Меж теснин: “Если я забуду тебя, Иерусалим...”
Встречи с Ребе
Из бесед Любавичского Ребе
Боль и страдание
Григорий Пруслин
Сын (рассказ)
Шуламит Шалит
Доктор Хавкин (штрихи к портрету)
Рабби Шмуель Нотик
Сара-Хана Рэдклиф Борис Гулько
Евсей Цейтлин
Григорий Галич
Духовный наставник поколения
Мы и наши дети
Страна потерянных кроссовок Путник
Взгляд из Германии
Александр Матлин
устроиться на работу
Как Гриша помогал Мише
стр. 2
стр. 4
стр. 6
стр. 8
стр. 10
стр. 14
стр. 16
стр. 19
стр. 20
стр. 21 стр. 22
КАЛЕНДАРЬ
ОТ ТЬМЫ К СВЕТУ, ОТ ГОРЯ К РАДОСТИ
«Бейн Амцарим» - «Меж теснин» - так называются три траурные недели в еврейском календаре между постами 17 тамуза и 9 ава.
Три недели в жизни евреев - с 17 тамуза по 9 ава (нынче это период с 9 по 30 июля) - связаны с трагическими событиями в жизни нашего народа. 17 тамуза был захвачен врагами Иерусалим, а 9 ава разрушен Святой иерусалимский Храм. Седьмой Любавичский ребе придавал большое значение периоду “Бейн Амцарим”. Он призывал в эти дни больше думать о приходе Мошиаха. В частности, не случайно в период “Бейн Амцарим” евреи изучают устройство Бейт Амикдаш и законы Торы, посвященные Святому Храму. Считается, что это приблизит наше освобождение из галута, возвращение всех евреев на Святую Землю. Тогда в Иерусалиме будет построен вечный Третий Храм. ...Об исторических событиях, связанных с периодом Бейн Амцарим, вы прочитаете на стр. 2 и 3 «Шалома». Хочу коротко сказать о другом. Иудаизм – философия и религия - глубоко оптимистичны по своей сути. Даже в дни траура мы думаем о будущем. В частности, наши мудрецы всегда подчеркивали: в эпоху Мошиаха зло и его порождения исчезнут с лица земли. Начало этому заложено уже сейчас, когда Любавичский Ребе дал нам понимание одного из важнейших принципов Торы: оказывается, зло можно трансформировать в добро, тьму - в свет, разрушение - в созидание. Вернемся опять к трагическим событиям трех недель «Бен Амцарим». Толкователи Торы любят приводить такой пример. Ребенок плачет, когда ему дают горькое лекарство. Горечь представляется малышу верхом зла и несправедливости. Но ведь это временно, потому что горький вкус лекарства забудется, а исцеление, которое произошло благодаря ему, по-
может ребенку вскоре почувствовать радость жизни. Как известно, 17 тамуза наш великий учитель и пророк Моше разбил скрижали, дарованные Творцом. Моше был возмущен евреями, допустившими грех идолопоклонства. Но известно также, что наши соплеменники раскаялись, а потому еврейские мудрецы внесли такую поправку в трактовку тех давних событий: «Там, где стоит человек, совершивший тшуву (раскаяние), не может стоять даже полный праведник». То есть раскаяние обновляет, поднимает на новый, очень высокий уровень нашу душу. С одной стороны, евреи так и не получили скрижали 17 тамуза. Но зато у них появилась возможность глубокой духовной работы по самоисправлению, в результате так оцененной Всевышним, что, даруя новые скрижали, Он прибавил к ним всю Устную Тору, то есть многие другие сокровенные для евреев знания. Так же, говоря о «Бейн Амцарим», мы должны посмотреть и на сам символ страдания – пост. Он переходит в ни с чем не сравнимую радость. Как говорил об этом великий комментатор Торы Рамбам: «Все эти посты будут отменены в дни Мошиаха. И более того, они станут праздничными днями и днями радости и веселья». И даже еще большими праздниками, чем те, которые мы празднуем в галуте. Ибо самые желанные дни для Творца – это те, которые мы очистили и возвысили за счет своей собственной духовной работы. Так что «Бейн Амцарим» – это для евреев не только начало вереницы несчастий. Это и начало духовного подъема. ...Пост 17 тамуза открывает время скорби, когда не принято веселиться, устраивать свадьбы и празднества. Нельзя слушать музыку, ибо левиты не поют больше в Храме. 9 ава -вершина трехнедельного траура. Накануне, до захода солнца, - последняя трапеза, когда принято есть хлеб и – знак траура – слегка посыпанное пеплом крутое яйцо. Запреты дня 9 ава особенно строги. В этот день не умываются, а утром моют только пальцы и протирают ими глаза. Тем не менее отказ от еды и питья – дело второстепенное, внешнее, внутренний смысл поста в ином. Это время задуматься о своих поступках и с чистым сердцем обратиться к Б-гу.
PERMIT 3223 CHICAGO, IL
PAID
NONPROFIT US POSTAGE
стр. 2
5780 июль 2020
Выпуск 455
“SHALOM”
Published monthly by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center
Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin
Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Building Campaign Chairman Shael Bellows Endowment Campaign Chairman Glenn Morris President Mrs. Reitza Kosovsky Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Лариса Боярская Бела Горелик Нина Дубровская Анна Карасик Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин
Компьютерное обеспечение: Юрий Шлеймович IO Digital, Inc.
Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: yevseyts@gmail.com
Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, необязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.
© Shalom. All Rights Reserved.
«Бейн Амцарим» – «Меж теснин» – так называются траурные три недели между постами 17 Тамуза и 9 Ава. «Все гонители настигали ее (Иудею) меж теснин» (Эйха 1, 3) Девятого дня еврейского месяца Ав 3338 года (по нееврейскому летосчислению – 422 г. до новой эры) был разрушен первый Иерусалимский Бет-Амикдаш – священный Храм нашего народа. 490 лет спустя, в 3828 году (68 г. по н.л.), в день девятого Ава римляне сожгли второй Храм и изгнали евреев из земли Израиля. Так сбывалось предопределенное свыше, записанное в священной Торе. 9-го Ава евреи, покинувшие Египет, взроптали на Бга. Вернувшиеся в этот день разведчики будущей земли израильской сказали: этой страной завладеть невозможно. Напуганные евреи усомнились в Милости Б-га, и Он наказал «поколение пустыни». Ни одному из них не суждено было ступить на Израильскую землю. Горести и беды подстерегали с той поры евреев на 9-е Ава. Несчастья начинались в трехнедельный промежуток между 17 Тамуза (например, вавилонское войско ворвалось в Иерусалим) и заканчивались в траурный девятый день месяца Ав. Крепость Бейтар – последний оплот БарКохбы – пала девятого Ава. В тот же день, за три года до восстания Бар-Кохбы, по приказу римского наместника была распахана земля Иерусалима, что и послужило причиной восстания. Девятый день месяца Ав 5050 (1290) года – начало массового изгнания евреев из Англии. Тот же день 5066 (1306) года – выселение их из Франции. 9 Ава 5252 (1492) года триста тысяч евреев были вынуждены покинуть Испанию. Во время второй мировой войны на девятое Ава падают особо жестокие акции гитлеровцев в гетто. Но величайшие бедствия в истории еврейского народа, выпавшие на это число, – разрушение первого и второго иерусалимских Храмов. Неизгладимым воспоминанием, незаживающей раной остались эти события в народной памяти. Их невозможно забыть, они послужили началом тысячелетнего изгнания, которое продолжается и поныне.
Немного истории...
Одна из глав Торы подробно рассказывает историю разведчиков земли ханаанской, посланных Моше разузнать: «Земля – какова она? И народ, проживающий на ней, – могуч ли он или слаб? Малочислен ли он или многочислен? И земля, на которой он живет, – хороша она или плоха, и в каких городах он живет: в открытых или укрепленных..?» Вернувшись после сорокадневных странствий, разведчики рассказали о хорошо укрепленных ханаанских городах, о людяхгигантах, населяющих их, принесли и показали огромные плоды ханаанской земли. Они утверждали: «Не можем мы пойти на тот народ, ибо он сильнее нас». Их слова потрясли евреев. «И зарыдало все общество громким голосом, и плакал народ в ту ночь. И роптали на Моше и Аарона все сыны Израиля, и сказала им вся община: лучше умерли бы мы в земле египетской или в пустыне этой умерли бы... И предлагали друг другу: назначим предводителя и возвратимся в Египет... И сказал Б-г Моше: доколе срамить будет Меня этот народ и доколе не уверятся во Мне при всех знамениях, которые Я совершил... уничтожу его и произведу от тебя народ многочисленнее и сильнее его...» Лишь молитва Моше смягчила кару. «И сказал Б-г: простил Я по слову твоему. Однако... все эти люди, видевшие славу Мою и знамения Мои... и испытывали Меня уже десять раз и не внимали голосу Моему, не увидят земли, которую Я клятвенно обещал... Дети же ваши, о которых вы говорили... их введу Я, и они узнают землю, которую вы презрели... Сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет... По числу дней, в которые вы осматривали землю...» День, когда возвратились разведчики, а евреи предались напрасному плачу и стенаниям, стал впоследствии днем плача для многих поколений. День этот – девятое Ава... Около двух с половиной тысячелетий назад Невухаднецор, царь Вавилонский, разгромил своего главного врага – Египет. Воодушевленный победой, он отправился завоевывать окружавшие его царство большие и малые страны. Огромное вавилонское войско легко покорило раздробленную
Иудею, и Невухаднецор обложил ее тяжкой данью. Страна застонала от гнета непомерных налогов. И Цидкияу – последний царь Иудеи – нарушил клятву верности правителю халдеев, тайно объединившись с поверженным Египтом. Криком отчаяния был союз с вероломными египтянами и обреченное на гибель восстание Иудеи в 3336 году после с.м. То было горькое время для земли Израиля. В стране царили идолопоклонство, безнравственность, кровопролитие. Напрасно взывал к равнодушным пророк Ирмияу, предвещая падение Иудеи, Иерусалима и Храма. Люди не слушали его, а разгневанный зловещими предсказаниями Цидкияу велел схватить пророка и посадить в тюрьму. Но заточение мудреца не изменило пророчеств. Войска Невухаднецора захватили страну и окружили столицу. После долгой осады в 3338 году, когда от голода и болезней погибло большинство защитников, город был захвачен. На седьмой день месяца Ав началось планомерное разрушение непокорного Иерусалима. Солдаты вавилонского войска снесли высокие городские стены, разрушили царский дворец и другие постройки. Девятого Ава запылал священный Бет-Амикдаш. Добычей победителей стали удивительные золотые и серебряные изделия, поставленные царем Шеломо (Соломоном) в святом здании. Всех жителей Иудеи, оставшихся в живых после кровавого разгрома, угнали в рабство. Так пало 450-летнее еврейское царство, так перестали существовать величественный город и Святой Храм, так Б-г наказал Свой народ, оставивший Его и Его законы. На землю Израиля опустилась глубокая ночь. Через семьдесят лет, как и было предсказано, евреи вернулись из вавилонского плена. Страна и город лежали в развалинах. С воодушевлением приступили они к восстановлению Иерусалима и строительству нового Храма. На это понадобились годы, но в блеске и величии поднялся второй БетАмикдаш. Минули столетия. Войска завоевателей с огнем и мечом проходили по Иудее, но священный Храм стоял нерушимо. Так было до римской тирании, до поры кровавого ига. Корыстные и бесчеловечные наместники Рима облагали Иудею непосильными поборами, без суда, в назидание непокорным устраивали массовые казни. Тысячи людей бежали в горы и леса. Они мстили за насилия и убийства, подстерегали и уничтожали отряды римских войск, а прокураторы Рима в отместку казнили виновных и невиновных. Разрозненные вспышки гнева переросли наконец в массовое восстание. И Римская империя, уставшая от непрерывной войны с непокорной Иудеей, решила уничтожить ее навсегда. В трагические дни Иудея оказалась ослабленной внутренними раздорами, беспричинной враждой среди евреев. Брат поднялся на брата, шла жестокая борьба за власть, страна раскололась на три враждебные партии. Всеобщее восстание против римлян было одновременно началом гражданской войны в Иудее. Евреи убивали друг друга, упрощая тем самым задачу римского войска. Без особого труда римляне захватили стратегически важный район Галилеи, затем очистили страну от еврейских отрядов, заняли все крупные города и крепости. В руках повстанцев остался Иерусалим, намертво зажатый в кольце легионов. Великий город казался неприступным. От внешнего врага его защищали три мощные зубчатые стены, но за ними продолжалась война трех враждующих партий, и раздор между евреями обрек Иерусалим на гибель. К несчастью, римская армия была хорошо вооружена баллистами и таранными орудиями, а начальник ее – сын римского императора Тит – оказался неплохим
стр. 3
5780 июль 2020 его пленники – благотворительностью». Вершина траура – девятое Ава. Накануне, до захода солнца, – последняя трапеза, обычно на низких скамейках, когда едят хлеб и – в знак траура – слегка посыпанное пеплом крутое яйцо. (Если канун девятого Ава суббота – последнюю трапезу не соблюдают.) С заходом солнца начинается пост, а с наступлением ночи евреи идут в синагогу. Там полумрак и необычная тишина, потому что в этот день все говорят вполголоса, как разговаривают в доме, где лежит покойник. Снят занавес со шкафа, в котором хранятся свитки Торы, люди не приветствуют друг друга, не пожимают рук, не улыбаются. После вечерней молитвы они садятся на низкие скамейки или на пол и слушают горестную песнь о Иерусалиме из книги «Эйха», а затем читают поэтические отрывки из «Кинот», полные скорби о разрушении Храма и бедствиях, постигших после этого наш народ. Темноту в синагоге чуть рассеивают слабые огоньки свечей, и молящиеся полководцем. С помощью разведчиков он узнал о плохо защищенных участках городских стен и бросил туда осадные машины. Застучали тараны, полетели огромные камни, и мужество защитников, их отчаянные вылазки против десятикратных сил врага ничего не могли изменить. Была пробита первая брешь, тяжелые стенобитные орудия продвинулись к следующей стене, и мерные удары таранных машин начали отбивать последние часы Иерусалима. Но вторая стена не поддавалась. Римляне столкнулись с великим мужеством еврейских воинов. (О чем свидетельствуют и враги евреев – римские историки.) Невероятная стойкость защитников вынудила Тита отказаться от надежды на быстрый успех и прибегнуть к затяжной осаде. Если огромное войско с тысячью осадных машин не может добиться успеха, тогда, решил Тит, он возьмет этот город измором. Инженерный корпус римлян поставил вокруг Иерусалима плотную ограду, отрезая евреям любые связи с внешним миром. Римский полководец знал, что во время междоусобной войны были уничтожены главные запасы продовольствия. Стена вокруг Иерусалима обрекла город на медленную смерть. И все же, когда Тит предложил защитникам сложить оружие, вожди восстания ответили единодушным отказом. Голод убивал людей. Богатые предлагали состояния за меру пшеницы, ежедневно умирали сотни, а отчаявшиеся в поисках еды уходили тайком из города на окрестные поля. Эти одиночки становились легкой добычей легионеров, и по приказу Тита их распинали на крестах. По свидетельству историка Иосифа Флавия, присутствовавшего при осаде Иерусалима, однажды утром защитники города увидели более пяти тысяч таких крестов. Как рассказывает тот же Флавий, среди римлян ходили слухи, что евреи проглатывают свое золото, и легионеры убивали пойманных на месте, вспаривая им животы... Голод, страдания и болезни не могли сломить боевой дух Иерусалима, но сказывался постепенный упадок сил. Семнадцатого Тамуза была окончательно пробита вторая стена, и легионеры ворвались в город. Каждый шаг победы давался им тяжким боем, и разъяренный Тит, махнув рукой на богатства Иерусалима, приказал уничтожить его огнем. Пылающие факелы прокладывали дорогу римскому войску. Девятого Ава легионеры пробились ко второму Храму, осквернили его и сожгли дотла. От второго Бет-Амикдаш – гордого Дома Бга – остался лишь пепел и прочная Западная Стена: знаменитая Стена Плача. День девятого Ава закончился беспощадной резней – убивали раненых, беспомощных женщин,
стариков и детей... Так пал гордый Иерусалим, так был разрушен Храм второй. А через несколько лет, когда римляне окончательно изгнали евреев из Иудеи и распахали плугом иерусалимскую землю, – сбылось последнее пророчество Ирмияу: «Цион саде техареш» – «Сион будет вспахан, как поле» (Ирмияу, 26:18). В падении первого Храма были виновны сами евреи. Они отступились от Б-га, от заповедей священной Торы, предались идолопоклонству, кровосмешению и кровопролитию. Перед гибелью второго БетАмикдаш они изучали Тору и соблюдали ее законы, но поддались беспричинной вражде. В глазах Б-га это тяжкий грех, которому нет прощения: он равен идолопоклонству, кровосмешению и кровопролитию, вместе взятым.
Законы и обычаи
Нельзя относиться к соблюдению поста формально. Отказ от еды и питья – дело второстепенное, внешнее; внутренний смысл поста в ином. Это время задуматься над своими поступками и с чистым сердцем обратиться к Б-гу (в чем, собственно, и заключается суть семнадцатого Тамуза и девятого Ава). Траур по разрушению Храма продолжается три недели до девятого Ава. Пост на 17ое Тамуза (от восхода солнца до наступления темноты) начинает время скорби, «дни теснин», когда не принято веселиться, устраивать свадьбы и празднества, покупать и надевать новую одежду, есть первые фрукты этого года и стричь волосы, нельзя слушать музыку, ибо левиты не поют больше в Храме. Глубокий трехнедельный траур – дань памяти печальным событиям, на тысячелетия лишившим евреев свободы и независимости. К началу месяца Ав траур и грусть усиливаются, чем ближе девятое, тем суровее скорбные обычаи. С первого дня месяца Ав не едят мясо и не пьют вино – в память о днях, когда прекратились жертвоприношения и перестали проливать вино на алтарь Храма. Не купаются в море и не стирают белье, но в субботние дни траур не соблюдается – можно есть мясо и пить вино. Суббота, предшествующая девятому Ава, называется Шаббат Хазон – «Суббота видения», потому что в этот день после чтения Торы в синагогах читают главу из книги пророка Исайи, которая начинается словами Хазон Йешаяху – «Видение Исайи». В этой главе пророк сурово порицает еврейский народ за совершенные им преступления, влекущие за собой изгнание, и предсказывает грядущее освобождение. Заканчивается глава словами: «Сион искупится законом и
Выпуск 455
походят на странников без крова и отечества. Запреты дня девятого Ава особенно строги. В этот день не умываются, а утром моют только пальцы и протирают ими глаза. Нельзя смеяться, веселиться, надевать кожаную обувь. Утреннюю молитву совершают без талеса и тефиллин, как делают, если мертвый еще не похоронен, ибо талес и тефиллин – символ красоты и великолепия. Их надевают лишь во время предвечерней молитвы Минха. После утренней молитвы снова читают «Кинот», учат книги «Иов» и «Эйха» и те места в Талмуде, где рассказывается о разрушении Иерусалима. До полудня не сидят на стульях – лишь на низких скамейках. С наступлением темноты, с появлением звезд, пост прекращается, но до полудня десятого Ава не пьют вино и не едят мясо, не стригутся и не стирают белье. Эти последние часы траура – память о догоравшем 10-го Ава Бет-Амикдаш.
Дорогие друзья!
Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.
Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.
После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.
Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:
1109 W. Lawrence Ave., Chicago
За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152
стр. 4
5780 июль 2020
Выпуск 455
ВСТРЕЧИ С РЕБЕ
хочу, чтобы ты старался побудить неевреев соблюдать Семь заповедей Ноя." У меня чуть крыша не поехала. Вот вам пожалуйста, хасидский Ребе сидит в НьюЙорке и беспокоится о духовном благополучии неевреев, играющих в институтском оркестре в Лондоне! Причем, до такой степени, что дает мне указание объяснять им значение Семи законов Ноя, которые состоят в том, что все человечество должно отвергнуть идолопоклонство, богохульство, убийство, прелюбодеяние, воровство и жестокость по отношению к животным, а также установить справедливую систему правосудия! Затем я задал свой последний вопрос. – Я очень горяч по характеру, – признался я. – Во мне очень развито чувство противоречия. Я не люблю, когда мне говорят, что делать. По своему опыту в йешиве и в других ме-
стах, я ожидал, что мне сейчас прочтут нотацию, что-нибудь вроде того, что я должен тяжко трудиться, чтобы сокрушить это неприглядное качество моей личности. А вместо этого он посмотрел на меня с искоркой в глазах и сказал: "Михаэль, разве ж это не у всех у нас? Но ведь это всего лишь дурное начало." Другими словами, не велика беда. Хотя, конечно, как и с любым аспектом дурного начала, с этим надо постоянно бороться. Его подход был невероятно позитивен. Он ответил на все мои вопросы с удивительным пониманием. То, что он сказал, полностью изменило мой подход к жизни. Я понял, что с этого дня буду смотреть на вещи по-новому. Выйдя из его кабинета, я сказал себе, что мне больше незачем возвращаться, потому что Ребе задал мне столько работы, что ее хватит и на три жизни.
Пламенный дирижер Михаэль Табор
Я изучал юриспруденцию в колледже London School of Economics. Мы называли его London Shul of Economics (Лондонская синагога Экономики), так много евреев там училось. В число моих факультативных занятий входила игра на скрипке в институтском оркестре. Со временем я стал дирижером этого оркестра. Я также принимал активное участие в деятельности Еврейского сообщества колледжа и в 1970-м году получил приглашение выступить на конференции Мирового союза еврейских студентов в Филадельфии. И когда мой друг, раввин Шмуэль Лью, хабадский посланник в Лондоне, услышал, что я поеду через Нью-Йорк, он предложил организовать мне аудиенцию у Любавичского Ребе. Естественно, я ухватился за такую возможность. Раввин Лью договорился с одной семьей, чтобы я остановился у них на субботу, и в результате я смог посетить фарбренген Ребе. Это было невероятно. Хотя я не все понимал из того, что Ребе говорил, но разобрал, что он побуждал всех к любви к ближнему. А когда он сказал "лехаим", мне показалось, будто он обращается лично ко мне. Сейчас, сорок пять лет спустя, эта сцена стоит у меня перед глазами, как будто она происходила вчера. Пение хасидов, дух товарищества, царивший в зале, запали мне в душу. Но самое большое впечатление на меня произвели бывшие узники советских концлагерей, присутствовавшие там. Несмотря на все притеснения и преследования, они не давали свече иудаизма погаснуть в Советском Союзе. И в тот же момент – прямо там, на фарбренгене, – я принял твердое решение отказаться от карьеры адвоката, потому что в мире и так достаточно еврейских адвокатов. Я решил посвятить себя еврейскому образованию, чтобы принести большую пользу своему народу. Через несколько дней я встретился с Ребе один на один. Мы говорили по-английски. С самого начала я объявил, что для меня существуют два предмета страсти – камерная му-
зыка и хасидские мелодии. – А что общего между хасидскими мелодиями и камерной музыкой? – спросил меня Ребе. Я ответил, что камерная музыка, особенно сочинения Бетховена, – это очень особая форма классической музыки, отличающаяся глубиной и интенсивностью. Я полагал, что то же самое можно сказать и о хасидских мелодиях. И у нас завязалось оживленное обсуждение музыки. Ребе сказал, что Алтер Ребе – рабби Шнеур Залман из Ляд, основавший в 18-м веке движение Хабад, – был способен мелодией смыть у слушателей духовную нечистоту. А затем Ребе отметил, что в каждом из нас есть интеллект и эмоции. Эмоции могут найти свое выражение через музыку и другие формы искусства, которые затрагивают глубочайшие пласты нашей личности. И вдруг он замолчал на несколько секунд, а затем продолжил: – Реб Михаэль, вы знаете, что в Освенциме играли камерную музыку, отправляя евреев в газовые камеры? Смотрите, искусство без нравственности можно использовать для чего угодно. В иерархии человеческих ценностей искусство имеет свое место, но только до тех пор, пока основой и главной составляющей остается Тора. И в тот же момент я почувствовал, что мое путешествие стоило совершить только ради того, чтобы услышать эту идею. Но я хотел обсудить и другие вопросы. Я рассказал, что руковожу оркестром в Лондонской школе экономики. Где бы мы ни выступали, я носил свою ермолку, но все равно испытывал некоторое чувство вины. Раньше я учился в йешиве, и теперь мне казалось, что вместо выступлений с оркестром я должен проводить свое свободное время за изучением Торы. Ребе ответил: "Если ты чувствуешь, что музыка важна для тебя, концентрируйся на ней. Ничего плохого тут нет. У тебя есть талант. Используй его! Но работая с оркестром, не ограничивайся лишь музыкой. Я
Загадочный сон Шимон Кролл
Я вырос в 50-е годы в классической еврейско-американской семье. То есть, мы знали, что мы евреи, но вели совершенно американский образ жизни. В моем случае это выражалось в усердных занятиях спортом. Особенно мне нравился бейсбол – американская национальная забава. Со временем я добился таких успехов, что, когда учился в институте, на меня обратили внимание искатели талантов из команд "Бостон Ред Сокс" и "Питтсбург Пайратс". Но стать профессиональным бейсболистом мне было не суждено. Шла война во Вьетнаме. Меня призвали в армию, и я получил повестку явиться на призывной пункт на военной базе Форт Хамильтон в Бруклине. Многие тогда пытались избежать призыва, но меня учили смотреть жизни в лицо, и я отправился на комиссию. Я был уверен, что , будучи атлетом в прекрасной спортивной форме, пройду медосмотр без зацепок, и, дрожа от ужаса, что меня отправят во Вьетнам со всеми вытекающими последствиями, вознес молитву, которая скорее напоминала жалкий лепет: "Б-же, если Ты меня отсюда вытащишь, я сделаю все, что Ты хочешь!" И Он меня вытащил! На последней проверке у меня обнаружились проблемы со
слухом, что оказалось для меня полной неожиданностью. Я получил освобождение от призыва и вышел с призывного пункта, плача от радости. Я понял, что спасен, и это меня сильно потрясло. Вскоре после этого мне приснился странный сон, как будто я в поле раскапываю какой-то гигантский след, а вокруг – другие люди, знакомые и незнакомые, тоже раскапывают следы. Затем мне привиделась открытая книга, в которой я прочитал: "Царь Соломон обладал глубокой верой". А затем я поднял взгляд к небесам и услышал голос свыше: "Грядет воскрешение мертвых". И я увидел миллионы могил. Проснувшись, я еще чувствовал потрясение от этого сна, но не знал, что он означает. Этим ознаменовалось начало моего путешествия к соблюдению Торы. Я нашел единомышленников, и однажды мы – нас было шестеро – решили носить цицит, четырехугольное одеяние с кистями по углам, которое соблюдающие евреи носят все время. Покопавшись в телефонном справочнике, мы выяснили, что цицит можно купить в книжном магазине Гехта на Кони-Айленд авеню. Так я познакомился с хозяином магазина, Шоломом Гехтом. Когда я сказал ему, что хочу учиться в йешиве, он отправил меня к
стр. 5
5780 июль 2020 своему брату, "Джей-Джей" Гехту, как его все называли, известному хабадскому деятелю, который в свою очередь направил меня к раввину Исроэлю Джейкобсону, основателю йешивы "Адар Атора". Джейкобсон принял меня в свою йешиву, где я начал занятия и где в 1971-м году встретился с Ребе. Это произошло по случаю моего дня рождения на частной аудиенции, которая называется йехидут. Я решил рассказать Ребе о моем странном сне и попросить объяснить его. Готовясь к йехидуту, я сделал все, что делают в таких случаях хасиды: окунулся в микву, надел пиджак, опоясался гартлом – длинным матерчатым поясом, который надевают по особым случаям. Затем я написал письмо, в котором перечислил мои просьбы о благословениях. В письмо я включил описание своего сна. Я помню, как дрожал, оказавшись перед Ребе. Сердце начало биться быстрее, и все тело затряслось. Но Ребе начал объяснять мне мой сон, и я успокоился. Суть того, что он мне сказал, я записал сразу же после аудиенции в том виде, как это запомнил. "В Талмуде, в трактате "Брахот", – сказал мне Ребе, – обсуждается значение снов. В твоем сне поле обозначает твою жизнь. В этом поле скрыто сокровище, которое ты ищешь. Для того, чтобы на поле росли хорошие фрукты и овощи, его надо обрабатывать. Ты должен работать над собой, чтобы в тебе проросли хорошие качества характера. Помни, что душа твоя нисходит в твое тело свыше. Но тело стремится к соблазнам этого мира. А тебе не следует гнаться за этими соблазнами".
Ребе сделал паузу, посмотрел на меня и спросил: "Понимаешь?" Я кивнул, и он продолжил: "Голос, который ты услышал, это голос Свыше, призывающий твою душу воскреснуть из мертвых". Затем Ребе произнес еще несколько слов, которые я не запомнил, после чего он заявил: "В каждом еврее есть Мошиах!". Я думаю, он имел в виду, что в душе каждого еврея есть искра Мошиаха. В заключение он сказал: "С каждым днем ты укрепляешься в своем еврействе. Ты окажешь влияние на свою семью и друзей. Пусть же Всевышний благословит тебя". И когда он произнес эти слова про Всевышнего, я чуть ли не физически ощутил присутствие Б-га в этой маленькой комнате. Когда аудиенция закончилась, я сказал: – Спасибо. – Пожалуйста, – ответил Ребе. И пятясь задом к выходу, чтобы не поворачиваться к Ребе спиной, я снова сказал: – Спасибо. И Ребе опять ответил: – Пожалуйста. Йехидус продолжался восемь или десять минут, но оказал на меня огромнейшее влияние. И Ребе оказался прав по всем статьям. Я со временем действительно оказал влияние на семью и друзей. Например, один из моих школьных товарищей, с которым мы когдато жили по соседству, благодаря мне пришел к еврейству и даже поступил в йешиву. А мой отец начал возлагать тфилин. Когда я рассказал содержание своего йехидута раввину Джейкобсону, он несколько минут молчал, а потом произнес: "Шимон! У тебя был очень серьезный йехидут!
Нам не в чем оправдываться Алан Бэйкер
Я родился и вырос в традиционной еврейской семье в Англии, учился в Университетском колледже в Лондоне, а затем – в Еврейском университете в Иерусалиме. С 1959-го года я жил в Израиле, где много лет работал военным прокурором в секторе Газа и на Синае, а также юридическим советником в Израильской армии по вопросам международного права и по правам человека, после чего занял пост юридического советника в Министерстве иностранных дел. Работая в министерстве, я получил назначение в Нью-Йорк, где провел четыре года в качестве старшего юридического референта израильской миссии в ООН. Послом в ООН тогда был Беньямин (Биби) Нетаньягу, и я всегда сопровождал его на различные еврейские мероприятия. Однажды мы отправились
к Любавичскому Ребе. На самом деле Биби хотел увидеться с Ребе, потому что связь с ним поддерживали все израильские послы, министры иностранных дел и премьер-министры. Ицхак Шамир был тогда премьер-министром, и именно он назначил Биби послом. Шамир сам встречался с Ребе, и я полагаю, он посоветовал Биби сделать то же самое. Мы пришли в штаб-квартиру Хабада в праздник Симхат-Тора во время Акафот – танцев со свитками Торы, – и нас сразу же подвели к Ребе. Он разговаривал с Биби и со мной в течение сорока минут. Это я считаю из ряда вон выходящем. Ребе вел беседу с нами на превосходном иврите, что произвело на меня глубокое впечатление. То есть, он говорил с нами не на библейском древнеев-
рейском, а на современном иврите, которым он, как оказалось, свободно владел. Разговор шел о безопасности на Ближнем Востоке. Шамир тогда вел переговоры о выводе израильских войск из Ливана. В конце концов Израиль ушел оттуда, но тогда еще вопрос оставался открытым, и Ребе настаивал, что делать это ни в коем случае нельзя, хотя в начале войны он советовал быстро расправиться с террористами с применением подавляющей силы и тут же покинуть Ливан. Однако в конце 1984-го года, когда имела место наша встреча, вывод войск рассматривался как своего рода отступление. "Ваши военные действия в Ливане – это самозащита, потому что оттуда исходит терроризм, – сказал он. – По отношению к вам также совершаются враждебные действия со стороны Сирии. Если требуется, вы должны войти и в Сирию. Израиль имеет право на самозащиту." Несколько раз он повторил фразу из пасхальной агады: "С рукой могучей и мышцей простертой", – имея в виду, что мы должны проявить силу. Эти слова мы должны были передать Шамиру, и Ребе снова и снова делал на них упор. Обращаясь к Биби, он настаивал, что посол в ООН должен занимать жесткую позицию относительно прав Израиля на международной арене. Как тогда, так и сейчас ООН остается враждебной Израилю организацией. Постоянно принимаются резолюции, осуждающие Израиль, который все время оказывается объектом международного порицания. По прошествии лет так ничего и не изменилось. Враждебное отношение в ООН ставило Биби в очень сложное положение, и Ребе беспокоился, сможет ли Нетаньягу твердо стоять на своем и защищать израильскую позицию, не слишком заботясь о дипломатической деликатности. Закончив разговор, Ребе предложил нам принять участие в танцах с Торой. Мы присоединились к плящущим хасидам, а Ребе глядел на нас. Это был потрясающий момент. К сожалению, Шамир совету Ребе не последовал и вышел из Ливана. Израильскому правительству было очень трудно предпринять что-либо без координации с другими странами и не провоцируя гнев других правительств, что ограничивало возможности Израиля действовать согласно рекомендациям Ребе. Но я не сомневаюсь, что Ребе отлично знал все, что делается в мире. Он знал политику, знал, что происходит вокруг, его
Выпуск 455
рекомендации были основаны на фактах. И зная о давлении, которое оказывали на Израиль другие страны, он тем не менее бескомпромиссно настаивал, что израильские силы должны оставаться в Ливане. Слухи о нашей встрече начали распространяться, и, к моему изумлению, где бы я ни появлялся в Нью-Йорке, меня останавливали и спрашивали: "Расскажи, о чем ты говорил с Ребе?" В течение многих лет, когда бы я ни приезжал в Краун-Хайтс, меня всегда просили рассказать о Ребе. Даже и сейчас хабадский раввин в синагоге, в которую я хожу, по соседству с моим домом под Иерусалимом, до сих пор просит меня время от времени рассказать об этом. И я говорю ему, что Ребе скорей всего был прав. Спустя двадцать пять лет у нас так и нет мира, мы до сих пор в замкнутом круге враждебных действий, угроз и насилия. Могу себе представить, насколько лучше была бы ситуация, прислушайся тогда Израиль к совету Ребе. Скорей всего, наше тактическое и стратегическое положение сейчас было бы совсем другим, наша позиция на переговорах была бы намного более выгодной. Конечно, нельзя это знать наверняка. Могу лишь предполагать, что Ребе хорошо продумал, какие положительные сдвиги можно было бы осуществить, если бы мы остались тогда в Ливане или даже пошли дальше на север и в Сирию, и что бы произошло затем. Мы никогда не узнаем, насколько лучше было бы положение в Сирии сегодня, если бы Израиль действовал тогда согласно указаниям Ребе. В заключение я хотел бы добавить, что в качестве юридического советника по международному праву принимал участие во множестве переговоров с участием министров иностранных дел, премьер-министров – Биби Нетаньягу, Ариэля Шарона, Давида Леви, Шломо Бен-Ами, Ципи Ливни, Сильвана Шалома. Но наиболее запоминающимся был наш разговор с Ребе, и мне кажется, что так же думает и Биби. Он мне говорил, что та ночь стоит в его памяти особняком. Встреча с Ребе придала мне уверенности в моей работе в ООН, добавила решительности. Ребе сумел втолковать мне, что у нас нет причин оправдываться. Позже, будучи послом в Канаде, я часто выступал перед различными аудиториями и всегда заявлял: "Нам нечего оправдываться за то, что мы делаем! Наши права тоже важны!" Перевод Якова Ханина
ЗАНЯТИЯ ПРОХОДЯТ В СИНАГОГЕ
F.R.E.E. of CHICAGO
стр. 6
Выпуск 455
К ЖИЗНИ, П ОЛНОЙ СМЫСЛ А
5780 июль 2020
Из бесед Любавичского Ребе Составитель – С. Якобсон
СЕМЕНА РОСТА
Сеявшие в слезах пожинать будут с радостью. Псалмы, 126:5 Мы должны преобразовать страдание в действие, а слезы в рост. Ребе
Ребе обладал способностью разглядеть положительное там, где обычная, мудрость видела только отрицательное. В свойственной ему манере он мог принести утешение людям, испытывающим глубокие эмоциональные или духовные страдания, вселить в них надежду. В 1973 году жена известного скульптора Жака Липшица посетила Ребе после скоропостижной смерти своего мужа. Убитая обрушившимся на нее горем вдова не знала, как поступить с незаконченной работой мужа, монументальной скульптурой феникса в абстрактной форме. Скульптура была заказана для горы Скопус в Иерусалиме. Сама скульптор, она хотела бы завершить работу мужа. Но некоторые из ее друзей полагали, что феникс не может служить символом для святого города, возникшая проблема заставляла женщину страдать еще больше. Ребе открыл книгу Иова, из которой прочитал: «И подобно холу, я умножу мои дни» (Иов, 29:18). Птица хол, – объяснил он, – жила тысячу лет, затем умирала и позднее возрождалась из своего пепла. Очевидно, что феникс вполне подходит в качестве символа надежды и обновления перед лицом страдания. Ребе посоветовал вдове продолжить работу мужа над скульптурой с чистым сердцем, без страданий и сомнений. Женщина почувствовала большое облегчение.
ПОЧЕМУ МЫ ТАК ПЕРЕЖИВАЕМ?
Есть вопросы, которыми человек задается на протяжении всей своей жизни. Почему в мире так много страдания? Что мы делаем в случае душевного или физического страдания? Почему Б-г допускает, чтобы праведные люди страдали от чрезмерной боли? Эти вопросы кажутся нам противоречивыми. Сам факт, что мы огорчаемся, испытывая страдания, свидетельствует о нашей вере в Б-га, от которого мы ожидаем справедливого управления миром. В то же время боль и страдание вынуждают многих усомниться в существовании Б-га или, по крайней мере, в эффективности Его деяний. Решительно или нерешительно бросая вызов Б-гу, мы никогда не соглашаемся считать страдание своим нормальным состоянием. Оно признается нами как тяжелое и неприятное переживание, от которого необходимо избавиться. Однако страдание может сломить нашу волю, помешать разумно оценить сложившуюся ситуацию и найти выход из нее. Как мы решаем эту проблему освобождения из объятий страдания? Требуют особого обсуждения причины боли и страданий. Даже обусловленные реальными и подчас отнимающими все силы переживаниями (потеря близкого человека, другое большое несчастье), они проявляются как эмоции и поэтому не поддаются пониманию. Каким же образом мы можем обсуждать подобные вопросы, не оскорбляя страдающих? Скорее всего, признанием реальности страдания и того, что его нельзя облегчить никаким количеством слов. Совершенно очевидно, что к боли, страданию надо относиться с должным вниманием и сочувствием, стараясь обратить их в силу, побуждающую к жизни, полной смысла. Любая эмоция затуманивает наше рацио-
нальное начало, а будучи такой же сильной, как и наша боль, она может поглотить нас и исказить аспекты, в свете которых мы рассматриваем себя и весь мир. Сами по себе эмоции являются парадоксом. С одной стороны, это естественные чувства, с другой – они вынуждают видеть вещи в искаженном свете. Признание этого парадокса есть ключ к раскрытию тайны боли и страдания. Некоторые пытаются объяснить эмоции. Так, например, верующие склонны свести к минимуму страдания, объясняя горе волей Бга. Другие используют горе для оправдания озлобленности и даже преступного поведения. Но никакое объяснение не является достаточным. Самый великий мыслитель, самый глубоко верующий человек, самый упорный скептик – все они ищут ответа, когда сами оказываются охваченными горем. Люди, которые страдают, выделяют себя из общей массы. Их состояние дает им привилегию обращаться с вопросами к Б-гу, бросать Ему вызов или хранить молчание и позволить боли завладеть ими полностью. Для тех же, кто не страдал, попытка объяснить чью-то боль или (если впасть в другую крайность) поставить под сомнение веру страдающего представляется обывательской и вызывающей. Испытывая боль, мы должны проверить, с какими намерениями задаем Б-гу вопросы. Вызваны ли они гневом? Не пользуемся ли мы своим страданием, чтобы оправдать свою реакцию на него? Независимо от того, насколько это может быть трудным, нужно сделать все, что в наших силах, чтобы не дать эмоциям захлестнуть нас. Необходимо помнить, что боль – это отклонение, а не норма. И не следует позволить сомнениям, возникающим в ответ на страдание, стать для нас новой нормой. Может быть, в определенный момент вы
пробовали покориться своей боли, отречься от своего духа. Ваша боль способна даже отвратить вас от Б-га. Но отступиться от Б-га значит отвернуться от самого ответа на вопрос о вашей боли и предоставить ей возможность по-прежнему мучить вас. В самые тяжелые минуты отчаяния нельзя забывать, что именно глубокая вера дает нам силы как-то примириться с нашей болью, противостоять ей. В мире без Б-га боль, страдание абсолютно напрасны. Но в мире, которым управляет Б-г, боль, даже если она и не покидает нас, можно принять как средство познания жизни. Она толкает нас на поиск ответов, на выяснение наших отношений с Бгом, на получение дальнейшего жизненного опыта. Таково испытание, которое приносит с собой боль. Позволите ли вы ей ослабить вас или будете рассматривать ее как катализатор для более глубокого погружения в себя и свои верования? Дадите ли охватившим вас эмоциям исказить ваше внутреннее чувство правды или признаете боль тем горнилом, из которого сможете выйти более сильным, чем были ранее? Очевидно, мы можем говорить о значении боли лишь до или после факта ее присутствия. В то время, когда мы ее ощущаем, когда страдаем, мало что можно сказать. Поэтому в «урожайные годы» мы должны готовиться к «неурожайным годам». Действительно, чем лучше мы понимаем свою жизнь, когда все идет хорошо, тем легче справиться с болью, когда она к нам приходит. Дерево с сильными корнями выстоит в сильную бурю, но вряд ли оно может надеяться вырастить эти корни, когда буря уже появилась на горизонте.
КАКИЕ УРОКИ МОЖНО ИЗВЛЕЧЬ ИЗ БОЛИ, СТРАДАНИЯ?
Боль и страдание – это прежде всего возможность проверить свой взгляд на жизнь. Благополучие мы обычно воспринимаем как должное. Серьезная же травма переносит нас в критические моменты жизни, показывает ее нам с другой стороны. Один из главных вопросов, требующих нашего ответа, заключается не только в том, почему мы иногда испытываем большую боль, но и в том, чему мы можем у нее научиться. Если вы рассматриваете жизнь как существование, ограниченное определенным пространством и текущим временем, непосредственностью материального бытия, вас непременно будет пугать все, что ему угрожает. И это, естественно, будет вас огорчать. Если же наряду с физической реально-
стр. 7
5780 июль 2020 стью вы видите более широкую картину духовной реальности, боль оказывается лишь одним из компонентов этой реальности. Страдание, физическое ли оно, эмоциональное или духовное, имеет свои границы, тогда как жизнь бесконечна. И, что немаловажно, она оказывается полем вашего длительного участия в ней. В связи с этим вам следует познать ту положительную энергию, которую образует ваше страдание. Подобно тому как несколько капель драгоценного масла может быть извлечено лишь при раздавливании оливок, через страдание мы можем прийти к пересмотру смысла жизни, к более полной приверженности нашему духовному развитию. А сама по себе боль часто предупреждает: что-то еще у вас не так. Она служит симптомом причины, которую нельзя сразу обнаружить. Чтобы найти ее, вам придется посмотреть на жизнь под более острым углом. Тот, кто ведет материалистический образ жизни, неизбежно неправильно истолковывает боль. Материализм по своей природе преходящ, распадается на множество отдельных моментов. Испытывая боль, вы концентрируетесь на ней и не чувствуете больше ничего. Вы можете сравнить боль, овладевшую вами в данный момент, с той радостью, которую испытывали еще вчера, и решить, что не стоит беспокоиться. Но если вы способны видеть дальше одномерной жизни и текущего момента, если вы понимаете, что состоите не из одного лишь тела, а из тела и души, то вы признаете, что ваша жизнь посвящена гораздо более высокой цели. И что ваше страдание имеет глубокий смысл. На первый взгляд, цель нашей жизни сводится к достижению материального благополучия, обеспечивающего кратковременное счастье. В конце концов мы убеждаемся в том, что это неосновательная и не имеющая смысла цель. Истинная, высокая цель состоит в испытании своих сил совершенствовать материальный мир. Жизнь – это и есть испытание своих сил, возможности творить добро и зло, способности выбирать между тем и другим. Без этой способности жизнь потеряла бы независимость и, следовательно, смысл. Боль и страдание являются итогами этой независимости, а также раздвоенности тела и души. Создавая гармонию между ними, переходя от физической, одномерной жизни к духовной, двухмерной, вы приступаете к преобразованию своей боли в поучительный опыт и положительную энергию. Перестройка жизненной перспективы не может быть легко осуществлена. Она требует строгой дисциплины и сосредоточения усилий на учебе, молитвах и добрых делах. При этом в вашу жизнь внедряется система более высоких ценностей, что является достойным ответом на страдание. Даже если страдание и не будет облегчено, оно окажется кратковременным симптомом долговременной причины, которую вы теперь можете рассмотреть. Точное объяснение боли не всегда возможно. Единственный путь, позволяющий нам его понять, основан на признании того, что весь мир по сути своей есть благо, а боль, как и страдание, так или иначе является частью этого довольно обширного блага. Разумеется, вам вовсе не предлагается воспринимать саму боль как безусловное благо и спокойно с ней мириться. Мы должны как можно полнее выразить свое чувство боли и сделать все для того, чтобы облегчить страдания, собственные они или других людей. Вместе с тем боль и страдание должны быть признаны частью тайны жизни, относительно широкой картиной, которую человеческий взор не может охватить сначала, но со временем она становится очевидной. Наши мудрецы говорят: «Все, что делает Б-
г, Он делает для лучшего» (Талмуд, Брохос, 606). Это ни в коем случае не оправдывает тех, кто причиняет боль, увечье другому, ибо ни у кого нет права изображать из себя Б-га. Задача состоит в том, чтобы установить, каким образом боль может стать скрытым благословением и как преодолеть боль, восстановить гармонию между телом и душой. Подумайте о неизбежном разочаровании, предшествующем созидательному росту, или о муках, испытываемых женщиной при родах. Независимо от того, как велико страдание, оно в конечном итоге поглощается той добротой, образованию которой способствует. Пришедший к раввину человек недоумевал: – Мудрецы учат нас «благословлять Б-га за зло также, как благословляют Его за добро» («Талмуд, Брохос, 54а), но в человеческих ли это силах? – Это хороший вопрос, – с удовлетворением отметил раввин, но за ответом отправил своего гостя к одному из местных крестьян. Человек, посетивший раввина, никогда не встречал никого, кто терпел бы такие лишения, как этот крестьянин. Его семья страдала от голода и болезней. Тем не менее он был бодр и постоянно выражал Б-гу признательность, Услышав тот же вопрос, что был задан раввину, крестьянин, как и раввин, с одобрением отозвался о нем: – Это очень хороший вопрос, – и в свою очередь спросил, – Но почему раввин послал вас ко мне? Он должен был послать вас к кому-то другому, к тому, кому пришлось страдать.
КАК ОСВОБОДИТЬ СЕБЯ ОТ БОЛИ?
Боль – это ощущение, переживаемое, как правило, человеком, чувствующим себя одиноким. Однако надо стремиться к пониманию того, что она в известной форме является способом общения с Б-гом. Самостоятельно избавиться от боли трудно, ибо она способна удерживать нас в качестве заложников, ограничивать нашу активность и видение до предела, когда мы становимся практически беспомощными. Тому, кто ощущает боль, необходимо обратиться к членам семьи или друзьям, которые могут предложить более широкий взгляд на сложившуюся ситуацию. Освобождение от боли следует начинать с движения. С движения, отвлекающего, уводящего от причины ее возникновения. С движения, которое может явиться началом исцеления. Это может быть просто знакомство с новым человеком, прочтение новой книги, погружение в работу или учеба на каких-либо курсах, все, что помогает изменить ваш отшельнический взгляд на себя и на весь мир. Когда человек, которого вы любите, о котором заботитесь, чувствует боль, вы должны быть рядом с ним. Он может заявить, что хочет побыть один, чтобы самому разобраться со своими проблемами. С этим нельзя не считаться. Но надо пытаться помочь ему расширить виды на будущее. Проводите с ним как можно больше времени, разговаривайте с ним, делитесь своими мыслями. И главное – любите его, помогайте ему справиться с болью. Возможность облегчить свою боль связана, как это ни парадоксально, с тем, чтобы она принималась с радостью. Вы должны быть готовы извлечь заложенное в ней добро путем заключения мира со своей душой и с Б-гом. Помните, что боль таит в себе семена роста, шанс пересмотреть свое поведение, остановиться и выяснить, что в вашей напряженной жизни является источником страдания. Боль может очистить вас, подобно
обработке спиртом порезанной руки ребенка матерью. Женщина не хочет причинить малышу дополнительную боль, но она знает, что это необходимо для его блага. Боль следует принимать как испытание, по результатам которого можно судить, насколько вы поглощены материальным комфортом. Если мы определили для себя истинные цели и твердо стремимся к ним, препятствия на этом пути становятся средством испытать наши силы. Чтобы не попасть в безвыходное положение, мы припадаем к нашим источникам силы и решимости. Таким же образом боль, страдание проверяют нашу приверженность Б-гу. Однако мы не можем не задать несколько вопросов. Почему существует страдание? Не мог ли Б-г позволить нам расти и совершенствоваться без боли? Вера в Б-га подсказывает нам, что само отсутствие ответов на эти вопросы является свидетельством того, что в них нет необходимости для исполнения нами своего предназначения в жизни. И нет надобности искать на эти вопросы ответы, которые могли бы удовлетворить наш ум. В конечном счете, Б-г создал нас, а не наоборот. Как можем мы предполагать, что полностью понимаем Его пути? И если у нас возникает вопрос, почему Б-г допускает страдание, трагедии, разрушения, единственный правильный ответ на него может быть таким: лишь Ему это известно. Но не следует смешивать веру с покорностью. Мы должны относиться к боли как к стимулу для более праведного поведения, для того, чтобы поощрять желание других облегчать страдания ближнего. Признавая, что боль служит высокой цели мы и принимаем ее как испытание наших возможностей, и подходить к нему надо с полной решимостью.
Выпуск 455
Не поддаваясь боли, демонстрируя свою готовность делать добро и полную веру в Бга, мы тем самым посылаем Ему призыв исполнить обещания быть справедливым, беспристрастным. Вера в Б-га – это путь отвратить боль. Она показывает Б-гу: мы не можем полностью понять свою боль, но признаем ее как часть высшего добра. И несмотря на неудачи, несмотря на смятение и охватившую нас боль, мы сохраняем непоколебимую веру в торжество добра. Время кризиса или большой боли – это время для молитвы и абсолютной веры. Покоряясь своей боли, вы, по существу, отрекаетесь от Б-жественной доброты, покидаете себя, ибо душа, живая линия к Б-гу, есть вечный элемент вашей жизни. Независимо от того, как велика боль, испытываемая вами, душа ваша остается невредимой и динамичной, готовой упрочить свою связь с Б-гом. Боль и страдание отражают непостижимую тайну Б-га. Именно страдающему человеку, как никому другому, дано право предстать перед Б-гом, послать Ему вызов и нравственно вырасти. Учитель, близкий к Ребе, обратился к нему за советом. Сильное эмоциональное страдание этого человека, пережившего Холокост, мешало ему исполнять свои служебные обязанности. – Нет таких слов, которые могли бы утешить вас, – сказал ему Ребе. – Но вы не можете допустить, чтобы Холокост продолжался в вашей жизни. Чтобы дать совет этому человеку, Ребе использовал слова, которые слышал от своего тестя, предыдущего Ребе: «Мы дневные работники, и наша задача – распространять свет. Мы не можем растрачивать свою энергию на борьбу с тьмой. Надо создавать день, а ночь постепенно исчезнет».
стр. 8
5780 июль 2020
Выпуск 455
Григорий Пруслин
Первый раз его сын женился в 18 лет, когда ушел из университета. Ну, точно, как Митрофанушка из «Недоросли» — «не хочу учиться, а хочу жениться». Конечно же, Павел Сергеевич расстроился от такой ситуации. Даже «расстроился» — это не то слово. Да вы сами понимаете. Он едва знал эту девочку — видел ее пару раз, и мнения своего «по невесте», естественно, выработать еще не мог. Ну, смазливенькая мордашка… А дальше что? Он тогда сказал Димке, что ему еще рановато жениться, но тот, как всегда, не обратил внимания на отцовские слова. — Ладно, — сказал он, глядя в сторону, — сам разберусь, уже совершеннолетний, имею право. А что отец мог с ним сделать? Не ремнем же пороть? Паспорт спрятать? Тем более что жена заняла противоположную позицию. — Что ты лезешь, — кричала она, причем при сыне. — У мальчика любовь, а ты ему на горло наступаешь! Ну, а когда отец говорит «нет», а мать — «да», то, естественно, получается, что мать — хорошая, а отец — плохой. Была ли у Димки эта любовь, Павел Сергеевич не знал, поскольку сын никогда не шел с ним на доверительные разговоры и не впускал в свою жизнь, тем более в свои чувства. И вообще они не были друзьями. Как-то так получилось с самого детства. Конечно, Павел Сергеевич был счастлив, когда у него родился сын. Конечно, он вставал к нему по ночам, гулял по выходным с коляской, отводил в ясли и детсад, ездил с ним на лыжах в парк и ходил на каток. Но с взрослением сын все больше и больше отдалялся от него, уходил в какую-то свою жизнь, куда отцу хода не было. Наверное, Павел Сергеевич был виноват в этом сам. Наверное, он как-то не так воспитывал сына. Однажды, когда тому исполнилось лет 15-16, Павел Сергеевич сказал ему: «Вот когда я стану старым, ты будешь обязан ухаживать за мной». На что Димка возразил: «Пап, ты неправ. Конечно, я буду за тобой ухаживать, но я это делать не обязан. Люди обязаны детям. Вот ты растил меня, а я буду — своих детей, а они — своих. Только так жизнь на земле продолжается». Павел Сергеевич не ожидал от сына такого ответа, в котором уважения было меньше, чем философии. Он ничего ему тогда не сказал, но Димкины слова запомнились надолго. Возможно, эта ранняя женитьба нужна
В издательстве «Литературный европеец» вышла пятитомная антология «Сто лет русской зарубежной прозы» (составитель – Владимир Батшев). Сегодня мы предлагаем читателям познакомиться с одним из рассказов, вошедших в антологию. была Димке для того, чтобы уйти из родительского дома, избавиться от нравоучений папы-мамы и делать то, что хочется. А что он хотел, Павел Сергеевич не знал и не догадывался. Даже такое серьезное дело, как выбор профессии, Димка решал самостоятельно, не прося отцовского совета. Хотя, как это ни странно, пошел по родительским стопам. В восьмом классе, ничего не говоря Павлу Сергеевичу, он поступил в ШЮЖ — школу юного журналиста при факультете журналистики МГУ. Тогда в МГУ на каждом факультете были соответствующие школы. Когда поступил, тогда и сказал. Павел Сергеевич, работающий корреспондентом в одной из столичных газет, узнав о Димкином поступке, сначала возгордился, приняв это на свой счет, решив, что он явился для сына примером. Но когда Димка за ужином сказал, что от них требуют регулярно готовить заметки и публиковать их, и жена выразительно посмотрела на Павла Сергеевича, он откликнулся: «Заметки это хорошо. Писать обязательно надо. Но учти, на меня в этом деле не рассчитывай, писать все будешь сам». На что Димка посмотрел на отца каким-то нехорошим взглядом и сквозь зубы процедил: «Нужен ты мне. Сам все сделаю». ШЮЖ Димка закончил вместе с десятилеткой, поступил на факультет журналистики и попал в самую сильную группу с международным уклоном и изучением нескольких иностранных языков. Павел Сергеевич, конечно, поговорил там кое с кем, но решающим, безусловно, было успешная сдача Димкой вступительных экзаменов и прохождение творческого конкурса. Вместе с Димкой Павел Сергеевич пошел в университет смотреть списки поступивших. К слову, сын был недоволен этим. Но Павел Сергеевич, увидя их фамилию среди зачисленных, еле сдержал слезы на глазах и проглотил комок в горле. Пожалуй, он больше обрадо-
вался, чем сам новоиспеченный студент. Да и как было не радоваться, если твой сын поступил в МГУ — лучший ВУЗ страны, на журфак — самый престижный факультет и зачислен в самую сильную группу. Знакомые, узнав об этом, конечно, поздравляли и интимно спрашивали: «Старик, честно, сколько занес?» и не верили, что Павел Сергеевич никому ничего не давал и Димка стал студентом лишь благодаря себе. Прошло полгода и после первой же сессии Димка вдруг объявил, что уходит из университета. Для Павла Сергеевича это был удар. Он попытался узнать, в чем там дело, но сын только отмахивался и говорил: «Да не надо мне это все. Ты вон — журналист, ну и как ты живешь? Я себе лучше работу найду». Павел Сергеевич просто психанул от этих слов и крикнул сыну в ответ: «Ты конечно, очень уж самостоятельный. На пустом месте. Погоди, столкнешься с жизнью, вспомнишь журфак. Но только учти, я тебе точно говорю, второй раз ты туда не поступишь никогда. Шанс ты свой упустил. А если ты уж такой самостоятельный, то сам и ищи себе работу». Димка промолчал, лишь усмехнулся в ответ на отцовские слова. Он нашел себе работу в НИИшкол, лаборантом на 80 рублей, на которые собирался содержать семью, поскольку объявил о ее создании. Новобрачная была студенткой и, кажется, даже не получала стипендию. Отношения между отцом и сыном натянулись. Павел Сергеевич не мог простить ему ни университет, ни раннюю женитьбу. Чтобы получить образование Димка решил поступить в педагогический институт, так сказать, по профилю своей работы. Он начал сдавать экзамены, но когда Павел Сергеевич поинтересовался у него, какой будут следующий, Димка крикнул: «Не приставай ко мне. Еще раз спросишь — вообще поступать не буду». Павел Сергеевич отступил. Видно, Димка был «головастым» пар-
нем, поскольку закончил свой педагогический с «красным» дипломом. Но к этому времени успел не только разойтись с женой и трехлетней дочкой, но и встретить новую женщину с ребенком, к которой опять «у мальчика случилась любовь». Вторая жена, которая была на 4 года старше Димки, крепко поставила его под каблук. Когда Павел Сергеевич, предложил сыну после получения диплома найти ему какое-нибудь интересное место, она категорически заявила: «А нас устраивает, где он сейчас работает». Димка в то «перестроечное» время торговал одеждой в ларьке в Лужниках, которую хозяин ларька привозил из Турции. Может быть, на жизнь Димка и зарабатывал такой торговлей, но об уровне этой жизни и говорить не хотелось. Жил Димка с семьей отдельно от родителей и общение их ограничивалось редкими телефонными звонками. Как-то получалось так, что и говорить-то было особенно не о чем. А тут еще большое горе. Умерла у Павла Сергеевича супруга. Сгорела буквально за несколько месяцев. И остался он один. Беда, как говорится, не приходит одна. Газета, в которой он работал, закрылась. В те годы этим никого нельзя было удивить. И остался он практически на улице. Возраст у него был уже предпенсионный, так что рассчитывать на новую работу вряд ли приходилось. Жизнь завязала его в крепкий узел. Ища выход, Павел Сергеевич метался тудасюда и все безрезультатно. Решил уехать в эмиграцию. Естественно, рассказал об этом Димке и позвал его с семьей с собой. — Ну, и куда же ты намылился? — спросил сын. Павел Сергеевич не стал реагировать на грубый тон. — В Германию. Уже много знакомых уехало туда. Там жизнь нормальная. Ну, так поедешь? Тогда одну анкету на всех подадим.
стр. 9
5780 июль 2020 — И что я там буду делать в твоей Германии? Ямы копать? — Может, и ямы. А тут у тебя более интеллектуальная работа? — А ты меня моей работай не попрекай. Я сам решу, что мне делать. Если хочешь — езжай, мне там делать нечего. Конечно, после такого разговора настроение у Павла Сергеевича стало соответствующим. Осадок от Димкиного отношения остался нехороший. Но «перестройка» набирала ход и Павел Сергеевич решился. Он собрал необходимые бумаги, отнес их в немецкое консульство и стал ждать результата. Где-то в глубине души он и сам не знал, какое хочет получить решение из ФРГ. Если разрешат, то поедет туда и как-нибудь пристроится на старости лет. Там и квартиру оплачивают, и пособие дают. Жировать нельзя, но жить можно. С другой стороны, если получит отказ, то будет считать себя чистым перед собой, что что-то еще постарался сделать, не опустил руки. Значит, будет выживать в России, хотя рассчитывать особенно не на кого. Ни на государство, ни на сына. Ждал долго, больше года, но получил разрешение на ПМЖ. Сборы были не долги, вещей с собой он брал мало. Проводы прошли скромно. Пришел Димка с семьей. Сели за стол, выпили, закусили. — Ну, отец, — сказал сын на прощанье, — желаю удачи. Пиши. Провожать в аэропорт Димка не пришел.
Павел Сергеевич прилетел в Дюссельдорф, оттуда приехал в Унну, в лагерь для иммигрантов. А уж оттуда его направили на постоянное местожительство в Кельн. Прожив пару месяцев в общежитии, Павел Сергеевич получил небольшую однокомнатную квартиру и стал жить в эмиграции. Ему здесь нравилось. Все было новым, интересным. Он поступил на курсы немецкого языка, проучился 4 месяца, но язык как-то не очень пошел, даже несмотря на то, что когдато в школе и в институте учил именно немецкий. О работе нечего было и думать. Чтобы совсем не «заржаветь», он стал писать заметки в русскоязычные газеты. Но гонорар там не платили, а если бы даже и платили, то его вычитали бы из пособия. Но ему на жизнь хватало, поскольку на многое он «губу не раскатывал». Продукты покупал в дешевых ALDI и LIDL, одежду приобретал в благотворительных заведениях, культурные мероприятия не посещал из-за отсутствия языка. Ограничивался русским телевидением. Иногда звонил в Москву Димке. Не часто. Во-первых — дорого, во— вторых, его трудно было застать, все-таки три часа разницы во времени, а в-третьих, особенно и говорить было не о чем. Весь разговор — как дела, как здоровье, и в ответ — нормально. Хотел, чтобы Димка приехал к нему в гости, но тот все никак не мог выбраться. А тут еще одна напасть. Как-то домаш-
ний врач, внимательно проглядев анализы крови Павла Сергеевича, задумчиво сказала ему: — Знаете, что-то мне ваши показатели не очень нравятся. Вот, видите, креатинин как повышен. В норме не более 1,4 должно быть, а у вас 3, 7. Значит, почки у вас барахлят. Есть большая почечная недостаточность. Сходите-ка вы к специалисту. Вот я вам сейчас напишу направление к нефрологу. После посещения нефролога, говорящего по-русски, Павел Сергеевич разволновался еще больше. Тот подтвердил грустный диагноз и велел прийти на контроль через три месяца, прописав строгую диету и какие-то таблетки. При следующем посещении нефролог сказал ему откровенно, как вообще в Германии врачи говорят пациентам. — С почками у вас плохое дело. Отказывают они у вас. Надо срочно принимать меры. Ведь почки в организме работают как очистительный завод. Они очищают кровь от токсинов, отравляющих веществ, которые попадают в нас от продуктов, от внешней среды. А почки токсины выводят из организма. Если же они не выполняют свою функцию, то токсины кровью разносятся по всем органам. А теперь представьте, что ваш мозг, ваши легкие, ваше сердце постоянно снабжаются отравляющими веществами. Сколько человек сможет протянуть? Здесь есть два выхода. Первый —
Выпуск 455
садиться на гемодиализ, это когда специальный аппарат три раза в неделю за 4-5 часов прогоняет всю вашу кровь через фильтр и очищает ее. Или второй — идти на пересадку почки. Это более предпочтительнее, но надо найти донора. А его можно ждать и пять лет и все равно в это время принимать диализ. Но донора найти очень трудно, надо чтобы не произошло отторжения пересаженной почки. Оптимальный вариант, если донором становится кто-то из родственников. Жить можно и с одной почкой, соблюдая, конечно, строгие правила. Павел Сергеевич ушел от врача в полном нокдауне. То, что он услышал, катастрофически меняло его жизнь. Да и жизнь ли это будет, если ты постоянно привязан к аппарату гемодиализа? Пересадка почки — тоже не подарок. Весь разбитый и физически, и морально он пришел домой. Абсолютно ничего не хотелось делать, даже ужинать. Ближе к вечеру раздался телефонный звонок. Звонил Димка. — Как дела? — по обычаю спросил он. — Что это у тебя голос какой? Павел Сергеевич хотел, было, не рассказывать сыну о страшном диагнозе, но потом не выдержал и рассказал все. Димка в ответ помолчал с минуту, а потом сказал: — Пап, когда надо приехать? Я отдам тебе свою почку…
стр. 10
5780 июль 2020
Выпуск 455
КАЛЕНДАРЬ
Рабби Шмуель Нотик
Духовный наставник поколения 12 Тамуза (нынче 4 июля по регулярному календарю). В этот день в 1927 году произошло событие, которое во многом предопределило историю евреев не только Советского Союза, но и других стран. В этот день был освобожден из советских застенков духовный наставник поколения – Шестой Любавичский Ребе Иосиф Ицхак Шнеерсон. Незадолго до этого он был приговорен к смертной казни за распространение религии и еврейскую просветительскую деятельность. Это было не только чудесное избавление, не только спасение Ребе от гибели. Происшедшее означало, что ГПУ не всевластно, что и это устрашающее учреждение вынуждено отступить перед силой еврейского духа. Этот факт оказал огромное влияние на дальнейшее развитие Любавичского Движения. Прибытие Ребе в Европу, а позже – в Америку предопределило распространение хасидизма во всем мире. Сказанным объясняется, почему день 12 Тамуза стал праздником освобождения, ежегодно отмечаемым как Любавичскими хасидами, так и всеми евреями, которым дорога Тора, еврейские нравственные ценности. Рабби Иосиф Ицхак Шнеерсон был шестым в ряду Ребе, возглавлявших Любавичское Движение, основанное более двух столетий тому назад. Знаменательно, что все Любавичские Ребе подвергались преследованиям со стороны российских властей, но особую жестокость проявил советский режим. Рабби Иосиф Ицхак Шнеерсон стал во главе Любавичского Движения в 1920 году, и таким образом ему
пришлось противостоять традиционной жестокости российских правителей, помноженной на озлобленность коммунистической и атеистической идеологии. Не желая отступить перед властью, которая хотела уничтожить религию, Рабби Иосиф Ицхак Шнеерсон выдвинул концепцию активной защиты еврейских духовных ценностей. Отважные помощники Ребе, вчерашние студенты иешив, организуют сотни подпольных хедеров и иешив – начальных и высших школ изучения Торы. На тайном съезде, созванном Ребе в Москве, участники съезда поклялись, невзирая ни на какие опасности, – поддерживать еврейство и распространять Тору. Многие заплатили за это жизнью. Но если чекисты хватали одного, Ребе посылал на его место другого. Важно отметить, что созданная Ребе система еврейского подполья для пропаганды иудаизма помогла российскому еврейству выполнять заповеди Торы на протяжении 70 лет существования большевистского режима. А потом эта система помогла будущему возрождению еврейства в России. Кризис наступил в 1927 году, когда Ребе арестовали. В тюрьме, во время мучительных допросов, тяжело больной Ребе проявил удивительную стойкость и величие духа. Ребе приговорили к казни. Вскоре, однако, свершилось казавшееся невероятным – смертный приговор был заменен ссылкой на десять лет в Соловки. Полоса чудес достигла апогея, когда 12 числа месяца Тамуз, в день рождения Ребе, его окончательно освободили. Ребе сумел уехать за границу. Уход из неволи – начало нового этапа в деятельности Ребе. Не прекращая кампании в защиту советского еврейства, он начинает великое дело своей жизни – распространение Любавичского хасидизма по всему миру. Ребе организует в Латвии, а затем в Польше сеть религиозных школ, выезжает в Париж и Вену, посещает Священную Землю и Соединенные Штаты Америки... И всюду, где он побывал, возникают вскоре новые религиозные общины, укрепляются старые. В 1939 году Ребе основывает «Всемирное объединение Любавичских
хасидов». Начало второй мировой войны застало Рабби Иосифа Ицхака Шнеерсона под Варшавой. Своими глазами он видел ужасы фашистского нашествия, невероятным образом спасся от нацистов и в 1940 году прибыл в Америку. Положение в еврейском мире казалось безнадежным. Подавляющее большинство хасидов находилось в России, в Европе полыхала война, а для американских евреев цели и смысл Любавичского Движения оставались далекими. Это была страна с иными обычаями, иной духовной атмосферой. И при встрече лидер многомиллионного американского еврейства откровенно заявил об этом Ребе: «Не забывайте – мы коренным образом отличаемся от евреев Европы». На явный совет отступиться от евреев США Ребе ответил: «Америка не отличается от любой другой страны диаспоры!» И действительно, потребовалось не так уж много времени, чтобы Любавичское Движение начало распространяться в Америке. Сегодня, образно говоря, именно здесь сердце и центр Движения Хабад. Постепенно и в Америке появляются иешивы и начальные школы по изучению Торы, возникает «Объединение Иешив США и Ка-
нады». Последователи Ребе в свою очередь становятся учителями и едут воспитателями в отдаленные общины. Письма, послания, статьи и книги Ребе пробуждают американское еврейство из долгой спячки, в стране начинает пульсировать истинно еврейская жизнь. Тяжело больной Ребе Иосиф Ицхак Шнеерсон основывает издательства и библиотеки, выпускает журналы и сборники, публикует статьи и книги, ведет огромную переписку, принимает ежедневно десятки людей, создает и руководит организациями по еврейскому воспитанию, распространению знаний Талмуда... В этой колоссальной по масштабам работе Ребе помогает его зять и любимый ученик Рабби Менахем-Мендл, будущий Седьмой Любавичский Ребе. Ребе оставил нам огромное литературное и философское наследие. Среди его книг следует особо отметить и рекомендовать современным читателям два тома «Мемуаров», посвященных истории зарождения Любавичского Движения. Рабби Иосиф Ицхак Шнеерсон вернул свою святую душу Создателю на 70 году жизни, в 1950 году. С этого времени Движением стал руководить Рабби Менахем-Мендел Шнеерсон, Седьмой Любавичский Ребе.
стр.
5780 июль 2020
11
Выпуск 455
Дорогие друзья!
Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе
Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 МАЯ по 15 ИЮНЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.
С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго
Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.
Abramova, Yelena Adanin, Yuriy & Olga Altman, Aaron & Anita Arlinsky, Steve & Liya Auerbach, William & Suzanne Augenlicht, Robert Azoulay, Avi Azrikan, Leon & Inna Bakaleynik, Eliezer & Avigail Barder, Vladimir & Liya Bart, Ellen Basin, Basya Basin, Jacob Baum, Yaakov Yehudah Bayever, Wayne Becker, Benjamin Becker, Eugene & Marina Berekowitz, Meredith Berele, Nathaniel Bergovoy, Shalom & Shizue Chana Berkovich, Eli & Baila Bernath, Yosef Beyer, Irene Binn, Yisroel (Jack) & Chana Bloch, Feivel (Philip) Bodner, Miron Borkhovik, Ilya & Kira Brusilovsky, Roman & Irena Bukiet, Levi & Rochel Bunin, Gregory & Marina Burykovskaya, Lyudmila CAF Chalyk, Aleksandr M. Chernyak, Mikhail & Tsilya Coates, Hezekiah Davidovich, Gene & Sophia Dessau, Rose Dorian, Ludmilla Dragunsky, Alex & Mira Dubinsky, Chaim Meir & Miriam Ebel, Daniel & Rochel Elkin, Joseph & Claudia Elkind, Salvina Emanuel, Chaim & Sora Emanuel, DovBer Estrin, Julia Eydelman, Rhada Fagan, Steven & Nicole Faltushansky, Boris & Diana Feldman, Dmitry & Larisa Feldman, Gregory & Alice Feldman, Nelly Feygin, Arkady & Yuliya Fisher, Arkady & Faina Fishkin, Michael & Natalya Flatte, Charlotte Fleyder, Volko Frayfeld, Vladimir & Anna Fremderman, Emmanuil & Galina Frenk, Ernest & Olga A. Frenkel, Grigoriy & Mara Fried, Eliezer
Froyshteter, Boris & Raisa Galison, Eugene & Mary Garmel, Marina Gerdov, Boris & Inna Gershengorin, Anatoly & Isabella Gershengorin, Morris & Marina Gershong, Roza Liya Gitlevich, Helen Glaser, Pesach & Sara Chana Goizman, Michael & Yelena Golber, Inna L. Goldberg, Boruch Boris & Nechama Goldbloom, Schneur Zalman Goldman, Lwarence D Golovchuk, Henry & Sarah Gordon, Gary & Irina Gotman, Roman & Liliya Grinker, Dovid & Baila Grinshteyn, Boris & Nataliya Gudkovich, Boris D. & Klara B. Gutstein, Daniel Handelman, Leila Harari, Zohar Harris, Jonathan B. & Cara L. Harris, Neil Hasdan, Vilena Hecht, Chaim & Miriam Heifetz, Alexander & Inna Hershkovich, Avraham & Rivka Hershkovich, Chaim Eliezer & Rivky Hurwitz, Michael Jacobson, David Jacobson, Schneur & Freida Kachka, Vladimir & Genya Kachkova, Enta & Natasha Kagan, Yakov & Raisa Kaikov, Eva Kanter, Simcha & Gittel Kaplan, Brett (Binyamin) & Ettel Kaplan, David & Sydnei Kaufman, Barry & Rebecca Khait, Mila Khodor, Mariya Khvilovsky, Michael & Angela Kirzhner, Arkadiy & Esfir Kiselgof, Albina & Anna Kiss, Yefim (Phil) & Yevgeniya Klein, Menachem (Mendy) Kordonsky, Mikhail & Sofiya Koren, Khaya Kozlov, Alexandr & Katya Kravets, Feliks & Elena Kraychik, Igor & Alona Krockey, Alan Krugman, Michael Krupnik, Gennadiy & Jane Krutoyarskiy, Michael & Alla Kupfer, Yitzchak & Chana Kurtz, Chaya Tzvia Kushnir, Marina Kutsin, Boris & Regina Lagizhensky, Boris & Klara Levin
Lakhman, Aaron & Maria Lapson, Alexander & Ann Lerner, Ilya & Jane Levin, Boris & Rima Levina, Gita Levine, Theodore & Helene Levy, Michael Leyderman, Lyubov & Sosya Liberman, Michael & Rakhil Liberov, Alexander Lipskier, Michoel & Chayale Lipskier, Moshe Livits, Jacob & Renata Lutnick, Jerome & Ruth Lyakhovetskiy, Mikhail Makhlin, Ilya & Sevatima Malishkevich, Yevgenia Marcus, Jane Masory, Rachel Matz, Alex & Olga Melnikov, Eduard & Bella Merenzon, Arkadiy & Rayisa Meyers, Shalva Meyerson, Alexander & Zhenia Michnik, Alexandra Mikhaylov, Alec & Lyubov Mikhlin, Maria Milgram, Vladimir & Aleksandra Miller, Moshe L. & Leah Minina, Nataliya L. Mogill, Ariel & Erena Mogul, Leonard Moscowitz, David Moshe & Leah Moscowitz, Esther Rochel Murphy, Glenn Musat, Aaron & Aliza Naiman, Hyman & Elisha Nevid, Sam & Margarita Niehaus, Akiva Okon, Tayba Oks, Roman & Tatyana Osmunson, Shneur & Rina Ostrovskiy, Igor & Irina Pasynkova, Vera Pazin, Marina Perlstein, Howard Peters, Dave & Inna Peysin, Boruch & Adina Peysin, Joseph Plavnik, Eleonora Polevoy, Michael & Helen Popkov, Grigori & Emilia Popper, Yehoshua & Hindy Rabinovich, Inna Radovsky, Leonid & Victoria Raskin, Zina Gina Rayev, Anatoly & Inessa Rendler, Dovid & Nechama Dina Reznik, Galina E. Reznik, Mikhail P. Rosenbloom, Micha & Breina Royzen, Larisa
Rubinson, Yale & Lynda Rukosuev, Philip & Irina Salant, Martin Sapozhnikov, Igor Scheer, Ellyn Scheiman, Binyomin & Avigayil Segal, Leonid & Rimma Shapiro, Anatoliy & Milla Shapiro, Chanie Shapiro, Sara Shatz, Aryeh Shcherbakova, Lyubov Shelest, John & Irina Shklover, Genakh & Mariya Shkolnikov, Yury & Rimma Shkolnikov, Zev & Miriam Shostak, Arkady (Pavel) & Lyubov Shwartsman, Igor & Marina Siegal, Alan & Fayge Silber, Yechiel & Musky Sirota, Valentina Skatkov, Alexsander & Marta Skopets, Michael Slobodetsky, Tsilya Spector, Leonard & Galina Spevak, Irina Superstein, David & Judith Talyansky, Aryeh Leib (Lev) & Anna Taylor, Eli & Trisha Tseitlin, Chanah Tsimberov, Pavel & Olga Tsipris, Martus & Zoya Valdman, Sara Varnai, Avraham & Rivka Vatel, Veta Vayser, Mikhail & Lyubov Vingart, Leonid & Leah Vinokur, Maya Vinokurov, Dmitriy & Nella Vitaver, Leo & Raisa Vitkin, Marina Voloshin, Gennady & Irina Vozovoi, Vladimir Weingrow, Yakov & Sheryl Weiss, Howard & Marcia Wetherell, Elaine Wolf, Rephoel Yakovlev, Alana Yamin, Gregory & Eva Yanovskiy, Boris & Yelizaveta Younes, Joseph & Rosanne Yufest, Dora Zaltsman, Dmitry & Larisa Zarkhin, Yevgeny & Raisa Zelenetsky, Vladimir & Galina Zelenkovsky, Mark & Valentina Zelinskaya, Renata Zigun, David Zingorenko, Shela Zirkind, Israel & Sheindel
стр. 12
Выпуск 455
5780 июль 2020
Новый свиток Торы для нашей общины Дорогие друзья!
Начну с радостной новости: недавно cостоялась церемония написания первых букв нового Свитка Торы... Почему это так важно сейчас, в трудные дни эпидемии коронавируса? Наши мудрецы не раз указывали: Всевышний посылает особое благословение общине, где пишется Свиток Торы. Хорошо известна история, которая случилась во времена основоположника хасидизма Баал Шем Това. Во многих местечках произошла тогда вспышка страшной болезни. Она не щадила никого - мужчин, женщин, детей. Что сделал великий Баал Шем Тов? Он поручил евреям принять участие в создании новой Торы. И община начала исцеляться. Б-г всегда помогает таким людям, дарует им здоровье и успех. Во время сегодняшней разрушительной эпидемии организация F.R.E.E. начала написание Свитка Торы во имя благословения и защиты членов еврейской общины. Этот Свиток должен быть совместным проектом, в котором участвует каждый из нас, спонсируя хотя бы одну букву. «Твоя» буква в Свитке Торы становится твоей связью с большей Б-жественной защитой в период эпидемии. Знаю, что многие жители Большого Чикаго хотят символически принять участие в этом важном процессе, то есть стать спонсорами.Как это сделать? Можно приобрести одну букву (ее цена составляет всего 1 доллар) или строчку в Новом Свитке. А кто-то, с Б-жьей помощью, станет спонсором написания целой главы. Вы также можете сделать эту покупку не только для себя, но и для друзей, близких. Будет очень хорошо, если вы посвятите свою мицву памяти ваших ушедних из жизни родных. Стать участником написания Свитка Торы очень просто – нужно воспользоваться этой ссылкой в интернете: www.thechicagotorah.com От всего сердца я благодарю тех, кто уже стал спонсором написания Свитка Торы, и тех, кто, читая эти строки, принял такое решение сейчас. Ваши имена обязательно будут опубликованы в нашем ежемесячнике «Шалом». Пусть Б-г услышит наши молитвы и даст нам всем, а также нашим семьям и всему человечеству исцеление от жестокой пандемии. Да услышим мы хорошие новости уже в самом близком будущем! С уважением
Ребе Нотик
www.thechicagotorah.com
стр.
5780 июль 2020
13
Дорогие друзья!
Мы надеемся, что эпидемия скоро закончится, и двери синагоги откроются для вас.
Выпуск 455
стр. 14
5780 июль 2020
Выпуск 455
Шуламит Шалит
Сто с лишним лет назад в Тверии в течение 40 дней холера унесла 1400 жизней. Кто мог – бежал. Богатые переправляли свои семьи в Цфат или Пкиин, город в Галилее. Начальник города, турецкий каймакам, послал телеграмму в Стамбул: что делать? Ответ был лаконичным: спалить в огне весь город. Доктор Торренс, шотландец, целыми днями объезжал улочки, взывая к населению не пользоваться водой из озера Кинерет. Не успевали хоронить мёртвых. Трупы выбрасывали за городскую стену. Матери стояли в воротах кладбища с мёртвыми младенцами на руках… А в это время уже существовала вакцина против холеры, и в Индии спасал ею от смерти тысячи людей доктор Хавкин, бактериолог, посланный в свою колонию британским правительством прямо из французского института имени Пастера. В разные периоды жизни и в разных странах его называли то евреем, то русским, то англичанином, то французом. Так же на все лады склоняли и его двойное имя Мордехай и Маркус, Вольф и Велвл, Владимир, Зеэв, Вольдемар… В Советском Союзе о Хавкине узнали в начале 60-х годов прошлого века от Марка Поповского (1922-2004), после выхода в свет его книги «Судьба доктора Хавкина». Студенты, в частности будущие медики, слыхали о нём и раньше из специальных энциклопедий. Марк же Поповский прочел о великом учёном у Антона Павловича Чехова, когда в его руки попал 18-й том собрания сочинений писателя, с письмами последних лет жизни. В августе 1899 года А.С. Суворин, издатель газеты «Наше время», спрашивает не писателя, а врача А.П. Чехова, что следует предпринять, если чума, поразившая Индию и уже замеченная в Европе, вторгнется в Петербург. «Чума не очень страшна…, – отвечает Чехов. – Мы имеем уже прививки… которыми, кстати сказать, обязаны русскому доктору Хавкину. В России это самый неизвестный человек, в Англии же его давно прозвали великим филантропом…» В другом письме Чехов снова пишет: «Надежду подают прививки Хавкина, но, к несчастью, Хавкин в России непопулярен», и тут же он цитирует Суворина, известного своим шовинизмом не менее, чем издательскими делами: «Христиане должны беречься его, так как он – жид». Заинтересовавшись личностью Хавкина, Марк Поповский перерыл тонну литературы, но вопросов всегда оставалось больше, чем ответов, и в 1958 году он обратился в журнал «Курьер Юнеско»... Ответила ему врач-микробиолог Лея Мучник (во втором браке Лея МучникГольдштейн, 1920-2005, впоследствии
(1860-1930) (Штрихи к портрету) вдова покойного писателя, философа и издателя журнала «Менора» Павла Гольдштейна). Вот как это было: в журнале «Курьер Юнеско» она прочла объявление Марка Поповского с просьбой ко всем, кто что-нибудь знает о великом русском учёном Хавкине, сообщить по адресу журнала. Лея написала ему: «О великом русском учёном Хавкине Вы можете прочесть в Еврейской энциклопедии под редакцией Л. Кацнельсона, издательство Брокгауза и Эфрона, том 15-й.» Откроем и мы этот том. «Хавкин Владимир Маркович (на самом деле отца его звали Аарон), в скобках (Мордехай Вольф), выдающийся бактериолог, родился в Одессе в 1860 г. Окончив в 1884 г. в Одессе университет по естественному факультету, Хавкин работал в течение 5 лет в зоологическом музее Новороссийского университета. Свои исследования об инфузориях и низших водорослях он опубликовал в русских и французских специальных изданиях. В 1888 г. занял место ассистента физиологии у профессора Шифа в Женеве, где и пробыл полтора года. Под руководством Пастера (для точности: Хавкин работал под прямым руководством Шифа, имя же Пастера носил сам институт – Ш.Ш.). Хавкин занимался исследованиями тифа и холеры и открыл принцип инокуляции ослабленного возбудителя холеры. В 1893 г. Хавкин по предложению индийского правительства обследовал всю Бенгалию, Пенджаб, Северо-западные провинции и Ассам. В 1896 г. ему было поручено тем же правительством исследовать чуму. Открытый им метод предохранительных прививок против чумы оказался очень удачным. Благодаря ему смертность от чумы была значительно уменьшена. Британское правительство, относящееся с большим вниманием к трудам Хавкина, учредило в Бомбее лабораторию для практической разработки предложенных Хавкиным противохолерных и противочумных прививок. Главные научные работы относятся к области биологии низших организмов и бактериологии, к исследованиям инфекционных заболеваний в связи с инфузориями, а также холеры и её этиологии. Занятия наукой
не мешают Хавкину относиться с большим интересом к судьбам своего народа». Но никаких подробностей последнего утверждения в энциклопедии не было. По понятным причинам не писал об этом и М. Поповский, ведь его книга вышла в советское время. Но и во второй его книге – романе «Пять дней одной жизни», изданной уже на Западе, этот вопрос не нашёл своего отражения. Тем же, кого поразила личность Хавкина и кто писал о нём на Западе, доступен был более всего средний период его жизни и деятельности – с тех пор, как Хавкин и сам оказался на Западе. К тому времени книга Поповского была переведена на английский. В конце 60-х профессор, тоже микробиолог, лауреат Нобелевской премии Авраам Залман Ваксман (18881973), открывший миру стрептомицин, сообщил Поповскому, что и он пишет книгу о Хавкине, знал его лично и располагает многими материалами о нём. Надо заметить, что эта книга Ваксмана, где есть немало ссылок на книгу «Судьба доктора Хавкина», явилась первым большим сочинением, познакомившим и израильскую читающую публику с незаурядной личностью Хавкина. ...В чём же состоял интерес Хавкина к судьбам еврейского народа? Ответа все так же не было. Внутренний мир Хавкина, как это ни странно, оставался закрытым. Но потом, понемножку, этот загадочный человек для меня лично как будто приоткрывался, становясь и ближе и дороже. Какая цельность характера, гармоничность уникальной личности, духовность, сосредоточение мысли, воли, а ведь он оказывался порою в невероятно сложных ситуациях, как пророк Моисей, один перед ропщущей толпой... И помог мне в этом он сам (но об этом потом) и другой наш великий еврей – поэт Шаул Черниховский в очерке, написанном на иврите, мало кем прочитанном, никогда не переводившемся ни на английский, ни на русский, и поэтому неизвестным почтенным биографам. И не то важно, что у Черниховского есть много расхождений с официальными исходными данными: он указывает 1856 год как год рождения Хавкина, а не 1860-й, и не то, что он будто бы родился от брака Аарона Хавкина с третьей женой, а не с первой, как пишут осталь-
ные, ибо почему бы мальчику, оставшемуся без матери (ее звали Розалия Ландсберг и умерла она в возрасте 40 лет) в шестилетнем возрасте, было так плохо дома? А плохо было потому, что отец женился снова и снова, и пошли новые дети, и все были ему как чужие, и он убегал к бабушке с материнской стороны, и не то важно, был ли отец Хавкина школьным, не указывая, какой школы, учителем, как пишет Поповский, или, как уточняет раби Биньямин, учителем казённой еврейской школы, и даже не то, что Черниховский опровергает их обоих, говоря, что старший Хавкин был мелким служащим винокуренного завода Гинцбурга, знавшим досконально только два ремесла – питие спиртного и картёжную игру… Важно другое: тонкое знание и талантливое, художественное отображение, воссоздание атмосферы, в которой рос будущий учёный, это была та же атмосфера, в которой рос и он сам, лет на пятнадцать позже, но он знал многих из тех, кто окружал сначала мальчика, а потом юношу Мордехая – Зеэва, Вольфа Хавкина, знал не только Одессу, но и Бердянск и его знаменитую гимназию, где тот учился. Он пишет: то, что рассказывают о рождении Хавкина в Одессе и об учёбе его на медицинском факультете – неправда. Черниховский считает, что родился Хавкин в Прилуках, недалеко от Полтавы, и именно директор Бердянской гимназии, звали его Вороной, знакомый Аарона Хавкина, способствовал переезду семьи в Бердянск и тому, что Мордехай стал учиться в его гимназии. Медицинский же факультет в Одессе открылся намного позднее, когда Хавкин уже завершил своё образование. Сначала он стал вольнослушателем факультета физики и математики, когда вынужден был, по совету того же Вороного, забрать свои документы из Бердянской гимназии, иначе его пришлось бы отчислить… Потом уже он попал в лабораторию факультета естественных наук к профессору Илье Ильичу Мечникову. А случилось в Бердянске вот что. На последнем году обучения Хавкин вступил в открытую борьбу с новым преподавателем латыни, чехом, которого звали Иосиф Павлович Сермилич. Тот входил в класс и произносил: «Почему
стр.
5780 июль 2020 вы наводняете тишину безпокойствием?» (эту фразу Черниховский написал по-русски и через «з»). Однажды, обращаясь к Хавкину, а называл он его непременно Хевкун, он произнес: «Просклоняйте мне слово mensa» (mensa – стол, но и еда, блюдо). С такой просьбой он мог бы обратиться к первокласснику, но к лучшему ученику в выпускном классе? Все буквально оцепенели. – Почему вы молчите? – спросил Сермилич. – Иосиф Павлович, вы – дурак. – Что-о-о? Что вы сказали, Хевкун? – Я сказал, Иосиф Павлович, дурак вы. – Что? Ми дурак? Он пулей выскочил из комнаты и вернулся с директором. Так Хавкин очутился в Одессе и стал вольнослушателем Новороссийского университета, но спустя несколько месяцев и Сермилич вынужден был оставить гимназию. По разрешению любившего его Вороного Хавкин возвращается в Бердянск к концу учебного года, допускается к экзаменам и сдаёт их блестяще. Тогда-то он и попадает к Мечникову, профессору, который станет для него и патроном и другом. Демократ и свободолюбивый человек, он не раз помогал своему талантливому питомцу. После убийства царя Александра II в 1881 году был пущен слух, что это дело евреев, и когда погромы с севера докатились на юг, в Одессу, Хавкин стал одним из организаторов отряда самообороны. Его арестовали прямо на улице, с револьвером в руках, в стычке с жандармами… В том же году Хавкин вступает в революционный кружок партии «Народная воля», расклеивает листовки, собирает деньги для подпольщиков, получает даже задание следить за военным прокурором генералом Стрельниковым, которого народовольцы решили убрать. И хотя в убийстве генерала, которое действительно произошло 18 марта 1882 года, Хавкин личного участия не принимал, он попадает под полицейский надзор. И именно Мечников вытащил Хавкина из рук жандармов. А само убийство генерала подействовало на молодого революционера так сильно, что вмиг охладило его революционный пыл. Он порывает с «Народной волей» и с головой уходит в науку. Мечников же устроит его у себя в Пастеровском институте, в Париже... Обо всём этом рассказано другими, но все это сухие биографические факты. И только Шаул Черниховский, воспоминания которого не только большому миру, но и моим знакомым и коллегам, родившимся и выросшим в Израиле, оказались неизвестными, концентрирует внимание не на внешних событиях и фактах, а на исследовании истоков и становления характера, психологии личности своего героя. И делает он это неназойливо, через будничные, незначительные ситуации из жизни, но так талантливо, что дает почувствовать самую сущность личности Хавкина. Живя ещё в семье, в Бердянске, в бытность гимназистом, Мордехай Хавкин охотно и привычно исполнял все домашние дела. Он подметал, мыл и чистил, в его обязанности входили и закупка угля, и разжигание огня в печи, и даже приготовление еды. Но раз в две недели приходила женщина и делала генеральную уборку. Отец только покрикивал и брюз-
жал. Однажды ему показалось, что угля в кухонном углу меньше, чем должно быть. Заподозренная в воровстве, тем более что маленький племянник Мордехая клялся, что сам видел, как она уносила часть угля, бедная женщина была с позором изгнана из дома. А Мордехай, для домашних Велвл, не поверил. И не только заставил мальчишку признаться в клевете, но и не поленился отправиться вместе с ним, на ночь глядя, через весь город, чтобы извиниться перед старой женщиной. Та заплакала и простила. Домашние были обескуражены. «Несправедливости не терпел никогда», – резюмирует Черниховский. А мы добавим: пример этот достаточно красноречив и нагляден для оценки характера будущего ученого, причем поразительная честность Хавкина и неуклонное следование своим принципам и в дальнейшей его жизни не всегда привлекали к нему людей, а порою и просто удивляли и обескураживали, как и его близких. Впрочем, очень скоро он останется один. И в одиночестве, без единой родной души, пройдет вся его жизнь. Еще несколько отрывков из воспоминаний Черниховского. Он подчеркивает, что Хавкин очень рано составил для себя личный «моральный кодекс»: всегда будь главным; в любом деле будь с товарищами; стыд и срам сплетничать, доносить, выдавать тайну; страдай, но не клевещи перед начальством; выполняй данное слово... В Бердянске слыла о нем слава как об одном из лучших – нет, не учеников, а «учителей»: не было такого лентяя и шалопая, который не поддался бы его влиянию. В выпускном классе Хавкин стоял во главе целой группы учащихся, которые читали запрещенную литературу, мечтали о будущем, о жизни по заповедям романа Чернышевского «Что делать?», их революционного «шулхан арух», свода моральных принципов. И воплощением образа Рахметова в Бердянске, чуть ли не его прототипом, вся группа считала Хавкина – с его спартанским образом жизни, способом мышления, даже особенностями речи. Им восхищались, ему завидовали, но и подражали. Его имя было на устах друзей-товарищей, его любили девушки, он был предметом гордости директора. А потом была взрослая жизнь. Дважды изгнанный из Одесского университета и всё-таки сдавший экзамены и защитивший диссертацию на кандидата наук, Хавкин был неожиданно приглашён, вместе с Гроссманом и Турчаниновым, стать преподавателем в университете. Перед Хавкиным и Гроссманом было поставлено маленькое условие, Черниховский пишет на иврите «литболь меат», буквально, «чуточку окунуться», иначе говоря, креститься… «Мало они знали о еврейской религии, плохо знали иврит, не жили жизнью своего народа, однако еврейская струнка в душе, чувство национальной принадлежности и человеческого достоинства не позволили стать "разменной монетой" даже ради будущей профессуры», – пишет Шаул Черниховский. И снова были частные уроки, техническая работа в Зоологическом музее. И в этом мраке, может быть, единственный (доводилось читать предположения, что и не единственный) миг любви.
Хавкин был приглашён репетитором в богатый дом, влюбился в свою ученицу, милую и образованную, она ответила ему взаимностью, но отец юной девушки прочил её для более подходящего жениха, и в этом-то состоянии Хавкин уезжает сначала к профессору Шифу в Лозанну, а через год и в Париж, но Мечников смог устроить Хавкина только на должность младшего библиотекаря. Это 1890 год. Главным местом, куда его необоримо тянет и в этот период, остается все-таки лаборатория. Он вставал на рассвете, чтобы поработать в ней до открытия библиотеки, и возвращался в неё, когда библиотека закрывалась, оставаясь там до глубокой ночи. И был вполне доволен судьбой. Изредка даже брал в руки скрипку. Как только один из ассистентов Эмиля Ру, сотрудника Пастера и друга Мечникова, уехал в Индокитай, Хавкин занял его место. Он усиленно занимался вакциной против холеры. Его опыты стали известны специалистам. Но всё это были опыты над морскими свинками. И тогда, 18 июля 1892 года, Мордехай-Владимир Хавкин набрал в шприц и ввёл первую порцию противохолерной вакцины под кожу человеку, самому себе. Потом уже «подопытными» стали и его друзья по Одессе, оказавшиеся в ту пору в Париже… Позже он введёт себе вакцину и против чумы. Но это произойдет уже в Индии, помните, я сравнила его с пророком Моисеем, вот так и он стоял перед толпой дрожащих от страха людей и доказывал, что пришел к ним избавить их от бедствий, и они должны ему поверить... Слава не заставила себя ждать. И новые испытания тоже. Холера из Азии перебросилась в Россию, и Хавкин готов был помочь, ехать, спасать… Но от услуг Хавкина Россия отказалась. Хавкин едет в Лондон и хлопочет о выезде в Индию, в Калькутту. Благодаря послу Великобритании в Париже и рекомендациям других людей Хавкин отправляется в далёкую Индию. О его путешествиях, приключениях и злоключениях можно написать не книгу, а книги, ставить красочные фильмы (писатель Давид Маркиш как-то позвонил и сказал, что по его сценарию на Киевской телестудии снимают фильм, но видеть его мне не доводилось, и об архиве Хавкина Давид не знал)… Архив Хавкина – это чудо, и – необыкновенное. Если им заняться всерьез, понадобится, наверное, целая жизнь. А может быть, и не одного человека. Когда мне в читальный зал Иерусалимской Центральной библиотеки начали приносить из архивных «тайников» ящики с материалами Хавкина, у меня задрожали руки и похолодели ноги. Кто же такое осилит? Тетради, блокноты и блокнотики с маленькие кирпичики, исписанные ровным быстрым почерком, чёткие оглавления. Меня привлекли отчёты о поездке в Россию в 1926-27 годах. Посмотрите на этот маршрут. За четыре года до смерти он выезжает из Парижа, объезжает еврейские колонии: Кривой Рог, Крым, Украина, Москва-Новосибирск, Омск, Коломзино (Омская обл.), Барнаул, снова Москва, Минск, Бобруйск, Белоруссия… Затем Польша, Варшава, Берлин, Болонья на Сейне… Отчёт о связях с ешиботами (ешивами) в Польше, Литве, Венгрии. Есть письма к нему и черновики его писем. А вот и вырезки из русских газет.
15
Выпуск 455
Почти во всех – о положении евреев в России. Интересную историю замалчивания самого имени Хавкина в СССР и спустя 60 лет после калининской речи, в середине 80-х, рассказал мне Борис Черняков. С просьбой рассказать о великом бактериологе русского происхождения Владимире Хавкине и об институте его имени в Бомбее он обратился к собственному корреспонденту Центрального телевидения в Индии Сергею Алексееву, после того, как тот пространно рассказывал об Индии, о русских в Индии, о Рерихе. Ни ответа, ни реакции. Борис Черняков, рабочий Путиловского завода, журналист по образованию, пишет второй раз, на сей раз – главному редактору ЦТ с той же просьбой – поскольку у них есть собственный корреспондент в Индии. Тут ответ пришёл неожиданно быстро. Буквально он звучал так: «Благодарим Вас за внимание к нашим передачам, но предложение Ваше считаем неактуальным». Красноречив и диалог между писателем Владимиром Войновичем и Игорем Александровичем Сацем, литературным критиком и редактором, превозносившим Ленина уже в перестроечные времена (В.Войнович. Портрет на фоне мифа. 2002). «Я, пишет В. Войнович, только что прочел какое-то сочинение о бактериологе Владимире Хавкине. Он вырос в России, жил в Бомбее и там разработал вакцину против чумы и холеры. Я сказал Сацу: – Что ваш Ленин по сравнению с Хавкиным, который спас миллионы людей от чумы? – Как вы смеете так говорить! – закричал на меня Сац. – Сравнивать Ленина с каким-то Хавкиным просто смешно. Ленин спас от чумы все человечество. – По-моему, наоборот, Ленин не спас человечество, а заразил чумой».
***
Но мы отвлеклись, мы, кажется, говорили о любви? Любовь была, а брак не состоялся. Когда слава о Хавкине дошла до родителей невесты, они организованно собрались в Париж. А, пожалуй, брак-то и не мезальянс вовсе, а удача. Взяли с собой и «свой товар», как шутит весёлый человек Черниховский. Хавкин ответил им отказом, и не только из-за уязвлённой гордости. К тому времени он уже выбрал свой путь, и невеста у него была одна – наука. Перед смертью, и это хорошо известно, Хавкин передаст все свои деньги на ешиботы, преимущественно такие, которые ввели бы и ремесло, и точные науки в свои программы обучения молодёжи во всей Европе. Вот письмо из редакции «Восхода», от Моисея Львовича Тривуса: «Ваша отзывчивость на еврейское дело заставляет меня думать, что Вы не забываете наш маленький, но милый Бердянск». В своей «Апологии ортодоксального иудаизма», рассуждая о кашруте и современном микроскопе, о языке предков – иврите, Хавкин пишет: «В своей жизни я не раз был лишён общества соплеменников на протяжении многих лет. В этих условиях я обретал утешение и опору в стремлении соблюдать законы Торы…» Что же удивительного в возвращении человека к истокам своим, к самому себе?
стр. 16
5780 июль 2020
Выпуск 455
Сара-Хана Рэдклиф
Свободный перевод c иврита: Шолем Лугов
НЕ ИГРАЙТЕ С ДЕТЬМИ В ДЕТЕКТИВА
Ваш 5-летний мальчик рыдает и жалуется на свою сестру: «Она толкнула меня! Она взяла мою игрушку! Она так жестока со мной!» Старайтесь не играть в детектива — сейчас не время задавать множество вопросов («Ты сначала ее побеспокоил? Ты просил ее об этом? Ты тоже ее толкал?») Вместо этого сначала попробуйте произнесли вслух то, что он в этот момент чувствует: «Это так расстраивает! Тебе это совсем не нравится!» Это обычно побудит ребенка к большему и он начнет жаловаться: «Она всегда так делает. Она всегда беспокоит меня!» На что вы ответите большим описанием того, что он чувствует: «Это случается часто и тебе это не нравится. Тебе это неприятно. Ты действительно грустишь об этом!» Теперь, когда он получил вашу поддержку, сочувствие и понимание, он готов к решению проблем. Начинайте задавать вопросы: «Ты просил у нее свою игрушку обратно? Тебе нужна моя помощь?» Конечно, когда вы обратитесь к его сестре, вам придется повторить эти шаги!
ГОВОРИТЕ ПРИ ДЕТЯХ ПОЗИТИВНО
То, что вы говорите вслух при своих детях, может оказать на них длительное воздействие. Поэтому, даже если вы чувствуете, что это правда, воздержитесь от таких выражений: «Ничего мне не удается», «Я думаю, что я должен страдать всю свою жизнь» или «Эта семья проклята». Дайте своим детям пожизненный дар надежды. Верите ли вы в это или нет, говорите так: «Все будет улучшаться», «Наша удача может измениться в любой момент» или «Наступят лучшие дни».
НЕ РЫЧИТЕ НА ДЕТЕЙ
Когда вы произносите имя своего ребенка, то не кричите, не лайте и не рычите. Это вредит душе ребенка. Если вы хотите попросить ребенка о чем-то, дать ему указание или исправить его поведение, нужно приблизиться к нему, чтобы сделать это обычным тоном.
ЗАСТАВИТЬ РЕБЕНКА ПОДЧИНИТЬСЯ С ПОМОЩЬЮ САМОКОНТРОЛЯ
Когда родители чувствуют себя беспомощными, пытаясь заставить ребенка подчиниться, они могут раздражаться и впадать в гнев, пытаясь утвердить свою родительскую «власть» для того, чтобы добиться повиновения и дисциплины. Однако истинная сила воспитания происходит от самоконтроля. Когда наш ребенок видит, что мы сдерживаем себя, сохраняя спокойствие и контролируя свои слова и действия, несмотря на наше разочарование и неудовольствие, он понимает, как выглядит
поведение взрослых. Наша модель поведения помогает ему сдерживать свои собственные неконтролируемые импульсы, в том числе те, которые заставляют его бросать нам вызов. Мы показываем ему, что нет чрезвычайной ситуации, что мы можем позволить себе оставаться спокойными и думать о различных вариантах решения проблемы, или даже сделать перерыв на обдумывание более эффективного реагирования на поведение ребенка... Это и есть истинная сила родительской власти.
НАКАЗАНИЕ ЗА НЕПРАВИЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
Никогда не наказывайте ребенка за неправильное поведение, пока вы не научили его правильно себя вести.
КАК ЗАСТАВИТЬ ВАШЕГО РЕБЕНКА СДЕЛАТЬ ЧТО-НИБУДЬ?
На самом деле, вы не можете заставить своего ребенка сделать что-нибудь. Самое лучшее, что вы можете предпринять, это создать условия, которые вдохновят ребенка на дальнейшее сотрудничество. Например, попробуйте вести себя с ребенком более нежно и любя. Это увеличит вероятность того, что ребенок будет таким же, как и вы. Чем больше ваш ребенок любит вас, тем больше он хочет порадовать вас — и, следовательно, тем больше он будет взаимодействовать с вашими наставлениями и просьбами. С другой стороны, чем больше негативно и критически вы будет относиться к ребенку, тем меньше он будет стараться понравиться вам и порадовать вас — и, следовательно,
тем меньше он будет сотрудничать с вами. Когда поведение ребенка кажется вам отвратительным, спросите себя: а не ваше ли
собственное поведение по отношению к нему сделало его таким, как вы? В случае необходимости, станьте более симпатичным и тогда увидите, что произойдет.
стр.
5780 июль 2020
17
Выпуск 455
В АВГУСТЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.
Вечная им память!
Abeleva, Tsira Resya Adaskin, Israel Aisenshtein, Zusya Amromin, Isaak Amstislavskaya, Musya Aranovich, Michail Ash, Ita-Reyza Azaryaeva, Ture Babinskaya, Liza Balin, Mendel Barenboim, Tsindel Barskaya, Berta Bartashnik, Tuba Basin, Yuda Belyatsky, Leiba Berenboim, Shmerl Berezin, Moisey Berger, Udel Ester Berkman, Ita Bershadsky, Faina Bersutsky, Freida Beyderman, Yudko Biberman, David Bibikman, Raiza Birgina, Ita Blank, Brandl Blank, Chaim-Yucher Blank, Dovid Blank, Getzel Bliner, Shimon Bloch, Benyamin Bloch-Ostashinskaya, Golda Blyakher, Emanuil Bogart, Michael Boldetskaya, Tatyana Bondarchuk, Chassi Breneisen, Avraam Briskina, Evgenia Brodskaya, Fanya Brusilovsky, Sonya Bursak, Yefim Camel, Etya Tavrovskaya Cemel, Yitzchak Charnaya, Luba Chernyakova, Peysel Chotina, Chava Daisudova, Etka Dekhtyar, Genya Dikovskaya, Perla Dintsina, Divora Dobkin, Arkady Dralyuk, Efraim Dubinin, Bella Dveyrin, Leib Elbo, Eva Elkina, Dora Epelbaym, Miriam Epshtein, Leah Epstein, Naum Etinger, Frida Eydelman, Arkadiy
Farber, Iosif Farber, Israel Farberg, Dora Fayman, Yakov Leib Feldman, Boris Feldman, Fanya Feldman, Leizer Fingaret, Meriam Flaksman, Polya Fleishman, Feiga Frenkel, Tsipa Freyman, Inda Freyman, Leib Fridman, Fruma froyshteter, gregory Galperina, Esfir Gantman, Manya Gatman, Etel Gekhtman, Fanya Gelberg, Shimon Geller, Feyga Gerenshtein, Moshe Gershkovich, Chaya Gershteyn, Elya Gesyuk, Anatoly Geymanson, Rochel-Leah Gilman, Chana Gimpelevich, Ida Golberg, Leo Goldenberg, Miriam Goldina, Nechama Goldman, Alexandr Goldman, Basya Goldman, Leib Goldman, Leonid Goldman, Shaya Goldshtein, Pesya Goldshteyn, Natalya Goldstein, Shmuel Goldyuk, Leonid Golod, Fatel Goltsman, Abraam Gorbanos, Zalman Volf Goshko, Uri Goyhman, Tuba Goykhman, Iosif Grand, Bob Granovskaya, Paulina Greenblat, Chaya Grinshteyn, Mikhail Groger, Samuel Grosman, Malka Grosman, Tosya Grosman, Velvel Grosman-Kitsis, Pesya Gurary, Michael Gurevich, Fraida Gurevich, Sofya Gurshpon, Leonid Gutina, Faina Gutman, Feyga
Gutnik, Lazar Harag, Etel Izralevich, Yakov Janashvili, Bella Janashvili, Ioseb Judovich, Chanah Kagan, Mira Kaner, Moshe Kaplan, Raya Karlina, Sarra Kashper, Grigoriy Kats, Basya Kats, Jakob Katsenelson, Ayzik Katsiv, Fayga Katsman, Marina Katzman, Doba Khanokh, Channa Surah Leibovna Khavich, Zinoviy Khmelnitskiy, Ruvin Kholodenko, Alexander Khoper, Abram Kitsis, Tolik Kitzes, Chaim Klugman, Genya Knopp, Abba Knopp, Klara Kogan, Klara Kogan, Leya Kogan, Manya Kogan, Nucham Kogan, Sheiva Koparovsky, Sara Kostukovsky, Matvey Krasnov, Boris Kratzer, Genya Kravets, Simcha Krelshteyn, Folik Krivopisk, Leya Krugolets, Michael Krupnik, Gnesia Kutsyy, Jacob Kuznetsov, Roman Kuzninskaya, Zelda Lachinskaya, Aida Lakin, Mordechai Lapitskiy, Vulf Lerman, Chaim Lerner, Revekka Leschinskaya, Sara Levi, Efraim Levi, Tatyana Levi, Yefrem Levin, Vladimir Levina, Chanah Libenson, Leo Libman, Konstantin Liderman, Boris Lifshits, Nahum Lipovskiy, Mordechai
Litvin, Riva Livshits, Girsh Livshitz, Naum Lomazov, Rudolf Lomberg, Michael Lozovatsky, Boris Lyakhovetskiy, David Lyuksemburg, Marem Lyuksemburg, Mechlya Maktaz, Yenta Malishkevich, Ruvim Malkin, Yakov Manstrsky, Basya Manstrsky, Mikhail Master, Yevgeniya Mednikova, Danna Medvedovskaya, Regina Melamed, Dora Melamed, Iosif Melikhovetskaya, Polia Melnikov, Gitla Mester, Masia Militsakh, Lea Milman, Leonid Mirochnik, Mariya Mnushkin, Pinya Moiseyev, Misha Mokobotskiy, Iosif Moore, Earl Michael Nagel, Solomon Nakhlis, Mordechai Naroditsky, Khava Narovlyanskaya, Rachel Natkovich, Mark Nishevish, Samuel Nutenko, Yevgenia Orlikova, Ester Orlov, Yuda Ovetsky, Hinda Palti, Yaakov Pasman, Shmuil Perelman, Arkadii Persits, Boruch Petrovskaya, Lidiya Pevtsova, Vera Pinelis, Adolf Pivnik, Frida Plocki, Victor Plotikin, Iosif Plotkin, Berka Poliak, Esther Pomeranets, Abram Prober, Moisei Purim, Yehoshua Rabinovich, Samuil Raskin, Isaak Raskina, Chaya Remennik, Peretz Reznik, Ilya Reznik, Iona Reznik, Rasya
Reznik, Roza Rokhov, Isaac Roytblat, Faina Roytman, Moshe Royzenvaser, Dvora Rozenfeld, Boruch Rubin, Volf Rubkinson, Reyzya Ryabina, Sofiya Sablina, Etel Samarin, Semyon Sandomirsky, Solomon Sarapin, Iosif Savlov, Leo Segal, Chana-Rivka Shafranovich, Yacha Shagelova, Anna Shanovsky, Gary Shcherbakov, Anatoliy Shchukin, Isaak Shekhtman, Zisl Shenkman, Leib Shenkman, Leonid Shif, Rivka Shkarovsky, Chaim Shlaypochnik, Simon Shlimovich, Semen Shlyapochnik, Semen Shmoys, Shulim Shoon, Mark Shor, Mark Shpits, Isaak Shteinberg, Lev Shteynberg, Avraam Shteynberg, Boruch Shtrom, Vladimir Shtul, Asya Shtutman, Rachel Shustsova, Esfir Shvartsman, Esther Shvartsman, Etel Shvartsman, Yakov Simanduyev, Irmiyahu Simanduyev, Yirmiyahu Sirotinskiy, Nachman Slomonov, Arkady Slutskina, Rochil Smolova, Riva Sobol, Aaron Sosnova, Masha Spektor, Rivka Starikovskaya, Tseliya Starikovskiy, Mark Stasevsky, Genya Stasevsky, Rivka Stovchanskiy, Yitzhok Stupnitsky, Miriam Stupntsky, Maria Taube, Golda Tentler, Tsipora Tetelbaum, Larisa
Кадиш читается каждый день в течение первого года после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годовщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:
Beyer, Mira Brodsky, Luba Mosky, Shirley Sokolin, Meer Unger, David Vildaver, Beatrissa
Teytelman, Chayka Toperman, Isaak Toperman, Yitzchok Trakhtengarts, Ayzik Trubetskaya, Feyga Tsap, Lazar Tsekher, Raisa Tsemel, Itsik Tsigal, David Tsypine, Anna Vagel, Samuel Vaisman, Tsilya Vaksman, Riva Varshavskaya, Pesia Varshavskiy, Boruch Vayner, Afraim Vayner, Alexander Vaysberg, Chaya Vaysberg, Shae Gersh Vaysblat, Yankel Velednitskaya, Ita Vengerin, Yefim Vernik, Rachel Vidershtayn, Devora Vinokur, Golda Vinokur, Yefim Vinokurov, Leonid Vitaver, Moisey Volevich, Sara Volodarskiy, Boruch-Iosif Voloshina, Maya Vyazovskaya, Leah Weinberg, Sofia Yechevich, Semen Yermak, Moshe Yuchvidin, Anna Yufest, Lyubov Zabransky, Velko Zagruzhyy, Leyb Zalis, Yefim Zalozhina, Mariya Zaltsman, Gitel Zapol, Boris P. Zaretsky, Yakov Zarkh, Boris Zarkh, Sofa Zats, Igor Zaychik, Khasya Zelenko, Ginda Zelenkovsky, Boris Zelenkovsky, Mikhail Zeltser, Samuel Zhitlenok, Iosif Zinger, Luba Ziskind, Zelda Zlatopolkskiy, Leyb Zoltak, Avraham
Peisin, Daniil Peisin, Nina Reznik, Pinchas Libman, Konstantin Moore, Michael Basya bas Tziliya
стр. 18
Выпуск 455
5780 июль 2020
стр.
5780 июль 2020
Борис Гулько И слышу я знакомое сказанье, как правда кривду вызвала на бой, как одолела кривда… Н.Заболоцкий
Из того немногого, что я уяснил из университетского курса философии, существенным явилась для меня идея диалектического метода. Не копаясь в различиях его у Гегеля и Маркса, с тезисами и антитезисами, категориями и законами, суть этого метода я понял в необходимости рассматривать все явления не статически, а в их развитии. Этот метод ясно выражен в анекдоте столь старом, что его вряд ли кто ещё помнит: поляк видит на советской стороне границы парня, шагающего в одном кроссовке. «Потерял?» – участливо спрашивает поляк? «Нашёл», – радостно отвечает парень. Сейчас я издалека с ужасом наблюдаю происходящее в Америке, в которой прожил 33 года. Страну охватила эпидемия много страшнее, чем корона-вирус – эпидемия безумия. Внешние признаки: белая молодёжь самой богатой и успешной страны в истории готова положить жизнь, чтобы разрушить её, превратив в смесь Венесуэлы и Сомали. Первые приступы душевной болезни проступили ещё в сентябре 2011 года в виде тихого помешательства «Захватчиков Уолл-стрит», протестовавших… какая разница, против чего? «Захватчики» ничего не крушили, поселились в палатках на центральных площадях городов, ужасно засрали эти площади и всё вокруг (в буквальном смысле), проиллюстрировав метафору из сказки бреславского рабби Нахмана «как малое может произвести большое». Через несколько месяцев санитарные службы разогнали этих тихих идиотов, и навоз убрали. Позже какие-то извращённые богатые дяди субсидировали таких недорослей и подросшую смену, и те объединились в зловещую «Антифу». Такое было в начале века в России и в 30-ые годы в Германии. Там вкусившие крови воспитанники позже повесили этих «богатых дядь». Нынешний бунт начался с незначительного происшествия в Миннеаполисе – смерти здоровенного бандита Флойда, ранее неоднократно судимого и проведшего 5 лет в тюрьме за разбой, а сейчас задержанного за попытку расплатиться фальшивыми деньгами. Страна в состоянии массового психоза стала повторять вслед за провокаторами, будто бандита задушил задерживавший его полицейский. Флойд, слышали, кричал: «Мне нечем дышать!» Хотя этот крик – лучшее алиби полицейского: попробуйте прокричать что-то осмысленное, если вас реально душат! Врачи констатировали, что Флойд умер в больнице от остановки сердца. В крови усопшего был обнаружен тяжёлый наркотик «кристалл», он же метамфетамин, разрушающий сердце, в случае
Флойда, и так больное (можно предположить, это был не первый его «кристалл»). Вскрытие не обнаружило каких-либо признаков удушения. Если бы полицейский действительно задушил Флойда, то что тот делал всё время от удушения до остановки своего сердца, зафиксированного в больнице? Есть другое «медицинское заключение», данное «экспертом», «нанятым семьёй», или её опекунами, организовавшими всеамериканский погром. По этому заключению крик Флойда свидетельствует о том, что он умер от удушья. После такого даже не заслуживающего поминания в полицейской хронике события, в США начался погром. Все обозреватели, включая президента и вице-президента страны, политически корректно поделили погромщиков на «законно протестующих» и грабителей. Кто бы объяснил: против чего «законно протестовали»? Даже если смерть Флойда – действительно вина полицейского, то того уже арестовали. Ведётся расследование. Если речь идёт о ценности «чёрной жизни» – то почему не протестуют против того, что за неделю, предшествовавшую незадаче с Флойдом, в Чикаго, во внутренних разборках, огнестрельные ранения получили 82 человека, 22 из них смертельные? Почему не протестуют в Чикаго? В стране происходит попытка захвата власти. Строго говоря, погромщики власть в стране уже имели – 8 лет президентства Обамы. Обама изменил страну магистрально, но всё же Ленин и Гитлер в такой ситуации, взяв власть, её бы уже не уступили. То ли Обама оказался слаб, то ли революционная обстановка ещё не вызрела – армии «Антифы» и «Чёрные Жизни Важны» (ЧЖВ) не были готовы к путчу. Или, скорее, Обама не ожидал поражения на выборах своей сменщицы Хиллари, обязавшейся продолжить его революцию. Потому-то его люди после проигранных ими выборов организовали заговор против нового президента, бездарный как всё, на что были способны. Сейчас анекдотом прозвучало заявление обамовской «советницы по национальной безопасности США» (третья позиция в иерархии) Сюзан Райс, что нынешний погром в США организовала… Россия?!
Мне представляется убедительным такое объяснение – почему погром случился именно сейчас. В эти дни в Сенате США начались слушанья о скандале организации заговора против президента Трампа: там уже пытают исполнявшего функции министра юстиции Рода Розенстайна, назначившего «спецпрокурора» для расследования мифического «русского следа» в победе Трампа. Мы знаем также многое о фиктивном деле против первого советника Трампа по национальной безопасности генерала Флинна, «сшитого» людьми Обамы в ФБР. На очереди расследования других «сынов гнезда Обамы» (и дочерей). Могут последовать обвинения в государственной измене – организации путча по свержению законно избранного президента. Не застрахован от обвинения и сам пахан. И тут вспыхнувший мятеж оказался как нельзя кстати. Слушанья в Сенате исчезли с ленты новостей. В поисках семян последних трагических событий – бунта чёрных и поддерживающей его левой молодёжи, опустимся в прошлое. В 1619 году в Новый свет завезли первых чёрных африканцев и продали их в рабство. Под страну подложили бомбу замедленного действия. Былые президенты США понимали гибельность для общества расового вопроса. Так пятый президент Монро поддержал возвращение бывших рабов в Африку и организацию для них на родном континенте государства Либерия. Линкольн планировал после окончания Гражданской войны вернуть в Африку уже освобождённых чернокожих, снабдив тех средствами для новой жизни. Его убийца сорвал этот проект. В первой половине ХХ века община чернокожих американцев успешно развивалась. Развернули эту динамику вспять реформы 60-х годов Линдона Джонсона «Великое общество». Чёрная семья, к тому моменту более прочная, чем белая, была разрушена выплатами женщинам за рождённых детей без брака. Чернокожие были поставлены в привилегированное положение программой «позитивных действий». Это похерило знаменитую «мечту» Мартина Лютера Кинга о будущем, в котором, он предполагал: «Мои четыре ребёнка будут жить в стране, где они будут су-
19
Выпуск 455
димы не по цвету их кожи, а в соответствии с их личностными качествами». Стало заметно выгоднее быть чернокожим, чем белым. Как объяснял Гегель в теории диалектики – всё конечное изменчиво и преходяще, и поэтому это конечное, становясь в себе самом другим, выходит за пределы того, что оно есть непосредственно, и переходит в свою противоположность (извините за тяжёлый слог). Существовавший раньше институциональный расизм (ныне это модный оборот) против чёрных превратился в США в институциональный расизм против белых. Сейчас нас уже не удивляют безнаказанное разграбление чёрными магазинов и бизнесов белых, и белые полицейские, стоящие на коленях перед толпой чернокожих. Вставали на колени перед чернокожими и премьер Канады Трюдо, и кандидат в президенты США Байден. Обязанный защищать народ Америки президент Трамп обнаружил, что его власть в стране стала рассыпаться, как истлевший пергамент. Полицейские, подчинённые левым мэрам городов, превратились, на фоне проходивших грабежей и погромов, в приведения. В том же состоянии оказалась Национальная гвардия, находящаяся в распоряжении левых губернаторов штатов. Президент решил, чтобы прекратить бесчинства, задействовать армию. Но командующий её выступил против. Тогда Трамп попытался обратиться напрямую к христианам, гражданам США. Он проделал пеший путь от Белого дома до церкви, сожжённой погромщиками, и воздел перед ней руку с Библией. Но, похоже, американцы уже стали поклоняться не Иисусу, а распятому на соседнем с тем кресте разбойнику Варраве. А может быть, дело было в освещающей события медиа, взявшей в своём подавляющем большинстве сторону восставших – какой-то адской смеси подонков Антифы, ЧЖВ, анархистов, загадочных «антиглоболистов», глуповатых «противников изменения климата», других продуктов прогрессивного американского образования. Электронные сети вроде Твиттера стали помечать послания президента как лживые, а то и просто стирать. Распространилась информация, наверняка фейк, что когда толпа погромщиков двинулась к Белому дому, президент, не доверяя полиции левого Вашингтона, укрылся в бункере под Белым домом, как Бушмладший 9/11 (на самом деле Буш в тот день был далеко от Вашингтона). В куда более благоприятной для себя ситуации русский царь в феврале 1917 года в отчаянии отрёкся от престола. Следующим шагом в новой американской революции восставшие наметили отмену полиции как института, что уже находится в процессе реализации в Миннесоте. Полиция, сегодня оболганная и деморализованная, является той тонкой прослойкой, которая отделяет американское общество от хаоса. Продвигаемое лишение полиции финансирования превратит США в большое Сомали. И, заключительный шаг разрушения США – внедряемая в общественное сознание идея выплаты чернокожим американцам компенсации за существовавшее рабство, оцениваемой, вместе с процентами за миновавшие после отмены его полтора столетия, в 14 триллионов долларов, что сделало бы их владельцами страны, а страну ещё и оставило бы их вечным должником. Счастливых многонациональных, а тем Окончание на стр. 23
стр. 20
Выпуск 455
Евсей Цейтлин
В издательстве "Алетейя" (С.-Петербург) вышла новая книга Евсея Цейтлина "Писатель на дорогах Исхода. Откуда и куда?" Предлагаем вниманию читателей один из очерков, вошедших в сборник.
В начале девяносто второго года в Иерусалиме мела метель. Такой зимы не знали здесь лет сто. Пешеходы тонули в сугробах, машины выделывали на дорогах пируэты, ураган легко надламывал пальмы. В те дни я читал рукопись, которая, как и метель, возвращала меня в Россию. На первой странице стояло: Аб Мише, «Черновой вариант». Автором был недавний репатриант из Москвы – в миру его звали Анатолий Абрамович Кардаш. Произведение это, не похожее ни на какие другие, имело и свою – необычную – судьбу. Рукопись еще не была издана отдельной книгой, но о ней знали многие. Сначала «Черновой вариант» приобрел известность в «самиздате», потом – в отрывках – начал «гулять» по страницам российских и израильских изданий. Наконец, знаменитый литературный критик Лев Аннинский опубликовал о рукописи (!) Аб Мише большую и, как всегда, яркую статью в одном из московских журналов. Там были такие слова: «...огромное, фундаментальное исследование еврейского вопроса, затрагивающее все области гуманитарного знания и все этапы тысячелетней диаспоры». Признаюсь: мне непросто сейчас представить читателю произведение Аб Мише. Непросто передать дерзкий замысел автора. Начну с того, что сразу бросалось в глаза и, конечно, удивляло, настораживало. Многие главы «Чернового варианта» почти целиком состоят из ...цитат. Причем, иногда эти выписки очень длинны – занимают по нескольку страниц, текут себе привольно, прерываясь лишь кратким (в одно-два-три предложения) комментарием автора. Может быть, перед нами хрестоматия? – спрашивал я себя. Нет, это не так. Цитаты здесь совсем не нейтральны: порой продолжая друг друга, они чаще спорят между собой. Книга-диспут? Однако и это не точно. Тем более, что нередко скрепляет цитаты не проблема, идея, но какая-то ассоциация, не сразу понятная читателю, какой-то образ, промелькнувший в авторской памяти. Однажды я догадался: Аб Мише написал исповедь. Да, исповедь, которая построена очень непривычно для нас. Автор нередко говорит с помощью чужих слов, но выражает выстраданное, свое. Наверное, кому-то покажется, что здесь есть противоречие между главной, сокровенной сутью этого повествования и его литературной формой. Противоречия нет. Ведь перед нами – хроника «расследования» еврейской истории. Или даже так: дневник познания истории человечества через призму еврейской судьбы. Субъективность взгляда не только не отменяет, но предполагает особую точность в изложении материала. Конечно, «итоги» расследования как бы заранее известны, но Аб Мише должен был перепроверить их для себя. Не каждый решится, думал я: за формулами ученых, цифрами, политическими программами, сбивчивостью писем – кровь. Аб Мише решился. Почему и как он однажды пришел к мысли
ПУТНИК
начать свое расследование? Ответ, по-моему, очевиден. Анатолий Кардаш, как и все мы, принадлежал к «безмолвному» советскому еврейству. Жили: забывая родной язык, не зная традиций, теряя национальную культуру. Но, как известно, исход из египетского плена регулярно повторяется в еврейской истории. Процесс этот всегда начинается не только с подвига вожаков, но и с попыток отдельной личности познать самое себя – корни, дальнее и близкое прошлое. С попытки победить в себе раба. Конечно, такой процесс самоосмысления необходим и народу в целом, если только тот хочет выжить, обрести новое дыхание. Итак, путь в символическую «пустыню». Где прошел он для Аб Мише? Перед читателем – Древняя Греция и Рим, Египет, Испания, Португалия, Франция, Германия, Польша... Но если говорить точнее, первая и главная остановка в этом маршруте – Страна Антисемития. Вот ее контуры: «универсальная система ненависти», границы – «вне географии и этнографии», легко проходят «по землям, по душам». Ничуть не стараясь упрощать, Аб Мише анатомировал эту систему. Выделил фундаментальные основы: идеология, история, право. Рассмотрел формы и технику осуществления, области «применения» и проявления: наука, здравоохранение, культура, любовь, развлечения, школа (конечно, в некоторые понятия автор заранее вкладывает иронический смысл). Аб Мише вгляделся и в лица: вожди, сподвижники, элита, рядовые... Да, огромная страна: в сущности, начало ее положено Каином (извечные «семена зла»). Главные же законы жизни этой страны евреи помнят едва ли не генами: всегда и во всем виноват чужой, беззащитный, чаще всего – еврей. А потому, путешествуя по разным векам, Аб Мише обнаружит одно и то же: «...кровь зарезанных стояла в синагоге повыше порогов». А потому: «Такой-то город взят – погром. Такое-то местечко потеряно – погром. По дороге наступления – погром. По пути отступления – погром». Симптоматично, что «загадка» антисемитизма мучает прежде всего самих евреев: наиболее совестливые в порыве самобичевания пытаются найти хоть какую-то правоту у оппонентов, понять хоть какие-то доводы своих гонителей (здесь и причина кажущегося таинственным еврейского антисемитизма). Напрасные терзания! – многократно убеждался Аб Мише. Ведь антисемитизм, в конце концов, – это не проблема самих евреев. Это – взгляд на мир, своеобразная лакмусовая бумажка человечества. Антисемитизм, – говорил Жан-Поль Сартр, которого так любит цитировать Аб Мише, – это «страх перед проблемами человеческого существования», страх «самого себя, своего сознания, своей свободы, своих инстинктов, своей ответственности, одиночества, перемен, общества и мира – одним словом, всего, только не евреев». Причем «страсть к антисемитизму нисколько не требует стимуляции извне: она опережает события, которые могли бы ее спровоцировать, она сама их изобретает, чтобы получить возможность найти в них для себя пищу...» История легко подтверждает и другую мысль Сартра: хотя образ еврея наиболее удобен для антисемита, фобия допускает замену – функцию евреев могут выполнять интеллигенты, негры, армяне, цыгане... (сегодня на развалинах со-
ветской империи мы видим многовариантность выбора!). Ведя поиск истины в лабиринтах переменчивой, однако неизменно жестокой по отношению к евреям истории, Аб Мише задумывался о психологии времени и – психологии отдельной личности. Праведника и подлеца, убийцы и жертвы, героя и того, кто так хотел остаться в стороне. Аб Мише умеет почувствовать психологию даже в повороте фразы, в умолчании, оговорке. Поучительно наблюдать вместе с автором плетение словесных кружев, когда государственные мужи виртуозно меняют «точки зрения» на еврейский вопрос. Или – следить за тем, как попадают в паутину антисемитизма ученые, писатели. Если говорить о мастерстве психологического письма Аб Мише, нельзя не вспомнить главу «Фото». Вся глава – восемьдесят машинописных страниц – это уже не подлинная, но мнимая цитата. Искусная имитация, за которой – безыскусная, страшная правда. Погрузившись в документальный материал, Аб Мише реконструировал строй мысли и речи одной из безымянных участниц восстания в Варшавском гетто. Мы как бы вглядываемся в фотографию, обошедшую потом мир: девушка в мужской кепке, распахнутом пальто, дешевых бусах; рядом – эсэсовец, который целится в нее из автомата. Где-то невдалеке другой: хочет запечатлеть эту сцену – на «долгую память»? Вот-вот ее убьют. Но за несколько минут до смерти она расскажет будущему о себе и своих товарищах. «Я говорю сейчас их голосами... Я не выдумаю ни одного факта, ничего не прибавлю, не украшу для занимательности – я не совру, не имею права, да у меня просто нет времени на сочинительство, даже поправить сбившуюся кепку мне некогда. Только бы успеть, пока этот тип возится с фотоаппаратом...» И еще одним была уникальна книга Аб Мише. Сама по себе она тоже представляла собой редкий, такой необходимый документ – для социолога, психолога, историка советского еврейства. Ученые, к примеру, перечитают даже список авторов, которых «допрашивал» в ходе своего расследования Аб Мише. Вроде бы конгломерат: Л.Толстой, Л.Безыменский, Л.Фейхтвангер, В.Короленко, Л.Гинзбург, З.Косидовский, М.Горький, И.Эренбург, Анна Франк, В.Гроссман... М.Нильсен, И.Тенеромо, Г.Фаст, Э.Рассел... Великие, малоизвестные, забытые имена. Именно их книги, статьи, письма (иногда даже только исторический комментарий к тем или иным трудам) посвоему формировали сознание советского еврея в 60-80-е годы. Характерны сами по себе и повороты, прозрения, тупики мысли автора «Чернового варианта». Завершив книгу, он прошел, может быть, самую важную часть своего пути по «пу-
5780 июль 2020
стыне». Поставив точку, не случайно вывел рядом с названием еврейское имя – Аб Мише. Что осталось там, в первом, «черновом варианте» его жизни? Детство: родился в тридцать четвертом в Киеве; когда репрессировали отца, мать долго скрывалась от ареста; рос в провинции – сначала в Средней Азии, в эвакуации, потом в поселках и городках, где разрешали жить вышедшему из лагеря отцу. Юность: антисемитизма, кажется, не чувствовал, его, вроде бы, и не было в Сибири, где Анатолий учился в Омском машиностроительном институте. Но вдруг припомнил, как сон, в нашем разговоре: «Почему-то я радовался, что не похож на еврея...» Зрелость: работал в Харькове, на «почтовом ящике», защитил диссертацию; жизнь таяла, уходила в никуда, теряла смысл. В поисках этого смысла он и задавал себе вопросы: кто я в этом мире; почему страдал и страдает мой народ; вечен ли антисемитизм; как остаться собой в бесчеловечных обстоятельствах тоталитаризма? Впрочем, здесь уже начинаются страницы его дневника. Там «детские» вопросы эти конкретизируются, обрастают плотью истории. А еще в «Черновом варианте» звучит мелодия – то нежная, лиричная, то насмешливая, бравурная, то скорбная. Соглашусь с Львом Аннинским: «...книга, построенная на выдержках из других книг, – не “научна”, она музыкальна от первой до последней строки». Я думаю, это своеобразный показатель глубинной точности «Чернового варианта»: ведь музыка лучше всего фиксирует внутреннюю жизнь личности, движения души. ...Снова вернусь в прошлое. В двадцать восемь лет у него обнаружили злокачественную опухоль, уже были метастазы. Безнадежно – так понял Анатолий диагноз врачей, когда однажды ночью выкрал и прочитал «историю болезни». Он рассказывал мне об этом, чуть смущаясь, боясь сбиться на пафос: «...Только сам я был уверен: выскочу, выкарабкаюсь; поправившись, гадал: для чего же судьба подарила мне жизнь?» Завершив «Черновой вариант», Аб Мише уже мог ответить на этот вопрос. Опыт самопознания состоялся. Потом он репатриировался в Израиль, начал работать в мемориальном комплексе «Яд ва-Шем». Опять шли годы. Выходили его книги, несуетно притягивающие читателя – «Внимание: евреи!», «Черновой вариант», «Посреди войны. Посвящения», «У самого черного моря», составленная им антология «Холокост. Убийство евреев в 1933-1945 гг.» Но это уже другой сюжет. А я, вспоминая нашу первую встречу с Аб Мише в заснеженном Иерусалиме, часто думаю: идти по «пустыне» легче, когда точно знаешь главное – откуда и куда идешь...
стр.
5780 июль 2020
ВЗГЛЯД ИЗ ГЕРМАНИИ
Григорий Галич
ПРОТЕСТ ПРОТЕСТУ - РОЗНЬ
Удивительно, что пресловутая корректность (или элементарная трусость) не позволила большинству журналистов донести до обывателя ту истину, что Флойд был задержан полицией не из-за цвета своей кожи, а за преступление против закона, когда он расплатился в магазине фальшивой купюрой. Кроме того, эти журналисты не сочли нужным познакомить "возмущенную общественность" с тем, что Флойд привлекался к суду 5 раз за хранение наркотиков, кражи, разбой. Самый большой свой срок – пять лет тюрьмы – он получил в 2009 году за вооруженное ограбление. Реагируя на применение полицией силы при задержании Флойда, мы не узнали, насколько ожесточенным было его сопротивление. И его смерть в больнице была усугублена воздействием наркотиков, наличием короновируса, гипертонической и сердечной болезнями, что и было установлено экспертизой. А теперь - о самой сути протестов. Эти орды бесчинствующих вандалов, накаченные наркотиками, воруженные дубинами, булыжниками, "коктейлями Молотова", жертвами которых стали ряд полицейских и немало случайных граждан, менее всего были озабочены проблемой расизма, ибо им - бездельникам и нарушителям порядка всех цветов кожи - совсем неплохо живется в Америке. Цель их была совсем другой, и мы все видели на своих телеэкранах, как эти "борцы с расизмом" жгли и уродовали автомобили, поджигали жилые дома и офисы, а главное - грабили магазины и рестораны. Запомнились эпизоды, когда мародеры врывались через разбитые витрины в магазины и выносили оттуда все, загружая награбленными товарами свои, заранее подогнанные автомашины. И здесь нельзя не отдать должное русскоязыч-
ной "Братве" - команде байкеров из Брайтона, которые, видя беспомощность нью-йоркских властей, сами встали на защиту своего района от разбойников и мародеров. А апофеозом всеобщего умопомрачения на фоне флойдовской истории стал золотой его гроб и льющая перед ним слезы коленопреклоненная мэр Миннеаполиса. Поскольку публики, подобной американским "протестантам", которую сердобольная "мама Меркель" собрала изо всех закоулков Африки и Азии, в Германии - пруд пруди, то уличные бесчинства прокатились по десятку крупных городов ФРГ. 6 июня в Берлине на площади Александерплац собралось около 15 тысяч "протестантов". Сначала акция проходила мирно, но в конце ее из толпы в полицейских полетели камни и бутылки. Из 800 обеспечивающих порядок полицейских пострадало 28, причем трое - серъезно. По фактам нарушения порядка было задержано 93 вандала за сопротивление сотрудникам полиции и нападение на них, за попытки противозаконного освобождения арестованных, за нарушение закона о защите от коронавируса, за нарушение неприкосновенности жилища. Кроме того, в Берлине толпа новоявленных "германцев" в течение нескольких дней приходила к зданию посольства США и скандировала: "Прекратите нас убивать", "Справедливость для Джорджа Флойда" и т. д. Это выглядело лицемерно и смешно, но в то же время тревожно и небезопасно для будущего Германии. Демонстрации подобно берлинской прошли в Мюнхене - участвовало 20000 человек, в Гамбурге -14000, во Франкфурте - 8000, а также в Дрездене, Кельне, Дюссельдорфе, Дортмунде, Лейпциге. В Европе особо массовыми акции протестов были во Франции и Великобритании, где "однополчан" Флойда наибольшее количество. В Лондоне протестанты осквернили памятник Чер-
чиллю, в Бристоле сбросили с пьедестала памятник почетному гражданину города Эдварду Кольстону и утопили его в гавани. Как я отметил выше, большинство репортеров освещают эти события со своих левацких позиций, представляя мародеров и погромщиков носителями праведного гнева и, по сути, одобряя их действия, не отдавая при этом себе отчета в том, чем все это может обернуться в целом для общества и для них в частности. Недаром взволнованный Трамп назвал репортеров-популистов, односторонне освещающих "протестную" вакханалию, врагами народа. Кстати, во время демонстрации в Берлине камнем "протестанта" был серьезно ранен фоторепортер. К сожалению, дама, которую я не без оснований считал независимомыслящей - Аннегрет Крамп-Карренбауэр - председатель ХДС и министр обороны ФРГ поддалась общему гипнозу, возгласив по поводу этих лицемерных протестов: "То, что столько людей в Германии вышли на улицы против расизма, является сигналом, ибо в быту существуют дискриминация и притеснения". Ей бы почаще читать криминальную хронику в немецких газетах, глядишь, и поняла бы, что в Германии эта проблема если и существует, то с обратным знаком по отношению к тому, что она имела в виду, ибо существенная часть гостей "мамы Меркель" не обременяет себя социальными и нравственными проблемами страны, в которой им сытно и привольно живется, и значительно чаще местных законопослушных граждан становятся героями именно этой хроники. Конечная цель американских (да и прочих) погромщиков-мародеров - парализовать с помощью властей действия
21
Выпуск 455
полиции и ввергнуть страну в хаос, при котором они рассчитывают хорошо "погреть руки", и нынешние их демонстрации - "пробный камень". В Германии одновременно с профлойдовскими акциями прошли демонстрации протеста против ограничительных мер, обусловленных пандемией. Контингент обеих манифестаций почти идентичен. Досужие бездельники, раздосадованные тем, что по гигиеническим требованиям закрыты многие спортивные, развлекательные, общественные и увеселительные заведения, толпами слоняются по улицам и площадям с весьма агрессивными транспарантами, требуя полной отмены всех ограничений и обязательного ношения защитных масок. Наиболее бесстыжие и циничные из них стали рядиться в полосатые робы узников Освенцима с нашитыми на них шестиконечными звездами, подчеркивая этим, что ограничения , вызванные борьбой с коронавирусом, якобы лишают их всех прав и свобод. В частности такая демонстрация прошла в Мюнхене. Власти Мюнхена категорически запретили ношения Звезды Давида и полосатых концлагерных роб, оценив это как высочайшее проявление цинизма и подлости по отношению к памяти жертв Холокоста. Представитель полиции Мюнхена заявил: "Корыстное использование символов Холокоста считается нарушением правил проведения любых собраний. Каждый, у кого обнаружатся эти знаки на одежде, будет оштрафован". Солидарность с властями Мюнхена в этом вопросе выразили уполномоченный федерального правительства по антисемитизму Феликс Кляйн и Бундестаг в лице депутата от СДПГ Флориана Риттера.
стр. 22
5780 июль 2020
Выпуск 455
Александр Матлин Считается, что дружба между людьми это великий дар. Так сказал какой-то знаменитый философ или писатель. А может даже какой-нибудь политический деятель вроде Наполеона или Дзержинского, точно не знаю. Кто бы он ни был, сказал он это не подумавши. Просто так, сгоряча ляпнул, и теперь все в это верят. Хотя, по опыту моих знакомых, Миши и Гриши, этот человеческий дар очень даже может обернуться пакостью. Сейчас я расскажу их историю. Дело было давно. Старые друзья Миша и Гриша, два молодых инженера, иммигрировали в Америку из Советского Союза в середине семидесятых годов прошлого века. Они поселились в ЛосАнджелесе и начали там жить. Вернее, они начали не жить, а искать работу, потому что без работы это не жизнь, а всего лишь её мучительное ожидание. Проходили дни, недели и месяцы, а работы всё не было. И бедняги Миша и Гриша нервничали и холодели от страха за свою будущую, ещё не начатую жизнь в Америке. В те далёкие семидесятые годы советские иммигранты не знали, что в этой стране можно безмятежно жить, не работая. Волшебное слово "велфейер" тогда ещё не вошло в их лексикон. И вот однажды Миша является к Грише поздно вечером без звонка, в состоянии крайнего возбуждения. – Старик! – кричит он с порога, – кажется, мне засветило! – Тебе дали в глаз? – пугается Гриша. – Да нет! Мне светит работа! Понимаешь? Настоящая, постоянная работа. – Ну да! По специальности? – Конечно! То есть, я имел в виду – конечно, нет. Кому сейчас нужны инженеры, как я? Никому не нужны. Меня берут чертёжником. Тоже неплохо. Сегодня я был на интервью. – Колоссально! – восхищается Гриша. - Сколько будут платить? – Откуда я знаю? Наверно, три доллара в час. Если повезёт, может, дадут три-пятьдесят. В любом случае, меньше, чем два-двадцать пять они не имеют права платить. – А что ты должен делать? – Чертить какую-то фигню, – говорит Миша, не скрывая презрения к своей будущей работе. – Они мне показали образцы. Примитив. Арматура простейших железобетонных панелей. С моей инженерной квалификацией там делать нечего. – Да, повезло тебе. Гриша даже вздохнул от зависти. Ему тоже хотелось устроиться на какую-нибудь работу, но пока ничего не светило. – Слушай, – говорит Миша. – Тебе могут оттуда позвонить насчёт меня. Это у них называется "референс". Они хотят поговорить с кем-нибудь, кто меня хорошо знает. Я дал твой телефон. Так
что, будь готов. – Что я им должен говорить? – пугается Гриша. – Откуда я знаю? Что спросят, то и говори. Действительно, на следующий день у Гриши раздаётся звонок, и мягкий мужской голос с преувеличенной деликатностью просит к телефону Гришу. – Это я, – говорит Гриша, потея от страха. – Могу ли я задать вам несколько вопросов относительно вашего знакомого, – говорит деликатный голос и называет Мишину фамилию, приставив к ней "мистер", что ещё больше пугает бедного Гришу. Далее голос объясняет, что они хотят нанять мистера Мишу на работу, и что правила их компании требуют тщательной проверки всех кандидатов, особенно кандидатов на такую ответственную должность, на которую претендует Миша, и что он будет чрезвычайно признателен Грише за информацию о его друге, которая, конечно же, будет сугубо конфиденциальной и никогда не будет разглашена, что также является неукоснительным правилом их компании. К тому времени, когда он закончил своё вступление, Гриша уже умирал от страха и плохо соображал, о чём говорил деликатный джентльмен, которого он про себя назвал "товарищ Мистер". Гриша говорит: – Окей. И незаметно для абонента вытирает пот со лба. – Тогда позвольте я перейду к вопросам, – говорит товарищ Мистер. – Как давно вы знаете вашего друга Мишу? Как вы с ним познакомились? Какое впечатление он на вас произвёл? Гриша учился с другом с первого класса. Он стал напряжённо вспоминать, какое впечатление произвёл на него семилетний Миша, когда они познакоми-
лись. Впечатления не сохранилось. Единственное, что запомнилось, – как маленький Миша обозвал его евреем, на что маленький Гриша, обидевшись, ответил "сам еврей". Позже выяснилось, что оба были правы. Гриша не был уверен, что эта история заинтересует его абонента. На всякий случай, он говорит: – Окей. – Замечательно! – кричит товарищ Мистер. – Я записываю ваш ответ. Следующий вопрос: считаете ли вы мистера (опять Мишина фамилия) человеком высоких моральных принципов? – Окей, – без запинки отвечает Гриша, снова не поняв вопроса. – Прекрасно! Проявил ли он себя на работе и в личной жизни как человек, уважающий гражданские права женщин и меньшинств, включая афроамериканцев, латиноамериканцев, и гомосексуалистов? Гриша не сомневался, что Миша, живя в Советском Союзе, испытывал глубокое уважение к правам афроамериканцев, латиноамериканцев, женщин и гомосексуалистов. И Гриша, конечно бы, с радостью это подтвердил, если бы понял, о
чём его спрашивал товарищ Мистер. Впрочем, даже если бы понял, то всё равно не смог бы разгадать, какое отношение гражданские права меньшинств имеют к армированию железобетонных панелей. Он опять сказал "окей", явно удовлетворив ответом своего абонента. Он сам хотел спросить, как долго будет продолжаться эта пытка, но не знал, как правильно сформулировать вопрос. – И последний вопрос, – ласково мурлычет товарищ Мистер. – Как вы расцениваете его квалификацию чертёжника? Этот вопрос Гриша неожиданно понял. И осознал, что у него появилась возможность создать своему другу хорошую репутацию. – Он никакой не чертёжник, – говорит Гриша с гордостью за Мишу. – Он замечательный инженер с восьмилетним стажем. – Нас он интересует как чертёжник, – говорит товарищ Мистер, и в голосе его звучит некоторая настороженность, которую Гриша воспринимает как знак сомнения в Мишиной квалификации. И, чтобы развеять это сомнение и закрепить репутацию своего друга, добавляет: – Он не просто инженер. Он также кан-
стр.
5780 июль 2020
дидат наук. – Понятно. А как долго, вы думаете, он собирается у нас работать? – Недолго, – заверяет Гриша, чтобы ещё выше поднять Мишу в глазах его будущего хозяина. – С его мощной квалификацией он быстро найдёт себе настоящую работу по специальности. Гришин абонент замолкает и после небольшой паузы говорит каким-то замороженным голосом: – Спасибо за подробную и правдивую информацию. – Пожалуйста, – говорит Гриша. – А вам не нужен ещё один чертёжник? – Вы что, тоже кандидат наук? – Нет, нет, что вы, – отвечает Гриша с максимально возможной скромностью, чтобы, не дай Б-г, не выглядеть конкурентом своего друга. – Я даже инженер, честно говоря, неважный. Только и
умею, что чертить железобетонные панели. – Значит так, – говорит товарищ Мистер. – Запишите адрес и приходите на интервью завтра в два часа дня. До свиданья. И вот, вечером следующего дня Гриша появляется у Миши без звонка и в состоянии крайнего возбуждения. – Старик! – кричит он с порога, – мне тоже засветило! Меня тоже берут чертёжником! – Куда? – Туда же, куда тебя. Будем вместе работать. – Ты ничего не путаешь? – говорит Миша, начиная подозревать недоброе. – Они говорили, что им нужен один чертёжник. – Ничего не путаю. Теперь они тебе будут звонить, чтобы ты сделал это...
Б. Гулько
стания, совпавшего с помянутым началом слушаний в Сенате, я бы заподозрил, что этот центр находится в верхах Демпартии, точнее среди бывшего штаба Обамы. Разрушить такую мощную страну как США одним ударом, даже столь массированным, вроде прошедших погромов, вряд ли возможно. Успех или тщету нынешнего импульса насилия покажут ноябрьские выборы. Партией разрушения США стала ушедшая влево за горизонт Демократическая партия. Сейчас она по опросам опережает Республиканскую. Их кандидат в президенты Байден определил количество «плохих людей» в Америке, противостоящих демократам, в 10-15 %. Надеюсь, он ошибается, и их всё ещё большинство.
Окончание. Начало на стр. 19 более многорасовых обществ – не бывает. СССР распался, оставив в наследие вражду бывших сограждан разных наций. Воевали армяне с азербайджанцами, русские с грузинами, с чеченцами, с украинцами. Даже по-европейски цивилизованные чехи и словаки, когда появилась возможность, в результате «бархатной революции» развелись на два государства. Ещё безысходнее расовые противоречия у живущих вместе народов. Так в Африке европейцы создали две чрезвычайно успешные страны: ЮАР и Южную Родезию. После прихода там к власти чернокожих, белым пришлось бежать, а обе страны быстро опустились в африканскую дикость. Не это ли путеводный огонь организаторов происходящего в Америке мятежа? США были созданы как «плавильный котёл» для переселившихся туда европейцев. Он долго работал успешно, и даже обычно живущие особняком евреи сейчас стремительно растворяются среди прочих американцев. Иное дело – расовые различия. Они не изгладимы. Так остался чёрным имеющий белую мать Обама. За три столетия совместной жизни слияние двух расовых групп в один народ, как показал нынешний мятеж, не происходит. Для такого масштабного события, как всеамериканский погром, необходим мозговой центр, направляющий и субсидирующий прогрессивные организации молодёжи вроде Антифы и ЧЖВ, организующие насилие. Судя по времени вос-
Двухтомник «Поиски смыслов». 136 избранных эссе, написанных с 2015 по 2019 годы.
$30 в США, 100 шекелей в Израиле. Емейл для заказа: gmgulko@gmail.com По этому же е-мейлу можно заказать и другие книги Бориса Гулько
сам знаешь. В общем, чтобы рассказал про меня. Как я про тебя. – А что ты им сказал про меня? – Что ты классный инженер и большой учёный, кандидат наук. – Молодец, спасибо. А что я про тебя должен говорить? Что ты тоже кандидат наук? – Ни в коем случае! Я им уже сказал, что я простой инженер. – Ну и дурак, – заключает Миша. – Хочешь работать - надо вовремя соврать. Через три дня друзья встречаются снова. Гриша говорит – Ну что, звонили они тебе? – Нет, – грустно говорит Миша. – Я им сам звонил. Хотел спросить, когда выходить на работу. А они говорят – извините, мы уже наняли чертёжника. – А про меня говорили? – Про тебя и не вспоминали. Зачем ты им нужен, если они даже меня не взяли? Не везёт нам с тобой, старик. Миша вздохнул. Гриша тоже вздохнул и отвёл глаза в сторону. Они ещё немного повздыхали, и Гриша говорит: – Ты знаешь, кого они взяли вместо тебя? – Откуда я могу знать? – Меня. Тут нам уместно вспомнить, что сказал знаменитый философ про дружбу. И посмотреть со стороны, к чему привела дружба Миши и Гриши. Миша столбенеет. Некоторое время он ловит воздух открытым ртом. Глаза его наливаются кровью, а лицо покрывается малиновыми пятнами. – Сволочь! – орёт он благим матом. – Подлая скотина! Наверно, ты наговорил про меня всякой гадости!
23
Выпуск 455
– Сам ты скотина! – орёт в ответ Гриша, стараясь перекричать Мишу, который ещё пять минут назад был его другом. – Я про тебя слова плохого не сказал! – Ну, значит, про себя: сказал, небось, что ты доктор наук. Конечно, если выбирать между доктором и кандидатом, возьмут доктора. В общем, происходит отвратительный скандал со всякого рода взаимными оскорблениями и обвинениями, после чего Миша и Гриша перестают встречаться и не разговаривают друг с другом целый месяц. Первым звонит Миша. – Старик! – радостно кричит он, – я нашёл работу. Я буду инженером! – Поздравляю! – кричит в ответ Гриша, вмиг позабыв о ссоре. – Где ты будешь работать? Что будешь делать? – На лесопилке, разнорабочим. Буду возить тележку с досками. У них это называется "инженер по транспортировке пиломатериалов". Если тебе позвонят, скажи им, что я доктор наук. – Думаешь, поможет? – Наверняка. Если на работу не возьмут, то хотя бы уважать будут. ...Прошли годы. Гриша сделал успешную карьеру в своей специальности, а Миша – не менее успешную карьеру в бизнесе. Про свои первые мучительные месяцы жизни в Лос-Анджелесе они вспоминают редко. Тем более, что на лесопилку, где надо было возить тележку с досками, Мишу так и не взяли. Но он уверен, что его там уважают до сих пор. Иллюстрации Вальдемара Крюгера
стр. 24
Выпуск 455
5780 июль 2020