SHALOM 513 Work File

Встречи с Ребе. На седере у Ребе Рабби Шмуель Нотик. Трудный и прекрасный путь к обретению духовной свободы У нас в Америке Макс Лурье. Белый дом сражается с Гарвардом Неизвестное о Трампе Борис Гулько. Великая русская литература и евреи Игорь Волошин. Чикагский еврейский скульптор Милтон Хорн Михаил Блоков. “Жгли и душили” Встречи с Ребе. Рисовая диета Яков Фрейдин. Удивительный доктор Лейтц Александр Матлин. Коварный изгибающий момент Яков Шехтер. Стук соленой картошки Джонатан С. Тобин. Что говорит нам нападение на дом Шапиро об Америке 2025 года Наше обозрение. Анатолий Либерман. “Работа дьявола и другие занятные истории”

стр. 2

стр. 3 стр. 4 стр. 5 стр. 6 стр. 7 стр. 8 стр. 10 стр. 15 стр. 16 стр. 18 стр. 19

стр. 22

стр. 23

Лаг-Баомер

Праздник раскрытия тайной Торы

Лаг-Баомер - 33-й день отсчета Омера (16 мая в 2025 году) отмечается как праздник, когда устраивают пикники и прочие увеселения, жгут костры и стреляют из лука. Множество людей посещает в этот день гору Мерон в Израиле, где находится могила великого мудреца рабби Шимона Бар Йохая (Рашби), годовщиной кончины которого и является Лаг-Баомер. По инициативе Любавического Ребе во многих общинах в честь Лаг-Баомера проводятся детские парады. Рабби Шимон Бар Йохай, живший во втором веке нашей эры, был автором книги Зогар, основного труда Каббалы - мистического учения Торы. День своей кончины Рашби завещал своим ученикам отмечать как день великой радости. Как объясняют хасидские мудрецы, последний день земной жизни праведника является моментом, когда "все его деяния, учение и труд" достигают окончательного совершенства и за-

конченности. Таким образом, Лаг-Баомер - это праздник жизни рабби Шимона и раскрытия эзотерического учения Торы. Этот день также связан с еще одним радостным событием. В Талмуде рассказывается о том, что на протяжении недель между праздниками Песах и Шавуот вспыхнувшая эпидемия унесла жизни 24 тысяч учеников рабби Акивы, "в наказание за то, что они не выказывали должного уважения друг другу" (поэтому в дни отсчета Омера принято соблюдать некоторые обычаи траура). В Лаг-Баомер же их смерть прекратилась. Поэтому другой темой этого праздника является Аават-Исраэль - обязанность любви и уважения к своему ближнему. Продолжение на стр. 3

Читайте ежемесячник “Шалом” в Интернете www.obshina.com Каждый понедельник в 6:45 и в 8:45 утра слушайте выступление Рабби Шмуеля Нотика по радио “Новые горизонты” на волне 1240 ам

2935 W Devon Ave, Chicago, IL 60659

F.R.E.E.

PERMIT 3223 CHICAGO, IL

PAID

NONPROFIT US POSTAGE

стр. 2

5785 май 2025

Выпуск 513

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

“SHALOM”

Published monthly

by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center

Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin

Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Endowment Campaign Chairman Glenn Morris Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Рабби Элиэзер Бакалейник (консультант) Лариса Боярская Лиана Алавердова Бела Горелик Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин Григорий Яблонский

Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: yevseyts@gmail.com

Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, необязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.

© Shalom. All Rights Reserved.

На седере у Ребе Гирш Кац

Мой отец, Янкель Кац, родился в белорусском городе Могилеве в любавичской семье, которая через несколько лет после этого эмигрировала в Америку и поселилась в Чикаго. Отец еще ребенком начал работать на печатной фабрике и к пятнадцати годам стал главным добытчиком в семье, поскольку его отец не мог найти нормальную работу. Мой дед порвал с хасидизмом, но отец был предан еврейской общине и стал одним из самых важных и почетных членов в "Аншей Любавич", самой фешенебельной из четырех чикагских любавичских синагог. Отца связывали прекрасные отношения с выдающимися лидерами ортодоксального еврейства. Еще молодым человеком в 20-х годах он переписывался с великими раввинами Европы, такими, как Хофец-Хаим и рабби Гродзенский, и посылал им значительные пожертвования. В 1929 году Предыдущий Ребе, рабби Йосеф-Ицхак Шнеерсон приехал с визитом в Чикаго, и моему отцу довелось с ним познакомиться. Харизма Ребе, его манеры и его дружелюбие совершенно покорили отца. Там, в любавичской синагоге, началась их долгая и теплая дружба. Отец никогда не говорил о своих благотворительных пожертвованиях. Сами мы жили более чем скромно, но благодаря щедрости моего отца было приобретено здание 770 на Истерн-Парквей, здание, ставшее штаб-квартирой Хабада. Он также пожертвовал большие суммы на основание Кфар-Хабада – любавичского поселения в Израиле. После его смерти я открыл его стол и обнаружил корешки чеков, датированных 1943 годом, тысячи долларов, которые он отправил во время войны в поддержку общины беженцев в Шанхае. Он ни словом не обмолвился мне об этом. Я никогда не виделся с Предыдущим

Ребе, но в 1955 году, когда мне было десять лет, отец взял меня с собой в 770 – на встречу с Ребе. Они прекрасно ладили. Бывало, Ребе звонил моему отцу каждую неделю на исходе субботы, а иногда даже ему на работу. Я знал, что это Ребе, потому что отец тут же вскакивал и бежал к вешалке, чтобы надеть шляпу, мыл руки и только после этого начинал разговор. Иногда на звонок доводилось отвечать мне.

– Кто звонит? – спрашивал я.

– Раввин Шнеерсон, – был ответ. Бывало, что я сидел с ними, когда они встречались лично. Они обсуждали множество вещей. Нередко они смеялись. Однажды отец пожаловался Ребе, что, помимо прочего, я собираю марки, и это отвлекает меня от изучения Торы. "Собирать марки не так уж плохо, – сказал Ребе. – Между прочим, я тоже занимался собиранием марок". И он рассказал, что как-то раз его родители оказались в тяжелой ситуации, и продажа его коллекции помогла им довольно долго держаться на плаву. "Так что я бы не беспокоился об этом его увлечении", – закончил Ребе. Отец совершенно успокоился и больше не приставал ко мне насчет марок. Когда Ребе встречал меня в коридорах 770, он спрашивал, как я поживаю. Однажды, когда я уже был постарше и учился на раввина, он увидел меня на улице, попросил своего водителя остановиться и сказал мне: "Помни, о чем я тебе говорил. Ты должен выступать перед аудиторией с речами. Очень важно, чтобы ты выступал перед людьми". Очевидно, он полагал, что у меня талант объяснять сложные вещи. С тех пор, как только подворачивалась возможность, я выступал перед общиной. Поскольку я коэн, он напоминал мне ответственно относиться к священническому благословению в синагоге во время праздников. Он также часто просил моего отца благословить его даже по будням. Когда отец в возрасте восьмидесяти пяти лет уже не мог работать, у него началась депрессия. "Твоя работа, – сказал ему Ребе, – благословлять других священническим благословением".

И отец ходил по 770, благословлял каждого встречного и поперечного и был счастлив. До 1970 года мы также проводили у Ребе пасхальный седер. В первую ночь Песаха мы молились в 770, а затем Ребе отправлялся в свой кабинет, а мой отец следовал за ним, взяв меня с собой, и они недолго беседовали. Затем Ребе проводил некоторое время в одиночестве. Наконец, кто-нибудь стучал в дверь, и мы все шли вниз на седер. Приготовление пасхального блюда – мацы и всего прочего – занимало у Ребе около пятнадцати минут. Вокруг стола сидело множество почтенных хасидов, каждый со своим пасхальным блюдом. Ближе к концу седера наступало время открывать дверь для пророка Элияу. Кто-нибудь шел к двери, открывал ее, и казалось, что за ней столпилось пятьсот пророков Элияу. Это были ученики йешивы, которые старались закончить седер пораньше и посмотреть, как Ребе ведет свой седер. Седер у Ребе вел мой отец. Я имею в виду, что он вслух, громко читал Агаду, а Ребе и все остальные читали вместе с ним шепотом . Так это было и у Предыдущего Ребе. Иногда, когда в комнате становилось тихо, люди старались прислушаться к тому, как Ребе читает молитву "Нишмат". Мой отец тоже начинал читать тихо, но Ребе поднимал на него глаза и требовал: "Погромче!" Он словно говорил: "Я не хочу, чтобы на меня обращали внимание, я хочу, чтобы ты вел седер". Иногда во время седера завязывалась беседа, и Ребе задавали вопрос. Он отвечал и объяснял очень кратко. Один раз я сам спросил его о том, что говорится в отрывке "Дайейну": "Если бы Он привел нас к горе Синай, но не дал нам Тору, этого было бы достаточно". "Как же можно такое сказать? – хотел я знать. – Мы существуем благодаря тому, что у нас есть Тора. Как это могло бы быть достаточно, если бы мы никогда ее не получили?" Ребе ответил, что собрание у горы Синай было событием общенационального значения: в этот момент мы стали еврейским народом, и это уже само по себе важно. Когда седер заканчивался, Ребе брал большую бутыль вина в бумажном пакете, из которого виднелось только ее горлышко, и переливал в нее назад немного вина из "бокала Элияу". Затем он поднимал бутыль и снова наливал вино в бокал. Так он делал несколько раз, пока в конце концов все вино не переходило в бутыль. К этому времени вся комната была забита зрителями, которые пели хасидскую песню "Кейли ата" ("Ты – мой Б-г "). Смотреть на Ребе, как он переливает вино под звуки хасидской мелодии – ощущение, которое я при этом испытывал, было невероятно волнующим, неописуемо прекрасным, чуть ли не потусторонним. Это было вершиной всего седера. Перевод Якова Ханина

стр. 3

5785 май 2025

Выпуск 513

Рабби Шмуель Нотик

Окончание. Начало на стр. 1

События еврейской истории всегда связаны с сегодняшним днем. Обращаясь к истории, мы задумываемся и о проблемах, которые стоят перед нами. Итак, наши предки совершили Исход из Египта. А еще через семь недель они получили на горе Синай Святую Тору. Почему евреи ждали так долго? Дело в том, что сразу после выхода из Египта наши предки обрели главным образом свободу физическую, но не в полной мере свободу духовную. Достижение свободы духовной – постепенный процесс. Наши мудрецы говорят: легче вывести евреев из Изгнания, чем Изгнание из евреев. Пока человек не нашел духовный и божественный смысл жизни, у него всегда будет ощущение рабства. В этом и есть суть наших поисков, подчеркивал Любавичский Ребе. Физическую свободу евреи получили в Песах, ее дал Всевышний, совершив чудеса. Духовную свободу мы и наши дети обретают, постепенно меняясь внутренне. В одном из комментариев Талмуда есть такой рассказ: «Когда Моше сказал евреям перед выходом из Египта: “Вы будете служить Всевышнему”, — те спросили: “Когда же настанет это служение?” Моше ответил: “Через пятьдесят дней”. Тогда еврейский народ стал вести счет дней. И в Торе есть указание счета дней омера». Тора была дарована нашему народу Всевышним более 3300 лет назад. Тора является не только нашей историей, но и духовной схемой, проливающей свет на самые глубинные слои нашей души и психики. Каждое событие в Торе отражает определенный аспект нашей личности. Через мицвойс, заповеди Тора учит, как нам реализовать себя в соответствии с тем замыслом, по которому мы сотворены Всевышним. Погружаясь в Тору, мы раскрываем послание, которое предназначено каждому из нас. Тора утверждает: «задача каждого еврея в каждом поколении каждый день ощущать себя так, словно он только что освобождается из Египта». Смысл этих слов в следующем: свобода не была дарована евреям однажды и навсегда. Ее нужно постоянно оберегать, хранить, добиваться ее. Ведь в каждом дне, в каждой ситуации, образно говоря, есть свой Египет – сила, ограничивающая свободу еврея. Уже со второго дня праздника Песах евреи начинают считать: сколько же времени осталось до Дарования Торы, с помощью которой мы сможем понять смысл собственной жизни?

Между Песахом и Шавуотом – праздником дарования Торы – 49 дней. Эти семь недель традиционно называют “сфират а Омер”, что означает счет Омера. Из истории мы знаем: Омер — мера овса, которую евреи приносили в Храм на второй день праздника Песах. После разрушения Первого и Второго Храмов это приношение стало невозможным. Однако начиная со второй ночи Песаха евреи ежедневно в течение 7 недель ведут счет омера, читают благословения. И так — до праздника Шавуот, который отмечают на следующий, 50-й день с момента освобождения наших предков из Египта. Наше ожидание праздника Шавуот, праздника дарования Торы хорошо раскрывает одна старинная притча. Притча о вельможе, который шел по дороге и обнаружил человека, посаженного в яму, вырытую рядом с дорогой. Вельможа сказал заключенному: «Сейчас я вытащу тебя из ямы, а через столько-то времени выдам замуж за тебя свою дочь». Заключенный удивился и не поверил: ведь вельможа обещал не только спасти его, но и возвысить, выдав за него дочь! Но вельможа действительно вытащил его из ямы, одел его в дорогие одежды, дал золота и серебра. Когда бывший заключенный убедился, что вельможа уже выполнил часть своих обещаний, он начал считать, через сколько времени тот выдаст за него свою дочь. Под дочерью вельможи здесь символически подразумевается Тора, которую Всевышний дал каждому из нас. Какая связь существует между счетом Омера и нами, современными людьми? Чтобы лучше понять всю глубину заповеди отсчета омера, необходимо обратиться к внутренней части Торы – к еврейской Кабале.

Каббала говорит, что в этот период времени мы, как и деревья весной, приобретаем духовные силы на весь год. Причем если евреи исполняют всего две заповеди – счет дней омера и заповедь принесения в Храм двух хлебов из пшеницы в Шавуот – то они уже оправданы на Небесах и их не судят в Рош Ашана и Йом Кипур. День за днем без перерыва на протяжении 49 дней мы стараемся стать лучше, исправить свои духовные качества и стать достойными получить великий дар – святую Тору. Ну а в процессе мы приобретаем, вернее, создаем лучшую версию себя. В книге «Зоар» сказано, что иногда достаточно небольшого усилия снизу (в нашем материальном мире), чтобы добиться величайшего воздействия наверху. Всевышний говорит так: «Откройте мне вход величиной с игольное ушко и Я открою вам вход, подобный входу в огромный зал». Итак, сорок девять дней Счета омера можно представить как сорок девять шагов личностного роста. Этот 49-дневный период стал временем духовного очищения. Шаг за шагом евреи поднима-

лись к наивысшей духовной чистоте. Этот период духовного очищения актуален и для нас. В древности евреи были рабами в Египте, сегодня мы тоже часто — рабы, рабы внутренних препятствий, собственных желаний, которые нам не всегда удается контролировать.

49 дней счета омера учат нас, как приобрести контроль над своими эмоциями, как освятить их. Знатоки тайного еврейского учения (Каббалы) определили, что сорок девять дней счета омера должны способствовать исправлению «дефектов», от которых пострадали семь позитивных качеств, на которых стоит правильно построенный Всевышним мир. Каждый наш день имеет собственное предназначение. День – это поток уникальной энергии. Энергия каждого дня предназначена для изучения и очищения соответствующего качества. После 49-дневного периода наступает 50-й день — Шавуот, день дарования Торы. Но это также и праздник нашего духовного возрождения. Друзья! Я от души желаю вам крепкого здоровья, успешной духовной работы и радости!

ЗАНЯТИЯ ПРОХОДЯТ

ДВА РАЗА В НЕДЕЛЮ

стр. 4

5785 май 2025

Выпуск 513

У НАС В АМЕРИКЕ

Дональд Трамп назначил Мэттью Соломсона главным судьёй Федерального суда по искам к правительству США

15 апреля 2025 года президент США Дональд Трамп назначил Мэттью Соломсона главным судьёй Федерального суда по искам к правительству США. Это назначение стало историческим событием, поскольку Соломсон стал первым ортодоксальным евреем, занявшим этот пост в федеральной судебной системе страны, – сообщает JNS.

Мэттью Хиллел Соломсон родился в 1974 году в Хартфорде, штат Коннектикут. Он получил степень бакалавра экономики с отличием в Университете Брандейса, а затем – степени магистра делового администрирования и доктора юридических наук в Университете Мэриленда, где был удостоен чести Order of the Coif. До назначения в суд Соломсон занимал должность главного юрисконсульта в подразделении федеральных решений компании Anthem, Inc., а также работал в юридических фирмах и в Министерстве юстиции США. В 2016 году он опубликовал книгу “Court of Federal Claims: Jurisdiction, Practice, and Procedure”, ставшую авторитетным источником по вопросам юрисдикции и процедур этого суда. Соломсон был назначен судьёй Федерального суда по искам к правительству в феврале 2020 года, а 10 апреля 2025 года президент Трамп повысил его до должности главного судьи. Натан Диамент, исполнительный директор “Orthodox Union Advocacy”, отметил, что хотя назначение Соломсона основано на его профессиональных заслугах, оно также является источником гордости для ортодоксальной еврейской общины и вдохновляет молодых юристов. Теви Трой, бывший заместитель министра здравоохранения и социальных служб США, подчеркнул, что Соломсон не только обладает глубокими знаниями в области юриспруденции, но и проявил принципиальную позицию в отношении антисемитских и антиизраильских протестов в университетских кампусах, заявив, что такие учреждения не смогут направлять своих выпускников на стажировку в его суд. Согласно официальной биографии, Соломсон увлекается изучением Талмуда. Назначение Мэттью Соломсона отражает растущее признание разнообразия в американской судебной системе и подчеркивает возможность достижения высоких должностей представителями различных религиозных общин. В своём заявлении на LinkedIn Соломсон отметил, что он «по-настоящему живёт американской мечтой», которую также разделяли его отец, вышедший в отставку полковник армии США, мать, бабушки и дедушки, а также прабабушки и прадедушки. Он подчеркнул, что все они «трудились усердно и соблюдали правила, чтобы их будущие поколения могли добиться успеха в этой земле безграничных возможностей». Соломсон также выразил благодарность своей жене Лизе Соломсон, с которой они вместе почти три десятилетия. Он отметил, что во время празднования Песаха, посвящённого Исходу, он размышляет о природе истинной свободы. Цитируя покойного раввина лорда Джонатана Сакса, он написал: «Мир, в котором каждый свободен делать то, что ему нравится, начинается с анархии и заканчивается тиранией». Соломсон добавил, что Песах отмечает иной концепт свободы – тот, который удивительно схож с упорядоченной свободой, воплощённой в нашей чудесной Конституции. Он подчеркнул, что, дав присягу защищать её, он благодарен Б-гу за то, что каждый день службы в судебной системе является поистине священным долгом.

Юбилей рабби Нафтоли Гершковича

От души желаю своему коллеге и другу крепкого здоровья, новых

успехов в его благородном и важном деле, самого скорого прихода Мошиаха!

Шмуэль Нотик,

Главный рaввин и исполнительный директор организации

F.R.E.E. Большого Чикаго

От имени организации F.R.E.E. Большого Чикаго поздравляю рабби

Нафтоли Гершковича, директора синагоги F.R.E.E..E. в Des Plaines, с прекрасным юбилеем – 70 - летием. Следуя указаниям Любавичского

Ребе, рабби Гершкович более сорока лет активно участвовал в соз-

дании в Des Plaines русскоязычной еврейской общины. Многочисленные

свадебные

церемонии

«Хупа»,

обряды

брит-мила

(обрезания), бар и бат-мицвы, уроки иудаизма и иврита, коллектив-

ные встречи еврейских праздников… Все это стало своеобразной

школой идишкайт для сотен русскоязычных евреев. Сегодня вместе

с рабби Гершковичем успешно работает его сын молодой раввин Элиэзер Гершкович.

стр. 5

5785 май 2025

между количеством денег и пропалестинских групп в кампусе. Получение пожертвований повлияло на формирование профессорского состава и направление курсовых работ. Анализируя ситуацию в Гарварде, исследователь Гарри Льюис приходит к выводу, что "антисемитский кризис" в университете случился "не потому, что Гарвард принимает студентов-антисемитов или нанимает преподавателей-антисемитов". По его мнению "непримиримый антисемитизм" (Unapologetic antisemitism) – это уже сформировавшийся феномен. И сформирован он системой образования США, проистекая из того, "чему и как мы учим". "Учебная программа Гарварда стала сильно перекошена в сторону последних модных тенденций прогрессивных левых", отмечает исследователь. И добавляет, что идеологическая предвзятость стала символом академической свободы, хотя никакого плюрализма не допускает в принципе. Вместо послесловия: краткий список еврейских выпускников Гарварда – лауреатов Нобелевской премии:

Макс Лурье

Эпическое противостояние Гарварда с администрацией Трампа преподносится в СМИ как борьба всего хорошего со всем плохим, от исхода которой зависит если не выживание человечества в целом, то Соединенных Штатов – как минимум. Если отбросить все охи-вдохи, то в голом остатке получаем следующее: Гарварду проще вступить в сражение с президентом в Белом доме, чем с антисемитизмом в своем кампусе. При этом борьба с антисемитизмом, к которой Гарвард принуждает администрация Трампа, объявляется ущемлением академических свобод. А это уже святое. Если кто-то думает, что умопомрачение в Гарварде, этой всемирной иконе "инклюзивности и либерализма", началось с событиями 7 октября (на волне так называемых "студенческих протестов против Израиля"), тот просто не интересовался историей старейшего вуза Соединенных Штатов. Призрак антисемитизма бродит по кампусу с самого его (кампуса) основания, периодически материализуясь, чтобы напомнить о своем существовании. Первый еврейский студент в Гарварде появился лишь в 1840-м – через 204 года после основания университета. До этого в вуз, который в значительной мере был христианским (по духу и структуре) для евреев был закрыт. К 1900 году доля евреев в Гарварде была менее 1%. Но в последующие годы начала быстро увеличиваться, и уже к 1920-му примерно каждый пятый студент университета был евреем. Как отреагировали на это в Гарварде? Ввели процентную норму, став первым в США вузом, где задействовали "ограничительную квоту" для евреев. Тогдашний президент университета Лоренс Лоуэлл пояснил, что доля студентов-евреев выглядит "возмутительно непропорциональной". К 1933 году, когда Лоуэлл завершал работу на посту президента Гарварда, доля евреев в университете была сокращена до 10%. На претензии, в том числе и федеральных властей, Лоуэлл отвечал: ограничения направлены на "поддержание академических свобод" и предоставление "конституционных прав" на образование другим категориям населения. Еще он употреблял термин "социальное равновесие", который позже так полюбят либералы. В том же 1933 году, когда Лоуэлла на посту президента сменил Джеймс Конант, администрация Гарварда отказалась трудоу-

Выпуск 513

строить еврейскую профессуру, бежавшую из Германии от нацистов. Спустя год традиционное шествие выпускников Гарварда возглавил Эрнст Ганфштенгль, личный друг Гитлера и руководитель пресс-службы НСДАП (он учился Гарварде с 1905-го по 1909-й). В то время у университета еще не было катарских спонсоров, но уже были нацистские. Одним из них Альфрид Крупп, чьим именем по сей день называются и стипендия, и кафедра в университете. Ограничения на прием и занятость евреев существовали в Гарварде до середины XX века – только к 1960-м были проведены реформы, устранявшие "антисемитские квоты" и укрепляющие меритократический подход (прием по способностям, а не по происхождению). Оттепель продолжалась до конца 1990-х. За это время еврейские студенты и преподаватели стали неотъемлемой частью американской академической элиты, включая Гарвард. Как отреагировали на это в Гарварде? Вновь завели разговоры о том, что "некоторые" представлены "диспропорционально широко". Далее появились ярые сторонники "позитивной дискриминации" в пользу афроамериканцев и арабов, особенно палестинских. Рост антисемитизма был зафиксирован к началу 2000-х. А в 2002-м президент Гарварда Лауренс Саммерс был вынужден открыто признать наличие юдофобии в кампусе. В то время произошел, например, такой случай. Ципи Ливни, занимавшая пост глава МИД Израиля, была приглашена на мероприятие в Гарвардскую школу права. Один из присутствующих прокричал: "Что это евреи так воняют?" Возникла пауза. Но никто студента не одернул и из зала не вывел. Еврейские студенты передали руководству вуза петицию с требованием положить конец демонизации Израиля. В ответ им было разъяснено, что Первая поправка к конституции предоставляет свободу слова. А академические свободы основаны на конституции. В 2018 году Гарвард сделал еще один шаг, устроив церемонию награждения Нихада Авада, главы Совета по американо-исламским отношениям (CAIR), открыто солидаризующимся с ХАМАСом. В начале 2020 года в Гарварде была основана антисемитская студенческая группа с циничным названием "Гарвардская еврей-

ская коалиция за мир". На первом же мероприятии ее активисты учили студентов, как выявлять израильтян на территории кампуса (и за его пределами) и как "наказывать". К 2022 году Гарвардский университет занял первое место по всем трем измеряемым показателям проявлений антисемитизма в кампусах США. И если в 1990-е примерно каждый четвертый студент Гарварда был евреем, то в 2023 их году количество сократилось до 5,3%. Все это, как видите, происходило вне всякой связи с событиями 7 октября, которые, как принято считать, стали катализатором антиизраильских/антисемитских протестов. Что было после этой даты, достаточно хорошо известно. Поэтому напомню лишь ключевые моменты.

9 октября 2023, когда в Израиле еще не успели опознать всех погибших, 34 студенческие организации Гарварда выступили с совместным заявлением, которое начиналось словами: "Мы возлагаем на Израиль всю полную ответственность за разворачивающееся насилие…" И далее: "Израиль необходимо уничтожить любыми доступными средствами". Администрация Гарварда отказалась реагировать на это письмо. Спустя еще один день прошла акция протеста в ходе которой избили еврейских студентов.

28 ноября 2023 года министерство образования США начало расследование антисемитизма в Гарварде, Колумбии и университете Тампы. Никаких выводов не последовало.

5 декабря 2023 года постпред Израиля в ООН Гилад Эрдан организовал в Гарвардском университете показ фильма о зверствах ХАМАСа 7 октября. "После устроенной ХАМАСом резни руководство Гарварда промолчало, - сказал он перед показом. - Это свидетельство моральной деградации до самого низкого уровня. Для академического заведения, претендующего на поиск истины в последней инстанции, такое поведение во сто крат позорнее. Молчание после резни, молчание перед лицом демаршей в поддержку террористов в кампусе, молчание по поводу нападения на еврейских студентов. Гарвард стал опасным для евреев местом". Президент Гарварда Клодин Гей посетить фильм отказалась. Позже, 2 января 2024 года, она была вынуждена уйти в отставку. Параллельно начала выясняться картина с пожертвованиями университету из Катара. Институт исследований антисемитизма заявил, что сумел обнаружить прямую связь

ЭКОНОМИКА

• Пол Самуэльсон – первый американец, получивший Нобелевскую премию по экономике (1970).

• Кеннет Эрроу - за фундаментальные работы в теории общего равновесия и социального выбора (1972).

• Роберт Солоу - за вклад в теорию экономического роста (1987).

• Элвин Рот - за работу по теории стабильных распределений и дизайну рынков (2012).

• Оливер Харт (2016)

ХИМИЯ

• Мартин Карплус - за разработку многомасштабных моделей для сложных химических систем (2013).

• Роалд Хоффманн - за теории в области химической реактивности (1981).

МЕДИЦИНА

• Барух Бенасерраф – за открытия, касающиеся генетически детерминированных структур на поверхности клеток, важных для иммунного распознавания (1980).

• Джошуа Ледерберг (1958).

• Эрик Кандел - за исследования в области нейрофизиологии памяти (2000).

• Даниэль Натанс - за открытие рестрикционных ферментов (1978)

ФИЗИКА

• Шелдон Ли Глэшоу - за вклад в создание стандартной модели физики элементарных частиц (2017) • Стивен Вайнберг (1979)

МИР

• Генри Киссинджер (1973) ■ C Гарвардом связаны и израильские лауреаты Нобеля: Аарон Чехановер (2004 химия), Ада Йонат (2009, химия), Даниэль Канеман (2002, экономика), Исраэль Ауман (2005, экономика).

■ Cреди выдающихся выпускников Гарварда: Стивен Джей Гулд, палеонтолог; Ричард Левонтин, генетик и эволюционный биолог; Марк Цукерберг, основатель Facebook; Ларри Саммерс, министр финансов США; Натали Портман, актриса и лауреат "Оскара" и еще много-много.

■ А что палестинцы? Лауреатов Нобелевской премии – 0, выдающихся ученых – 0. Есть много выдающихся антисемитов, но тут особого образования не требуется. t.me/maxlirie

стр. 6

5785 май 2025

Выпуск 513

Про Трампа известно все. Он дурак, вероятно, дебил, вполне возможно, что идиот (ну кто еще может заработать $3 млрд, как не идиот?) Но вот журналистка-расследовательница Лиз Крокин имела «редакционное задание» найти компромат на Трампа – и за 10 лет не смогла найти ничего. Зато узнала другое. В 1986 году Трамп предотвратил лишение права выкупа семейной фермы Аннабель Хилл после того, как ее муж покончил жизнь самоубийством. Трамп лично позвонил на аукцион, чтобы остановить продажу ее дома, и предложил вдове деньги. Трамп решил принять меры после того, как увидел в новостях мольбы Хилл о помощи. В 1988 году коммерческая авиакомпания отказалась летать с Эндрю Теном. Ребенок с редким заболеванием должен был переехать через всю страну, чтобы получить медицинскую помощь, потому что ему приходилось путешествовать со сложной системой жизнеобеспечения. Его убитые горем родители обратились к Трампу за помощью, и он, не колеблясь, отправил свой собственный самолет, чтобы доставить ребенка из Лос-Анджелеса в НьюЙорк, чтобы он мог пройти лечение. В 1991 году 200 морских пехотинцев, участвовавших в операции «Буря в пустыне», находились в лагере Леджун в Северной Каролине,

прежде чем они должны были вернуться домой к своим семьям. Однако морским пехотинцам сообщили, что была допущена ошибка и самолет не сможет доставить их домой до отлета назад в Ирак. Когда Трамп узнал об этом, он отправил свой самолет совершить два рейса из Северной Каролины в Майами, чтобы безопасно вернуть морских пехотинцев, участвующих в войне в Персидском заливе, их близким. В 1995 году автомобилист остановился, чтобы помочь Трампу после того, как у лимузина, в котором он ехал, спустило колесо. Трамп спросил доброго самаритянина, чем он может отплатить ему за помощь. Все, что попросил мужчина, это букет цветов для своей жены. Несколько недель спустя Трамп отправил цветы с запиской, в которой говорилось: «МЫ ВЫПЛАТИЛИ ВАШУ ИПОТЕКУ». В 1996 году Трамп подал иск против города Палм-Бич, Флорида, обвинив город в дискриминации его курортного клуба Мар-а-Лаго, потому что он разрешал въезд евреям и чернокожим. Абрахам Фоксман, который в то время был директором Антидиффамационной лиги, сказал, что Трамп привлек внимание к ПалмБич не красотой и блеском, а более тонкой борьбой с дискриминацей. Фоксман также отметил, что обвинение Трампа имело эффект, потому

что другие клубы последовали его примеру и начали принимать евреев и чернокожих. В 2000 году Мори Пович показал в своем шоу маленькую девочку по имени Меган, которая боролась с болезнью хрупких костей, и Трамп случайно увидел это. Трамп сказал, что история маленькой девочки и позитивный настрой тронули его сердце. Поэтому он связался с Мори и подарил маленькой девочке и ее семье очень щедрый чек. В 2008 году, после трагического убийства членов семьи Дженнифер Хадсон в Чикаго, Трамп бесплатно поселил оскароносную актрису и ее семью в своем отеле в Чикаго. В дополнение к этому, служба безопасности Трампа приняла дополнительные меры, чтобы обес-

печить безопасность Хадсон и членов ее семьи в такое трудное время. В 2013 году водитель автобуса из Нью-Йорка Дарнелл Бартон заметил женщину у края моста, которая смотрела на движение внизу, когда он проезжал мимо. Он остановил автобус, вышел, обнял женщину и спас ей жизнь, убедив ее не прыгать. Когда Трамп услышал об этой истории, он отправил герою чек просто потому, что считал, что его доброе дело заслуживает награды. В 2014 году Трамп дал 25 000 долларов сержанту Эндрю Таморесси после того, как тот провел семь месяцев в мексиканской тюрьме за случайное пересечение границы США и Мексики. Президент Барак Обама даже не удосужился сделать один телефонный звонок, чтобы помочь с освобождением морского пехотинца Соединенных Штатов; однако Трамп раскрыл свой кошелек, чтобы помочь этому военнослужащему встать на ноги. И ещё два случая, которые приводит Лиз Крокин и которые здесь не упомянуты. Трамп финансировал конкурсы красоты в течение 16 лет. Одна из победительниц "мисс Висконсин" затем заболела, и это была онкология, и Трамп не только помог ей, оплатив её лечение, но и заплатил за учёбу в колледже её сына. Второй случай произошёл с чернокожей Лиз Паттон, которая возглавляла одно из отделений "Trump Organization". Она со слезами на глазах защищала своего босса от обвинений в расизме, поведав, что одно время была наркозависимой, но семья Трампа не только не выгнала её, но помогла от этого избавиться. И пишут, что Трамп содержал Майкла Джексона в последние годы, когда тот разорился и был на мели. Из Интернета

стр. 7

5785 май 2025 И ты, им преданный народ.

Борис Гулько

Часть первая: Загадка Тараса Бульбы

Киевская Русь приняла крещение в 988 году. Но в интеллектуальное поле христианской Европы страна не входила ещё долго. Следующие 8 столетий отмечены нашествием на Русь татар, царствованием свыше 50 лет царя-злодея Ивана Грозного, наступившим позже «Смутным временем». В известном романе «Князь Серебряный» первый из находившихся в неблизком родстве трёх писателей графов Толстых А. К. Толстой изобразил мужское население Рос-

сии времён Грозного состоявшим из разбойников и опричников. В 1868 году А. К. Толстой написал также знаменитую стихотворную «Историю государства российского», отразившуюся в рефрене: Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет.

Знакомство русского дворянства с Западом произошло в ходе заграничного похода Русской армии 1813-1814 годов и отнюдь не потрафило национальному самоощущению дворянства. Правильнее сказать, что это знакомство обескуражило его. Один из первых интеллектуалов России Пётр Чаадаев отметил в своём «Первом философическом письме»: «Что бы там ни говорили, мы составляем пробел в интеллектуальном порядке». Жалоба его великого современника Александра Пушкина была более личной: "Черт догадал меня родиться в России с душой и с талантом!" Михаил Лермонтов, отправляясь на кавказскую войну, простился с родиной стихом: Прощай, немытая Россия, Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые,

Творец национальной оперы Михаил Глинка, покидая родину, размечтался, по воспоминанию его сестры, в прозе: «Когда бы мне никогда более этой гадкой страны не видать!» Чацкий в комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедова, по принятому определению «одной из вершин русской драматургии и поэзии», обличив никудышних московских мужей: Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей — Высокий идеал московских всех мужей, сделал из этого неожиданный вывод: Вон из Москвы! сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству уголок!

—Карету мне, карету!

А Николай Некрасов, возвращаясь в 1857 году из Франции в Россию, написал: Наконец из Кенигсберга Я приблизился к стране, Где не любят Гутенберга И находят вкус в говне. Выпил русского настою,

Услыхал «е... а мать», И пошли передо мною Рожи русские плясать.

Русские рожи, впрочем, докучали российским аристократам, составлявшим национальную пишущую братию, не столь сильно, как евреи. Это удивляет, поскольку своё еврейское население Россия обрела лишь в результате разделов Польши – третий раздел в 1795 году и четвёртый в 1815 году. Черта оседлости отделяла евреев от главных центров страны, но наше существование всё же чем-то тревожило национальную элиту. Пушкину пришлось придумывать евреев: «Ко мне постучался презренный еврей». Не стучал к нему ни презренный еврей, никакой иной. А чтобы рассказать о коварстве ростовщика Соломона и торговца ядом аптекаря Товия, Пушкин написал «маленькую трагедию» о западноевропейском «Скупом рыцаре». В Европе невыездной Пушкин не бывал. Самого «Скупого рыцаря» «наше всё» по определению Ахматовой списал, как считают пушкинисты, со своего отца, реально скаредного. Интересно, изобразил бы таким Соломона Пушкин, если бы был знаком с исследованием Владислава Ходасевича из следующего века, доказывавшим

иудейское происхождение эфиопского прадеда самого Пушкина? Напротив, Лермонтов об еврействе своего биологического отца, можно предположить, знал. Отсюда, наверное, юношеская пьеса «Испанцы» о благородном еврее Моисее; пленительное описание «ветки Палестины», одного из самых сионистских русских стихов: Скажи мне, ветка Палестины: Где ты росла, где ты цвела? Каких холмов, какой долины Ты украшением была?

У вод ли чистых Иордана Востока луч тебя ласкал, Ночной ли ветр в горах Ливана Тебя сердито колыхал?

Евреев должен был знать выросший в Малороссии загадочный Николай Гоголь, он же Яновский, то ли украинец, то ли поляк, дворянин или поповского рода. Замечательно писал по-русски, но для чтения его украинских произведений украинско-русский словарь полезен. От других великих писателей Гоголь отличался ещё тем, что в его зрелых произведениях положительных персонажей

вообще нет. Мизантропическая часть характера великого писателя дополнялась тяжелыми психологическими комплексами: вторую часть своей главной книги «Мёртвые души» Гоголь собственноручно сжёг. Запорожским казакам и их отношениям с евреями, жившими среди них, Гоголь посвятил восторженную повесть «Тарас Бульба». Я напечатал о ней эссе «Казаки и евреи, Гоголь и Бабель» (первая часть). Сейчас стал понимать повесть Гоголя иначе. Да и сам Гоголь понимал её по-разному – когда писал первую редакцию её и когда вторую. Например: кто такие запорожские казаки: украинцы или русские? Во второй версии у Гоголя они превращаются в русских, во всяком случае погибают в бою как русские: «Пусть же цветет вечно Русская земля!»; «Пусть же. . . красуется вечно любимая Христом Русская земля!». Такое перерождение, впрочем, могло объясняться нелитературными обстоятельствами Гоголя. Поначалу кажется, что казаков Гоголь почти идеализирует: безупречно смелые, отчаянные, самоотверженные. Демократичные: голосованием решают: идти ли на войну? А когда решили идти, то голосованием определяют: против кого? Хотя, если внимательнее присмотреться, то они беспробудные бесчестные пьяницы:

Выпуск 513

«Да сними хоть кожух! – сказал, наконец, Тарас, — видишь, как парит!» – «Не можно!» – кричал запорожец. «Отчего?» – «Не можно; у меня уж такой нрав: что скину, то пропью». Вот другой герой: «Долго бандуристы прославляли Мосия Шила. Выбрали бы его в кошевые, да был совсем чудной казак… Пропил и прогулял все, всем задолжал на Сече и, в прибавку к тому, прокрался, как уличный вор: ночью утащил из чужого куреня всю казацкую сбрую и заложил шинкарю». Казаки бесчеловечно жестоки и нечеловечески глупы. «Дыбом стал бы ныне волос от тех страшных знаков свирепства полудикого века, которые пронесли везде запорожцы. Избитые младенцы, обрезанные груди у женщин, содранная кожа с ног по колена у выпущенных на свободу, – словом, крупною монетою отплачивали казаки прежние долги», - пишет Гоголь. Повисает вопрос: что за долги? Или речь идёт о беспримерной злобе, всегда находящей, на чём заземлиться? Я помню в русской литературе четыре опи-

сания еврейских погромов: семейная трагедия глазами десятилетнего еврея-гимназиста Бабеля в рассказах «История моей голубятни» и «Первая любовь»; национальная трагедия евреев известного Кишинёвского погрома апреля 1903 года в поэме классика ивритоязычной поэзии Хаима Бялика, замечательно переведённой на русский Зеевом Жаботинским; национальный позор погрома в провинциальном городе, описанный русским писателем Борисом Житковым в романе «Виктор Вавич» и почти весёлая картина у Гоголя. Тут всё началось с нелепых поклёпов: «Теперь у жидов они (церкви) на аренде. Если жиду вперед не заплатишь, то и обедни нельзя править. …И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою на святой пасхе, то и святить пасхи нельзя. ...уже, говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз». Потом названа реальная причина погрома: «многие запорожцы позадолжали в шинки жидам и своим братьям столько, что они один черт теперь и веры неймет». Следствие тому: – «В Днепр их, панове, всех потопить, поганцев!» Эти слова были сигналом. Жидов расхватали по рукам и начали швырять в волны. Жалобный крик раздался со всех стоОкончание на стр. 8

стр. 8

5785 май 2025

Выпуск 513

НАША ГАЛЕРЕЯ

Игорь Волошин

В далеком теперь уже 1995 году я прочел в газете «Чикаго Трибюн» некролог о смерти на 89-м году жизни некоего скульптора Милтона Хорна (Milton Horn). Имя это мне было не знакомо, но в памяти осело. Прошло несколько лет и в той же газете появилась большая хорошо иллюстрированная статья о рельефе Милтона Хорна «Чикаго, поднимающийся из озера», украшавшего с 1954 по 1983 годы многоэтажную парковку в центре города, и затем исчезнувшего во время сноса последнего. Рельеф нашли многие годы спустя на свалке, куда он был вывезен строительными рабочими. Не могу сказать, что он мне сразу понравился, но мощь грубоватой лепки, навеянная индейскими мотивами, произвела впечатление. Прошло еще несколько лет, и на книжной распродаже я приобрел каталог работ Милтона Хорна. Из вступительной статьи следовало, что он родился под Киевом в 1906 году, а уже в 1913 году его родители Пинхус и Беся эмигрировали в США. Мне до этого не приходило в голову, что человек с такой английской фамилией может оказаться евреем, тем увлекательнее было углубиться в изучение жизни моего дважды земляка. По прибытии в Америку семья поселились в пригороде Бостона городке Taunton, MA. У Милтона достаточно рано проявились художественные способности, и в 1918 году он стал брать классы живописи, а через 3 года перешел в мастерскую скульптора Генри Китсона (Henry Hudson Kitson) в

Б. Гулько

Окончание. Начало на стр. 7 рон; но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги в башмаках и чулках болтались на воздухе». Но когда дело доходит до войны, то запорожцы безукоризненны? Нет, не безукоризненны. Как глупцы могут быть безукоризненны? Перед решающей битвой с поляками казаки голосованием отправили половину войска гнаться за татарами. В результате погибли обе ослабленные половины войска. Остаётся история самого полковника Бульбы и двоих его сыновей. Младшего, Андрия, Тарас убил сам, обогатив русскую словесность фразой: «Я тебя породил, я тебя и убью». Вина Андрия была: полюбил панночку сильнее, чем должен был ненавидеть, по мнению его отца, поляков. Старшего, Остапа, попавшего в плен к полякам, ждала казнь. А сам Тарас был «весь изрублен». В этих двух коллизиях и сошлись линии казацкого полковника и евреев. Старый товарищ спас Тараса и привёз того, еле живого, «в самую Запорожскую Сечь».

Там друг «нашел какую-то знающую жидовку, которая месяц поила его разными снадобьями, и наконец Тарасу стало лучше». Обладание евреями тайными знаниями, похоже, входило у писателя в наш образ. Старый полковник решил найти сына Остапа, хотя бы перед казнью повидать его. Во время помянутого в начале повести погрома Тарас почти нехотя спас еврея Янкеля – тот когда-то выкупил из турецкого плена брата Тараса. Благодарность не очень-то входит в добродетели казаков. Теперь Тарас нашёл Янкеля и посулил тому 5 тысяч червонцев с просьбой: «я не горазд на выдумки. А вы, жиды, на то уже и созданы. Вы хоть черта проведете; вы знаете все штуки: вот для чего я пришел к тебе! Да и в Варшаве я бы сам собою ничего не получил. Сейчас запрягай воз и вези меня!» – в Варшаву, где ждёт казни Остап. И вот в Варшаве Тарас беседует с евреями: «– Слушайте, жиды! – сказал он, и в словах его было что-то восторженное, – вы все на свете можете сделать, выкопаете хоть из дна морского, и пословица давно уже говорит, что жид самого себя украдет, когда только захочет украсть. Освободите мне моего Остапа!»

Copley Society. Отец молодого скульптора Пинхус был ученым-талмудистом и фотографом, посему придерживался традиционного еврейского образа жизни. В 1922 году в поисках лучшей доли семья переехала в Нью Йорк, и здесь в 1923 году Милтон поступил в Beaux-Arts Institute of Design, где снова взял классы рисунка и живописи, а несколько позже - скульптуры. Однако не искусством единым жил Милтон. Холодным осенним вечером 1925 года будущий скульптор познакомился с очаровательной и очень уверенной в себе молодой женщиной Эстелл Оксенхорн (Estelle Oxenhorn). Милтон сразу попал под ее обаяние. Эстелл была из новых эмигрантов, изучала современные танцы и прекрасно говорила по-русски, которым Милтон также неплохо владел. Они легко нашли общую тему для разговора, поскольку оба не представляли своей жизни без искусства. Их пышная еврейская свадьба состоялась через три года в день рождения Милтона. Однако, когда собрались родственники новобрачных, молодых ожидал приятный сюрприз – Милтон и Эстелл оказались дальними родственниками, и только в этот день жених узнал возникновение своей фа- Портрет Эстелл, 1933 милии Хорн. До приезда в Соединенные Штаты семья носила фамилию Оксенхорн (Oxenhorn), однако на Ellis Island въедливый иммиграционный офицер поинтересовался у отца художника Пинхуса, что сия фамилия означает, добавив, что в Америке такие «не носят». Пинхус не нашелся что ответить и вынужден был фамилию американизировать, сократив до Хорн. Эстелл стала на всю жизнь музой художника, его фотографом, делопроизводителем и популяризатором. Она фиксировала на камеру каждый шаг создания скульптуры от эскиза до законченного произведения. Однако вернемся к творчеству Милтона Хорна, его яркому запоминающемуся стилю, характерному штриху резца и грубоватой лепке. Мастерство молодого скульптора было довольно рано замечено и оценено, он быстро приобретает известность, и уже в 1927 году получает очень выгодный и престижный заказ на оформление потолка в Lentheric Perfume Salon в нью-йоркском отеле Savoy-Plaza Hotel. К сожалению, в 1940 году отель был снесен и работа Милтона Хорна навсегда потеряна. Быстрый профессиональный рост скульптора был неожиданно заторможен грянувшей в 1929 году Великой Депрессией. Художники пострадали от нее не меньше остальных граждан страны, однако, к счастью, правительство создало комиссию WPA, организовавшую миллионы рабочих мест в общественных организациях: почтовых отделениях, школах, национальных парках. По программе WPA в 1932-1934 годах Милтон Хорн работал в Brooklyn Mu«– О, не можно, любезный пан, не можно!

– сказал со вздохом Янкель. – Нет, не можно!

– сказал другой жид. Все три жида взглянули один на другого. – А попробовать? – сказал третий, боязливо поглядывая на двух других.

– Может быть, Б-г даст». …

«– Слушай, пан! – сказал Янкель (Тарасу), – нужно посоветоваться с таким человеком, какого еще никогда не было на свете; у-у! то такой мудрый, как Соломон, и когда он ничего не сделает, то уже никто на свете не сделает. Сиди тут! вот ключ! и не впускай никого!» Наутро предстояла казнь Остапа. Тараса переодели «в немца». И вот они в подземелье, где держат пленных казаков. Тарас близок к свиданию с сыном. Сторож-поляк вступает с ним в беседу: «– зачем вам хочется смотреть их. Это собаки, а не люди. И вера у них такая, что никто не уважает». Злоба и ненависть к чужаку пересилили отцовские чувства Тараса, религиозностью, похоже, не отличавшегося.

«– Врешь ты, чертов сын! – сказал Бульба, – сам ты собака! Как ты смеешь говорить, что нашу веру не уважают! Это вашу еретическую веру не уважают! – Эге-ге! – сказал гайдук, – а я знаю, приятель, ты кто: ты сам из

тех, которые уже сидят у меня. Постой же, я позову сюда наших». Новая взятка спасает казака и евреев. Тарас вернулся в Украину и набрал новое войско. Как погиб герой, не уступив проклятым ляхам и люльки, помнит каждый, читавший повесть о свирепом атамане. Гоголь сохранил казакам память о геройском полковнике Тарасе Бульбе. А евреям – о беспримерной жестокости бездушных злобных казаков.

Двухтомник «Поиски смыслов». 136 избранных эссе, написанных с 2015 по 2019 годы. $40 в США, 100 шекелей в Израиле. Е-мейл для заказа: gmgulko@gmail.com По этому же е-мейлу можно заказать и другие книги Бориса Гулько

5785 май 2025

Medical Center, West Virginia University, Morgantown, WV, 1954-1956

стр. 9

Выпуск 513

обычной октагональной формы, за что впоследствии и получило прозвище «снежинка». Как известно, Райт - величайший зодчий 20-го века - с кем попало не сотрудничал, поэтому то, что он выбрал Милтона Хорна для изготовления панно над камином, говорит о многом. Совместный проект послужил сближению талантливого скульптора с великим архитектором. Райт весьма благосклонно отнесся к теории Хорна о взаимопроникновении скульптуры и архитектуры, и с большим удовольствием занимался с ним определением ритмического потока форм и материалов в пространстве. Впоследствии Хорн приложил немало усилий для сохранения наследия Райта. В 1957 году, сразу после смерти архитектора, он организовал комитет по спасению знаменитого шедевра Райта Robie House в Hyde Park, который Чикагский университет собирался снести, чтобы построить на его месте новое общежитие. Сейчас Robie House один наиболее посещаемых в Чикаго архитектурных музеев.

1949 год оказался переломным в жизни Милтона Хорна. Он оставляет колледж и переезжает в Чикаго. К этому времени он уже сложился как большой, уверенный в своих силах и принципах мастер, но достаточно узкие рамки работы и отдаленность от крупных культурных центров, сдерживали его

seum: составлял каталоги египетских античных скульптур, восстанавливал коптский текстиль и делал пьедесталы для древних египетских скульптур в Wilbour Collection. Примерно тогда же Хорн увлекся античными, средневековыми и азиатскими скульптурами. Работая в Brooklyn Museum, он завел немало знакомств в кругу художественных дилеров, что позволило ему со временем собрать уникальную коллекцию скульптур, которая в некоторой степени способ-

Дух еврейской благотворительности (The Spirit of Jewish Philanthropy), 1958

История медицины. Два рельефа. Слева – «Гиппократ и Аристотель, 460-370 до н.э. справа – «Рентген, флюороскоп».

Medical Center, West Virginia University, Morgantown, 1954-1956

ствовала выработке Хорном собственного оригинального стиля. На старости, когда скульптор фактически перестал работать, эта коллекция была постепенно распродана исключительно с целью выручить деньги на существование. В 1939 году начинается один из самых спокойных периодов в жизни Милтона Хорна. Мастерство художника было замечено и Carnegie Corporation выделяет ему грант на работу скульптором в Olivet College, Michigan. Еще через два года колледж принимает Хорна на должность профессора искусств. В период, когда еще не закончилась Великая Депрессия, но уже началась вторая мировая война, эта работа оказалась островком стабильности. Хорн преподавал в колледже до 1949 года, то есть до переезда в Чикаго.

1943 год стал для Милтона Хорна одним из ключевых. Всего в полутора часах езды от Olivet College Фрэнк Ллойд Райт начал проектировать частный особняк для молодой семьи Mr. and Mrs. Carlton David Wall. Здание было не-

дальнейшее развитие. В Чикаго Хорн создает большое количество произведений – несколько рельефов и скульптур для школ, банков, офисных зданий, парков. Однако еврейская тема, прошедшая красной нитью через всю его жизнь, оставалась важнейшей. Она никогда не вытеснялась из его творчества ни богатыми заказами, ни знаменитыми именами соавторов, но только в Чикаго, уйдя на «вольные хлеба» и избавившись от вынужденного преподавания, он смог в нее углубиться. Как выше было сказано, отец Милтона Хорна был ученым-талмудистом, и в юные годы будущий скульптор провел немало времени в беседах с ним о легендах и мифах древних евреев, об их влиянии на искусство. В чикагский период жизни эти беседы легли в основу большого количества работ. В 1953 году Милтон Хорн в составе группы из 5 известных чикагских скульпторов принимает участие в масштабном городском проекте по увековечиванию памяти ведущих чикагских бизнесменов. Проект был инициирован крупным бизнесменом и политиком, в немалой степени повлиявшим на развитие Чикаго, Джозефом Кеннеди, отцом будущего президента Джона Кеннеди и сенаторов Роберта и Эдварда Кеннеди. 8 бюстов были установлены у крупнейшего на то время в мире бизнес-центра Merchandise Mart. Хорн выполнил два бюста основателей торговых компаний Фрэнка Уинфилда Вулфорта (Frank Winfield Woolworth) и Аарона Монтгомери Уорда (Aaron Montgomery Ward). К середине 50-х годов известность Милтона Хорна достигает всеамериканского уровня, выставки проходят во многих городах, и в заказах нет недостатка.

Мысли и высказывания Милтона Хорна

«Иудаизм повлиял на мою работу, потому что в нем я нахожу те же принципы, что и в великих произведениях искусства: организация, внутреннее родство, создание единой, способной к существованию, формы и преодоление времени. И это все я ощущаю с самых ранних лет». «Я выбрал стихи, древние стихи моего народа, как начальную точку в моем восприятии. Я осознал, что должен передать это восприятие всем людям, ибо эти стихи не только о моем народе, это стихи обо всем человечестве». «Произведение искусства, в конечном счете, есть отрицание одиночества. Художник этим делится, он распространяет любовь, как бы обнимая этим всех, кто общается с ним».

стр. 10

5785 май 2025

Выпуск 513

Израиль

ЦАХАЛ ликвидировал главного контрабандиста ХАМАСа

Глава подразделения ХАМАС, занимавшегося контрабандой оружия и военного снаряжения, был ликвидирован в результате авиаудара по объекту террористической группировки в Хан-Юнисе на юге сектора Газа. Об этом сообщается в совместном заявлении Армии обороны Израиля и ШАБАК. По информации военных, Яхья Фатхи Абд аль-Кадер Абу Шаар руководил контрабандой оружия, которое использовал ХАМАС, в том числе во время нападения на Израиль 7 октября 2023 года. Также военные сообщили о ликвидации в Хан-Юнисе высокопоставленного члена запрещенной в России террористической группировки «Исламский джихад», воюющей бок о бок с ХАМАСом в Газе, Мазена Ибрагима Махфуза Фараха, руководившего «значительными террористическими атаками за последние два года». В ЦАХАЛе отметили, что в ходе ударов по террористам были при-

«Жгли и душили» Михаил Блоков

Морили голодом, держали под землёй – и пытали. Заложники, освобожденные боевиками ХАМАСа, рассказали, как прошли через ад.

«Террористы морили пленников мучительным голодом. Но при этом тщательно следили, чтобы не довести их до смерти», – заявил один из медиков, принимавший участие в обследовании трех заложников, освобожденных ХАМАСом в прошлую субботу. Он охарактеризовал состояние вышедших на свободу мужчин как «максимально истощенное». Но даже без оценки медика все было понятно и так. Едва стоящие на ногах, с впалыми глазами и серым цветом кожи – такими вернулись в Израиль 52-летний Эли Шараби, 56-летний Охад Бен-Ами и 34-летний Ор Леви. Позже журналист канала «Кан-11» Итай Блюменталь сообщил, что пленников пытали и подвергали издевательствам. Их периодически забирали на так называемые «допросы», уводя по одному. Там их, по словам журналиста, подвешивали за ноги, душили, прижигали тела раскаленным железом. Все остальное время израильтяне находились практически в полной темноте. Их держали в камере подземного туннеля, где нельзя было встать в полный рост и было трудно дышать. Туалет – один раз в день. Еда – один раз в несколько дней. Заложники рассказали, что иногда хамасовцы «забывали» кормить их по несколько суток, а затем могли дать одну питу с плесенью – чтобы пленники сами разделили ее. Воды также было минимум, или же она была мутная, непригодная для питья. Один из заложников в плену от голода потерял сознание – его товарищи по несчастью думали, что тот умер. По словам освобожденных, накануне освобождения им дали больше еды – в надежде «подкормить» пленников и улучшить их внешний вид. Но, как позже заявили израильские медики, такая тактика могла навредить еще больше. Когда человек долгое время не получает достаточное количество еды, а затем вдруг наедается – системы организма оказываются не в состоянии справиться с пищей. «Я смотрела на освобожденных, и это будто перенесло меня на 80 лет назад. Во времена Холокоста. Тогда нас также морили голодом, подвергали

няты меры для минимизации ущерба гражданскому населению. В частности, применялось высокоточное оружие, осуществлялось воздушное наблюдение и использовались дополнительные разведданные. Согласно информации, предоставленной ЦАХАЛом, за последние два дня израильские ВВС нанесли удары по 110 целям в секторе Газа. Целью ударов стали ячейки террористических организаций и их военная инфраструктура. В частности, накануне был атакован штаб военно-морских сил ХАМАСа в Нусейрате. издевательствам и убивали. Это невероятно, что подобное происходит в 2025 году!» – заявила Шелли Шем Това, мать Омера Шем Това, который до сих пор находится в плену у ХАМАСа. В конце концов даже президент США Дональд Трамп ужаснулся состоянию пленников. «Они выглядят так, будто не ели месяц. Мы не знаем, сколько еще сможем терпеть это», – сказал он. Трамп пригрозил ХАМАСу «адом». Но оказалось, что пытки и голод – еще не самое страшное. Перед передачей в руки Красного Креста боевик в маске спросил Эли Шараби о его самочувствии. Пленник ответил, что он «очень счастлив», потому что «возвращается к жене и двум дочерям». Тогда он еще не знал, что все они были убиты 7 октября. Эту ужасающую новость Шараби сообщили позже представители ЦАХАЛа. Кроме того, в секторе Газа боевики до сих пор удерживают тело Йоси Шараби – брата освобожденного. «Эли перенес ужасные страдания. И, увы, они продолжаются даже после плена», – сказал Шарон Шараби, еще один брат заложника, который встретил его в Израиле. «Эли выстоит. Мы поможем ему. Он еще обретет новую жизнь», – добавил родственник. При встрече братья обнялись и долго плакали, а затем вместе прочитали молитву «Шма Исраэль». Траурные вести получил и Ор Леви. 491 день плена он мучился, переживая за судьбу своей жены Эйнав. Но только в день освобождения он узнал, что та погибла во время атаки ХАМАСа. До этого в Израиле полагали, что

Возвращение Ор Леви

Леви был свидетелем ее убийства. Но оказалось, что это не так – 7 октября он попал в плен раньше и не успел узнать, что произошло. Подобно остальным заложникам, Охад Бен-Ами не знал, как сложилась судьба его родственников – жены и трех дочерей. Но оказалось, что все они живы. Дочери смогли избежать плена и все это время ждали его возвращения в Израиле. А супруга Раз была похищена, но пробыла в Газе недолго – она вернулась на родину еще осенью 2023 года. Семьи Бен-Ами и Шараби жили в кибуце Беэри. Это место стало одним из Окончание на стр. 14

стр. 11

5785 май 2025

Выпуск 513

Дорогие друзья!

Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе

Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 МАРТА по 15 АПРЕЛЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.

С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго

Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.

Atramentov, Irina Augenlicht, Robert Azrikan, Leon & Inna Bakaleynik, Eliezer & Avigail Barder, Vladimir & Liya Barkon, Igor A. & Inna Bekker, Galina Benjaminson, Yishaya & Sarah Bennish, Levi & Minna Berdichevsky, Valery & Alla Berele, Nathaniel Bergovoy, Labish Berkovich, Eli & Baila Berman, Marya Berns, Mark & Rosalyn Beyer, Irene Bider, Yehuda & Keren Birgin, Roman & Galina Birman, Ilya & Nataliya Blinman, Dmitiry & Shulamit Blokh, Elliot & Alla Bodner, Miron Borkhovik, Ilya & Kira Braun, Peter Bresler, Leonid & Elena Brunstein, Lev & Irene Bulkin, Leon & Ida Bunin, Gregory & Marina Bushkova, Marina Chalyk, Aleksandr M. Cherny, Ludmila Chernyak, Natalya Cherrick, Alfred & Ellie Chiflikyan, Michael Cohen, Levi & Shira Costanza, Ariel Vincent & Miriam Dadiomov, Edward & Yevgenia Diamond, Shimon Diment, Arkady & Maria Dobrushkin, Feliks Dragilev, Joseph & Emma Dragunsky, Alex & Mira Dribinsky, Gregory & Nina Dubinsky, Chaim Meir & Miriam Dubinsky, Ilia & Alina Dubinsky, Vladimir & Larissa Dubinsky, Yuriy & Svetlana Dukach, Leo & Sarra Ebert, Yehoshua & Shifra Elkin, Joseph & Claudia Elkind, Salvina Epstein, Lynn Esterkin, Olga Estis, Anatoly & Irina

Estrin, Vulf Etingen, Alexander & Greta Etingen, Mikhail & Margarita Faltushansky, Boris & Diana Farber, Michael & Janet Flaksman, Dmitry & Marina Frayfeld, Vladimir & Anna Freydin, David & Julie Fridberg, Leonid & Isabella Futerfas, Menachem Futran, Jacobo & Josephia Galison, Eugene & Mary Garfinkel, Deborah Garmel, Marina Garmel, Marina & Nina Gerdova, Inna Geris, David Gershengorin, Anatoly & Isabella Gershengorin, Morris & Marina Gershon, Avrohom & Menucha Glenner, Daniel & Chayale Golber, Elaine Golber, Sergey A. & Nelly Golberg, Boruch Boris & Nechama Golgor, Igor & Anna Golovchuk, Henry & Sarah Golub, Elena Goodman, Akiva & Chava Gorashchenko, Sergey & Marina Gordon, Daniel Gorodetskiy, Yevgeniy & Mila Grinshteyn, Boris & Nataliya Grodetskiy, Eugene & Lyudmila Gurevitz Hakimi, Natan & Mandy Halperin, Allen L. Harris, Jonathan B. & Cara L. Hecht, Chaim & Miriam Hershkovich, Avraham & Rivka Hurwitz, Michael & Sharona Jacobson, David Jaworowski, Raphael & Tzivia Kacher, Joseph & Ludmila Kachkova, Enta & Natasha Kagan, Jordan & Debbie Kalutskaya, Nonna Kanter, Simcha & Gittel Kapelyan, Eda Kaplan, Aaron & Adina Kaplan, Binyamin & Emily Karan, Sofiya Karpov Aspiz, Yakov & Chaya Baila Kasman, Michael & Vera

Katz, Michael & Morina Katzman, Konstantin & Elena Kaufman, Barry & Rebecca Khodarkovsky, Mikhail & Bela Khotimlyansky, Joseph & Sophia Kirzhner, Arkadiy & Esfir Kiselgof, Albina & Anna Kiss, Yefim (Phil) & Yevgeniya Klein, Eli & Chavi Klein, George & Dahlia Klein, Levi Klovsky, Emma Kogan, Vladimir & Helen Kolodizner, Mark & Helen Komarovsky, Vitaly Kompan, Vladimir & Irina Koren, Khaya Korneyev, Alex & Victoria Kortlander, Polly Korzhenevich, Eugene & Sveltana Kosofsky, Yechezkal & Chaya Mushka Kostukovsky, Arkady M. Kotel, Arkady & Laura Kozak, Alexander & Lena Kozel, Yuriy Kozlov, Alexandr & Katya Kozyerinsky, Naum & Natalia Kraychik, Igor & Alona Kreymer, Gary Krivoruchko, Gennadiy & Irina Kucia, Audrey Lakhovsky, Vladimir & Sofia Lapson, Alexander & Ann Lapson, Dovid (Robert) & Galina Lehtman, Inna Lelchuk, Boris & Victoria Liberman, Yuriy & Tatiyana Liberov, Alexander Linnik, Oleg & Elaina Lipskier, Michoel & Chayale Lipskier, Moshe & Mushkie Lishanskiy, Mikhail M. & Olga Litovsky, Eugene & Alla Livs, Arkady & Irina Livshits, Osher & Tatyana Lomsky, Roman & Valentina Lukyanov, Ella Mainz, Adam & Eva Makhlin, Ilya & Sevatima Malinkovich, Marina Malishkevich, Felix & Alla Mangurten, Eve Matlin, Boris & Ludmila

Matz, Olga Meerson, Alla Melnikov, Eduard & Bella Melnikov, Rimma Meyerson, Alexander & Yevgenia Mikhaylov, Alec & Lyubov Mikhlin, Maria Milgram, Yury & Inna Milman, Boris & Rita Minkowicz, Shloimi & Bracha Mislovitch, Felix & Irina Mogill, Ariel & Erena Mopsik, Dmitry & Nella Morgan, Aharon Yosef & Esther Yehudis Moscowitz, David Moshe & Leah Nathan, Yochanan & Simcha Nisenbaum, Arkadiy & Libby Nochumsom, Howard & Carla Notik, Aharon Chaim & Pessie Odaini, Leonid & Larisa Olenina, Sonya Olshansky, Marcel Pekelis, Maria Perlstein, Howard Peters, Dave & Inna Pevzner, Mariya Peysin, Boruch & Adina Peysin, Ilya Pikovskaya, Larisa Polevoy, Michael & Helen Popper, Yehoshua & Hindy Rabinovich, Inna Radovskiy, Boris & Irina Ragulin, Maksim & Lyubov Raskin, Gina (Zina) Rendler, Ahron Reznik, Galina E. Reznikov, Bela Reznikov, Jeffrey S. & Sophia Rieger, Howard Rosenbloom, Micha & Breina Rukosuev, Philip & Irina Rutman, Yuri Saacks, Israel & Melissa-Miriam Salganik, Zhanna Sandler, Galina Sapozhnikov, Alexander & Yevgenya Sazonova, Victor & Ella Schaider, Jason Schanowitz, Mayer & Lieba G. Scharman, Aharon Segal, Leonid & Rimma

Segalite, Lara Seltser, Jalin Semenova, Larisa P. Semerdzhidi, Vladimir & Liliya Serper, Bela K. Shafran, Lillian Shenkman, Igor & Tatyana Shiber, Dora Shkolnikov, Zev & Miriam Shneyderman, Vlad & Galina Shor, Arnold & Mila Shostak, Lyubov Shraybman, Boris & Julia Shwartsman, Igor & Marina Sidel, Larry Silber, Yechiel & Muski Silver, Darren & Nancy Slipak, Inna Smolen, Yana Solomon, Howard & Phyllis Solov, Natalia Sosnov, Mark & Klavdiya Sosonkin, Gennady & Yanina Stacy, Michelle Stavnitser, Menachem & Valeri Striev, Val Swetin, Mike B. & Alexandra R. Tolpin, Eva Tolpin, Yakov Tsvik, Klara Turchinsky, Dean & Frances Vakher, Lina Varnai, Avraham & Rivka Vaysman, Aleksandr D. & Anna Veksler, Aleksey & Rakhil Verkholaz, Tatyana Vinokur, Kira Vinokurov, Dmitriy & Nella Vodovoz, Gidal & Viktoria Volevich, Solomon & Mariya Volfson, Yevgeniy & Yevgeniya Voloshin, Gennady & Inna Walder, Shira Malka Werbler, Ari & Deborah Yanovskiy, Alexander & Margarita Younes, Joseph & Rosanne Yurovsky, Greg Zabezhinsky, Marina Zaltsman, Dmitry & Larisa Zarkhin, Eugene & Raisa Zeltser, Aleksandr & Gelena Zhdanov, Anatoliy & Galina Ziskind, Michael Zitser, Emil

стр. 12

Выпуск 513

5785 май 2025

5785 май 2025

стр. 13

Выпуск 513

стр. 14

5785 май 2025

Выпуск 513 М. Блоков

Окончание. Начало на стр. 10

вили двухлетнего сына Альмога с бабушкой и дедушкой. Все это время ребенок жил с ними. Его первыми словами в телефонном разговоре с отцом были: «Папа! Ты так долго возвращался!» Известно, что в Газе Леви и Шараби все время держали вместе. И лишь накануне освобождения к ним в камеру в туннеле «подселили» Охада Бен-Ами. С начала перемирия, вступившего в силу 19 января, ХАМАС освободил 21 заложника. Следующий этап обмена должен был состояться 15 февраля, однако сейчас он находится под вопросом. В понедельник ХАМАС объявил, что откладывает освобождение пленников «на неопределенный срок» – якобы из-за того, что Израиль нарушает условия обменной сделки. Например, боевики заявляют о нарушениях в поставках гуманитарной помощи. На этом фоне беспокойство о судьбе заложников растет. Со слов освобожденных известно, что пленников продолжают держать в ужасных условиях. Так, например, мать Элии Коэна, похищенного на фестивале Nova, узнала, что все это время ее сын находится под землей, закованный в цепи. При этом его постоянно охраняют вооруженные люди. «Я не знаю, через что приходится проходить Элии. Я не могу об этом думать. Это невыносимо», – сказала женщина.

Jewish.ru

Возвращение Бен-Ами

самых страшных символов резни ХАМАС 7 октября. Здесь было убито больше 130 человек. Причем вслед за вооруженными боевиками в кибуц зашли обычные жители Газы – среди них женщины, дети и старики. Свидетели говорили даже, что видели одного палестинца-инвалида на костылях. Они занялись грабежом домов, во многих из которых еще лежали тела их хозяев. Охад Бен-Ами был схвачен после того, как ненадолго выскочил из дома на улицу, чтобы закрыть снаружи железные ставни безопасной комнаты. В этот момент его ранили. Он вернулся в дом, но террористы ворвались туда вслед за ним. Бен-Ами стал известен как «заложник в пижаме». На одном из видео, снятом 7 октября боевиками ХАМАСа, видно, как террористы ведут раненого Бен Ами в сторону машины. На мужчине надета пижама: атака застала его в постели – как и многих других. Известно, что до плена Бен-Ами работал бухгалтером. Эли Шараби жил на одной из соседних улиц. Он имел собственный бизнес. А его погибший брат Йоси работал в типографии. Жене и детям Йоси удалось спастись. Третий заложник, Ор Леви, был похищен на фестивале Nova, куда приехал с женой. Чтобы потанцевать на фестивале, они оста-

Дорогие друзья!

Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.

Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.

После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.

Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:

4752 N. Winthrop Ave., Chicago, IL 60640

За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152

Возвращение Шараби

стр. 15

5785 май 2025

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

Рисовая диета Р-н Дов Лент

В моей обширной переписке с Ребе я удостоился получить от него множество советов касательно медицины. Один раз это случилось в 1968-м году. Жена моего двоюродного брата ожидала второго ребенка, когда у нее начался язвенный колит, осложнявшийся интенсивным внутренним кровотечением. Она потеряла вес и чувствовала себя ужасно. Доктора в больнице не могли остановить кровотечение, и дело дошло до того, что они потеряли надежду на благополучный исход. Меня попросили написать Ребе и рассказать о ее состоянии и о попытках ее лечения. Через неделю мы получили ответ: "Продолжайте принимать это лекарство. Однако, меня удивляет, что в письме вы не упоминаете рисовую диету, которая в вашем случае должна помочь". "О чем это он вообще говорит? – подумали мы. – Какая еще рисовая диета?" В конце письма говорилось: "Но еще более важно проверить мезузы и тфилин вашего мужа". Проверка мезуз и тфилин показала, что их необходимо немедленно заменить, что мы сразу же и сделали. Моя двоюродная невестка начала есть вареный белый рис четыре раза в день. И как ни странно, буквально через несколько дней кровотечение остановилось. Примерно через неделю ее состояние заметно улучшилось, и она начала набирать вес. Через месяц стало ясно, что ситуация полностью изменилась, и можно уже было не бояться за ее жизнь или за жизнь ребенка. Ее выздоровление оказалось стремительным и невероятным. Спустя некоторе время мой дядя принял участие в конференции по вопросам медицины в Ливерпуле. В столовой он обратил внимание на импозантного господина, перед которым стояло несколько тарелок с рисом. Дядя не мог удержаться, чтобы не сказать: "Выглядит как диета, на которой моя невестка сидит". И он рассказал, как опасно она была больна и начала есть рис, что, судя по всему, ее и вылечило. Импозантный госодин был вне себя от изумления. Он представился профессором гастроэнтерологии в Кэмбриджском университете и сказал: "Я буквально на днях сделал открытие, что рис имеет свойство ле-

чить язвенный колит. Результаты моего исследования еще нигде не опубликованы! Никто еще не может об этом знать!" Другая история, которой я хотел бы поделиться, произошла за несколько лет до этого, в 1964-м году. Ранее я оставил университ, чтобы поступить в йешиву. Вначале я учился в Манчестере, а потом в Гэтсхеде. И вот теперь я пытался сделать выбор: продолжать ли мне обучение в йешиве или вернуться в университет. Как религиозный молодой человек я опасался, что духовная атмосфера в университете не очень-то способствует соблюдению заповедей. Я решил попросить у Ребе совета и сумел попасть на чартерный авиа-рейс в НьюЙорк, организованный Хабадом. Во время встречи Ребе рассеял мои сомнения, сказав: – Поступив в университет, не трогай философию, психологию и тому подобное. Вместо этого изучай языки, лингвистику, историю науки.

– А как мне иметь дело с нерелигиозным окружением? – спросил я.

– Лучший способ иметь дело с дурным началом и, в частности, с нежелательным окружением – это не бороться с ними, – ответил Ребе. – Просто старайся вообще избегать контакта с этим! Отвлеки свое внимание от соблазнов, сказав себе: "Я занят! У меня нет времени! Мне сейчас надо учиться! Мне сейчас надо выполнить заповедь! Мне надо кому-то помочь!" Я последовал этому совету и стал изучать предметы, которые назвал Ребе. С университетской программой я справлялся достаточно быстро, и у меня оставалось много времени для занятий Торой. Я рано уходил из университета и мчался на встречу с моим напарником по изучению Торы. Со временем я стал участвовать в работе еврейской организации Гиллель на кампусе, где начал давать уроки на различные еврейские темы. Эти уроки приобрели большую популярность. Время от времени я также организовывал на кампусе совместное празднование субботы для религиозных студентов. Так что вместо того, чтобы оказаться под отрицательным влиянием нерелигиозной атмосферы, я сам положительно влиял на эту самую атмосферу. Я даже сумел побудить нескольких студентов начать соблюдать заповеди, и впоследствии они все женились и создали замечательные религиозные семьи. И все это – благодаря совету Ребе. В 1967-м году я получил диплом и начал работать учителем. Свой заработок я пытался дополнить переводами работ французского психиатра по имени Анри Барук, известного тем, что он

отвергал методы психоанализа, сформулированные Зигмундом Фрейдом. Анри Барук полагал, что расстройства психики следует лечить, прививая больному надежную систему моральных принципов наподобие того, что мы находим в Торе. С его согласия я перевел одну из его книг, но никто не хотел ее публиковать, потому что его идеи оказались чересчур провокационными для Англии. Ребе я ничего об этом не сообщал. Представьте же себе мое изумление, когда во время последующей встречи Ребе попросил меня найти психиатров или психологов, которые отвергали бы систему Фрейда. Он сказал, что знает немало религиозных людей, которым требуется психологическая помощь, но большинство терапевтов советуют таким людям оставить религию. Я был потрясен, что Ребе обращается ко мне за помощью, и естественно, сказал: – Я знаю одного такого доктора в Европе. И Ребе тут же спросил: – Вы имеете в виду Анри Барука? Мне очень нравится его подход. Можете ли вы найти для меня еще нескольких, похожих на него, и составить список? Я провел исследование и нашел еще нескольких терапевтов, которые рассматривали религию не как препятствие, а как источник стабильного положительного влияния на тех, чья жизнь погрузилась в хаос. Я собирался тогда жениться и, чтобы обеспечить семью, искал новую работу. Я раздумывал, не вернуться ли мне в университет и изучать бухгалтерию или

Новое месторасположение у океана Deerfield Beach & Hollywood

Выпуск 513

юриспруденцию или фармакологию. Всего у меня набралось около десятка вариантов. Последним пунктом в списке стояла должность раввина в маленькой синагоге. Когда я выслал этот список Ребе, он вычеркнул все варианты кроме последнего, и я в конце концов принял эту должность. Однако изначально я очень не хотел браться за эту работу. Среди обязанностей, которые я должен был исполнять, значилось наблюдение за кошерностью у местного мясника. Я считал, что мне это не под силу, поскольку я не выносил вида крови. Я обратился к Ребе за советом, и он ответил следующим образом: "Так как Всевышний дает тебе такую работу, это знак Свыше, что ты можешь ее выполнить. Что касается крови, я понимаю, как бы ты себя чувствовал, если бы тебе пришлось смотреть за тем, как режут животных. Однако у мясника ты будешь видеть лишь высохшие пятна крови, и это не будет так сильно на тебя действовать". После такого ответа я принял предложение и вскоре обнаружил серьезные нарушения в отношении кошерности. Таким образом я удостоился уберечь целую общину от того, чтобы есть некошерное мясо. Ребе помог мне во множестве других ситуаций. Слава Б-гу, у меня есть немало писем от него, это мое главное сокровище. Он заботился обо мне с пониманием и мягкостью любящего отца. Как же нам не хватает его! Перевод Якова Ханина

стр. 16

5785 май 2025

Выпуск 513

Многолетний и любимый автор «Шалома» Яков Фрейдин недавно отметил Юбилей. Сердечно поздравляя юбиляра, желаем ему крепкого здоровья на долгие годы, радости, вдохновения и удачи! Мы публикуем сегодня один из документальных рассказов Я.Фрейдина, а также заметки о его новой книги профессора А. Либермана. Яков Фрейдин Без малого 45 лет назад я работал инженером в большой часовой компании в штате Коннектикут. Однажды во время ланча когда я ел свой сэндвич в мой маленький офис зашёл мой сослуживец Джек Рубиновиц. Он мне говорил, что много лет назад иммигрировал из Германии, но его отец был родом из России. Джек слыл в компании одним из лучших специалистов по точным механизмам, было ему лет 65 и говорил он с немецким акцентом. Он распаковал свой пищевой пакет, уселся рядом и спросил, не привёз ли я с собой из СССР фотоаппарат? Я сказал, что да, привёз, такой аппарат у меня есть и на следующий день принёс с собой на работу мой Зенит-Е. Джек повертел его в руках, сказал: «Нет, это не тот», взвесил на ладони и спросил, может ли он его разобрать? Обещал вернуть в полностью собранном виде — сказал, что очень его интересует посмотреть на механизм. Я ему аппарат отдал, а через пару дней Джек вернул его мне в целости и сохранности вместе с интересной историей.

***

— Удивительно, — сказал он, — этот ваш «Зенит» сделан из стали, он ведь ужасно тяжёлый! Они что там, не понимают, как это мешает? Ещё в 30-е годы мы делали фотокамеры из алюминия. Чуть дороже, но какая разница! Однако в этом Зените механизм сделан умно, похоже, что это оригинальный дизайн, не копия. Видимо, есть в России хорошие инженеры…

— Вы сказали «мы делали», это кто?

— спросил я.

— Лейка. Слыхали про такую немецкую фирму? Я родом из Германии. Работал на этой фирме и делал детали для фотоаппаратов. Нашу камеру Лейка-Два, как только она вышла, сразу скопировали в Советской России, и выпустили под своей маркой ФЭД, не знаю, что эти буквы значат. Я думал, вы ФЭД привезли, хотел посмотреть, но всё равно интересно. Я хорошо знал историю первого советского фотоаппарата и рассказал Джеку, что ФЭД собирали в Харькове бывшие беспризорники в трудовой коммуне педагога Антона Макаренко. У меня в детстве даже была книга Макаренко «Флаги на башнях». Он руководил коммуной имени Ф.Э. Дзержинского, по инициалам которого и назван фотоаппарат ФЭД. Однако я тогда не знал, что ФЭД это копия Лейки.

— Да, в 34-м году русские Лейку полностью скопировали, — сказал Джек, — точная копия, только убрали автоспуск. Но, разумеется, это не моя Лейка, я её не делал. Там на фирме я работал позже, сначала учеником, а потом инженером, когда Лейка–Два уже была полным ходом в производстве. Я делал опытные образцы нового складного объектива для моего боса Оскара Барнака. Вот кто был инженерный гений! Хороший начальник и человек он был порядочный. Жаль, что умер рано, ему и шестидесяти не было. Кстати, это именно он ещё перед Первой Мировой придумал использовать в фотоаппарате 35-мм плёнку, которую тогда массово производили для кино. Умно то как! Плёнки полно и она не дорогая. Барнак

Удивительный доктор Лейтц

только размер кадра удвоил, чтобы лучше было качество снимка.

Название «Лейка» это от двух слов — имени хозяина фирмы Эрнста Лейтца и слова «камера». То есть ЛЕЙтц и КАамера: Лей-ка. Но я работал не у того Лейтца, а у его сына, тоже Эрнста, но Младшего. Лейтц-отец к тому времени давно умер. В Германии почти каждая компания была семейным бизнесом, всё переходило от отца к сыну, потом ко внуку. Лейка была в семье Лейтцев более 100 лет… Видно было, что история Лейки была любимым коньком Джека и он с удовольствием её всем рассказывал.

— Джек, — я перевёл тему разговора, — если вы из Германии, то как же ваши родители родом из России?

— Папа родился где-то в Украине, в еврейском местечке, я даже не знаю, как оно называется. Однажды жена его, моя мать то есть, уговорила папу уехать в Германию. Это было ещё перед Первой Мировой. Они поселились во Франкфурте, там была большая еврейская община и вначале им очень помогали. Отец выучился на механика и стал работать на фабрике. Вскоре я родился, это уже как война началась. На войну его не взяли, он ведь был родом из России, с которой воевали. Жить в Германии было тяжело, особенно трудно стало после войны. Работы не было, деньги стоили меньше бумаги, на которой их печатали. Я ещё ребёнком был, но всё прекрасно помню. Во Франкфурте я закончил гимназию и в 31-м году поступил в университет в Йене, изучал механику и оптику. Это был чудный университет, лаборатории самые современные, библиотека с редкими книгами, замечательные профессора. Там в своё время учился Карл Маркс, если вам интересно знать. Ну а потом началось. При Гитлере в университете всем стал командовать нацист профессор Астель. Он там взялся за евреев — сначала за преподавателей, потом и за студентов. Когда в 35-м приняли законы против евреев, под каким-то предлогом меня из университета исключили, хотя мне там оставался только один семестр до диплома. Делать было нечего, я вернулся к родителям во Франкфурт. На работу мне устроиться никак не получалось — евреев нигде брать не хотели. Отца тоже с работы выгнали и мы не знали, как жить. Я с детства увлекался фотографией и у меня была камера Лейка и к ней увеличитель. Но когда у нас денег не стало, мы начали продавать вещи, и я понёс Лейку и увеличитель в фотомагазин недалеко от дома, где мы жили. Чтобы продать их хоть за какие-то деньги. Пришёл, спросил хозяина, а он мне говорит: «Зайди ко мне в кабинет, там поговорим». Я зашёл, мы сели к столу, и он стал меня спрашивать почему я продаю такой замечательный аппарат? А тут вдруг в дверь постучали, он сказал «войдите» и зашла молодая женщина, где-то лет тридцати. Очень красивая, как ангел. Она потом ангелом и оказалась. Хозяин магазина, как её увидел, вскочил, руку ей

поцеловал и мне глазами показывает, чтобы я вышел. Я, конечно, пошёл к дверям, а она меня останавливает: — Нет-нет, заканчивайте ваше дело, я тут присяду, подожду. Надеюсь, что вам не помешаю. Я стал хозяину объяснять, что у нас трудно с деньгами, меня на работу нигде не берут и потому я продаю фотоаппарат и увеличитель. Он взял Лейку, проверил в порядке ли она, потом вынул из бумажника деньги и стал записывать покупку в свою бухгалтерскую книгу. Спросил мою фамилию, я сказал что Рубиновиц, взял у него деньги, поблагодарил и пошёл к дверям. Тут эта женщина меня останавливает и говорит: — Молодой человек, подождите меня там на улице, я хочу у вас что-то узнать. Я вышел на улицу и стал её ждать. Она вскоре вышла и предложила, чтобы мы зашли в кафе, тут же рядом в соседнем доме. Сели за столик. Она заказала две чашки кофе, пирожные и говорит: — Меня зовут Эльси Лейтц. Вот возьмите, это моя карточка. Я слышала ваш разговор. Ничего мне не объясняйте, я всё понимаю. Пейте свой кофе и слушайте внимательно. Я помогаю отцу в работе, он хозяин фирмы, которая делает эти фотоаппараты Лейка, что вы сейчас продали. Это в городе Ветцлар, не так далеко отсюда, час езды. Завтра же утром садитесь на поезд и приезжайте туда. Выйдете на станции, спросите, где фабрика «Эрнст Лейтц» и идите туда. Придёте ко входу, покажете охраннику вот эту карточку и скажете, что я вас жду. Мы что-нибудь для вас придумаем. И вот возьмите это на дорогу. Она открыла сумочку, достала несколько купюр, сунула их мне в руку, потом встала, подошла к официанту, расплатилась за кофе и вышла на улицу. Я через окно увидел, что у входа в кафе стоял автомобиль и около него ждал шофёр. Он снял фуражку, поклонился ей, открыл дверцу, она села и машина уехала. Я не знал, что и подумать. Пришёл домой, рассказал родителям и отец мне говорит: — Это какое-то чудо, ты ей видать понравился. Надо ехать. Может, эта дама даст тебе работу.

***

На следующее утро я сел на поезд, приехал в Ветцлар и пешком дошёл до фабрики, она тогда была в центре, недалеко от реки. У проходной показал карточку охраннику, он кому-то позвонил по телефону, а потом сказал, чтобы я шёл на второй этаж. Там я нашёл дверь на которой было написано имя «Эльси Лейтц», постучал и вошёл. Она меня встретила очень приветливо, пожала руку, усадила к столу и говорит: — Вы молодец, что приехали. Вот теперь расскажите всё про себя подробнее. Я ей рассказал, где и чему учился, про родителей, как меня выгнали из университета, про то, что нигде нас на работу не берут. Она всё внимательно выслушала и велела подождать, потом вышла и скоро вернулась, как я понял, со своим отцом. Очень приятный господин, вниматель-

ный и какой-то добрый, по-отечески. Как я его увидел, у меня просто голова пошла кругом — это ведь был знаменитый доктор Лейтц, хозяин фирмы, которая делала те самые Лейки, лучшие в мире фотокамеры. Эльси ему кратко рассказала про меня и добавила, что я в университете изучал оптику и механику. Он её выслушал и говорит: «Вот замечательно! Нам как раз нужен помощник к мистеру Барнаку. Хотите у нас работать?» Ещё бы я не хотел! Короче говоря, меня в тот же день приняли на работу учеником мастера, выдали аванс и этот удивительный доктор Лейтц, дал мне записку к одному человеку, который сдавал квартиры. Я туда пошёл, это недалеко от фабрики. Квартирный хозяин на меня сначала подозрительно посмотрел, видать мой нос ему не понравился. Но когда прочёл записку от доктора Лейтца, сразу же отвёл меня в просторную квартиру в его доме, отдал ключ и даже задаток не попросил. Я вернулся во Франкфурт, рассказал всё родителям, и на следующий же день переехал в Ветцлар. Вскоре отец с матерью тоже туда перебрались и поселились ко мне в квартиру. Места на всех хватало, нас ведь было только трое. Моего отца доктор Лейтц тоже на работу взял, в мастерскую механиком. Вот так я стал работать в компании у Эрнста Лейтца Второго, или Младшего. Сначала моим начальником был тот самый мистер Барнак, который изобрёл первую Лейку с 35-мм плёнкой. Он тогда работал над новым объективом, который должен автоматически складываться, и я по его эскизам делал чертежи, рассчитывал рычаги и шестерёнки, вместе с механиками строил разные опытные образцы. Но только через полгода он неожиданно умер и тогда доктор Лейтц меня перевёл из учеников на должность инженера, так как я уже хорошо знал, что мистер Барнак хотел, и мог продолжать его проект. У меня не было диплома инженера, а он меня всё равно на эту должность перевёл. Так в Германии обычно не делали, если нет формального диплома — на работу инженером не Окончание на стр.21

стр. 17

5785 май 2025

Выпуск 513

В ИЮНЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.

Вечная им память!

Adanin, Matvei Aisenshtein, Ester Albert, Lev Albert, Riva Amburg, Semen Anbinder, Yulia Arshinov, Isaak Ayzenberg, Mariya Ayzenberg, Roza Baal, David Baam, Sheina Dvoyra Babinsky, Avrum Babinsky, Rukhlya Babior, Avraham-Alter Bakun, Vladimir Barakh, Yaakov Barakh, Yakov Barkan, Basya Evseevna Barkan, Finias Barkon, Ester Bayder, Boris Bayder, Rosa Belenky, Ruvin Belmas, Peter Belyatskaya, Breina Belyatskiy, Ruvim Berdichevsky, Chaskel Berezina, Shifra Berger, Luba Berkovich, Ester-Leya Berman, Leonid Beyzina, Tsilya Binder, Alisa Sara Birman, Boris Blachman, Simon Blagoslavenskaya, Raisa Blinder, Volf Bolohovee, Cypa Bolotnikov, Zyama Bord, Israel Bornstein, Bienish Braveman, Chaya Braver, Rebecca Braverman, Rosa Brenner, Genya Briskina, Relya Brodskiy, Getzsel Broftman, Chaim Bronzaft, Dovid Bronzaft, Nadezhda Bryklin, Yitzhak Bucher, Boris Buks, Elka Bulayevskiy, Dmitriy Burd, Faina Burshteyn, Moshe Butman, Sergey Chmuch, Rosa Cohen, Eliyahu Cooperman, Yosif Danilov, Natan Chaim Danilov, Shamay Dannen, Bonita

Darer, Avraam Dectyarev, Victor Dekhtyar, Eduard Dimanshteyn, Fayvish Dinzburg, Boris Dlot, Manya Dolitskaya, Feiga Dolnikov, Leonid Domberg, Chana Dosovitskiy, Mordechai Dragunsky, Shimon Dralyuk, Yankel Dratva, Shmuel Dvorkin, Lazer Dvorkina, Shifra Dykhne, Pesya Rochel Elen, Bassia Elterman, Semen Engels, Vladimir Epelman, Gersh Etinger, Sara Etinger, Zusya Eydelman, Alexander Farber, Anna Fayenston, Shaina Fayn, Solomon Feldman, Brocha Ferdman, Michail Fingert, Miron Fingurt, Israel Finkelberg, Gersh Fisher, Ida Fleyder, Tsilya Fradkina, Roza Frayfeld, Ilya Freedland, Greta Frenk, Berta Malka Freydtsis, Valeriy Frid, Avraham Fridman, Genya Fridman, Liya Friedman, Sender Fuks, Godel Fuks, Lubov Furman, Gittle Futerman, Ester Galis, Mira Galison, Naum Galperin, Leonid Gamze, Esther Gelman, Etel Genchanok, Riva Gerdova, Fira Gerstein, Michael Gilgur, Mikhail Gimelman, Sofia Ginzburg, Luba Glazina, Leah Glikina, Fanya Gliner, Arkady Golberg, Lida Goldin, Mendel Goldman, Arkadiy Goldman, Riva Goldman, Zavil

Golod, Yevgenia Golubchik, Gitel Goncharova, Anna Gordina, Pesya-Uda Gorodetskiy, Moisey Gorokhovsky, Chaya Grabarnik, Isaac Grabarnik, Yitzchak Granovskaya, Basya Granovskaya, Marta Greenberg, Manya Greenberg, Tsilia Grinfeld, Stanislav Grinshteyn, Antik Grinshteyn, Roza Guller, Bella Gurevich, Sofia Gut, Isaak Gutman, Klara Gutman, Rochel Haskin, Leonid Heidelberger, Lilly Idzkovskiy, Eugene Indis, Ichil Isperova, Boris Itelson, Edda Jurinskiy, Moshe Kachka, Shmuel Kagan, Maya Kan, Yelizaveta Kangoon, Zecharya Kantor, Abram Kantorov, Alexander Kantorovich, Alexander Kapilevich, Lazar Kaplan, Gilya Kaplan, Tsilya Kaprav, Leah Kats, Vadim Katsiv, Dora Katsovich, Ilya Katz, Katzman, Chaya Kavalerchik, Asya Khanokh, Margolina Kharchenko, Anna Khavich, Volf Khaytina, Sofia Kheyfets, Avrom Khodor, Boris Khodor, Grigory Kitaigorodskaya, Manya Klimovsky, Leonid Kliniovskaya, Klara Kneller, Liza Kofman, Golda Kogan, Ida Komissarchik, Basya Konrad, Tamara Konvicer, Tuba Kordonsky, Velvel Kosnitser, Tanya Koyfman, Asher Kozyerinsky, Ilya Krasilchik, Naum

Krasner, Boris Kravchenko, Genya Kravetskaya, Olga Kreymerman, Benyomin Krichak, Elya Krivopisk, Gersh Krul, Khaim Krupnik, Reyzya Krutoyarskaya, Sobel Kushakovskiy, Iosif Kustanovich, Polina Kuznetsov, Shluma Kuznetsova, Dvora Kuzneysov, Dora Landa, Sholem Landsman, Klara Leistner, Irving Lekakh, Elka Lerman, Sonia Letichevskiy, Eliezer Levgerg, Sonya Leviant, Anna Levin, Victor Levina, Fanya Levina, Riva-Leah Levit, Leib Levit, Sochor Levitis, Maria Liberman, Gregory Liberman, Shulamis Lifshitz, Chaya Limonchik, Leib Lishnevsky, Joseph Livshits, Mikhael Livshutz, Leo Lodkin, Genya Lubavin, Gersh Lubenskaya, Anna Makstman, Michail Malis, Zalman Marantzenboim, Gittle Margolina, Gita Markov, Boris Markova, Bella Markus, Rachel Matyukova, Yefim Mazina, Elka Medvedev, Yaacov Melamed, Natan Melamed, Rivka Melnik, Chaskel Menaker, Chaim Mendelson, Sara Merenzon, Friedel Broha Messegnikov, Mordechai Meyer, Joan Michaylova, Sara Michelson, Gutman Mikhaelzon, Eagene Milgram, Joseph Miller, Meer Minchina, Maria

Arlinsky, Gene Gralmik, Lev Liberman, Nina Epstein, Seena Godes, Dmitry Goldshteyn, Leonid Gershberg, Frida

Fayngersh, Perl Kanevskiy, Victor Kozlov, Seymon Krasner, Helen Lerman, Sheila Lev Kirzhner Moroz, Rakhil

Кадиш читается каждый день в течение первого года

после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годо-

вщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается

Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:

Mindich, Khaya Mitushinskiy, Genya Nakhmanovich, Izik Naroditsky, Solomon Navidomsky, Bella Nemoy, Benyamin Nezhivov, Yankel Novodvorskaya, Luba Oks, David Oks, Gershon Onosova, Frida Oreper, Berl Oreper, Revekka Ostrovskiy, Ida Ovetskiy, Leonid Pasynkova, Yachna Patent, Lelya Patla, Roza Patla, Zalman Pekelis, Abram Perlin, Dasya Pertsiya, Aaron Pertsiya, Esther Pikovskaya, Polina Pikus, Alter Pisman, Lev Pisman, Nissan Plax, Mina Plot, Israel Pochtar, Rachel Polevoy, Semen Polonskiy, Israel Polyak, Chaya Popkov, Lev Portugal, Haya Feyga Presman, Michael Presman, Tsilia Prilipko, Iliya Prilitskaya, Rachel Privin, Gershon Puchinskiy, Yeshaya Pukhovich, Esfira Pukhovich, Riva Rabinovich, Leib Rabovskaya, Brocha Raginsky, Mariya Raginsky, Yuriy Raihelson, Yekusiel Raksina, Aida Rapoport, Itsko Raskin, Robert Ratner, Genya Ravikovich, Fanya Razumovich, Miriam Reznikova, Mira Rivkin, Leyb Rivkinzon, Boris Rodik, Riva Rodik, Samuel Rokhlenko, Yelizaveta Rom, Asher Rovner, Sonya Roytman, Inda Rubanova, Anya-Gennya Myakovetsky, David Presman, Yevgeniy Raisa Napovlianskaya Reznikov, Vladimir Regirer, Polina Roytman, Mark Shchigol, Iryna

Rukman, Zelda Sachnovskaya, Rita Safian, Liza Salganik, David Samardina, Chaya Sapozhnikova, Sofiya Sarapina, Sofia Satanovskaya, Hinda Sautanovsky, Leonid Savolskaya, Bryusha Segal, Fayga-Risel Sepiashvili, Gabriel Sepiashvili, YosefAnzor Serebrennik, BoruchAvraham Serman, Leah Shapiro, Klara Shapiro, Solomon Shcherbakova, Emma Shekhtman, Marsha Sheykman, Kiva Shichman, Zhinna Shklover, Meyer Shklyar, Zelik Shlayen, Frima Shlaypochnik, Raisa Shlyafer, Dusya Shlyapochnik, Raisa Shmidt-Nakhlis, Rivka Shnaydershteyn, Sofya Shoiched, Michael Shor, Michail Shostak, Reuven Shoykhet, Maria Shpiler, Michail Shteyngolts, David Shtofer, Osher Shtrom, Lazar Shvartz, Isaak Shwartzman, Srul Silverberg, Yitzchak Simanduyev, Hiyo Sinelnikov, Albert Sitkovetskiy, Esther Sitkovetskiy, Irina Skarbek, Anna Sklovskaya, Riva Sklyanskiy, Abram Slavinskaya, Malka Slobodetskaya, Khava Slobodinik, Gregoriy Slusarev, Vladimir Smolyanskiy, Michael Snitovsky, Matthew Sodnikov, Avraham Sodolevskaya, Chasya Soyfer, Semyon Spevak, Arkadiy Spivak, Aleksey Starets, Enya Stesin, Moisey Stirenzon, Zinoviy Stolyar, Mariya Sukenik, Isay

Sukenik, Yaakov Tamarkin, Faivil Tarnopolsky, Minucha Tchernyahovsky, Motl Tenenbaum, Samuel Tenenbaum, Samuil Teytelman, Yuliya Tilman, Alexander Tokar, Benyomin Trachtenberg, Shmarya Tsigal, Ludmila Tsipelshteyn, Felix Turchinskaya, Chaya Turchinskaya, Klara Turchinskaya, Klara D. Tutunik, Zalik Tyvus, Vera Tzipelshteyn, Feliks Tziporkina, Tamara Umanskaya, Rachel Vaksman, Fabish Boruch Valdman, Reuven Valdman, Tsirel Vaynberg, Manya Vaysburd, Volf Velednitsky, Aron Vernikov, Semen Veseliy, Zinoviy Vileshin, Reuvin Vinnik, Ilya Visotskiya, Haya Feiga Voldman, Shika Volfson, Boris Voloshin, Elya Volovish, Yefim Vorona, Avraam-Moyshe Vysokovskiy, Moshe Weiner, Arnold Yamin, Manya Yechevich, Zyama Yufest, Samuil Yurovsky, Isay Zalsman, Velvel Zamskiy, Iosif Zaretsky, Ilya Zarkh, Sofia Zarkhin, Anatoly Zarovsky, Lubov Zavalkovskaya, Brocha Zavalrovskiy, David Zavelevich, Sofia Zavelsky, Brokha Zhidovetskiy, Issak Zhidovetskiy, Semen Zhidovetskiy, Solomon Zilbergleyt, Sonya Zilberman, Dina Zingman, Kiva Zingman, Rachmil Zipman, Ginda Zlotnikova, Rochel Zoierman, Rivka Zoltak, Sheva Zuperman, Dora Zvenigorodsky, Lazer

Shlosberg, Polina Shvarts, Aveli Silverberg, Yitzchak Sister, Galina Shnaider, Feygal Bas Leib Fayngersh, Perl

Feldman, Meri Salpeter, Shmuel Manya Reznik Yakov Shapiro Zeltser, Yuriy Zlatokrylov, Rudolf Zhanna Bas Avraham

стр. 18

Выпуск 513

5785 май 2025

Александр Матлин

Предисловие

Герой повести Алекс, молодой инженер, недавний иммигрант из Советского Союза, работает в компании «Сборные горизонты» в маленьком городке где-то на Среднем Западе.. Компания занимается изготовлением железобетонных панелей Это первая работа Алекса в Америке. Он хороший инженер, но плохо говорит по-английски и не всегда знает, как себя вести. По инициативе репортёра местной газеты Сильвии Мак-Шварцман, главного инженера компании обвиняют в сексуальном домогательстве секретарши и увольняют с работы. Алекса назначают на его должность. Теперь он должен срочно нанимать инженера себе в помощь.

Так, не проработав в «Сборных горизонтах» и полутора лет, я неожиданно приобрёл отдельный кабинет и титул с прилагательным «главный». Титул приятно щекотал самолюбие, но, в то же время, пугал тяжестью свалившейся на меня ответственности. Теперь всё инженерное обеспечение заказов лежало на мне. Я стал работать по двенадцать часов в день. Это не помогало. Объем работы продолжал расти, как снеговая шапка, грозящая обвалом. Тем временем, в ответ на наши объявления в газетах и агентствах начали приходить «резюме» от людей, желающих получить работу. Я должен был их изучать и решать, кого приглашать на интервью, а кого нет. Наше объявление ясно оповещало, что мы ищем инженера, знакомого с проектированием и изготовлением железобетонных конструкций, имеющего опыт работы не менее пяти лет. Несмотря на это, свои услуги предлагали все, кто угодно. Среди кандидатов на должность инженера был один специалист по чешской поэзии 18-го века, один художник-пацифист, два скрипача, несколько преподавателей обществоведения и множество танцоров, певцов, психологов и астрономов. Очевидно, людей, которые искали работу, меньше всего интересовало содержание работы. К «резюме» обычно прилагалось сопроводительное письмо, в котором податель сего заверял в своей невероятной трудоспособности и добросовестности. Чтение всей этой галиматьи было довольно мучительным занятием и занимало массу времени, поскольку я плохо понимал написанное и пользовался словарём. Наконец, появился один кандидат по имени Джеймс Джонсон, который подавал надежду. Его «резюме» извещало, что он получил степень бакалавра в университете Луизианы по специальности инженера-строителя и после этого работал пять лет «в области проектирования и изготовления железобетонных кон-

Отрывок из повести «Проклятие серых колготок» струкций». Это выражение слово в слово повторяло фразу из нашего объявления. При этом не указывалось имени компании, в которой мистер Джонсон проектировал эти конструкции, что показалось мне странным. Я попросил секретаршу позвонить ему и пригласить на интервью. ...Мистер Джонсон оказался коренастым негром с серьгой в носу и широкой, радостной улыбкой. Он был в костюме, при галстуке, и источал душный запах парфюмерии. Войдя в кабинет, он протянул мне руку, сказал, что ему очень приятно со мной познакомиться и спросил: – Сколько вы будете мне платить? Я замялся и сказал, что вопросы зарплаты не в моей компетенции и что он может это обсудить с директором комбината мистером Загрудски, который с ним сегодня же встретится. Затем я предложил ему сесть и перешёл к заранее приготовленным вопросам.

– Где вы работаете?

– В настоящее время я не работаю.

– А где работали до этого?

– У меня была своя компания, – с важностью сказал мой собеседник, перестав улыбаться. – Я выполнял заказы различных корпораций.

– Можете назвать эти корпорации?

– Извините, не могу. Я не хочу, чтобы вы им звонили. Я не хочу, чтобы они знали, что я ищу работу. Это звучало довольно правдоподобно, и я не стал дальше двигаться в этом направлении. Я сказал: – Какие предметы вы изучали в колледже?

– Всякие, – сказал мистер Джонсон, помявшись. – Самые разные предметы.

– Ну, например, сопротивление материалов. Было?

– Было.

– Строительная механика была?

– Была.

– Теория упругости?

– Была.

– Каким методом вас учили рассчитывать статически неопределимые системы? В глазах моего собеседника заметался испуг. Я подумал, что, возможно, из-за моего акцента бедный парень не понимает, о чём я говорю. Чтобы облегчить ему жизнь, я взял листок бумаги и нарисовал схему балки на трёх опорах, нагруженную сосредоточенной силой в одном пролёте.

– Вот, например, – сказал я. – Неразрезная балка с нагрузкой в одном пролёте. Как распределяется изгибающий момент? Выражение испуга в глазах Джонсона сменилось затаённым выражением ненависти. Помолчав, он промолвил: – Вы что, экзаменуете меня?

– Нет, нет, что вы, – заверил я. – Просто хотел узнать, чему вас учили в колледже. Вы знаете, что такое изгибающий момент?

– А чего тут знать, – сказал мистер Джонсон. – Момент и есть момент. Короткий промежуток времени. Я почувствовал, как моя спина покрылась холодным потом. Понятие изгибающего момента было основой основ любого технического образования – как азбука, как таблица умножения. Инженеру не знать, что это такое – всё равно, что десятикласснику не знать, как пишется слово «мама». Стараясь не менять выражения лица, я поблагодарил мистера Джонсона за удовольствие от знакомства и для проформы отвёл к мистеру Загрудски. В этот же день пришёл ещё один кандидат на трудоустройство. Его «резюме» извещало, что он инженер и уже седьмой год работает на комбинате пиломатериалов.

– Какие обязанности вы исполняете? – спросил я.

– Известно какие. Катаю тележку с досками.

– У вас в «резюме» написано, что вы инженер.

– Ну да, это моя должность, – отвечал кандидат, шмыгая носом. – Инженер по транспортировке пиломатериалов. Этого человека я не направлял к Загрудски. Я объяснил ему, что он неправильно понял наше объявление и пожелал ему дальнейших успехов. В конце рабочего дня ко мне зашёл Загрудски.

– Я кое-что проверил, – сказал он. – В штатном университете Луизианы никакой Джеймс Джонсон никогда не учился. Я сказал Грейс, чтобы она послала ему вежливый отказ. Но ты должен написать мне короткий меморандум о твоём интервью этого Джеймса Джонсона и твоей рекомендации отказать ему в приёме на работу. Понятно?

– Понятно, – сказал я. – С большим удовольствием.

– А пока что, у меня для тебя есть ещё один кандидат. Он положил передо мной «резюме».

– Его зовут Понг Пинг. Я ему позвонил. Он совсем не говорит по-английски. Впрочем, ты тоже не очень, так что, у вас много общего. Вы поймёте друг друга. Мистер Понг Пинг явился на следующий день. Это был щуплый китаец непонятного возраста, который не улыбался, но всё время кивал головой. В его резюме было сказано, что он получил степень магистра в тайваньском университете, после чего работал десять лет на Тайване и пять в Америке, в компании, чей адрес и телефон были укаОкончание на стр. 20

стр. 19

5785 май 2025

Выпуск 513

Яков Шехтер Хасид, вошедший в комнату ребе, выглядел расстроенным. Он то и дело недоумевающе разводил руками, складывал на коленях большие, покрытые шрамами ладони, и тут же поднимал их вверх, приглаживая бороду или нервно покручивая пейсы.

– Что случилось, Элиэзер? – участливо спросил ребе. – Тебя кто-нибудь обидел?

– Да, ребе, да! – вскричал хасид. – И не кто-нибудь, а казалось бы, самый близкий на свете человек – жена.

– Ну, – улыбнулся ребе, – все мы терпим обиды от жен. Жена, Элиэзер, это главное исправление, которое посылает еврею Отец Небесный. Кроме того, женщины, наверное, получили Его особое благословение: хотя укусы их упреков весьма болезненны, но к рассвету почти полностью забываются.

– Нету моих сил дальше сносить такое исправление! – воскликнул Элиэзер. – И забыть я тоже не в силах. Ребе, выхода нет, мне нужно развестись!

– Развод – очень серьезный поступок, – ответил ребе. – Может быть, ты сначала расскажешь, что натворила твоя жена?

– Она кормит меня пересоленной пищей! День за днем, месяц за месяцем. И сколько я ни прошу, сколько ни умоляю, как об стену горох!

– Ты ей прямо говорил об этом? – уточнил ребе.

– И не один раз! Ребе опер голову о ладонь и задумался.

– Расскажи мне, как проходит твой день, – попросил он хасида через несколько минут.

– При чем здесь мой день, ребе, я ведь о еде говорил, о пересоленной еде?!

– А ты расскажи, милый, расскажи, только со всеми подробностями. Делать нечего: ребе велит, хасид исполняет. Элиэзер провел по лицу руками, словно снимая прилепившуюся лесную паутинку, и начал.

– Ну, встаю на рассвете, чтобы успеть к первому миньяну, выхожу из дома глубокой ночью. Хорошо, если луна светит, а бывает такая тьма, хоть глаза выколи. Иду, держась рукой за плетень, чтобы в канаву не свалиться. Все плетни в нашем местечке наизусть знаю, могу, не открывая глаз, различить. Элиэзер широко раскрыл глаза и пошевелил кустистыми бровями, по-

казывая, как он таращится в темноте, после чего продолжил: – Сначала, разумеется, держу путь в микву, потом в синагоге перед молитвой учу несколько страниц по хасидизму. После молитвы – Талмуд, Рамбам, опять хасидизм. Потом бегу домой подкрепить животную душу: утренний ломоть хлеба с чаем и – за работу. Я ведь сапожник, сижу в своей будочке на рынке до выхода звезд, Элиэзер поднял вверх покрытые шрамами ладони и, словно в качестве вещественного доказательства, повертел перед собой.

– Работаю, не покладая рук: клею, режу, заколачиваю, надраиваю. Перекусываю в полдень хлебом с луковицей, и снова – дратва да шило, молоток и гвоздики. Из будки выскакиваю только на полчаса – в синагогу на послеполуденную молитву. И все время повторяю про себя хасидизм или читаю наизусть псалмы. Когда темнеет так, что без свечи не различишь дратву, я будочку свою – на замок, и снова в синагогу – уже на вечернюю молитву. После молитвы, разумеется, урок по Талмуду. Глаза смыкаются, мысли в голове липнут одна к другой, точно их смолой обмазали, но я не сплю, руку вниз опускаю и щиплю себя возле коленки, где больнее всего. Не поверите, ребе, у меня там синяки уже много лет не сходят! После урока иду домой. Ночь, собаки брешут, окна домов тепло светятся, а я бреду голодный, еле ноги волоку и мечтаю об ужине. Так хочется один раз за целый день поесть горячего, и что же я получаю?! Что я получаю, спрашивается?!! Пересоленный борщ, пересоленную картошку, а если яичницу она жарит, то уверяю вас, ребе, высыпает в нее не меньше половины солонки.

– А после ужина чем ты занят?

– О, это мое самое любимое время! Сажусь в уголке со свечой и всласть читаю Книгу Царей, или пророка Шмуэля, или Притчи Соломоновы, или Песнь песней. И нет для меня большей услады и радости, чем

слово Господне.

– А в субботу?

– В субботу! В святую субботу! – Элиэзер весь преобразился, и его глаза засверкали, точно речная вода в полдень. – В субботу я, наконец, могу сполна посвятить время Торе. Шабес – это ведь день для Б-га, так ведь в песне поется? – Элиэзер вопросительно посмотрел на ребе, ожидая подтверждения, но ребе промолчал.

– В субботу у меня три урока: один по скрытой части Торы, один – по открытой, и один – по правилам исполнения заповедей. Ну, и часик-другой, для отдохновения, я провожу в чтении псалмов. Даже от дневного сна отказался; сразу после обеда, когда больше всего тянет вздремнуть, умываю лицо холодной водой и – в синагогу, повторять то, что выучил за день.

– Да ты просто праведник! – воскликнул ребе, и хасид зарделся от смущения и удовольствия. – Только шуба тебе мешает, надо бы ее снять.

– Какая еще шуба? – с тоской спросил хасид, сообразив, что его радость была преждевременной, и сейчас ребе выпишет ему по первое число.

– Шуба, которую ты соорудил из заповедей. Тебе в ней тепло и уютно,

но тем, кто вокруг тебя, холодно. Ты отгородился от мира, живешь только для себя и воображаешь, будто именно этого и хочет от тебя Всевышний.

– А чего же Ему от меня хотеть, если не Торы и заповедей? – растерянно спросил хасид.

– Ты обратил внимание, что в твоей жизни нет места для жены? Нет, не обратил, ты ведь ее просто не замечаешь. И детей своих, наверное, в упор не видишь, и родителей. Я уж не говорю про соседей. Элиэзер тяжело вздохнул, развел руками и потупился.

– А жена у тебя большая праведница и великая скромница. Не решается заговорить с тобой прямо, боится обидеть или поранить. Она считает тебя настоящим цадиком и с помощью соленой еды пытается привлечь твое внимание.

– Привлечь внимание соленой едой?! – недоуменно пожал плечами хасид. – Какая глупость! Я ведь столько из-за этого настрадался, неужели нельзя было сказать по-человечески!

– Уверен, что она пыталась, но ты ведь, кроме себя и своей шубы, никого не видишь и не слышишь. Как еще до тебя еще достучаться, праведный дуралей, если не с помощью соленой картошки?

стр. 20

5785 май 2025

Выпуск 513 А. Матлин

Окончание. Начало на стр. 18

заны. Я сказал: – Садитесь, пожалуйста, мистер Пинг. Как поживаете? Мой собеседник интенсивно закивал головой и сказал: – Йес, йес, йес, йес.

– Как мне вас называть, – спросил я, – мистер Пинг или мистер Понг?

– Йес, йес, Понг Пинг, йес.

– Как я понимаю, вы окончили тайваньский университет, правильно?

– Йес, йес, йес.

– Каким методом вас учили решать статически неопределимые системы, включая балки и рамы?

– Йес, йес, балки, рамы, – закивал мистер Пинг Понг. Повторяя свой примитивный тест, я нарисовал балку на трёх опорах и, чтобы быть уверенным, что он меня понял, написал рядом букву М и поставил вопросительный знак. Китаец закивал головой и в одно мгновенье изобразил диаграмму изгибающих моментов. Под ней он с такой же скоростью и так же безупречно изобразил диаграмму поперечных сил. Заодно он слегка подправил мою схему, показав, что только одна опора может быть неподвижной, а две другие должны свободно кататься. После этого он положил карандаш и вопросительно посмотрел на меня. Я сказал: – Посидите минуточку. Я зашёл к мистеру Загрудски.

– Сейчас я приведу к вам мистера Понг Пинг, – сказал я. Я хочу, чтобы он начал у нас работать как можно скорее.

– Вы уверены? – удивился мистер Загрудски. – Как вы будете с ним работать? Он ведь не говорит по-английски.

– Значит, будет молчать. Это даже лучше.

*** Вместе с отдельным кабинетом и титулом Главного инженера я получил существенную прибавку к зарплате. Одновременно, моя жена Зина блеснула двумя достижениями: нашла магазин, где продавали серые колготки среднего размера, и получила работу несмотря на то, что её английский всё еще не дотягивал до совершенства. Работа была простая, что-то среднее между секретаршей и уборщицей, но благодаря ей, наш семейный доход подскочил в полтора раза. В масштабе нашего скромного воображения мы разбогатели. Мы сняли более дорогую квартиру – побольше размером и в приличном районе. Жизнь приобретала всё более благопристойные очертания. На работе моё состояние паники прошло после того, как появился бессловесный Понг Пинг. Я больше не работал по 12 часов в день. Я возвращался домой одновременно с женой, и пока она готовила обед мы обменивались впечатлениями прошедшего дня. Я рассказывал про своего смешного китайца, который не только делал свою работу быстро и качественно, но ещё и порой находил мои ошибки в расчётах. Рассказы жены сводились, в основном к тому, как её похвалил босс. Вообще, босс у неё оказался замечательный – чуткий, справедливый, вежливый – словом, не босс, а сказка. Он давал ей сложные за-

дания и хвалил её за их исполнение. И всегда находил время уделить ей внимание. Я слушал эти рассказы с удовлетворением, хотя повышенное внимание босса вызывало у меня некоторую настороженность. Перед сном я смотрел новости по телевизору и иногда просматривал газету «Парижские новости». Почти в каждом номере мне попадались репортажи Сильвии Мак-Шварцман, и я гордился личным знакомством с ней. Но сенсаций больше не было, и газета опять начинала хиреть. Количество страниц в ней медленно убывало, объём рекламы тоже. Парижу грозило остаться без газеты.

*** Новая секретарша Грейс оказалась довольно агрессивной и властной тёткой. Прежде всего, она взяла в свои руки телефонные звонки. На эти звонки раньше отвечала Линда, а теперь Грейс. В отличие от Линды, она не просто соединяла звонившего с нужным работником, а сначала допрашивала его и выясняла подробности: как его или её зовут, по какому вопросу звонит, насколько это срочно и т.п. Иногда она, по одной ей известной причине, сама решала, соединить ли абонента с желаемым человеком, или сказать: – Дайте мне ваш номер телефона, он вам позвонит. Меня раздражала назойливая услужливость Грейс, которую я воспринимал, как вторжение в мои дела. Однажды я не выдержал и сказал: – Можете не беспокоиться, я сам разберусь, кто и зачем мне звонит. На моё хамство Грейс не упустила возможности ответить хамством: – Я вам делаю одолжение. Если бы вы лучше понимали английский, мне не надо было бы ничего объяснять. Однажды у меня раздался звонок по служебной линии, и Грейс сказала своим обычным сварливым голосом с оттенком презрения: – Вам звонит эта стерва. Соединяю. Голос «этой стервы» показался мне знакомым. Она сказала: – Узнаёте? Нет? Мы с вами однажды встречались у вас в офисе. Это Сильвия Мак-Шварцман из «Парижских новостей». Как поживаете?

– Спасибо, хорошо, – ответил я, пытаясь сообразить, чем я мог заинтересовать «Парижские новости». В то же время где-то внутри шевельнулось чувство надвигающейся опасности. По старой привычке представитель прессы воспринимался как некая всемогущая сила, что-то вроде полиции или федерального правительства.

– Чудесно! – выкрикнула Сильвия, явно осчастливленная сообщением о том, что я поживаю хорошо. – Я хочу пригласить вас на ланч. Завтра в частридцать вам удобно? Встретимся в ресторане «Летучая мышь», это всего два квартала от вашего офиса.

– Спасибо. А можно спросить… – Я в растерянности пытался вспомнить нужные слова. – По какому … так сказать… поводу…

– Я вам всё объясню, когда мы встретимся, – заверила меня Сильвия. – Только пусть это будет между нами. Пожалуйста, ничего не говорите мистеру Загрудски. ...Ресторан я нашёл без труда. Сильвия уже сидела за столом в дальнем углу и, увидев меня, помахала рукой. Она была

по-прежнему элегантно одета, благоухала дорогой парфюмерией и уже не показалась мне такой некрасивой, как раньше. Не глядя в меню, она заказала себе несладкий холодный чай и зелёный салат без заправки. Я выбрал кока-колу и сэндвич «пастрами». Мы немного поболтали про погоду и, наконец, моя собеседница заговорила, понизив голос.

– Это пока между нами. Вашу компанию скоро привлекут к суду за расизм. Вы помните человека по имени Джеймс Джонсон?

– Помню. Он приходил к нам на интервью.

– Правильно. И теперь он подаёт в суд на вашу компанию. Он утверждает, что вы не взяли его на работу, потому что он африкано-американец.

– Я не знал, что он из Африки.

– Вы меня не поняли, – сказала Сильвия. – Африкано-американец означает, что он чёрный.

– Я видел, что он чёрный. Но я не знал, что он из Африки. На вид - обыкновенный негр. И совершенно безграмотный. Заявляет, что он инженер, но, на самом деле, нигде не учился.

– Вы не должны так говорить. – Сильвия нахмурилась и поджала губы. – Это слово нельзя употреблять.

– Какое слово? Негр, что ли?

– Да. Вы должны говорить африканоамериканец. Или просто: афроамериканец.

– Ну хорошо, больше не буду. Этот ваш африкано-американец врёт, что он инженер. Он простых вещей не знает.

– Это не важно.

– Как это не важно? А что же тогда важно? Сильвия вздохнула и покрутила головой, как человек, отчаявшийся объяснить своему собеседнику простую истину. Она молча доедала свой салат, глядя в тарелку и о чём-то напряжённо думая. Наконец, она подняла взгляд, положила свою руку на мою и вкрадчиво сказала: – Алекс, всё, что вы говорите, наверно, правда. Но это не важно. На самом деле, имеют значение два факта: то, что он афроамериканец и что его не приняли на работу. Это прекрасно укладывается в громкий гражданский процесс, который может разорить вашу компанию. И вы останетесь без работы. Понятно? К своему удивлению, я всё прекрасно понял и сначала испугался. Потом до меня дошло, что это, видимо, и было целью моей собеседницы – запугать меня, чтобы чего-то от меня добиться. Но чего?..

– Так вот, – продолжала Сильвия. – Прежде, чем адвокат Джонсона передаст дело в суд, я опубликую в «Парижских новостях» статью о расизме, который окопался в нашем городе. Статья будет фокусироваться на одном конкретном человеке и этот человек – ваш босс, мистер Загрудски. Он руководит компанией, которая не приняла на работу мистера Джонсона по совершенно очевидной причине: потому что он афроамериканец. Разве это не так?

– Я…э-э…не знаю…наверно…вам виднее, – проблеял я, чувствуя холод и лёгкую дрожь в области желудка.

– Кто написал Джонсону письмо с отказом принять его на работу? – спросила Сильвия, впиваясь в меня взглядом. От её дружелюбного тона не осталось и следа.

– Ну… Грейс.

– Грейс всего лишь секретарша. Кто подписал письмо?

– Ну… мистер Загрудски.

– Ага! Я так и предполагала. Теперь вы должны хорошо подумать и вспомнить другие факты проявления расизма мистером Загрудски. Его высказывания или просто мимолётные замечания на эту тему. Или анекдоты, в которых высмеиваются люди афроамериканского происхождения, даже если эти анекдоты рассказывал не Загрудски, а кто-то другой, а Загрудски слушал и улыбался. И прочее, в таком же роде. Дрожь в области желудка становилась невыносимой, и я стал бояться, как бы меня не начало рвать на глазах представительницы прессы. Я сказал: – Понимаете, мисс Мак-Шварцман…

– Называйте меня Сильвия, – перебила Сильвия.

– Хорошо, Сильвия. Как бы это вам объяснить… Я очень занят на работе. Сижу, как проклятый в своём кабинете, никого не вижу и не слышу. С мистером Загрудски я почти никогда не встречаюсь. Вот… Поэтому я ничего…

– Слушайте, Алекс, – перебила меня Сильвия, – это ведь в ваших интересах. В городе после моей статьи поднимется антирасистская кампания. Если эта кампания, а следом за ней и судебный процесс будут направлены на одного человека, то, конечно, этот человек пострадает. Ему найдут замену. Но ваша компания сохранится, а я уверена, что вам не хотелось бы потерять работу. Так что, подумайте. У вас есть мой телефон. Только не звоните из своего офиса. Спасибо за встречу. Всего хорошего.

стр. 21

5785 май 2025 Я. Фрейдин

Окончание. Начало на стр. 16

возьмут, но ведь это был доктор Лейтц! В инженерном отделе работало человек сорок. Фирма не только фотоаппараты выпускала, было много других оптических приборов, в основном для вермахта и люфтваффе. Приборы наведения, прицелы, камеры для аэросъёмки и другие военные штучки. Поэтому нацистская власть доктора Лейтца очень ценила. Его знали во всём мире и он для них был как бы техническим символом Германии. Но они ему постоянно портили нервы с их партией. Эльси мне рассказывала, на фирме не было ни одного члена нацистской партии, её отец таких на работу не брал, но на него постоянно давили, чтобы он сам вступил в их партию. Он как-то ухитрялся этого не делать. Я скоро заметил, что среди рабочих и особенно в инженерном отделе было много евреев. Доктор Лейтц из своей фирмы устроил какое-то еврейское прибежище – многих, вроде меня, которых нигде не брали на работу, или жить было негде, он к себе брал, платил зарплату, помогал с жильём. Конечно среди немцев, что у него работали, были недовольные тем, что хозяин евреев под крыло брал, но боялись жаловаться, ведь все знали, как его фирму ценят, и себе дороже обойдётся, если на него доносить. Кто мог знать, где у него были связи! Может на самом верху. Разумеется, гестапо знало, что он евреев держит, но до поры до времени на это закрывало глаза. Однажды я работал с механиками на первом этаже в мастерской, когда туда зашла Эльси, очень нервная. Она подошла ко мне и сказала на ухо: «Быстро и тихо спускайтесь в подвал. Здесь гестапо и ищут евреев». В Ветцларе под всем городом были старые шахты с множеством туннелей. В них раньше добывали железную руду, но потом забросили. Один из туннелей выходил прямо в подвал на фабрике. Я туда быстро спустился и увидел, что в туннеле собрались уже почти все евреи, работающие у доктора Лейтца. Мой отец тоже там был. Мы выключили свет, закрыли за собой дверь и сидели молча. Может час, может больше. Внутри было совсем темно и время на часах не видно. Потом мы услышали тихий стук в дверь и голос Эльси: «Выходите». Она рассказала, что из гестапо на грузовике приехал лейтенант и с ним пять солдат, они сразу прошли в кабинет директора, а она побежала по фабрике предупреждать евреев. Видимо, её отец ничего не боялся и что-то гестаповцам сказал, потому, что они как-то, скорее для вида, прошли по всем отделам и уехали. Никого не взяли. Но кто знал, может придут снова?

Выпуск 513

Лейка-2 (слева) и ФЭД

Вот так я у доктора Лейтца работал до 38-го года. Мы всё чаще прятались в туннеле, директор нас там укрывал, но долго так продолжаться не могло. Хотя у него и были связи, но у гестапо всё же было власти больше, особенно в отношении евреев. А после Kristallnacht, то есть Хрустальной Ночи, даже по улицам ходить стало опасно, могли избить, а то и поймать и отправить в концлагерь. В конце ноября меня вызывает к себе доктор Лейтц и говорит: — Якоб, в нашем отделении в НьюЙорке нужно обслуживать ремонт фотоаппаратов. Вы хорошо знаете это дело и я решил послать вас туда в длительную командировку. Вместе с вами поедут отсюда ещё восемь наших работников. Это может быть надолго, поэтому я очень рекомендую ехать со всей семьёй. Надеюсь, мне не надо вам объяснять, как это для вас важно. Ехать надо скоро, выезд через два дня. Наша фирма оплатит переезд и все расходы. Вы в Нью-Йорке будете получать зарплату в том же размере, что и здесь. Вот так этот удивительный человек нас спас и помог начать новую жизнь в Америке. Тем же вечером, Эльси пришла к нам домой проститься, принесла подарки. Через два дня я с родителями и ещё восемь работников компании, все евреи с семьями, сели на поезд и поехали в Бременхафен, оттуда в Нью-Йорк ходили корабли. Мне потом рассказывали, что он так спас около 80 своих работников-евреев и их семьи – отправил их работать в Нью-Йорк, Лондон, Гонконг, везде, где у него были филиалы. Америка ведь не принимала евреев, которые от немцев бежали, но мы были не беженцы, а работники иностранной компании. Так что у нас не было никаких проблем с визами в США.

— Поезд, на котором мы ехали к порту, мы называли «поезд свободы Лейтца», но правильнее было бы его назвать так:

«Поезд Жизни». Доктор Лейтц ведь нам всем подарил жизнь. Он выдал нам документы, подписанные каким-то большим военным начальником. Когда мы поездом ехали и на пароход садились, у нас полиция часто проверяла документы, но видели эту подпись, отдавали честь и оставляли нас в покое. Затем мы пароходом отплыли в Нью-Йорк. Доктор Лейтц нам всем оплатил билеты второго класса, каждый получил в подарок фотоаппарат Лейка-Два. Вот погодите, я вам принёс показать. Джек отправился в свой загончик и принёс мне оттуда фотоаппарат. Он был действительно вылитый ФЭД. Я взял его в руки и заметил, что Джек очень нервничает, как бы я его не обронил или ещё как не повредил. Я его сразу отдал ему обратно.

— Это та самая Лейка, что я получил в подарок от доктора Лейтца, — сказал Джек, — самая ценная вещь, что у меня есть, память из той жизни. Когда после войны стало известно, сколько немцы убили евреев, я подумал, что убивая евреев, Германия тем самым убивала себя, как народ. Но позже, думая про доктора Лейтца и его дочку, я понял, что раз были такие немцы, как они, то быть может не всё для их нации потеряно. Он ведь не только подарил жизнь нам, но и моим детям и внукам, которые после родились, да и всем, кто будет после нас… Не дал цепочке прерваться. Когда мы добрались до Нью-Йорка, нас там встретили люди из американского отдела фирмы, отвезли на квартиры, которые для нас сняли и вообще приготовили всё, что нужно – по распоряжению и на деньги доктора Лейтца. Я проработал в мастерской по ремонту Лейки до конца 41-го года, когда Гитлер объявил войну Америке. Тогда все немецкие компании закрылись, нас уволили, но я быстро нашёл работу. Переехал в Скенектеди, там работал на Кодаке, а вот теперь уже

двадцать лет тут в Коннектикуте делаю часы.

— А с доктором Лейтцем и Эльси вы никогда больше не встречались? – спросил я.

— О да, где-то лет пять-семь после войны мне позвонил один из тех моих знакомых, кто в Поезде Жизни со мной в Америку ехал, и сказал, что доктор Лейтц и Эльси с мужем приехали по делам в Нью-Йорк. Мы все, кто жили в Нью-Йорке или не очень далеко, пришли к ним в гостиницу, принесли много цветов, а потом устроили для них обед в хорошем ресторане. Хотели пригласить корреспондента из «Нью-Йорк Таймс», чтобы он написал статью про эту героическую семью, но доктор Лейтц категорически нам это не разрешил. Сказал, что не хочет ворошить прошлое и не желает никаких публичных разговоров о себе. Вот такой это был человек…

***

P.S. Хочу добавить некоторые детали, которые я узнал позднее. Эльси (Elsie Kühn-Leitz) была арестована гестапо и заключена в тюрьму после того, как её поймали на границе, когда она помогала еврейским женщинам перейти в Швейцарию. К счастью, она была освобождена, но испытала грубое обращение в ходе допросов. Эрнст Лейтц скончался в 1956 г. После войны Эльси от имени семьи Лейтц получила несколько европейских наград за свои гуманитарные усилия, хотя её семья не хотела никакой огласки своих героических поступков. Эльси умерла в 1985 г. в возрасте 82 лет. Только после того, как последний член семьи скончался, об их деятельности была написана книга. В 2007 г. Эрнст Лейтц II был посмертно отмечен наградой Антидиффамационной лиги. ©Jacob Fraden, 2016–2025 Вебсайт автора: www.fraden.com

стр. 22

5785 май 2025

Выпуск 513

Джонатан С. Тобин.

Что говорит нам нападение на дом Шапиро об Америке 2025 года

Авторизованный перевод статьи Джонатана С. Тобина о захлестнувшей Америку юдофобии и утрате американскими евреями чувства безопасности. Ещё недавно казалось, что губернатор Пенсильвании может стать кандидатом в вицепрезиденты – а, возможно, и сам решится баллотироваться в президенты. Однако поджог в Гаррисберге наглядно продемонстрировал, какую яростную ненависть вызывают у левых евреи. Кажется, с тех пор как тогдашняя вице-президент Камала Харрис выбрала губернатора Миннесоты Тима Уолза в качестве напарника по президентской гонке, прошло гораздо больше восьми месяцев. Выбор некомпетентного Уолза для участия в президентской кампании демократов стал одним из тех просчётов, которые в итоге привели к сокрушительному поражению Харрис от президента Дональда Трампа в ноябре. Хотя, следует признать, её кампания настолько не ощущала национального настроя, что, весьма вероятно, она бы проиграла даже в том случае, если бы вместо Уолза предпочла куда более опытного в политике губернатора Пенсильвании Джоша Шапиро. Поджог губернаторской резиденции в Гаррисберге, совершённый человеком, заявившим, что его мотив – поддержка палестинских арабов в их геноцидной войне против Израиля, стал жестоким напоминанием о том, почему Шапиро не дали возможности поддержать обречённую кампанию Харрис. Шапиро был гораздо более впечатляющим кандидатом, чем Уолз, каким тот в итоге и оказался. Без сомнения, Шапиро выступил бы лучше Уолза в вице-президентских дебатах против тогдашнего сенатора Джей Ди Вэнса (республиканца из Огайо). Он также, возможно, сумел бы перетянуть Пенсильванию на сторону демократов. Вместо этого Трамп выиграл 19 голосов выборщиков этого штата с относительно небольшим, но решающим отрывом в 120 тысяч голосов. И хотя Шапиро был столь же либерален, как и Уолз, Харрис выбрала именно миннесотца. Главной причиной, по мнению многих, было широко распространённое ощущение, что еврейская идентичность Шапиро стала дисквалифицирующим фактором для значительной части левого крыла партии, питающего ненависть к Израилю. В конечном счёте, ни это роковое решение, ни целый год заигрывания с антисемитами на университетских кампусах и среди американских мусульманских сторонников ХАМАСа не помогли Харрис вызвать сколько-нибудь серьёзный энтузиазм у интерсекционалистов-активистов Демократической партии – в то время как избиратели из рабочего класса всех рас пришли на выборы, чтобы поддержать Трампа и Вэнса. Тем временем, пока Демократическая партия сплачивается в защиту элитных университетов, которым угрожает лишение финансирования со стороны Трампа за отказ пресечь терпимость и поощрение антисемитизма, ненависть к евреям остаётся мрачной проблемой партии Шапиро.

АНТИСЕМИТСКИЙ ЛЕВЫЙ ФРОНТ

Поджигатель, который, по сообщениям, также принёс с собой молоток и заявил, что собирался проломить губернатору голову, если бы встретил его, оказался психически нестабильным и имел судимости. Однако, как и толпы, скандирующие лозунги за уничтожение Израиля («От реки до моря») и в поддержку террора («Глобализовать интифаду»), он стал продуктом среды, в которой запугивание и насилие против евреев нормализовались. Его бред о «палестинском народе» и неприятие войны Израиля против ХАМАСа лишь иллюстрируют, насколько глубоко укоренились лживые нарративы о якобы совершаемом Израилем геноциде в Газе. Само собой разумеется: если бы подобный акт совершил сторонник Трампа, так называемые либеральные корпоративные СМИ связали бы это преступление с самим президентом, и оно оставалось бы главной темой на протяжении недель, если не месяцев. Но на этот раз пресса быстро переключилась с попытки убийства губернатора Пенсильвании. Ни в New York Times, ни в Washington Post нет колонок с утверждениями, что левые демократы хотя бы косвенно создали атмосферу, в которой подобное насилие стало мыслимым. А ведь именно так демократы и большинство прессы говорили в октябре 2018 года, когда безумный стрелок, обвинявший либеральные еврейские группы в поддержке нелегальной иммиграции, но также презиравший Трампа за его поддержку Израиля, напал на синагогу в Питтсбурге и убил 11 евреев во время субботней службы. Более того, сам Шапиро, тогда генеральный прокурор Пенсильвании, после той бойни говорил примерно то же самое, фактически намекая на вину Трампа.

ШАПИРО И МУСУЛЬМАНЕ

То, что Шапиро стал объектом подозрения и отвращения со стороны левых, – по-своему иронично. В вопросах, касающихся Израиля, он вполне типичен для большинства либеральных демократов, занимающих выборные должности. Он был ранним и восторженным сторонником президента Барака Обамы и за восемь лет критики Израиля и умиротворения Ирана со стороны той администрации ни разу не отступил от своей позиции. Он называл премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу «одним из худших лидеров всех времён». В отношении Израиля и войны в Газе он стоит даже левее своего однопартийца от Пенсильвании, сенатора Джона Феттермана. Шапиро также прилагал немало усилий, чтобы наладить отношения с антиизраильски настроенными левыми. В короткий период, когда его рассматривали как возможного кандидата на пост вице-президента, он отрёкся от двух вполне разумных студенческих статей, в которых утверждалась очевидная истина: мир между Израилем и палестинскими арабами «фактически невозможен». И всего за несколько дней до поджога его дома губернатора раскритиковали некоторые представители еврейской общины за решение выделить государственный грант в размере 5 миллионов долларов мечети в Филадельфии – крупнейший грант, когда-либо предоставленный мусульманской организации в Пенсильвании. Эта мечеть печально известна как рассадник антисемитизма. Таким образом, Шапиро встал на сторону лицемерного левого аргумента о том, что мифическая волна исламофобии якобы морально эквивалентна беспрецедентному всплеску антисемитизма, последовавшему за организованными ХАМАСом атаками на юг Израиля 7 октября 2023 года. Объявление о гранте прозвучало во время ифтара в той самой мечети, где Шапиро заявил, что финансирование расширения Исламского общества Аль-Акса за счёт налогоплательщиков – это ответ на «сумятицу за рубежом», добавив: «У нас дома тоже растёт уровень ненависти». Но ничто из этого не избавило Шапиро от левой ненависти. Единственная причина, по которой его отвергают в левом крыле собственной партии – и считают «возмутительно плохим по палестинскому вопросу» издания вроде The New Republic и Slate, – это его открытая приверженность еврейской идентичности и отказ полностью отречься от поддержки Израиля, как это делают крайне левые еврейские политики вроде сенатора Берни Сандерса (независимого социалиста от Вермонта). И именно это ставит под сомнение уже не только политическое будущее Шапиро.

БУДУЩЕЕ АМЕРИКАНСКИХ ЕВРЕЕВ

Шапиро – один из тех демократов, кто борется за лидерство в умеренном крыле своей партии. Правда, в его случае умеренность выражается скорее в тоне, чем в конкретных политических решениях, что он и продемонстрировал в июле прошлого года, достойно отреагировав на покушение на президента Трампа в Батлере, штат Пенсильвания. Он остаётся чрезвычайно популярным в своём штате – и, вероятно, сочувствие к нему и его семье после поджога лишь укрепит эту популярность. Он – опытный политик и считается фаворитом на переизбрание в 2026 году, а также уже входит в короткий список наиболее серьёзных претендентов на президентскую номинацию от демократов в 2028-м. Однако остаётся вопрос: как он сможет удержаться в партии, где радикальные критики Израиля, вроде конгрессвумен Александрии Окасио-Кортес (демократ от Нью-Йорка), наследующей позицию Сандерса в качестве фактического лидера левого крыла, гораздо точнее отражают настроения активистов? Те, похоже, хотят видеть лидеров, готовых воевать с Трампом и республиканцами, а не демонстрировать хотя бы намерение к национальному единству – как это делает Шапиро. После 7 октября очернение евреев, даже таких записных либералов и сторонников Обамы, как губернатор Пенсильвании, стало нормой для левого политического крыла – как на университетских кампусах, так и в медиа. Возникла атмосфера, в которой еврейские публичные фигуры, не отрекающиеся от Израиля, становятся неприемлемыми для интерсекциональной базы демократов. Более того, это опровергает лицемерные утверждения демократов о том, что, мол, антисемитизм – исключительно феномен крайне правых. Укоренённая в «прогрессивистских» догмах вроде критической расовой теории, интерсекциональности и концепции «поселенческого колониализма» юдофобия превратилась в центральный элемент мейнстримной риторики на левом фланге. Эти токсичные идеи настолько укрепились, что некогда либеральные учреждения вроде Гарварда предпочитают лишиться 9 миллиардов долларов федерального финансирования, чем подчиниться попытке администрации Трампа остановить волну «пробуждённой» ненависти к евреям. В итоге либеральные евреи, осознав, что давние союзники из числа других меньшинств в значительной мере отвернулись от них, а институты, где они когда-то чувствовали себя как дома, стали враждебной средой, оказались в изоляции. И именно это создаёт атмосферу, в которой евреи всех политических взглядов – будь то на университетских кампусах или даже в губернаторской резиденции Пенсильвании – уже не могут чувствовать себя по-настоящему в безопасности. Авторизованный перевод Александра Непомнящего, “Континент”

стр. 23

5785 май 2025

НАШЕ ОБОЗРЕНИЕ

Анатолий Либерман

Яков Фрейдин.

«Работа дьявола и другие занятные истории».

Franc Tireur, USA, 2024. 394 с.

Яков Фрейдин, живущий с 1977 года в Соединенных Штатах, наделен многими талантами. Из аннотации к книге: «Изобретатель, художник, писатель, публицист, бизнесмен. Автор более 90 научных статей и популярного учебника по датчикам. […] Автор 60 изобретений… Основал три кампании […] Преподавал в Калифорнийском университете теорию датчиков и [!] историю Ренессанса». К тому же он прекрасный рассказчик. Для сюжета ему бы хватило и пресловутой чеховской чернильницы. Я знал многие его «новеллы» по ежемесячному чикагскому «Шалому» (на задней странице обложки напечатан и отзыв о «Работе Дьявола…» редактора «Шалома» Евсея Цейтлина), но, собранные в большой книге, они производят гораздо более сильное впечатление, чем поодиночке. Все «истории» рассказаны от первого лица, и каждый раз я удивлялся, как Фрейдину удалось встретить столько выдающихся (или хотя бы неординарных) людей. С другой стороны, на ловца и зверь бежит, а ловец он в высшей степени незаурядный. У всех ведь есть родственники, и в наше гиблое время с ними наверняка происходили запоминающиеся события, но так поведать о них, как Фрейдин, сумели бы немногие. Из тридцати одной миниатюры в книге можно было бы, по-моему, обойтись без трех-четырех. Остальные читаешь, не отрываясь. Февраль 1967 года.

«В Казань наша маленькая студенческая группа из четырех человек приехала на первую в нашей жизни конференцию. Дело в том, что в те далекие годы, кроме учебы в Политехническом институте, я увлекался разными вещами: живописью, театром, фотографией, снимал кино, а также строил светомузыкальные установки и давал на них концерты» (с. 260). А в Америке, «в Калифорнийском университете, я читал лекции о связи искусства и науки. Были лекции о Золотом сечении, о гениях Ренессанса, об изобретениях Леонардо да Винчи и его живописи, а прошлой весной прочел лекцию ‘Секреты старых скрипок из Кремоны’, где рассказывал о разных гипотезах насчет высокого качества старинных итальянских скрипок. В университетской аудитории набралось не меньше сотни слушателей» (с. 359). Таков автор. В центре книги еврейские судьбы, но никакого нажима, никакой патетики. Просто получилось так, что родился Фрейдин советским евреем, был талантлив, общителен, любознателен. Разные есть эпизоды, ставшие сюжетами. Например, в начале войны его будущая мать чуть не попала в тыл к немцам, где в компании таких же хорошо стрелявших девушек должна была голыми руками добыть оружие и так сражаться. Весь десант перестреляли еще на парашютах. Но бабушка свою дочь силком заперла в чулан и оставила дома. Семья выжила в эвакуации, а не выжила бы, не было бы на свете и Фрейдина (с. 171). Об этой чудовищной диверсии и о лозунге: «Орудие добудешь в бою!» — я читал и раньше. Много было хороших лозунгов и афоризмов, например: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет», «Малой кровью на чужой земле», — и прочие. Я бы посоветовал начать эту книгу с трагической истории двух выдающихся музыкантов (с. 201 и сл.). Сначала речь пойдет о семье Тышковых, уехавших из России от погромов в начале двадцатого века. Одна из Тышковых вышла замуж за двоюродного брата Хаима Сутина, замечательного художника, погибшего в Катастрофе, а один из братьев добрался до Харбина. Эмигранты в той колонии сохранили безупречный русский и овладели, как родным, английским. В Харбине родились Лев Тышков, скрипач-вундеркинд, и его двоюродный брат и друг Ананий Шварцбург, тоже вундеркинд, но пианист. Обоих ждала блестящая карьера (так, по крайней мере, казалось). Отцу Льва вдруг захотелось повидать родные места, и в 1923 году он побывал в СССР, откуда с трудом унес ноги и вернулся в Харбин. Но какое-то проклятье тяготело над этой сказочно одаренной семьей. В 1936 году советский консул в Харбине предложил юношам поехать в Москву и продолжить образование в тамошней консерватории, и отец, не

вняв бешеным протестам Левиного учителя, отослал сына в СССР, а тот увел с собой и Анания. И приняли их в консерваторию, а беспечные юноши веселились, учились и ничего не заметили вокруг. В 1937 году обоих арестовали (шпионы!) и мыкались они лучшие свои годы в неволе. Правда, Льва удалось вырвать с северного Урала на то, что тогда называлось свободой, еще до войны. Лев Тышков не просто один из персонажей Фрейдина: он стал его тестем, и на склоне лет родителей жены с большими усилиями зять сумел вытянуть в Америку (жена Фрейдина тоже стала скрипачкой). Музыка спасла от гибели и Анания. Его отправили на Колыму, где он стал крепостным музыкантом при дворе хозяина Дальстроя Никишова и его наложницы Гридасовой. И мотали Анания Шварцбурга по лагерям и медвежьим углам десятилетия. Его талант не потускнел, но какая уж там блестящая карьера! Кого он только не встретил на краю земли! Среди прочих, и дочь знаменитого пианиста Сафонова (она же возлюбленная адмирала Колчака!), отбывавшая бессрочную ссылку. Умер Ананий навсегда запуганным, нестарым человеком. А Лев Тышков сумел вернуться к музыке в Америке. Анания Шварцбурга на Колыме посетил вицепрезидент США Уоллес. Для него построили грандиозные потемкинские деревни, многократно описанные в литературе. Неизвестно, поверил ли он этой инсценировке. Во всяком случае, воспоминаний не оставил: война шла к концу (1944-ый год), СССР — союзник. И с Натаном Рахлиным, великим дирижером (в СССР лучшего я никогда не слышал: самую заигранную вещь он превращал в чудо) был Фрейдин в дальнем родстве. Родом с Украины, до московского оркестра Рахлин дослужился нескоро, а был главным дирижером именно украинского оркестра, но сбежал от тамошнего зверского антисемитизма в дружественную (!) и дружескую Татарию. Вот какие были времена. Както Фрейдин познакомился с неповторимым Махмудом Эсамбаевым. И здесь возник еврейский мотив. Как же иначе: кто же не слышал о международном еврейском заговоре! Вот, что рассказал Махмуд Алисултанович Эсамбаев: «Когда этот собака Сталин выселил всех чеченцев в Среднюю Азию, моя родная бедная мама с горя заболела и умерла. Папа никогда не мог жить без жены, он всегда потом женился. И сейчас у него опять другая жена. Не помню, пятая или шестая. Когда мы приехали с Кавказа в Киргизию, он скоро там женился на хорошей еврейской женщине из Одессы. Один раз в жизни правильно сделал. Она и стала моей новой мамой. Я ее так люблю, вы даже себе не представляете! И она меня любит, как сына» (с. 178). Разные бывают евреи. Попытался Фрейдин найти помощь у знаменитого

Выпуск 513

пройдохи Арманда Хаммера, родственной души сначала Ленина, а потом Брежнева. В России слепла сестра Фрейдина. Американская операция могла ее спасти. Но начался Афганистан, и обстановка накалилась. Хаммер, скорее всего, сумел бы помочь даже и тогда, но не помог. Напомню: это тот Хаммер, который вывез из СССР несравненную коллекцию картин и прочих музейных ценностей: сталинский режим щедро обменивал шедевры искусства на валюту. Часть той коллекции позже экспонировалась в СССР. Кое-кто еще, наверно, помнит. Не знаю, как где, но в больших городах (в Москве и Ленинграде, во всяком случае) еще даже после войны можно было встретить довольно много американок, переживших войну и Сталина. Некоторые даже преподавали английский язык в вузах. Мы не знали, откуда они взялись. Я всегда думал, что это жены или дочери коммунистов, приехавших строить светлое будущее и погибших во время террора. Но как они-то уцелели? Об этом есть незабываемый рассказ (с. 98-108). В разгар жестокого кризиса, поглотившего Соединенные Штаты, СССР пригласил многие тысячи американских специалистов работать по контракту на фабриках и заводах (своихто квалифицированных людей не было). По приезде этих почти безъязыких людей сделали советскими гражданами и отняли у них американские паспорта. Впоследствии почти все они сгинули (могли, например, арестовать женщину за «шпионаж», а мужа за союз со шпионкой). Но кто-то, как всегда, выжил. Саула Брона, всё это дело организовавшего, зверски пытали и убили. Выжил только его американский компаньон: его вождь почему-то не «заказал». Никто уже, наверно, не помнит гениального (по определению) сталинского лозунга о том, что в период индустриализации кадры решают всё. Вот откуда кадры и одинокие американки, с грехом пополам говорившие по-русски, все эти Анны Петровны и Полины Самойловны. Кстати, и о кукурузной кампании Хрущева есть у Фрейдина новелла. Я и половины этой превосходной книги не коснулся: гении и жулики, последний эсперантист и Вольф Мессинг; человек, которому мы обязаны существованием знаменитого фотоаппарата «Лейка» (доктор Лейтц), великий изобретатель Эмиль Берлинер; еще один поразительный узник Гулага; международные шпионы, и все, все, все. Можно было, но не стоило пересказывать столько сюжетов. Я думаю, что не все исповедывались автору (такова форма многих новелл: герой рассказывает свою жизнь), и коечто можно было, наверно, даже не включать, но только педант и зануда выискивает пятна на солнце. А мне бы не хотелось, чтобы у Якова Фрейдина создалось обо мне такое мнение.

стр. 24

Выпуск 513

5785 май 2025