Page 1


THE ALIYAH PROMOTION DEPARTMENT OF WZO The department's main goal is to increase the number of Jews who make Aliyah to Israel. Hence, our aims are as follows: • Create a positive dialogue and climate on the subject of Aliyah throughout Jewish communities in the Diaspora. • Create and promote initiatives that support and encourage the Aliyah process. In order to achieve these goals, we have decided to take on a number of actions: • Promote Aliyah pro-actively, organizing real encounters with target audiences and work with communities in their home town.

• Re-Position of the Aliyah concept and opportunities of life in Israel as a subject relevant to everyone, appealing to all sectors, ages and professions and taking into consideration personal situations. • Put emphasis on the most important issues of potential Olim: Language, employment, housing, education and community. The department bases its activities on cooperation and deep connection with the communities in the target countries, as well as on academic research indicating the prominent trends in the various communities of the Jewish people.

Шмуэль Анатолий Шелест Shmuel Anatoly Schelest

ЕВРЕЙСКАЯ ТЕЛЕГА JEWISH CART «И выведу вас из народов, и соберу вас из стран, в которых рассеяны вы…» (Иезекиель 36:24) «And I will bring you out from the people, and will gather you out of the countries in which ye are scattered...» (Ezekiel 36:24)

Марина Розенберг-Корытная Marina Rozenberg-Koritny Глава Отдела Поддержки Репатриации Всемирной Сионистской Организации (Head of Department for the Promotion of Aliyah, World Zionist Organization) ПОРА ВОЗВРАЩАТЬСЯ ДОМОЙ! История еврейского народа в последние тысячелетия – это история скитаний. Нас разбрасывало по странам и континентам, мы жили в окружении едва ли не всех народов, когда либо населявших планету. В историческом калейдоскопе перед глазами евреев появлялись и исчезали города, страны, правительства, религии, жизненные уклады, гонения, затишья, снова гонения…


Неудивительно, что одним из ярчайших символов истории еврейского рассеяния стала повозка, или телега. Та самая, на которую евреи грузили свои пожитки, перебираясь с места на место. Так было, пока мы вновь не обрели свой дом, свою страну – Государство Израиль. С тех пор повозка, трансформировавшаяся в морские и воздушные лайнеры, стала символом возвращения евреев Домой. Колесо еврейской истории необратимо провернулось. Об этом в зримых и ярких образах рассказывает выставка картин, которую Отдел поддержки репатриации Всемирной сионистской организации предлагает вашему вниманию. Это выставка работ израильского художника Шмуэля (Анатолия) Шелеста, который сам немало поскитался по свету перед обретением Дома. Выставка с говорящим названием «Еврейская телега». Выставка передвижная, что само по себе символично. Мы надеемся, что этот краткий и очень наглядный экскурс в еврейскую историю станет для вас – уважаемые зрители – еще одним подспорьем в принятии единственно правильного решения: пора грузить пожитки на телегу. Пора Домой. IT'S TIME TO GO HOME! The history of the Jewish people over the past millennia is a history of wandering. We were scattered through countries and continents, we lived in the midst of almost every people that

ever lived on this planet. The world as seen through the Jewish historical kaleidoscope is a whirldwind of cities, countries, goverments, religiouns, cultures, perscutions, calm periods and again persecutions... No wonder then that one of the brightest symbols of Jewish history is the cart, or wagon. The same wagon onto which Jews loaded their belongings, traveling from place to place. That is how it was until we regained our home, our land – the country of Israel. Since then the wagon – turned into ships and airplanes – became the symbol of the return of Jews home. The wheel of Jewish history inevitably turned again. That is what this exhibition presented to you by the department of repatriation of the World Zionist Organization is talking about. This is a series of works by the Israeli artist Shmuel (Anatolyi) Shelest, who himself wandered the world quite extensively before finding his home. An exhibition with the communicating name «Jewish wagon». The exhibition is mobile, which in itself is symbolical. We hope that this short and very visual trip through Jewish history will become for you – dear viewer – yet another little push to help take the only right decision: its time to load your possessions onto the wagon. Its time to go home.

СТРАНСТВИЯ СЫНОВ ИЗРАИЛЯ Еврейская история началась с Исхода из Египта, продолжилась Хождением по пустыне, Входом в Землю Обетованную, Изгнанием из Израиля, двухтысячелетними скитаниями и, наконец, обретением своего государства. «Я вас рассею среди народов, а после соберу в землю вашу…» определило не только наше географическое положение, но и духовное состояние. Наши странствия – это и поиск убежища, и поиск самих себя.

THE WANDERINGS OF THE SONS ISRAEL Jewish history began with the exodus from Egypt, continued with their wandering through the desert, entrance into the promised land, the exodus from Israel, 2000 years of wandering through alien lands and finally gaining an independent state again in the 20th century. «I will spread you among the nations, and later will bring you back into your land…» This has determined not just our geographic location but also our spiritual state. Our wanderings – are not just a search for shelter, but also a search for ourselves.

Две тысячи лет мы жили с «чемоданами наготове». И только возвратившись в Землю, мы наконец поверили в то, что странствия закончены, что мы можем, наконец, «сойти с телеги». Об этом, собственно, и серия «Еврейская телега»: Украина 18-го века, Франция 19-го, Россия в первые годы Советской власти, средневековая Прага, Израиль сейчас и Израиль 48-го года, Вавилонское изгнание, Германия 1945 года, Испания 15 века, Шоа…

For 2000 years we have lived with our suitcases packed and ready to go, and only with the return to our land are we finally capable to «get off our wagon». That’s what the series «Jewish Wagon» is essentially all about: Ukraine of the 18th century, France of the 19th century, USSR in the first years of Soviet rule, Prague in the Middle Ages, Israel today and in 1948, Babylonian exile, Germany of the year 1945, Spain of the 15th century, the Holocaust…

Движение – это жизнь и оно продолжается, но скитаниям пришел конец. Шмуэль Анатолий Шелест, Иерусалим

Movement is life and it is continuing, but the wanderings are over. Shmuel Anatolyi Shelest, Jerusalem 2009


Еврейская телега 2008-2010. 60x90 cm (каждая). Акрилик, холст на картоне

Jewish Cart. 2008-2010. 60x90 cm (each). Canvas on cardboard, acrylic





Вавилон. Первые века после разрушения Второго Храма. Именно тогда, во втором-третьем веке нашей эры, еврейские мудрецы начинают работу над Талмудом – сводом законов, включающем в себя дискуссии мудрецов, которые происходили параллельно как в Эрец Исраэль, так и в изгнании, в Вавилонском царстве. Расстояния разделяли создателей многотомного труда, что не исключало горячего обмена мнениями. «Если попадется тебе птичье гнездо на дороге... с птенцами или с яйцами, и мать сидит на птенцах или на яйцах, то не бери мать вместе с детьми...» (Дварим 22:6-7). Талмуд трактует это постановление Торы, перебирает каждое слово, ищет объяснений... А художник берет этот сюжет, и вот уже согнанная с яиц птица улетает с гнезда... А может быть, это почтовый голубь, который летит из Суры в Тверию с посланием от одного талмудиста к другому? В центре свиток Торы, слева – две фигуры мудрецов, ведущих свой бесконечный диалог. Они могут быть здесь и сейчас, а могут быть разделены веками: так и построен Талмуд – ни время, ни расстояние не могут помешать Диалогу. На телеге сидят учитель и ученик – их разговор тоже продлится века. А под телегой – кувшины, очень многозначимый символ в еврейской философии, но здесь – это аллегория ученика, который вбирает в себя знания... «Вавилонская» телега медленно вращает тяжелыми колесами – восемь веков будет писаться Талмуд, два тысячелетия продлится изгнание...

Babylon. First centuries after the destruction of the second Temple. At that time, during the second and third centuries AD, Jewish sages started their work on the Talmud – a set of laws that includes debates of scholars, which in parallel took place in both the land of Israel and in Babylon. The distance divided their creators, which did not stop a fiery exchange of opinions. «If you happen to come upon a bird’s nest along the way… the mother sitting on the young or on the eggs, you shall not take the mother with the young…» (Deuteronomy 22:6-7). The Talmud combs over every word of the Torah and tries to find an explanation. An artist takes the scenario and sees it as if the bird is already scared away from its nest. Is it not possible that this was a postal pigeon, which flew from Syria to Tiberias with a message from one Talmudist scholar to another? In the centre a Torah scroll, on the left – two sages engaging in their endless dialogue. They could be having it right now or be centuries apart; the Talmud is constructed so that neither space nor time can stop the dialogue. On the wagon sits a teacher and his pupil – their dialogue will also continue for ages. While under the wagon there are amphorae and vessels – a wide-reaching metaphor in Jewish philosophy. However, here this allegory represents a student choosing his knowledge... The «Babylonian» wagon slowly rotates its heavy wheels, the Talmud is going to be written for 8 centuries, the exodus will last for 2 millennia…





«И станешь... притчей и посмешищем среди всех народов, к которым уведет тебя Бог». (Дварим 28:37) Принято считать, что крещеные евреи (конверсо) составили большинство придворных шутов и поэтов в XV веке. ...1492-й год, за 48 часов практически исчезает цветущая и очень влиятельная община испанских евреев. За эти страшные часы, нужно было решить – бросить все нажитое, бежать из Испании и остаться при этом евреем или продолжать жить в своем доме, но не своей жизнью: альтернатива изгнанию – крещение. Фигуры бегущих из Испании, в руках которых самое дорогое, что можно увезти – книги и свитки – становятся призрачными, на передний план испанской трагедии выходят конверсо. Все они пытаются теперь скрыть свое происхождение и только шуту почти предписано его постоянно выпячивать, выставлять на показ и осмеяние. В центре композиции – Шут, закованный в колодки, который управляет шутом-марионеткой, а тот пляшет перед третьим шутом. Это сложный образ игры с самим собой – кого мы можем обмануть, надевая чужую маску? – только самих себя. Так, все еврейское уходит на задний план: ханукия, спрятанная за ширму, переписчик Торы, примостившийся где-то в подполе. Но как ни старались «новые христиане» спрятать свое еврейство – именно они становились первой жертвой инквизиции.

«You will become an object of horror, scorn, and ridicule among all the nations to which the LORD will drive you». (Deuteronomy 28:37) As the jester became popular in Spain, this occupation began to be taken up predominantly by Converso’s (Jews forcefully converted to Roman Catholicism) …the year is 1492, in 48 hours practically the whole influential and affluent Jewish community of the Iberian Peninsula ceases to exist. During these fateful hours one had to decide whether to leave everything behind but stay Jewish or stay in their own home, but not with their own life: the alternative to exodus – conversion. The figure of Jews fleeing Spain with their most precious possessions in their arms – books and scripture – becomes ghostly, while to the foreground of the Spanish tragedy step up the Conversos. All of them are forced to hide their ancestry, yet only the jester is almost prescribed a life in the centre of attention and mockery. In the centre of the compo-sition – the jester, cramped into his recess, controls a marionette jester, who dances in front of a third jester. It is a complex image; to play with oneself – who can we fool by wearing someone else’s mask? – only ourselves. Thus, everything Jewish moves to the background: Chanukah – hidden behind a curtain; recopying of the Torah – somewhere in the basement. But no matter how the «new Christian» tried to hide their Judaism – they were always the first victims of the inquisition.





Прага, самый «еврейский» город Европы. Уже в Х веке в городе существовала еврейская община. В течение веков Прага привлекала еврейских купцов и финансистов, ремесленников и ученых со всей Европы. Этот город многие столетия был центром духовной еврейской жизни: в Прагу стекались юноши из разных стран для изучения Талмуда и раввинской письменности. Европейское Возрождение тоже не обошло еврейскую общину: многие евреи становились математиками и астрономами, географами и историками, философами и художниками. При разных правителях, в разные периоды община переживала времена взлетов и падений. Золотая Прага и по сей день ассоциируется с еврейскими именами, еврейскими легендами: Голем, Франц Кафка, рав Магараль, евреи-ученые и раввины – все они стали частью пражского мифа. Времена проносятся над городом, но еврей, спасающий свиток Торы – фигура вневременная и вечная...

Prague – the «most Jewish» city in Europe. Already in the 10th century, a Jewish community existed in the city. Throughout the ages, the city served as a magnet for Jewish merchants, financiers, artisans, and scholars from all over Europe. For centuries it was the centre of Jewish spiritual life in Europe: young men from all over Europe came to Prague to study the Talmud and Rabbinical texts. The European Renaissance did not leave European Jewry untouched either – many Jews became astronomers, geographers, historians, philosophers, and artists. Under different rulers and different periods, the community went through its ups and downs, golden ages and dark times. The golden age of Prague is still associated with Jewish names, such as Golem, Franz Kafka, Rabbi Magaral, – a Jew, a scientist, and a Rabbi – all of them became part of the Prague mythology. Time passes through the city, but the image of a Jew running away with a scroll of Torah remains timeless and immortal.





«Более чем евреи хранили Шаббат, Шаббат хранил евреев». Ахад ха-Ам (еврейский писатель-публицист и философ). Сколько есть хасидских рассказов про дорогу: то хасиды едут к праведнику набраться мудрости, то возвращаются от него, чтобы поделиться знаниями с простыми евреями... Эти странствующие праведники все время в дороге – несут свет Торы, а уж в дороге что только не случается! Вот трое хасидов: маггид и его ученики. Ехали они день, ехали другой, и вдруг оказалось, что сбились с пути. Кругом громоздятся горы и лес... Вдобавок ко всем несчастьям стали их преследовать казачки. Блуждали они по бездорожью несколько дней, пока не настала пятница, а за ней и суббота вот-вот должна прийти, пора зажигать субботние свечи… Остановили они телегу посреди леса, а на ней уже «пространство Шаббата»: стол, две свечи, халы, стакан водки и, главное, шаббатний свет, который и освещает, и спасает. Даже казаки отступили перед святостью этого еврейского таинства: заснули под телегой и хоть ненадолго оставили евреев в покое. Завтра погоня продолжится, а сегодня шаббатняя ночь, и бесконечные рассказы о праведниках и чудесах... Ведь сами они тоже часть этого чуда!

«Jews not only preserved the Sabbath, the Sabbath also preserved the Jews». Ahad ha-Am (Jewish writer-publicist and philosopher). There is a myriad of Hassidic stories about the road – they are either going to a righteous sage for advice or are returning from him to share his knowledge with simple Jews in their community... These wandering righteous are always on the road, carrying the light of the Torah, and while they are on the road anything might happen! Let’s take for example three Hassidim: Magid and his disciples. They were driving for several days and then one day they realize they are lost. They are surrounded by mountains and forests... All the while a group of Cossacks is at their heels. They wandered around the wilderness until Friday set in and Sabbath was approaching; soon Sabbath candles will need to be lit. They stopped the wagon in the middle of the forest, and on it already the «aura of the Sabbath» lays a table, two candles, two Challahs, glasses of Vodka and most importantly – the Sabbath light, that not only shines a light but also saves. Even the Cossacks retreated from this Jewish mythical sacrament: they fell asleep under the wagon and at least left the Jews alone for a little while. Tomorrow the chase will continue but today is Sabbath, and time for unending stories about the righteous and miracles, all the while they are part of such a miracle!





«Но и среди народов не найдешь ты покоя, и не будет отдыха ступне твоей, а даст Бог тебе там сердце встревоженное, тоску и скорбь души». (Дварим 28:65) Сколько раз евреям казалось, что их жизнь на чужбине наконец налаживается! Чемоданы можно убрать от двери и засунуть подальше, под кровать, под телегу. Как же хочется забыть в прекрасном Париже о своем еврействе, ведь «французы Моисеева закона» – не так уж плохо! Как же хочется быть, как все парижане: дамы проводят время в кафе, еврейские дети учатся в гимназии, евреи-художники, евреи-музыканты... Офицер французской армии позирует еврею-фотографу. Дети с восторгом смотрят на военного. И только простой еврей – грузчик или извозчик – с иронией наблюдает за этой нарядной жизнью, как будто знает, что имя бравого капитана – Альфред Дрейфус... А в кресле сандака дремлет безработный моэль, на подоконнике старенькая менора, а вдалеке – символ новой Европы – Эйфелева башня. Европы, в которой меняется все, но только не отношение к евреям.

«And among these nations shalt thou find no ease, neither shall the sole of thy foot have rest: but the Lord shall give thee there a trembling heart, and failing of eyes, and sorrow of mind». (Deuteronomy 28:65) How many times did Jews think that they have found their safe haven, «finally things are looking up!», they said time and time again. They laid the suitcases away from the door, under the bed, below the wagon. It is so tempting to forget one’s Judaism in the beautiful Paris, «the Frenchmen of Moses’s law» doesn’t sound so bad, does it? How enticing is it to be just like every other Parisian: the ladies, spending their time in the salons, Jewish kids, studying in the gymnasium, Jewish artists, Jewish musicians… An officer of the French army poses to a Jewish photographer. The kids look at the officer with wonder. And only a simple Jew, a loader or a coachman, looks on with a smirk at this smart gentleman, as if knowing that the name of this brave captain is Alfred Dreyfus. In the chair of the Sandek sits an unemployed Mohel, on the window sill stands an old Menorah, while in the distance – the symbol of the New France – stands the Eiffel Tower. In a Europe where everything is changing, except its attitude towards Jews.




«Извне будет губить меч, а в домах – ужас: и юношу [охватит он], и девицу, грудного младенца и поседевшего старца». (Дварим 32:25) «Погром» – это русское слово вошло во все языки: очевидно, невозможно перевести его, как невозможно объяснить звериную ненависть, которая преследует еврейский народ. Горит, братья, горит! Миг – и будет весь наш город смыт. Городок наш вместе с нами – Превратится в прах и пламя, Встанут черными ночами Груды мертвых плит!

«In the street, the sword will make them childless; in their homes, terror will reign. The young men and young women will perish, the infants and those with grey hair». (Deuteronomy 32:25) «Pogrom» is a Russian word which came into all major languages: apparently, it is impossible to translate it, the same way it is impossible to explain the animalistic hate that seems to follow Jews everywhere. It is burning, brothers, it is burning. Our poor little town, a pity, burns! Furious winds blow, Breaking, burning, and scattering, And you stand around With folded arms. O, you stand and look While our town burns.

Так себя спасайте сами Средь горящих плит И гасите, братья, пламя! Город наш горит!* Столб огня сметает местечко, разделяет семьи, но главное спасено – живы дети и выхвачен из огня свиток Торы. А значит, жизнь продолжается несмотря ни на что! *Из песни Мордехая Гебиртига «Унзер штетл брент!»

It is burning, brothers, it is burning! You are the only source of help. If you value your town, Take up the tools to put out the fire, Put out the fire with your own blood. Don't just stand there, brothers, with your arms folded. Don't just stand there, brothers, Put out the fire, because our town is burning.* A pillar of fire destroys the Jewish village, divides families, but the most important salvage is that the kids are alive, and the Torah scrolls are torn from the fire’s deadly embrace. And this means that life continues no matter what! *From the song by Mordechai Gebirtig «Unser Schtetl brennt!»






«Помни всегда: радость – это не что-то второстепенное в твоем духовном путешествии, она для него необходима.». (Раби Нахман из Бреслава. Ликутей Могаран) Вечер спускается над местечком, закончены дела, отступают повседневные заботы... Пляши, еврей, хватит мудрствовать, это не поможет тебе приблизиться к Творцу! Когда стоял Храм – Левиты пели на его ступенях величественные песнопения, а теперь в каждом местечке – есть свои клейзмеры. Их музыка наполнена простотой, искренностью и верой. В самые темные времена они заставляют ноги плясать, наполняя сердца ликованием. Ведь радость – это кратчайший путь связи с Богом! В нашем долгом пути Домой, в наших земных и духовных путешествиях не должно быть места отчаянию: сегодня у тебя приподнятое настроение, не давай твоим «вчера» и «завтра» ввергнуть тебя в уныние, а пока – улыбайся и дари улыбку тем, кому она нужна.

«Always remember: happiness – it is not something secondary in your spiritual journey, it is crucial for it.». (Rabbi Nachman of Breslov. Likutey Moharan) Evening sets upon the Shtetl, the work is done and everyday worries step aside… Dance Jew, stop philosophizing, it won’t help you get close to God! When the Temple stood – the Levites sung great songs on his steps, and now every Shtetl has their own Klezmers. Their music is full with simplicity, sincerity and faith. After all, joy – is the shortest path to God! In our winding path home, in our earthly and spiritual Journeys there should be no place for gloom. Today your mood will improve. Don’t let your «yesterdays» and «tomorrows» fill you with malaise, and for now smile and grand a smile to those that need it.





«Нашлю Я множество бедствий на них, стрелы Мои истрачу на них. Истощены будут голодом, истреблены горячкою и мором лютым». (Дварим 32:23) Роль русской революции в судьбе евреев и роль евреев в русской революции – две неразрывные проблемы 20-го века. Отношение к большевистскому перевороту у разных групп еврейского населения было разным: кто-то с восторгом вырывался из местечек и шел служить в Красной армии , кто-то погибал в погромах Гражданской войны. Те, кто видел в революции спасение от погромов и «черты оседлости», нередко оказывались в стане «новых» революционных погромщиков. «Телега» Гражданской войны не просто сломана – вывернута наизнанку. Еврей в буденовке, за которым отчетливо читается образ Христа «в белом венчике из роз...» оказывается по одну сторону конфликта, старики, спасающие свиток Торы – по другую. Менора едва удерживается на этой вздыбленной поверхности. Вдалеке – местечко после погрома и проблеск голубого неба над ним – робкий символ надежды на то, что еще не все утрачено... Казалось бы, эта история касается только русских евреев, но сколько тех, кому удалось выжить в этих погромах оказались в США или Аргентине...

«They shall be burnt with hunger, and devoured with burning heat, and with bitter destruction: I will also send the teeth of beasts upon them, with the poison of serpents of the dust». (Deuteronomy 32:23) The role of the Russian Revolution in the fate of the Jews and the role of the Jews in the Russian Revolution – two inseparable questions of the 20th century. The reaction to the Bolshevik uprising was different in each of the Jewish groups – some greeted it with joy and went out of their villages to join the Red Army, some died in the counter-revolutionary purges, seen as representatives of the old capitalist order. Those who saw in the revolution the salvation to the pogroms and the pale of settlement often found themselves in the ranks of «new» revolutionary looters. The «wagon» of the civil war is not simply broken, it is almost turned upside down. Jews in Budenovka, behind which one can clearly see the image of Christ’s «white corolla of roses…», turn up on one side of the conflict, while the elders – saving the scroll of Torah – on the other. The Menorah barely stands upright on this slanted surface. In the distance – a Jewish village after a pogrom with a flash of blue sky above, a timid symbol of the hope that not everything is yet lost… It would seem that this story only concerns Russian Jews; however, those that survived the pogroms turned up in the USA or Argentina…





«Приносили жертвы бесам, божествам, которых не знали, новым, недавно пришедшим, каких не страшились ваши отцы». (Дварим 32:17) 30-е годы, победившая революция, которая перевернула столько судеб... В центре – с ворохом бумаг, с непокорной еврейской гривой на голове, этакий «Певец Революции», человек, с восторгом предвкушающий «новую, светлую жизнь». Ему подпевает «хор потерянных детей» – так в еврейской традиции называют тех, кто отошел от своего еврейства, заблудился среди народов. О том, что это не просто группка пионеров, а метафора, говорит фигурка младенца в пеленках, он тоже потерялся, но еще не знает об этом. А вот пожилая супружеская пара еще надеется спастись – они проходят досмотр, очевидно, перед отъездом заграницу. Из всего былого богатства остались только аристократическая осанка, одинокий шаббатний подсвечник и скрипка. Комиссар берет ее в руки и начинает играть – он тоже из этого племени потерянных детей... И еще две фигуры чрезвычайно важные для автора: равин со свитком Торы и моэль, мирно дремлющий в кресле Элияху. Первый – суров и несгибаем, хотя его ноги связаны, второй погружен в себя - это моэль, оставшийся без работы. А под телегой уже выстроились верстовые столбы, как напоминание о том, что мало кому из сидящих на этой телеге удастся избежать лагеря или приговора тройки.

«They sacrificed unto devils, not to God; to gods whom they knew not, to new gods that came newly up, whom your fathers feared not». (Deuteronomy 32:17) It is the 1930’s – the revolution, which overturned so many lives, is victorious, and the new order is entrenched... In the centre with a whirlwind of papers in his hand, and an unruly Jewish mane of hair on his head is the «Singer of the Revolution» – a person who enthusiastically dreams of the bright new future sure to come. He is joined in his song by a «choir of lost children» – that is the name given in Jewish tradition to those, who stepped away from their Jewishness, lost in between other nations. That this is not just a group of «pioneers», but a metaphor is signified by the presence in their midst of a newborn in his nappy sack, he, too, is lost, but not yet aware of it. A senior couple still tries to save themselves – they are going through passport control, at what seems to be the border. From all their former riches, only their aristocratic bearing – a lonely Shabbat candelabra and a violin remain. The commissar takes it in his hands and starts to play, he too is from that tribe of lost children... Another two figures incredibly important to the author – a rabbi with a scroll of Torah and a Mohel, peacefully sleeping in Eliyahu’s chair. The first is stern and resolute, despite his tied legs, the second is lost in thought – that is the Mohel, jobless in this socialistic dream. All the while there are fence pillars and barbed wire, a stark reminder that few of those on the wagon will be able to avoid the gulags.





«Твоя жизнь будет висеть на волоске, ты станешь дрожать от ужаса и днем и ночью, ты не будешь знать, останешься ли жив».(Дварим 28:66) Ничем не описать ужаса происшедшего с нашим народом. Можно собрать массу свидетельств, открыть мемориальные музеи, создать сильнейшие по своему воздействию памятники и написать пронзительные строки, но все равно не передать не поддающийся никакому осмылению ужас Холокоста. ...Колеса телеги теперь жернова, перемалывающие своим страшным неуклонным вращением целый народ. Тут нет отдельных образов, нет конкретных страданий – туманная серозеленая среда, которая втягивает в себя, калечит, уничтожает... Колеса времени и одновременно прокатный стан – миллионы судеб слились в одну трагедию. Каждый может вычленить из этой абстрактной работы что-то свое, свой образ, свою ассоциацию.

«Your life will constantly hang in the balance. You will live night and day in fear, unsure if you will survive». (Deuteronomy 28:66) No words can describe the horror that our people went through. One can collect a wealth of testimonials, open a memorial museum, create a statute with a powerful emotional impact and write heartwrenching poetry, and yet it will still be impossible so for anyone to grasp the terror of the Holocaust. ...Now the wheels off the wagon are rocks, which with their unstoppable rotation grind a whole nation into dust. Here, there are no concrete figures or characters, no concrete suffering – only a foggy grey green veil that draws one into then maims and destroys... The wheels of time and at the same time a rolling mill, both signify a million fates poured into one tragedy. From this abstract work, everyone can draw their own form and their own association.



«1945 ГОД...»

«THE YEAR 1945...»

Продуваемые всеми ветрами, в военных теплушках, возвращаются на пепелища чудом выжившие узники лагерей, отставшие от своей части солдаты, вышедшие из госпиталей инвалиды той страшной войны... Им всем еще предстоит оплакать близких, о судьбе которых они не знали, им еще предстоит разочарование: ведь они уверены, что после такой страшной бойни – не может быть антисиметизма в Стране, которая победила... Но пока есть только радость Победы над нечеловеческим злом и надежда, что это больше никогда не повторится! В центре этого нового мироздания – ребенок на руках у старика-моэля, он только родился и старики склонились над этим чудом – еврей родился, а значит жизнь продолжается!

With the draft wind hitting them hard, sitting inside troop carrier trains – the miraculous survivors of concentration camps, deserters, invalids are forever marred by this strange war. They all still must mourn their relatives, whose fate they likely know nothing about or will never find out; they have another bitter disappointment to swallow: as it cannot be that after a war such as this there still will be anti-Semitism in the country that won it... But right now, there is only one feeling – a feeling of relief and victory over this inhuman evil, and a hope that this will never happen again! In the centre of this world – a newborn child in the hands of an old Mohel. The mother is still washing away the aftermath of the birth from herself, while the old man looks down at this miracle – a Jew is born, and it means that life is continuing!





«Прославьте, народы, народ Его! Ибо... очистит землю Свою и народ Свой!» (Дварим, 34:43) Эта война началась 15 мая 1948 года. В день провозглашения Независимости Израиль был атакован силами семи арабских стран. Государство, которое больше всего нуждалось в мире, вынуждено было воевать. И вот уже колесо телеги превращается в колесо военного джипа, а учителя и врачи берут в руки оружие... Сражаются все: старик, еще не успевший спороть с пиджака желтую шестиконечную звезду, раввин, читающий молитву, девушка, почувствовавшая уже радость победы: в ее руках необычное знамя – это ставший знаменитым «чернильный флаг». А история такая: 11 израильских военных бригады «Негев», первыми вышли к Эйлатскому заливу, готовые вступить в бой с противником. Но полицейский участок англичан был взят без боя – «Эйлат в наших руках!!!» Еще перед выходом в путь неожиданно выяснилось, что в штабе бригады нет флага Израиля и писарь штаба 18-ти летняя Пуа Арэль сделала его из того, что оказалось под рукой. Пожилая супружеская пара с младенцем на руках – это и Авраам и Сара, и наши современники. Они – такой же символ возрождения Страны, как и знамя, сделанное из простыни и звезды, срезанной из походной аптечки; такой же символ непрерывного присутствия в Израиле, как растущий по всей Стране кактус – сабра.

«Rejoice, O ye nations, with his people: for he… will be merciful unto his land and to his people». (Deuteronomy 34:43) This war began on May 15th, 1948. On the day that Israel declared its independence, it was attacked by 7 neighbouring Arab countries. The newest and one of the neediest countries in the world was forced to fight. And thus, the wheel of the wagon already turns into the wheel of an army jeep and the teachers and doctors are forced to pick up rifles. Everybody is taking up arms: the old man, who still didn’t find time to take off the yellow David’s star from his coat, the Rabbi, praying quietly for victory, the young woman, already celebrating her first taste of victory: in her hands there is a strange symbol that is going to become the «Ink flag». The story goes like this: 11 soldiers from the «Negev» brigade came upon the Eilat bay ready to engage with the enemy. But the (formerly) British Police department was taken without a fight – «Eilat is ours!». Before the brigade set out on its way, it was suddenly discovered that there is no Israeli flag available to take with them. While on the road, the 18-year-old clerk of the Brigade staff Pua Ariel made it with what was available at hand. The senior couple with a newborn in their hands is Abraham and Sarah, but also our contemporaries. They are just as much a symbol of the newly born state as the flag made of a bedsheet and a star cut up out of the field apothecary.





«И отстроят они руины вечные, развалины древние восстановят они и обновят разрушенные города, пустовавшие испокон веков». (Йешаягу 61:4). Ну вот мы и вернулись! Но готовы ли спуститься с привычной телеги? Мы так к ней привыкли за две тысячи лет, что просто боимся с нее сойти. Пожилые религиозные евреи удобно на ней устроились – здесь есть место для ведения талмудических споров, здесь очень уважают почтенных старцев... Подвесная лесенка сиротливо свисает с телеги – ею не спешат пока воспользоваться. И даже «строители» еще не спешат сойти с телеги – они смотрят «в другую сторону»: строят небоскребы, устремляют свои мысли в космос, делают открытия, но все еще не чувствуют себя народом Земли Израиля. Но вот мальчишкаешиботник уже с интересом смотрит вниз – может быть хоть ему суждено сойти на твердую землю. А пока Страна обживается и для художника главный ее символ – поселенцы. Вот кто по-настоящему «сошел с телеги!» Вот семья, уходящая вперед, за холмы Иудеи – это они превращают пустые холмы в цветущие поселения. Это им и их детям предстоит заселять Землю Праотцов и защищать ее от многочисленных врагов – не случайно у отца семейства автомат за спиной.

«And they shall build the ruins of old, the desolations of the first ones they shall erect; and they shall renew ruined cities, desolations of all generations». (Yeshayahu 61:4). And so, we have returned! But are we ready to get off the familiar wagon? We got so used to it for two thousand years that now we are simply afraid to get off. The old religious Jews got so comfortable on it by now that there is room here to conduct Talmudic discussions, and old sages are very revered here... A ladder hangs lonely from the wagon, but nobody hurries to use it. Even the «builders» do not get off of it either – they look in the «other direction»: building skyscrapers, channelling their thoughts into the cosmos, making inventions… But it still does not feel like a part of the Jewish nation. But the little «yeshivish boy» already looks down with interest – maybe one day he will get off the wagon. And while the country is being built, for the artist, the greatest symbol of it is the settlers. They are the ones, who actually «got off the wagon»! The family that looks ahead into the hills of Judea – it is they who will turn the deserted hills into blooming settlements. It is they who are bound to settle the lands of their ancestors and protect it from multiple enemies; it is no accident that the father carries a gun on his back.





«…Вас же Я носил на орлиных крыльях и принес вас к Себе…» (Шмот 19:4) Идет время, колеса телеги превращаются в турбины самолета. Заканчивается Изгнание! Каждому израильтянину – будь то новый репатриант или коренной житель – знаком этот трепет, когда ты сходишь с трапа самолета, вдыхаешь горячий воздух и понимаешь: я – Дома! Израиль – за почти семьдесят лет своего существования принял многочисленные потоки переселенцев со всех сторон света. Ежедневно приземляются в Бен-Гурионе самолеты, которые привозят сюда новых израильтян: иногда это тоненький ручеек, иногда мощный поток. Многоголосая, разноязыкая, темпераментная толпа спешит домой или уезжает в отпуск. Сколько нас приехало сюда – тех, кто заселил отстроенные Иерусалим и Цфат, Тверию и Яфо, Кирьят Арбу и Беэр Шеву! Современный, один из лучших в мире и уж точно самый защищенный от всех современных угроз, Аэропорт Бен Гурион – удивительным образом становится частью сбывающихся предсказаний Торы: «Даже, если будут изгнанники твои на краю неба, то и оттуда соберет тебя Бог всесильный твой, и оттуда возьмет тебя». (Дварим 30:4)

«…I bore you on eagles’ wings and brought you to myself…» (Exodus 19:4) Time passes, and the wheels of the wagon turn into turbines of the airplane. The exodus is ending! Every Israeli knows – be it new repatriate or a local resident – the trembling feeling, when one comes out of the airplane and you understand: I’m – home! Israel, after its 70-year-long life, has accepted Jews from all 4 corners of the world. Daily planes land in Ben-Gurion with new Israelis on board, sometimes it is a trickle and sometimes it is a mighty flood. A polyphony of multilingual, temperamental throng hurries home or flies for a holiday. How many of us came here – those that settled in the rebuilt Jerusalem and Sefad, Tiberias and Yaffo, Kiryat Arba and Be’er Sheva! Modern, state of the art and certainly best-protected airport in the world – airport Ben-Gurion strangely becomes the fulfilment of a prophecy from the Torah: «Even if you are scattered to the farthest corners of the earth, the LORD your God will gather you together and bring you back». (Deuteronomy 30:4)


Shmuel Anatoly Schelest Born in 1957 in Kiev, Ukraine. 1983 - studied at the Kiev Institute of Fine Arts, Graphics Department. In 1986, after Chernobyl catastrophe moved with his family to Tashkent, Uzbekistan. 1989 - graduated from The Tashkent National Institute of Theater and Fine Arts, Graphics Department. In 2000 the Shelest family moved to Koblenz, Germany. 2006 they repatriated to Israel. Now he lives in Ma’ale Adumim, while his workshop is in Jerusalem, in front of the Old City walls.

Shmuel Anatoly Schelest Photo: Shlomo Bronshtein

Starting from 1990 till today, he had over 30 personal exhibitions and participated in many collective group exhibitions in museums and various galleries in France, Germany, Georgia, Holland, Israel, Japan, Russia, Ukraine, Uzbekistan, Estonia and etc. The works of Shmuel Anatoly Schelest can be found in museums and many prestigious private collections.


Анатолий Шмуэль Шелест Родился в 1957 году в Киеве (Украина). В 1983 году поступил в Киевский государственный художественный институт на отделение графики. В 1986 году, после Чернобыльской катастрофы – переезжает с семьей в Ташкент (Узбекистан) и переводится на отделение графики Ташкентского Государственного Театрально-художественного Института. В 1989 году заканчивает обучение. В 2000 году семья Шелест эмигрирует в Германию, Кобленц.

С 1990 года и по сей день художник провел более 30 персональных выставок и участвовал в большом количестве групповых выставок в различных галереях и музеях в Германии, Голландии, Грузии, Израиле, России, Узбекитстане, Украине, Малазии, Франции, Эстонии, Японии. Работы Шмуэля Анатолия Шелеста находятся в Музеях и престижных частных собраниях.

В 2006 году репатриируется в Израиль. Живет в городе Маале-Адумим, его мастерская – в Иерусалиме, напротив стен Старого Города.



Text: Marina Schelest Design: Irina Press Translation: Moshe Pavel Shelest Pictures: Gregory Khatin Šall rights reserved skizze.gallery@gmail.com