Джордже М.
Александр Сумзин
Russia
Автор выражает искреннюю признательность Джеку Нейхаузену, вдохновившему своим литературным творчеством на эту скромную пробу пера.
В конце января 1971 года после сдачи зимней сессии я летел из Риги в Мурманск. Намеренно не пишу, что Рига − красавица, а Мурманск − заполярный, это и так каждому известно. Маленький и трясучий АН − 24 совершил промежуточную посадку в Ленинграде, как вы уже догадались − "колыбели революции". Ещё старое здание аэровокзала. Вдруг объявляют: Мурманск не принимает в связи с неблагоприятными метеоусловиями. Вот это да… Я же домой хочу, соскучился по родителям, друзьям, городу, своей комнате и магнитофону. В прошлом году такая же ситуация была, но меня выручил знакомый по школе мурманчанин, студент института железнодорожного транспорта. Помню, поехали к нему в общагу и я благополучно переночевал поверх одеяла на свободной койке, а утром улетели. В гостинице аэропорта мест, естественно, не было. Складывалось впечатление, что во всех гостиницах СССР табличка "Мест нет" была приколочена к столу администратора − высокомерной тётки с множеством золотых колец на пальцах и причёской типа "хала". Всё равно где, в Москве или Раздолбайске. Я и собрат по несчастью Виктор, младший научный сотрудник НИИ, вскоре оказались первыми в очереди на ночёвку. Просто конкуренты разбрелись кто куда. Весь вечер мы промаялись в холле, устали как собаки, глаза "слипались". Вдруг "тётка" подзывает нас и говорит, что освободилась одна койка в двухместном номере и до утра больше ничего не будет. И добавила, что можно как- нибудь вдвоём устроиться, чтобы никому обидно не было.
Стараясь не потревожить соседа, мы с трудом улеглись. В какой ещё стране мира можно найти в гостинице двух абсолютно чужих друг другу мужиков, спящих "валетом" в одежде на одной кровати? Кстати, каждый заплатил по полной таксе. Утром пошли завтракать в буфет на первом этаже. Кто едал в таких буфетах, тот не забудет никогда! Варёные яйца, сметана в гранёных стаканах, кефир, ватрушки с повидлом, пирожки с рисом, холодная жареная треска, бутерброды с загнувшимся, плачущим от жалости к себе, сыром, какие-то пожилые, озябшие котлеты…Чай безвкусный, кофе с молоком и пенкой. Ну, и манипулирует всем этим женщина с непростой судьбой и хитрющими глазами − буфетчица. Иногда шутники подправляли ценники: "какава", "пирожки с повидлой", "бутерброд с колбасом". Этот буфет, несмотря на всю "колыбельность революции", был таким же. Короче, отстояли мы очередь, сели и едим. И вдруг…я чуть не поперхнулся −в конце очереди стоял сам Джордже Марьянович, самый популярный в 60 − е годы, певец из Югославии! Миллионные тиражи пластинок, концерты, телевидение. Из репродукторов стадионов и танцплощадок СССР неслось: "Девойко мала", "Беспокойное сердце", "Марко Поло" и другие шлягеры. Правда, к началу 70 −x любимцем советской публики стал "пражский соловей" Карел Готт, но вы же знаете, если наш человек полюбит артиста, то навсегда. Меня как будто кто-то подтолкнул, забыв о природной стеснительности, я подошёл к нему и попросил автограф. В награду за смелость получил карточку с цветной фотографией и пожеланием счастливого 1971 года. Знаменитый певец был прост, приветлив и доброжелателен. Улыбался Джордже так же обаятельно, как и по телевизору. Как он оказался в столь ранний час в этом задрипанном буфете – непонятно… Август, 2010 г.