Page 1

2011, February


The Hour

A magazine for the mind and heart



La Bonne Heure

Die Stunde

La Hora Feliz

vvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvv AMICI LINGUARUM INTERNATIONAL ASSOCIATION vvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvvv The editors: Magnus Larsson (Sweden), Xenia Chudinova, Vasiliy Prusakov Grigoriy Kazakov, Marina Kravtsova (Russia), Antoine Fargetton (France), Dr. Christopher Fitzpatrick (Ireland), Carl Masthay (USA) Editor in charge of the issue: Magnus Larsson E-mail: Amici Linguarum is an international association founded by Erik Viking Gunnemark in Sweden in 1964. The journal The Hour (Chasok) was started at the end of the 1990s and resumed in 2010. The goal of the association and the journal is to propagate interest in languages, linguistics and traditional European culture. The journal pursues no commercial goals. The editors would be very grateful for any assistance in the publication and distribution of it. Copying with attribution being given to the journal is welcome; please inform the editors about such publications. The editors would be much obliged for comments, critical remarks and helpful suggestions.


CONTENTS A WORD FROM THE EDITOR. A m i c i L i n g u a r u m – a d e a d a s s o c i a t i o n o n c e m o r e a l i v e ( Magnus Larsson) ………….….……5 Language Popularization Competition………………………………6 120 лет со дня рождения М.В. Агапова-Таганского / 120th anniversary of Maxim Agapov-Taganskiy’s birth (Grigoriy Kazakov) ..……………………….………………………......…………………….7 Кое-что о славянских языках / A l i t t l e s o m e t h i n g a b o u t S l a v i c l a n g u a g e s . ..…………...………….......10 N u m e r a l s (Pavel Petrov)…....…………………….……………….…………....….…..16 Евгений Михайлович Чернявский. Автобиография / A u t o b i o g r a p h y ( Yevgeniy Cherniavskiy) .....………………….................................31 ETYMOLOGICAL NOTES. R e s p e c t o d e l o q u e e s c r i b e e l Dr. Fitzpatrick en la revista “Tchasok” N.3 / Concerning Dr. Fitzpatrick’s “Etymological Notes” i n C h a s o k N . 3 (Antoine Fargetton)……….…........………………………................40 70 правил русского языка / 7 0 h u m o r o u s r u l e s o f t h e R u s s i a n l a n g u a g e …..................................…41 一 些 冷 笑 话 / S o m e C h i n e s e h u m o r …......………………………..………….47 POETRY CORNER……………………….............…………………….….………….…..49 GOOD BOOKS…………………....……...........…………………….…………………….51 TRAIN YOUR BRAIN………………..............…………………………….………….….59 ACTIVITIES ……………………………………………………………….…..……….….60



Wer fremde Sprachen nicht kennt, weiĂ&#x; auch nichts von seiner eigenen. He who does not know a foreign language does not know his own. Johann Wolfgang von Goethe


Amici Linguarum – a dead association once more alive editing of the noncommercial magazine (Chasok/The Hour), where members are free to make their own contributions. In Moscow, a local branch of the association has also been organizing seminars on Japanese, and through the magazine an erudition competition and a free course in Serbo-Croatian for older students in Moscow schools have also been organized. The goal of the association and its magazine is to propagate interest in languages, linguistics and traditional European culture.

After a few years of silence the Amici Linguarum Association is once again starting to gather its members. Having been founded in 1964 in Sweden by the Swedish polyglot, Erik V. Gunnemark, the Amici Linguarum Association was for around four decades an informal network of people with one common denominator – a deep interest in the study and mastering of foreign languages. As the association mainly had been held together by means of correspondence, with Erik Gunnemark as the principal coordinator, the association soon started to fall apart after his death in 2007.

In the near future the Initiative Board of the Amici Linguarum Association is considering the possibility of organizing a meeting for its international members (at the moment a meeting or conference over Skype in May is being planned for). The prospect of arranging travels or expeditions on the traces of ancient languages has also been considered just as cooperation with already existing linguistic organizations also has been taken into account.

However, arising from the year 2010, the association is once more becoming active after the attempts of some members in Sweden and Russia to restart its activities. Much time was initially spent on trying to contact former members (by invitations sent out to former members during the first half of 2010, by letters and email, with answers having so far been received from 17 different countries). Aside from that, the activities of the renewed association so far extend to the

Magnus Larsson Amici Linguarum Initiative Board


Language Popularization Competition Do you know someone who has made an effort to popularize the study of languages or maybe are you yourself such a person? If such is the case, please send a short presentation of the person in question to the editors. The winner (which will be announced in one of the next issues of Chasok) will be awarded with a prize.


Grigoriy Kazakov

120 лет со дня рождения М.В. Агапова-Таганского В 2010 г. исполнилось 120 лет со дня рождения Максима Владимировича Агапова-Таганского (1890, Москва – 1973, Белград) – выдающегося педагога и ученогопсихолога, деятеля российского и югославского скаутского движения, профессора, автора 26 научных трудов по психологии и педагогике. Максим Владимирович окончил историко-филологический факультет Московского университета, преподавал древние языки в гимназиях в Симферополе, Москве, Алуште, Огулине (Хорватия), возглавлял психометрическую секцию Центрального гигиенического института в Белграде, которую сам основал. Вел скаутскую работу в Крыму, Maxim Agapov-Taganskiy где оказался во время гражданской (Ogulin, 1920s) войны, затем в Югославии, куда вынужден был эвакуироваться. Едва изъясняясь на сербохорватском языке, уже через три месяца по приезде в Хорватию организовал из местных детей скаутскую дружину, ставшую вскоре лучшей в стране. По назначению Старшего русского скаута О.И. Пантюхова был международным представителем, начальником Югославского отдела и заведующим Инструкторской частью (главным штабом) Национальной организации русских скаутов. Был избран вицепредседателем Всеславянского скаутского союза, созданного при его участии. После оккупации Югославии войсками нацистской Германии был арестован, но впоследствии освобожден. После войны преподавал русский язык в Белградском университете.


«Брат Максим», как его уважительно называли, внес огромный вклад в развитие теории и идейности скаутской работы, создал систему подготовки скаутских руководителей «Будем как солнце!» (БКС), действующую до сих пор в Организации российских юных разведчиков (ОРЮР). Через всю свою жизнь М.В. Агапов пронес две главных идеи: 1) что скаутизм – это серьезная педагогическая система, а не просто времяпрепровождение; 2) идею радости как необходимой основы жизни. Он говорил, что руководители молодежи должны БЫТЬ КАК СОЛНЦЕ, т.е. не ждать услуг от других, но сами светить вокруг радостью и согревать окружающих добротой и оптимизмом. Основные труды М.В. Агапова: «Педагогические основы скаутизма», «Идеологические основы скаутизма», «Русский Maxim Agapov, Boris Martino скаутизм за границей, «Лагерь(Belgrade, 1938) Мистерия», «Откровение во грозе» (анализ психологических закономерностей революции), «Исследование патологических свойств характера и темперамента», «Проблемы и задачи криминальной педагогики», «Психометрический осмотр личного состава военной авиации в г. Нови-Сад», «Психология в армии», «Выбор призвания» (как помочь человеку найти свое место в жизни). Учениками и последователями М.В. Агапова-Таганского среди русской молодежи стали Б.Б. Мартино (1917–1962), впоследствии 1-й Старший скаутмастер ОРЮР, и Р.В. Полчанинов (род. в 1919 г. в Новочеркасске) – известный скаутмастер, журналист, исследователь истории русского зарубежья, автор книги воспоминаний «Молодежь Русского Зарубежья. 1941–1951» (М., изд. «Посев», 2009). В декабре 2010 г. в Москве было создано Объединение педагогических исследований им. М.В. Агапова-Таганского, главной сферой научных интересов которого является внешкольная педагогика (для связи:


……………………………………………………………………………………..... 120th anniversary of Maxim Agapov-Taganskiy’ birth 2010 was the 120th anniversary of Maxim Agapov-Taganskiy’ birth (1890-1973), first and foremost known for his ground-breaking work as a Scout Leader in Russia and Yugoslavia. A graduate of the Department of History and Philology, Moscow University, he taught Latin at classical schools in Russia and Croatia, and after WWII taught Russian at the University of Belgrade. In 1920s and 1930s he was founding Chief of the City Scout Chapter of Ogulin (Croatia), Regional Commissioner for Croatia and Slavonia in the Kingdom of Yugoslavia Scout Association, Vice-President of the AllSlavonic Scout Union, and originator of the “Bud’em kak sontse” (Russian “Let Us Be Like the Sun”) courses for Scout Leaders. In the Russian Scout Association, he occupied the positions of the Regional Commissioner for Yugoslavia, International Commissioner, and Chief of the General Headquarters. Apart from that, he is remembered as a productive scholar in the field of psychology and pedagogy, and founding director of the Department of Psychometrics, Central Institute of Hygiene, Belgrade. His writings include Pedagogical Foundations of Scouting, Ideological Foundations of Scouting, Psychology in the Army, The Choice of Vocation and many others. In December 2010, Maxim Agapov Pedagogical Research Association was founded in Moscow (Russia). The Association’s main sphere of interest is the pedagogy of out-of-school activities. ……………………………………………………………………………………….


Кое-что о славянских языках

Польский Польский язык (польск. język polski) принадлежит к западной подгруппе славянских языков. Число говорящих — свыше 40 млн. человек, из которых около 38 миллионов проживает в Польше, а остальные в эмиграции. После Варшавы вторым «польским городом» по числу проживающих в нём носителей языка считается Чикаго. - Czy pan mówi po polsku? - Jeszcze nie, to jest moja pierwsza lekcja. - Ale wkrótce będzie pan mówił. - Mam nadzieję, ale nie mogę mówić biegle w pierwszym dniu. - Polski nie jest trudny dla Rosjanina. - Tak, jest łatwy. Ale nie od razu Kraków zbudowano.


Словенский Словенский язык (словен. slovenski jezik, slovenščina) принадлежит к западной ветви южной подгруппы славянских языков. Число говорящих — около 2 млн. человек, большинство из которых живут в Словении. - Ali govorite slovensko? - Še ne, to je moja prva lekcija. - Saj boste kmalu govorili. - Upam, a že prvi dan ne morem govoriti tekoče. - Srbom slovenščina ni težka. - Ne, težka ni. Ampak Rim ni bil sezidan v enem dnevu. Сербский В 1930-х годах я учился в Сараево (Босния) в местной гимназии. Мы учились сперва на сербско-хорватском языке (через черточку) а потом язык стал официально называться сербскохорватским (без черточки). В Югославии тогда было только два признанных языка, сербскохорватский и словенский. Македонский язык, на котором говорили македонцы, в Югославии считался диалектом сербского, а в Болгарии — диалектом болгарского. После распада Югославии, по политическим причинам, появились отдельно сербский, отдельно хорватский, словенский и македонский (его объявили литературным уже в 1945 г.). Появились еще черногорский и боснийский языки, которые от сербского ничем не отличаются, разве что если в Боснии узаконят многочисленные турцизмы, не всегда понятные сербам, а особенно хорватам, которые не были под турками. Хорватский литературный язык отличается от сербского сотней местных слов и только. В 5-м классе гимназии мы целый год проходили историю языка и диалектов. Было очень интересно. В двух словах всего не скажешь. Р. Полчанинов - Да ли говорите српски? - Jош нe, ово je мoja прва лекциjа. - Али ћете ускоро говорити. - Надам се, али не могу да говорим слободно првог дана. - За Русе српски језик ниjе тежак. - Не, лак je, али ни Београд ниjе био изграђен за један дан.


Сербский / хорватский: один язык или два? «Сербскохорватский язык (сербохорватский, хорватскосербский язык)… Применительно к определенному народу может называться хорватским или сербским». Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. Изд. 2-е. М., 2002. С. 443. «Сербо-хорватским языком пользуются три нации – сербы, хорваты и черногорцы. В настоящее время между сербским (белградским) и хорватским (загребским) вариантами литературного языка различия заключаются только в словарном составе и произношении замен ě. Кроме того, различается графическая форма этих вариантов: сербы пользуются кириллицей, восходящей к русскому гражданскому шрифту, а хорваты – латинкой». Кондрашов Н.А. Славянские языки. М., 1956. С. 160. «В бывшей Югославии относительно небольшие различия между хорватским и сербским языками теперь увеличены за счет разных систем письма». Атлас языков мира. Происхождение и развитие языков во всем мире. М., 1998. С. 43.


«…Историю языка нельзя отрывать от истории народа». Кондратов А.М. Земля людей – земля языков. Изд. 2-е. СПб., 2006. С. 6. «Хорваты, которые являются католиками, жившими много веков под властью Венеции и Австро-Венгрии, и сербы, которые являются православными и которые после короткого периода своей независимости пять веков жили под турецким игом, часто чрезмерно подчеркивали незначительные региональные различия в этом языке в попытке доказать, что это два разных языка. Тем не менее, язык сербов и хорватов фактически является одним и тем же, за исключением некоторых незначительных различий в области словарного состава и употребления разных алфавитов (хорваты используют латинский алфавит, сербы – кириллический)». Потапов В.В. Краткий лингвистический справочник. Языки и письменность. М., 1997. С. 157. «На уровне непосредственного стороннего наблюдения различие между сербами и хорватами выражается в конфессии (православные и католики) и в графике (кириллица и латиница). Однако подобные же различия, например, у белорусов (православные и католики) не привели к возникновению двух белорусских наций; также и различие между православными и униатами на Украине, между католиками, кальвинистами и униатами у словаков, католиками и лютеранами у чехов; наконец, между католиками и кальвинистами у венгров, лютеранами и католиками у немцев осознаются лишь как выражение местных этнических разновидностей, не разрушающих цельность нации. Но этнические различия между сербами и хорватами, как показали драматические события XIX века и трагические катастрофы XX века, лишь внешне выражаются в конфессиональных формах, имеют исторически сложившиеся, глубинные, скрытые от непосредственного наблюдения причины». Широков О.С. Языковедение: введение в науку о языках. М., 2003. СС. 327-328.


“… Serbs and Croats have been known to treat ‘Serbian’ and ‘Croatian’ as different languages and even claim to have difficulty understanding one another. As with the Romanian-Moldovan case, writing lends an artificial sense of distinction: Serbian is written in Cyrillic, whereas Croatian is written in the Roman alphabet. There are also, as always, some differences in vocabulary. Yet traveling from humble hamlet to humble hamlet across the former Yugoslavia, apart from the artificial division created by writing and cultural conflict, the linguist encounters a continuum of dialects changing Gurage-style from village to village. Among immigrants from the former Yugoslavia today it is common to see couples, one member is Serbian and the other Croatian, conversing easily in a single language, Serbo-Croatian. Culture and politics make the call between dialect and language here and have continued to do so – after the Dayton Accords, a dictionary of the “Bosnian” language was published.” McWhorter, J. The Power of Babel. A Natural History of Language. New York, 2003. P. 83. “Consider the break-up of the Former Yugoslavia and the recent arguments that there are three languages (Bosnian, Serbian, Croatian). Linguists who wish to rise above petty politics, as they see it, would say that, in point of fact, though there is not one nation any more there really is just one language for all the warring parties.” Ashley, L. Language and Modern Society. Leeds-Panchkula-Naperville, 2002. P. 234. “We have even seen new countries split languages: Serbo-Croatian, the Serbs and the Croats argue, even if linguists may disgrace, has become two distinct languages in recent years.” Ibid., p. 260. “Despite differences of dialect, regional names, religion, and varying historical fortunes, it should be emphatically stated that the language of Serbia, Croatia, the Voivodina (to the north of the Sava and the Danube), Bosnia, Herzegovina, Dalmatia, and Montenegro is mutually intelligible without previous study or preparation, and for this reason alone the union of these peoples in 1918 was not a fortuitous or illogical event.” Bray, de, R. Guide to the Slavonic Languages. London-New York, 1951. P. 313.


“… There are many … cases where political, ethnic, religious, literary, or other identities force a division where linguistically there is little difference – Hindi vs Urdu, Bengali vs Assamese, Flemish vs Dutch, Serbian vs Croatian, Twi vs Fante, Xhosa vs Zulu.” Crystal, D. The Cambridge Encyclopedia of Language. Cambridge, 1987. P. 284.

Составителю данной подборки научных мнений представляется, что объективнее всего, пожалуй, будет охарактеризовать сегодняшнее состояние сербского/хорватского языка как сербохорватский языковой континуум (протяженность) – промежуточную стадию на пути от диалектов к отдельным языкам.

……………………………………………………………………………………… A little something about Slavic languages This article the reader to get a little more aquainted with different aspects of the Slovene (Slovenian), Polish and Serbian languages, all belonging to the Slavic language family. Did you know, for example, that Slovene still uses the old dualis form or that the stress always falls on the second last syllable in Polish? Find out more in the article above. ………………………………………………………………………………………. Translation of dialogues by Stanislav Gasilin Technical assistance by Margarita Gachina Dialogues based on: Cherel, A. L’italien sans peine. Assimil, 1967. PP. 1-2.


Pavel Petrov


Author’s Preface The idea to write this article was born more than 20 years ago. At that time, Pavel Petrov had already been collecting materials on the usage of diverse numerals in different languages for quite a long time, and the collection was at that time made up of examples from more than 4500 different languages and dialects from all over the world. In November 1991 Pavel Petrov, through the Watkinson Library of Trinity College in Hartford, Connecticut, became acquainted with Carl Masthay, an American linguist, who later suggested that Petrov become a member of Amici Linguarum. Masthay has been a member since April 1989 at the suggestion of amicus Joseph Biddulph in Wales, and Eugene Sai Lam Chan, who also has a huge collection of numerals, in Hong Kong was introduced by Masthay to Amici Linguarum perhaps after 1991. After having become acquainted with Erik Gunnemark and many other interesting people of the organization, Petrov then saw the possibility of realizing his idea about publishing his material in the form of a small article. Carl took the editing work on himself, and the article was soon published. Since that time the material has been changed and supplemented many times, and the last additions were made as recently as February 2010.


Editor’s preface Back in 1961 I started collecting the numeral names from "one" to "ten" in many languages at the Library of Congress in Washington, D.C. In 1968 I collected many more in the libraries of Washington University and St. Louis University, both in St. Louis, Missouri, over an 8-month period, with a total of about 3,300 languages represented around the world. In 1989 over a year and a half I put them into genetic relationship by language, and at that time (1990) I got into contact with Eugene Sai Lam Chan of Hong Kong, who was also collecting such numerals but of the entire set for each living language. (Mr. Chan has recently concentrated on the numerals of the huge Austronesian language family.) Soon after, I learned of Pavel V. Petrov in Kaliningrad, who was also compiling the numerals. Pavel, Eugene, and I would send each other updates and new finds over the next few years, but Pavel was the most meticulous and thorough numeral compiler. Finally I sent all, probably about 4,600 languages represented, to Mark Rosenfelder to put on his Internet site, When Pavel Petrov first sent me his 18-page typescript paper titled "Numerals" in August 2003, I read it thoroughly and minimally corrected and upgraded some of the aspects to his data and his phrasing of English. It was already well thought out and provided a fresh view of the numeral groupings that people had worked out over the known history of humankind, and I had hoped that it would be published with the help of Carol F. Justus, the editor of General Linguistics, at the University of Texas in Austin, Texas. [Unfortunately my job at sea didn’t give me a chance. PP] Carl Masthay ……….……………………………………………………………………………… Most of us use a numerical system based on the number 10 for everyday calculations and now also almost daily another binary system (based on 2) when using computers. The latter example is, however, valid only as long as machines are involved. What about other people then? Do they all use the same numerical system? As the following article tells, there are some who don’t. Some, for example, use 5 whereas others use 7 or 12. You don’t believe it? Then what about a rare language where there are no numerals at all? Read more below, which is simply called “Numerals.” ……………………………………………………………………………………….


The languages of the world are divided by linguists into stock, family, subfamily (or branch), and group to unify them according to more or less regular lexical features or convergences. These lexical similarities can be explained by geographical location, language contacts, or historical background data. In addition to the lexical designations for real objects, each language has operational schemes for the treatment of abstract matters, well exemplified by numeral names. What is strange is that sometimes languages embraced within the same grouping show evidence of different approaches to numeration that are independent of geographical location. This finding means that the logic in the creation of various numerical series had taken different paths. In some cases one might explain such differences as attributable to different levels that some civilizations had attained. For example, recent epigraphic discoveries in Central America appear to indicate that either the very early Maya or the nonMayan indigenous peoples preceding the Maya were already using a welldeveloped numbering system, one that the ancient Maya used as their civilization further developed. We too readily assume that the highly organized Maya knew the concept of zero, but what they actually had was a “completion” symbol at the end of each numerical series (for example, 1 to 19 and then “completion,” possibly tz’oc or lah [unless mih = ‘zero’], implying but not meaning ‘20’ except in that series), and they could manipulate cosmic-scale numbers (numbers of immense size). In contrast, the Khoisan-speaking peoples in South Africa still do not say numbers above 4 though they may have conceptual and mental control over the


higher unnamed numbers. I am not aware of any primitive numbering by the ancient Maya before their civilization developed, for the numeration appeared fully formed. In this paper I describe the different counting systems that existed and still continue to exist over the wide spaces of the Earth. *** Linguists pay especial attention to the part of speech called “numerals,” as in using them for names of language groups to separate one major IndoEuropean group satem from the other group centum, after the distinctive numeral “100.” Celtic languages are divided into P-Celtic and Q-Celtic. The difference between P-Celtic and Q-Celtic depends on common sound changes: ‘four’ in Welsh is pedwar (initial “p”), but in Irish ceathair (initial “c”, originally “q”).25 Another example is the obsolete division of Mande languages into Mande-Fu and Mande-Tan groups after the number “10” in these languages of West Africa. Another example is the name of the Penutian linguistic family of North American Indians, which is expressed by the cardinal numeral “2” pen and uti respectively.38 R.B. Dixon and A.L. Kroeber also used the numeral “2” for the North American Indian group “Hokan” in 1913.11 Cf. Atsugewi ‘2’ hoqi and Shasta ‘2’ xuk?wa. However, some tribes of Australia and South America manage without numeration. For example, Yamana (Strait of Magellan) uses words “sole,” “a pair,” “trio,” “a few,” “several,” “many,” “a good number,” “enough plenty,” and “a great number” to express some quantity. This language has as many as four numbers for those purposes  singular, dual, trial, and plural.16 The following classes of numeration are manifest throughout the world. Binary numeration (based on 2) occurs in Australia, New Guinea, South America, and Africa. Such counting terminates on “4,” after which follow the words “few,” “several,” and “many.” But sometimes repeated counting is continued to 5 or 10 or as in the numerals of the Western Torres Strait Islands described by A.C. Haddon in 188915: 1 urapun 2 okosa 3 okosa-urapun

4 okosa-okosa 5 okosa-okosa-urapun 6 okosa-okosa-okosa

Everything greater than 6 they called ras.


Trinary numeration (based on 3), to the best of my knowledge, occurs only in Ona (Tierra del Fuego)20: 1 sos 2 shóke 3 sháuken

4 kóne shóke (‘twice two’) 5 sos chen win (‘one hand like’) 6 kóne sháuken (‘twice three’)

Quaternary numeration (based on 4) is present in several languages of New Guinea and North America. This system is established when the hand is considered without the thumb. So number ‘10’ in the Papuan language Kewa is ki lapona kode lapo (‘two hands and two thumbs’)19. For example, in the “old style” of the Ventureño dialect, as given by Father J. Señán (ca. 1800), there is the following31: 1 2 3 4

5 6 7 12

paqueet eshcóm maség scumú

itipaqués (‘iti-1’) yetishcóm (‘yet-2’) itimaség (‘iti-3’) maség scumú (‘3-4’)

Quinary numeration (based on 5) is an extremely common type of system. Apparently all the examples are connected with the quantity of the fingers on the hand. They are found in Gur, Kru, West Atlantic, Cariban, Arawakan, Otomí, Nahuatl, and so on. For example, the Khmer numerals are as follows21: 1 2 3 4 5

6 7 8 9 10

muoy pir bei buon pram


pram muoy pram pir pram bei pram buon drap

Senary numeration (based on 6) is used by the Papuan Ekagi and the Costanoan Indians of California Penutian. Here is a trace of the system based on 6 in Santa Clara Costanoan10: 1 2 3 4 5 6

7 kenetc (cf. Miwok ‘1’ kene) 8 osatis (cf. Miwok ‘2’ osa) 9 telektic (cf. Miwok ‘3’ teleka)

im-hen utin kapan katuac mucur caken

Septenary numeration (based on 7) is very rare. As far as I know, it is represented in the North Arawakan (Eastern Maipuran) language Palikúr only. The Palikúr numerical system is basically decimal, but the most unusual feature is that the numerals “eight” and “nine” are based on the term for numeral “seven.”13 7 8 9 19 90 199

nteunenker nteunenker a-kak paha-t ar-auna nteunenker a-kak pi-ta-na ar-auna madikauku a-kak nteunenker ar-auna a-kak pi-ta-na ar-auna akiu nteunenker madikwa a-kak p-i-na madikwa arauna madikauku madikwa a-kak nteunenker madikwa a-kak p-i-na madikwa ar-auna a-kak nteunenker a-kak pi-ta-na ar-auna akiu


‘seven and one more added’ ‘7 + 2’ ‘10 + 7 + 2’ ‘7 tens + 20’ ‘10 tens+7 tens+2 tens+7+2’

Octonary numeration (based on 8) apparently is based on both of the hands without the thumbs. It was typically in Proto-Dravidian.2 Also this system is inherent in Round Valley Yuki10: 1 2 3 4 5 6 7 8

pan-wi op-i molm-i o-mahant (‘two-forks’) hui-ko (‘middle-in’) mikas-tcil-ki mikas-ko paum-pat; mipat-al-a-wa

9 10 11 12 13 14 15 16

hutcam-panwi-pan (‘beyond-one-hang’) hutcam-opi-sul (‘beyond-two-body’) molmi-sul (‘three-body’) omahant-sul (‘two-forks-body’) huiko-sul (‘middle-in-body’) mikastcilki-sul (‘six-body’) mikasko-sul (‘seven-body’) hui-co(t), and words used for ‘eight’

Quite possibly, novenary numeration (based on 9) had once been present in Old Russia, but actually it was used in trading only. Apparently it was convenient to count by nines and nineties as well as by dozens. Old Russian had the word ‘90’ in the form of a noun32: dva devyanosta (‘two-90 [units]’) s tremya devyanosty (‘with three-90 [units]’). Modern Russian has only tridev’atoye tsarstvo (‘thrice-nine kingdom’), a term in Russian popular tales and a special construction of “90” in contrast to that in other Slavic languages and reminiscent of that. Russian ‘80’ is vosem’desyat (‘8×10’), ‘90’ is devyanosto (‘9-n[vowel]-100’). Other Slavic languages have ‘90’ as ‘9×10’. We can read the next specimens with numerals in the Bābar-Nāma text from the fifteenth century6: bir toquz at wä bir toquz parčä (‘1×9 horses and 1×9 pieces [of fabric]’) üč toquz ton (‘3×9 clothes’). Many Turkic languages still have some traces of this usage. Also in regard to trade relations there were merchants of Old Russia who spoke Ofenian, a special trade language that P.S. Pallas called “Suzdal’skiy” after the Suzdal’ Principality, a well-known commercial state23: 1 2 3 4 5

yûnoi zd’iû strem tisera pyonda

6 shyûnda 7 sizim 8 vondora 9 dívara 10 dekan


This language was built on roots from broken Greek, Russian, Persian, and so forth. As is generally known, there are other trade languages in the world such as Chinook trade jargon, Bangala trade language, and even the Oregon trade language, which is artificial, as reported in 1890 by H. Hale. Decimal, or denary, numeration (based on 10) is widely practiced, but even here there are some nuances too. To use the decimal system of Hindi, for example, it is necessary to know all numeral names from 1 to 100 because they are quite independent of the tens and the single digits.21 The Naukan Inuit (St. Lawrence Island Yupik) call ‘9’ qulŋugutŋilŋuq (that is, ‘not ten is’) to contrast it with the importance of “10” (though they have the vigesimal system),22 whereas the Cree Indians similarly but in contrast call “9” kéka-mitātat (‘almost ten’).36 Here is an example of a decimal system as used by the African Yorùbá for big numbers3: ‘525’ is òrìn dín légbèta ólé márùń (‘[200×3] - [20×4] + 5’). Cf. English ‘525’, which is ‘(5×100) + 20 + 5’ Duodenary numeration (based on 12) is the mode of numeration of Aten (of northern Nigeria)7: 144 = 12×12 145 = 144+1 156 = 144+12 1961 = 1000+(144×6)+(12×8)+1

13 = 12+1 21 = 12+9 30= 12×2+6 40 = 12×3+4 100 = 12×8+4

Quindenary numeration (based on 15) is present in two languages of Guiné. Banyun and Dyola both express “15” by the noun meaning “leg.” In Banyun the plural “legs,” means not “20,” as might appear, but a multiple of fifteen, thus40: 15 cidiix 30 cidiix-əŋ a-nak-əŋ (‘15×2,’ lit. ‘legs two’) “45” and “60” are recognized as multiples of fifteen, but this is not now the accepted usage, since the decimal system is preferred above thirty.


Vigesimal systems (based on 20) are met in Breton, Basque, Georgian, and so forth. Here are a couple examples: Kryz (Lezghian) ‘100’ is fi-q’ad (‘5×20’).1 Bats ‘1453’ is 3×(20×20)+(12×20)+13.30 Chol (Mayan) ‘1055’ is ča?bahk’ yik’ot ho? Luhump’ehl i ušluhunk’al (that is, ‘two-400-units with 15 [beyond 240] toward thirteen-20-units’).5 Sexagenary numeration (based on 60) was fixed in Old Sumerian about 3000 B.C.17: 240 gíš-lim (‘60×4’) 300 gíš-i (‘60×5’) 360 gíš-àš (‘60×6’) We can see that we have inherited this method when we divide 1 hour by 60 minutes and 1 minute by 60 seconds. Another interesting finding is that Achomawi (Shastan) “70” and “80” are not decimal but are formed from “60” as a base10: 60 masutj-il malusi 70 masuts-wade hamisatumi malusi 80 masuts-haq-ilatumi malusi There is unexpected numeration in the Tombo-so dialect of Dogon (Mali). They use decimal numeration (based on 10) from 1 to 80, octogenary numeration (based on 80) from kεsũ ‘80’ to 800, and then numeration based on 800, as follows37: 100 kεsũle pε:ne (‘80 + 20’) 320 sũnai (‘80×4’) 2000 munjone: sũ:nɔ (‘[800×2] + [80×5]’)


It is normal for some languages to use combined types of numeration such as 2-10, 2-20, 4-10, 4-20, 5-10, 5-20, and a more difficult one such as 24-5-6-20 (Coahuiltecan)9: 1 2 3 4 5 6 7 8

pil ajtê 2+1 puguantzan juyopamáuj chicuas 4+(2+1) 4×2

9 10 11 12 13 14 15

4+5 5×2 5×2+1 4× (2+1) 5×(2+1)+1 6× (2+1)+1 (20×2)+(5×2)

Many languages of the world have numeral names connected with fingers and toes both directly and indirectly. In some Siberian languages the word ‘to compute’ is literally ‘to finger’. The Chukchee ‘fingers’ rylgy-t became ‘compute’ rylgy-k.39 The Tule Indians of Darien reckon in this way: “20” is ‘a man’, that is, ‘all fingers and toes’; “100” is ‘5 men’; and so on.36 Apache ‘2’ is naki (from ki-e ‘foot [feet]’),36 but C. Masthay (pers. comm., 1998) regards this apparent similarity as having no basis in Athabascan. Using the fingers for counting is achieved by different modes, such as the sequence of finger to finger or thumb of one hand to thumb of the other, as in the Zulu (Bantu) method, or thumb to little finger, as in the Vei (Mande) method.36 Tumet (an Inner Mongolian dialect) ‘7’ is doloo(n), but the index finger is doloovor.33 Generally the word “hand” is found to serve as a numeral quite often: Creek (Muskogean) ‘1’ is hŭmke (from heyŭn enke ‘this hand’).36 All the following in Sanskrit mean ‘2’: kara ‘hand’, bâhu ‘arm’, netra ‘eye’.36 Nama (Hottentot) ‘2’ is t’koam (‘hand’, by analogy with their quantity).36 Kewa (Papuan) ‘4’ is ki (‘hand’).19 Chamorro (Micronesia) ‘5’ is lima (‘hand’).34 Inuit (Eskimo) ‘5’ is tal’imat (‘hand’).14 Takelma (southwestern Oregon) ‘10’ is ixdil (‘hands [both]’).29 Finally, very unexpected is that Yuki (California) ‘8’ is pompat = powe + mepat (‘one hand’). The point is that Yuki Indians count by the use of sticks; for example, ‘8’ is expressed by two sticks set between each two fingers. Several variant forms have been obtained for “8” such as 1-flat; hand-stickflat; hand-2-cut; hand-on-cut; hand-2-only; and so on. And what is more, the name for “8” is also used for “16” and “24”; “9” is used for “17” and “25”; “10” is used for “18” and “26”; and so forth.10


One more example, Tunisian Arabic xáms-a (‘5’) bears no relation to “hand” as it is but is a taboo word for women. So they are obliged to call “5” allegorically by the word εəttyəddək (‘count your hand’).41 By the way, there are languages in the world that have some differences in the speech of men and women, such as Dagestanian Andi, where ‘8’ is bijq’igu and bejq’igu respectively.35 Of further interest is the body-counting systems of New Guinea Papuan, as in Hewa26: 1 2 3 4 5

6 maluene (‘left wrist’) 7 tagu (‘left arm’) 8 aluene (‘left elbow’) … … 27 kay-keli (‘right little finger’)

name (‘left thumb’) namalu (‘left index finger’) favalo (‘left middle finger’) kolu (‘left ring finger’) keli (‘left little finger’)

As you can easily see from such systems, counting is limited. So the Duna and Huli are able to count to 14 only; Pole, to 15; Yuri, Enga, and Karam, to 23; Telefol, Sibil, Orokolo, and Hewa, to 27; Gende, to 31; Kutubu, to 37; and Kewa to 47.19 Sometimes curious patterns occur, as in nonhuman body numerals: Sanskrit paksha ‘wing’ is used also for ‘2’.36 The Xerênte (Ge-Pano-Carib) ‘2’ ponhuane means ‘deer track’, since a deer hoof print has two separate spots.28 The Abipones of Paraguay count ‘4’ as geyènknute (‘the ostrich’s toes’).36 the Boiken of New Guinea count ‘4’ as nΛwarΛ (such as napΛ warΛ ‘1 dog’).12 What deserves attention, as well is numeral ‘6’ in the Eastern Algonquian language Powhatan. W. Strachey gave the following conformities in his vocabulary: camatin'g ‘6’ and commoti'ns ‘turtle’. However, Algonquianists regard these words as having different origins. Also it still feels like a coincidence that there are the same pair of words in Polynesian languages. Such languages as Rapanui, Marquesan, Tahitian, Hawaiian, Maori and Mangareva count ‘6’ as ono, which sounds close to ‘turtle’ honu. There are different numeral classes in some languages for various objects in counting, such as human beings, animals, and long or flat objects. Chambri (New Guinea) has five classes, Tsimshian (North America) seven, Nivkh (Sakhalin) 26. A good example is the numeral “2” in various classes of Abau (New Guinea): pris (humans), inrεs (branches), narεs (round objects), ses (fires), and so on.24 Other languages use for the same purpose special words called “numerators.” For example, Tongan (Polynesian) ‘3’ is tolu, but ‘3 (men)’ is


toko-tolu, with toko being the human-class numerator. Numerators are also met in Turkic, Indonesian, and others. Chinese has more than 10 numerators, Japanese has no less than 30, and Mayan has about an astounding 80. Various constructed language projects (conlangs) can supplement our list of numeration classes. Rahha of J. Campbell has numeration based on 7; Glaugnea of M. Helsem and R. Harrison, 13; Machi and Borg of T. Donnelly, 14 and 16 respectively; Danovën of J. Shinavier also had a system based on 16, but now it has a new 30-based numeration. J. Henning in his Fith uses a system based on 144. Finally T. Breton, author of The AllNoun, declares so-called zero-based counting in this conlang, all words of which are nouns. Of especial interest are those separate numerations used by professionals and by children. Here are listed several examples in conclusion. An old system of alleged and unproved counting of sheep in Welsh (Brythonic Celtic), Keswick27: 1 yan 2 tyan 3 tethera 4 methera 5 pimp

15 bumfit

6 sethera 7 lethera 8 hovera 9 dovera 10 dick

Karachay-Balkar (Turkic) money counting (obsolete)18: 5 kopecks 10 kopecks 15 kopecks 20 kopecks

bir şai εki şai üç şai tört şai, apas

25 kopecks beş şai; qara som 50 kopecks somdžarım 10 rubles tümen


Counting songs that are sung by Nyanja (Bantu) children when playing counting games4: Usual method: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

dazi tondola peleka mazanga piliwili milomo canjali calela zintali khumi

Dazi Pakakhala Palombe Panagona Nkhwali Milomo Pembela Kwangali Litolo Likhumi

Kamba Nadya mbuna, mbuna tangela ana kuno kulila ngondo, ngondo bambo cilingalilee

-moji -wili -tatu -nai -sano -sano ni -moji -sano ni -wili -sano ni -tatu -sano ni -nai Kumi

Counting in games at Olevuga (I) in comparison with standard Nggela (II) (Florida Islands, Melanesian):

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

I eta, tea ura lotu tavi nila noa tivu rau beta taleri

II sakai, si, keha rua, ura, ruka tolu vati lima ono vitu alu hiua hanavulu

*** Of course it is impossible to include every existing counting system in this short article. One can easily see that every manner of numeration here may be divided into further subsystems. Although the total number of such systems is no match for the many thousands of languages presently spoken, I hope that even these several tens of examples can show the full breadth of the problem of counting and can also help one to understand how many conceptually abstract methods had been employed by the original speakers of the various protolanguages, patterns still maintained by their descendants. One can imagine how extraordinarily inventable


different civilizations have been in this seemingly so small a problem of defining quantity. In conclusion I would like to thank Dr. Carl Masthay of St. Louis, Missouri, for his good help during the writing of this paper. REFERENCES 1. Alekseev M.E.: Voprosy sravnitel’no-istoricheskoy grammatiki lezginskix yazykov. Morfologiya. Sintaksis, Moscow, 1985, Nauka. 2. Andronov M.S.: Dravidian languages, Moscow, 1970, Nauka. 3. Armstrong R.G.: Yoruba numerals, Oxford, 1962, Oxford University Press. 4. Atkins G.: Notes on the concords and classes of Bantu numerals, African Language Studies 2:42-48, 1961. 5. Aulie W.: High-layered numerals in Chol (Mayan), International Journal of American Linguistics 23(4):281-283, 1957. 6. Blagova G.F.: “Babur-Name.” Yazyk, pragmatika teksta, stil’, Moscow, 1994, Izdatel’stvo Vostochnoy Literatury Rossiyskoy Akademii Nauk. 7. Bouquiaux L.: A word list of Aten (Ganawuri), A Journal of African languages 1(2):5-25, 1964. 8. Capell A.: A survey of New Guinea languages, Sydney, 1969, Pacific Linguistics. 9. Closs M.P.: Native American mathematics, Austin, Texas, 1986, University of Texas Press. 10. Dixon R.B. & Kroeber A.L.: Numeral systems of the languages of California, American Anthropologist, new series, 9(4):663-690, 1907. 11. Dixon R.B. & Kroeber A.L.: New linguistic families in California, American Anthropologist, new series, 15:647-755, 1913. 12. Foley W.A.: The Papuan languages of New Guinea, Cambridge, 1986, Cambridge University Press. 13. Green, D. O sistema numérico da língua Palikúr. Boletim do Museu Paraense Emílio Goeldi. Série Antropologia 10(2):261-303, Belém, 1994. 14. Hammerich L.L.: The Eskimo language, Oslo, 1970, Universitetsforlaget. 15. Harris J.: Australian and Islander mathematics, Australian Aboriginal Studies 2:29-37, 1987. 16. Ibarra Grasso D.E.: Argentina Indígena y Prehistoria Americana, Buenos Aires, 1981, Tipográfica Editora Argentina. 17. Kaneva I.T.: Shumerskiy yazyk, St. Petersburg, 1996. 18. Khabichev M.A.: Karachaevo-Balkarskiy yazyk, Yazyki narodov SSSR, II. Tyurkskie yazyki: 213-233, Moscow, 1966, Nauka. 19. Leont’yev A.A.: Papuasskie yazyki, Moscow, 1974, Nauka. 20. Lothrop S.K.: The Indian of Tierra del Fuego, New York, 1928, Museum of the American Indians. 21. Malherbe M.: Les langues de l’humanité, Paris, 1983, Éditions Seghers. 22. Menovshchikov G.A.: Yazyk naukanskix eskimosov, Leningrad, 1975, Nauka, Leningradskoe otdelenie.


23. Pallas P.S.: Sravnitel’niye slovari vsex yazykov i narechiy, sobranniye desnitseeyu Vsevysochayshey osoby, St. Petersburg, 1787-1789, Tipografiya Shnora. [Now in Russian National Library.] 24. Papers in New Guinea linguistics, nos. 1-20, 1964-1980, Pacific Linguistics. 25. Parsley I.J.: USRC Home, Internet, 2000, ullans.html. 26. Pekunova I.: Slova i chisla, Nauka i Zhizn’ 3:48, 1992, Pravda. 27. Relph T.: Counting the sheep, Lakeland Dialect Society, 18-20, 1993. (Consult pp. 150 to 152 of Glanville Price: The languages of Britain, London, 1984, Arnold, for a definitive statement on the status of these numerals.) 28. Rosenfelder M.: Numbers from 1 to 10 in over 5000 languages, Internet, 2011, . 29. Sapir E.: Notes on the Takelma Indians of southwestern Oregon, American Anthropologist 9:252, 1907. 30. Shanidze A.G.: Vliyanie dvadcatirichnoy sistemy scheta na desyatirichnuyu sistemu pis’ma v gruzinskom yazyke (1923); Shanidze A.G.: Voprosy struktury i istorii gruzinskogo yazyka, I, Tbilisi, 1957. 31. Sonnenschein R.R.: Numeral systems in North American Indian languages, Los Angeles, 1990, manuscript. 32. Sreznevskiy I.I.: Materialy dlya slovarya drevnerusskogo yazyka, 1, St. Petersburg, 1893. 33. Todaeva B.X.: Yazyk mongolov Vnutrenney Mongolii. Materialy i slovar’, Moscow, 1981, Nauka. 34. Topping D.M.: Chamorro reference grammar, Honolulu, 1973, University of Hawaii Press. 35. Tsertsvadze I.I.: Andiyskiy yazyk, Yazyki narodov SSSR, IV. IberiyskoKavkazskie yazyki: 276-292, Moscow, 1967, Nauka. 36. Trumbull J.H.: On numerals in American Indian languages, and the Indian mode of counting [From the Transactions of the American Philological Association, 1874], Hartford, 1875. 37. Vinogradov V.A.: Dogon, Lingvisticheskiy enciklopedicheskiy slovar’, Moscow, 1990, Sovetskaya Enciklopediya, p. 138. 38. Voegelin C.F.: North American Indian languages still spoken and their genetic relationship, Language, culture and personality, Manasha (Wisconsin), 1941. 39. Volodin A.P., Skorik P.Y.: Chukotskiy yazyk, Yazyki mira. Paleoaziatskie yazyki, Moscow, 1997, Indrik. 40. Wilson W.A.A.: Numeration in the languages of Guiné, Africa 31(4):372-377, 1961. 41. Zavadovskiy Yu.N.: Tunisskiy dialekt arabskogo yazyka, Moscow, 1979, Nauka.


Евгений Михайлович Чернявский Автобиография (cинопсис) Родился 31 января (по новому стилю) 1912 г. в Енакиево (Донбасс). Двух недель от роду был отвезен в Мариуполь, где и был крещен в соборе. Период 1912-1916 гг. семья жила в Армавире, Северный Кавказ (отец, Михаил Иванович, мать Надежда Алексеевна, и я, а с 1914 г. сестра Милица). В 1918 г. начался закавказский период. Сначала ненадолго Тифлис, а с осени 1917 г. погранпост Безаглыбань, на границе Персии, на берегу Аракса. Помимо погранпоста здесь был отряд железнодорожников, строивших железную дорогу Баку-Джульфа, начальником которого был мой отец. В 1918 г. перебрались в Ордубад, где прожили около года. Потом город был осажден армянскими националистами (дашнаками); при содействии хана Ордубадского сформировали отряд русских железнодорожников, который перешел границу Персии, имея для пожитков ослов (по одному на человека), и Evgeniy Cherniavskiy (1956) пешком пошел по Персии. Выйдя на «створ» Нахичевани вновь перешли границу и вернулись в Россию. Приехав в Тифлис, который был тогда в руках англичан, прожили там около года. В 1919 г. осенью я поступил в азбучный класс гимназии Левандовского (Гунибская ул. 10, а жили мы на Гунибской 5). Затем судьба нас забросила в Нагорный Карабах, в молоканское селение Карягино. Весной 1921 г. мы вновь переехали, на этот раз в Баку. В Карягино мы впервые имели дело с Красной армией, а в Баку с 28 апреля 1921 г. была установлена советская власть. Здесь началась стабильная полоса жизни. Жили мы поначалу на Большой Морской угол Азиатской (и угол Каменистой), в здании бывшей гостиницы «Бристоль». В 1926-м переехали на Магазинную (Сурена Осепяна). Осенью 1921 г. я поступил в первый класс (= третьему современному) Бакинского промышленно-экономического


техникума (БПЭТ). Здесь же и тогда же (1921) стал изучать свой первый иностранный язык – немецкий; первым алфавитом, с которым я познакомился после русского был не латинский обычный, а т.н. «готический» немецкий. Русский алфавит я усвоил самостоятельно в 1916 г.; моей первой прочтенной книгой оказались «Приключения барона Мюнхгаузена» в русском переводе, а второй прочтенной книгой – «История государства Российского» Ключевского. То и другое – Тифлис, 1919. БПЭТ я окончил в 1928 г.. В вуз по молодости не принимали, пришлось год ждать. В 1929-м поступил в Азербайджанский политехнический институт (АПИ), на энергетический факультет, теплосиловое отделение, закончил который я в 1935 г. весной (защита дипломной работы). Будучи на третьем курсе около полугода преподавал двигатели внутреннего сгорания и курс строительных машин бригадирам треста «Азстрой» (на азербайджанском языке). В ходе производственной практики в 1932 г. работал на монтаже паровых котлов и турбин с немецкими и английскими инженерами, а в том же году в Ленинграде – на турбинном заводе с английским инженером, и в 1935-м – в Москве на ЗИСе с немецким инженером. С января стал работать инженером-референтом при ЦИСОН АЗНЕФТИ по технической литературе на английском, немецком, французском, итальянском и испанском языках. Кстати, учась в АНИ, я записывал лекции по ДВС на немецком языке, по термодинамике на английском, a основы марксизма-ленинизма на испанском; основы испанского и итальянского я освоил по учебнику Туссен-Лянгеншайдта (Германия) во время поездок на работу и с работы трамваем между Киевским вокзалом, где я тогда жил у тети Пани, и Сучьим болотом (там находится автозавод). Английский и французский я усвоил в возрасте 14-16 лет по случайным учебникам самостоятельно, а шведский тоже самостоятельно, но без учебников, ибо таковых тогда у нас не было – стал просто читать шведский роман и справился (на базе отличного знания немецкого и неплохого – тогда – знания английского). После окончания АНИ стал изучать японский. Осенью того же 1935 г. был призван в армию и попал на Дальний Восток, в артполк; подоспел приказ наркома обороны для ОКДВА изучать в частях японский язык, и в нашем полку это было возложено на меня. Разведотдел ОКДВА, прознав про меня, выудил меня из артполка и перевел в 7-й отдельный радиодивизион особого назначения. Здесь моя задача была заниматься японским с утра до ночи. Отслужив в армии, в начале 1937-го вернулся в Баку. Стал работать инженером на автозаводе (по специальности), но очень скоро


был чуть не силой переведен в Азгаз работать на монтаже установки по сжижению газа (бутан, этан, пропан) с американскими специалистами, которые поставляли эту установку. Работа эта продолжалась год. Параллельно с этим, осенью 1937-го я поступил экстерном на только открывшийся Факультет иностранных языков при AПИ (Азербайджанский педагогический – в этом случае! – институт). Свой последний госэкзамен сдал... 22 июня 1941 г. Как в кино! Выйдя из аудитории, увидел в коридоре наших студенток: они стояли у окна зареванные. На вопрос, что случилось, услышал: «На нас напала Германия». В 1940-м, после «освобождения» Прибалтики, в Таллине стали издавать газету на шведском языке – «Совьет Эстлянд». Я узнал адрес редакции, стал просить присылать мне ее. Писал на шведском языке, потом редакция попросила меня написать очерк о Баку (на шведском, конечно). Опубликовали. Потом заказали «подвал» (большую статью об Азербайджане). Опубликовали. Стал я таким образом публиковаться впервые в жизни: на шведском языке, не на русском. На русском это произошло через шесть лет, уже после войны, в Москве. Впрочем, если быть точным, то «совсем впервые» я публиковался все же на русском и было это в период 1932-1935 гг. в Баку, на страницах «Бакинского рабочего». Но там это были небольшие материалы лишь полутворческого характера, скорее референтского (любопытная информация о странах мира по иностранным материалам, которые я в изобилии всегда имел под рукой – «собинф» это называлось). В те же предвоенные годы я был еще и лихой спортсмен; а танцевал так, что меня даже приглашали выступать на сцене БРТ (Бакинский рабочий театр) с эстраднотанцевальным номером, да отец решительно воспротивился: «не солидно»! Что же до журналистской деятельности на шведском языке, то редакция просила меня стать их внештатным сотрудником, написать, в частности, серию статей о разных республиках СССР – я согласился. Да забыли мы согласовать это дело с Гитлером, а он взял да и напал на нас. И все мои начинания лопнули. Призвали меня в армию как лейтенанта запаса в начале июля 1941 г. Довольно скоро «на меня вышел» разведотдел штаба Закфронта и взял к себе, а там вскоре мне сказали, что мне предстоит лететь в Багдад на переговоры с британским командованием о согласовании боевых действий на Ближнем Востоке. Выдали мне тогда шикарное обмундирование, роскошные сапоги, и жди... А через тричетыре дня узнаю – ситуация изменилась: англичане прилетят к нам в Тифлис, а не мы полетим к ним. Прилетели, во главе с достославным


маршалом Уэйвеллом, и с ним с десяток полковников всех родов войск. С нашей стороны за главного комкор Козлов (впоследствии погоревший за неудачу крымской операции), а при нем комбриг Толбухин (впоследствии растолстевший вдвое и ставший маршалом). Переговоры вел – в качестве переводчика – я. У англичан был с собой собственный переводчик – красавчик капитан из «интеллидженссервиса» мистер Хардинг, но он на первых же минутах переговоров сел в лужу, не смог, и побежали (причем буквально побежали: дело, ясно, не терпело, а я сидел в соседнем здании штаба!) за мною. Впрочем, вскоре, узнав, что я в 1938 г. имел сомнительное удовольствие посидеть «в подвалах ГПУ», хотя и недолго, мне сказали: «Нам действительно жаль, но правила запрещают Вам находиться в разведотделе штаба фронта». Забегая вперед, отмечу, что через примерно полтора года после этого разговора те же «правила» не помешали вызвать меня в Москву и назначить уже в разведотдел Генштаба (а не штаба фронта!). А среди моих дел было и то, что я много ночей подряд ездил в знаменитое здание на Дзержинской и там подолгу вел допрос всех итальянских генералов (т.е. «вел допрос» как переводчик итальянского языка, конечно!). Возвращаясь к 1941 г., в Тифлис, отмечу, что я тут же был «отправлен на передовую»: для меня это означало, что я пару недель месил грязь в станице Гостогаевской на Северном Кавказе, потом две-три недели кантовался в Новороссийске «в доме с орлом» (так называли дом бывшего губернатора), а поздно вечером 28 декабря 1941 г. на борту крейсера «Красный Крым», полного пьяными десантниками, пошел в десант на Феодосию, т.е. в прямом смысле на передовую. Десант был успешный, Феодосию взяли, но спустя некоторое время немцы нас выбили, и мы драпанули в Керчь. Там я попал в госпиталь, в мае 1942-го через Керченский пролив на «Большую землю», потом месяц в госпитале в Пятигорске. Оттуда в укрепрайон Ростова-на-Дону. И здесь немцы выбили нас в июле 1942-го. Пёхом через Дон сквозь горящий Ростов, а там пёхом же по степи, куда глаза глядят. После многодневных странствий добрался до Владикавказа – за нами по пятам немцы. Нашел поезд, которым эвакуировали в Баку семьи НКВД, горкома и милиции. В поезде мне места не нашлось, но на поезде (т.е. на крыше) нашлось. К сожалению, вагон был польский, т.е. с очень покатой крышей, так что на ночь, для сна, чтобы не свалиться, приходилось ремнем приторочивать себя к вентиляционной трубе. И так я ехал восемь дней. Далее Баку, свидание с родителями, через Каспий в страшный шторм, Красноводск, Ташкент. Здесь неделя отдыха от


войны, солнце, виноград (и еще кое-что...) После ряда приключений 13 декабря 1942 г. я в Москве. Без шинели (осталась на фронте). В рваных брюках. Но, правда, я оперативно предстал пред очами начальства («Смените фронтовой шик на столичный», – изволили пошутить они, выписывая наряд на все новое обмундирование и снаряжение). Начиналась московская эпоха моей жизни. Декабрь 1942-го. Сидели мы втроем в уютной комнате на Гоголевском бульваре (там было ГРУ); я переводил с румынского книгу «Уроки войны против Советского Союза»; в другом углу сидел Олешка (Олег Громов), переводивший с венгерского, тоже офицер; и еще сидела одна вольнонаемная девица, ужасная зануда, требовавшая от нас «прекратить это безобразие» (мы с Олешкой любили травить анекдоты и всё заливались). Наш рабочий день – по военному времени – фактически был рабочими сутками с небольшими перерывами на питание и на сон. Но всё это длилось не очень долго, менее полугода, когда меня вызвали в ОК ГРУ. Там меня ждал полковник Степанов, бывший в то время, как я вскоре узнал, начальником ВИИЯ КА (Военный институт иностранных языков Красной армии). Институт в ту пору находился в эвакуации в Ставрополе-на-Волге. А в Москву он приехал специально для того, чтобы просить меня взять на себя руководство кафедрой испанского языка. Он именно просил меня об этом, хотя в армии не «просят», а приказывают. Но среди ученых с погонами на плечах, тем более если эти ученые занимаются гуманитарными науками, да еще где-то на подступах к дипломатии, предпочитают «тонкое обращение». Нечего и говорить, что я с радостью – и даже гордостью! – согласился. Ведь создание самостоятельной кафедры испанского языка было делом в России беспрецедентным о ту пору: всегда, во всех вузах, где занимались испанским языком, происходило это всегда при какойнибудь родственной кафедре. Обычно французской. Вскоре я был в Ставрополе-на-Волге (ныне на этом месте раскинулся город Тольятти и громада автозавода ВАЗ) и на следующий день попал на свое новое место работы, в «Кумыску», километрах в десяти от Ставрополя густым жигулевским лесом. До войны там был кумысный санаторий. Волга, «волошки», прегустой лес из корабельных сосен, тишина... ничто не напоминало о войне, с ее грохотом, грязью, огнем, опасностью на каждом шагу. Ничто, кроме отвратительного, голодного питания. Война продолжалась, а для меня возобновилась моя генеральная трудовая линия: заниматься языками, преподавать их и вообще «толкать науку вперед». Осенью того же года ВИИЯ КА


реэвакуировался в Москву. И тут я вспомнил, что начало войны я встретил с вызовом от Ленинградского университета в аспирантуру. Война помешала поездке в Ленинград. Но теперь, в Москве, хоть война и продолжалась, я решил попытать счастье. С ходу, почти с фронта, без малейшей подготовки сунулся сдавать вступительный экзамен в Институт языкознания АН СССР. И срезался. Но судьба прихотлива! Тут же оказался ученый секретарь Института мировой литературы АН профессор Горнунг и пригласил меня поступить к ним в ИМЛИ. Я был и польщен, и изумлен; я сказал, что если я сыпанулся на экзамене в Институт языкознания, т.е. по моей коренной специальности, то как же мне рисковать пытаться в литературоведение. «Уверен, что справитесь!» – уверенно парировал он. Я рискнул. Справился. Стал аспирантом ИМЛИ по специальности скандинавских литератур. Я продолжал работать в ВИИЯ КА, но – в соответствии с моим изначальным пожеланием – должность руководителя испанской кафедры занял профессор Келвин, известный испанист, а я перешел в скандинависты (на преподавание шведского языка). В установленный срок, за три года, сдал все аспирантские экзамены и написал диссертацию на тему «Драматургия Холберга» (крупнейший представитель скандинавского Просвещения, создатель датского литературного языка и театра, 1684-1754). Диссертация была на пороге защиты, когда ее дали на отзыв кандидату наук В.П. Неустроеву. А месяц спустя началась кампания «борьбы против низкопоклонства перед Западом», и Неустроев, по канонам советских обычаев, нашел в моей работе немало точек, позволявших обвинить меня именно в «низкопоклонстве». Что же, я не был в претензии – таковы были «правила игры»! Но его рецензия – по объему в шесть (!) раз превышавшая традиционные размеры рецензии – содержала множество (до двух десятков) мелких, средних и крупных ошибок самого разного свойства. По совету моего научного руководителя проф. А.К. Дживелегова я ответил на рецензию и в своем ответе все эти ошибки рецензента «высветил». И погубил себя (в этом смысле): я вел борьбу за справедливость четверть века (!), а когда я в 1973 г. рано вышел на пенсию, т.к. некому было присматривать за пошедшими в школу детьми, я плюнул и прекратил свое сражение с ветряными мельницами в лице Неустроева и его друзей из ИМЛИ и из ВАК. Этот эпизод не помешал мне впоследствии найти признание у ведущих мировых скандинавистов. Да кстати и лингвистов. В последующие – после войны – годы моя трудовая деятельность слагалась из того, что я преподавал языки в вузах


(обычно языковых), занимался переводами (на русский и с русского), публиковал статьи (особенно по проблемам изучения языков в большом количестве). Переводы были как специальные, так и художественной литературы. По моим записям видно, что я переводил с 29 языков на русский, на семь языков с русского. А преподавал я в разное время одиннадцать различных языков. Но более всего шведский, английский, финский, испанский, дольше всего – десять лет подряд – вел в МИДе шведский. И более десяти лет принимал экзамены по всем скандинавским языкам (шведский, норвежский и датский) и финскому у сотрудников ТАСС и АНН (главным образом журналистов и корреспондентов). С 1960-х гг. я регулярно выступал с докладами на всесоюзных конференциях скандинавистов (в основном о творчестве Холберга). В конце 70-х со мной познакомились на одной из конференций скандинавистов зарубежные ученые, и начиная с 1980 г. меня стали регулярно, каждые два года, приглашать на международные конгрессы скандинавистов, проводимые попеременно то в скандинавской, то в нескандинавской стране. Поводит их IASS (International Association for Scandinavian Studies). В первый раз я выступал в университете г. Грайфсвальда (Германия), на немецком языке; через два года в Дании, университет города Оденсе, на датском языке; в 1984-м меня приглашали в Сиэтл, США, но ОВИР отказал в визе; в 1986-м было приглашение в Гетеборг (доклад послал на шведском языке, и его опубликовали), но ОВИР снова не дал загранпаспорта. А в прошлом году пригласили в Норвегию, в Трондхеймский университет – загранпаспорт получил и выступал (на английском языке) на тему о проблемах модернизма в искусстве и литературе России за сто лет. Помимо этой, так сказать, «литературоведческой линии», есть еще и другая, которую можно назвать, пожалуй, «полиглотической», так как связана она с большим количеством языков, которые я – в разной степени – знаю. Первая статья на эту тему была опубликована в начале пятидесятых годов в Киеве, на украинском языке. Но она не имела заметных последствий. Совсем другое дело получилось, когда в 1976-м Ольга Дмитриева в «Комсомольской правде» опубликовала статью под интригующим заголовком «Хотите стать полиглотом?» В этой статье она давала краткие биографические сведения, но более всего писала о том, какие языки и каким способом я изучил. А главнее – сколько языков. По ее подсчету получилось 38. Этой цифре было суждено в последующие годы кочевать из статьи в статью. А статей – разного типа и вида – было немало, несколько десятков. Причем


именно статей, больших, типа «подвала», так как небольших, а тем более кратких заметок было много больше, не знаю сколько. Не говоря и о том, что совершенно мне неизвестно о других публикациях, о которых меня не уведомляли. А уже опубликованные статьи перепечатывались, давались в выдержках и т.п. Всё это в СССР. Но немало было опубликовано и в разных странах. Назову такие, как Финляндия, Швеция, Болгария, Япония, Франция, Сирия. Эти публикации – внутренние и зарубежные – имели следствием корреспонденцию, иногда обширную. Писавшие ко мне из-за рубежа (обычно сами полиглоты) проявляли большую заинтересованность, в частности настойчиво приглашали посетить их, познакомиться с их страной. Именно по такой причине у меня были поездки в Финляндию, дважды в Швецию, давно ждут в Италию, в Швейцарию. Не обошло меня своим вниманием и телевидение, и радио. Тут первыми были японцы, которые сделали обо мне передачу в 1976 г. Спустя года два сняли довольно большой фильм (с участием моих сыновей и жены) наши; этот фильм, как мне передали, был разослан в 64 страны (он и снимался не «для внутреннего пользования»!) Потом снимало большой документальный фильм телевидение Франции (вторая программа). А в 1985-м был снят телефильм «В пределах возможного», который показывали по центральному телевидению 3-4 раза. В том же 1985 г. корреспондент шведского гостелерадио Элисабет Хедборг взяла у меня интервью и затем по шведскому радио (первая программа) была передача на десять минут. Передачу в Швеции заметили, и когда я сам там находился, был случай, что меня нашла одна шведка, которая после той передачи непременно хотела лично со мной познакомиться. Моя жена, Нина Ивановна Чернявская (1926), полукарелкаполурусская, родилась в Москве. Окончила истфак педагогического института. «Нашла» меня в библиотеке им. Ленина, где я тогда работал над переводом с норвежского романа «Арне» Бьёрнстьерне Бьёрнсона. Она хотела найти среди читателей третьего научного зала кого-нибудь, знающего финский язык, и нашла. Так сказать, «на свою голову». Последствия этой неосторожности – два сына: Михаил (1964) и Глеб (1966). Старший в общем пошел стезею отца, хотя бы в том смысле, что его специальностью стали языки: финский (университетское образование) и шведский, английский (от меня), французский (так себе, «потому что в школе», по его словам) и еще пассивно датский и норвежский (уже сам). А вот младший – довольно своеобразное явление активного нежелания знать языки, или хотя бы один язык. Он это поднял на принципиальную высоту, в некотором


смысле, так что можно даже сказать о нем, что он хочет «незнать» языки. Нина Ивановна имела явно задатки актера и работала гидомпереводчиком прямо-таки по призванию, заслуживая всеобщее восхищение. При всем при том следует заметить, что у Н.И. так и остался на всю жизнь своеобразный конгломерат финского и карельского языков (как если бы русского и украинского), т.е. для финнов вполне понятно. Москва, 7 апреля 1991 г. Евгений Михайлович Чернявский скончался 23 октября 2002 г. ………………………………………………………………………………………. Yevgeniy Cherniavskiy (1912-2002), an Amici Linguarum member, was a true polyglot. It is considered that he knew no less than 38 different languages, of which during his long and eventful life he held lectures in 11 and made translations from 28. The languages he knew he usually learned by himself when he found some time left over (for example, Italian and Spanish were learnt in the tramway on his way to work and back every day). He never considered himself to be in any possession of some special talent for languages or any good memory. He just happened to have the interest and simply got stuck. Above is an excerpt from his autobiography in Russian. ……………………………………………………………………………………….



Respecto de lo que escribe el Dr. Fitzpatrick en la revista “Tchasok” N.3 Hablando del rey de Roma…que por la puerta asoma! (parli del diavolo e spuntano la corna). Así se dice en Italia, cuando al estar hablando sobre de una persona, ésta aparece en medio de la conversación. También en Alemania se habla del diablo, pero los cuernos no aparecen:Wenn man vom Teufel spricht…. Lo mismo sucede en la Pérfida Albión: when you talk of the devil…. La presencia de Satán es grande en las lenguas románicas y germánicas, en numerosos proverbios que tienen su origen probablemente en la difusa moral cristiana que identifica el mal con Lucifer. Una variante usada por franceses y polacos, por el contrario, sustituye al diablo por el lobo. Nuestros vecinos al otro lado de los Pirineos dicen: quand on parle du loup…, parecido al polaco o wilku mowa…. Expresiones que nos traen de nuevo al recuerdo al lobo de caperucita roja, siempre apareciendo cuando uno no lo quiere. Sin embargo, no nos falta originalidad los españoles cuando decimos: “hablando del rey de Roma, que por la puerta asoma”. ¿Y por qué complicar de tal modo al soberano romano? En principio, cuentan los lingüistas, se decía “hablando del ruin de Roma…”, o sea, del miserable de Roma, para indicar la vergüenza ante la aparición de la persona indeseada cuando menos nos lo esperamos. Luego, el miserable, se convirtió en rey, en el habla popular. Siempre es mejor que el diablo, ¿no?


70 правил русского языка 1.

Подлежащее, оно не нуждается в уточнении местоимением.


Тире между подлежащим и сказуемым – не ставится.







правильном его согласовании. 4.

Кое-кто стали забывать правила согласования главных членов предложения.


Между нас говоря, падеж местоимения тоже важен.


Притяжательные уметь






зависимости от ихней функции. 7.






спрягать его нужно правильно, а не как того захотит автор. Учащимися же будет дорого уплочено за плохоспрягаемость. 8.

Не следует пытаться не избегать двойных отрицаний.







Аляповата аллергия к алгоритму алфавитного алхимичения против аллитераций. 10. Страдательный залог должен быть избегаем. 11. Не забывайте про букву “ё”, иначе трудно различить падеж и падеж, небо и небо, осел и осел, совершенный и совершенный, все и все.


12. Не редко человек ниразу правильно нинапишет “не” и “ни” с глаголами и наречиями. 13. Различайте, где в суффиксах пишутся сдвоеные согласные, а где они обосновано не сдвоенны. 14. Помните о том, что в большинстве случаев связку “о том” можно исключить. 15. У слова “нет” нету форм изменения. 16. Изгоняйте из речи тавтологии – избыточные излишества. 17. Уточнения в скобках (хоть и существенные) бывают (обычно) излишними. 18. Мягкий знак в неопределённой форме глагола должен находится на своём месте, что иногда забываеться. 19. Плохо






употребляться с осторожностью. 20. Которые являются придаточными предложениями, составлять надо правильно. 21. Мы хотим отметить, что менять лицо, от имени которого ведётся изложение, автор этих строк не рекомендует. 22. Что касается незаконченных предложений. 23. Автор использующий причастные обороты должен не забывать о пунктуации. 24. Применяя неоднородное, сочетающееся с причастным оборотом, определение, после оборота запятую не ставьте.


25. Всё, объединённое обобщающими словами, разделяйте запятыми: однородные определения и неоднородные. 26. Над правильной пунктуацией во фразеологизмах нам всем ещё работать, не покладая рук. 27. В репликах тезисах наездах ставьте запятые при перечислении. 28. Не используйте запятые, там, где они не нужны. 29. Вводную конструкцию конечно же выделяйте запятыми. 30. Притом, некоторые слова, буквально, очень похожие на вводные, как раз, никогда не выделяйте запятыми. 31. Ох, они, грамотеи, разделяющие запятой цельные сочетания междометия. 32. Ставьте где надо твёрдый знак или апостроф – обём текста всё равно так не сэкономить. 33. Ставьте чёрточки правильного размера - тире длинное, а дефис чуть—чуть покороче. 34. Заканчивать предложения местоимениями – дурной стиль, не для этого они. 35. Тех, кто заканчивает предложение предлогом, посылайте на. 36. Не сокращ.! 37. Проверяйте в тексте пропущенных слов. 38. Если неполные конструкции, – плохо. 39. Предложение из одного слова? Нехорошо. 40. И не начинайте предложение с союза.


41. Правило гласит, что “косвенная речь в кавычки не берётся”. 42. Ответ








вопросительный знак в предложении с вопросительной косвенной речью? 43. НИКОГДА не выделяйте слова заглавными буквами. 44. По нашему глубокому убеждению, мы полагаем, что автор, когда он пишет текст, определённо не должен приобретать дурную привычку, заключающуюся в том, чтобы использовать чересчур много ненужных слов, которые в действительности совершенно не являются необходимыми для того, чтобы выразить свою мысль. 45. Используйте






уточнения, но и прояснять. 46. Правиряйте по словарю напесание слов. 47. Склонять числительные можно сто двадцать пятью способами, но только один из них правильный. 48. Задействуйте слова в предназначении, истинно отвечающем смыслу. 49. Неделите не делимое и не соединяйте разно родное, а кое что пишите через дефис. 50. Метафора – как кость в горле, и лучше её выполоть. 51. Штампам







произведений! 52. Сравнения настолько же нехороши, как и штампы.



53. Сдержанность изложения – всегда абсолютно самый лучший способ подачи потрясающих идей. 54. Преувеличение в миллион раз хуже преуменьшения. 55. Ненужная аналогия в тексте – как шуба, заправленная в трусы. 56. Не применяйте длинные слова там, где можно применить непродолжительнозвучащие. 57. Сюсюканье – фу, бяка. Оставьте его лялечкам, а не большим дяденькам. 58. Будьте более или менее конкретны. 59. Как учил Эмерсон: “Не цитируйте. Сообщайте собственные мысли”. 60. Слов порядок речи стиля не меняет? 61. Кому нужны риторические вопросы? 62. Удобочитаемость нарушается порой пишущим неправильным выбором формы дополнения. 63. Маленькое замечание о повторениях, которые иногда встречаются в статьях, которые появляются в изданиях, которые и так переполнены цитатами, которые иногда затуманивают мысль, которую хотел высказать автор, о которой мы и хотели сделать это замечание. И ещё, кстати, никогда, да-да, никогда не используйте излишних повторений. 64. Вотще уповать на архаизмы, дабы в грамоте споспешествовать пониманию оной, ибо язык наш зело переменам доднесь подвластен.


65. По жизни усекай насчёт своего базара: хочешь неслабо выступить, – завязывай в натуре с жаргоном. 66. Если хочешь хочешь быть правильно понятым, never use foreign language. 67. Ради презентативности будь креативным промоутером исконнорусских синонимов на топовые позиции рейтинга преференций. 68. Если блин, ну это, короче, хочешь типа чтобы слушали, ты как бы того, ну, сорняки и вообще особо не э-э, используй, вот. 69. Позаботься о благозвучии фразы, у тебя ж опыта больше. 70. Книгачей, чясто безо-всяких правил чотко чюствуит что чтото нетак. Автор неизвестен ………………………………………………………………………………………. 70 humorous rules of the Russian language Author unknown ……………………………………………………………………………………….


Edward D. Rockstein and Carl Masthay


兵对丘说: 兄弟,踩上地雷了吧,两腿咋都没了? “Solider” says to “mound/hillock”: Brother, when you stepped on that land mine, it looks as though you lost both legs. 兄对能说: 穷成这样啦, 四个熊那全卖了。 “Bear” says to “able”: A poor man gets to be like this. Four bears took all and sold it. 王对皇说: 当皇上有什么好处,你看,头发都白了。 “King” says to “imperial”: What’s so good about being the emperor? Look, all his hair is white. 口对回说: 亲爱的,都坏孕这么久了,也不说一声。 “Mouth” says to “return”: My dear, you’ve been pregnant so very long, and yet there’s not a peep. 比对北说:夫妻何必闹离婚呢? “Compare” says to “north”: Why must a husband and wife be troubled by a possible divorce?


进对币说: 戴上博士帽就身价百倍了。 “Napkin” says to “silk/coin”: Wearing a doctor’s hat is just like increasing a person’s value a hundred-fold.

陈对巨说:一样的面积,但我十三是两厅。 “Statesman” says to “carpenter’s square/great”: Same area, but I’m three rooms and two halls. 日对曰说:该减肥了。 “Sun” says to “speak”: You ought to lose some weight. Unknown

一根香蕉 走在大街上 突然感觉很热 所以就把外衣脱了 然后它就滑到了 一根火柴 再思考问题 它挠了挠头 然后它就着了



М.Ю. Лермонтов I cкучно, i сумно, i нiкому руку подати В хвилини для щастя пропащi. Бажання? I пощо даремне i вiчно бажати? Лiта ж проминають – лiта що найкращi! Любити? Кого ж i на скiльки? На рiк чи на два Не варто трудитись, а вiчно любити не сила. У душу заглянеш? Там прошлого й слiду нема, Все цiнене раньше байдужисть розмила. Що пристрастi? Скоро, чi пiзно солодкий iх чар Розвiє холодне, разсудливе слово Й життя, коли глянеш уваженно, не дар, I житти – не так то прекрасно й чудово. Перевела на укр. Мария Олесюк (цит. по: Полчанинов Р.В. Молодежь русского зарубежья. Воспоминания 1941–1951. М., 2009. С. 95)


А.И. Снешко Сила разума в том, что он признаёт существование множества явлений, ему непостижимых: он слаб, если неспособен это понять. Блез Паскаль

За часом час, за годом год, За веком век, за родом род – Всё связано единой цепью. Но кто связал? С какою целью? Зачем приходят тьма и свет? Вопросы есть, ответов нет. И там, где разум изнемог, Мы произносим слово «Бог». С Ним все вопросы мы решим! Но ведь и Он непостижим.

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале в Бога. Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. Евангелие от Иоанна 1:1-3.

………………………………………………………………………………………. A poem by Mikhail Lermontov translated into Ukranian, and a poem in Russian by Alexander Sneshko. ……………………………………………………………………………………….


GOOD BOOKS A few days ago I received my copy of the late Carolyn Quintero’s 56+328-page Osage Dictionary, $55 from the University of Oklahoma Press, published on 15 March 2010, after a long delay. This book is the real Osage and not La Flesche’s 1932 Osage Dictionary, which contains many Omaha words mixed in. Over two days I quickly read the introductory material with its short verb sketch and checked a bunch of entries. Back in 1985 I talked with Hazel Harper and gleaned the way to say “Merry Christmas and a Happy New Year” in Osage. Back then there were 15 principal speakers; today there are none—just secondary speakers and those students in classes learning Osage—and even non-Indian Carolyn Quintero at 62 died in June 2008. Carolyn F. Quintero was the president of Inter Lingua, Inc., in Tulsa and a research associate in Native American languages at the Sam Noble Oklahoma Museum of Natural History at the University of Oklahoma. I also appreciate the funds that Nancy Pillsbury Shirley, whom I know in St. Louis, bestowed on the Osages to have this book published. The black jacket with both humble black and flashy colorful design is superb. The grammar sketch takes one thru the strange modifications that pronominal prefixes take on verbs. And there are many pictures of the speaker contributors. The Osage language was once spoken over much of southern Missouri for centuries, especially along the Osage River, and as a Dhegiha (‘on this side’) Siouan language it has been pegged in its ancestral form as a primary language probably spoken at the Cahokia Mounds over a thousand years ago. After being forced onto a reservation, the Osages purchased land from the Cherokees in Indian Territory and resettled in northeastern Oklahoma in the later part of the nineteenth century. Today the Osage tribe numbers about 18,000. If you want Quintero’s 2004 Osage Grammar, plan on spending at least $90 or up to $130 thru the Internet! Perhaps you might want to join the rush for your copy of her dictionary! Carl Masthay


TOO MANY SYLLABLES? Joseph Biddulph Are you bemused by aspects of South Asian cultures that you come across? Have you ever tried to read those cryptic messages put up in one of the Indian languages? Are you interested in Subcontinent History, Philosophy, Religions, Art or Architecture? This little book is designed to set the reader on the road to discovery among these so varied portions of human civilization. The compiler was born in the Handsworth district of Birmingham, England, in 1951 and has always been aware of the contribution to his native city of the Subcontinent Diaspora. For over 20 years a publisher and compiler on the lesser-known vernacular languages of the world, he freely admits that until recently he had little appreciation of quite how varied and linguistically fascinating the Sanskrit World can be: how so many languages and cultures, even those not related at a deep level, owe so much to that tantalizing and complex thing, Classical Sanskrit, and how so many are quite different from the Hindustani and Panjabi generally accepted as likely media. What this little book cannot do in 56 pages is teach any language in particular, but perhaps just as needful - and this book attempts to supply it - is a no-nonsense overview to reduce the overpowering sense of awe at the immensity of this portion of erudite civilization - that still remains so little known to outsiders. Order your copy now to avoid disappointment. We now have very limited runs of some titles, with no reprint guaranteed.


SANTALI, A NEW APPROACH George Muscat 103 pages paperback Published at Sahibganj, Bihar.

LEARN A LITTLE GUJARATI Sinclair Stevenson 32 pages, including a key to the lovely flowing Gujarati script.

BURUSHASKI An Extraordinary language of the Karakoram Mountains Dick Grune Extraordinary, because related to no other language on earth (we think). Be part of the quest for this intriguing language puzzle. 340 pages.

A CONCISE GRAMMAR OF UKRAINIAN George Camas A rare chance to sample the distinct Slavonic language of so many Ukrainian citizens, heirs of the Kievan Rus. 36 pages.


A CONCISE GRAMMAR OF SLOVENE George Camas 36 easy-to-digest pages provide an excellent grounding in the language of Slovenia. SOME FORGOTTEN LANGUAGES OF EUROPE Joseph Biddulph Unspecific linguistic riches from a supposedly “well–documented” continent. Whether in a Zyryvan Pub or the old farm talk of silly Suffolk, whether the overlooked Latin-derived speeches of the bountiful south, or the minority languages of the Soviet East: sample them here as a preliminary to more in-depth studies. 40 pages. A HANDBOOK OF WEST COUNTRY BRYTHONIC (c. 700 A.D.) Joseph Biddulph A valiant attempt to present the salient features of the pre-Anglo-Saxon language, is vanished Brythonic left only in piecemeal records. Illustrated with quaint sketches by the author. 36 pages.

NORTHUMBRIAN, AND OTHER LANGUAGES OF THE OLD NORTH Joseph Biddulph Includes early Anglo-Saxon, etc., keys to Northumbrian and Norse runes, ogham. 36 pages.


THE ETRUSCAN LANGUAGE: A BRIEF INTRODUCTION John Kruse More Fascinating Ancient Things. In ETRUSCAN we find yet another language with no known relatives, written in a quaint early rune-like script. This little book might prove the impetus to examine afresh the linguistic remains of ancient Italy and to draw much pleasure from our innocent and absorbing hobby. 32 pages. THE FIVE LANGUAGES: HEBREW, GREEK, SYRIAC, COPTIC, ETHIOPIC – For Biblical and Antiquarian Study Joseph Biddulph

A LOVE OF LANGUAGES Joseph Biddulph An Informal Look at the Languages of the World. Just right for the miscellaneous linguist. ETHIOPIC Joseph Biddulph A Straightforward Introduction to the Classical language. This little book presents the structure, spelling, script and main character of this elder Semitic language, the medium of so much of the Ethiopian Christian civilization. A short vocabulary in an improved transliteration gives many words that are likely to occur in texts. Designed to help the specialist and non-specialist alike to sample utterly fascinating and romantic Ethiopic for themselves. 56 pages.


SANGO: An Esperanto of Africa Joseph Biddulph An astonishingly simple structure hides an elusive Centrafrican soul. 20 pages.

A REFERENCE GRAMMAR OF AFRIKAANS George Carcas So much like English and Dutch, but so much different. The only Germanic language named after the Great Continent. 40 pages NOTES ON OLD NUBIAN An early medieval written language of the African interior Joseph Biddulph The reader must dismiss any ideas of a language resembling either Ethiopic or Ancient Egyptian, and look briefly at one that belongs, in structure and idiom, with those of the African Interior. In this little handbound book the origins of this language are being searched for and the language is compared with every traceable language neighbour and possible origin. 44 pages. THE MERCIAN LANGUAGE: Joseph Biddulph An introduction to the English Midlands Dialect of Late Anglo-Saxon and Early Middle English. Mercian displays some distinctive features, and the grammar is more straight-forward than that of Classical West Saxon AngloSaxon, as well as helping to unravel the puzzles of the 12th-13th centuries.


A REFERENCE GRAMMAR OF ICELANDIC George Carcas 10 compact pages.

OLD DANISH OF THE OLD DANELAW Joseph Biddulph A reconstruction of the Old Norse as it could have been used in Danish-settled parts of England. 60 pages. PLATT AND OLD SAXON Joseph Biddulph Exploring Plattdeutsch, the close cousin of English used in N. Germany, in its modern and historical forms. Recommended dialect-like fun for the nonlinguistic! 80 pages. THE NATIVE AMERICAN LANGUAGES John Kruse and Joseph Biddulph A thoughtful essay on language extinction is accompanied by a rough list of Native American languages that readers may wish to pursue further. 40 pages.


SOME LANGUAGES OF THE PACIFIC REGION WITH LINGUISTIC NOTES AND COMMENTS Joseph Biddulph A concise overall guide to riches on offer with special reference to the Austronesian phenomenon. 94 pages. DOBUAN GRAMMAR Makiin S. Atchison Edited by Raoul Zamponi Field-researched account of an Austronesian language of the delightfully named D’Entre-casteaux Islands in Milne Bay Province, Papua New Guinea. One of the key “Melanesian”-type languages for understanding the group as a whole and possible diaspora patterns. 56 pages.

Any of the books above can be ordered from the following address: Joseph Biddulph 32 Stryd Ebeneser Pontypridd CF37 5PB UK-WALES


TRAIN YOUR BRAIN С количественной стороны материал дошедших до нас этрусских текстов довольно велик. Сохранилось около 9000 надписей, правда, почти все они весьма короткие; 80% имеют надгробный характер и содержат главным образом собственные имена, иногда с указанием титулатуры и возраста покойника. Среди всех памятников есть один совершенно исключительный образец. Он представляет собой единственный текст неэпиграфического характера и к тому же данный памятник является самым значительным по размерам. Скажите, где был обнаружен этот памятник, на каком материале и в какой форме. (Ответ в книге И.М. Тронского «Очерки из истории латинского языка».) ---------------------------------------------------------------------------------------------------On May 25, 2010, the winner of the previous quiz, Olga Kapitonova, a teacher of history in Moscow, Russia, was awarded with a prize and a letter of commendation. ----------------------------------------------------------------------------------------------------


ACTIVITIES Russia, Moscow 5-й Международный Московский фестиваль языков состоялся 31 октября 2010 г. На нем были представлены почти семьдесят различных языков мира, читались лекции о лингвистике и о проблемах межкультурных отоншений, проводились лингвистические викторины и опросы. Благодаря формату фестиваля участники имели возможность присутствовать на разных презентациях, посвященных тому или иному языку и позволявших в самых общих чертах получить представление о нем и о той культуре, частью которой он является. От Международного общества друзей языков (Amici Linguarum) на фестивале присутствовали члены Иницитивного комитета Г.Казаков и автор этих строк. Мы посетили около десяти презентаций, в том числе секцию кельтских языков, в рамках которой можно было узнать о гэльском, древнеирландском, бретонском и валлийском, а также представление тибетского языка. Фестиваль произвел на меня замечательное впечатление. Это была чудесная возможность встретиться с увлеченными лингвистами и узнать много нового об изучении и преподавании самых разных языков мира. К. Чудинова USA, New York On September 24-25, 2010, a conference on “Standard language and language standardization” was held by The American Society of Geolinguistics in New York. Amici Prof. Wayne Finke (USA), Prof. Leonard Ashley (USA), and Grigoriy Kazakov (Russia) took part in the conference.


Chasok 4  

multilingual cultural magazine, mostly about languages, journal of "Amici Linguarum"