Окончание. Начало на стр. 24
Как на духу
нина дворжецкая...
А с мамой, так уж сложилось, мы долгое время не общались. Она вновь появилась в моей жизни, только когда я родила Аньку. Но, в статусе бабушки очень мне помогала, сидела с ребятами, благодаря чему у меня была возможность работать… Сначала я была достаточно сильно ушиблена разводом родителей, хотя папа любил меня беспредельно. Потом все наладилось, у меня родился брат, и у нас получилась отличная, веселая семья. Я была довольно послушной, управляемой, но драчливой. Как-то, еще в детском саду, пожаловалась папе на то, что меня кто-то ударил, и он сказал: «А что ты жалуешься? Взяла и дала сдачи». С той поры я наловчилась драться очень здорово, как маль-
ты образовался сам собой. Как-то случайно услышал пластинку с записями пародиста Виктора Чистякова на разных артистов и стал сам пробовать подражать разным голосам. Вроде получалось. В моем репертуаре появились монологи Райкина, Хазанова, песни Утесова… Вскоре это и стало для меня своеобразной защитой. Я, что называется, почувствовал власть над аудиторией: меня слушают, смеются, просят продолжения! То и дело какой-нибудь старшеклассник подзывал: «Эй, Райкин, иди сюда, давай-ка изобрази что-нибудь!» И деньги перестали отбирать… Однажды к нам в школу на творческую встречу приехали артисты из ТЮЗа — показали отрывки из спектаклей, а потом отвечали на во-
но удивлялся. Когда принесла ему первую зачетку со всеми пятерками, он спросил: «Чья это?» А я получала даже именную стипендию имени Вахтангова — 100 рублей. В связи с чем могла себе позволить покупать все что угодно. Всех отоваривала едой, портвейном, сигаретами. Алексей: А я после школы поработал артистом вспомогательного состава в кукольном театре, а потом приехал в Питер и поступил в ЛГИТМиК. Студенчество мое пришлось на 1990-е годы, когда в стране все разваливалось. На стипендию можно было еле-еле протянуть только несколько дней. А потом и эти деньги превратились в ничто: 150 рублей вдруг стали пятнадцатью, на которые вообще ничего купить невозможно. К концу института, правда, мы получали уже по несколько тысяч рублей, но на нашей покупательной способности это никак не отражалось. Очень голодное было время. В магазинах дефицит, продукты выдавали по талонам, а покупать их все равно было не на что. Подворовывали. До сих пор помню несколько студенческих рецептов блюд, которые мы готовили из ворованных продуктов. Например, вкусные салаты получались из гороха, яиц и лука под майонезом или из соленых огурцов и сайры. Хранили продукты за окном. На нашем общежитии заканчивался Ленинград — оно располагалось на 16-м этаже здания на берегу Финского залива, где постоянно бушевали ветра,
юноша. Помню, я заболела свинкой, была заперта дома, и он мне через окно передал книгу «Мастер и Маргарита». Роман у нас был прямо такой настоящий. Папа даже строго говорил: «Я не хочу раньше времени стать дедушкой». Все было, конечно, не так опасно, дальше поцелуев и щупаний дело у нас не шло, но все равно — это была первая любовь, и длилась она года два. Алексей: Меня тоже накрыло в седьмом классе. Я ходил в театральный кружок Дома пионеров, и там устраивалась елка. Одна девочка играла Снежную королеву — высокая, красивая, и я в нее влюбился. Она была гораздо выше меня, и, помню, во время первого поцелуя я сидел у нее на коленях, иначе мне сложно было до нее дотянуться. Мы с ней учились в разных школах, и какое-то время даже писали друг другу письма. Тоже прямо такой роман-роман был. А вообще-то увлечений у меня было немного. Ни времени, ни сил для этого не было — все отнимал институт, в котором я пропадал с утра до позднего вечера. Нина: Ну и что? Я тоже не вылезала из института и тем не менее на втором курсе выскочила замуж за Женю. Алексей: А я вот не женился. (С улыбкой.) Потому что тебя искал — принцессу… Не поверите, но это правда. Да, какие-то влюбленности у меня, разумеется, случались, но я точно знал, что встречу имен-
#985 May 23 - 29, 2014
С внучкой Соней.
26
чишка. Став постарше, с гипертрофированным юношеским максимализмом отстаивала правду, которая в основном заключалась в защите своего еврейства. Ненавидела и ненавижу антисемитизм и любой национализм. До сих пор меня подбрасывает от фразы: «Среди евреев попадаются хорошие люди, и у меня среди них есть чудные друзья!» Жили мы небогато, денег ни на что не хватало. Нищая такая интеллигенция. Помню, в 19 лет я зимой ходила в бабушкином пальто, притом что у меня рост 174 см, а бабушкин — 158 см… Алексей: Я рос приблизительно так же, только до 14 лет жил во Львове, а потом мы переехали к маминой сестре в Махачкалу. Мои родители тоже развелись. Мне тогда было лет 12. Если сказать правду, мама выгнала отца, потому что у него появилась другая женщина. Сказала просто: «Любишь? Вперед — иди к ней!» И указала на дверь. И я с ней был абсолютно согласен. Зачем жить во лжи? С тех пор с отцом мы не общались, я так и не смог простить ему этого предательства. Да, честно говоря, он и не особо мной интересовался. Человек хотел жить в чужом доме и воспитывать чужую дочку — что ж, его право. Каждый кузнец своего счастья… Мама как рыба об лед билась для того, чтобы у меня было счастливое детство. Несмотря на мизерную зарплату, которую она получала на приборостроительном заводе, где работала начальником сбыта, мы не голодали. Летом мама подрабатывала начальником заводского пионерского лагеря, чтобы я был на казенном питании и на воздухе, при этом еще и у нее на глазах. Я был мальчиком толстым, неуклюжим, и, разумеется, в школе меня дразнили, отбирали мелочь. Я плакал, обижался, но поделать с этим ничего не мог. Способ защи-
просы школьников. В зале собрались все классы. Кто-то спросил: «А какие качества нужны, чтобы быть артистом?» Актер говорит: «Прежде всего, нужно уметь заводить аудиторию» — и спрашивает: «Вот у вас в школе есть кто-то такой?» И вдруг все это огромное количество людей от мала до велика в один голос завопили: «Да, есть — Колган! Колган!» И указали на меня. Как же было приятно: меня признали артистом. — С вами, Алексей, по части выбора профессии все понятно, а вы, Нина, каким образом к театру пришли? — У бабушки Берты была старшая сестра, тетя Циля, — одаренная актриса, но всю жизнь она играла в народном театре в Нижнем Новгороде. Может, от нее мне чтото передалось. Это раз. Другая причина: мои родители — папа с Наташей — какимто образом познакомились с молодежью Театра на Таганке. Те приходили к нам домой и — точь-в-точь как в «Оттепели» — курили, выпивали, пели песни. Я в их театр просто влюбилась, мне нравилось абсолютно все из того, что они делали, и хотелось так же. И наконец, в-третьих, я все время танцевала и мечтала стать балериной. То есть тянулась к сцене. Первые пуанты выклянчила лет в пять. Во втором классе бабушка даже отвела меня к преподавательнице хореографического училища, которая сказала, что девочка может «сгодиться только на народный танец, а для балета она слишком большая и кость у нее тяжелая». Мечта о балете была похерена. Я страшно расстроилась, а папа обрадовался и отдал меня в спорт. Я дозанималась до КМС по легкой атлетике — прыгала в высоту, была в группе олимпийского резерва… После школы поступила в «Щуку» и была там круглой отличницей, чему папа страш-
Нина Дворжецкая в роли Регины Марковны, второго режиссера, в сериале «Оттепель», 2013.
все продувалось, и продукты замерзали моментально. За первый курс я похудел на 20 кг. Есть хотелось все время, с утра и до утра. Подрабатывали ночами. Помню, бит-квартет «Секрет» организовал в клубе дискотеку, придумав какую-то фантасмагорию, и им нужна была массовка, в которую позвали нас, студентов. На фоне песен, танцев, стриптиза мы, одетые в костюмы ковбоев, бегали, стреляли, и посетители смотрели на нас как на идиотов. Ведь люди приходили туда отдыхать: слушать «Секрет», получать удовольствие от стриптиза, и мы им на фиг не были нужны… Коля Фоменко, понимая, что мы совершенно голодные и изможденные, периодически подкармливал нас — приносил из буфета какую-то еду, напитки. Мы жадно поглощали это в закутке рядышком с местом для стриптиза… А утром отправлялись на занятия в институт. — Когда пришла пора любви? Нина: Я училась во французской спецшколе на Сретенке, там и случился мой первый роман — в седьмом классе с мальчиком из девятого. Очень был начитанный
но ее. Мне предсказали. Только имя не назвали… В первые свои институтские каникулы я приехал в Махачкалу и зашел к маме на работу. Вдруг одна из сотрудниц — она очень хорошо гадала — говорит мне: «Давай-ка посмотрю твою руку». И потом долго что-то рассказывала про мое будущее. Ее слова по поводу моего брака я запомнил отлично: «Ты женишься на женщине старше себя с двумя детьми…» Вот я и стал приглядываться к барышням, с которыми сводила судьба. Вроде и влюблен, и все неплохо, но думал: «Ровесница, и детей нет — точно не она…» Одна девушка, помню, из состоятельной ленинградской семьи сильно в меня влюбилась. Уговаривала пожениться: «Я тебя очень люблю, и мне ничего не нужно. Нормально будем жить, родители нам помогут». Но для меня это категорически неприемлемо. Я содержанец?! Ни в коем случае. В общем, к 32 годам, когда я почти забыл о пророчестве маминой сотрудницы, внушил себе, что я убежденный холостяк, и вдруг бац — познакомился с Ниной.