Page 1

ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА ДОКУМЕНТЫ И ЛЮДИ Научно-популярные очерки и жизнеописания В двух книгах Книга 2 В трех частях Часть 2 2-е издание

Могилев «АмелияПринт» 2010


УДК 94(476.4)(=411.16)«1935/1945» ББК 63.3(4Беи) И90

Издание выходит с 2002 г.

Составители: Александр Литин, Ида Шендерович Научный консультант Владимир Заремский

И90

История могилевского еврейства : Документы и люди : науч.-популяр. очерки и жизнеописания. В 2 кн. Кн. 2, ч. 2 / сост. : А. Литин, И. Шендерович. — 2-е изд. — Могилев : АмелияПринт, 2010. — 396 с., ил.

ISBN 978-985-6891-12-3.

Настоящее издание — продолжение книги второй «История могилевского еврейства. Документы и люди». Вторая часть включает в себя описание репрессий конца 30-х годов ХХ в., историю Второй мировой войны и Холокоста в Могилеве. Специально подготовленные для книги статьи посвящены участию евреевмогилевчан в сражениях на фронтах и в тылу, борьбе и смерти в гетто и концлагерях, спасению евреев их соотечественниками, жизни в эвакуации, а также некоторым другим вопросам, связанным с историей евреев Могилевщины и города в военный период. Исследования основаны на материалах государственных архивов Беларуси, России, Германии и Израиля, личных архивов, на свидетельских показаниях и рассказах очевидцев. Книга содержит богатый иллюстративный материал, в т. ч. ранее не публиковавшийся. Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей евреев Беларуси и историей Могилева. УДК 94(476.4)(=411.16)«1935/1945» ББК 63.3(4Беи)

ISBN 978-985-6891-12-3 (кн.2, ч.2)

© Литин А., Шендерович И., составление, 2009 © Оформление. ЧУП «АмелияПринт», 2009


Выражаем искреннюю благодарность всем тем, без кого подготовка и выход данной книги были бы невозможны: Союзу белорусских еврейских общественных объединений и общин, Организации «ДЖОЙНТ», Еврейскому агентству «Сохнут», Минск, Общественному объединению «Могилевская еврейская община», Могилевскому областному еврейскому благотворительному центру «Хэсэд Барух», Иудейской религиозной общине г. Могилева, Иудейской религиозной общине «Ковчег» г. Могилева, Иудейской религиозной автономной общине г. Могилева, Могилевской общине прогрессивного иудаизма «Кешет», Могилевскому общественному объединению «Женский центр поддержки самообразования», Международному общественному объединению «Мост», Евангелической церкви Баден, Германия, Национальному архиву Республики Беларусь, Государственному архиву общественных объединений и организаций Могилевской области, Государственному архиву Могилевской области, Архиву Московского отделения историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества «Мемориал», Могилевскому областному краеведческому музею им. Е.Р. Романова, Музею истории Могилева, Музею истории и культуры евреев Беларуси, Музею и институту Катастрофы Яд ва-Шем, Израиль, Институту G2W, Швейцария, Альтшулеру Игорю • Могилев, Барцулевой Светлане • Могилев, Баскину Александру • Могилев, Баскину Евгению • Могилев, Болотину Александру • Могилев, Борисенко Галине • Могилев, Борисенко Николаю • Могилев, Веккеру Эдуарду • Могилев, Глазштейну Семену • Могилев, Гладун Анне • Могилев, Иоффе Науму • Могилев, Клугману Олегу • Могилев, Литиной Флариде • Могилев, Нису Виталию • Могилев, Серяковой Ольге • Могилев, Стукмейстеру Евгению • Могилев, Пивоварову Вячеславу • Могилев, Пускову Олегу • Могилев, Филинову Вячеславу • Могилев, Хайцину Александру • Могилев, Хайцину Геннадию • Могилев, Хайцину Семену • Могилев, Ципорину Борису • Могилев,


Шендерович Юлии • Могилев, Яновицкому Евгению • Могилев, Лобановскому Леониду • Краснополье, Вайману Александру • Минск, Берштейну Леониду • Россия, Москва, Шмелькину Алексею • Россия, Москва, Зеликову Евгению • Россия, Санкт-Петербург, Иткину Леониду • Россия, Санкт-Петербург, Нозику Александру • Россия, Санкт-Петербург, Симоновскому Леониду • Россия, Санкт-Петербург, Щемлевой Галине • Россия, Санкт-Петербург, д-ру Винклер Ульрике • Германия, Каганову Александру • Германия, д-ру Лохманну Ульриху • Германия, д-ру Хоэндорфу Герриту • Германия, Айзенбергу Евгению • Израиль, Дудкину Михаилу • Израиль, Заславски Рине (ЕА «Сохнут») • Израиль, Лесовому Элиезеру (ЕА «Сохнут») • Израиль, Райхинштейну Мордехаю • Израиль, д-ру Родову Илье • Израиль, Сергиенко Галине (музей «Лохамей ха-Гетаот») • Израиль, д-ру Смиловицкому Леониду • Израиль, Фарберову Григорию • Израиль, Фарберовой Евгении • Израиль, Либерману Якову • Литва, Берлину Юрию • США, Гольдману Исааку • США, Кривене Галине • США, Кускину Алексу • США, Негинскому Евгению • США, Негинскому Леониду • США, Негинскому Михаилу • США, Нозик Раисе • США, Паиной Рахили • США, Певзнеру Якову • США, Розману Борису • США, Розману Даниелю • США, Розману Самуилу • США, Рих Франциске • Швейцария, ВСЕМ АВТОРАМ СБОРНИКА И ИНТЕРВЬЮЕРАМ Встречались со свидетелями прошедших событий и записывали их воспоминания: Глазштейн Семен, Литин Александр, Морозов Владимир, Мясникова Раиса, Пронькина Александра, Серякова Ольга, Хитрикова Галина, Шендерович Ида


Предисловие

Introduction

Прошло два года со времени выпуска второго тома книги об истории могилевского еврейства, посвященного периоду с 1917 по 1941 год. Мы благодарим терпеливых читателей за ожидание и интерес, а многочисленных могилевчан — за помощь и поддержку. Содержание второй части второго тома повествует о нескольких годах жизни одного поколения. Но эти годы вместили столько боли, страха и горя, что их хватило бы с избытком многим поколениям, а их описание может занять много томов. Это были годы массовых политических репрессий и нацистской агрессии. Согласно хронологии событий, да и плану издания тоже, история репрессий должна была войти в предыдущий том, однако значительный объем материала не позволил этого сделать. Сталинские репрессии коснулись всех народов Советского Союза. Евреи были и среди пострадавших, и среди организаторов террора. Нам доступно лишь ограниченное количество источников, свидетельствующих о тех событиях. Кроме партийных документов, в основном, это свидетельства людей, прошедших через необоснованные обвинения и незаслуженное наказание, и воспоминания родственников тех, кто отбывал срок в сталинских лагерях, был убит или погиб в заключении. Рассказывая о могилевских евреях, мы не стремились проанализировать причины, суть и последствия политических репрессий. Опираясь на судьбы конкретных людей, мы показываем часть общей картины, чтобы сохранить как можно больше имен и фактов и спасти от забвения страшную правду о прошлом. Это важно сделать потому, что многие молодые люди почти ничего не знают о своих репрессированных дедах и прадедах. Гитлеровская оккупация, принесшая непоправимые беды и потери всем жителям Белоруссии, стала смертельной угрозой для евреев, которых нацисты планировали стереть с лица земли. Евреи, как и представители всех национальностей Советского Союза, внесли свой вклад в победу над нацизмом на фронте и в тылу. Официальная советская историография скрывала подлинные

We present to the reader the next part of the second volume of this book two years after its first part dedicated to the history of the Mogilev Jewry from 1917 to 1941 has been issued. The authors and editors truly estimate the patience of the readers and are most grateful to many of them for their support of the current publication. The current part deals with a few years in the life of one generation of the Jews of Mogilev. We devote our special attention to the period that was imbued with tragedy, fear, and grief caused by both political repressions of the Soviet Regime and Nazi occupation and genocide. The Jews, as all the other nations of the Soviet Union that suffered from the Stalin's repressions, were among both the persecutors and the victims. Since our access to the documentary sources about the repressions was limited, we relied not only on the archives of the Communist party, but also on the memoirs of the persons who suffered in the persecutions, and testimonies of the relatives of those who did not survive them. We do not aim at the comprehensive historical analysis of the political repressions. Our goals are different: we wish to save from oblivion the dreadful experiences of the Mogilev Jews from the past and to commemorate as many as possible events and names. This mission looks to us even more important as an increasingly great number of young people are ignorant about what happened to their grandparents during those years. The occupation of Belorussia by Hitler's army led to the disaster and countless losses of all the local population, and became a deadly threat


масштабы Катастрофы еврейского народа и героической борьбы белорусских евреев против нацизма в оккупации и на фронте. За последние десятилетия увидели свет мемуары очевидцев и научные исследования на эту тему. Наша публикация основана на архивных документах и работах отечественных и зарубежных историков, но большая ее часть подготовлена специально для этой книги на основе свидетельств очевидцев, переживших войну. Время неумолимо, и ветераны уходят от нас, часто унося с собой в небытие свои бесценные воспоминания. Мы стремимся сохранить то, что еще возможно. В отличие от сухих официальных документов, их рассказы помогают лучше почувствовать дух времени. Как и в предыдущих книгах, в этом томе большое внимание уделяется визуальным материалам. Многие документы и фотографии, как из личных коллекций, так и из архивов и музеев, публикуются впервые.

for the Jews, whom the Nazis destined to exterminate totally. Although the Jews took a most active part in the war of all people of the Soviet Union against Nazi Germany, the official Soviet historiography was silent about the Holocaust and the true scope of the Jewish contribution to the victory over Nazism in the World War II. The scholarly attitude to these subjects began to change only in the post-Soviet times. In the present part, we continue to display to our reader documents and photographs from personal collections, archives, and museums, and many of these texts and images are published here for the first time.


Террор против своего народа — конец 1935-го и другие годы В предыдущей книге было рассказано о первоначальных шагах ЧК (чрезвычайной комиссии) на Могилевщине и действиях репрессивных органов в первые десятилетия советской власти. Данную книгу мы открываем темой сталинских репрессий второй половины 30-х годов ХХ в., актуальность которой среди жителей Беларуси начинает осознаваться только в последнее время. Мы попытаемся внести свою посильную лепту в формирование, восстановление исторической памяти, которая во многом определяет наше настоящее. Нужно подчеркнуть, что закрытие для системной работы бывших архивов ГПУ и НКВД позволяет нам лишь прикоснуться к проблеме, весьма поверхностно осветив отдельные моменты процесса, пользуясь протоколами партийных собраний и сводками репрессивных органов, предназначенных в те годы лишь для узкого круга лиц из партийной верхушки. Нижеприведенные материалы основаны на документах из бывших партархивов (сейчас архивы общественных объединений), нескольких десятках дел из архива Могилевской области (ГАМО), рассекреченных в начале 90-х годов ХХ в., и «устной истории» — воспоминаниях тех, кто прошел через подобные испытания, или рассказах их потомков. «Доказывать нечего, да... и бить некого?!» В январе 1934 г. XVII съезд «победителей» объявил, что достигнута главная цель партии — построение социализма. С одной стороны, съезд безудержно восхвалял Сталина, с другой — Сталин заявил, что на этом съезде, в отличие от предыдущих, когда приходилось вести борьбу с антиленинскими группировками, «доказывать нечего, да, пожалуй, — и бить некого». По большому счету, это было действительно так. Всяческая оппозиция (которая являлась к этому времени на самом деле скорее придуманной, а не реальной силой) была полностью разгромлена, и по логике вещей в стране должны были наступить мир и порядок. Но простая житейская логика не имеет ничего общего с логикой тоталитарного мышления, а о логике Сталина спорят до сих пор тысячи исследователей — политологов, историков и психиатров. По поводу причин неслыханного по масштабу террора, развязанного в середине тридцатых годов в СССР, и сейчас выдвигается множество версий. Говорят о причинах политических (требовалось списать на кого-то экономические неудачи и нищенский жизненный уровень людей, подтвердить тезис об обострении классовой борьбы), экономических (превращение людей в зэков давало дармовую рабочую силу — миллионную армию рабов). Правдоподобной представляется и версия об «огорчении вождя» результатами выборов нового ЦК партии. Ведь по реальному количеству поданных за Сталина голосов он занял

9-е или 10-е место, т. е. против него проголосовали сотни делегатов съезда. После фальсификации результатов голосования все встало на свои места, но Сталин не смог простить такую открытую попытку неповиновения. В наступившие годы «большого террора» было уничтожено 1108 из 1966 депутатов XVII съезда — свидетелей сталинского позора. Поводом для начала террора послужило убийство 1 декабря 1934 г. члена Политбюро, секретаря ЦК С.М. Кирова, организованное, по мнению многих историков, самим Сталиным. Согласно изданной после покушения директиве, неограниченные полномочия получили органы НКВД, и ранее не обделенные реальным правом определять виновность или невиновность человека. В стране нагнеталась атмосфера массового психоза, террористы и шпионы выявлялись во всех сферах народного хозяйства, партийных и профсоюзных органах. Неотъемлемым качеством каждого советского человека должно было стать «умение распознать врага». Статья с одноименным названием была опубликована 7 августа 1936 г. в газете «Правда». Чистки партии и репрессии 1937—1939 гг. в равной мере обрушились на евреев наряду со всеми другими нациями огромной страны. В Белоруссии и Могилеве, где процент еврейского населения оставался очень высоким, пропорционально велико было и число репрессированных здесь евреев. Кроме того, процент евреев был очень высок среди старых большевиков с дореволюционным и послереволюционным стажем, да и тех, кто перешел в компартию из Бунда или

7


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

«Поалей-Цион», было довольно много. А ведь именно эти категории подвергались репрессиям в первую очередь. Евреи-большевики верой и правдой служили партии, в подавляющем большинстве своем искренне веря в правоту своего дела. Сильней всего это проявлялось в сфере идеологии и пропаганды, науке, производстве и культуре, где вольно или невольно ими утверждалась на местах политика центральных партийных органов по построению социализма и дух воинствующего сталинизма. Не стал исключением и Могилев, где сотни евреев в итоге сами стали жертвами террора. Таким образом, как и другие национальности, евреи оказались по обе стороны зловещих баррикад, воздвигнутых сталинским режимом. Среди них были не только жертвы, но и палачи. Это лишь подтверждает тезис о том, что репрессии в то время «не знали национальности». Антисемитская направленность в 30-е годы не проглядывалась в явной форме. Она начала реально проявляться по мере «смены поколений» в партийном аппарате, когда на место репрессированных носителей революционных и интернационалистических традиций приходили новые люди, обязанные своим возвышением именно репрессиям и имевшие совершенно другой образ мышления.

Умение распознать врага В начале 1935 г. по всем предприятиям Могилева, впрочем, как и всей страны, прошли закрытые собрания по проработке письма ЦК ВКП(б) об уроках, связанных со злодейским убийством Кирова. Мало кто в то время мог даже предположить истинную подоплеку этого дела и то, что оно станет началом работы безжалостного молоха по

переработке человеческого материала. Искреннее возмущение бдительных граждан выплескивалось в виде поисков компромата на тех, кто рядом живет или работает. Поводов обвинить человека в неблагонадежности можно было найти сколько угодно, но никакого отношения к террору они не имели. Так, на собрании на шелковой фабрике 24 февраля Л. Каган сообщала, что работница ОТК Козлова на квартире Ковалевского в частных разговорах проявляла антисемитские настроения и что Ковалевский не реагировал на это, а коммунисты А. и С. в своих домах собирают бывших высланных вражеских элементов, устраивают пьянки, развратничают. Коммунист Липшиц докладывал, что отдел кадров «выдает справки классово чуждым элементам об их хорошей работе» (ГАООМО, ф.6580, д.651, лл.23—24). На аналогичном собрании на сушзаводе 25 февраля 1935 г. Массарский «выявил» чуждый элемент в лице работавшего здесь бывшего крупного промышленника Беленького. А Хотяинцев проинформировал собрание, что «одна работница в виде шутки привязывала работницу еврейку к перилам моста за то, что та критиковала ее на собрании» (ф.6580, д.651, л.26). Более близок к теме был секретарь Могилевского райкома Ревинский, который, вспоминая собрание финбанковских работников, требовал проверки взглядов Гуревича, «учитывая, тем более, долгое пребывание его в Бунде». Поводом для этого послужило высказывание Гуревича о «прошлой работе зиновьевской оппозиции, какая своей гегемонией обеспечила фракцию ХVI съезда партии, выдвигая содокладчиком Зиновьева, который совместно с Троцким прикрывали своим блоком правый уклон Бухарина». Именно это, по сути, довольно путанное рассуждение было признано «мало сказать вредным», но и требующим проверки (д.651, л.30).

Совесть и «партийная ответственность» — понятия несовместимые? Этот материал хотелось бы начать с цитирования одного заявления, направленного в июле 1934 г. начальнику Главного управления милиции БССР. Заявитель был не последним лицом в иерархии репрессивных органов Могилева — начальник политинспекции Могилевского оперативного сектора милиции Файбусович. «Имеющиеся прорывы в работе гарнизона говорят, что я как член партии и помощник начальника политчасти со своими задачами не справился. Я 5 июля вынужден был отдать партбилет и считаю, что по сложившимся обстоятельствам и по состоянию здоровья не могу оставаться на этой работе, ибо я, при существующих в могилевском секторе условиях, не в состоянии буду обеспечить проведение тех мероприятий, которые от меня требуют, а на таком участке работы должны сидеть коммунисты, такие, у которых нервы покрепче, здоровья больше и у которых больше партийности и партийной выдержки. Поступок свой считаю безобразным, антипартийным, но иначе поступить у меня не хватило сил. Ответственности за свой поступок с себя не снимаю…» (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.458, л.10). На сегодня нам не удалось отследить обстоятельства этого дела, неизвестно даже, имело ли оно какое-либо отношение к волне надвигающихся репрессий, но, абстрагируясь от причин, его вызвавших, очень бы хотелось домыслить эти слова в том смысле, что они являлись лишь первым шагом честного человека к пониманию образующейся под ногами пропасти и осознанию ответственности за происходящее.

8


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

На закрытом собрании Статистика инакомыслия коммунистов Селецкого сельсовета также упоминаПартийные органы тщательно отслеживали ситуацию с «иналось несколько фамилий комыслием» в городе. По сведениям райотдела НКВД, на его учете в потенциальных «врагов на1935 г. состояли 24 бывших эсера, 39 бывших меньшевиков и бундовцев, рода». Ярым меньшевиком 27 белорусских нацдемов, кроме того, за 1934—1935 гг. в Могилев вспоминался сельчанам прибыло 423 «социально чуждых» и 1653 «деклассированных» элемензаведующий детской комта. Из последних — 496 тоже, по сути, были «социально чуждыми», муной Генькин, а директор поскольку отбыли наказание за контрреволюционную деятельность инвалидной артели комму(ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1171, лл.31, 32). нист Штамм обвинялся в получении денег из заграницы, торговле валютой и владении золотом. Кроме того, он в прошлом имел ги из заграницы (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.823, собственный кожзавод и эксплуатировал рабочих. лл.8—9). Труды бдительных жителей Сельца не Это же ставилось в вину председателю артели пропали даром. Иосиф Вениаминович Пальчик (как скрывший от партии, что является сыном «1 мая» Кагану. промышленника-предпринимателя) числился в Объем компромата на всех и вся нарастал списке дел, находящихся на расследовании НКВД как снежный ком. Создавалось впечатление, что в связи с проверкой партдокументов в ноябре сотни и тысячи искренних и не очень патриотов 1935 г. (ф.6580, оп.1, д.874, лл.385—386). партии стремились помочь ей, любимой, всем, чем В 1935 г. заявление на имя секретаря райкома могли. А поскольку могли они не так уж и много, Ревинского поступило от некоего Я. Рахлина. «В то выражалась эта помощь в «очистительном» связи с проверкой партийных документов я считаю душе доносов, изливавшемся в письменной и устсвоим долгом сказать про члена партии Кагана, ной форме. Вспоминалось то, что было недавно и как он себя называет, Крымского. Он владелец близко, но пригодилось и то, что произошло (или двух домов, которые продал за 8 и 6 тыс. рублей. казалось, что произошло) давно и далеко. В дело Он бывший бундовец и во время занятия Могилева шло все: сомнения и действительность, домыслы большевиками отступил вместе с белыми и только и фантазии. Естественно, руководствовались не через два года явился опять в Могилев. Он рвач, только общественными, но и личными мотивами, заведовал конторой «Камунар Магілёўшчыны» а обвинения выдвигались самые фантастические. и его сняли как несправившегося, потому что он Поводом для них могли быть либо доносы недруеще преподавал в газетном техникуме, принимал гов, либо «расколы» на допросах, либо случайные ТАСС и в контору по целым дням не являлся упоминания в записных книжках уже репрессиро(д.823, л.23). (Яков Захарович Каган по обвиванных людей и т. д. Причиной доноса могло стать нению в антисоветской агитации позже был прикак проявление антисемитизма, так и еврейского говорен к 10 годам лагерей — см. ниже). шовинизма. Национальность и здесь не играла В райком поступило и заявление от некоего роли. Доносили белорусы на белорусов и евреи на Векера о том, что он, член партии с 1925 г., знает евреев, враги друг на друга и друзья на друзей. некоторых членов партии, «но фактически они В сознании вырабатывался страшный рефлекс: являются чуждыми людьми для нашей партии», если сегодня не донесешь ты, завтра донесут на и он знает, где некоторые из них находятся. Отец тебя. Страшно становилось быть сыном, мужем Добкина был крупным кожевенным коммерили другом кого-то… сантом в Могилеве, отец Исака Лесмана был Горы компромата, во многом довольно абсурдкрупным фабрикантом, имел кожзавод, отец Льва ного, были вывалены на работника секретной части Маховера имел крупную мельницу. Из Могилерайонного исполнительного комитета Пальчика. ва они уехали в годы наступления НЭПа. А отец По мнению выступающих, он был сыном бывшего Абрама Векслера эксплуатировал 12 рабочих арендатора по постройке шоссейных дорог. Его (знает, поскольку сам у него работал), а сам Абрам отец имел 20 лошадей и эксплуатировал 20—30 рана данный момент трудится в Ленинграде (д.823, бочих. Сам Пальчик в 1919 г. с бандой разграбил лл.34—35). этапную красноармейскую роту и был приговорен Вот еще одно заявление неизвестного добк высшей мере наказания, скрывался трое суток в рожелателя партии: «Хочу довести до вашего подвале, а затем удрал. Был членом партии, затем сведения райкома, что в артели «Объединение» из нее «выключился». Имел связь с заграницей, есть кандидат партии Сима Певзнер, которая откуда получал письма и деньги. Пользуясь своскрывает, что ее мужа ЧК расстреляла в 1918 году им служебным положением, выгораживал своего в Екатеринославе, хотя он и был парикмахером… дядю-торговца от высылки и лишения права гоНо он вероятно заслужил, что его ЧК расстреляла». Подписано письмо просто — «Знающий» (д.823, лоса. Кроме того, был женат на дочери крупного лл.47, 49). торговца из Шклова, лишенца, получающего день-

9


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Насколько правдивыми были подобные доносы можно судить по еще Имели место и почти анекдотические случаи. 31 января 1935 г. одному примеру подобного из Могилевского отдела НКВД в политотдел 33-й дивизии и Могиэпистолярного жанра. «Тов. левский райком пришла бумага следующего содержания. Ревинский, будь бдителен. Проверь хорошенько ЛивВ конце ноября и начале декабря 1935 г. заведующим библиотекой шица Захара (коммунхоз). 33 артполка членом КСМ Гельфандом было продано и доставлено Отец его был хозяином в магазин № 22 Пищеторга около 200 кг литературы для обертки собственной мастерской, продуктов. В числе ее оказались материалы XVII партсъезда, журнал держал наемную силу, экс«Большевик», комсомольская литература, работы Сталина, Маркса плуатировал чужой труд… и пр. Озаботило органы и то, что среди этой литературы попалась Психология Лившица не и книга с портретом Троцкого и надписью «Вождь Красной армии». рабочая и не коммуниста, Литература была принята и частично расходована помощником вернее карьериста. Всех, заведующего магазином Х.М. Шмеркиным. кто осмеливался говорить Органы требовали привлечения Гельфанда и Шмеркина к адправду из рабочих, он выминистративной, партийной и комсомольской ответственности брасывал вон. Окружил себя (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.874, л.446). попами, кулаками и спекулянтами, ворами… Надо Приведем примеры еще нескольких доносов, быть бдительным и гнать из рядов партии всех которые давали органам дополнительную инфорпримазавшихся... Доброжелатель Прилуцкий» мацию, а нам дают пищу для размышлений. «Я (д.711, лл.7—9). вспомнил о Михайловском — бывшем еврейском По поручению парткомиссии горсовета пронационалисте. Он был преподавателем в талмудверку социального происхождения Захара Боторе, отстаивал преподавание предмета закона рисовича Лившица проводил член горсовета божьего. Написал какую-то книгу молитв за царя. Абрам Рувимович Фрусин. Он опросил стаПосле революции написал книгу по политичерых рабочих-строителей Затмана, Дворкина, ской экономии. Преподавал в Коммунистическом Шермана и других. Оказалось, что отец Захара университете им. Свердлова. Без подписи» (д.823, Лившица Борис и до, и после революции был л.160). (К нашему сожалению, другой информации рабочим-столяром, никогда не был подрядчиком, а об этой замечательной личности (Михайловском) работал по найму и всегда считался бедняком. При не найдено — А. Л.). «Два брата Брикера происпроверке зато выяснились компрометирующие ходят из семьи торговцев, отец их был резником. материалы на других партийцев, о чем Фрусин Один брат в 1933 году был членом комиссии по незамедлительно сообщил в вышестоящие органы. чистке партии, сейчас в армии. Другой брат рабоТак, опрошенный Затман попутно заявил, что тает на швейной фабрике» (д.823, л.90). Компромат знает «кто до революции был подрядчиком… а их нашли даже в том, что отец начальника цеха кождети находятся в партии, как Бехеров, Сагал, завода Меера Лейбовича Швеца был кустарем Наймарк, Кречмер и другие, о которых никто и имел одного ученика. Правда, усугублялась его не говорит, а все клеветничуют на честных людей» вина тем, что за границей, в Америке и Литве, у (д.711, л.11). него проживало 5 родственников (д.823, л.100). В списке арестованных и исключенных из парВ одном из заявлений, поступивших в партком тии в 1935 году при повторной проверке докуменпединститута, сообщалось о том, что в 1923—1930 гг. тов числились следующие бывшие коммунисты. на кожзаводе им. Леккерта среди рабочих был Бывший заведующий цехом индивидуальных «отъявленный троцкист» Исак Столяров. Потом заказов швейной фабрики Самуил Ильич Вольон работал в Полоцке, а к этому времени находился кинштейн (1892 г.р., кандидат партии с 1932 г.) в Ленинграде (ф.6580, оп.1, д.405, л.85). с 1914 по 1918 гг. находился в плену в АвстроВ августе 1935 г. в райком поступило заявление Венгрии. После возвращения в Одессе поступил на такого содержания: «При повторной проверке дослужбу в «банду» Шкуро, позже с целью проникнокументов необходимо будет точно установить, чем вения на руководящую работу вступил в кандидазанимался заместитель председателя Горсовета ты партии и скрыл службу у белых. Волькинштейн Альтшуллер Яков Абрамович (1901 г.р.) (д.711, в преступлении сознался и был приговорен к л.1) в годы НЭПа в 1922—1923 годах. Мне пом5 годам тюрьмы (ф.6580, оп.1, д.874, лл.387, 395). нится, что тогда о нем говорили, что он занимался Дальнейшая его судьба неизвестна. мешочничеством разных кож, а посему мой долг Бывший редактор газеты «Камунар Магісообщить об этом райкому партии, дабы установить лёўшчыны» Абрам Львович Иоффе (1902 г.р., правильность или неправильность этого момента, член партии с 1921 г.) окончил Московский инстичтобы в нашем районе не осталось членов партии тут журналистики в 1925 г. По мнению компетентпод сомнением их прошлого» (д.711, л.2). ных органов, будучи политруком роты в Бобруйске, Компартийную литературу — на службу народу

10


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

поддерживающего связь от фракции меньшевиков Совдепа с лидерами Временного правительства Керенским и Брусиловым. 8 августа 1937 г. он был арестован органами НКВД и приговорен к 10 годам лишения свободы. Освобожден 4.02.1940 г. Но вернуть членство в партии ему отказались (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.146, л.229). В списке исключенных из партии, на которых была запрошена санкция на арест в ноябре 1935 г., состояли: работник Автодора Маневич, исключенный за подделку своего года рождения в партбилете и подозреваемый в дезертирстве; Моисей Иосифович Халип, который с момента вступления кандидатом в члены партии и до последнего времени скрывал свое социальное происхождение (отец его был владельцем колбасной мастерской с применением наемной силы, а мать занималась торговлей и имела приказчика); безработная Соня Самуиловна Черномордик, которая в разговорах с членами партии высказывала троцкистские взгляды, скрывала свою прошлую троцкистскую деятельность в Витебске и хранила троцкистскую литературу (ф.6580, оп.1, д.874, л.390). В это же время на расследовании в НКВД находились партдокументы студентки пединститута Сони Львовны Голод, которая в марте 1935 г. на занятиях выступила с троцкистскими взглядами и продолжала их отстаивать при рассмотрении ее дела в парторганизации (ф.6580, оп.1, д.874, лл.385—386). При проверке документов был разоблачен и арестован бывший директор Инпромторга Самуил Хаймович Штамм, который скрыл, что имел собственную мастерскую и эксплуатировал рабочую силу, занимался спекуляцией, притом являлся сыном крупного торговца, а пребывание в партии использовал для личной пользы (ф.6580, оп.1, д.874, л.396). В ходе продолжительного расследования 10 августа 1936 г. в райком партии поступило заявление парторга Росинторга Бахер, в котором та напоминала, что во время проверки документов она подавала заявление Ревинскому о связи бывшего члена партии Штамма с польВход в парк им. М. Горького. Надпись на плакате между Лениным и Сталиным гласит: ской Дифензивой. «Не «Трудящиеся СССР! Не забывайте о капиталистическом окружении. Укрепляйте нашу знаю, использовали социалистическую разведку. Помогайте громить и корчевать врагов народа!» ли это дело, поэтому Фото 30-х годов из фондов Могилевского областного краеведческого музея (МОКМ)

он примкнул к троцкистской группе и до момента исключения из партии 3 августа 1935 г. проводил троцкистскую работу против линии партии и советской власти, занимался распространением среди обывателей Могилева секретных решений партии (ф.6580, оп.1, д.874, л.387). Примерно в это же время был разоблачен как троцкист заведующий партотделом газеты Штейнберг (ф.6580, оп.1, д.1105, л.146). Их судьбу повторил через несколько лет еще один работник идеологического фронта, редактор газеты «Камунар Магілёўшчыны» с января 1936 г. по сентябрь 1937 г. Моисей Соломонович Брилон (1902 г.р.). В сентябре 1937 г. он был исключен из партии за связь с врагом народа и арестован в июле 1938 г. Ему повезло гораздо больше, чем многим другим. В мае 1939 г. Брилон попал в небольшой поток освобожденных после очередного открытия «предохранительного клапана», был реабилитирован и восстановлен в партии (ГАООМО, ф.9, оп.8 а, д.392). По похожему сценарию развивались события при осуждении преподавателя газетной техники в Могилевской газетной школе бывшего меньшевика Якова Захаровича Кагана (1888 г.р., член РСДРП меньшевиков с февраля по октябрь 1917 г., член КПБ с 1932 г., из кустарей). В момент привлечения к партийной ответственности он уже работал наборщиком типографии. 4 сентября 1936 г. Каган был исключен из партии как бывший меньшевик. Ему припомнили, что он был выдвинут в члены «государственной думы» (так в оригинале — А. Л.) от контрреволюционного союза домовладельцев,

11


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

напоминаю, что и ставлю в 7 октября 1935 г. за контрреволюционную троцкистскую известность». «Я пару раз, — пропаганду в партшколе был исключен из партии маляр 1-й настаивает она, — ставила в советской больницы Лазарь Зеликович Иткин, 1893 г.р., член известность парторга Трубпартии с 1923 г. До этого он уже исключался из партии в 1928 г., литзавода, что член партии восстановлен в 1930 г. 7 июля 1936 г. он был арестован и 22 июля Берин — родственник Штамосужден особым совещанием при НКВД на 3 года. В 1939 г. после ма, у которого он ежедневно освобождения подавал апелляцию, но в восстановлении в партии обедал, вместе гуляли, были на было отказано 11 января 1940 г. (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.144, л.80). даче. Зная все проделки ШтамОн же числился в списках исключенных из партии в 1940 г., когда ма, Берин скрывал. Работник работал бригадиром торфозавода Гребенево (ГАООМО, ф.9, оп.1а, кожзавода им. Сталина член д.182, л.29). партии Г. Фаерштейн вместо разоблачений Штамма собирал заявления в его пользу» (ф.6580, оп.1, д.1106, лл.6—7). На этот раз судьба хлебного торговца, имевшего хлебный лабаз на удержала Самуила Штамма у самой черты. Эту Шкловском рынке и продолжавшего заниматься полосу репрессий он пережил на свободе, однако торговлей до 1930 г. (ф.6580, д.823, л.15). В серебыл осужден на 10 лет лагерей за антисоветскую дине 20-х отец его был осужден за экономическую агитацию в 1948 г. контрреволюцию (спекуляцию) на 2 года, а в данное время работал в артели «Красный транспортник». Во время проверки документов в августе 1935 г. Кац был исключен из партии, а в 1939 г. после подачи апелляции ему было рекомендовано Время сексотов вступить в партию на общих основаниях (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.103, л.70). «Желаю оказать посильную помощь партии В газете «Рабочий» в феврале 1935 г. был в деле выявления лиц, обманом прошедших опубликован материал «На швейной фабрике не в ряды партии и которые, по моему мнению, добита зиновьевско-троцкистская группа» (л.11). не должны носить славное имя члена партии В спецсводках могилевского сектора НКВД за Ленина-Сталина», — доводил до сведения рай20 марта 1935 г. сообщалось, что бывший секретарь кома неизвестный осведомитель свою инфорпарткома швейной фабрики Исаак Якобсон явмацию об инспекторе пожарной охраны НКВД лялся сыном бывшего владельца портняжной маГ.А. Метелице. Он добровольцем служил в царстерской Меера Якобсона. В 1922—1923 гг. посской армии во время империалистической войны ле смерти отца он торговал на Луполовском рынке и был награжден Георгиевскими крестами. «Надо мукой и зерном в своей лавке вместе с братьями. думать, Георгиевские кресты в царской армии, а Один из его братьев, Абрам Якобсон, работавший особенно евреям, даром не давали», — глубокомысв столовой швейной фабрики, был исключен из ленно замечал осведомитель и «копал» дальше. партии в 1933 г. как бывший торговец. Несмотря В гражданскую войну Метелица дезертировал и на это, Исаак поддерживал с ним связь, а когда спрятался в пожарной дружине, куда «прятались был парторгом, писал от имени парткома апелвсе, кто не желал своей кровью защищать проляцию. В 1935 г. он был выдвинут на должность летарскую революцию. Он предпочел нажиться завхоза швейной фабрики (ф.6580, д.76, л.11). на трудностях пролетариата и в конце 1919 г. и Надо сказать, что промышленность становив начале 1920 г. открыл кофейную лавку на углу лась объектом особого внимания соответствующих Виленской улицы». В 1924—1925 гг., будучи наорганов. Поскольку считалось, что социализм к чальником артели сторожей ночной охраны, был середине 30-х годов в стране был уже построен, привлечен к суду за преследования рабкора и за то необходимо было найти виновных во всех растрату казенного имущества, но сумел выйти проблемах туго работавшей экономики. Руковосухим из воды. Одного своего родственника, крупдители предприятий и парткомов обвинялись во ного подрядчика, устроил на бетонный завод и восвредительстве или, по крайней мере, в некомпестановил в правах, другого, бывшего содержателя тентности. Постепенно процесс очистки партии притона и проституток, устроил пожарным инспекпереходил в руки НКВД. тором. Заведовал коммунальным хозяйством, был Из спецсводок за январь 1935 г. следует, что председателем колхоза. Вдобавок ко всему, взял ряд предприятий местной промышленности «засоколхозную корову и, чтобы скрыть концы, каким-то рены классово чуждыми элементами, лишенцами образом заменил ее на мясокомбинате на лучшую и спекулянтами». А директором управления являи пользуется ей и сейчас. ется член КПБ Борис Евсеевич Каган, который Еще одной жертвой неизвестного сексота стал как администратор «мягкотел и слаб». Дополначальник отряда трубочистов Залман Морнительные компрометирующие данные на него духович Кац (1902 г.р., уроженец Могилева, в НКВД сообщало секретарю Могилевского райкома партии с 1932 г.), сын крупного могилевского

12


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

партии в марте 1935 г. Оказывается, директор управления местной промышленности Каган до революции арендовал у помещика мельницу и имел мануфактурную лавку. Этой мельницей пользовался и после революции, вплоть до 1928 г., и только после 1928 г. она отошла к Райкоопсоюзу (ГАООМО, ф.6580, д.860, лл.13, 80). Последствия этого компромата нам неизвестны, но вот один из подчиненных Кагана точно не остался безнаказанным. Им был директор швейной фабрики Моисей Евсеевич Коган (1828 г.р., член партии с 1920 г., состоял в Бунде с февраля 1917 г. по апрель 1918 г., в феврале 1934 г. назначен директором). «Подкоп» под него начался с банального доноса, сообщающего о «притуплении классовой бдительности со стороны руководителей швейной фабрики и ее директора Когана». «Когда секретарь парткома фабрики Бахрах принесла компромат на начальника цеха Бескина, Коган ответил: «Пустяками заниматься нечего… Когда другой работы у вас нет и мы ее не можем найти, то и это может быть работой» (ГАООМО, ф. 6580, д. 860, л.35). В дальнейшем в ход была пущена тяжелая артиллерия, претензии шли уже не по партийной линии, а в виде обвинений прокуратуры. Поводом послужил произошедший в августе 1937 г. обвал стены ремонтируемого цеха Могилевской швейной фабрики. Коган был арестован, и ему был предъявлен целый ворох обвинений: в том, что обвал стены был итогом заговора, направленного на срыв выполнения промфинплана и человеческие жертвы, «в целях срыва портняжной работы на фабрике и создания недовольства рабочих, саботировал целый ряд мероприятий, направленных на улучшение охраны труда и техники безопасности, которые должны были обеспечить нормальную работу фабрики». По мнению прокуратуры, Коган, стремясь вызвать недовольство рабочих, систематически нарушал трудовое законодательство, применял сверхурочные работы, под всяческими предлогами задерживал на складе фабрики готовую продукцию, старую столовую передал под цех, из-за чего рабочие на протяжении года были лишены горячих обедов, саботировал формирование новой столовой, подготовку к предстоящему ремонту, вопреки санинспекции и председателю охраны труда в апреле 1937 г. пустил в эксплуатацию цех, нарушал трудовое законодательство, умышленно не выполняя элементарные требования техники безопасности. Обвинения ему были предъявлены по статье 75 УК — контрреволюционный саботаж. Наказание предусматривало от одного года лишения свободы до высшей меры социальной защиты — расстрела. Все эти обвинения усугублялись тесной связью и даже близкими и дружескими отношениями с директором Швейтреста Карасиком и заместителем Когана, техническим директором Шапиро, впоследствии разоблаченными как враги народа. Вдобавок ко всему, Коган скрыл от партии, что его жена Гофштейн — троцкистка, «в

1927 году выступала против исключения злейших врагов народа Троцкого и Зиновьева и против плана 1-й пятилетки». Все эти обвинения могли закончиться высшей мерой, но спецколлегией Верховного Суда БССР Коган был приговорен «всего» к 15 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах. Насколько обоснованны были обвинения, можно понять из дальнейшего хода дела. Президиум Верховного Суда БССР 28.06.1938 г. во время кратковременной «оттепели» приговор пересмотрел. Проверка установила, что связи с врагами народа Карасиком и Шапиро не было, столовая переоборудована в связи с увеличением плана, а в обвинении осталась лишь жена. В итоге, после отбытия года принудительных работ Коган был освобожден изпод ареста, правда, бюро обкома в феврале 1939 г. восстановить его в партии не посчитало возможным (ГАМО, ф.218, оп.1, д.406, лл.186, 219—223; ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.97, л.234).

Репрессии в учебных учреждениях Настало время уделить особое внимание и педагогическим кадрам. На бюро райкома партии в октябре 1935 г. рассматривался вопрос о директоре пединститута Александре Лазаревиче Маковском (Либсоне) (1901 г.р., член партии с 1920 г.). Он обвинялся в сокрытии социального происхождения при вступлении в партию. По сведениям, поступившим из НКВД, Маковский являлся сыном крупного арендатора садов и торговца фруктами в Минске. Сам же представлял себя выходцем из мелкобуржуазной семьи и во время проверки документов упорно скрывал свое социальное происхождение, заявлял, что отец — мелкий арендатор и торговлей никогда не занимался, и только с получением соответствующих документов признал свое буржуазное прошлое. Кроме того, Маковский был женат на дочери раввина, а семья ежемесячно получала деньги из-за границы от дяди жены. В вину ему ставилось и то, что он «оставлял впечатление высокомерного и недостаточно общественного» человека и допустил засоренность пединститута классово враждебными антисоветскими элементами. Решено было исключить его из партии (ГАООМО, ф.6580, д.709, л.133; д.823, л.100). Это было лишь начало крупномасштабной чистки учебных заведений. В конце августа 1936 г. в Могилевский райком поступило заявление, в котором сообщалось, что «на протяжении долгого времени в нашей (пединститута) парторганизации вели свою гнусную деятельность подонки троцкизма». По мнению анонимного заявителя, троцкистская группа была организована Левитом, а идейно руководилась

13


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Лейзером Юдовичем Рабиновичем (к этому времени он был исключен из партии). В ее состав входили Маковский, Шапиро, А. Певзнер, Л. Певзнер (начальник ОРС шелковой фабрики в 1936 г. (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1105, л.131)), Шимбалов, Моргунов и, «по его убеждению», Печатников, «то есть люди, орудовавшие на идейном фронте». Покровительствовал группе Гутман из культурно-пропагандистского отдела райкома партии (ф.6580, оп.1, д.405, л.37). Из дальнейшего можно выяснить, что Левит на этот момент работал в Гомельском железнодорожном узле, а в прошлом был заведующим культурнопропагандистским отделом райкома партии (л.40). 29 августа 1936 г. еще один осведомитель Цукерман сообщал, что на должность заведующего учебной частью политпросветинститута в декабре 1934 г. рекомендовал Левита непосредственно Гутман, не уточняя, правда, что ранее эту должность занимал сам Цукерман. Интересно, что отзыв директора Могилевского пединститута об одном из «ответчиков» по этому делу А.Д. Певзнере был исключительно положительным. С 1 октября 1931 г. по 1 сентября 1934 г. он вел самостоятельный курс диалектического материализма. «С курсом справлялся, отличался партийной заостренностью и правильным методическим построением» (ф.6580, оп.1, д.1105, л.175). 2 сентября 1936 г. в газете «Камунар Магілёўшчыны» без согласования с бюро и секретариатом райкома была опубликована статья с резкой критикой в адрес бывшего секретаря парткома

шелковой фабрики Дробинского, бывшего секретаря парткома пединститута Новикова (в 1927 г.) и Ревинского, которые оказались «пособниками троцкиста Певзнера». Заметка вызвала, по-видимому, какое-то недовольство в верхах, и редактор газеты М. Брилон в своей докладной записке на имя секретаря Могилевского райкома оправдывал свое излишнее рвение тем, что «обвинения в притуплении бдительности и, больше того, пособничестве троцкистам необходимо как можно быстрее предать оглашению» (ф.6580, оп.1, д.1105, л.126). Принадлежность к идеологической машине никак не служила преградой для репрессий. В данном случае желание быть на передней линии борьбы за чистоту партии, как мы уже видели, не спасло Брилона. Тем временем шло разбирательство с выявленной бандой троцкистов. 21 января 1936 г. заведующий учебной частью Могилевского политпросветительского института Мордух Моисеевич Шапиро в докладе на партсобрании «протащил целый ряд троцкистских установок»: товарищу Сталину легче работать, чем товарищу Ленину, партийный аппарат — это голова, а партия — это ноги и туловище. Он «воздвигал китайскую стену между эпохой Сталина и Ленина». Ему был дан отпор, но Левит с Рабиновичем на бюро парткома его защищали и даже приводили цитаты, доказывающие, что Шапиро не троцкист (ф.6580, оп.1, д.405, лл.41, 42). Еще будучи членом партии, 10 августа 1936 г. и сам Левит написал в райком заявление, в

Дело Клебанова Проследить работу репрессивной машины можно на характерном примере развития событий в деле одного из старейших могилевских коммунистов, участника революционных событий 1917 г., члена партии с этого же года, профсоюзного лидера и многолетнего члена уездного комитета партии Самуила Исаковича Клебанова. Его имя уже неоднократно встречалось в ч. 1 второй книги. После многочисленных передвижений по служебной лестнице к 1935 г. С. Клебанов занимал пост заместителя директора Могилевского партархива. Как мы уже видели, именно документы этого заведения стали начальной точкой в делах многих осужденных и репрессированных партийцев. И, конечно же, не последнюю роль в этом вынужден был играть сам Клебанов. Эта история началась также с требования Могилевского райкома партии представить для проработки материалы о деятельности бывшей троцкистско-зиновьевской оппозиции в различных могилевских организациях за прошлые годы. Документы за 1927—1928 гг. были довольно быстро найдены и переданы райкому в полном объеме. Но партийные органы этим не удовлетворились, поскольку получили сведения от членов партии, работавших в Москве, о том, что бывшие троцкисты особенно проявляли себя в 1921—1923 гг. По утверждению секретаря райкома Ревинского, заместитель директора партархива Клебанов не представил эти материалы, мотивируя это их отсутствием. В дальнейшем Клебанов, прекрасно понимая, чем такая проверка может закончиться для него лично, в течение нескольких месяцев под различными предлогами всячески уходил от данной работы. «На неоднократные и категоричные требования представить материал райкому, неоднократное упоминание и указание, что вопрос будет представлен на Бюро РК о его сопротивлении», Клебанов заявил, что все «просмотрел и ничего не нашел». Такое поведение не могло не вызвать у партийной верхушки подозрения и «сомнения относительно его личного отношения к бывшей троцкистской оппозиции». Посланными райкомом партии в архив инструкторами были обнаружены документы, в которых сообщалось о выступлениях Клебанова «троцкистского порядка» в ячейке профсоюзно-

14


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

котором вспоминал, что ему рассказывали, как в период дискуссии 1927 г. на партсобрании на кожзаводе им. Леккерта рабочий Хема Быховский выступал как троцкист. В 1929 и 1930 гг. он учился в Москве в каком-то институте. Сообщение об этом было тут же отправлено в Москву (ф.6580, оп.1, д.405, лл.57, 58). Конечная точка была поставлена в 1937 г. Рабинович и Шапиро были арестованы 20 апреля 1937 г. В июне следствием была установлена принадлежность их к контрреволюционной троцкистско-вредительской организации. Для вскрытия всей преступной деятельности обвиняемых и связанных с ними лиц производились следственные действия и допрос ряда лиц в других районах БССР (ГАМО, ф.218, оп.4, д.91, л.2). Мордух Моисеевич Шапиро и Лейзер Юдович Рабинович числятся в расстрельных списках, подписанных самим Политбюро ЦК ВКП(б) в апреле 1938 г. В 1936 г. за связь с троцкистами Рабиновичем, Цымбаловым, Шапиро и их пособником Левитом и неразоблачение их, за путанные и антипартийные выступления в 1926 г. был исключен из партии директор педтехникума Семен Михайлович Печатников (1901 г.р., член партии с 1927 г.). 27 февраля 1937 г. партколлегия рассматривала его апелляцию. Первый раз она подтвердила решение местных органов. По поручению ЦК ВКП дело рассматривалось вторично. Был представлен положительный отзыв из Богушевской средней школы, где Печатников работал после исключения. Несмотря на то, что коллегия охарактеризовала

его как неустойчивый элемент, на счету которого угроза покончить жизнь самоубийством, подача заявления в центральные парторганы с указанием фактов травли, гонения и издевательств над ним и его детьми, решение было положительным — перевести его в кандидаты (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1116, л.16). 21 августа 1937 г. был исключен из партии арестованный преподаватель Могилевского педтехникума Исидор Гершевич Бернштейн (1894 г.р., член партии с 1921 г.) (ф.6580, оп.1, д.1116, лл.156,157). Еще один преподаватель пединститута Хаим Исаакович Шейман (1900 г.р., в партии с 1931 г., из рабочих, перебежчик из Польши в 1928 г.) был арестован органами НКВД в феврале 1938 г. как член контрреволюционной группы Нарского (ф.9, оп.1а, д.11, л.166).

Технология поиска «врагов народа» По всем уголкам огромной страны партийными и репрессивными органами рассылались письма с тысячами фамилий людей, попавших в черные списки, но затерявшихся на ее просторах. Горкомы, райкомы, сельсоветы должны были оперативно информировать вышестоящие инстанции, «не стоят ли на партийном учете следующие особы, на которых поступил компрометирующий материал»,

хозяйственных органов в 1923 г. После такого неопровержимого аргумента Клебанов вынужден был все же представить некоторые материалы требуемого периода. Но и это не удовлетворило райком, поскольку существовало подозрение, что укрывается еще ряд документов. Обо всем этом Ревинский сообщил в ЦК КП(б)Б и Истпарт, которому подчинялся Могилевский архив, и потребовал немедленно отстранить Клебанова от работы, рассмотреть в партийном порядке его дело и произвести проверку состояния партархива (ГАООМО, ф.6580, д.651, л.82). Клебанов был исключен из партии и изгнан из архива. Но на партколлегию КПК, которая состоялась 2 апреля1935 г. и на которой была разобрана апелляция Клебанова, тот предоставил положительный отзыв из райкома и аргументировал невыдачу документов отсутствием на то согласия директора Истпарта Поссе. Шатания же во время дискуссии 1923 г. объяснял своей политической неподготовленностью. В итоге Клебанов в партии был восстановлен без веских замечаний. Однако решение это просуществовало недолго. Уже в 20-х числах апреля на заседании бюро Могилевского РК КП(б)Б было решено исключить Клебанова из членов партии как двурушника. Выговоры за недостаточную работу по выявлению материалов о бывших троцкистах по Могилевской парторганизации и за гнило-либеральные отношения к делу Клебанова были объявлены и другим работникам партархива. Для этого нашлись и дополнительные свидетельства в виде документов, подтверждающие выступления Клебанова на делегатском собрании могилевской организации в 1923 г. и заседании бюро Могилевского Укома в июле 1924 г. (ф.6580, оп.1, д.657а, л.50). Посчитав, что это решение все же не доводит дело до конца, райком партии отправил в партколлегию КПК по Беларуси в июле 1935 г. еще одну докладную, в которой Клебанов обвинялся в фальсификации положительного отзыва райкома. Кроме того, согласно учетной карточке за 1923 г., Клебанов имел выговор за поддержку части торговцев и нереагирование на болезненные явления в артели. Просьба «дополнительно заняться этим делом» фактически означала физическое уничтожение человека (ф.6580, д.651, л.144). Клебанов был арестован в 1936 г., когда снова вернулся к своей первой специальности наборщика, а расстрелян 23 апреля 1938 г. в магаданских лагерях.

15


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

и самостоятельно выводить их «на чистую воду». Так, в Витебск 10 октября 1936 г. была отправлена выписка из протокола расширенного партсобрания кожзавода им. Сталина, в которой содержался компромат на бывшего члена организации Льва Эзрина (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.405, лл.71—81). В августе 1936 г. в московскую парторганизацию было сообщено, что живущая сейчас в Москве бывший член партии Женя Кирзнер, работавшая в могилевской деткомиссии и ЦРК, была исключена из партии за сокрытие своего социального положения (мать была крупной торговкой), кроме того, она состояла в близкой дружбе с исключенным к этому моменту из партии Клебановым и сама была ярой троцкистской (говорила, что ей лучше принять участие в троцкистской оппозиции, чем бороться за линию партии) (ф.6580, оп.1, д.405, лл.53, 54, 56). 7 сентября 1936 г. в Могилевский райком пришел запрос из Московской областной конторы по заготовкам скота «Мосзаготскот» с просьбой сообщить о могилевском прошлом нынешнего ее управляющего Исака Исаковича Гуревича, который в недавнее время был управляющим одноименной могилевской конторы и инспектором минской. В 1932 г. он был исключен из партии по подозрению в связях с троцкистами (ф.6580, оп.1, д.1106, л.49). В партком пединститута поступило заявление Бочавера о том, что в 1923—1930 гг. рабочим на кожзаводе им. Леккерта был отъявленный троцкист Исак Столяров. Потом он работал в

Полоцке, а в тот момент находился в Ленинграде. Наверняка информация об этом также пошла по инстанциям (ф.6580, оп.1, д.405, л.85). В Быховский райком партии из Наркомфина БССР поступил срочный запрос с требованием сообщить социальное положение и за что исключался в 1921 и 1929 гг. из партии уроженец Быхова, а ныне инспектор Госстраха Хаим Юдович Петровицкий (ф.26, оп.1а, д.625, л.178). Несколько месяцев 1937 г. длилось выяснение «подноготной» (социального положения) уроженцев деревни Гамарня Быховского района братьев Печерских — Пинхоса Абрамовича и Арона Абрамовича, занимавших большие должности в партийном аппарате Ленинграда. Следствию удалось выяснить, что их отец являлся крупным лесопромышленником, который эксплуатировал до 100 человек наемной силы. Последствия таких сведений нетрудно представить (ф.26, оп.1а, д.625, лл.92, 176, 290—296, 372, 373). 27 октября 1937 г. из Партконтроля при ЦК ВКП по БССР пришел запрос в тот же Быховский райком, в котором секретаря райкома лично просили проверить положение родителей Рувима Яковлевича Шуба, назначенного в это время инструктором горкома партии. Требовалось выяснить, чем родители занимались до и после революции и где были его братья (ф.26, оп.1а, д.625, л.382). В данном случае такая проверка и была связана с новым назначением после «замены» большинства из состава горкома.

Покаяние невиновного О восприятии репрессий рядовыми могилевчанами, по крайней мере, членами партии, которые сами попали под «неотвратимый карающий меч социалистического правосудия», может красноречиво свидетельствовать нижеприведенное заявление. Был ли это просто страх за себя, свое будущее, свою семью, или искреннее непонимание ситуации, вера в случайную ошибку, которую можно исправить своим покаянием в том, что не совершал? Судите сами. «Могилевскому Комитету Ком. Партии большевиков Белоруссии от Юспина М. И. 15 мая 1937 года 14 мая сего года явился для меня днем смерти. Меня исключили из партии, моей партии, которая является авангардом рабочего класса, с которого я вышел и переплетал свою жизнь в борьбе за торжество социализма в нашей стране под знаменем центрального комитета нашей компартии и великих, мудрых вождей наших Ленина — Сталина. Я родился в Могилеве в бедной разоренной капиталистическим строем царствования Николая кровавого семье. Моему отцу теперь 85 лет. Инвалид — слепой он все свои годы давал уроки на русском и еврейском языках первичного знания, идя весь день с хаты в хату почасово занимался с детьми. Не обеспечил свою семью своим мизерным заработком он с вечера до глубокой ночи занимался вместе с матерью починкой галош. Царская жандармерия и полиция часто приходила распродавать имущество. Они взыскивали у нас 300 рублей штрафу за якобы уехавшего в Америку сына и не явившегося на призыв (а в действительности он умер, но неправильно записали фамилию при выписке о смерти). В 10 лет от роду меня отдал отец в ученики бесплатно на год хозяину, где я получал бесконечную эксплуатацию, которая была и только есть в капиталистическом строе работая по найму, переходя от хозяина к хозяину работая по 12—14 часов. Я до революции помогал отцу. Наша семья имела на воду с подаяным черствым хлебом. В 1917 году я вступил в профсоюз и в 1918 году в комсомол. В 1924 году в нашу свою родную коммунистическую партию, программу и устав которой я полностью признал, признаю, и буду

16


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

Фактически, компромат находился на каждого, но, пуская в ход ту или иную информацию на того или иного гражданина или откладывая ее в долгий ящик, органы руководствовались своими, лишь им известными критериями. По поводу расследования компрометирующих материалов на председателя Селецкого сельпо Гинды Целевны Родкиной (член партии с 1921 г., ранее была членом Бунда) 8 июля 1936 г. поступила докладная секретарю райкома. В ней сообщалось, что она разоблачала себя на всех партийных собраниях и при проверке партийных документов не скрывала принадлежность к Бунду. По мнению следствия, обвинения в принадлежности к троцкистской оппозиции в 1925—1927 гг. не подтвердились (ф.6580, оп.1, д.1105, л.109).

Помилование как исключение В ходе многочисленных проверок благонадежности тех или иных граждан на некоторых из них дела были прекращены. Какую-то особую логику в действиях партийной (в данном случае) машины на начальной стадии глобальных репрессий проследить сложно. Было ли это делом случая, временным отступлением, подкупом, знакомством, сбоем бюрократического аппарата или честной позицией отдельных его представителей? Наверное, в каждом случае была какая-то причина. И все же

«Арест — прощание с родными». Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни»

всегда признавать, и активно участвовать по всем моим силам в ее завершение. Немало я втянул хороших передовых рабочих в нашу партию, некоторые из них руководители нашей партии Гофман, Грознер, инструктор Сагал мой сослуживец и воспитанник. Партгруппа кожзавода Сталина и шорной фабрики, все рабочие кожевники, шорники, заготовщики, сапожники города Могилева не дадут мне соврать, что я всегда был преданным, стойким, дисциплинированным большевиком. И не позабыли еще старые хозяева с уцелевших Рапопорт, Каган, Генькин, Лесман, как жорстко расплачивался с ними за малейшие нарушения законодательства о труде. Не мало я поработал на будущее труда среди безработных, потом несколько лет в общественном питании города в час трудностей нашего роста. Организованная мною в городе хлебная контора не является минусом в выполнении данных мне райкомом партии заданий. А теперь наше райпо перевыполнило план, я стахановец торговли, заработал за март 1160 руб. и дальше буду бороться за культурную стахановскую советскую работу. Но я в политическом развитии недостаточно себя подковал. Отсюда вытекает, что я сделал большую непростительную политическую ошибку, которую я полностью признаю, я как коммунист недооценил международное значение, тем что моя семья прямо пользовалась помощью фашистского государства, тем что моя жена получила деньги от своей сестры с Палестины, дав этим самым пищу нашим классовым врагам. Повторяю, что я свою ошибку полностью признаю перед лицом своей партии и обязуюсь учесть это, больше не повторять и предупреждать других. Чистосердечно заявляю, что никакой связи с родней жены не имел и не имею. О дальнейшем нахождении с моей женой вы должны мне посоветовать. Я ставлю выше интересы партии по отношению к ней и согласен в любой час уйти от нее если это требуется. Но она сейчас вместе со мной переживает полученный мной политический удар. Мой ребенок занимается в школе отлично, я воспитываю его в коммунистическом духе. Прошу учесть все это и восстановить меня в члены коммунистической партии» (стилистика и пунктуация сохранены — А.Л.) (ГАООМО, ф.6580, д.1155, лл.172—174).

17


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

это были счастливые исключения, подтверждавшие новые правила работы набирающей обороты репрессивной машины. По постановлению Могилевского райкома от 25.09.1936 г., «за несвоевременное разоблачение троцкистов Лагуна, Лившица, Красина и утверждение, что он о них не знал, что документами опровергнуто, неискренность» заслуживал исключения из партии некто Фрусин. Но принимая во внимание, что он «оппозиционером не был, выступал против оппозиции и отчасти признал свою ошибку», ограничились строгим выговором и последним предупреждением. И это несмотря на обнаруженный документ за 1927 г., когда Фрусин, в то время председатель правления Клуба строителей, отказался снять портреты Зиновьева и Троцкого («пусть, мол, другие снимают»), т. к. ему может «влететь» от беспартийных членов клуба (ф.6580, оп.1, д.1105, лл.168—171). Справедливость восторжествовала и в деле Хаима Израйлевича Аскинази (1909 г.р., член партии с 1932 г., в момент получения партвзыскания — секретарь парткома шорной фабрики). 22 августа 1936 г. за тесную связь с шурином — активным троцкистом Краскиным, исключенным из партии, Аскинази был объявлен строгий выговор, и он был снят с работы. Кроме того, согласно отчету первичной парторганизации шорной

«Первая ночь». Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни»

фабрики от 28 марта 1937 г., Аскинази обвинялся в том, что он «боялся вскрывать Бедерова (директора), дабы Бедеров не вскрывал его». И только благодаря бдительности райкома это было вы-

Жизнь и срок Якова Голода В 1938 г. был арестован один из многих могилевчан — Яков Голод (1918—1988). И история его жизни насколько обычная, настолько и трагическая. Талантливый, желающий и умеющий учиться 18-летний студент был исключен не только из университета, но и из жизни. Десятки лет лагерей и «свободная жизнь» в богом забытом таежном поселке Атка — именно этим одарила его советская власть. Но было и счастье: именно в лагерях нашел он свою любовь, белоруску из Гомеля Викторию Буланову. И землю эту они покинули вместе — в 1988 г. На еврейском кладбище в Могилеве покоятся в одной ограде: он — под звездой Давида, она — под крестом. Печальную историю жизни Якова Наумовича Голода мы перескажем, ссылаясь на рассказ его друга, могилевского писателя Михаила Шульмана. Уроженца полесского местечка Хойники Яшу Голода закинула в Могилев несчастливая судьба. В 1920 г. после безжалостных еврейских погромов полуторагодовалый ребенок остался круглым сиротой и был привезен в Могилевский детский дом им. Леккерта. «...Из детдома он ушел учиться на рабфак — были тогда такие учебные заведения, «рабочие факультеты». Науки ему давались легко, он любил учиться, суток для чтения явно ему не хватало. Ну, а после рабфака охочему до наук человеку прямая дорога в университет на исторический факультет, конечно, потому что интереснее истории человечества ничего на свете нет. А время тогда для историков было архисложное, как говаривал наш вождь и учитель (поясняю для внуков — Ленин). Хотя для историков, по-моему, несложных времен в принципе не бывает. И вот весной 1936-го на истфаке спровоцировали диспут о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране. С удовольствием поспорили, а летом все спорщики оказались в тюрьме. Суд тогда был скорый: кому вышка, кому десятка, невиновных не было. Восемнадцатилетнему «врагу народа» студенту-первокурснику Якову Голоду повезло: не расстреляли, дали всего лишь десять лет. И угодил он на Колыму, и прожил в тех райских местах не десять, а все сорок лет — считай, без малого всю сознательную жизнь. После первых десяти лет лагерное начальство сочло, что строптивый студент еще не уразумел, что к чему в этом мире, и накинуло ему второй срок, затем ссылка в тех же краях, затем... …В лагере добывали золото в глубокой шахте, пробитой в вечной мерзлоте. Рабочая смена — 12 часов, но для тех, кто не выполнил нормы, она удлинялась: пока нормы нет, наверх не поднимут. Обувка же у зэков — опорки-лапти. Однажды Яков не осилил нормы, его продержали

18


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

явлено (ф.6580, оп.1, д.1222, л.2). 23 августа «за утрату партийной бдительности и проявленное примиренчество, благодушие и покровительство Краскина» он был исключен из партии. Уже 25 августа Аскинази подал заявление о пересмотре своего дела (ф.6580, оп.1, д.1155, л.121), но эта апелляция, как и несколько следующих, комиссией не были приняты (ф.6580, оп.1, д.1116, л.7). Однако настойчивость Аскинази все же была вознаграждена: решение КПК от 18 августа 1937 г. гласило о восстановлении его в партии. На тот момент он работал рабочим-раскройщиком шорной фабрики (ф.6580, оп.1, д.1116, л.181). Решением заседания выездной парттройки от 10 марта 1937 г. в партии был восстановлен и рабочий типографии Яков Хаймович Мирер (1882 г.р., член партии с 1920 г., отец — служитель религиозного культа), который был исключен из партии за приписку себе 2-х лет партстажа (ф.6580, оп.1, д.1116, л.108).

Пик репрессий Пик репрессий пришелся на 1936—1937 гг. Поводом для нового витка послужила серия взрывов на кемеровских шахтах в сентябре 1936 г.

23 января 1937 г. начался 2-й московский процесс по «делу троцкистско-зиновьевского центра». 17 человек обвинялись в попытке свержения правительства, покушения на вождей, восстановления капитализма, расчленения СССР, повсеместного и всеобщего саботажа. 13 обвиняемых признались в содеянном. С новой силой развернулась охота за саботажниками и шпионами во всех отраслях народного хозяйства, в государственных и партийных учреждениях. Страну охватил массовый психоз доносительства, обличения и самобичевания. Процесс шел по замкнутому кругу. Заговорщиков выявляли повсеместно, те, в большинстве своем, признавались в совершенных злодеяниях, приговоры не заставляли себя долго ждать, а трудящиеся «одобряли» и требовали еще больше крови. Временные спады случались лишь тогда, когда хаос, вызванный террором, достигал какой-то критической отметки. Тогда давалась отмашка, и верха вдруг призывали к бережному отношению к кадрам. Как мы уже видели, начало одного дела часто служило лишь раскруткой для выявления новых врагов и череды расправ над множеством людей. 8 июня 1936 г. Могилевским районным отделом НКВД был арестован «активный троцкист» Лев Александрович Златин. Следствием было установлено, что Златин, будучи в Ленинграде,

в шахте, в вечной мерзлоте, черт знает сколько — и обморозился, едва живого подняли на поверхность. Ничего, оклемался, вот только на ногах не осталось пальцев, ампутировали все до единого. Неполноценный раб для шахты был уже негож, его оставили наверху, благо он еще с детдомовских времен умел работать на токарном станке». Именно в это время познакомился он со своей будущей женой, 20-летней Викой, которая тоже осталась сиротой после расстрела отца и смерти в зоне матери. Еще там, в зоне, они решили пожениться, хотя в их положении это можно было расценить лишь несбыточной мечтой. «Себя он и в самом деле считал стариком: с восемнадцати лет за колючкой, на нарах, дрался со всем миром за право оставаться человеком. Впрочем, весь мир — это лагерная охрана и внутренние волки, блатные и приблатненные, иного мира он не знал. Молодость осталась где-то там, по ту сторону колючей проволоки, и виделась порой как в тумане…» Их срок заканчивался в одно время, и больше всего боялся Яков, «только бы не влепили третий срок. Вроде бы не за что — а разве было за что давать второй? Впрочем, было: был он молод и силен, отпускать такого раба на волю не резон, теперь же он хром, истрепан, прибытку от него не так уж много, можно выпускать». К счастью, на этот раз его освобождение задержали «лишь» на полгода. Решили на «материк» не возвращаться, уехали в Атку, поселочек на Колымской трассе, и прожили там больше двадцати лет, до самой пенсии. «А в нашем поселочке Атке, — говорил он (Яков) мне, когда приехал, — все бывшие политзэки, никто меньше десятки не парился в лагере, и все знают, кто чего стоит, и относятся соответственно. После реабилитации нам и северные добавки пошли, заработки резко возросли, появился шанс и приличную пенсию выработать. Дети подросли, уехали учиться в Магадан и Хабаровск, надо уж потерпеть, пока учебу закончат, потом уж о себе думать…» Так и получилось, что вернулись в родную Белоруссию лишь после выхода на пенсию. «Яков… был нелюдимом-книжником, жалел время на любые выходы из дому. Из колымской Атки привез он несколько огромных ящиков книг, благо, никакого книжного дефицита там не существовало, он был едва ли не единственным покупателем, который охотно брал всяких Светониев, Геродотов, мировую классику, философию — словом, всякую книжную залежь, за что книгопродавцы были ему несказанно благодарны. А он запоем читал, пытаясь наверстать упущенное, вернее, украденное у него время…» (по рассказу Михаила Шульмана «Кадиш на могиле с крестом»).

19


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

с 1927 г. состоял в подпольной троцкистской организации, обрабатывал и вербовал новых членов. В 1927 г. он имел близкие отношения с уроженцами Могилева Брайниными, Борисом и Абелем (возможно, братьями). При обработке убеждал их, что троцкисты и зиновьевцы правы, предлагал для чтения завещание Ленина и другие вредные материалы. Златин был осужден на 5 лет концентрационных лагерей. На основании этих данных Борис Аронович Брайнин, председатель Полыковичской кирпичной артели им. Димитрова, был арестован 15 сентября 1936 г. и во всем сознался (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1105, л.275). Через какое-то время он был, по-видимому, освобожден и реабилитирован, но это было лишь начало мытарств: в 1940 г. Брайнина снова сняли с должности начальника отдела снабжения Белпромстройтреста и исключили из партии за те же «грехи» (ф.9, оп.1а, д.174, л.2; д.182, л.29). Интересно, что за «невыкрытие» троцкиста Златина 15 июля 1936 г. был исключен из партии Могилевским райкомом и Абель Орликович Брайнин (1907 г.р., член партии с 1932 г.). В момент исключения он работал председателем участкового комитета Участка дороги 930 в Могилеве, потом — в столичной мастерской Белстройконторы. Через некоторое время, 25 апреля 1937 г., решением бюро ЦК КПБ «по причине необоснованности обвинений, предъявленных Брайнину», было отменено постановление бюро райкома о его исключении, а о дальнейшей судьбе неизвестно (ф.6580, оп.1, д.1116, л.78). В августе 1936 г. в райком партии поступило заявление от члена партии А.Г. Липкинда, в котором тот сообщал, что помнит, как в 1932 г. на пленуме райкома комсомола в члены бюро выбирали троцкиста Златина. «Все были против, но «за» выступил и яро защищал его секретарь райкома комсомола Борис Лившиц» (ф.6580, оп.1, д.1106, л.2). О том, что Златин был хорошим товарищем Лившица, «вспоминалось» в другом аналогичном заявлении члена партии Робкина. Но тот добавил в черные списки еще одну фамилию: Златин и Лившиц были мобилизованы в политотделы МТС помощником начальника этой службы по комсомолу Штенбергом. «Могу доложить, что Штенберг является или перебежчиком, или эмигрантом. Одним словом, он жил в Польше. Я считаю, что надо проверить также его брата, который работает в армии политработником», — сообщал доносчик (ф.6580, оп.1, д.1106, л.4). 10 сентября 1937 г. на заседании бюро ЦК КПБ было подтверждено исключение из партии за «скрытие своего социального положения, дезертирство из красной армии и «невыдачу» бандита Лившица» директора завода им. Димитрова Абрама Мееровича Брандина (1901 г.р., член партии с 1927 г.) (ф.6580, оп.1, д.1116, л.118). Дальнейшую раскрутку этих дел проследить не удалось.

20

21 февраля 1937 г. по обвинению в сокрытии от партии своей связи с троцкистами на Клинцовском кожзаводе «Красный гигант» и активном участии в контрреволюционной троцкистской группе на этом заводе в 1926—1929 гг. был исключен из партии директор Могилевского кожзавода им. Сталина Абрам Давыдович Фрейдин (1896 г.р., уроженец Мстиславля). 13 июля 1937 г. Фрейдин был арестован. В постановлении об аресте сообщалось, что он являлся одним из руководителей троцкистской группы на Клинцовском кожзаводе, насчитывающей около 30 человек, систематически присутствовал на контрреволюционных сборищах, которые бывали на квартирах участников, но, главным образом, у самого Фрейдина. На этих сборищах обсуждали контрреволюционную литературу, которую потом распространяли среди рабочих. Кроме того, Фрейдина обвиняли в том, что, работая директором кожзавода в Могилеве, он занимался очковтирательством и целым рядом других хозяйственных преступлений. Бюро ЦК КПБ своим решением от 10 сентября 1937 г. подтвердило постановление Могилевского горкома об исключении Фрейдина из партии как врага народа (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1116, лл.79, 137; ГАМО, ф.218, оп.4, д.109, л.1). 29 мая 1938 г. Фрейдин был осужден по обвинению в антисоветской агитации, приговорен к 8 годам заключения и умер в лагере. Аналогичный путь прошел, по-видимому, родственник Абрама Давидовича юрисконсульт авторемонтного завода Залман Менделевич Фрейдин (1906 г.р., уроженец м. Дубровно). В постановлении об аресте от 13 июля 1937 г. утверждается, что, будучи членом комсомола в 1927 г., он являлся организатором и вдохновителем контрреволюционной троцкистской группы комсомольцев, работавших на фабрике «Днепровская мануфактура» в м. Дубровно, систематически выступал с защитой контрреволюционных тезисов оппозиции. По свидетельству одних доносчиков, Фрейдин в 1927 г. утверждал, что Троцкий «большой человек и ему мы обязаны победой на фронтах Гражданской войны, и история никогда не простит решения ЦК об исключении Троцкого из партии». По свидетельству других, Фрейдин свою принадлежность к троцкизму все время скрывал и только после разоблачения признал, что он действительно принадлежал к контрреволюционному троцкизму. Третьи сообщали, что контрреволюционной троцкистской деятельностью он занимался и работая военным следователем 5-го Кавкорпуса, за что был исключен из партии в 1936 г. Против него было возбуждено дело по статьям 72 и 76 Уголовного кодекса (ГАМО, ф.218, оп.4, д.58, лл.2, 3, 18). З.М. Фрейдин был осужден 29 мая 1938 г. по обвинению в антисоветской агитации и приговорен к 8 годам лагерей. 23 сентября 1937 г. на партколлегии ЦК было подтверждено решение об исключении из партии второго секретаря Гомельского горкома КПБ, с


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

«В надежде увидеть своих жены, матери и сестры заключенных часами выстаивали у ворот тюрьмы, невзирая на мороз… Нас грузили в «черный ворон». Жены нас так и не увидели». Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни»

1933 по 1937 гг. — секретаря парткома Могилевской шелковой фабрики Якова Израйлевича Дробинского (1905 г.р., член партии с 1927 г., из кустарей). Согласно постановлению партколлегии, он окружил себя врагами народа, троцкистами и расхитителями социалистической собственности, которые, пользуясь его активной поддержкой и покровительством, безнаказанно проводили на фабрике контрреволюционную работу — отравление рабочих, расхищение и растранжиривание государственных средств и т. д., на заявления об этом отвечал зажимом критики, преследованием и угрозами (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1116, л.114). В 1937 г. за идеализацию Троцкого и Зиновьева, проявления недовольства руководством партии и гонения на коммунистов был исключен из партии директор мясокомбината Ошер Мовшевич Балтер (1896 г.р.) (ф.9, оп.1а, д.182, л.28). Родственные отношения лишь отягощали вину и судьбу обвиняемого, а в большинстве случаев служили поводом для репрессий. 16 декабря 1937 г. бюро ЦК подтвердило решение Могилевского горкома об исключении из партии

снятого с работы и арестованного как врага народа директора хлебозавода Наума Менделевича Гуревича (1905 г.р., член партии с 1929 г.) В 1922 г. он состоял в сионистской организации г. Бобруйска «Макаби». Находился Гуревич под стражей 16 месяцев и был освобожден ввиду невиновности 10 февраля 1939. Бюро ГК пересмотрело решение и восстановило его в партии 15.03.1939 г. (ГАООМО, ф.6580, оп.1, д.1116, л.175; ф.9, оп.1а, д.99, л.169; ф.9, оп.1а, д.12, л.111). Но до этого 25.02.1938 г. решением Могилевского горкома была исключена за потерю классовой бдительности и неразоблачение мужа жена Гуревича Сара Ароновна (Афроимовна) Соркина (1909 г.р., член партии с 1930 г., из кустарей) (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.10, лл.101, 102; д.99, л.170). Каждая артель, каждая фабрика, каждая отрасль обязаны были выявлять врагов в своей среде. Ослушание не допускалось, а голосов протеста не раздавалось. Так, большая контрреволюционная группа «бывших людей» была обнаружена в 1937 г. на Могилевской шорной фабрике. Надо признаться, что это «выявление» происходило во многом руками, точнее, «языками» работников самой фабрики. На партсобрании сотрудники, чутко прислушиваясь к указаниям руководства, своими заявлениями не давали шансов на спасение своим коллегам и товарищам. Их «стараниями» были выявлены неблагонадежные главный бухгалтер Дордик — сын раввина, бухгалтеры Эркерт и Володина — дети бывших крупных торговцев. Вспомнили, что в свое время на 10 лет за участие в контрреволюционной меньшевистской организации был осужден экономист-плановик Фрид. Техноруком фабрики работал бывший эсер Рубинштейн. Партком фабрики неоднократно высказывался за снятие его с работы как не оправдавшего доверия на своем участке и требовал, наконец, провести свое решение в жизнь. К этому времени на производстве из партии было исключено 11 человек. Из них 2 — за связь с троцкизмом (Аскинази и Каган), а Г. Нейман — за проявления еврейского шовинизма в городе Орше (ф.6580, оп.1, д.1222, лл.114—115). Нам известно лишь, что решение парткома фабрики было даже перевыполнено — по крайней мере, Рубинштейн был не только уволен, но арестован и расстрелян органами. Чуждых партии людей удалось выявить и в других организациях и на предприятиях. Так, из отчета работы первички при Райздраве за февраль 1937 г. можно узнать, что работница могилевского здравоохранения Фридман до последнего дня старалась скрывать свою и мужа принадлежность к троцкистской банде, за что исключена из партии (ф.6580, оп.1, д.1216, л.3). Как враг народа был исключен и арестованный председатель артели инвалидов Гирша Соломонович Нешкес (ф.6580, оп.1, д.1116, лл.156, 157). В начале 1937 г. были разоблачены помощник директора по учебной

21


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

1) Саул Ицкович Зисман, член партии с 1924 г., заместитель начальника ОКСа, брат его НАЗАРЕВСКОЙ-ГЕРЦМАН Фаины Матвеевны в 1937 г. был арестован и (1906—1979) разоблачен как шпион и провокатор. «В 1937 году мы с мужем были проездом в Москве. Решили навестить 2) Абель Орликомоего двоюродного брата (Матвея Ильича Герцмана). Он был членом вич Брайнин, член парВЦИК, заместителем Микояна. Микоян знал его еще комсомольцем. тии с 1932 г., начальник Брат (родом из Черикова) очень рано остался без родителей, на его руках отдела кадров, в 1936 г. оказались младший брат и сестренка. Был он очень способный, честный, исключался из КПБ за идейный. Быстро выдвинулся, стал директором Госбанка в Ростове. связи и неразоблачение Микоян снял его с этой работы, сделал своим заместителем. участников троцкистской И вот когда мы явились на его квартиру, домработница сказала, оппозиции. что его арестовали прошлой ночью на даче. Мы поехали на дачу. Там 3) Мовша Абрамосестренка (Софья Ильинична Герцман) рассказала, что когда его вич Смелькинсон, член арестовывали, он стал ее успокаивать: утром все соберутся и его освопартии с 1918 г., начальбодят, т. к. это, вероятно, какая-то ошибка. Но этого не произошло. ник 1-го стройучастка, Вся семья погибла. арестовывался польскиБрат не был женат, он был так загружен и увлечен своей работой, ми властями во время бечто не до этого ему было. Братишку и сестренку опекал все время. Полопольской оккупации. сле его ареста сестренку выселили в каморку — бывшую швейцарскую 4) Файва Абрамобез окна и печки. Через несколько дней пришли за ней. Повод: к ней вич Шульман, инспекприходил старик и приносил в спичечном коробке записку из тюрьмы, тор по питанию, член в которой брат просил передать 2 пары теплого белья и 20 рублей, партии с 1918 г., подозрет. к. ему предстоит дальний путь. Она, конечно, дала. И вот ее ругавался в принадлежности ли, почему она дала просимое, не имела, мол, права на это. Через 3 дня к контрреволюционному ее отпустили. Вскоре она умерла. Младший брат (Залман Ильич троцкизму (ГАООМО, Герцман) был женат на киноактрисе, жил отдельно. Его задергали, ф.9, оп.1а, д.27, л.17). и он спал с узелком под головой в страхе, что его арестуют, и умер от Мовша Абрамович сердечного приступа… Смелькинсон (1894 г.р.) Я написала Микояну письмо, в котором спрашивала, как могло побыл арестован 10 июля лучиться, что он, кто так близко его знал, и только с хорошей стороны, 1938 г. и осужден поне мог его отстоять, и просила, чтобы он сообщил мне, в чем обвинялся становлением особой брат и при каких обстоятельствах погиб. Микоян сам не ответил, а тройки (ГАООМО, ф.9, поручил ответ главному прокурору Москвы, от которого я получила оп.1а, д.145, л.116), присугубо формальное письмо. В нем сообщалось, что такой-то товарищ говорен к высшей мере занимал такой-то пост, дата его ареста по статье такой-то и дата наказания и расстрелян реабилитации. Свидетельство о смерти так и не выслали…» (из фондов 11 октября 1938 г. Музея истории города Могилева). В 1939 г., согласно спецсообщениям и докладным УНКВД, в списке кулацкого и антисочасти газетной партийной школы троцкистветского элемента, работающего в Могстройтресте бундовец Гринглаз и «проходимец» Перлин, кои других строительных организациях Могилева, торый выдавал себя за кандидата в члены партии, числились работник отдела снабжения Могилевно им не был. Не оправдал себя на работе и был строя Семен Ильич Цукерман, бывший крупосвобожден от нее потерявший партийную бдиный владелец предприятия, за что был уволен с тельность парторг Берлин (ф.6580, оп.1, д.1216, шелковой фабрики, и начальник техотдела Лев лл.68, 126, 126об.). Самуилович Руник, антисоветски настроенный, Большая антисоветская организация была выиз семьи торговцев, имеющий родственников в явлена среди строительных предприятий города в Америке (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.109, лл.70, 71). 1938 г. Связано это было, по-видимому, с неблагоНе осталась в стороне и система госторговполучным положением в развернутом строительли по городу Могилеву и области. Засоренность стве новых объектов после решения о переносе враждебными элементами была выявлена и здесь. столицы Белорусской ССР в Могилев. Согласно Среди них: главный бухгалтер общепита Семен спецсводке о ходе строительства в г. Могилеве Моисеевич Янкелев, который в 1931 г., работая по состоянию на 5.06.1938 г., не соответствовали во Всебелорусской конторе Госбанка, был осужден своему назначению по политической неблагонаорганами НКВД на 5 лет за вредительство, а в дежности и подлежали немедленной замене ряд 1935 г., после отбытия наказания в сибирском руководящих работников треста Могилевстрой: лагере, был назначен старшим бухгалтером

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ

22


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

ГУЛАГ НКВД по Западной области БССР, затем заместителем главного бухгалтера заготконторы Дмитлага НКВД по Западной и Калининской областям; заведующий магазином № 78 (труболитейного завода) Соломон Мордухович Казинцев с 1906 по 1912 гг. работал в Варшаве маляром, в 1918 г. был в плену в Германии, в 1918—1920 гг. трудился маляром в Польше, работая в подполье в Польском комитете партии; муж продавщицы магазина № 81 (авторемзавод) Фани Яковлевны Либиной с 1923 по 1928 гг. имел собственную пекарню; заведующий магазином № 53 Мендель Абрамович Агрест, бывший торговец, имел свой крупный магазин; брат товароведа Хаима Самуйловича Фишмана был разоблачен как враг народа и выслан в 1936 г.; заведующий магазином № 57 Борис Лейдорович Юдкин до 1928 г. имел свою торговлю; брат главного бухгалтера облпромторгконторы Могоблпромторга Самуила Наумовича Вагеля, проживавший в Горках, арестован; муж заведующей отделом магазина № 8 С.Л. Фишман разоблачен как враг народа и выслан; заведующий отделом № 7 Д.С. Город-

ницкий исключен из партии и привлекался к ответственности за спекуляцию; товаровед Исаак Гиршевич Агранат исключен из партии в 1922 г., дважды арестовывался органами (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.27, л.150, 152). Не стали исключением и ветви советской системы, которые непосредственно и занимались репрессиями: прокуратура, суд, органы НКВД. Репрессии в этой среде обычно связаны были с периодами, когда Сталин в виде «предохранительного клапана» делал тактический шаг назад в своей политике репрессий и менял очередного председателя НКВД. Так, в 1936 г. в «разработке» находился и бывший начальник могилевской милиции С.Г. Файнштейн, в это время работавший в Главмилиции БССР. Правда, «накопанная» по этому делу Могилевским райисполкомом компрометирующая информация была не очень богата: только то, что он в свое время присутствовал вместе с начальником тюрьмы Вышинским «на собрании троцкистов с выпивкой» у известного троцкиста прокурора Наливайко (ф.6580, оп.1, д.1105, лл.158—162).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ШУЛЬМАНА Михаила Иосифовича (р. 1923) «У нас дома царил запах хомутов, седел, конской сбруи — запах всего того, чем из века в век занимались шорники. Дух этот не выветрился даже тогда, когда советская власть повелела всех ремесленников собрать «до кучи» и учредила государственную шорную фабрику. И самых знатных в городе мастеров, Хаима Рубинштейна и Исаака Ваймана, власти определили в начальство. Ну, конечно, не в самое большое — директора и парторга прислали из горкома, а кому-то ж надо было и производство вести, тут сгодились и Рубинштейн с Вайманом. Потому что ни директор, ни парторг в шорном деле не смыслили ни аза. Вся фабрика помирала со смеху, когда парторг перепутал седло и седелку — кавалерийскую сбрую со сбруей крестьянской лошаденки. Но это, как говорят, кому смех, а кому и гелэхтэр. Как только власти обнаружили, что в стране действуют миллионы врагов народа, то этих самых врагов находили где угодно и когда угодно. Нашли даже среди городских говновозов. Все, кончилась их беспечальная ночная жизнь, кончилось то время, когда «золотарь», восседая на своей длинной ароматной бочке и не выпуская из зубов махорочной самокрутки, равнодушно поглядывал на одиноких прохожих или влюбленные парочки — дескать, все вы не более чем производители говна, и без меня пропадете, в собственном говне потонете, а стало быть, я здесь главнее всех. Оказалось однако, что и среди этих высокомерных аристократов есть враги народа: то ли не так бочки наливали, то ли неправильно орудовали черпаками — словом, провоняли весь город. А город, между прочим, социалистический, социализм же вонючим быть не может по определению. Но НКВД всегда на страже и не позволит. Нескольких «золотарей» посадили. Вони от этого, правда, меньше не стало, но это уж вина самих горожан — «бо невядома ж, што ядуць», как сказано в одной веселой белорусской поэме. Всеобщий хапун тех клятых 37—38-х годов не обошел и шорную фабрику. Где-то пьяный колхозный конюх напялил на тощую колхозную лошаденку хомут, предназначенный для огромного артиллерийского битюга, та проскочила в него чуть ли не с передними ногами и, конечно, покалечилась и не смогла работать. А ведь это срыв посевной, диверсия! Поскольку хомут был новенький, значит, виновата шорная фабрика, парторг сразу же самокритично признал потерю бдительности и назвал конкретных виновников. Ими оказались технорук Хаим Рубинштейн и мастер Исаак Вайман. Технорук повыше, ему и влепили побольше — 10 лет без права переписки, мастер же отделался легким испугом: разжаловали из мастеров в рядовые. Исаак был сообразительный малый, немедленно уволился и смотался из города. А Хаим пропал. Дома у него остались жена с дочкой-школьницей, сын же был далеко, аж в самом Минске».

23


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

В докладной записке «О работе прокуратуры и суда Могилевской области» по состоянию на 10 сентября 1938 г. указывалось, что аппарат Могилевского областного суда засорен классово чуждыми, политически ненадежными элементами. «…На должность ревизора облсуда и заместителя председателя такового был принят Израильский, сын меламеда, отец коего в 1921—1922 гг. арестован нашими органами за обучение детей талмуду, в 1935 г. был снят с работы в Могилевском народном «Я стоял с глазами, полными слез… Я во весь голос кричал: «Сволочи! За что?» суде за смазывание ряда Это в адрес бандита, повинного в наших страданиях». дел и преступления по Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого службе и, несмотря на «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни» то, что председатель суда Шубик это знал, он его принял на работу и даже оставляет своим заместиоперуполномоченный НКВД Григорий Яковлевич Самерсов (ф.9, оп.1а, д.99, л.185). телем на время своих командировок» (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.27, л.76). Израильский в этом году репрессирован не был. Его время пришло в послевоенные 50-е годы. В этом же году за участие в контрреволюционПопытки сопротивления ном троцкизме был исключен из партии сотрудник НКВД Поль Маркович Вульфович (1897 г.р.) До этого мы рассказывали лишь о репрес(ф.9, оп.1а, д.182, лл.28—30). В начале 1939 г. был сированных членах партии, что неудивительно, поскольку основная информация бралась из доарестован как враг народа и исключен из партии кументов бывшего партийного архива. Но в качестве «пушечного материала» Почетная грамота за подневольный труд вполне подходили и бывшие партийцы, которым с Сейчас подобные статьи в газетах любят называть «Награда нарадостью напоминали об шла героя». Но в данном случае вряд ли подобное название близко к исих бывших прегрешениях тине. В 1944 г. за профессиональную валку леса в тысячах километров и приписывали будущие. от родного Могилева в одной из колоний Тайшетского желдорлага Среди них была масса (был посажен в 1937 г.) бывшему начальнику отдела Наркомлеспрома совершенно невиновных Давиду Моисеевичу Агресту в ознаменование очередной годовщины людей. Тем удивительнее, Октябрьской революции была торжественно вручена Почетная что в разгар репрессий награмота, в которой было написано: «Штаб… соревнований и ударниходились одинокие голоса чества жел.-дор. лагеря НКВД награждает заключенного за ударный протеста тех, кто не только труд, железную дисциплину и активное участие в культмассовой не каялся сам, но и не работе». Ударный труд, железная дисциплина, да и сама грамота не пытался спастись, сдавая принесли особого «почета». Отсидевший еще три года и выпущенный других, не уходил в глухое на свободу, Давид Моисеевич смог «насладиться» ей всего год. В 1948 г. подполье, но открыто выон был снова отправлен в лагеря, где пробыл еще 8 лет — до 1956 г. ражал свои взгляды и даже Д.М. Агрест дожил до преклонных 80 лет и умер в своей постели. Что не боялся действовать. Еще думал он в последние «свободные» годы своей жизни о родной стране более удивительно, что таи советской власти, вместо достойной пенсии отблагодарившей его ких диссиденствующих, по«почетной грамотой» за «ударный труд и железную дисциплину»? нимающих суть происходя(по материалам архива Московского общества «Мемориал», ф.1, оп.1, щего было довольно много. д.41). Конечно, мы сегодня знаем

24


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

28 мая 1939 г.

Секретарю Могилевского Городского Комитета КП(б)Б от члена КП(б)Б с 1921 г. Могилевской парторганизации — КУНДОВИЧА В.В., г. Могилев, Ленинская 53.

Заявление Сидя в подвале НКВД, я видел и слышал, как на протяжении 4-х месяцев в камерах подвала систематически день и ночь избивали заключенных до полусмерти, и я лично сам видел, как 6 человек были забиты до смерти, из них я одного узнал, это гр-н Эпштейн — бухгалтер Могилевской шелковой фабрики, других фамилий не знаю. Очевидцем был такого факта, когда ночью в июле месяце раб. УНКВД Гуща и Титов (члены КП(б)Б) спускались в подвал, заходили в 3-ю камеру, режимную, и под видом арестованных — переодеты в штатскую одежду — избивали заключенных до полусмерти. Обычным явлением было, когда в коридорах подвала по несколько человек лежало избитых до полусмерти. Это был кошмар возврата пыток средневековья. Об этом знал б. зам. нач. УНКВД Абрамов. Как мне известно, сейчас работает в Верховном Суде БССР. Десятки забитых в подвале заключенных бандитами: Лонским, Абрамчуком, Орловым и друг. под руководством Ягодкина, Абрамова и Самерсова, на них были составлены акты «о смерти» от болезни доктором Гельбергом. Сотни людей умерли от побоев в Могилевской тюремной больнице, от перелома ребер, ключиц, отбиты почки — грыжи. На всех составлены фиктивные акты доктором Гельбергом и Василевским. Об этом было хорошо известно нач. тюрьмы Емельянову, таковой как агент Ягодкина скрыл это величайшее преступление от партии и Советской власти. Считаю, что вышеуказанные лица (члены КП(б)Б) ныне работающие в органах НКВД как Гуща, Титов, Казакевич, Горский и другие, как совершившие тягчайшее преступление перед партией, должны понести соответствующую кару. К сему КУНДОВИЧ (НАРБ, ф.4, оп.21, д.1805, лл.202—206; цитируется по: Раманава І. Новая гiсторыя iнквiзiцыi ў дакументах: НКУС БССР у 1938—1939 гг. // Репрессивная политика советской власти в Беларуси. — Вып. 1. — 2007). 7 декабря 1937 г. было подписано постановление об аресте помощника мастера Могилевского хлебокомбината Абрама Файбушевича Каца (1903 г.р., уроженца Одессы, грамотного, женатого, дважды исключавшегося из рядов ВКП(б)). В постановлении на арест сказано, что «будучи враждебно настроен по отношению к Советской власти и ее мероприятиям, среди рабочих хлебокомбината занимался контрреволюционной деятельностью, направленной против повышения норм выработки, говоря, что это «приведет рабочего до низкого уровня зарплаты и к голоду». Особое место в обвинении отводилось его контрреволюционной «Начальник тюрьмы оказался братом моего друга по Талмуд-Торе. агитации рабочих против «Иди, там в коридоре ждет жена. Скажи ей, пусть почаще приходит. выборов в Верховный Я ей буду давать возможность видеться». Совет, выражавшейся Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого в формулировках типа «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни»

о многочисленных фабрикациях дел репрессированных, но в данном случае очень хочется верить в реальность приведенных ниже фактов.

25


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

того, что «эти выборы являются принужденными, Советская власть по ним принуждает выбирать тех лиц, которых не желает масса». Как утверждалось в следственном деле, 19 ноября 1937 г. на предвыборном собрании 3-го избирательного участка Кац выступил против выдвижения кандидатуры некой Лисуновой в Совет национальностей по Могилевскому избирательному округу, и не потому, что имел что-то против нее лично, а потому, что «не обязательно голосовать за одну кандидатуру Лисуновой, когда можно выставить еще 10—12 кандидатур». Кацу «со стороны избирательной На этапе. «Мороз 35°С. Однажды мне не хватило места и я спал на пороге — полтуловища в помещении, а полтуловища — наружу». комиссии было разъяснено», Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого но «последний остался при «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни» своих контрреволюционных настроениях». Это было вполне вича Гильмана (1912 г.р., уроженца Быхова, из достойным поводом для ареста и обвинения по служащих, был членом партии и исключен, будучи статье 72 УК БССР. Постановление по следственв армии, за антисоветские выступления). До трубоному делу № 32149 по обвинению А.Ф. Каца было литейного завода он работал на шелковой фабрике направлено через 4-й отдел УГБ НКВД БССР на токарем с 28 апреля 1936 г. по 25 февраля 1937 г. рассмотрение специальной Коллегии Верховного и был уволен по сокращению штатов. Гильман Суда (ГАМО, ф.218, оп.4, д.58, лл.1, 4). Дальнейобвинялся в ведении контрреволюционной агиташая его судьба неизвестна. ции среди рабочих завода им. Мясникова с целью В феврале 1939 г. было возбуждено уголовное вызвать недовольство проводимыми советским преследование против рабочего механического правительством мероприятиями. Выражалась она цеха труболитейного завода Нисона Шоломов том, что 28 января 1939 г. в завкоме завода в присутствии рабочих он заявил, что «постановление СНК СССР, ЦК ВКП и ВЦСПС от 28.12.1936 г. об упорядочении трудовой дисциплины направлено на обкрадывание рабочих, т.к. государство нас обкрадывает уже 20 лет». А 31 января 1939 г. в магазине говорил очереди, что с 1 февраля сахар подорожает на 80%, в то время как заведующий магазином призывал очередь разойтись. Такие высказывания Гильманом допускались неоднократно. Он был арестован 21 февраля 1939 г. Дальнейшая его судьба неизвестна (ГАМО, ф.218, оп.4, д.58, лл.1, 6, 7, 8; д.58, л.6; д.125, л.1). Еще больше «провинился» перед советской властью однофамилец Гильмана переплетчик Могилевской конторы Белпищеторга Хлавно Беркович Гильман (1896 г.р., беспартийный), который был арестован 23 июля 1937 г. за контрреволюционную деятельность вместе со своей подельницей Агафьей Леонтьевной Подстреловой. ОбвиНа этапе. «Часовой развлекался. Заставлял взлезть нительное заключение было подписано только на пирамиду замерзшего дерьма, чтобы справить 3 февраля 1938 г. после многочисленных продестественные надобности». лений сроков заключения. К этому времени Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни» Подстрелова уже была выпущена из-под стражи.

26


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

За стандартной формулировкой о «враждебном настроении по отношению к советской власти и партии» стояли реальные действия по «срыву мероприятий партии и правительства среди служащих Могилевской конторы Белпищеторга». Хлавно Беркович принципиально выступал против избрания в местком коммунистов, составил список рекомендованных им альтернативных кандидатов и агитировал служащих конторы, чтобы последние голосовали за намеченных им лиц. Кроме того, он вместе с Подстреловой «злоумышленно» уничтожил отпечатанную «многотиражку» «Коммунар Могилевщины» Белпищеторга (так в документе — А. Л.) в количестве 500—600 экз., которая среди работников Белпищеторга еще не была распространена. Дело для рассмотрения было передано спецколлегии Верховного Суда БССР (ГАМО, ф.218, оп.4, д.145, лл.67—69, 101, 102). Дальнейшая судьба этих людей неизвестна. В докладной записке в ЦК КПБ об итогах выборов в Верховный Совет Белорусской ССР по Могилевской области приведен случай, когда

«Ежедневно, идя на работу в лес, я наблюдал, как заполнялась яма размером 7х3 метра мертвецами. Возчик сбрасывал мертвеца как попало. Снег засыпал. Весной яму закапывали». Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни»

при разъяснении материалов процесса над антисоветским правотроцкистским блоком в одном из колхозов заведующий мельницей, член сельсовета С. Цукерман заявил: «Вы вообще не понимаете их деятельности и мы не можем называть их врагами, но Вышинскому и другим захотелось напиться их крови, …они их судят, хотя они и честные люди» (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.20, л.37). В спецсводках УНКВД БССР по Могилевской области за апрель — декабрь 1938 г. и спецсводках о политических настроениях среди рабочих, служащих и интеллигенции Могилева приведено несколько подобных примеров. 7 апреля 1938 г. работающая портнихой у себя на дому Вертлиб в разговоре о предстоящих выборах в Верховный Совет БССР сказала: «Все эти выборы ничего хорошего людям не дают. Голосовать за кого хочешь — невозможно… Жизнь все равно не улучшается. Недавно несколько человек расстреляли как врагов народа, а положение после этого нисколько не улучшилось». Сводки отмечали, что со стороны отдельных членов партии замечалось пренебрежительное отношение к предстоящим выборам, в частности, председатель артели металлокомбината, член партии Левит в разговоре о подготовке выборов говорил: «Некогда мне думать о всех ерундовинах, для этого есть в парторганизации культурно-политический совет, пусть они этим занимаются» (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.27, л.2). Бухгалтер завода им. Димитрова Моцкин, касаясь вопроса о сессии Верховного Совета СССР, заявил, что «собралось 54 человека, которые крутят голову всему народу и представляют это как демократию» (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.27, л.7). Проживающая на 1-м Краснопольском пер., 2 Фрида Абрамовна Мительман в вопросе о выборах была тоже не менее категоричной: «Никакой демократии у нас нет… Хочешь голосуй, хочешь нет, все равно изберут того, кого «они» хотят. Это не демократические выборы». Главный бухгалтер Промбанка Цукерман на собрании, посвященном проработке Конституции и положения о выборах, в присутствии рядовых работников говорил, что «выдвинутые на собраниях кандидатуры… есть только формальность, т. к. все равно уже давно намечены люди, которые будут баллотироваться в Могилеве. Это делается только для того, чтобы показать, что кандидатуры выдвигаются массой, на самом же деле все это чепуха, все напускное» (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.27, л.8). В докладной записке о ходе избирательной кампании по Могилевской области по состоянию на 25 июня 1938 г. указывалось, что «на отдельных участках в силу политической притупленности отдельных руководителей имеют место случаи выборов в состав президиума происходящих собраний, посвященных выборам, лиц из классово чуждой среды: в г. Могилеве на собрании избира-

27


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

телей в здании пединстиИЗ ВОСПОМИНАНИЙ тута, которым руководил член партии Гаманьков, в состав президиума был ГИЛЬБУРТ Аси Георгиевны избран бывший служащий (р. 1927) еврейского культа — рез«Мама рассказывала, что после революции в Могилев приезжал ник» (ГАООМО, ф.9, оп.1а, Троцкий, и весь актив города собрался на площади около театра. У нас д.27, л.46). была дома фотография этого события. Троцкий выступал с балкона В 1938 г. Могилевским над центральным входом. Кругом стояла масса людей. Мама расгоркомом рассматривалось сказывала, что оратором он был великолепным и смог мигом зажечь дело инспектора Могилевпублику, так что митинг проходил очень бурно. Среди встречающих ского госбанка по работе среди колхозников, бывТроцкого был и мой отец (Яков Александрович Агрест). Естественшего директора Логойсконо, для него это обернулось потом не лучшим образом. Все, кто стоял го маслопрома Ерухима рядом с Троцким, были названы троцкистами и обвинены во всех Ехновича Фельдмана смертных грехах. Отца неоднократно вызывали, долго допрашивали, (Фидельмана). В 1937 г. потом вызывать перестали, кажется, даже извинились. Я хорошо он был исключен из парпомню последний день его жизни. Папа вернулся из санатория, фототии Логойским райкомом графировал нас, назавтра пошел на работу. Там его опять вызвали в за защиту в 1928 г. троцорганы, «хорошенько» допросили. Отцу стало плохо, вызвали «скорую», киста на комсомольском а после обеда его не стало. В семье все считали, что папина смерть собрании. Дело не очень напрямую связана с этими допросами. клеилось: оказалось, что Уже после войны я встретила на улице хорошего друга отца Сана самом деле он вовсе муила Штамма. Как раз в это время он вернулся из лагерей, где отне обвинял, а осуждал. К сидел за свое «троцкистское» прошлое. Это был рыжий, очень крупный счастью, выяснилось, что и видный мужчина. Я его сразу узнала и крикнула: «Дядя Самуил!» Он он в 1928 г. в разговоре тогда сказал одну знаменательную фразу: «Как хорошо сделал твой с директором кожзавопапа, что вовремя умер». Сначала я была шокирована его словами, да Гиршенбомом посно потом поняла, что он имел в виду. Он говорил: «Вы бы однозначно ле увольнения повторил стали врагами народа и жили с этим всю жизнь». классиков: «Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей», а приезжая в Могилев выражал недовольобвинялся в контрреволюционной деятельности, ство политикой партии (ф.9, оп.1а, д.10, лл.23, приговорен к высшей мере наказания, расстрелян 103). В списках исключенных за 1938 г. причина 31 июля 1938 г. (ф.9, оп.1а, д.13, лл.84—85). В этом его исключения была сформулирована так: «Неже году были исключены из партии начальник довольство политикой партии и связь с шуриномцеха конфетной фабрики Макс Самуилович Мантроцкистом» (ф.9, оп.1а, д.182, л.29). дельбаум (1899 г.р.) как враг народа (расстрелян 13 января 1938 г.); торфмейстер торфозавода Мотас Носонович Носацкий (1902 г.р.) за вредительство на торфозаводе (расстрелян 17 марта Репрессии продолжаются 1938 г.); начальник стройработ Горжилсоюза Григорий Лазаревич Лагун (1902 г.р.) за сокрытие В 1938 г. были исключены из кандидатов принадлежности к троцкистской оппозиции и как «арестованные органами» мастер труболиактивную борьбу с партией (приговорен к 3 годам тейного цеха завода им. Мясникова Михаил лишения свободы); управляющая дошкольным Юдкович Горелик (1909 г.р.) (ГАООМО, ф.9, техникумом, в прошлом бундовка, Сара Мендеоп.1а, д.12, л.429); заместитель директора кирпичлевна Фрейдина (1901 г.р.); за связь с врагом ного завода № 7 Михаил Исаакович Бихман народа братом-троцкистом, заведующая детяс(1900 г.р.), арестован 28 июля 1938 г., расстрелян лями райздрава Хася Шевелевна Хайтович 11 ноября 1938 г. (ф.9, оп.1а, д.12, л.432); заве(1905 г.р.); заместитель директора пединститута дующий аптекоуправлением Вульф Соломопо хозчасти Абрам Гамшеевич Бочавер арестонович Лейкин (1901 г.р., г. Рогачев), осужден ван (ф.9, оп.1а, д.182, лл.28—30). В 1939 г. были 25 сентября 1938 г. по обвинению в шпионской арестованы и исключены из партии сотрудник деятельности в пользу Польши, приговорен к Горжилуправления Борис Лазаревич Вилько высшей мере наказания, расстрелян 11 октября (1897 г.р.) за сокрытие пребывания в Бунде и 1938 г. (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.12, л.433); столяр поддержку контрреволюционной оппозиции; наартели «Красный мебельщик» Исаак Еселевич чальник отдела кадров шелковой фабрики Рая (Евельевич) Зисман (1880 г.р., из рабочих, Лазаревна Липшиц (1898 г.р.) и начальник отчлен партии с 1930 г.), осужден 26 мая 1938 г., дела снабжения сушкомбината Арон Целолихин

28


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

(1906 г.р.) (ф.9, оп.1а, д.182, л.30). Всего в доступных нам списках исключенных по политмотивам с 1936 по 1941 гг. числится 84 человека. Из них 23 еврея. Цифры эти явно неполные (ф.9, оп.1а, д.182, лл.18—30).

Репрессии в провинции Изгнания из партии и аресты происходили не только в Могилеве. Ситуация в местечках отличалась лишь удалением от центра. Все остальное, как будто в уменьшенной копии, повторяло крупные города. После волны кулацких выселений конца 20-х — начала 30-х годов, когда евреи выступали в большинстве своем в роли судей и палачей, им пришла пора испытать на себе все «прелести» репрессивной машины. В начале 1938 г. Климовичским райкомом как враг народа и шпион был исключен из партии и арестован органами НКВД заведующий базой утильсырья (до этого был заведующим отделом печати райисполкома) г. Климовичи Моисей Лейбович Горон (1874 г.р., член партии с 1919 г., состоял в Бунде с 1905 по 1917 гг.). Отягощающим вину обстоятельством был брат — крупный фабрикант в Риге (ГАООМО, ф.9, оп.1а, д.182, л.18). 12 апреля 1938 г. за связь с врагом народа, а точнее, со своим мужем Моисеем Лейбовичем Гороном, была исключена Сима Соломоновна Горон (1892 г.р., член партии с сентября 1930 г.). В момент привлечения к партийной ответственности она работала председателем Красного Креста, после исключения — работницей детской больницы. Суть дела заключалась в том, что она скрывала от партии связи мужа, не только не разоблачала его, но на партсобрании защищала как хорошего человека, преданного советской власти. До последнего она и муж получали деньги от брата мужа из Риги и не порывали связь с ним (ф.9, оп.1а, д.10, л.19). За вредительскую работу, проводимую в налоговой политике в августе 1938 г., был арестован и исключен из партии заведующий финотделом участка Круглянского района Моисей Пинхусович Махлин (ф.9, оп.1а, д.12). Кричевским райкомом 29.09.1937 г. была исключена из партии председатель трикотажной артели «Прогресс» г. Кричева Лея Ошеровна Граф (1897 г.р.) (ф.9, оп.1а, д.12, л.112). По обвинению в шпионаже она была осуждена 4 января 1939 г. и расстреляна. За вредительство в налоговой политике 4 сентября 1937 г. был исключен из партии и осужден на 15 лет Коллегией Верховного Суда заведующий РАЙФО Чериковского района Айзик Менделевич Шапшин (ф.9, оп.1а, д.12, л.114). А. Литин

Машина репрессий изнутри «И не раскаялись они в убийствах своих…» Апокалипсис 9, 21. В Могилевском областном краеведческом музее хранятся копии некоторых документов НКВД, позволяющие, хоть и фрагментарно, увидеть изнутри механизм действия репрессивной машины «на местах» и роль в них евреев. 17 ноября 1937 г. был снят с должности начальник Могилевского РО НКВД БССР Тюряев. Снят за то, «что не мобилизовал аппарат на быстрые темпы разоблачения, придерживаясь старинных методов ведения допроса, т. е. без применения мер физического воздействия…» На эту должность был назначен лейтенант госбезопасности Шлифенсон, который на совещании заявил, что, согласно директиве Б. Бермана (нарком внутренних дел БССР), «каждый следователь должен разоблачать ежедневно не меньше двух шпионов, если кто-либо из присутствующих чувствует, что он это не выполнит, то пусть сразу же об этом заявит, иначе придется покопаться в душе этого следователя…» Шлифенсоном для скорости и упрощения записей в протоколах всем следователям была роздана «шпаргалка», состоящая всего из 4-х вопросов. Активно при нем использовались камерные агенты, впрочем, так же, как и при его предшественнике. Вербовались они следователями из числа заключенных, чтобы путем побоев, психического воздействия добиваться признания у сокамерников. В могилевской тюрьме НКВД эта камерная агентура состояла из 4-х человек: Ланской, Головенчик, Абрамчук, Хамцевич. У них была отдельная камера, они свободно выходили в коридор, получали усиленное питание, чтобы были силы бить заключенных. Когда двое, так сказать, работали, двое остальных отдыхали. Терять им было нечего, они старались вовсю. Работа этой четверки заключалась в следующем. Они по очереди дежурили в так называемой «режимной» камере. В маленькую камеру, предназначенную для 2—3-х человек, помещали несколько десятков арестованных так, что они имели только одну возможность — стоять вплотную друг к другу. Окна в камере закрывались с коридора и вдобавок уборщики начинали топить печку. Через 3 часа жара и духота достигали такой силы, что начинался массовый психоз, люди падали, кричали, теряли сознание. «В этот момент (из показаний Ланского) приходил Давыденко (следователь, который был представлен Шлифенсоном к значку «Почетный чекист») со списком, открывалась дверь и он объявлял: «Кто желает сознаться в своей шпионской работе, поднимите руки». Конечно, руки поднимали все, окно отворялось и арестованных начинали вызывать на допрос. Тот, кто с допроса приходил, не сознавшись, в камере получал 10—15 ударов галошами или прямо кулаками… После этого

29


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Меньше полугода (с ноября 1937 г. по 1 января 1938 г.) руководил могилевской репрессивной машиной С.И. Шлифенсон, однако это были, может быть, самые черные месяцы для попавших в ее молох. Как человек мог превращаться даже не в животное — в античеловека, трудно ответить, наверное, и современным психиатрам. Представить себе, что он сам мог считать свои «действия» нормальными, невозможно. Ужаснее же всего, что таких антигероев было не один и не два — десятки, сотни, а на просторах Советского Союза — тысячи. Помещать ли здесь сведения о нем? Вопрос для нас совершенно непраздный. Мы посчитали, что историческая справедливость требует знать и о таких… Самуил Иосифович Шлифенсон родился в семье приказчика в г. Велиж Витебской губ. в 1903 г. Образование — 3 класса еврейской начальной школы и 2 года гимназии. В компартии состоял с 1921 г. Работал делопроизводителем в Велиже и счетоводом в Брянском совнархозе. В органах НКВД с 1921 г. (в период с 1925 по 1932 гг. служил в пограничной охране). Член ЦК КП(б)Б и депутат Верховного Совета БССР. Звание лейтенанта госбезопасности присвоено 23.03.1936 г. В 1937 г. награжден орденом Красной Звезды. Из книги: Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД. 1934—1941. С лета 1937 г. возглавил Оршанскую оперативную группу, созданную при проведении операции по кулацко-уголовным элементам, в середине ноября 1937 г. был назначен также по совместительству начальником Могилевского горотдела, которым руководил до 1 января 1938 г. Последняя должность — начальник УНКВД Гомельской области по ноябрь 1938 г., непосредственно участвовал в арестах Михася Зарецкого и Тишки Гартного. Арестован в ноябре 1938 г.; приговорен по ст. 180«б» УК БССР к высшей мере наказания. Расстрелян. Приведем выдержку из справки на начальника УНКВД по Гомельской области лейтенанта государственной безопасности Шлифенсона Самуила Иосифовича, составленной 26 ноября 1938 г. «[…] Шлифенсоном культивировались различные извращения в методах следственной работы, приводившие к грубым нарушениям революционной законности. […] Здесь (в Могилеве) он лично создал камерную агентуру, которая, вместо того, чтобы разрабатывать арестованных врагов, незаконными методами вынуждала их к даче показаний часто провокационного характера. Лично Шлифенсон и, по его указаниям, также и бывший начальник 3-го отделения Давиденко (справка на Давиденко составлена отдельно) создали в могилевской тюрьме 2 особые, так называемые «режимные» камеры, из которых были выброшены топчаны и нары, и были созданы крайне тяжелые условия, значительно превосходящие обычный карцер. Через эти «режимные» камеры пропускались почти все арестованные. В эти же камеры была помещена созданная Шлифенсоном «агентура», которая методами физического воздействия вынуждала арестованных давать какие-либо показания. […] Шлифенсон прямо заявил следователям: «Все, что Вы будете делать с арестованными, меня это не касается, мне только нужны их признания». Все руководство следователями проводилось Шлифенсоном таким образом, чтобы выхолостить всякую партийность в следственной работе и добиваться показаний каким угодно путем, не вдаваясь в вопрос о том, правильны ли эти показания и нет ли среди арестованных людей, взятых по ошибке.[…] На основании вышеизложенного, Шлифенсон С.И. за грубые нарушения революционной законности — ПОДЛЕЖИТ АРЕСТУ. Нарком внутренних дел БССР майор гос. безопасности Наседкин». (НАРБ, ф.4, оп.21, д.1398, лл.63—65; цитируется по: Раманава І. Новая гiсторыя iнквiзiцыi ў дакументах: НКУС БССР у 1938—1939 гг. // Репрессивная политика советской власти в Беларуси. — Вып. 1. — 2007). Давыденко опять забирал к себе несознающегося, и зачастую последнего приводили сверху в камеру (камера располагалась в подвале) в страшном виде — избитого, с выбитыми иногда зубами, поломанными ребрами и перебитыми ушными перепонками…» Камерные душегубы сутками не давали сидеть арестованным, лишали их воды, пока не признаются все до одного. У многих от долгого стояния ноги опухали, и на них лопалась кожа. «Мы (признается Ланской) в камере писали заявления, кто был грамотный — писал сам, неграмотных учили

30

расписываться в камере». По указке следователя они подсказывали новоиспеченным шпионам, кто их завербовал, в пользу какой разведки и кого завербовали они сами. Таким образом, человек не только оговаривал себя, но и подставлял под удар других. Следователь Давыденко цинично заявлял: «Нет вербовщика — пусть указывает, что его завербовал дедушка-покойник». Особенно зверствовал Головенчик. Когда были арестованы могилевский раввин Иоффе и один из православных священников, их связали бородами и заставили танцевать. После ареста


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

ксендза Варнеса и инженера Могилевского костеобрабатывающего завода Штеренберга сам палач Ланской заявлял: «Ни Штеренберг, ни Варнес не поддавались никаким уговорам, ни битью… бить их было невозможно, потому что оба они были старики и в них чуть-чуть держалась душа». Но умели вытряхивать и эту душу. (Леон Моисеевич Штеренберг, 1879 г.р., арестованный 11 августа 1937 г. как агент Польши, был расстрелян 11 марта 1938 г. — А. Л.) Многие, не имея сил выдержать пытки, но и не желавшие запятнать себя оговором, пытались покончить с собой. Директор Могилевского хлебокомбината Гуревич, придя ночью с допроса, пытался вскрыть себе вены отточенной о цемент монетой. Но монету у него отобрали, он успел только поцарапать руку (Науму Менделевичу Гуревичу (1905 г.р.) «повезло»: отсидев 16 месяцев, он был освобожден 10 февраля 1939 г. ввиду невиновности — А. Л.). Камерным агентам лживо обещали, что они своей преданной работой искупят вину, но впоследствии те тоже разделили судьбу своих жертв. Если при Тюряеве весь аппарат Могилевского отдела НКВД за пять дней «обрабатывал» 5—8 человек, то при Шлифенсоне — по 30 человек и больше. В докладной записке Шлифенсона от 31 декабря 1937 г. за № 9556 указано, что со дня его приезда в Могилев, т. е. с 17 ноября по 28 декабря 1937 г., им разоблачено 728 шпионов и диверсантов. Среди подобных палачей в отделе все же нашелся один порядочный человек, написавший письмо на имя Наркома внутренних дел СССР, в котором поведал о незаконных методах допросов. Такое письмо могло иметь серьезные последствия разве что для самого написавшего: это могло стоить ему жизни, если бы имя было установлено. Налажена была агентурная работа и среди населения. На предприятиях, в учреждениях действовала сеть агентов-осведомителей. Перед входом в парк им. Горького висел лозунг следующего содержания: «Трудящиеся СССР! Не забывайте о капиталистическом окружении, укрепляйте нашу социалистическую разведку, помогайте ей громить и корчевать врагов народа!» И громили, и корчевали. Вербовали агентов из числа арестованных, подлежащих освобождению, тем самым затыкая рот, чтобы меньше болтали о методах допросов. И люди доносили, а многие таким образом просто сводили счеты со своими недругами или просто соседями. В январе 1938 г. на должность начальника Управления НКВД по Могилевской области вместо Шлифенсона прибыл старший лейтенант госбезопасности В.М. Ягодкин (1897 г.р., русский, член ВКП(б) с 1919 г.). Однако нравы могилевских органов от этого никак не изменились. Новый начальник хоть и критиковал своего предшественника, но заявлял, что «стоянки в камерах мы все равно будем устраивать, т. к. мы не сумеем полностью

разоблачить арестованных». Следователям было категорично указано: «Кто не даст результатов, буду снимать с должности, а некоторых буду сажать». Ягодкиным было дано указание «очистить город от враждебных элементов в связи с тем, что Могилев скоро станет столичным городом». В ответ следователь Морев объявил себя ударником, обязался «колоть» по 4 человека в день. 1 марта 1938 г., согласно предписанию наркома Бермана, по Могилеву была проведена «массовая операция». Было арестовано около 100 человек, в том числе бывшие офицеры и жандармы, священники, члены эсеровской партии и Бунда. Имущество арестованных конфисковывалось, а в тюрьме расхищались одежда, обувь, деньги, особенно у тех, кто был приговорен к высшей мере. В райотделах НКВД по области был такой же беспредел. Из районов в Могилев поступали справки на людей, подлежащих аресту, и практически все утверждались Ягодкиным без какойлибо проверки. Из докладной записки начальника Осиповичского отдела НКВД Иосифа Киселева на имя Бермана: «В Осиповичском районе по состоянию на 15 апреля 1938 г. органами НКВД изъято 637 человек. Сознались 169 человек, из коих шпионов — 53, диверсантов — 32, членов ПОВ (Польской Организации Войсковой) — 75, повстанцев — 5... Непосредственно в РО НКВД обработано 136 человек, 169 направлено в центр (Могилев). На стекольном заводе вскрыто 75 членов ПОВ. Все они приговорены к ВМН (высшей мере наказания)». У каждого следователя были свои, испытанные методы допроса. Ложь и подтасовка были обычным явлением: «Подпиши, и эта бумага не пойдет в дело, ты останешься жив». Следователь Юрков, который разоблачал в день по 2—3 человека, действовал следующим изуверским способом, которому научился, работая в Мозырском окротделе НКВД, у начальника отдела Каплана: сажал арестованного на ножку перевернутой табуретки. За 1938 г. в могилевской тюрьме умерло 37 заключенных, находящихся под следствием. Цифры говорят сами за себя. Из показаний бывшего сотрудника органов В.И. Шидловского: «1 сентября 1937 г. я был арестован органами НКВД. Следствие по делу вел ст. лейт. госбезопасности З.И. Кауфман. Начиная с 14 сентября по 23 сентября 1937 г., на протяжении 10 дней я Кауфманом избивался до потери сознания, обмороков… Кауфман нечеловечески глумился надо мной, плевал в лицо, рвал волосы из головы и, вырывая клоки, мне показывая, говорил: «Вот видишь, как в 1937 году допрашивают?» …Когда я спросил, за что вы меня избиваете, я ведь честный коммунист, чекист и гражданин, начал еще сильнее бить мраморным прессом по левому плечу и приговаривать: «Это тебе за то, что ты честный коммунист, это тебе за то, что ты честный чекист».

31


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Из жалобы Моисея Шнаевича Феймана, работника Климовичской банковской конторы, осужденного на 10 лет лагерей. На момент жалобы он уже отбывал наказание в Горшорлаге Новосибирской области. «Мой следователь (фамилии его не знаю) с угрозой, что я буду ползать по полу, целовать его ноги и просить дать подписать предложенный им материал, передал меня милиционеру, велел отвести в режимную камеру и передать, что я не «раскололся». Меня втолкнули в камеру со словами: «не раскололся». Сразу на меня налетели десятки кулачных пинков, разная брань, и это продолжалось до потери мною сознания. Очнувшись, я заметил, что из моих брюк вырваны крючки, пуговицы, порвана рубашка, и комендант Кабанов вынул из кармана 92 рубля денег. Растянувшись, отдыхали палачи… Стояли полусумасшедшие люди с опухшими и покрытыми язвами телами. Людей с опустевшими глазами били галошей по голове, не давали спать, приговаривая: «Колись, иначе убьем...» Я не выдержал упомянутых мук, …подписал клевету. Я прошу отменить мой приговор… Я был, буду и останусь патриотом советского народа». Исправительно-трудовые лагеря очень верно назвал А.Солженицын — «истребительнотрудовые». Условия содержания в лагерях были такими, что многие оттуда не возвращались. Заключенные работали на лесоповале, на угольных шахтах, прокладке дорог. Дешевая рабочая сила была нужна везде. Но отбывали наказание не только в далекой Сибири, на Соловках, Урале и на Дальнем Востоке. Известно, что в 30-е годы в 20 километрах от Бобруйска на территории Михалевского сельсовета действовал совхоз-колония «Воля», где содержались и работали заключенные. В 1938—1939 гг. в массовом терроре произошли изменения. Настала очередь исполнителейпалачей. Выполнив свою кровавую работу, они стали не нужны сталинской партии. Руководящие работники, следователи НКВД были привлечены к уголовной ответственности «за нарушение социалистической законности» и пошли по стопам своих жертв. Хотя совсем недавно их награждали орденами и медалями за высокие показатели в разоблачении врагов народа. В ноябре 1938 г. вышел приказ НКВД СССР об отмене приговоров к высшей мере наказания по ряду уголовных дел. К моменту получения приказа по областям Белоруссии остались не приведенными в исполнение приговоры почти на 400 человек. Они были осуждены ранее, но их не успели расстрелять: аппарат уничтожения не справлялся. Помощник наркома внутренних дел БССР М.А. Стояновский и начальник 1-го спецотдела УГБ НКВД БССР Я.Б. Розкин дали указание по областям привести эти приговоры в исполнение, а акты о приведении приговоров в исполнение оформить прошедшими датами. В результате осужденные, содержащиеся в тюрьмах Могилева, Мозыря, Витебска, были

32

расстреляны (371 человек). Из них по Минской области — 311 человек, Могилевской — 13, Витебской — 41, по Полесской области — 6 человек. Военный трибунал войск НКВД СССР Белорусского округа приговорил помощника наркома внутренних дел БССР М.А. Стояновского, начальника УНКВД по Полесской области З.И. Кауфмана, начальника УНКВД по Могилевской области В.М. Ягодкина «за вражескую работу в НКВД» к высшей мере наказания — расстрелу. Начальник 1-го спецотдела УГБ НКВД БССР Я.Б. Розкин, заместитель начальника УНКВД по Витебской области Г.И. Власов, начальник 3-го отделения УНКВД по Витебской области С.И. Левин осуждены на 10 лет лагерей каждый. В это же время были осуждены и другие офицеры НКВД БССР, в том числе, арестован и расстрелян нарком внутренних дел БССР Берман. За год до начала войны, 22 июня 1940 г., в минской тюрьме будет расстрелян начальник Осиповичского отдела НКВД Киселев. Будут осуждены и его помощники. В Могилеве есть место — свидетель тех преступлений. Это карьер возле мясокомбината: место массовых расстрелов 30-х годов. Сейчас там стоит освященный крест в память жертв сталинских репрессий. Нам нужно знать правду о тех днях, страшную, неприукрашенную, помнить о миллионах загубленных и искалеченных жизней, чтобы прошлое не вернулось снова. Т. Сычева

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПАРХОВНИКА Вениамина Львовича (1916—1996) «Шел 1929 год. Мой папа, Лев Парховник, покупал газеты, читал описание «райской жизни» в колхозах и о том, что кулаки и подкулачники проводят агитацию против них. Через некоторое время в сельсовет приехали из райисполкома проводить запись в колхоз. Они устроили собрание, на котором разъяснили, что надо вести жесткую борьбу с врагами, которые агитируют народ против колхозного строя. После этого собрания папа пришел домой и сказал маме: «Надо вступать в колхоз, иначе все отнимут и сошлют в Сибирь». Мама ответила, что надо было раньше, но не поздно и сейчас перевезти дом в Могилев: детям надо учиться (мы жили в бывшем имении помещика Коптелева в полутора километрах от Полыковичей). Но, так как дом был на двоих, а дядя Лазарь не проявил желания переехать, то папе и всем остальным пришлось вступить в колхоз. У нас забрали скот, инвен-


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

тарь, и мы стали нищими… Назвали колхоз «Чырвоны барацьбіт». Люди в колхозе работали нехотя, и никакой организации труда не было. Многие хотели уйти из колхоза, но уйти в это время было невозможно — в селе паспортов не выдавали. В дальнейшем власти решили из колхоза сделать совхоз, который должен был поставлять овощи, молоко и мясо рабочим-железнодорожникам. Наш совхоз, на наш взгляд и мнение других людей, совершенно никому не был нужен. Дело в том, что большинство рабочих и служащих железнодорожников имели свои дома, держали скот и птицу и не нуждались в продуктах совхоза. Директором назначили безграмотного машиниста паровоза, который ничего не понимал в делах и очень плохо руководил хозяйством, таких же прислали парторга и профорга. На ферму нужно было назначить хорошего животновода, который бы знал, как правильно вести это дело. Кандидатура пала на нашего папу. Агрономом назначили дядю Хаима, «Ларочке милостиво разрешили зайти за решетку к папе. а дядю Лазаря — на паромную переправу, Спасибо вождю за счастливое детство!» т.к. он знал это дело. Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого Нашлись «выродки», которые написа«Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни» ли на папу и обоих дядей о том, что они вредят совхозу: дохнут телята, погнил лук и другое, а на паромной переправе дядя тюрьмы снизу было небольшое отверстие, куда Лазарь присваивает деньги. Так все допущенные стекала вода. Я ложился на землю и видел иногда ошибки директора, парторга и профорга свалив отверстие наших мужчин, когда их выводили лись на папу с дядями. на прогулку. Я им кричал, но они меня не слыОсенью 1931 г., я точно помню, приехал в шали. Из тюрьмы на допрос водили папу и дядей контору офицер НКВД с вооруженным солдана Ленинскую улицу, где было это ПРОКЛЯТОЕ том, вызвал в контору дядю Хаима и арестовал народом НКВД, и иногда мне удавалось видеть его. Через некоторое время вызвал папу и дядю папу с дядей. Лазаря и тоже арестовал их. Мама всем троим Однажды нам дали свидание. Это было изпринесла узелки с хлебом и яйцами. В это время девательством. Небольшая комната, которая у нас была в гостях мамина племянница Рива была перегорожена двумя рядами сетки до потолШац, она пыталась спорить, доказывая невиновка, между ними ходил надзиратель. Невозможно ность родителей. Солдат повел наших мужчин было расслышать разговора, потому что с той в Могилев, а я побежал вслед за ними. Папа мне и другой стороны было много народа — стоял сказал: «Сынок, я ни в чем не виноват, меня отсплошной гул голосов. пустят». Следствие длилось около полугода. Состоялся Итак, папу, дядю Хаима и дядю Лазаря посуд в клубе железнодорожников. Назывался он садили в тюрьму, которая была в Могилеве на «показательным» — это был Линейный трибунал Первомайской улице, где теперь Дом Советов. НКВД. Общественным обвинителем был препоПлохие дела в то время сваливались на зажидаватель нашего училища, коммунист, бывший точных крестьян, арендаторов — такова была машинист Шульговский. Я всегда проклинаю политика Сталина. эту фамилию. Некоторые дальновидные люди из города и Я хорошо запомнил личность председатедеревни бросали свое имущество и уходили «куда ля трибунала; это был лысый с сытой мордой глаза глядят» — этим спаслись. человек в пенсне, который задавал ядовитые Я часто прибегал к тюрьме, смотрел в окно вопросы папе и дядям. Показательный суд в доме одиннадцатой камеры и переговаривался с папой. железнодорожников длился несколько дней. На Была уже зима 1932 года. Мы с мамой носили суде также были «в виде» обвиняемых: директор передачи в тюрьму, возле которой долго стояли совхоза и парторг Харкевич, которые всеми и мерзли, и так каждый раз. В высокой стене

33


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

силами пытались свалить свою вину в работе на папу и дядей. А так как они были коммунистами, их защищали партийные органы и власти. В результате, директор и парторг получили по два года условно, а дядя Хаим был осужден на 10 лет, папа — на 7 лет, дядя Лазарь — на 5 лет лагерей, и их отправили под сильным конвоем в тюрьму. Через некоторое время пошли слухи о том, что скоро будут высылать на каторгу людей, которые сидят в могилевской тюрьме. Поэтому я часто бегал утром к тюрьме, чтобы увидеть своих родных, когда их будут выводить для отправки. Здесь собирались еще люди, тоже ждавшие отправки на каторгу своих родных и близких. Так продолжалась недолго. Как-то училищу, где я занимался, поступил заказ на решетки для вагонных окон, а потом от мастеров мы узнали, что завтра будут отправлять эшелон осужденных, но куда, никто не знал. Наутро я рано встал, на занятия в училище не пошел, а побежал к воротам тюрьмы, там уже было много народу. Жены, дети и родственники осужденных каким-то образом узнали об отправке. Открылись тюремные ворота, выехал большой конный конвой, вооруженный шашками и револьверами, затем вышел пеший конвой с винтовками с примкнутыми к ним штыками на изготовке и конвойная команда с овчарками. Конвой расположился по обе стороны улицы, потом стали выводить арестантов — врагов народа, строили их в шеренги по ширине улицы. Я ждал долго, наконец, вышли папа, дядя Хаим и дядя Лазарь. Они смотрели по сторонам. Они были все очень бледные. Папа увидел меня и помахал рукой. Я шел по тротуару, пытаясь поговорить, но конвойный кричал и отталкивал. Это было СТРАШНОЕ ЗРЕЛИЩЕ. Много горожан и сельчан было на улице. Это был не первый и не последний эшелон. Всю эту большую команду развели по вагонам и потом разрешили родным и близким попрощаться. Так я расстался с дорогим мне папочкой и больше не видел его никогда».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЕЛЯЦКОЙ Фиры Абрамовны (1913—2007) «Я родилась в Могилеве. Наш дом стоял на Луполово. У нас была большая семья: 8 детей и родители. Мать немного работала портнихой дома, старшая сестра помогала. Жили вместе и евреи, и русские. Наши соседи, русские, говорили по-еврейски. Бегали, ели и ночевали друг у друга. Отец с двумя старшими братьями были кровельщиками — кустарями-одиночками. В 1935 г. родители продали дом, чтобы перебраться поближе к кровельной мастерской, которая была

34

Фира Абрамовна Беляцкая с мужем Ефимом Григорьевичем (Хаимом Геселевичем) Гроссманом Фото 1939 г. из семейного архива Беляцкой Ф.А.

напротив театра. На месте больничного корпуса на ул. К. Маркса стоял дом попа, которого должны были выслать. Его и собирались купить. Денег, вырученных за старый дом, на покупку нового не хватало. Тогда папин брат из Америки выслал недостающую сумму. Я окончила в 1929 г. 7 классов еврейской школы. Очень хотелось учиться дальше, но меня как дочь лишенцев никуда не принимали. Смогла поступить лишь на токарное отделение фабзауча на железной дороге. После окончания его проработала на железной дороге до 1936 г. Последним местом была комсомольская станция Крапивинская недалеко от Смоленска. Мне здесь хорошо было, но захотелось домой, к семье, и я перевелась в Могилев. В Могилеве, там, где теперь ул. Шмидта — Симонова, строился аэродром. По комсомольской путевке меня туда послали. Мне хотелось бы работать по своей специальности, но если комсомол посылает, то не скажешь нет. Там стала организатором культмассовой работы. Собрала очень большую библиотеку. Ездила по разным городам, гарнизонам и воинским частям Белорусского военного округа, и там мне давали книги. Потом дали культработника, и я только заведовала библиотекой. Так прошел год. Наступил 1937 г. 17 или 18 июня передали по радио, что осудили Уборевича, Тухачевского, Ягоду и других. Почему? Они враги народа? Что им — плохо живется? Чего им не хватает?


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

На работе меня вызвал парторг и говорит: «Фирочка, надо пройти по общежитиям по Ленуголкам, снять портреты бывших вождей, собрать и сжечь. Они враги народа». И я пошла по общежитиям. Пришла в одну большую комнату, сняла портрет Уборевича. А в самом углу висел портрет Ворошилова на коне — листочек из календаря, настолько обгаженный клопами и мухами, что мне стало страшно смотреть на него. Я сказала рабочему, который там был, чтобы он пришел ко мне в библиотеку, где я дам ему красивый и большой портрет Ворошилова, а этот портрет не годится. Сняла я этот листок и бросила его в урну. Был конец рабочего дня. Я собрала эти портреты и положила в библиотеке на склад. Вынула из рамок. Сжечь их я не могла, потому что у меня не было спичек. Завтра должна прийти уборщица. У нее есть спички, и она сможет сжечь все в печке. Прошел час, и ко мне в библиотеку приходит энкаведист. Зачем? Почему? Я не знала. Привели меня в НКВД на Ленинскую. Сняли допрос. Где родилась, где училась, почему ходила по Ленуголкам, почему снимала портреты? Я подписалась, и отпустили домой. Назавтра прихожу на работу — срочное комсомольское собрание. Меня исключают из комсомола как врага народа. Я такая-сякая — срывала портреты вождей. Комсомольцы сидят как убитые. Никому не верится, что это про меня. Объявили, что я должна сдать комсомольский билет. А у меня билет был спрятан в карманчике в лифчике, и чтобы его достать, надо было выйти в туалет. Когда вернулась, все комсомольцы вышли из клуба в коридор — никто не хочет голосовать за мое исключение. Тогда секретарь тоже выходит в коридор и говорит: «Значит и вы такие же, как она, и я сейчас позвоню. Приедут сюда и вас всех заберут». Все зашли в зал, проголосовали, и я отдала билет. Через некоторое время меня посадили. И в подвале НКВД сидела, и допросы снимали. Тот рабочий, что донес, был у меня на очной ставке. Я сидела 8 с половиной месяцев, но суда не было. Со мной в камере сидела одна женщина-врач за то, что делала аборт. А ее муж работал в ЦК в Минске. Когда ее посадили, она работала врачом на территории тюрьмы и имела право раз в неделю выходить в город за лекарствами. Однажды нас вели в баню, и через окошечко я увидела, как она мне машет, зовет, но я же не отойду от колонны. Что делать? Пришли из бани. Я стала плакать, что у меня болят зубы. Мне дали конвоира и повели к врачу, т. е. к этой самой женщине. Конвоир стоит не около нее, а у двери. Она мне в рот положила огрызок карандаша и большой кусок бумаги и сказала: «Напиши письмо в ЦК». При конвоире, сказала, держи рот, закрывая руками — так дошла до камеры. Я написала письмо на имя Ворошилова. Она передала

его своему мужу. Прошло много времени. Меня никуда не вызывали. Людей в камере очень много. Лежать негде и сидеть негде. Я уже и на прогулки не ходила. Мне уже все это опротивело, отравило душу. Однажды в феврале что-то настроение поднялось, видимо, сердце что-то подсказывало. Пошла я на прогулку. А в час ночи камеру открывают: «Беляцкая, на выход!» Как меня мучили эту ночь! Из кабинета в подвал и назад. Сил уже нет ходить. В подвале только доска и ничего на ней нет. Как я это пережила, не знаю. Потом сообщают, что решили меня освободить. Отдают паспорт, и следователь говорит: «Пиши расписку, что над тобой не издевались». А я отвечаю: «Расписку писать не могу: руки-ноги трясутся». Он сам написал и говорит, что я могу идти домой. Я говорю: «Нет, не пойду», а у самой все дрожит. Он спрашивает: «Почему?» А я: «Пойду, а вы меня обратно заберете, не успею я домой прийти». Молодой следователь пошел со мной и довел меня до угла. Уже стемнело. Захожу я домой. Мама была на кухне. Она меня испугалась, побежала в спальню и спряталась под кровать. Я стою и плачу: «Мама, что это ты от меня удрала?» А она мне: «Скажи правду, ты сбежала или тебя отпустили?» Я говорю: «Мама! Меня отпустили. Я ни в чем не виновата!»

Справка о реабилитации Ф.А. Беляцкой

35


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Через 2 недели приехали за мной с работы. Восстановили в комсомоле. Стала опять работать. До ареста была я активной комсомолкой, не проходило ни одного собрания, чтобы не выступила. Но после тюрьмы все изменилось. Я потеряла веру в людей — боялась выступать, не так слово сказать. Чувствовала себя на обочине жизни, старалась найти работу, чтобы не надо было с людьми общаться. Из-за этого мой муж Ефим мне всю жизнь был как чужой. Хотя он был очень хорошим человеком. Работал он в НКВД шофером. Там мы и познакомились. Когда меня переводили из тюрьмы в НКВД, комендант пошел забирать мои документы, а я стояла около машины и очень волновалась. Что со мной будет? Шофер мне сказал: «Если будешь говорить правду, то тебя отпустят. Твои документы уже лежат на освобождение, но до них еще очередь не дошла». Но я не очень слушала. Какую правду еще я могла сказать? После освобождения он пришел ко мне домой. Я, когда увидела человека в форме, то очень испугалась. Спряталась за дровами, а сама думаю: «Если за мной пришли, то и здесь найдут. Зачем я прячусь?» Потом мама зовет: «Не бойся, хороший человек пришел. С тобой поговорить хочет». Я ответила, что если это хороший человек, то пусть приходит без этой формы. Всю жизнь, как увижу эту форму, то все внутри трясется. Назавтра он пришел в штатском. До начала войны мы прожили с ним 2 года и 8 месяцев. Лет 8 назад получила документ о реабилитации, а до этого никогда никому не рассказывала, что сидела. Муж умер в 63 года (он 1909 г.р.). Он ухаживал за мной, когда я лежала в Минске после операции. У меня был рак. Очень устал. Так из-за меня и умер».

ЛЮДИ ЛЕВИН Исаак Борисович (1914—1999) Исаак Борисович Левин родился накануне Первой мировой войны в пасхальные дни 1914 г. в городе Луганске на Украине. Был третьим ребенком после двух сестер — Сони и Раи. Родители его — мать Иоха, отец Борух — приехали в Луганск из небольшого еврейского местечка Сенно Витебской губернии. Отец был высококвалифицированным заготовщиком, мать  — домохозяйкой. Родители были бундовцами, принимали активное участие в революционном движении. Отец по тому времени был довольно грамотным. Хорошо знал иврит, идиш и русский язык. Мама тоже знала хорошо идиш (читала, писала), русский хуже. Отец умер в 1918 г., в то время, когда прибыл из Красной Армии на по-

36

Исаак Борисович Левин (1914—1999)

бывку. После его смерти жизнь стала очень тяжелой — голодали. Мать в 1921 г. решила вернуться на бывшую родину в родное местечко Сенно, где проживали бабушка по отцовской линии с двумя дочерями — Рахилью и Нихамой и другие родственники. В Сенно Исаак окончил еврейскую четырехлетку. После болезни матери летом 1926 г. его и сестру Раю по ходатайству местечковой власти приняли в еврейскую коммуну в г. Витебске. Следующими его жизненными школами в прямом и переносном смысле стали фабзауч железнодорожников и фабзауч швейников, куда принимали с четырехлетним образованием, где четыре часа обучали ремеслу и четыре посвящались учебе. Параллельно Исаак и Рая учились в местной девятилетке на еврейском языке. В 1931 г. Исаак занес документы в политехникум на факультет горячей обработки металлов, который и окончил с отличием в 1934 г. После окончания его довоенная жизнь была связана с Могилевом, где в это время жили тетки Рахиль и Нихама с семьями и куда направили на работу на труболитейный завод четырех его однокурсников. Потом он работал на авторемонтном заводе. Параллельно учился на заочном отделении института в Москве. После начала войны ушел на фронт, а после ранения оказался в Куйбышеве, где поступил на завод № 35 (завод авиационных винтов), который эвакуировался сюда из Ступино Московской облас-


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

ти. На этом заводе Исаак Борисович проработал 33 года, до самой пенсии. Начал с должности экономиста, потом, до 1944 г., работал в инструментальном отделе. Перешел в центральную заводскую лабораторию инженером-спектральщиком, а через год его назначили начальником металлографической лаборатории, не освобождая от работы спектральщика. В 1946—1947 гг. Левин возобновил учебу в заочном институте МЗИМП, которую прервала война. Когда авиационный завод перепрофилировали на шасси для самолета «МИГ-15» и других марок самолетов конструкторов Микояна, Сухого, Туполева, Миля, Антонова, Метищева и началась усиленная подготовка к новому производству, Исаак Борисович Левин был уже его главным металлургом. В этой должности он и закончил свою трудовую карьеру. По признанию самого Левина, несмотря на то, что он много и полезно трудился, он все время был под прицелом начальства и 1-го отдела (фактически — МВД). О причинах этого, как и о своей жизни вообще, он рассказал в своих неопубликованных воспоминаниях, написанных на исходе лет на новом своем жизненном этапе — в Израиле. Причины «нахождения» под постоянным и недремлющим оком органов он сформулировал очень кратко: «Во-первых, знали, что я был под следствием, сидел, обвинялся в троцкизме. Вовторых — беспартийный, к тому же, не желающий вступить в КПСС, и, в-третьих — пятая графа». Мы приводим здесь лишь небольшую выжимку из воспоминаний И.Б. Левина, рассказывающую о могилевском периоде его жизни. Скупыми простыми фразами рассказывает Исаак Борисович о самых страшных страницах своей жизни. Внешне совершенно неэмоциональное описание производит угнетающее впечатление. Может быть, ничего подобного об этом периоде могилевской истории больше не написано. «Тетя Рахиль с удовольствием предложила жить у нее. Жила она в доме Сталина на четвертом этаже по улице Первомайской — центральной улице города. Могилев в то время был областным центром с населением 80—85 тысяч, фактически без городского транспорта, без канализации, без асфальтовых тротуаров (деревянные кладки), пыльным, грязным, почти что таким, каким был до революции. По плану первой пятилетки там задействовали три предприятия: труболитейный завод, МАРЗ (Могилевский авторемонтный завод) и шелковую фабрику. Тетя жила в центре города, но это не мешало ей держать корову во дворе и летом выгонять ее на пастбище. В Могилеве я прожил с 1934 года до 22 июня 1941 года. Здесь на многие годы определилась моя жизнь и судьба. Директор труболитейного завода дал согласие на мой прием на работу в должности мастера. Условия были очень тяжелыми, доставалось и нам, мастерам, и другим категориям работаю-

щих вблизи. И все же работа мне нравилась, нравился горелый воздух и вся обстановка. Может быть потому, что другого я еще не видел. Директор был еврей по фамилии Добкин, могилевский. Технорук (главного инженера не было) — тоже еврей, верткий, хитрый, без образования мужичок по фамилии Шульман. 1 декабря 1934 года убили Кирова. По стране прокатилась волна народного гнева, начались преследования, ловля ненадежных, аресты, правда, пока нечувствительные для нас, рядовых. В это время на заводе работал практикант, студент третьего курса Ленинградского технологического института Либин. Он был могилевчанин. Я его плохо знал. Обычно он вращался среди руководящих заводом людей. Как-то на парткоме обсуждали вопрос о том, зависела ли Советская власть от кулака в 1928 году. Либин высказался за то, что зависела. Спор был горячий, и партком вынес решение рекомендовать Ленинградской партийной организации исключить Либина из партии, и, не дожидаясь, партком уведомил об этом органы. Все парткомовцы испугались, что их могут обвинить в покрывательстве. Ведь это случилось после убийства Кирова. Через несколько дней Либина посадили. Как-то в это время об этом затеяли разговор в комсомольском комитете. Зашел я туда после окончания смены. Я высказался в том же направлении, что и Либин. Сказал, что так нам преподавали в техникуме. На следующий день меня вызвали в комитет комсомола и тоже исключили из комсомола как троцкиста. Почему как троцкиста, я и теперь не знаю. Скорей всего, это был правый уклон. Но разбираться никто не хотел, все были напуганы, боялись друг друга, каждый думал о себе. Через пару дней меня уволили с работы. Несколько раз вызывали в НКВД. Интересовались, бывал ли я в Ленинграде, имею ли знакомых там. Шесть месяцев я был без работы. Уехал к Соне в деревню и оттуда писал во все концы. Признавал свою ошибку, каялся. Наконец, меня восстановили в комсомоле, а затем и на работе. Назначили зам. начальника обрубочного цеха, где проводилась очистка труб от пригоревшего песка. Затем перевели в конструкторский отдел. Прошло немного времени, и мои «доброжелатели» снова решили меня наказать. Собрали комсомольское собрание, на котором присутствовал инструктор райкома комсомола. Он выступил. Говорил о бдительности и врагах народа, троцкистах и как пример привел мою фамилию. Мол, что мне нельзя верить, что я по-прежнему не разоружился и что меня надо наказать — исключить из комсомола. В дебатах выступали комсомольцы, которые меня хорошо знали, защищали меня. Поставили предложение Волина (так как будто звали инструктора) на голосование, и большинство его не поддержали. Тогда Волин вызвал на помощь секретаря

37


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

только развел руками. Когда я ему сказал, что партийной организации и обрушился на компотерял работу, он ответил, что у Советской сомольцев, обвинил их в пособничестве врагам власти нет безработицы, и пригласил меня на Советской власти. Повторным голосованием следующий год повторить поступление. меня исключили из комсомола по второму разу. Приехал я в Могилев. На труболитейный не Но на сей раз на работе оставили. Я больше не пошел, а, может быть, меня обратно и не взяли подавал на восстановление и даже был доволен. бы. Действительно, безработицы в Союзе не В это время получил вызов в военкомат было. Но это меня не касалось. Я был «проказна призывную комиссию. Прошел медкомиссию. ной» для общества. Вскоре я убедился, что меня Спросили, на что жалуюсь. Ответил, что на на работу не берут. Приходил, предлагал свои близорукость. Врач-окулист сказал комиссии, услуги. Мне, как правило, говорили, что такие что у меня зрение хорошее. «Служить хотинам нужны, а назавтра сообщали, что место те?» — спросили меня. Ответил, что хочу. Тогда занято или сокращено. Я начал терять надежду комиссар военкомата сказал: «Вы троцкист, на устройство. мы вам не верим». Меня в армию не взяли. ВрачРешил поехать на Могилевский автореокулист, между прочим, неплохой специалист, монтный завод, первенец первой пятилетки. Я по национальности поляк, слукавил, побоялся уже понял, что отдел кадров меня не примет, и подтвердить мою близорукость, но это ему не решил обратиться прямо к главному инженеру помогло. В подвале НКВД мы очутились в одной Морозову. Мне повезло, и, конечно, большое спакамере. Ирония судьбы. сибо Морозову, спасибо, что такие люди еще не Наступил 1937 год. Пошли массовые аресты перевелись. Меня оформили в ОТК на складское в одиночку и группами. Печать захлебывалась хозяйство. успехами НКВД на этом поприще, хвалила верноВ ОТК я проработал недолго, месяцев 5—6. А го ученика т. Сталина Н.И. Ежова. Атмосфера затем начальник заводской лаборатории, убедивнеуверенности и страха витала в обществе. шись, что я знаком с этой работой, предложил Помню, как-то в осенний вечер шел я на работу, мне занять его место. Так меня назначили наи навстречу по улице Первомайской вели колонну чальником лаборатории. Шел 1937 год. попов, священников в сопровождении конвоиров с В общем, здесь я многому научился. Сам завинтовками наперевес и овчарками. Шел мелкий вод был хорошо оборудован для ремонта грузовых холодный дождь. В черных рясах, с седыми бородамашин. Под одной стеклянной крышей были ми шагала большая колонна старых, утомленных расположены механические цехи, разборочные и людей. Прошло столько лет, а я четко помню эту сборочные цехи, термичка и гальванический цех, картину. Служители культа в первую очередь в том числе и лаборатория. Завод производил попали в эту мясорубку, церкви позакрывали, ремонт легких танков. На заводе я приобрел друкресты и колокольни пошли на переплавку. Так зей и знакомых, с которыми встречался и после же поступали с троцкистами, бухаринцами, эсеработы. Близко сошелся с Исааком Лучиным. рами, бундовцами, сионистами, дореволюционной интеллигенцией, кулаками, подкулачниками, крестьянами, не желающими идти в колхоз, и т. д. В этом 1937 году решил я твердо продолжить учебу — поступить в МГУ. Подал заявление и документы и начал усиленно готовиться к экзаменам, а за два месяца до сентября уволился с работы и продолжал подготовку. Но на экзамены меня не вызвали. В конце августа я поехал в Москву. На факультете мехмат мне сказали, что произошла ошибка. Мой диплом приняли за диплом политехнического института. В таких случаях абитуриент принимался без экзаменов. Здание (слева) на ул. Ленинской, где находилось Могилевское РО НКВД, Был я у декана фасправа — общежитие пединститута культета на Моховой. Он

38


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

…В это время я учился в заочном институте в Москве. Окончил первый курс, много читал худлитературы. Жизнь вроде наладилась, хотя обстановка была тяжелая, тучи страха, неуверенности висели над всем народом. Но жизнь продолжалась, и мы, молодые люди, не особенно задумывались. По-прежнему по радио раздавались бодрые, веселые песни Дунаевского, Седого и др., в печати громили врагов народа, восхваляли строителей социализма, восхваляли Сталинскую золотую Конституцию — самую демократическую в мире. Очень умело засирали мозги не только нам, но и более умным и опытным людям. В конце июня взял я отпуск, собрался пожить в деревне у Сони, а накануне решил отметить с другом Виктором Гайлешем это событие. Выпили в ресторане в меру, погуляли в летнем саду, где раньше была ставка Николая Второго. Домой вернулся во втором часу — была суббота. Крепко заснул, а часа в четыре утра, когда уже рассветало, к нам постучались. Вошли энкаведешники и с ними Горелик с труболитейного завода. Мне предъявили ордер на арест, провели легкий обыск. Ошарашенная тетка Рахиль не сообразила, в чем дело, а нас уже повели. Шли по пустынной улице. Органы располагались на Ленинской улице, напротив пединститута, в 10 минутах от нашего дома. Всходило солнце, воздух был свеж и бодр, а на душе у меня было темно. Я не испугался, не знал, что меня ждет и почему меня взяли. Вошли в вестибюль, в приемную комнату. Там уже были из труболитейного завода: Лукашевич, Ильин — механики, главный механик У. (не помню фамилию), еврей по национальности, мастер по литью — немец, полный, уже старый, болезненный человек, Виктор Гайлеш — латыш. От МАРЗа никого. Заполнили какие-то документы об изъятии вещей. Затем срезали все пуговицы на брюках и пиджаке, дали расписаться и повели вниз по лестнице в подвальное помещение. В коридоре направо и налево располагались камеры. Спертый воздух, вонь, запах мочи, шум, приглушенные вздохи и крики. Нас распихали в разные камеры. Меня в камеру № 3, Виктора в камеру № 6, остальных в другие. Я это утро хорошо и на всю жизнь запомнил. И теперь, вспомнив, становится не по себе — до чего человек живуч и терпелив. Закрылась за мной дверь. Я остановился на пороге — пройти дальше не мог. Вся камера была забита людьми. На 16-ти квадратных метрах расположились человек 40, с одной стороны был протянут деревянный настил. Взоры бледных, оборванных, вонючих, заросших людей обратились на меня, свежего, крепкого, краснощекого молодого человека со свободы. Староста сидел на корточках на стеллаже. Он дал команду пропустить меня к себе и забросал вопросами. Спрашивали, кто я, откуда, имею ли родственников за границей, социальное происхождение, что пишут в последних газетах, международное

положение. Я смотрел на этих замученных, голодных людей и думал: кто они, по внешнему виду — преступники, по задаваемым вопросам, интеллигентным лицам — порядочные люди. А между тем, окружающие меня люди начали рассуждать и спорить, что следователь будет мне шить: один предсказывал шпионаж, другой — троцкизм, значит, агитация, вредительство и т. д. Я же, в свою очередь, думал, что вы-то, может быть, и преступники, а я — честный человек, разберутся и выпустят. Не прошло и двух часов, как раскрылась дверь и в камеру втолкнули 6—8 безумных, полуголых и даже голых мужчин. Человеками их было назвать тяжело. Безумные, ничего не говорящие глаза, чуть стоящие на ногах мужики остановились около дверей, двери захлопнулись. Даже те, кто обитал в этой камере несколько месяцев, были поражены. Двое из них были голы, от них пахло мочой и говном, они были невменяемы, что-то бормотали и хихикали — явно не в своем уме. Потом выяснилось следующее. В ночь моего ареста в режимной камере № 6 затопили печь. В камере и без этого было нестерпимо жарко, а после такой душегубки люди стали с ума сходить. К утру этих несчастных перебросили к нам в полурежимную камеру. Потом я узнал, что в камеру № 6 помещали особо опасных (провинившихся) заключенных. В ней, таких же размеров, как наша, содержали около 60 человек плюс 3—4 уголовника, которые пользовались привилегией. Им отведены были деревянные нары, их выпускали на прогулку, питались они лучше, но взамен они помогали следователям «колоть» заключенных, т.е. быстрее подписывать протоколы допроса. В камере не было, как у нас, сидячих мест. Все стояли. Было жарко, душно, тяжело дышать, люди стояли, как в бочке селедка, только вертикально. Испарения поднимались к потолку, там конденсировались и крупными каплями падали вниз на головы. В этой камере был Виктор Гайлеш. От длительного, 10—15-дневного, стояния ноги опухали до ягодиц. Люди были готовы подписать любые показания уже на второй день. Но их не спешили вызывать, выдерживали, чтобы меньше было работы следователям. По отношению к шестой, наша камера была не так страшна. У нас, например, развелось огромное количество вшей, в шестой их не было — они не выдерживали. У нас было место, чтобы сидеть на корточках по-турецки, там этого не было. У нас после допросов можно было прийти в себя, поговорить и посоветоваться, хотя при вызовах наверх над нами тоже издевались, пытали. Шестикамерникам в течение круглых суток не давали спать, коменданты (уголовники) избивали людей галошей, чтобы не оставить следов, заставляли приседать до тех пор, пока испытуемый не падал. Наша камера была по соседству, и мы слышали все, что происходило в

39


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

«Воскресный отдых в этапе. Бывшие военные, партийные, инженеры и писатели занимаются поисками вшей». Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого «Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни»

шестой. Страшно было попасть туда. Помню, как однажды вновь помещенного в шестую летчика добили до смерти. Он решил сопротивляться, дал сдачи. Тогда его вызвали в коридор, и навалились на него уголовники и надзиратели. Слышно было, как он кричал и затем затих. Когда нас вечером вели в туалет, мы проходили мимо. Летчик был недвижим, голова его лежала в канализации. Меня долго не вызывали, дней 10, а потом вызвали на первый допрос. Вызывали и допрашивали по ночам, днем следователи отдыхали. Первый вызов был короткий. Следователь Юрков предъявил мне обвинение, предупредил о последствиях, если я буду сопротивляться. Когда я вошел в сопровождении стрелка, он меня не узнал. «Здорово ты изменился, был хорош, краснощекий, а теперь противно смотреть». Я и группа от труболитейного завода обвинялись во вредительстве и других преступлениях, я дополнительно в троцкизме. Надо сказать, троцкизм обвинялся в самых тяжелых преступлениях. Я сказал, что ни в чем не виноват. Ответ был прост: «Пойди подумай, я тебя предупредил».

40

Дней шесть он меня не вызывал, а затем пошли вызовы почти каждый день, с применением физических воздействий и посадкой на кол — на ножку перевернутого стула. Я особенно не сопротивлялся. В камере было много умных и опытных людей, которые подписали обвинения не дожидаясь экзекуций. Они мне посоветовали и доказали, что сопротивление бесполезно. Практически мало кто отказывался делать это. Отдельные лица не подписывали, но это их не спасло, их тоже осудили тройкой. Состав в камере № 3 был разнообразный, много интеллигенции — учителей, инженеров, советских служащих, партийных и беспартийных, военные, рабочие, колхозники, шибко грамотные и безграмотные. Запомнились мне двое военных. У одного, майора Бахерова, участника гражданской войны, с орденом Красного Знамени, жена переписывалась с сестрой в Польше. Другой, полковник Смирнов, симпатичный, с волевым лицом, тоже с родственником из заграницы. В Могилеве он ведал военными летчиками. Он тоже имел несколько орденов и Золотое оружие от Буденного. Они помогли мне не падать духом. Но Бахеров, например, временами плакал. И что удивительно — военные очень быстро раскалывались, не допускали они, чтобы их били. На четвертом или пятом допросе я начал давать показания. Мне тяжело было выдумывать легенду о моих преступлениях, да этого и не надо было. Писал и выдумывал следователь Юрков, изредка спрашивая, как я вредил производству, где находился в Витебске пехотный полк и т. д. Закончив в несколько ночей обвинения, он дал мне прочитать и подписать. Я подписал не читая, что впоследствии мне пригодилось. Как потом я узнал, в вину мне ставилось: вредительство, шпионаж, террор, агитация, диверсия. Как-то я спросил его: «Ведь все это туфта, кому это нужно?» Он посмотрел на портрет Сталина и сказал: «Спроси у него». Меня это удивило. Он это сказал, зная или будучи уверен, что говорит это будущему покойнику. Ведь в органах говорили: раз к нам попал, то виновен; раз виновен, от кары не уйдешь. Юрков на вид был симпатичен, приятной наружности, но вел себя на допросах отвратительно, бил, сажал на кол. И еще у него была привычка — после хорошего ужина и чарочки он ходил по кабинету, икал от сытой отрыжки, подходил к допрашиваемому и пердел ему в лицо. Это не мешало ему (и ему подобным) быть хорошим семьянином, любить жену и детей. И думаю, многие жены не догадывались, какие у них мужья. А мужья у них были некультурные, слабограмотные невежи, нерассуждающие, и мало кто из них задумывался, что они делают. Запомнился мне один вечер допроса. Как всегда, привели меня заполночь. Окна были раскрыты, было душно. Из студенческого общежития, которое располагалось напротив (Ленинская ули-


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

ца узкая, шириной приблизительно 15 метров), раздавались песни, играл патефон, слышались отдельные голоса. По тротуару шли запоздалые влюбленные парочки, а под тротуаром, всего в нескольких метрах под землей кишел людской муравейник — неповинные люди вздыхали, плакали, лежали избитые, мечтали, думали, надеялись. В подвале я пробыл около двух месяцев, хотя уже давно все подписал. Могилевская тюрьма в то время находилась в центре города. Раньше, по-видимому, она была на окраине, а затем город перешагнул ее. Теперь ее нет. На этом месте стоит грандиозное здание правительства. Предполагалось одно время Могилев сделать столицей, т. к. Минск был очень близок к границе. По сравнению с подвалом тюрьма стала для меня курортом. Там для каждого был отведен стеллаж, правда, без постельных принадлежностей. У дверей стояла десятиведерная параша. Кормили три раза в день. Утром выдавали пайку хлеба, кусочек сахара и кипяток. В обед — баланда, вечером — баланда. Так помнится мне. В отличие от подвала, где утром и вечером — сырая вода, пайка хлеба. В обед в глиняных немытых мисках — суп. Ели прямо из мисок, без ложек, как поросята, быстро, т. к. всего мисок было 10—15, а людей в десять раз больше. И еще. Здесь можно было оправляться по-маленькому в любое время. Параша к утру была заполнена и выносилась нами по очереди. В подвале был другой порядок. В камере параш не было. Водили в туалет два раза в день — утром и вечером. Весь день приходилось терпеть или приспосабливаться. По-маленькому писали в свою обувь — сапоги, ботинки, а выливали, когда водили в туалет. Хуже было, у кого появлялся понос, а это бывало часто. Приходилось оправляться в ту же обувь или одежду. Вонь в камере была специфическая. В тюрьме вшей не было — водили в баню, прожаривали одежду. Накануне праздников устраивали обыск. Выводили из камер в длинный с цементным полом коридор. Заставляли раздеваться догола и заглядывали в рот, задний проход, приказывали растопырить ноги и пальцы. Разрешали передачи вещевые, продуктовые не разрешали. Тетя Рахиль, как мать родная, передала мне носки и еще что-то с тем, чтобы узнать, где я нахожусь, жив ли. В тюрьме, особенно после отбоя, у нас было время пообщаться. Камера была большая, по стенам стеллажи, в середине стеллаж, днем ходили вокруг этого стеллажа, а вечерами слушали лекции. Лектор лежал на среднем стеллаже, остальные на своих местах. Лекторы были высокой квалификации: ученые, профессора, врачи, юристы, учителя, инженеры. Каждый по памяти рассказывал о своей профессии. Много лекций было о литературе, о жизни замечательных людей и т. д. В основном публика была с образованием, интеллектуальная. Не помню ни одной

драки, ругани. Споры были. Многие по-прежнему считали, что в правительстве, ЦК и, конечно, сам Сталин не знают, что происходит в подвалах и тюрьмах НКВД. Некоторые все поняли, но вслух не высказывались. В одной камере со мной был Лукашевич. Он был старше меня. Высокий, стройный, с черными усами (как у Сталина). Он был уверен, что это исходит от Сталина, доказывал мне. В нашей камере была своеобразная демократия. Старосту выбирали, и его указания выполнялись. Обыкновенно это был интеллигентный человек, уважаемый. Не помню, сколько я пробыл в этой тюрьме, но как-то приказали мне и многим другим собраться с вещами. По-видимому, надо было освободить места для других. Конвейер работал исправно — аресты продолжались, правда, не так интенсивно, как в 1937 году. Нас посадили в трехтонки с высокими бортами. Велели присесть на корточки, опустив голову. Нас сопровождала охрана. Мы выехали на главную улицу Первомайскую, спустились к Днепру, переправились через деревянный мост и въехали во двор церкви, на возвышенность над рекой, которая теперь стала тюрьмой. Нас разместили в самой церкви на четырехэтажных расшатанных нарах и, конечно, без спальных принадлежностей. Мне выпало лежать на четвертом этаже. В первую же ночь нары обрушились, и я и другие оказались внизу. Нас переселили и поместили в двухэтажном пристрое, в светлом помещении и тоже на деревянных нарах во всю длину помещения. Так бы вроде ничего, но нары эти кишели клопами, их была тьма-тьмущая. Здесь я познакомился с соседями по нарам: доцентом сельхознаук и землемером. Они были уверены, что получат по 10 лет, и готовились к этому. Узнав, что я знаю и помню курс математики за школу, они просили позаниматься с ними, особенно по тригонометрии. Но как это осуществить? На прогулке мы подобрали оконные обломки стекла. С одной стороны покрасили зубным порошком и заостренной палочкой писали, решали задачи. Так продолжалось довольно долго. Как-то нас на этом засекли, и землемера посадили в карцер — на трое суток на воду и хлеб. Вышел он оттуда ослабшим, похудевшим. На этом занятия закончились, и я с ними больше не виделся. И здесь, в этой обители, было, как в тюрьме, тот же порядок. Пробыли мы здесь недолго, и нас снова перевели в тюрьму. Прошло еще некоторое время, и меня и других членов нашей группы вызвали в контору тюрьмы и дали познакомиться с решением суда. Настало время, когда решение тройки должен был подтвердить суд. Нам сообщили, что дело будет рассматривать военный трибунал. Это было примерно в начале марта 1939 года. Связь с Гайлешем я вел через туалет. Он мне сообщил, что на суде не будет

41


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Принял меня директор завода. Я ему сказал, отрицать предъявленное обвинение. Я ответил, что откажусь от показаний. В конце марта что меня освободили, признали невиновным. меня и Горелика забрали снова в подвал и разНаписал я заявление о выплате компенсации местили в разные комнаты: меня в шестую, его за вынужденную отсидку в органах НКВД с в третью. Так я побывал в знаменитой шестой, 25.06.1938 до 11.04.1939. От себя добавил, что но она выглядела по-другому: не было той скучендля достоверности он, если желает, может поности, можно было лежать на цементном полу, звонить в органы. Сказал, что так мне сказали убрали уголовных, но в остальном правила были там. Это была отсебятина, но она помогла мне прежние. без волынки получить солидную сумму. ДирекЗапомнился случай со мной. Оправляться, потор, конечно, не позвонил. Наложил резолюцию, прежнему, выводили два раза в сутки — утром и я деньги получил. Работать я начал снова на и вечером. Параши не было, и заключенные этой старом месте. Одновременно поступил в МЗИМП камеры завели небольшую миску из глины, та(Московский заочный институт металлопрокую, из которых нас кормили днем. Утром ее мышленности)». выносили. И вот я как-то повернулся, зацепил ее, и все содержимое выплеснул на пол. Пришлось опрокинутую мочу собирать голыми руками, поИЗ ВОСПОМИНАНИЙ том тряпочкой и ждать так до утра. Но сама компания в камере была культурная. Там сидели ЗАКАШАНСКОГО Михаила Лазаревича порядочные люди. Помню, один из них был еврей, (р. 1949) бывший крупный работник ЧК. Он в этом подИзраиль вале был старожил — сидел 18 месяцев. Здесь я узнал, что сменилась власть НКВД — «Моя мать — Хая Эльевна Каганер. Ее на место Ежова стал Берия. Определили проотец, мой дед — член партии с 1918 г. Абрам сто — портрет Ежова у следователя был замеФилиппович Фридман (1897—1974). Он родом нен портретом Берии. 8—9 апреля меня перевели из Вильнюса. Все его родственники погибли в в одиночную камеру, а 11 апреля 1939 г. вывели вильнюсском гетто. с вещами наверх. Ввели в комнату, где сидели Он окончил хедер и гимназию. Еврею в те годы человек пять высших чинов, и вежливо, на «вы» попасть в гимназию было чрезвычайно сложно. провели короткий опрос. Я сказал, что все, что После революции воевал с бандформировазаписано в протоколе допроса, — выдумка, что ниями, работал в III отделе Коминтерна. Знал протокол я не читал, а подписал под физичесфранцузский, немецкий. Умел писать на идиш. ким давлением следователя Юркова. Вызвали До войны он жил в Могилеве, здесь и был репресЮркова. Я ему все повторил с подробностями сирован. Он мне это рассказал только за три в присутствии комиссии. Выглядел он жалко. дня до смерти. Уже потом на каждый праздник После его ухода мне сказали, что я свободен, и даже извинились. Я дал расписку о неразглашении. В комендатуре выписали пропуск, и я, не веря своим ушам и глазам, вышел на волю. Было это рано утром 11 апреля. Закончилась ли на этом моя эпопея? Нет, на этом она не закончилась. До самой смерти Сталина я был под страхом. Все это время был под надзором, чувствовал свою неполноценность и уязвимость. В анкетах писал правду, но никому об этом не говорил. Я стал взвешивать свои дела и поступки, стал необщителен, старался не выступать на собраниях, замкнулся. Вернулся в Могилев и Абрам Филиппович Фридман поехал на свой завод МАРЗ. (1897—1974)

42


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

его, как чекиста, сажали в президиумы, вешали красный бант... Он вообще был очень импозантным. Красивая шляпа, присланная из Америки, красивая, на меху, кожаная куртка (это в то время!), галифе и красивые начищенные сапоги. Всегда пах одеколоном, присланным из Америки, курил американские сигареты. ...Никто не надеялся, что он жив. А он вернулся в 1952 г. Сидел с 1937 г., потом был выслан. Бабка рассказывала, что он поехал на совещание и пропал. А она работала директором магазина «Динамо» (на углу ул. Карла Либкнехта и Ленинской). Когда дед пропал, ее выгнали с работы. А мамину старшую сестру сразу исключили из пединститута. Она пришла в НКВД, которое находилось тогда на Ленинской, и ничего не могла выяснить. А один мужичок отвел ее в сторону и говорит: «Вот тебе список, посылай по каждому адресу по 5 рублей. Если вернутся деньги, его там нет, не вернутся — он там». И она лет пять посылала. Как потом выяснилось, деда вызвали в Минск на совещание и потребовали, чтобы он сдал оружие... И полтора года он сидел без суда и следствия. Вообще его никто ни о ком не спрашивал. А когда жена к нему поехала, он ей сказал: «Не жди, тут такое творится! Я невиновен, но ты отрекись, если хочешь, чтобы сама была жива и дети были живы». У них детей было трое. И с 1937 г. по 1941 г. они жили в жуткой нищете. Еще война не началась, а они уже очистки ели…»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЫМОВА Юрия Максовича (р. 1947) Могилев «Мой дед по отцу Давид Дымов родился в Могилеве в 1891 г. Жили они на Луполово, а это, как известно, район кожевенный. И дед тоже был потомственный кожевенник. Здесь была большая кожевенная артель. Они обрабатывали кожи, варили из корней деготь, покрывали им кожу. Ремесленники были активны и достаточно революционных взглядов. Поэтому, вполне естественно, что дед примкнул к революционному движению. Он вступил в партию в 1914 г., был активным участником революции, прошел всю гражданскую войну. Когда Могилев был оккупирован, он находился здесь в подполье: был ответственным за городской архив. В годы империалистической войны, когда в Белоруссии было очень голодно, дед с братом уехали на Украину. И попали в местечко Теплик, что под Винницей. Там дед познакомился со своей будущей женой и моей бабкой Лизой Литвак, которая здесь жила со своей большой семьей. Но вывез он ее с Украины позже, в годы гражданской войны, когда снова попал в Теплик. В 1924 г. во

Давид Дымов (1891—1972)

время известного ленинского призыва бабушка, совсем молодой, тоже вступила в партию. Позже дед был председателем оргбюро Лесдревхимсоюза, потом его перевели в Минск, а в 1938 г. арестовали. Интересно, что когда рассматривалось дело в партийной ячейке, в которой дед состоял на учете, 6 проголосовали «за» и 6 «против» его исключения, один, муж бабушкиной сестры, колебался. На него, как потом рассказывали, строго посмотрели, и он руку поднял. Деда 10 месяцев промурыжили в тюрьме. Как потом выяснилось, арестовали его, чтобы он дал показания против кого-то. Но дед был очень честный и очень смелый человек. Он никогда никого не боялся, даже в те времена, и никаких показаний не дал. В это время генеральным прокурором Белоруссии был некто Максимович или Максименко, точно не помню, с которым дед был хорошо знаком по старым революционным делам. Наверное, это помогло, и деда выпустили. Бабушка рассказывала, что поздно ночью, сразу после освобождения, дед пошел искать свое табельное оружие, которое ему было положено по должности. Но бабушка своего мужа знала очень хорошо и спрятала оружие так, что он его не смог найти. А дед был настолько гордым и сильным человеком, что хотел застрелиться из-за ареста. По рассказам моего дядьки, Германа Давидовича Дымова, однажды, когда они сидели во дворе дома, прибежали знакомые и закричали: «Ваш папа буянит около Дома Правительства». Они быстро туда побежали и увидели деда, стоящего напротив Дома Правительства. Он махал руками и поносил всех последними

43


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

словами. Еле удалось его оттуда увезти. Все это могло кончиться трагически, но пронесло. Дед был в партии 50 лет и умер в 1972 г. Когда он умер, из партийных органов никто и не отреагировал, что было для бабушки большой трагедией…»

ЛЮДИ ЛУКАШОВА (Шик) Фанни Львовна (1888—1968) В долгой и насыщенной событиями жизни Фанни Львовны Лукашовой арест и связанные с ним обстоятельства — лишь малозаметный временной отрезок — «всего полтора года» заключения-следствия, но ведь осталась жива и относительно здорова... Однако такие «жизнеломающие» удары судьбы становятся определяющими и навсегда остаются в памяти. Жизнь Лукашовой сложилась так, что время репрессий застало ее на самом краю огромной страны. Но это не стало преградой для репрессивной машины, действующей одинаково активно в центре и на окраинах. Прежде чем обратиться к воспоминаниям самой Ф.Л. Лукашовой, расскажем вкратце о ее жизни со слов внука — доктора географических наук Андрея Александровича Лукашова. Фанни Львовна Шик родилась в г. Могилеве 25 июля 1888 г. в семье купца 1-й гильдии Лейба Исааковича Шика и Ревеки Натановны Шик (урожденной Вольфсон). В начале ХХ в. окончила Могилевскую гимназию. К годам первой русской революции относится ее знакомство с участниками революционного движения и вступление в партию социалистовреволюционеров (эсеров). К этому времени относится ее знакомство с Е.Ф. Азефом (к счастью, без последствий — в боевую организацию партии она вовлечена не была). В 1907 г. молодая революционерка уезхала на учебу в Европу (Гейдельберг, Париж, Берн (медицинский факультет)). В 1908 г. произошло событие, во многом определившее ее дальнейшую судьбу, — знакомство с будущим мужем Николаем Анатольевичем Лукашовым, высланным из Российской империи за революционную деятельность в рядах партии эсеров. Через год, по истечении срока высылки мужа, Лукашовы вернулись в Россию. К 1913 г. относится последнее посещение Фанни Львовной родного города Могилева. С 1914 по 1921 гг. Лукашовы жили за Уралом (Омск, Семипалатинск, Усть-Каменогорск), участвовали в организации одной из первых сельскохозяйственных коммун на Алтае, разгромленной колчаковцами. В 1922 г. переехали в Москву, где до 1924 г. Фанни училась на историческом отделении Высших научно-педагогических курсов при 2-м

44

Фанни Львовна Лукашова (1888—1968) Могилев, 1904 г. Фото из семейного архива Лукашова А.А.

Московском университете. В 1924—1935 гг. она работала научным сотрудником, потом — старшим научным сотрудником в Государственном историческом музее. Была экскурсоводом по музею, в том числе — на протяжении 4-х лет по Оружейной палате и музеям Московского Кремля. Благодаря свободному владению немецким и французским языками, вела большую часть экскурсий для иностранных делегаций. Параллельно Ф.Л. Лукашова в 1935—1936 гг. занималась организацией и совершенствованием деятельности Государственного музея палехского искусства в селе Палех Ивановской области. Эта работа получила высокую оценку в музейном отделе Наркомпроса СССР (муж в это время работал на Дальнем Востоке). В конце 1936 г. по рекомендации Ф.Я. Кона, заведовавшего музейным отделом Наркомпроса, Лукашова, как прекрасный специалист, была приглашена на три года Камчатским областным музеем на должность старшего научного сотрудника (музейного работника-хранителя). Активно участвовала в развертывании музейной работы на Камчатке и в прилегающих районах Дальнего Востока. При


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

Лукашовой Ф.Л. в контрреволюционной деятельности прекращено по ст. 204 п. «б» УПК РСФСР за недостаточностью улик для предания обвиняемой суду. Изучением материалов уголовного дела установлено, что обвиняемая Лукашова в предъявленном ей обвинении виновной себя не признала и показала, что участником контрреволюционной организации она не была и контрреволюционной деятельностью не занималась. …Каких-либо объективных доказательств, подтверждающих ее принадлежность к контрреволюционной организации и ее вредительскую деятельность, в материалах дела не имеется». Постановление о прекращении уголовного дела «за отсутствием события преступления» было утверждено 9 января 1990 г.(!), т. е. через двадцать один год и шесть месяцев после кончины Фанни Львовны. Мужа выпустили тоже в 1939 г., но в 1941 г. посадили в очередной раз, и он умер в лагере в 1944 г. В годы войны находилась в эвакуации с дочерью и внуком в Свердловской области. В послевоенное время вела активную общественную работу в Московском Доме Учителя, в библиографической секции Музея истории и реконструкции Москвы, поддерживала тесные контакты с музейными работниками и специалистами Москвы и Подмосковья. Умерла 5 августа 1968 г. в Москве. Семья Шиков возле своего дома в Могилеве в 1913 г. Сидят (слева направо): Яков Львович Шик, глава семейства Лев Исаакович Шик. Стоят: Рахиль Львовна Шик, Самуил Львович Шик. Сверху: Фанни Львовна Лукашова (Шик) с дочерью Женей, мать Ревека Натановна Шик (Вольфсон), Евгения Львовна Зильберман (Шик). Фотографировал, предположительно, Николай Лукашов, приехавший из Москвы

ее непосредственном участии было организовано 12 краеведческих точек на Чукотке, острове Медном (Командорские острова), по р. Камчатке. 4 февраля 1938 г. Ф.Л. Лукашова была арестована (одновременно с мужем, старшим научным работником Камчатского отделения Тихоокеанского Института рыбного хозяйства и океанографии — ТИНРО) в Петропавловске-Камчатском. «16 февраля 1938 года ей предъявлено обвинение по ст.ст. 58-10, 58-6 в том, что она проводила контрреволюционную агитацию, направленную на восхваление врагов народа и собирала сведения шпионского характера об экономическом состоянии Камчатки. 27 июля 1939 года ранее предъявленное обвинение… переквалифицировано на ст.ст. 59-1 п. «а», 58-7, 58-8, 58-11 в том, что она, являясь участником контрреволюционной право-троцкистской организации, проводила контрреволюционную работу. Постановлением от 14 августа 1939 года уголовное дело по обвинению

Вот что рассказывала Фанни Львовна о самом страшном периоде своей жизни. «4 февраля 1938 года меня арестовали на Камчатке (куда я была командирована Ф.Я. Коном — заведующим музейным отделом Наркомпроса для организации музейного дела на Камчатке и Чукотке) и поместили в тюрьму НКВД. Через несколько дней начался непрерывный допрос. Пятые сутки сижу на стуле не закрывая глаз. […] В два часа ночи меняется следователь. Значит, опять не отпустят спать в подвал. Какой желанной кажется теперь эта страшная камера первых дней заключения. Есть выход: передо мной целая папка готовых обвинений; здесь подготовка террористических актов, диверсий, шпионаж. Стоит только подписать — и прекратится эта пытка, отпустят спать. Так до смешного нелепы эти обвинения, что иногда отвожу душу, издеваясь над следователем. Среди обвинений есть отравление колодцев Петропавловска. «Жаль, что Вы ни разу не зашли ко мне в музей, не поинтересовались водоснабжением города — ведь здесь нет ни одного колодца». […] Шли шестые сутки «непрерывки», я отказалась отвечать на вопросы. Участились сердечные припадки. В конце седьмых суток (сужу по узелкам на платке) меня отправили в подвал. Я помню только, что не добралась до нар — на полу не заснула, а провалилась куда-то. Но через два часа меня разбудили и буквально поволокли на допрос. Здесь уже нервы не выдержали, я не

45


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

говорила — кричала. Потеряла сознание, очнулась в подвале. После «непрерывки» меня и моих сокамерников перевели в заново выстроенный дощатый барак. Сырость была страшная, и маленькая железная печка не в состоянии была нас согреть. Однажды коридор барака заполнился людьми. Нас поразило, что у них отобрали все вещи и увели даже без верхней одежды. Никто из них не вернулся. Потом мне называли цифру — 272 расстрелянных на той стороне бухты. […] *** Через несколько дней нас троих вызвали «с вещами». Встала перед глазами картина уведенных и невернувшихся. Но нас не раздевают, не переписывают, выводят с вещами на крыльцо. Перед нами бухта, за ней сопки. У причала большой катер и на нем — семь «жен». Они слышали, что нас везут в какую-то Раковую бухту. Переезда не помню, помню только, что не могла надышаться. Нас высаживают, ведут к сопке. У ее подножья землянка, как будто врытая в сопку. Скошенные земляные стены, земляной пол. Но на дверях нет замка, у дверей — часового, а главное: около двери небольшие окна — без решеток, без щитов! Радость вскоре омрачилась: с наступлением темноты из-под нар начали вылезать большие рыжие крысы, лампочка их не отпугивала. Первую ночь мы не спали, а потом сшили себе мешки и с головой прятались в них на ночь. Из Раковой бухты снова везут в Петропавловск. Еду одна на катере с конвойным. Любуюсь сопками, бухтой, готовлю себя к предстоящему допросу. Но допроса не было. Мой старший следователь предъявил мне узкий листок, где печатными буквами изложено обвинение по пунктам 6, 7, 8, 9. Он следит за моим лицом: любопытно ему видеть мою реакцию. Его взгляд заставляет овладеть собой и ответить: «Что же это: всю катушку раскрутили, а про пункт 10 забыли?» — «Для вас это слишком мелко. Хватит и того, что есть». Серьезность обвинения начинает доходить до моего сознания. Я уже знала, что 58-я повлечет за собой после моего расстрела арест ближайших родственников. Надо не допустить этого, надо уничтожить себя! Несмотря на обыски, мне удалось спрятать порошки веронала, который нам давал сердобольный фельдшер. Глотаю не считая. Сколько я была в забытьи  — не помню. Смутно помню врача, сильную боль, катер — возвращение в Раковую бухту. […] *** Убежищем оказалась камера, заполненная арестованными девушками из подпольного китайского публичного дома. Я не могла стоять, и они подтащили меня на нары, где из-за тесноты можно было лежать только на боку. Назавтра мои попутчицы добились мне приема у врача.

46

Фанни Львовна Лукашова Москва, 1957 г. Фото из семейного архива Лукашова А.А.

Врач тюремной больницы, тоже заключенный, определил воспаление легких и плеврит. Он уже знал, что нас направляют на суд в Хабаровск. «Не советую вам оставаться во Владивостоке: больница переполнена. У нас здесь не меньше сорока тысяч заключенных». Вскоре нас погрузили в «столыпинский» вагон и отправили в Хабаровск. Узкое помещение с железной койкой, открытая дверь в коридор, заполненный конвойными, всю ночь непрерывно курившими. Спать все равно не пришлось: мешали мысли о предстоящем суде. В Хабаровске на путях нас ждал «черный ворон». Это было наше первое знакомство с ним. Въезжаем во двор огромного здания тюрьмы. Нас поместили даже не в камеру, а в какую-то большую каменную кладовую овальной формы. Ни одного окна, только открытый глазок. Сразу охватила страшная сырость: через пористые стены просачивалась каплями влага. Потом мы узнали, что нас поместили в карцер, но без использования его «воздействия» — постепенного наполнения водой. […] Почти год прошел, пока я снова очутилась в Петропавловске. В Хабаровске после камеры с уголовницами я была переведена в камеру смертников. Почти каждую ночь кого-то вызывали. В начале лета нас перевезли в Петропавловск. Вызвали на допрос. За столом — младший следователь (старшего после освобождения я встретила в городе и еле узнала: худой, дряхлый человек. Он как-то смущенно мне поклонился. А вот начальника НКВД, при котором проходила моя «непрерывка», я увидела во Владивостоке,


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

когда его из «ящика» высаживали на берег). У старого знакомого в лице нет и следов прежней самоуверенности. Допрос формальный, чисто биографического характера. Через несколько дней: «Собирайтесь с вещами». Поднимаюсь по лестнице, на площадке стол, за столом двое в форме, а на столе... паспорт. Вместе с ним выдают справку: «Выдана Лукашовой Фанне Львовне, год рождения 1889, происх. из граждан г. Могилева БССР, в том, что она с 4 февраля 1938 г. по 15 августа 1939 г. содержалась в Петропавловской тюрьме НКВД Камчатской обл. и 15 августа 1939 г. из-под стражи освобождена в связи с прекращением дела». И ни слова о Хабаровске. Предупреждают (устно), что все, что здесь пережила, видела, слышала, — все должна забыть, «нарушение грозит возвращением в места заключения». На вопрос, где поселиться, ответ: «Это ваша забота». Часовой пропускает в дверь; выхожу на крыльцо. И только тут начинаю осознавать действительность. […] *** […] Я еду домой, но как же я могла пропустить возможность узнать у прокурора хоть что-нибудь о тех, участь которых мучила меня все время? Это была встреча в Хабаровской тюрьме с немецкими комсомолками. Войдя в камеру, я услышалa немецкую речь. Подошла, обратилась к ним по-немецки. Трудно передать, что с ними стало! Они бросились ко мне, начали обнимать, целовать. Рассказали, что они еврейки-комсомолки, бежали из Германии, их направили на работу в Биробиджан, но там арестовали, куда-то везут, обращаются как с преступницами. Они просили объяснить им, как это могло случиться, что у нас происходит? А что я могла сказать, кроме моего убеждения, веры, что все это преходящее. Пробыла я с ними несколько дней, но их отчаяние, их потерянная вера до сих пор преследуют меня. И до сих пор я о них ничего не могла узнать».

ЛЮДИ ШИФРИН Залман (1910—1995) Залман Шифрин известен, прежде всего, как отец артиста Ефима Шифрина. Родился в 1910 г. в местечке Дрибин Чаусского уезда Могилевской губернии (ныне Дрибинский район). Отец Залмана, Шмуил-Яков, кустарь-

Залман Шифрин (1910—1995)

одиночка, умер в 1942 г. Мать, Чарна-Малка, уроженка местечка Ляды Могилевской губернии, умерла в 1963 г. С 1916 г. Залман Шифрин учился в хедере, а после еврейских погромов семья переехала в Горки. В 1926 г. З. Шифрин поступил в Витебский еврейский педагогический техникум, участвовал в драматическом кружке, составлял каталог книг на идиш для городской библиотеки. После доноса в органы о том, что Шифрин — сын нэпмана (отец в это время занимался мелким маслобойным промыслом), последовали разборки на собраниях, вызовы для дачи объяснений. Залман вынужден был уйти из техникума и поступил на восьмимесячные курсы счетоводов-бухгалтеров в Орше. Материальное положение семьи ухудшалось, и в 1929 г. Залман с отцом присоединились к организованному ОЗЕТ еврейскому переселению в Крым. Здесь продолжилась бухгалтерская карьера Залмана Шифрина. Но в 1930 г. он переехал ближе к родному дому в Оршу. В 1931 г. Шифрин начал учебу в Витебском финансово-учетном техникуме, но был исключен из техникума как сын лишенца. Переехал в Оршу. Работал бухгалтером-инструктором в Текстильшвейпроме. Хотя он не имел не только высшего, но и среднего образования — считался одним из лучших специалистов в системе Белкооппромсовета. Учился в Московском заочном финансово-экономическом институте. Жизнь понемногу стала налаживаться, однако 20 августа 1938 г. Залман был арестован и помещен в подвал Оршанского управления НКВД. Итогом допросов, которые вел следователь Борух Гинзбург, стал

47


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

приговор Особого совещания при НКВД: 10 лет исправительно-трудовых лагерей по обвинению в шпионской деятельности. И Залмана отправили по этапу. 2 декабря 1938 г. он прибыл на станцию Сухобезводное в Унженский лагерь, работал вальщиком леса, раскряжевщиком, на погрузке дров, счетоводом. 1 мая 1940 г. Шифрина отправили по этапу в Магадан. Здесь, на прииске «Штурмовой» Северногорного управления, работал в забое на добыче золота. В результате постоянного недоедания в условиях Крайнего Севера заболел дистрофией и вновь оказался в тюремной больнице. Зимой 1942 г. был направлен в инвалидную зону под Магадан, работал в лагерной бухгалтерии, на вещевом складе, в огородной бригаде. 25 сентября 1948 г. был освобожден и получил постановление о пожизненной ссылке в район Дальстроя. В то же время познакомился по переписке с будущей женой Раисой, которая узнала о Залмане от его брата Геселя Залман Шифрин (брат Мендель погиб Фото 1948 г. в первые дни войны в день освобождения при защите Бреста). из лагеря Вот что напишет Залман в своих воспоминаниях: «Мы оказались поистине родственными душами. Делились друг с другом переживаниями, рассказывали о делах, писали о своем одиночестве. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, зная один одного лишь по письмам, мы решили соединить свои судьбы. По сей день я считаю, что со стороны Раи это был подвиг. Но ею руководила не жалость. Как она потом призналась, ее привлекло ко мне мужество, с каким я перенес все страшное, и она поверила в меня. Так бывает в романах, но жизнь порой оказывается почище романа. Можете представить себе мое состояние, когда в октябре 1950 года я получил телеграмму от девушки о выезде ее в Магадан?» 20 лет провела в Карлаге (Карагандинский лагерь) и его сестра Сарра. В 1956 г. Залман Шифрин получил справку о полной реабилитации, однако продолжал жить в Сибири, работал главным бухгалтером в конторе жилищно-коммунального хозяйства в Сусумане. Только в 1966 г. семья переехала в Юрмалу. К тому времени у Залмана и Раи росли два сына — Самуил и Ефим. Работал начальником финансового отдела фабрики «Аврора». Репатриировавшись

48

с семьей старшего сына Самуила в Израиль, Залман Шифрин стал публиковать в «Еврейском камертоне!» (приложении к газете «Новости недели») главы своих воспоминаний. 18 февраля 1995 г. он скончался в Израиле и похоронен на кладбище в городе Нетании. К этому времени были изданы две книги его воспоминаний: «Печальная рапсодия: жизнь Залмана Шифрина» — Мн.: «Полымя», 1993, и «Как это было...» (Литературная запись Н. Крейер) в сборнике «Жизнь — смерть — жизнь» — Рига: «Лидумс», 1993.

ЛЮДИ БИБЕЛЬНИК Борис Аронович (1905—1957) О Борисе Ароновиче Бибельнике вспоминает его дочь, Роза Борисовна Цаер (р. 1928), в настоящее время проживающая в США. «Я, Роза Борисовна Цаер (в девичестве Бибельник), родилась в городе Могилеве Белорусской ССР 13 января 1928 г. Мой отец, Бер Аронович Бибельник (в некоторых документах он числится как Борис Аркадьевич Бибельников), родился в 1905 г. в Могилеве в семье рабочего. Дед по отцу, Ара Бибельник, работал на смолокуренном заводе на Луполово и играл на скрипке на еврейских свадьбах. Отец был очень способным от природы (прекрасно знал математику, физику), окончил в 1929 г. Ленинградский политехнический институт им. Калинина. С 1929 по 1941 гг. он работал сначала прорабом, затем главным инженером, техническим руководителем на строительных объектах Могилева: дома им. Ленина, шелковой фабрики и заводов: труболитейного, кожевенного, сероуглеродного, костеобрабатывающего и других. Моя мама, Сима Яковлевна Бибельник (в девичестве Шульман), родилась в 1905 г. в семье раввина. Мой дед, ее отец, Янкель Хаим Гдалевич Шульман, с 1914 г. являлся раввином центральной синагоги города Могилева. Маме пришлось скрыть свое происхождение при поступлении в Ленинградский институт коммунального хозяйства. В Могилеве наша семья жила в доме дедушки Ары и бабушки Гени Бибельник по адресу: ул. Воровского, д. 2. С нами жила еще бабушка отца, моя прабабушка Циперия Бибельник. В этом доме мы жили до начала войны. Дедушка раввин с бабушкой Машей в те годы, когда я их помню, жили в маленьком мезонине в доме наших дальних родственников в Маковецком переулке, его книги-молитвенники были спрятаны в подвале нашего дома на улице Воровского. Мама говорила мне, что до этого у них была


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

они долго рылись в книгах, которые стояли у нас на этажерке. Книги были в основном технические, так как отец преподавал в строительном техникуме такие предметы, как сопромат, железобетонные конструкции и техническую механику. Через какое-то время к дому подъехала большая грузовая машина и отца увезли. На следующий день мы с мамой ходили повсюду, пытались узнать что-нибудь об отце, но ничего узнать не смогли. Потом мы узнали, что отца вместе с другими заключенными (в том числе и уголовными) вывезли из Могилевской тюрьмы в город Ревду на Урале в Свердловской области. Там была установлена его невиновность, и в октябре 1941 г. его отпустили».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ЯКУБСОНА Григория Гилельевича (р. 1929)

Бер Аронович Бибельник (1905—1957)

хорошая квартира в Краснопольском переулке. Арестовали дедушку в марте 1938 г. Бабушка Маша умерла за 3 месяца до этого. Сколько мама и ее сестры ни пытались узнать что-либо о его судьбе, все было безуспешно. Лишь в октябре 1990 г. я, как внучка, получила справку о том, что «решение, вынесенное внесудебным органом 9 марта 1938 года по делу в отношении Шульмана Янкеля Хаима Мовши Гдалевича, 1867 года рождения, отменено Указом Президиума Верховного Совета СССР «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов» от 16.01.89 года Шульман Янкель Хаим Мовша Гдалевич по данному делу реабилитирован». Но мы так и не узнали, где, когда и как он встретил свою смерть. Когда началась война, мне было 13 лет, и я только что окончила шестой класс русской школы № 12 г. Могилева в Пожарном переулке. В первый день войны, 22 июня 1941 г., в 6 часов вечера арестовали моего отца. За ним пришли двое в штатском, зашли без стука с заднего крыльца, и первая, кого они встретили, была я. Разговаривали они со мной по-доброму, спросили, кто живет по соседству с нами, потом прошли в дом. Я помню, что отец сидел за столом, пока

«Наша семья жила в Могилеве до начала войны. Мать, Нина Григорьевна Якубсон (1892 г.р.), после рождения третьего ребенка работать перестала, занималась домашним хозяйством, отец, Гилель Эльевич Якубсон (1887 г.р.), много лет работал на городской нефтебазе главным бухгалтером. В семье было три сына — Борис (1919 г.р.), Илья (1922 г.р.) и

Гилель Эльевич Якубсон (1887—1941)

49


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

я — Григорий (1929 г.р.). Вместе с нами жила бабушка по материнской линии. Отец был знающим специалистом, пользовался на работе большим авторитетом. Его ежегодно приглашали в г. Минск, в Наркомат, для подготовки общего баланса работы отрасли по Белоруссии. Отец был здоровым человеком, со сдержанным характером, очень аккуратным. Ежедневно брил голову наголо опасной бритвой, которую сам правил на трех специальных ремнях. Под пиджаком часто носил косоворотку с огромным количеством пуговичек, которую подпоясывал тонким ремешком. Много работал, в периоды подготовки квартальных и годовых отчетов и балансов работал по выходным дням. Постоянно выписывал газеты и журналы, в том числе и журналы для детей: «Вокруг света», «Техника — молодежи», «Костер», «Мурзилка». В доме была хорошая домашняя библиотека. Семья была дружная, гостеприимная, у нее было много друзей, часто собиралась молодежь — товарищи и друзья старших сыновей. В городе жили семьи родного брата (Е. Переплетчиков) и сестры (Б. Гольдман) матери. В ночь на 1 мая 1938 года отец был арестован. До осени о нем ничего не было известно, потом случайно узнали от знакомых, в семьях которых также кто-то был арестован, что их родных перевели в гомельскую тюрьму. Туда поехала мамина сестра с небольшой посылкой с теплым бельем. Посылку приняли и передали от отца записку из нескольких слов: «Все получил, большое спасибо. Привет. Целую детей, Нину.

Здоров. Гиля». После этой записки об отце не было никаких известий, что-либо узнать о нем не удавалось. В семье больше никто не пострадал, правда, после ареста отца квартиру «уплотнили». В семье в то время проживали бабушка (по материнской линии), мать и три сына. В три комнаты и половину гостиной вселили другую семью, а нам оставили половину гостиной (ее разделили перегородкой) и кухню. Только в начале 60-х годов, после заявления, которое мы написали в Военный трибунал Белорусского военного округа, нам сообщили о том, что «постановление особой тройки НКВД от 20 сентября 1938 года по обвинению Якубсона Гилеля Эльевича в шпионаже (ст. 68 УК БССР) и осужденного к высшей мере наказания, отменено. Дело о нем прекращено за отсутствием состава преступления. По данному делу Якубсон Г.Э. реабилитирован посмертно». 29 сентября 1960 г. Н.Г. Якубсон получила свидетельство о смерти мужа, датированное 25 ноября 1941 г. Причиной смерти в местах заключения указан «гемоколит». Матери в справке от 16 февраля 1961 г. сообщили, что она «имеет право на получение единовременного пособия в размере двухмесячного оклада по месту работы мужа до его ареста по ныне существующим ставкам». В справке также указывалось, что если при аресте было конфисковано имущество, «то по вопросу о его возвращении следует обращаться в Управление КГБ БССР по Могилевской области».


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

Приложение 1

список Репрессированных Приведенный ниже список репрессированных жителей и бывших жителей еврейской национальности Могилевской области (в современных границах, исключая Бобруйский район) не претендует на полноту. Информация бралась из различных источников: архивных документов; книг «Память»; баз данных обществ «Мемориал» в России, Беларуси, Украине и других бывших советских республиках; баз данных, предоставленных Игорем Кузнецовым, Леонидом Мараковым (Беларусь) и Эдди Баалем (Израиль); интернет-сайтов; воспоминаний и публикаций в газетах и журналах. 1. Абразович Соломон Самуйлович — родился в 1897 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — начальник планового сектора Смоленского спиртотреста; проживал в г. Смоленске; арестован 22 апреля 1938 г. по обвинению в контрреволюционной организационной деятельности и вредительстве; приговорен к расстрелу 14 мая 1938 г.; расстрелян 5 июня 1938 г. 2. Абрамов Матвей Абрамович — родился в 1886 г.; последнее место работы — колхозник; проживал в д. Дорожковичи Круглянского р-на Могилевской обл.; осужден 13 февраля 1930 г.; обвинялся в антисоветской агитации; выслан на Север. 3. Абугов Михаил Захарович — родился в 1901 г. в м. Быхов Могилевской губ.; китаеведполитолог; в 1925—1927 гг. — заместитель заведующего, затем заведующий Восточным отделом ИК КИМ, последнее место работы — лектор Ростокинского райкома ВКП(б) г. Москвы; проживал в г. Москве; осужден 8 июля 1941 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 27 июля 1941 г. 4. Авербе Лев Ефимович — родился в 1903 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — начальник артмастерских 34-го артполка «Блюхеровский»; проживал в п. Бабетово; осужден 9 июля 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; осужден по ст. 8 УК 14 февраля 1939 г. 5. Агранат Гиль Моисеевич — родился в 1888 г. в м. Хотимск Могилевской губ.; последнее место работы — закройщик артели инвалидов «Заря»; проживал в г. Климовичи Могилевской обл.; осужден 21 сентября 1938 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к высшей мере наказания (ВМН) — расстрелу; расстрелян 22 декабря 1957 г. 6. Агранат Исаак Гершенович — родился в 1896 г. в г. Сураже; последнее место работы — товаровед Могилевской базы Белторга; проживал в г. Могилеве; арестован 19 января 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной троцкистской агитации; не судился; освобожден 19 февраля 1936 г. 7. Агранат Нахим Лейбович — родился в 1882 г. в м. Хиславичи Мстиславского у. Могилев-

ской губ.; последнее место работы — Ярцевская объединенная артель «Труд», сапожник; арестован 4 декабря 1937 г. Кардымовским РО УНКВД Смоленской обл.; обвинялся по ст. 58-10; приговорен 8 декабря 1937 г. к 10 годам исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ). 8. Агрест Давид Моисеевич — родился 15  декабря 1890 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник отдела Наркомата лесной промышленности; проживал в г. Москве; осужден в 1937 и 1948 гг.; отбывал наказание с 1937 по 1947 гг. и с 1948 по 1956 гг.; умер в 1971 г. 9. Агрест Ханан Моисеевич — родился в 1897 г. в г. Могилеве; проживал в г. Москве; обвинялся по политическим мотивам; приговорен 26 октября 1949 г. к ссылке на поселение в г. Норильск. 10. Агрест Яков Моисеевич — родился 3 декабря 1892 г. в г. Могилеве; последнее место работы — руководитель группы Всесоюзного объединения «Союзпромэкспорт»; проживал в г. Москве; осужден 5 ноября 1936 г.; обвинялся в террористической деятельности; расстрелян 5 ноября 1936 г. 11. Айзенберг Викентий Евгеньевич — родился в 1898 г. в г. Могилеве (по другим данным — в г. Могилеве-Подольском, Украина); последнее место работы — комендант управления домами артистов государственной оперы; проживал в г. Свердловске; арестован 1 сентября 1937 г.; осужден 5 декабря 1937 г.; приговорен к ВМН; расстрелян 13 декабря 1937 г. 12. Айзенман Лев Лазаревич — родился в 1912 г. в г. Червень; последнее место работы — счетовод райфинотдела Кировского РИК; проживал в д. Старцы Кировского р-на Могилевской обл.; арестован 4 апреля 1936 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной кулацкой организации; дело прекращено 26 ноября 1936 г. 13. Айзенсон Израиль Маркович — родился в 1896 г. в г. Витебске; с 1921 г. — сотрудник ЧК, в 1923 г. — в финансовых органах Полоцкого уездного исполнительного комитета, затем — Могилевского окружного исполкома; последнее место работы — начальник отдела Наркомлегпрома БССР; проживал в г. Минске; арестован 19 июня 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 69, 70, 76 УК БССР (участник антисоветской организации); приговорен

51


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

19 декабря 1937 г. к ВМН; расстрелян 20 декабря 1937 г. 14. Айзиков Израиль Бениаминович — родился в 1907 (1908) г. в м. Кричев Могилевской губ.; последнее место работы — портной; проживал в г. Кричеве Могилевской обл.; осужден 9 мая 1935 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 5 годам ИТЛ; заключенный Севвостлага; приговорен к расстрелу 10 апреля 1938 г. и расстрелян 28 апреля 1938 г. 15. Аксельрод Вениамин Семенович — родился в 1902 г.; последнее место работы — заведующий кафедрой БСХИ (Горецкой академии); арестован 10 декабря 1937 г.; освобожден в 1939 г. 16. Аксельрод Роман — год и место рождения неизвестны; проживал в г. Могилеве; был арестован в 1951 г. за прослушивание «вражеского» радио. 17. Альперович Евгений Маркович — родился в 1888 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — начальник Главного управления станкоинструментального завода; проживал в г. Москве; осужден 10 сентября 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной троцкистской организации; расстрелян 10 сентября 1937 г. 18. Альтмарт (Альтмарк) Семен Михайлович — родился в 1907 г. в д. Гейша Могилевской губ. (возможно, д. Гайшин Славгородского р-на); последнее место работы — слесарь Казанского механического завода; проживал в г. Казани; арестован 27 июня 1937 г.; осужден 28 декабря 1937 г. по обвинению во вредительстве, контрреволюционной пропаганде и агитации, контрреволюционной организационной деятельности к 10 годам лишения свободы; арестован повторно 23 августа 1949 г.; осужден 29 октября 1949 г. к ссылке в Красноярский край. 19. Альтшулер (Альтшуллер) Наум Маркович — родился в1882 г. в м. Головчин Могилевской губ.; без определенных занятий; проживал в д. Потапово Подольского у. Московской губ., осужден 22 февраля 1926 г.; обвинялся в провокаторской деятельности царской охранки; расстрелян 24 февраля 1926 г. 20. Альтшулер Григорий Минаевич — родился 12 августа 1893 г. в м. Кричев Могилевской губ.; образование высшее; проживал в г. Москве; последнее место работы — начальник отдела оперативного учета Наркомата зерновых и животноводческих совхозов СССР; арестован 10 августа 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; приговорен к ВМН 7 октября 1937 г.; расстрелян 7 октября 1937 г. 21. Альтшулер Янкель Хаимович — родился в 1892 г. в г. Могилеве; последнее место работы — парикмахер; проживал в п. Орехи Оршанского р-на Витебской обл.; осужден 1 ноября 1937 г.;

52

обвинялся в контрреволюционной деятельности; приговорен к ВМН; расстрелян 11 ноября 1937 г. 22. Альтшуллер Вениамин Абрамович — родился в 1905 г. в г. Могилеве; проживал в г. Челябинске; последнее место работы — управление службы путей ЮУЖД, инженер; арестован 16 февраля 1936 г; приговорен 10 июня 1936 г. к 3 годам ИТЛ. 23. Альтшуллер Григорий Львович — родился в 1903 г. в м. Чериков Могилевской губ.; последнее место работы — старший инженер Главнефти Наркомата тяжелой промышленности СССР; расстрелян 19 марта 1938 г. 24. Ариель Самуил Яковлевич — родился в 1881 г. в м. Ляды Дубровенского р-на; последнее место работы — фотограф артели инвалидов г. Горки Могилевской обл.; осужден 27 сентября 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лишения свободы. 25. Аскенази Наум Исаакович — год и место рождения неизвестны; жил в г. Могилеве; арестован в 1937 г.; расстрелян или умер в заключении. 26. Аснин Исаак Моисеевич — родился в 1887 г. в Чаусском уезде Могилевской губ.; фотограф; проживал в г. Томске; осужден 2 марта 1938 г.; обвинялся в принадлежности к Союзу спасения России; расстрелян 9 марта 1938 г. 27. Ахиезер Георгий Александрович — родился в 1880 г. в г. Могилеве; в 1910 г. — председатель правления Товарищества помощи бедным евреям Черикова Могилевской губ.; последнее место работы — старший преподаватель курсов повышения квалификации врачей запаса в Киеве; арестован 20 июня 1938 г.; обвинялся в измене родине; приговорен 2 октября 1938 г. к ВМН; расстрелян. 28. Ашкинейзер Соломон Борисович — родился в 1902 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — комиссар полкшколы 124-го кавполка; проживал в г. Клинцы Орловской обл.; осужден 5 июня 1938 г.; обвинялся в измене родине; приговорен к ВМН; расстрелян 5 июня 1938 г. 29. Бабин Моисей Израилевич — родился 7 мая 1895 г. в г. Могилеве; с 1915 г. по апрель 1921 г. был членом Бунда, затем примкнул к меньшевикам; неоднократно подвергался арестам; в Москве организовал нелегальную «Московскую группу правых социал-демократов»; в 1923 г. несколько месяцев скрывался от ЧК; был арестован и сослан на 5 лет в Соловецкий концлагерь; в 1929 г. получил еще 3 года ссылки; в январе 1934 г. в Свердловске был арестован и сидел до апреля 1934 г.; последний арест произошел 27 марта 1935 г.; приговорен к 3 годам ИТЛ; 14 июня 1937 г. приговорен еще к 6 годам тюремного заключения за контрреволюционную агитацию среди заключенных; 8 сентября 1937 г. тройкой НКВД по Западно-


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

Казахстанской обл. приговорен к ВМН; расстрелян 11 сентября 1937 г. 30. Байвер Исаак Соломонович — родился в 1915 г. в м. Пропойск Могилевской губ.; красноармеец 7-й роты 128-го стрелкового полка; проживал в п. Идрица Калининской обл.; арестован 20 апреля 1938 г.; обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде; оправдан. 31. Бандель Израиль Лейбович — родился в 1885 г. в г. Горки Могилевской губ.; сапожник; проживал в Горках; арестован 24 июля 1938 г.; обвинялся в антисоветской деятельности; не судился. 32. Барандес Эммануил (Моня) — год и место рождения неизвестны; жил в г. Могилеве; арестован в конце 20-х годов за сионистскую деятельность; расстрелян или умер в заключении. 33. Бартфельд Софья — год и место рождения неизвестны; жила в г. Могилеве; в конце 20-х годов осуждена за сионистскую деятельность. 34. Баршай Аркадий (Арон) Абрамович — родился в 1906 г. в Могилеве; последнее место работы — технорук леспромхоза Ленлеспромтреста; проживал в г. Ленинграде; осужден 16 января 1937 г.; расстрелян 20 января 1937 г. 35. Баршай Самуил Абрамович — родился в 1909 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник отдела технического снабжения; проживал в п. Кневицы Новгородской обл.; арестован 12 июня 1937 г.; осужден на 10 лет лагерей. 36. Барштейн Мендель Яковлевич — родился в 1913 г.; последнее место работы — преподаватель пединститута; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г. 37. Басин Арон Бениционович (Борисович) — родился в 1888 г.; проживал в Шамово Могилевской губ.; бухгалтер; арестован в 1937 г.; расстрелян. 38. Басин Хонон — родился в 1906 г. в м. Белыничи Могилевской губ.; студент 3-го курса Ленинградской промышленной академии; последнее место работы — зам. технического директора завода № 194; место проживания — г. Ленинград; арестован 27 октября 1937 г.; осужден 2 декабря 1937 г. к ВМН; расстрелян в г. Ленинграде 10 декабря 1937 г. 39. Басов Борис Борисович — родился в 1877 г. в м. Краснополье; последнее место работы — кустарь, проживал в м. Краснополье; арестован 29 января 1935 г.; осужден 17 мая 1935 г.; обвинялся как участник контрреволюцонной группы, приговорен к 3 годам ссылки; отбывал наказание в Казахстане. 40. Батхан Лев Иосифович — родился в 1902 г. в Могилевской губ; социал-демократ, член Одесской молодежной организации РСДРП; арестован в марте 1924 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной меньшевистской организации; 12 сентября 1924 г. приговорен к вы-

сылке из г. Одессы сроком на два года; дальнейшая судьба неизвестна. 41. Бейзеров Моисей Иосифович — родился в 1894 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; место работы — председатель фабричного комитета, председатель профкома швейников; проживал в г. Днепропетровске; один из руководителей Днепропетровской троцкистской организации; в 1927 г. был исключен из партии и выслан на Урал, в ссылке от троцкистских взглядов отказался; был восстановлен в партии; вернулся в Днепропетровск; в 1933 г. за «антисоветскую деятельность» повторно был выслан в г. Уфу; в 1936 г. арестован; осужден по ст. 58-10 на 5 лет ИТЛ; отбывал наказание в г. Воркуте; освобожден 3 марта 1941 г.; работал портным на текстильном комбинате; проживал в г. Уфе; в 1948 г. арестован по обвинению в продолжении антисоветской деятельности; 4 сентября 1948 г. приговорен к 10 годам ИТЛ; 18 февраля 1957 г. дело прекращено. 42. Бейлин Абрам Григорьевич — родился в 1886 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; партийный и хозяйственный деятель; за участие в революционных событиях 1905 г. приговорен к 8 годам каторги; после трех лет каторги приговор был заменен тюрьмой; в 1911—1917 гг. служил в армии; после Февральской революции 1917 г. возглавлял Невельскую большевистскую организацию; после установления советской власти — председатель ЧК, руководитель уездного комитета большевистской партии; с 1924 г. — ответственный секретарь ЦКК КП(б)Б; с 1926 г. — член бюро ЦК КП(б)Б, ответственный секретарь Еврейского бюро ЦК КП(б)Б; с 1930 г. — на работе в ЦКК ВКП(б) в Москве, затем в Казахстане, последнее место работы — секретарь партколлегии Комитета партюстиции ТАССР; проживал в г. Казани; арестован 10 мая 1938 г.; обвинялся по ст.ст. 58-8, 58-11; приговорен 17 декабря 1939 г. к 5 годам ссылки. 43. Белендер Яков Иосифович — родился в 1901 г. в п. Зарембо Осоровского у. Ломжинской губ. (Польша); последнее место работы — извозчик Горсовета; проживал в г. Могилеве; арестован 20 сентября 1939 г. (по другим сведениям — 2 октября 1938 г.); обвинялся в шпионской деятельности; не судился; дело прекращено19 марта 1940 г. (по другим сведениям — 27 января 1939 г.) 44. Беленький Абрам Яковлевич — родился в 1882 г. в м. Свержень Рогачевского у. Могилевской губ.; вступил в РСДРП в январе 1902 г.; вел партработу в Харькове, Гомеле, Могилеве; один из руководителей органов государственной безопасности; 16 мая 1938 г. снят с должности и арестован; 29 мая 1939 г. приговорен к 5 годам лишения свободы; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к ВМН 7 июля 1941 г. 45. Беленький Борис Ефремович — родился в 1990 г. в г. Могилеве; высококвалифицированный инженер-строитель железных дорог; работал

53


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

в Могилеве, Чаусах, Ленинграде; репрессирован в 1936 г.; пробыл в лагерях до 1955 г.; после освобождения жил в г. Могилеве; умер в 1975 г. 46. Беленький Григорий Яковлевич — родился в 1895 г. в м. Свержень Рогачевского у. Могилевской губ.; последнее место работы — директор Института повышения квалификации хозяйственников и ИТР местной промышленности; проживал в г. Москве; осужден 14 марта 1938 г.; обвинялся в участии в контрреволюционной террористической организации; расстрелян 14 марта 1938 г. 47. Беленький Павел Давыдович — родился в 1906 г. в г. Могилеве; последнее место работы — главный бухгалтер Ленгоснарпита; проживал в г. Ленинграде; осужден 2 сентября 1937 г.; расстрелян 5 сентября 1937 г. 48. Беленький Янкель Беркович — родился в 1909 г. в г. Чаусы Могилевской губ.; арестован по обвинению в принадлежности к троцкистскозиновьевской организации; приговорен 2 апреля 1949 г. к ссылке в г. Норильск. 49. Белкин Залман Борисович — родился в 1906 г. в м. Дубровно Витебской губ.; последнее место работы — нач. снабжения стеклозавода «Октябрь» Осиповичского р-на Могилевской обл.; осужден 19 апреля 1939 г.; обвинялся в шпионаже; расстрелян 19 апреля 1939 г. 50. Беляцкая Фира Абрамовна — родилась в 1913 г. в г. Могилеве; последнее место работы — библиотекарь строительного управления; проживала в г. Могилеве; арестована в 11 ноября 1937 г. как враг народа; освобождена через 9 месяцев; не судилась. 51. Беляцкий Исак-Айзик Аронович — родился в 1898 г. в д. Глухи Быховского у. Могилевской губ.; последнее место работы — конфетная фабрика; проживал в г. Могилеве; арестован 26 июня 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной троцкистской группе; не судился; дело прекращено 11 мая 1939 г. 52. Бенеш Зиновий Исаакович — родился в 1912 г. в г. Могилеве*; последнее место жительства неизвестно; арестован в 1936 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности; расстрелян в 1938 г. в г. Магадане. 53. Березкин Владимир Абрамович — родился в 1904 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — управляющий Казачкинского госбанка Саратовской обл.; проживал в с. Казачка; арестован 29 марта 1943 г.; осужден по обвинению в антисоветской агитации 20 июня 1943 г. к 8 годам лагерей. 54. Березкин Григорий Соломонович — родился в 1918 г. в г. Могилеве; известный белорусский критик; первый раз был арестован в апреле 1941 г.; от расстрела спасло начало войны; участник Великой Отечественной войны; награжден орденами и медалями; в июле 1949 г. был репрессирован

54

второй раз; заключение отбывал в лагерях Казахстана и Сибири; освобожден в ноябре 1955 г. 55. Березкин Яков Самуилович — родился в 1900 г. в м. Чериков Могилевской губ.; последнее место работы — бухгалтер треста Белэнергопроектстрой; проживал в г. Минске; осужден 1 июля 1950 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 8 годам лагерей. 56. Берзан Абрам Гиршевич — год и место рождения неизвестны; работал слесарем на автомоторном заводе в Могилеве; арестован в 1937 г. 57. Берлин Борис Абрамович — родился в 1895 г. в Могилевской губ.; арестован 25 февраля 1921 г.; 11 ноября 1921 г. из-под стражи освобожден. 58. Берлин Борис Михайлович — родился в 1899 г. в м. Ляды Горецкого у. Могилевской губ.; последнее место работы — уполномоченный треста «Заготзерно» по Казахстану; проживал в г. Алма-Ате; арестован 4 ноября 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-8, 58-9, 58-11 УК РСФСР; приговорен 27 февраля 1938 г. к ВМН. 59. Берлин Вульф-Гессель Файвелевич — родился в 1884 г. в д. Любоничи (сейчас Кировский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — портной «Швейпрома»; проживал в г. Бобруйске Могилевской обл.; осужден 15 сентября 1936 г.; обвинялся в антисоветской агитации и участии в контрреволюционной деятельности; приговорен к 3 годам ИТЛ. 60. Берлин Григорий Борисович — родился в 1886 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — начальник финансового отдела Красмашвагонстроя в г. Красноярске; арестован 27 декабря 1936 г. по обвинению в участии в антисоветской агитации; приговорен 28 мая 1938 г. к ВМН; расстрелян 29 октября 1937 г. в г. Красноярске. 61. Берлин Симон Давидович — родился в 1906 г. в м. Рудня Могилевской губ. (есть в Белыничском, Горецком, Славгородском, Шкловском р-нах); последнее место работы — пекарь на дому; проживал в г. Минске; осужден 28 мая 1926 г.; обвинялся как член нелегальной сионистской организации; приговорен к 3 годам высылки в Казахстан. 62. Берлинер Ефрем Абрамович — родился в 1883 г. в г. Могилеве; сын купца и крупного киевского домовладельца; по образованию — педагог; в 1919—1920 гг. состоял в партии эсеров; последнее место жительства — г. Киев; без определенных занятий; 3 сентября 1936 г. приговорен к 5 годам лагерей; отбывал наказание в Соловецкой тюрьме; расстрелян 4 ноября 1937 г. 63. Бернштейн Исидор Гершевич — родился в 1894 г. в г. Лодзи, Польша; последнее место работы — преподаватель Могилевского педтехникума; арестован в августе 1937 г.; обвинялся как «агент разведорганов буржуазной Польши», приговорен 17 декабря 1937 г. к ВМН; расстрелян.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

64. Бернштейн Яков Исаакович — родился в 1905 г. в м. Пуховичи Минской губ.; последнее место работы — зав. сельхозотделом РК КПБ; проживал в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); осужден 31 марта 1936 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 3 годам ИТЛ. 65. Бетчер Иосиф Моисеевич — родился в 1901 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); красноармеец 4-й роты 395-го отд. пул.-арт. батальона; осужден 23 марта 1944 г.; обвинялся в попытке перейти на сторону противника; расстрелян 30 марта 1944 г.; реабилитирован. 66. Бибельников Борис Аркадьевич (Бибельник Бер Аронович) — родился в 1905 г. в г. Могилеве; последнее место работы — инженерстроитель Могилевского облкоммунхоза; осужден 22 июня 1941 г.; обвинялся в шпионаже; расстрелян 12 октября 1941 г. 67. Бингор Айзик Тевелевич — родился в 1895 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — подрамщик карандашной фабрики; проживал в г. Томске; осужден 20 марта 1935 г. на 5 лет лишения свободы. 68. Бихман Михаил Исаакович — родился в 1900 г.; последнее место работы — зам. директора кирпичного завода; проживал в г. Могилеве; арестован 28 июля 1938 г.; осужден 29 сентября 1938 г.; расстрелян 11 ноября 1938 г. 69. Блантер Абрам Исаакович — родился в 1894 г. в м. Хотимск Могилевской губ.; последнее место работы — счетовод райбольницы; проживал в м. Городок Витебской обл.; осужден 20 ноября 1937 г.; обвинялся в контрреволюционной агитации; приговорен к 10 годам ИТЛ. 70. Блох Яков Файбович — родился в 1914 г. в г. Могилеве; место проживания — г. Могилев; арестован в 1937 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности; этапирован в Севвостлаг (г. Магадан); расстрелян 6 августа 1938 г. 71. Бляхеров Борис Абрамович — родился в 1890 г. в нынешнем Краснолучском р-не Ставропольского края; проживал в Быховском р-не Могилевской обл.; обвинялся по политическим мотивам; осужден 31 августа 1949 г. к ссылке на поселение в Долгмостовский р-н Краснодарского края. 72. Богомольный Мендель — год и место рождения неизвестны; жил в г. Могилеве; активный участник молодежного сионистского движения; арестован в конце 20-х годов; расстрелян или умер в заключении. 73. Болотин Хаим Менделеевич — родился в 1906 г. в м. Кричев Могилевской губ.; место проживания — пос. Модмас; арестован 9 июля 1941 г.; заключенный Устьвымлага; 3 июня 1942 г. приговорен к ВМН. 74. Бомштейн Файтель Мовшеевич — родился в 1908 г. в Могилевской губ.; арестован в 1937 г.; осужден за контрреволюционную деятель-

ность 8 сентября 1937 г.; расстрелян 1 октября 1937 г. в г. Магадане. 75. Боренштейн Ревека — год и место рождения неизвестны; жила в г. Могилеве; член сионистской организации «Молодая Иудея»; арестована в конце 20-х годов; дальнейшая судьба неизвестна. 76. Боришанский Евсей Давыдович — родился в 1908 г. в г. Могилеве; последнее место работы — зам. начальника отдела снабжения ОШОСДОР НКВД ТАССР; проживал в г. Казани; арестован 7 декабря 1937 г.; осужден 13 декабря 1937 г. по обвинению в контрреволюционной пропаганде или агитации и контрреволюционной организационной деятельности к 10 годам лагерей. 77. Бочавер Абрам Гамшеевич — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — заместитель директора Могилевского пединститута по хозчасти; арестован в 1938 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 78. Брагин Абрам Григорьевич — родился в 1893 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — директор Института сои; проживал в г. Москве; осужден 9 февраля 1938 г.; обвинялся в шпионаже; расстрелян 10 февраля 1938 г. 79. Брайнин Борис Аронович — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — председатель Полыковичской кирпичной артели им. Димитрова (Могилевский р-н); арестован 15 сентября 1936 г.; освобожден через непродолжительное время. 80. Брачковская Мария Давыдовна — родилась в 1913 г. в г. Могилеве; проживала в г. Москве; осуждена 5 февраля 1938 г. как «член семьи изменника Родины» на 8 лет; прибыла из Темниковских лагерей НКВД в Сегежлаг 2  октября 1939 г.; 1 августа 1941 г. выбыла в Карагандинский ИТЛ; освобождена из Карлага 30 декабря 1945 г. 81. Брилон Моисей Соломонович — родился в 1902 г. в м. Сапежинка Быховского у. Могилевской губ.; последнее место работы — ревизор облфинотдела; до этого — редактор газеты «Камунар Магілёўшчыны»; проживал в г. Могилеве; арестован 9 июля 1938 г.; обвинялся в антисоветской пропаганде; не судился; освобожден в мае 1939 г. (по другим сведениям — 4 февраля 1940 г.). 82. Брискин Александр Михайлович — родился в 1894 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — литератор-журналист редакции «Совхозная газета»; проживал в г. Москве; осужден 8 января 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 8 января 1938 г. 83. Брискин Ефим Абрамович — родился в 1899 г. в м. Толочин Витебской губ.; последнее место работы — торговый агент Круглянского райсоюза; проживал в м. Круглое Могилевской обл.; осужден

55


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

6 декабря 1937 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 21 декабря 1937 г. 84. Бродов Герцель Исаевич (Гамшеевич) — родился в 1887 г. в м. Чериков Могилевской губ.; последнее место работы — столяр Смоленского гортранса; арестован 11 июня 1937 г. по обвинению в контрреволюционной пропаганде или агитации; приговорен к расстрелу 28 ноября 1937 г.; расстрелян 7 декабря 1937 г. 85. Б родов Евель Львович — родился в 1894 г. в м. Буйничи Могилевской губ.; последнее место работы — начальник Главазота Наркомата тяжелой промышленности СССР; расстрелян 10 декабря 1937 г. 86. Бронштейн Мендель Яковлевич — родился в 1913 г. в г. Остроленка (сейчас Мозовецкое воев., Польша); последнее место работы — преподаватель Могилевского педагогического института; арестован 23 июня 1941 г.; обвинялся как «социально опасный элемент»; приговорен 7 апреля 1943 г. к 3 годам ИТЛ; дальнейшая судьба неизвестна. 87. Брук Танхум Аронович — родился в 1909 г. в г. Могилеве; проживал в п. Тихвин; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной группе; осужден 20 июля 1949 г. к ссылке в Богучанский р-н Краснодарского края. 88. Брук Шмерка Израйлевич — родился в 1886 г. в м. Краснополье; последнее место работы — заведующий складом шаповальной артели, проживал в м. Краснополье; арестован 29 января 1935 г.; осужден 17 мая 1935 г.; обвинялся как участник контрреволюцонной группы; приговорен к 3 годам ссылки; отбывал наказание в Казахстане. 89. Бруксон Вольф Гиршелевич (Гершевич) — родился в 1920 г. в м. Быхов; последнее место работы — завод № 616; проживал в г. Быхове; арестован 11 ноября 1950 г.; приговорен к 25 годам лагерей. 90. Бруксон Хана Зискиндовна — родилась в 1918 г. в д. Васьковичи Чаусского у. Могилевской губ.; последнее место работы — учитель школы № 8; проживала в г. Гродно; арестована 15 декабря 1951 г.; обвинялась в антисоветской агитации; не судилась; освобождена 5 марта 1952 г. 91. Брун Наум Саулович — родился в 1891 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — землемер; проживал в м. Краснополье; осужден 10 января 1934 г.; обвинялся в принадлежности к вооруженной контрреволюционной организации; приговорен к 10 годам лагерей. 92. Брухбиндер Исаак Рувимович — родился в 1901 г. в г. Могилеве; последнее место работы — наборщик типографии редакции «Социалистический транспорт»; проживал в г. Витебске; осужден 22 июля 1936 г.; обвинялся в контрреволюционно-троцкистской деятельности; приговорен к 5 годам лагерей.

56

93. Бруштейн Маря Яковлевна — родилась в 1858 г. в м. Чаусы Могилевской губ.; проживала в г. Перми; арестована 4 марта 1938 г.; 16 декабря 1938 г. дело прекращено за отсутствием состава преступления; освобождена. 94. Бунеровский Абрам Эльевич — родился в 1892 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — ст. консультант отдела утильсырья «Всекопромснаба»; проживал в г. Москве; арестован 27 апреля 1937 г.; приговорен 28 августа 1937 г. к 5 годам лагерей. 95. Бухштабер Доня — год и место рождения неизвестны; жила в г. Могилеве; член организации «Молодая Иудея»; осуждена в конце 20-х годов; дальнейшая судьба неизвестна. 96. Быховский Адольф Наумович — родился 10 ноября 1875 г. в г. Могилеве; последнее место работы — фабрика «Красный партизан», зубной врач; проживал в г. Ленинграде; арестован 21 января 1938 г.; обвинялся по ст.ст. 58-10, 58-11; приговорен 8 сентября 1938 г. к 5 годам ИТЛ. Постановлением ОС НКВД от 19.февраля 1940 г. сослан на оставшийся срок. 97. Быховский Исаак Ефимович — родился в 1899 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — главный инженер по строительству БМК; проживал в Барнауле; арестован 21 декабря 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-6, 58-9, 58-11; приговорен 31 января 1938 г. к ВМН; расстрелян 13 февраля 1938 г. 98. Быховский Матус Соломонович — родился в 1890 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — швейная фабрика им. 8 Марта; проживал в г. Уфе; арестован 8 марта 1931 г.; обвинялся по ст. 58-7; приговорен к ссылке на 3 года. 99. Вагнер Лев Борисович — родился в 1897 г. в г. Могилеве; работал врачом; проживал в Куйбышеве; арестован 10 июня 1938 г. по обвинению в шпионаже; 31 января 1939 г. уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. 100. Веробейчик Хоня Шаломович — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — пекарь-кондитер в г. Горки; приговорен в 1932 г. к 5 годам лагерей; в 1935 г. вынесен повторный срок — 5 лет лагерей. 101. Вертлиб Носан Яковлевич — родился в м. Краснополье; последнее место работы — парикмахер, проживал в м. Краснополье; арестован 30 января 1935 г.; осужден 17 мая 1935 г.; обвинялся как участник контрреволюцонной группы; приговорен к 3 годам ссылки; отбывал наказание в Казахстане. 102. Виленский Исаак Гилерович — родился в 1905 г. в г. Быхове Могилевской губ.; юрист; проживал в г. Быхове; осужден 11 января 1940 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной кулацкой организации; приговорен к 3 годам лагерей.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

103. Вилецкий Исаак Мовшевич — родился в 1900 г. в г. Сувалки; последнее место работы — печник завода им. Димитрова; проживал в г. Могилеве; арестован 22 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; дело прекращено 22 августа 1941 г. 104. Владимиров Владимир Савельевич — родился в 1895 г. в г. Могилеве; последнее место работы — управляющий московской конторой Главного управления алюминиевой промышленности Наркомата цветной металлургии СССР; проживал в г. Москве; расстрелян 5 февраля 1940 г. 105. Вол С. — год и место рождения неизвестны; один из организаторов комсомола в г. Могилеве; подвергся репрессиям, по-видимому, в 30-е годы. 106. Вольдо Григорий Иосифович — родился в 1888 г. в г. Могилеве; последнее место работы — аптекарь; проживал в г. Костюковичи Могилевской обл.; арестован 1 марта1933 г.; обвинялся в членстве в контрреволюционной организации по свержению советской власти; дальнейшая судьба неизвестна. 107. Волькинштейн Самуил Ильич — родился в 1892 г.; последнее место работы — заведующий цехом индивидуальных заказов швейной фабрики; проживал в г. Могилеве; кандидат партии с 1932 г., скрыл службу у белых; приговорен к 5 годам тюрьмы. 108. Вольф Марк Натанович — родился в 1899 г. в г. Горки Могилевской губ.; проживал в г. Полоцке Витебской обл.; осужден 20 февраля 1935 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к 3 годам лагерей. 109. Вольф Моисей Михайлович — родился в 1880 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — зам. наркома Наркомсовхозов, проживал в г. Москве; осужден 11 марта 1933 г.; обвинялся в контрреволюционной, шпионской и вредительской деятельности в сельском хозяйстве; расстрелян 12 марта 1933 г. 110. Вольфович Поль Маркович — родился в 1897 г. в г. Радомысль Киевской губ.; последнее место работы — ст. инспектор Могилевского РО НКВД; проживал в г. Могилеве; осужден 22 марта 1938 г.; обвинялся как руководитель контрреволюционного троцкистского центра; приговорен к 5 годам лагерей. 111. Вольфсон Ефим Иосифович — родился в 1894 г. в д. Сидоровичи Могилевской губ.; из крестьян; беспартийный; инженер-строитель (по др. данным — пом. (зам.) директора по капитальному строительству) фабрики «Гигровата»; проживал в г. Ленинграде; арестован 6(5) марта 1936 г.; Военной коллегией Верховного суда СССР в г. Москве 12 ноября 1936 г. приговорен к 8 годам тюремного заключения. Отбывал наказание в Соловецкой тюрьме; расстрелян 1 ноября 1937 г.

112. Вольфсон Лейба Зусьманович — родился в 1908 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); без определенных занятий; проживал в г. Глуске; арестован 29 апреля 1928 г.; обвинялся в принадлежности к подпольной антисоветской организации; не судим. 113. Вольфсон Давид Менделевич — родился в 1908 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); работал учителем еврейской школы в д. Старобин Слуцкого окр.; арестован 28 августа 1936 г.; по обвинению в контрреволюционной деятельности 15 мая 1937 г. приговорен к 5 годам лагерей. 114. Воронова Любовь Рувимовна — родилась в 1924 г. в м. Антоновка Могилевской губ. (сейчас Кричевский р-н); до ареста — студентка механического техникума Наркомата путей сообщения; проживала на ст. Саратов-2; арестована 24 марта 1945 г.; приговорена 12 апреля 1945 г. за антисоветскую агитацию к 7 годам лагерей. 115. Воронченко-Есенкина (Есепкина) Хася Самуиловна — родилась в 1908 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — учительница вечерней средней школы № 15; проживала в г. Минске; осуждена 28 ноября 1937 г.; обвинялась как жена врага народа, осужденного к ВМН, являлась соучастником его контрреволюционных преступлений; приговорена к 8 годам лагерей. 116. Врона Роза Боруховна — родилась в 1913 г. в г. Палтуйске, Польша; последнее место работы — бараночница хлебокомбината; проживала в г. Могилеве; арестована 4 февраля 1940 г.; обвинялась в антисоветской пропаганде; не судима. 117. Гальпер Яков Исаакович — родился в 1876 г. в г. Могилеве; последнее место работы — зубной врач; работал на дому; проживал в г. Лысково Нижегородской обл; арестован 4 ноября 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-8, 58-11; приговорен 15 декабря 1937 г. к ВМН; расстрелян 22 декабря 1937 г. 118. Гальперин Наум Яковлевич — родился в 1910 г. в г. Могилеве; проживал в г. Могилеве; арестован в 1936 г.; осужден 17 февраля 1938 г. за принадлежность к контрреволюционной вредительской группе; расстрелян в магаданских лагерях 9 марта 1938 г. 119. Ганс Фаня Григорьевна — родилась в 1905 г. в м. Межеречье, Польша; последнее место работы — учительница школы № 2; проживала в г. Осиповичи Могилевской обл.; осуждена 26 февраля 1939 г.; обвинялась в участии в контрреволюционной кулацкой организации. 120. Гарелик Л.М. — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — бухгалтер областного управления розничной торговли г. Могилева; в 1941 г. приговорена к 1,5 годам тюрьмы и 2 годам поражения в правах за рассказанный антисоветский анекдот; в 1942 г. досрочно освобождена

57


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

в связи с поданным заявлением о добровольной отправке на фронт. 121. Гезин Мендель Израилевич — родился в 1880 г. в м. Ляды Могилевской губ.; последнее место работы — сапожник, кустарь артели; проживал в г. Горки Могилевской обл.; арестован 24 июля 1938 г.; обвинялся в антисоветской деятельности; английский агент; не судился. 122. Геллер Бениамин Давыдович — родился в 1888 г. в г. Могилеве; зубной техник, пенсионер; проживал в г. Могилеве; осужден 7 февраля 1952 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 123. Гельбфарб (Гельфарб) Шмуля Абович — родился в 1924 г. (по другим сведениям — 1919 г.) в г. Варшаве, Польша; последнее место работы — маляр на станции Могилев Бел. ж.д.; проживал в г. Могилеве; арестован 10 сентября 1941 г.; обвинялся в шпионаже и антисоветской агитации; освобожден 26 сентября 1941 г. 124. Гельман Петр Борисович — родился в 1900 г. в г. Могилеве; проживал в г. Соликамске Пермской обл.; арестован 25 мая 1941 г.; обвинялся в шпионской деятельности; приговорен 19 мая 1943 г. к 10 годам лишения свободы. 125. Гельфанд Бенциан Иосифович — родился в 1888 г. в д. Застенок Минской обл.; последнее место работы — сторож артели инвалидов; проживал в г. Могилеве; осужден 29 сентября 1938 г.; обвинялся как агент польской разведки; приговорен к ВМН; расстрелян 13 октября 1938 г. 126. Гельфанд Лев Борисович — родился в 1889 г. в Климовичском уезде Могилевской губ.; последнее место работы — учитель математики средней школы № 27 г. Смоленска; арестован 2 февраля 1938 г. по обвинению в контрреволюционной пропаганде или агитации; приговорен к расстрелу 3 марта 1938 г.; расстрелян 14 марта 1938 г. 127. Генесин (Гинесин) Иосель Ельевич (Калманович) — родился в 1887 г. в г. Горки Могилевской губ.; сапожник, кустарь; проживал в г. Горки; арестован 13 июля 1938 г.; обвинялся как польский агент; не судился. 128. Герников Лев Аронович — родился в 1899 г. в г. Орше; последнее место работы — врач ветлечебницы; проживал в г. Быхове; осужден 9 декабря 1937 г.; обвинялся в шпионско-диверсионной деятельности; расстрелян. 129. Геронимус Иосиф Борисович — родился 20 марта 1892 г. в г. Могилеве; последнее место работы — управляющий трестом «Союзлесхимстроймонтаж»; проживал в г. Москве; осужден 4 октября 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной и террористической деятельности; расстрелян 5 октября 1936 г. 130. Геронимус Лев Борисович — родился в 1901 г. в г. Могилеве; последнее место работы в 1932 г. — руководитель кафедры политэкономии

58

Военно-политической академии им. Толмачева в г. Ленинграде; арестован 16 февраля 1935 г.; приговорен к высылке в Магаданский край на 4 года; 17 апреля 1937 г. вынесен вторичный приговор — 5 лет ИТЛ; через полгода постановлением УНКВД по Дальстрою срок заключения был продлен; умер в лагерях в 1939 г. 131. Герцман Макс Ильич — родился в 1897 г. в м. Чериков Могилевской губ.; до 1916 г. — член Бунда; с 1920 г. — член ВКП(б); последнее место работы — начальник управления технических культур Комитета по заготовкам сельскохозяйственных продуктов при СНК СССР; проживал в г. Москве; арестован в 1937 г.; расстрелян 8 февраля 1938 г. 132. Герцович Юда Залманович — родился в 1906 г. в д. Селиба-Жолин Минской губ.; последнее место работы — портной ОРС Леспромхоза; проживал в г. Осиповичи Могилевской обл.; осужден 3 февраля 1951 г.; обвинялся в членстве в контрреволюционной троцкистской организации; антисоветчик; отправлен на поселение Красноярский край. 133. Герчиков Михаил Григорьевич — родился в декабре 1895 г. в м. Поддобрянка Могилевской губ. (сейчас Славгородский р-н); последнее место работы — начальник Главного коноплеводческого управления Наркомата земледелия СССР; проживал в г. Москве; расстрелян 7 октября 1937 г. 134. Гилодо Хацкель Рафаилович — родился в1881 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — начальник сектора мягкого инвентаря конторы снабжения «Союзкурорт»; проживал в г. Москве; осужден 9 мая 1938 г.; обвинялся в шпионаже; расстрелян 9 мая 1938 г. 135. Гильман Нисон Шоломович — родился в 1912 г. в г. Быхове; последнее место работы — рабочий механического цеха труболитейного завода г. Могилева; арестован 21 февраля 1939 г.; обвинялся в ведении контрреволюционной агитации; дальнейшая судьба неизвестна. 136. Гильман Хлавно Беркович — родился в 1896 г. в д. Н. Село Толочинского р-на Витебской обл.; последнее место работы — переплетчик конторы Белпищеторга; проживал в г. Могилеве; арестован 23 июля 1937 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; не судился. 137. Гиндин Генрих Яковлевич — родился в 1901 г. в г. Могилеве; последнее место работы — врач-рентгенолог городской больницы; проживал в г. Тамбове; арестован 23 апреля 1938 г.; осужден 15 сентября 1938 г. по обвинению в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; в этот же день расстрелян. 138. Гинзбург Давид Наумович — родился в 1890 г. в г. Могилеве; последнее место работы — зам. начальника отдела снабжения Главного управления кожобувной промышленности Наркомлегпрома СССР; проживал в г. Москве;


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

осужден 15 сентября 1938 г.; обвинялся в участии в контрреволюционной террористической организации; расстрелян 15 сентября 1938 г. 139. Гинзбург Павел Львович — родился в 1885 г. в г. Могилеве; последнее место работы — директор Всесоюзного бакалейно-гастрономического объединения Центросоюза; проживал в г. Москве; расстрелян 11 декабря 1937 г. 140. Гиршин Абрам Израилевич — родился в 1909 г. в д. Тетерино (сечас Круглянский район Могилевской обл.); последнее место работы — начальник отдела производства рыболовецкого потребсоюза; проживал в г. Ленинграде; арестован 8 июля 1941 г.; дело прекращено 23 сентября 1941 г. 141. Глазман Наум (Нахман) Аронович — родился в 1904 г. в м. Осиповичи Минской губ. (сейчас Могилевская обл.); без определенных занятий; проживал в г. Минске; арестован 27 сентября 1925 г.; приговорен по обвинению в антисоветской агитации и как член нелегальной сионистской организации «Гехолуц» 16 января 1926 г. к 3 годам ссылки и 3 годам поражения в правах. 142. Глезер Исай Гилич — родился в 1899 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — прораб Белкоммунэнергостроя; проживал в г. Минске; осужден 17 декабря 1937 г.; обвинялся в шпионаже, диверсии; приговорен к ВМН; расстрелян 26 декабря 1937 г. 143. Гликин Евно Исарович — родился в 1882 г. в г. Могилеве; последнее место работы — старший товаровед (провизор-фармацевт) завода врачебных изделий; проживал в г. Ленинграде; осужден 28 октября 1937 г.; расстрелян 5 ноября 1937 г. 144. Глухман Моисей Афанасьевич — родился в 1876 г. в г. Могилеве; последнее место работы — помощник мастера по краскам при артели «Электрокраска»; проживал в г. Иркутске; арестован 4 ноября 1938 г.; реабилитирован 9 мая 1939 г. 145. Годин Исак Яковлевич — родился в 1873 г. в м. Кричев Могилевской губ.; последнее место работы — контора «Торга»; проживал в СпасДеменском р-не Калужской обл.; обвинялся по ст. 58-10; приговорен 2 декабря 1937 г. к 10 годам лишения свободы. 146. Голанд Мейта Зимелевна — родилась в 1908 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — портниха на дому; проживала в м. Дороганово ныне Осиповичского р-на Могилевской обл.; арестована 29 апреля 1928 г.; обвинялась в принадлежности к подпольной антисоветской организации по ослаблению советской власти; не судилась. 147. Голдин Борис — год и место рождения неизвестны; преподавал в нелегальном хедере в г. Горки Могилевской обл.; осужден за обучение детей в 1923 г.

148. Голод Сима Михайловна (вариант — Красильщик Ита Михайловна) — родилась в 1898 г. в г. Могилеве; последнее место работы — зав. научным сектором педучилища; проживала в г. Биробиджане ЕАО; 22 июля 1938 г. арестована; обвинялась по ст. 58-10; 5 февраля 1939 г. уголовное дело прекращено. 149. Голод Яков Наумович — родился в 1917 г. в д. Хостинки Полесской обл.; воспитывался в Могилевском детском доме; жил в г. Могилеве; арестован 11 ноября 1938 г. 150. Голубчик Иосиф Хаймович — родился в 1902 г. в м. Ново-Быхов Могилевской губ.; место проживания неизвестно; обвинялся в контрреволюционной деятельности; заключенный Норильлага; приговорен 13 февраля 1938 г. к ВМН; расстрелян 4 марта 1938 г. в г. Норильске. 151. Гольдберг Иосиф Михайлович — родился в 1876 г. в г. Могилеве; часовой мастер; проживал в г. Томске; осужден 28 ноября 1937 г.; обвинение в участии в Союзе спасения России; расстрелян 7 декабря 1937 г. 152. Гольдельман Григорий Аронович — родился в 1909 г. в г. Могилеве; проживал в г. Куйбышеве; работал электриком; арестован 25 ноября 1937 г.; 29 декабря 1937 г. приговорен по обвинению в принадлежности к контрреволюционной организации к ВМН; расстрелян 10 февраля 1938 г. 153. Гольдфайн Шмуля Гершанович (по другим сведениям — Абович) — родился в 1919 г. в г. Варшаве, Польша; последнее место работы — фармацевт аптеки г. Могилева; арестован 24 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; расстрелян (по другим сведениям — амнистирован). 154. Гольцберг Ефим Борисович — родился в 1910 г. в г. Могилеве; последнее место работы — инженер; проживал в г. Новосибирске; в 1958 г. осужден по обвинению в антисоветской агитации на 6 лет лагерей. 155. Гоникман Михаил Львович — родился в 1906 г. в г. Могилеве; последнее место жительства — г. Якутск; арестован в 1937 г.; осужден 9 февраля 1938 г.; обвинен в принадлежности к контрреволюционной повстанческой организации; расстрелян в магаданских лагерях 9 марта 1938 г. 156. Гоникман Соломон Львович — родился в г. Могилеве в 1897 г.; профессор Института красной профессуры; работал в институтах Ленинграда, Харькова и Москвы. Последнее место работы — заместитель директора ЦНИИ ГВФ (гражданского воздушного флота); в 1935 г. за антипартийную деятельность исключен из партии и выслан в г. Норильск, где работал начальником планового отдела норильского комбината; в 1936 г. осужден на 5 лет лагерей, которые отбывал в Воркуте и УстьУсе. Повторно был арестован в 1946 г. в г. Кирове; осужден за антисоветскую деятельность на 8 лет лагерей. Заключенный ИТЛ г. Воркуты. После

59


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

освобождения в 1953 г. находился под негласным надзором «органов»; умер в 1979 г. в г. Азове. 157. Гоникман Хана Львовна — родилась в 1901 г. в г. Могилеве; работала в вузах Москвы и Ленинграда; последнее место работы — заместитель директора института экономики; проректор по научной работе отделения Комакадемии (ЛОКА); в январе 1935 г. после исключения из партии мужа и брата и рассмотрения ее персонального дела (обвинения в троцкизме) сослана в г. Риддер в Восточном Казахстане; 7 февраля 1937 г. арестована; расстреляна 3 октября 1937 г. 158. Горбаткин Г ригорий Борисович — родился в 1904 г. в г. Могилеве; последнее место работы — старший инспектор областной конторы «Металлолом»; проживал в г. Москве; осужден 23 марта 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности в пользу Латвии; расстрелян 7 апреля 1938 г. 159. Горелик Михаил Юдкович — родился в 1909 г. в г. Бобруйске; последнее место работы — техник труболитейного завода; проживал в г. Могилеве; арестован 25 июня 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной троцкистской группе; не судился. 160. Горон Моисей Лейбович — родился в 1874 г.; последнее место работы — заведующий базой утильсырья г. Климовичи Могилевской обл.; до этого — заведующий отделом печати райисполкома; арестован в 1938 г. как враг народа и шпион. 161. Гранат Симон Иделевич — родился в 1891 г. в г. Шавли (Литва); в 1914—1921 гг. был в плену в Германии; последнее место работы — рабочий артели «20 лет Октября»; проживал в г. Могилеве; осужден 1 ноября 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности; приговорен к 10 годам ИТЛ. 162. Граф Лея Ошеровна — родилась в 1897 г. в г. Брест-Литовске Гродненской губ.; последнее место работы — председатель трикотажной артели «Прогресс»; проживала в г. Кричеве Могилевской обл.; осуждена 4 января 1939 г.; обвинялась в шпионаже; расстреляна 4 января 1939 г. 163. Гречаников Семен Лейбович — родился в 1905 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — комиссар военно-учебного пункта областного Совета Осоавиахима; проживал в г. Смоленске; осужден 28 июля 1938 г.; умер в заключении 24 сентября 1943 г. 164. Григ Григорий Евсеевич — родился 5 мая 1898 г. в г. Могилеве; последнее место работы — инженер ЦАГИ; проживал в Московской обл.; арестован 3 февраля 1933 г.; осужден 20 марта 1934 г.; умер 11 декабря 1941 г. 165. Гринфельд Иосиф Донович — родился в 1892 г. в м. Кричеве; последнее место работы — главный технолог завода «Самоточка», по совместительству — главный инженер проекта завода

60

«Кинап» (завод киноаппаратуры); проживал в г. Москве; арестован в 1937 г.; осужден в феврале 1938 г.; обвинялся по ст. 58-10; приговорен к 5 годам ИТЛ; отбывал наказание в районе г. Медвежьегорска; в августе 1941 г. повторно приговорен судебной коллегией по уголовным делам Карело-Финской ССР по ст. 58-10 к 8 годам ИТЛ, затем к поражению в правах на 5 лет; отбывал наказание в лагерях под г. Архангельском; с осени 1949 г. — 5 лет ссылки в Красноярском крае; освободился в 1955 г. 166. Гринцвайг Морис Наумович — родился в 1904 г. в г. Варшаве, Польша; не работал; проживал в г. Могилеве; осужден 15 ноября 1937 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 4 декабря 1937 г. 167. Гришпан Симон Давидович — родился в 1891 г.; последнее место работы — мастер по ремонту часов в г. Могилеве; арестован в 1937 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 168. Гродецкая Ида Исааковна — родилась в 1907 г. в м. Кадино Могилевской губ.; последнее место работы — средняя школа № 13, учительница; проживала в г. Казани; арестована 11 октября 1937 г.; 26 марта 1938 г. приговорена как «член семьи изменника Родины» к 8 годам ИТЛ; прибыла в Акмолинское ЛО 16 июля 1938 г.; в АЛЖИРе (Акмолинский лагерь жен изменников Родины) находилась до 21 марта 1939 г.; освобождена из Карлага 11 ноября 1945 г. 169. Гуревич Берк Хаимович — родился в 1884 г. в Могилевской губ.; получил традиционное еврейское религиозное воспитание; учился в иешиве «Томхей тмимим» в Любавичах; последнее место работы — преподаватель подпольной иешивы в г. Бердичеве; арестован вместе с учениками иешивы в 1938 г.; осужден; после освобождения вернулся в г. Бердичев; после войны работал переплетчиком-надомником в г. Львове; арестован по обвинению в «намерении изменить Родине» 7 февраля 1947 г.; 23 августа 1947 г. приговорен к 10 годам лагерей; после освобождения находился в ссылке; позднее выехал из СССР; был раввином и директором школы «Бет Ривка» в г. Париже. 170. Гуревич Борис Наумович (литературный и партийный псевдоним Бер) — родился в 1889 г. в м. Баево Горецкого у. Могилевской губ. (сейчас Дубровенский р-н Витебской обл.); социал-демократ, член РСДРП с 1905 г.; до 1917 г. провел в тюрьмах 26 месяцев, а в ссылке (считая высылку за границу) — больше 5 лет; в 1917 г. — член ЦК РСДРП; арестован в 1920 г. в г. Харькове; находился в ссылке в Грузии; 4 апреля 1922 г. заключен в Бутырскую тюрьму, затем переведен в Ярославский политизолятор; в июне 1922 г. сослан на 2 года в Туркестан; в августе 1924 г. отправлен на 2 года в ссылку в г. Пермь; где в 1925 г. был арестован и выслан в г. Кашин Тверской губ.; 5 апреля 1925 г. (по другим сведениям — в июле 1926 г.) получил 3 года ссылки в


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

Туркестан; в списках Бутырской тюрьмы значился с конца марта по 14 апреля 1925 г.; вновь арестован в 1926 г. и отправлен в ссылку в г. Усть-Сысольск; в 1927 г. сослан в Коми АО; во второй половине 1929 г. переведен в г. Обдорск; в июне того же года переехал в г. Воронеж, где был арестован в 1930 г. и приговорен дополнительно к 3 годам ссылки в г. Чердынь (по другим сведениям — в г. Обдорск); в январе 1932 г. отправлен в г. Обдорск; в январе — декабре 1934 г. находился в г. Чердыни; в 1934 г., отсидев срок, приехал в г. Казань (по другим сведениям — прибыл в г. Гусь-Хрустальный; затем — в г. Воронеж); последнее место работы — экономист молокозавода; проживал в г. Владимире; арестован 29 мая 1937 г.; умер во время допроса в Ивановской тюрьме; дело прекращено в связи со смертью обвиняемого 14 апреля 1938 г. 171. Гуревич Борис Рафолович — родился в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий ветлечебницой; проживал в г. Могилеве; арестован 5 августа 1938 г.; обвинялся в шпионско-диверсионной деятельности; не судим. 172. Гуревич Вульф Ошеpович — родился в 1901 г. в д. Напpасновка Гоpецкого у. Могилевской губ.; последнее место работы — ассистент зональной молочной станции крупного рогатого скота; проживал в г. Гоpки; осужден 9 июля 1933 г.; обвинялся как член контрреволюционной шпионской вредительской организации; приговорен к 3 годам лагерей. 173. Гуревич Евель Борисович — родился в 1903 г. в м. Круглое Могилевской губ.; последнее место работы — санитар 2-й клинической больницы; проживал в г. Минске; осужден 22 ноября 1938 г.; обвинялся в террористических намерениях; приговорен к 8 годам лагерей и 4 годам поражения в правах. 174. Гуревич Евсей Маркович — родился в 1888 г. в д. Лабыровка Рогачевского у. Могилевской губ.; до и после революции жил в г. Могилеве; последнее место работы — начальник отдела бактериальных институтов Наркомата здравоохранения СССР; проживал в г. Москве; арестован 4 ноября 1938 г. по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации; 14 апреля 1939 г. приговорен к ВМН; расстрелян 15 апреля 1939 г. 175. Гуревич Евсей Наумович — родился в 1897 г. в Могилевской губ; последнее место работы — НИЭИ, экономист; проживал в г. Казани; арестован 19 мая 1932 г.; обвинялся по ст. 58-11 (участник меньшевистской организации); приговорен 7 сентября 1932 г. к ссылке в спецпоселение. 176. Гуревич Изя Яковлевич — родился в 1910 г. в г. Могилеве; последнее место работы — инструктор крайкома комсомола в г. Ростове-на-Дону; арестован 2 февраля 1937 г. за принадлежность к контрреволюционной организации; осужден

на 10 лет лагерей; после отбытия наказания по постановлению Особого Совещания при МГБ от 17 февраля 1951 г. был сослан на поселение; 23 июня 1955 г. дело прекращено за отсутствием состава преступления. 177. Гуревич Иосиф Борисович — родился в 1905 г.; проживал в г.п. Круглое Могилевской обл.; арестован в 1937 г.; обвинялся в связи с заграницей; приговорен к ВМН; расстрелян 28 января 1938 г. 178. Гуревич Исер Львович — родился в 1889 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — служащий, член правления ТПО; проживал в г. Могилеве; арестован 12 апреля 1931 г.; обвинялся в антисоветской деятельности; расстрелян 26 июня 1931 г. 179. Гуревич Любовь Львовна — родилась в 1912 г. в д. Юрковка Могилевской губ.; последнее место работы — секретарь 919-й эксплуатации дорожного участка; проживала в г. Кричеве Могилевской обл.; арестована 23 мая 1938 г.; обвинялась в антисоветской агитации; освобождена. 180. Гуревич Моисей Борисович — родился 14 августа 1869 г. в г. Могилеве; последнее место работы — уполномоченный Нефтесиндиката в Прибалтике; проживал в г. Москве; осужден 9 июня 1930 г.; обвинялся в подрыве госпромышленности и попытке перехода границы; расстрелян 28 июня 1930 г. 181. Гуревич Мордух-Иосель Абелевич — родился в 1882 г. в г. Могилеве; последнее место работы — рабочий кожзавода; проживал в г. Могилеве; осужден 9 марта 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной кулацкой организации; приговорен к ВМН; расстрелян 2 апреля 1938 г. 182. Гуревич Натан Яковлевич — родился в 1882 г. в д. Дубровка Чериковского у. Могилевской губ.; последнее место работы — рецептор-контролер аптеки при больнице им. Склифосовского; проживал в г. Москве; осужден 8 апреля 1938 г.; обвинялся в шпионаже; расстрелян 8 апреля 1938 г. 183. Гуревич Наум Менделевич — родился в 1905 г.; место рождения неизвестно; в 1922 г. состоял в сионистской организации г. Бобруйска «Макаби»; последнее место работы — директор могилевского хлебозавода; в декабре 1937 г. арестован как враг народа; освобожден через 16 месяцев 10 февраля 1939 г. ввиду невиновности. 184. Гуревич Николай Ильич — родился в 1870 г. в г. Могилеве; последнее место работы — хирургическая больница им. Ф.И. Березкина, 4-я школа сестер и Лефортовское бюро врачебной экспертизы, врач-хирург, приват-доцент Первого МГУ; проживал в г. Москве; арестован 28 июня 1922 г.; по постановлению Политбюро ЦК РКП(б) от 8 июня 1922 г. выслан на два года в Киркрай; по окончании срока ссылки по решению Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 23 августа 1924 г. лишен права проживания во всех губернских и промышленных городах.

61


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

185. Гуревич Файна Наумовна — родилась в 1919 г. в д. Кривая Нива (сейчас Чериковский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — городская поликлиника, фельдшер; проживала в г. Кызыл-Орде; арестована 19 июля 1941 г.; обвинялась по статье 58-10; приговорена 29 июля 1941 г.; дело прекращено. 186. Гуревич Фейга Абрамовна — родилась 5 ноября 1897 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — мастер Минской фабрики «Октябрь»; осуждена 28 ноября 1937 г.; обвинялась как член семьи изменника Родины; приговорена к 8 годам лагерей. 187. Гутин Семен Абелевич — родился в 1892 г. в г. Могилеве; последнее место работы — «Эмбанефть», управляющий; проживал в г. Гурьеве Атырауской (Гурьевской) обл.; арестован 10 июня 1938 г.; освобожден 30 июля 1938 г. 188. Гутин Яков Соломонович — родился в 1902 г. в г. Витебске; последнее место работы — директор Могилевской психолечебницы; арестован 31 марта 1939 г.; обвинялся в антисоветской агитации, шпионаже; дело прекращено. 189. Гутман Семен Бенцианович — родился в 1902 г. в с. Вербовичи Речицкого у. Могилевской губ.; последнее место работы — учитель школы № 14 г. Могилева; арестован 22 августа 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; не судим; освобожден 14 марта 1939 г. 190. Гутцайт Лазарь Данович — родился в 1908 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — старший агроном МТС; проживал в г. Мстиславле; арестован 24 июня 1937 г.; обвинялся во вредительской деятельности; не судился. 191. Давыдович Лев Григорьевич — родился в 1889 г. в м. Кручи Могилевской губ. (сейчас Круглянский р-н); работал зубным техником центральной амбулатории; проживал в г. Борисове; арестован 21 сентября 1937 г. по обвинению в контрреволюционной агитации; приговорен 30 ноября 1937 г. к 10 годам лагерей. 192. Дамсон Ольга Давыдовна — родилась в 1892 г. на хуторе Озернском(?) (сейчас Латвия); последнее место работы — директор школы; проживала в д. Грудиновка Быховского р-на; арестована 20 января 1938 г.; обвинялась как агент буржуазной Латвии; приговорена 12 марта 1938 г. к ВМН; расстреляна 27 ноября 1938 г. 193. Двоскин Давид (Давыд) Хаймавич — родился в 1879 г.; арестован в г. Горки; осужден 27 сентября 1937 г.; расстрелян. 194. Длугач Самсон Давыдович — родился в 1883 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — старший экономист Госкинопроекта Комитета по делам искусств при СНК СССР; проживал в г. Москве; рассстрелян 9 декабря 1937 г.

62

195. Добрейцер Исаак Аронович — родился в 1878 г. в г. Могилеве; последнее место работы — профессор Центрального института эпидемиологии и микробиологии; проживал в г. Москве; осужден 17 мая 1938 г.; обвинялся в подготовке террористических актов на руководителей ВКП(б) и Советского правительства; расстрелян 28 мая 1938 г. 196. Додин Лев Борисович — родился в 1904 г.; последнее место работы — заведующий магазином «Белплодовощи» г. Могилева; арестован в 1937 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 197. Донат Регина Александровна — родилась в 1904 г. в г. Вене, Австрия; последнее место работы — лаборантка тубдиспансера; проживала в г. Могилеве; осуждена 28 февраля 1942 г.; обвинение: немецкой разведкой заброшена в СССР, имела связь с немецким резидентом; приговорена к 8 годам лагерей. 198. Драпкин Яков Маркович — родился в 1907 г. в г. Могилеве; работал служащим; проживал в г. Сарапуле; арестован 14 февраля 1929 г.; осужден 24 мая 1929 г. на 5 лет лагерей. Повторно арестован 22 февраля 1936 г. в г. Тары Омской обл. (административно-ссыльный; заведующий группой учета конторы «Заготлен»); приговорен 28 августа 1936 г. за контрреволюционную деятельность без ссылки на закон к 5 годам ИТЛ; направлен в Ухтпечлаг; 11 января 1938 г. обвинен по ст.ст. 58-10; 58-11; приговорен к ВМН; расстрелян 30 марта 1938 г. 199. Дратвер Моисей Михайлович — родился в 1916 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место службы — младший командир 33-го артполка 33-й СД в/ч 5148; проживал в г. Шклове; арестован 2 сентября 1938 г.; обвинялся по ст.ст. 68, 71 (шпионаж, вредительская деятельность); отбывал наказание в г. Могилеве; освобожден 27 марта 1939 г. 200. Дреер Абрам Иосифович — родился в 1898 г. в м. Глуск Бобруйского у. Минской губ. (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — военный инженер-строитель СКО Черноморского флота; проживал в г. Севастополе; осужден 23 марта 1938 г.; обвинялся в измене Родине; приговорен к ВМН; расстрелян 23 марта 1938 г. 201. Дубнов Мордух Янкелевич — родился в 1884 г. в м. Мстиславль; последнее место работы — резник кур; проживал в г. Минске; осужден 10 апреля 1933 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 5 годам лагерей. 202. Дудкин Абрам Захарович — родился в 1892 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий складом леспромхоза; проживал в г. Ачинске Краснодарского края; арестован 25 мая 1933 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности и вредительстве; приговорен 27 июня 1933 г. к 10 годам лагерей. 203. Дунтов Мойсей — родился в 1904 г. в м. Пропойск Могилевской губ.; начальник пром-


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

отдела в тресте Южкореллес; проживал в г. Петрозаводске; арестован 20 января 1938 г.; осужден 21 марта 1938 г.; расстрелян 26 марта 1938 г. 204. Духан Самуил Лейзерович — родился в 1899 г. в м. Глуск Бобруйского у. Минской губ. (сейчас Могилевская обл.); без определенных занятий; проживал в г. Минске; арестован 24 сентября 1925 г. как член нелегальной сионистской организации «Гехолуц»; 16 января 1926 г. приговорен к 3 годам лагерей и 3 годам поражения в правах. 205. Духанов Яков Арефьевич — родился в 1897 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; проживал в г. Текели Алма-Атинской обл.; арестован 18 октября 1938 г.; обвинялся по ст.ст. 58-2; 58-7; 58-8; 58-11; приговорен 14 декабря 1939 г. к 12 годам ИТЛ. 206. Дучицкий (Дучацкий) Владимир — родился в 1895 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; окончил КомВУЗ; последнее место работы — переплетчик в г. Харькове; в 1935 г. за принадлежность к троцкистской оппозиции выслан на 8 лет в Краснодарский край; в августе1936 г. арестован на станции Шира в Хакасии; 3 февраля 1937 г. осужден на 5 лет лагерей. 207. Дыкман Софья Иосифовна — родилась в 1925 г. в г. Могилеве; арестована 13 июня 1947 г.; заключенная Севжэлдорлага МВД; осуждена 9 августа 1947 г. армейским трибуналом войск МВД при Севдормагистрали на 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах. 208. Дымент Михаил Ефимович — родился в 1903 г. в м. Чаусы Могилевской губ.; последнее место работы — заместитель начальника управления высшей школы Наркомпроса РСФСР; проживал в г. Москве; осужден 15 марта 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 15 марта 1938 г. 209. Дымов Давид Ильич — родился в 1891 г. в г. Могилеве; член партии большевиков с 1914 г.; последнее место работы — председатель оргбюро Лесдревхимсоюза; проживал в г. Минске; арестован в 1938 г.; освобожден через 10 месяцев; не судился. 210. Житницкий Марк Соломонович — родился в 1903 г. в г. Могилеве; последнее место работы — художник Центральных художественных мастерских; проживал в г. Минске; осужден 17 декабря 1936 г.; обвинялся как член контрреволюционной группировки; приговорен к 10 годам лагерей; освобожден в 1946 г.; повторный арест — в 1949 г.; ссылка на «вечное поселение» в Игарку; освобожден в 1956 г. 211. Жоров Исаак Соломонович — родился 11 мая 1898 г. в г. Могилеве; один из основателей советской анестезиологии; доктор медицинских наук с 1937 г.; последнее место работы — заведующий кафедрой в Первом Московском медицинском институте; арестован в 1952 г.; обвинялся в анти-

советской пропаганде; освобожден в 1953 г. после смерти Сталина. 212. Забельшинский Хаим Моисеевич — родился в 1897 г. в м. Кричев Могилевской губ.; последнее место работы — начальник Управления учебных заведений Наркомата Внешней торговли СССР; проживал в г. Москве; осужден 6 июля 1941 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 27 июля 1941 г. 213. Зайкин Семен — родился в 1920 г. в м. Мстиславль; заключенный Беломорско-Балтийского комбината НКВД; тройкой НКВД Карельской АССР 17 января 1938 г. осужден согласно ст. 82 (побег); расстрелян 1 февраля 1938 г. на ст. Медвежья Гора. 214. Зайцев Абрам Наумович — родился в 1898 г. в г. Горы-Горки Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий планово-финансовым сектором Главного управления животноводства Наркомзема СССР; осужден 10 декабря 1937 г.; обвинялся во вредительстве, терроризме и контрреволюционной агитации; расстрелян 10 декабря 1937 г. 215. Замский Вольф Львович — родился в 1904 г. в г. Новозыбкове; проживал в г. Могилеве; арестован 1 июля 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной кулацкой организации; дело прекращено. 216. Зарецкий Павел Рувимович — родился в 1905 г. в г. Горки Могилевской губ.; проживал в г. Томске; осужден 10 ноября 1937 г.; обвинялся в шпионаже (японский агент); расстрелян 22 ноября 1937 г. 217. Зеликов Григорий Михайлович — родился в 1871 г. в Могилевской губ.; без определенных занятий; проживал в г. Ачинске; арестован 11 июля 1937 г. по обвинению в антисоветской агитации; приговорен 5 декабря 1937 г.; расстрелян 11 декабря 1937 г. 218. Зельдин Анатолий Моисеевич — родился в 1922 г. в Могилевском у.; проживал в Киргизии; арестован в 1942 г. 219. Зелькавер (Зельковер) Мордка (Мордух) Целикович — родился в 1914 г.; работал парикмахером в артели «Пролетарий»; проживал в г. Могилеве; арестован в июне 1941 г.; дело прекращено 26 августа 1941 г. 220. Зельманов Авраам-Яков Лейвикович (Львович) — родился в 1889 г.; ветеринарный врач колхоза «Тишовка»; проживал в г. Могилеве; 29 ноября 1933 г. приговорен к 5 годам лагерей; освобожден в 1938 г. 221. Зильберман Абрам Моисеевич — родился в 1907 г. в г. Иркутске; с 1939 по 1941 гг. — ответственный секретарь Могилевского горсовета; после войны — директор кирпичного и черепичного заводов; последнее место работы — главный инженер артели «14 лет Октября»; проживал в

63


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

г. Могилеве; арестован 22 ноября 1951 г.; осужден 13 марта 1952 г.; приговорен к 25 годам лагерей; срок сокращен до 10 лет. 222. Зильберман Абрам Федорович — родился в 1899 г. в д. Чечевичи Могилевской губ.; последнее место работы — зам. начальника сектора сбыта «Заготзерно»; проживал в г. Саратове; арестован 26 декабря 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен 23 мая 1938 г. к 10 годам ИТЛ. 223. Зильберман Александр Федорович — родился в 1895 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник отдела снабжения конторы «Главнефть»; проживал в г. Саратове; арестован 16 сентября 1937 г.; обвинялся в проведении диверсий и террористического акта; приговорен 23 января 1938 г. к ВМН; расстрелян 23 января 1938 г. 224. Зискинд Владимир Лазаревич — родился в 1895 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — начальник овощекартофельного управления Наркомзема РСФСР; проживал в г. Москве; осужден 21 апреля 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 21 апреля 1938 г. 225. Зискинд Рувим Абрамович — родился в 1904 г. в м. Ружон Варшавского воеводства; последнее место работы — сапожник артели «Красный Октябрь»; проживал в г.п. Белыничи Могилевской обл.; арестован 14 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; осужден 27 июня 1942 г.; приговорен к 5 годам лагерей. 226. Зисман Исаак Евельевич — родился в 1880 г. в г. Могилеве; последнее место работы — столяр артели «Красный Мебельщик»; проживал в г. Могилеве; осужден 26 мая 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; приговорен к ВМН; расстрелян 31 июля 1938 г. 227. Златин (варианты фамилии: Златик, Злотик) Лев Александрович — родился в 1907 г. в г. Могилеве; последнее место работы — слесарь завода им. Димитрова; проживал в г. Могилеве; арестован 8 июня 1936 г.; осужден 22 июля 1936 г.; обвинялся в агитации и контрреволюционной деятельности; приговорен к 5 годам лагерей; отбывал заключение в Ухтпечлаге; 13 января 1938 г. по обвинению по ст.ст. 58-10, 58-11; приговорен к ВМН; расстрелян 30 марта 1938 г. 228. Зосимович Екатерина Борисовна — родилась в 1887 г. в г. Могилеве; член РСДРП(м); проживала в г. Кашине; арестована 27 марта 1925 г., содержалась во Внутренней тюрьме в Москве; 5 апреля 1925 г. приговорена коллегией ОГПУ к 3 годам ссылки в Среднюю Азию; выслана в г. Коканд Ферганской обл.; жила в Коканде, Чимкенте; в 1927 г. выслана в г. Серке; по истечении срока ссылки освобождена; жила в г. Казани; последнее место работы — детские ясли № 1, врач; проживала в г. Костроме; арестована 8 мая 1938 г.; обвинялась

64

по ст.ст. 58-8, 58-10 ч.1.; 6 октября 1938 г. приговорена к ВМН; расстреляна 6 октября 1938 г. в г. Ярославле. 229. Зузенков Давид Семенович — родился в 1869 г.; пенсионер; проживал в г. Могилеве; арестован в 1938 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 230. Идельсон Леонид Шевельевич — родился в 1904 г. в м. Шклов Могилевской губ.; без определенных занятий; проживал в г. Клин Московской обл.; время ареста неизвестно. 231. Израильский Куся Соломонович — родился в 1908 г.; последнее место работы — адвокат; проживал в г. Могилеве; арестован 26 ноября 1951 г.; обвинялся по ст. 72-б (антисоветская агитация); приговорен 15 марта 1952 г. к 10 годам ИТЛ; освобожден 16 декабря 1953 г. 232. Иофин Михаил Исаакович — родился в 1903 г. в г. Быхове Могилевской губ.; последнее место работы — зам. директора комбината; проживал в г. Костюковичи; осужден 3 июля 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 5 годам лагерей. 233. Иоффе Абрам Львович — родился в 1902 г.; последнее место работы — редактор газеты «Камунар Магілёўшчыны»; арестован 25 августа 1935 г.; обвинялся как член контрреволюционной организации; приговорен 2 декабря 1935 г. к 3 годам ИТЛ; выслан в Красноярский край; освобожден 26 мая 1941 г. 234. Иоффе Неух Афроимович — родился в 1910 г. в г. Могилеве; последнее место работы — конструктор по инструменту завода «Вулкан»; проживал в г. Ленинграде; осужден 20 октября 1937 г.; расстрелян 30 октября 1937 г. 235. Иоффе Соломон Саулович — родился в 1895 г. в г. Могилеве; член ВКП(б) с 1917 г.; последнее место работы — зав. отделом городского комитета ВКП(б); проживал в г. Екатеринбурге; арестован 8 октября 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-2; 58-11 (участник правотроцкистской организации); приговорен 17 января 1940 г. к 5 годам ИТЛ; отбывал наказание в Устьвымлаге; арестован повторно 12 января 1949 г.; приговорен 9 марта 1949 г. к ссылке на поселение в Красноярский край; реабилитирован 25 октября 1955 г. 236. Иоффе Шая Маркович — родился в 1902 г. в Мстиславском у. Могилевской губ.; последнее место работы — инженер-электрик Лесозавода-1; проживал в п. Вермасозеро Рабочеостровского совета Кемского р-на; осужден 21 марта 1938 г. на 10 лет лагерей (Воркуталаг); расстрелян (по другим сведениям — освобожден) 28 марта 1947 г.). 237. Иткин Лазарь Зеликович (Зямович) — родился в 1892 г. в г. Могилеве; последнее место работы — слесарь мебельной фабрики; проживал в г. Могилеве; арестован 8 июня 1936 г. (по другим данным — 7 марта 1936 г.); обвинялся по ст.ст. 58,


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

72 (контрреволюционно-троцкистская деятельность); приговорен 22 июля 1936 г. к 3 годам ИТЛ; отбывал наказание в воркутинских лагерях; освобожден 7 марта 1939 г. 238. Каган Дора (Двейра) Яковлевна — родилась в 1914 г. в г. Могилеве; студентка 2-го курса Минского мединститута; проживала в г. Минске; осуждена 20 января 1941 г.; обвинялась в антисоветской агитации; приговорена к 3 годам лагерей. 239. Каган Иосиф Львович — родился в 1900 г. в г. Могилеве; последнее место жительства — г. Соликамск Пермской обл.; арестован 29 мая 1941 г.; дело прекращено. 240. Каган Исаак Борисович — родился 20 июля 1905 г. в г. Могилеве; последнее место работы — ответственный исполнитель Белконторы «Металлолом»; проживал в г. Минске; осужден 22 июля 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной троцкистской деятельности; приговорен к 5 годам лагерей. 241. Каган Кусиэль Абрамович — родился в 1880 г. в д. Палуж Чериковского у. Могилевской губ. (сейчас Краснопольский р-н); последнее место работы — заведующий детской кожно-заразной лечебницей; проживал в г. Смоленске; арестован 23 октября 1937 г. по обвинению в шпионаже, контрреволюционной организационной деятельности; контрреволюционной пропаганде и агитации; приговорен к расстрелу 17 ноября 1937 г.; расстрелян 25 ноября 1937 г. 242. Каган (Крымский) Яков Захарович — родился в 1888 г. в г. Могилеве; один из организаторов советской печати в г. Могилеве; последнее место работы — наборщик типографии им. Молотова; проживал в г. Могилеве; осужден 22 ноября 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 243. Каганов Иосиф Захарович — родился в 1888 г. в м. Чериков Могилевской губ.; последнее место работы — заместитель директора демонстрационного зала Нарковнуторга СССР; проживал в г. Москве; осужден 15 сентября 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 15 сентября 1938 г. 244. Кадан Сара Юдовна — родилась в 1914 г.; последнее место работы — завод им. Димитрова; проживала в г. Могилеве; репрессирована в 1935 г. 245. Казеницкий Лазарь Яковлевич — родился в 1859 г. в м. Склав** Могилевского у.; последнее место жительства — г. Пермь; арестован 3 октября 1919 г.; дело прекращено за отсутствием улик 31 октября 1919 г. 246. Калмановская Софья Марковна — родилась в 1895 г. в г. Могилеве; фармацевт; проживала в г. Москве; арестована 30 марта 1938 г.;

приговорена 19 июня 1938 г. к отбыванию наказания в лагерях. 247. Калмансон Гилель Моисеевич — родился в 1868 г. в г. Могилеве; поэт, публицист (псевдоним — Перекати-Поле); жил в Киеве, Чернигове, Одессе; с 1895 г. — в г. Могилеве, где создал социал-демократические кружки (член РСДРП с 1903 г.); с 1917 по 1922 гг. был на партийно-советской работе в Могилеве, Самаре, Гомеле; с 1922 г. жил в г. Москве; арестован в 1937 г.; расстрелян. 248. Калмансон Лабори Гилелевич — родился 30 сентября 1901 г. в г. Могилеве; поэт, литературный критик, историк и партийный деятель (литературный псевдоним — Г. Лелевич); в 1923— 1926 гг. один из редакторов журнала «На посту»; член правления Московской и Всероссийской Ассоциации пролетарских поэтов (МАПП и ВАПП); сотрудник Истпарта; проживал в г. Москве; в феврале 1926 г. был отстранен от руководства ВАПП; заклеймен как «левая оппозиция в пролетарской литературе» и отправлен в ссылку в г. Саратов; в 1928 г. исключен из партии; в январе 1929 г. выслан в г. Соликамск; 6 января 1935 г. арестован; в 1945 г. расстрелян. 249. Каменецкий Арон Абрамович — родился в 1904 г. в м. Долгиново Виленской губ.; последнее место работы — бухгалтер-ревизор при Наркомате совхозов; проживал в г. Чаусы Могилевской обл.; арестован 23 июня 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности в пользу Польши; 29 января 1939 г. дело прекращено. 250. Кантор Борис Максимович — родился в 1888 г. в г. Могилеве; последнее место работы — главное управление органической химии; инженерпредставитель на Уралмашзаводе; проживал в г. Москве; арестован 3 июня 1934 г.; приговорен 20 февраля 1935 г. к 3 годам ИТЛ. 251. Кантор Соломон Менделевич — родился в мае 1894 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — директор Белпромторга; проживал в г. Минске; осужден 29 октября 1937 г.; обвинялся как член антисоветской организации и во вредительской работе; приговорен к ВМН; расстрелян 30 октября 1937 г. 252. Канторович (Кантарович) Борис Ильич — родился в 1891 г. в г. Могилеве; последнее место работы — старший экономист службы пути «Мострамвайтреста»; проживал в г. Москве; осужден 31 октября 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 1 ноября 1937 г. 253. Канторович Шмерка Евсеевич (Евелевич) — родился в 1906 г. (по другим сведениям — в 1896 г.) в д. Сунаи Слуцкого у. Минской губ.; последнее место работы — учитель средней школы № 4; проживал в г. Могилеве; арестован в 1934 г. (по другим сведениям — в 1938 г.); обвинялся в шпионаже; 22 октября 1938 г. дело прекращено.

65


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

254. Каплан Григорий Абрамович — родился в 1896 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); начальник объекта Сеть-Новолак (Управление работ № 94 отдела инженерных войск Краснознаменного Балтийского флота) Полярного р-на Мурманского окр. Ленинградской обл.; место проживания — г. Ленинград; арестован 27 апреля 1937 г.; 8 августа 1937 г. приговорен к ВМН; расстрелян в г. Ленинграде 23 октября 1937 г. 255. Капулкин Нафтоли-Герц Ицкович — родился в 1879 г.; проживал в м. Горморка** Могилевского у.; приговорен к расстрелу 10 декабря 1921 г.; расстрелян в Запорожье. 256. Карасик Илья Иосифович — родился в 1900 г. в д. Слухачево Могилевской губ.; последнее место работы — начальник уборочного отдела Костромского льнокомбината им. Ленина; дата ареста и осуждения неизвестны; содержался в лагере в Селифонтово Ярославской обл.; расстрелян 6 октября 1938 г. 257. Карасик Мовша-Михель Ицкович — родился в 1901 г. в м. Осиповичи Минской губ. (сейчас Могилевская обл.); работал бухгалтером в торфартели «Энергия»; проживал в г. Слуцке Минской обл.; арестован 8 февраля 1938 г. по обвинению в шпионаже в пользу Польши; приговорен 26 мая 1938 г. к ВМН; расстрелян 22 июля 1938 г. 258. Каpдашенко Моисей Самсонович — родился в 1884 г. в м. Костюковичи; последнее место работы — начальник отдела материальных фондов Госплана БССР; проживал в г. Минске; осужден 19 декабря 1937 г.; обвинялся как член контрреволюционной организации; приговорен к ВМН; расстрелян 20 декабря 1937 г. 259. Карпилов Борис Наумович — родился в 1872 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — производитель работ по лесозаготовке деревообрабатывающего комбината в г. Смоленске; арестован 22 февраля 1938 г. по обвинению в контрреволюционной пропаганде и агитации; приговорен к расстрелу 3 марта 1938 г.; расстрелян 15 марта 1938 г. 260. Карповская-Кузнецова Зинаида Абрамовна — родилась в 1906 г. в м. Шклов; последнее место работы — сборщица пуговиц галантерейной фабрики им. Фрунзе; проживала в г. Минске; арестована 16 февраля 1938 г.; осуждена как член семьи изменника Родины 16 мая 1938 г. на 8 лет лагерей. 261. Кац Абрам Файбушевич — родился в 1903 г. в г. Одессе; последнее место работы — помощник мастера Могилевского хлебокомбината; арестован 7 декабря 1937 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности. 262. Кац Арон Давидович — родился в 1901 г. в м. Рясно Могилевской губ.; генерал-майор, ветеран войны; в 1942—1944 гг. — начальник Управления формирования войск Красной Армии; в 1947 г. ушел в отставку; в 1950 г. арестован и осужден как

66

член Еврейского антифашистского комитета; был освобожден и реабилитирован в 1956 г. 263. Кац Михаил Абелевич — родился в 1907 г. в г. Могилеве; последнее место работы — зав. отделом Могпромсоюза; проживал в г. Могилеве; арестован 3 апреля 1931 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной вредительской организации «Центр Освобождения»; не судился; освобожден 26 июня 1931 г. 264. Кац Сюня (Исраэль) — год и место рождения неизвестны; проживал в г. Могилеве; сослан в конце 20-х годов; дальнейшая судьба неизвестна. 265. Кацман Залман Исаакович — родился в 1905 г. в м. Селец Могилевского у.; последнее место работы — секретарь парткома Центрального аэроклуба; проживал в г. Москве; осужден 28 октября 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 28 октября 1937 г. 266. Кацнельсон Хася Бенциановна — родилась в 1896 г. в г. Быхове Могилевской губ.; последнее место работы — фармацевт аптеки; проживала в г. Быхове; арестована 21 сентября 1939 г.; обвинялась в уклонении от воинской службы. 267. Кашин Соломон Вульфович — родился в 1897 г.; работал директором облуправления торговли; проживал в г. Могилеве; арестован в 1951 г.; осужден на 10 лет лагерей; срок отбывал в г. Тайшете; освобожден в 1955 г. 268. Кваша Александр — год и место рождения неизвестны; жил в г. Могилеве; осужден в конце 20-х годов; дальнейшая судьба неизвестна. 269. Келлер Ниска Хаймович — родился в 1913 г.; последнее место работы — слесарь дорожно-эксплуатационного управления; проживал в г. Могилеве; арестован в 1935 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 270. Кисин Саул Иоселевич — родился в 1897 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник участка стройконторы; проживал в г. Могилеве; осужден 17 декабря 1937 г.; обвинялся как польский агент; приговорен к ВМН; расстрелян 13 января 1938 г. 271. Кишиневский Анатолий Маркович — родился в 1897 г.; проживал в г. Могилеве; заместитель командира зенитного дивизиона; арестован в мае 1937 г.; расстрелян в 1938 г. 272. Кларштейн Ефим Михайлович — родился в 1910 г. в м. Милославичи Могилевской губ. (сейчас Климовичский р-н); арестован в г. Смоленске; 20 июля 1938 г. приговорен к расстрелу; приговор заменен на 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах; с 30 июня 1940 г. до 20 июля 1953 г. — заключенный Норильсклага; с 20 июля 1953 г. до 30 апреля 1955 г. — в ссылке в Норильске. 273. Клебанов Самуил Ицкович — родился в 1878 г. в г. Могилеве; активный партийный и профсоюзный деятель; последнее место работы —


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

наборщик типографии; проживал в г. Могилеве; арестован 1 сентября 1936 г.; обвинялся по ст. 72 (принадлежность к контрреволюционной организации); приговорен 5 октября 1936 г. к 5 годам ИТЛ; отбывал наказание в колымских лагерях; 23 апреля 1938 г. по обвинению в контрреволюционной троцкистской деятельности приговорен к ВМН; расстрелян 8 мая 1938 г. в магаданских лагерях. 274. Клебанова А.Я. — год и место рождения неизвестны; в 1917 г. вступила в большевистскую группу Объединенной могилевской организации РСДРП; участница гражданской войны; репрессирована, по-видимому, в 30-е годы. 275. Кнеп Генах Львович — родился в 1900 г. в г. Вильно; последнее место работы — техник школы глухонемых; проживал в г. Мстиславле Могилевской обл.; арестован 11 июня 1938 г.; обвинялся в поддержании связи с контрреволюционными элементами; не судился. 276. Ковалева Хая (Анна) Мануиловна — родилась в 1909 г. в м. Родня Могилевской губ. (сейчас Климовичский р-н); последнее место работы — заведующая отделом спецхранений библиотеки им. Ленина; проживала в г. Минске; осуждена 27 сентября 1947 г.; обвинялась в антисоветской агитации; приговорена к 8 годам лагерей; этапирована в Карагандинский концлагерь НКВД Казахской ССР; дальнейшая судьба неизвестна. 277. Коваль Исаак Хаимович — родился в 1913 г. в м. Липень Могилевской губ.; находился в эвакогоспитале № 3908 в г. Иркутске; проживал в г. Иркутске; осужден 10 августа 1942 г. к 6 годам лишения свободы. 278. Коган Иосиф Борисович — родился в 1909 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заместитель редактора газеты «Сталинец»; проживал в г. Куйбышеве; арестован 23 июля 1938 г. по обвинению в проведении террористических актов, контрреволюционной пропаганде или агитации и контрреволюционной организационной деятельности; 13 июня 1939 г. уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. 279. Коган Лазарь Лонделеевич — родился в 1907 г. в Могилевской губ.; последнее место жительства — г. Хабаровск; арестован в 1937 г.; осужден 10 августа 1938 г.; расстрелян в этот же день. 280. Коган Марк Яковлевич — родился в 1888 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий столовой г. Благовещенска; осужден 3 апреля 1932 г. к 3 годам ссылки в Сибирь. 281. Коган Михаил Аркадьевич — родился в 1908 г. в г. Могилеве; арестован 11 декабря 1937 г.; заключенный Ухтпечлага; приговорен 11 января 1938 г. к ВМН. 282. Коган Моисей Евсеевич — родился в 1828 г.; последнее место работы — директор швейной фабрики г. Могилева; арестован в

1937 г.; предъявлено обвинение по ст. 75 (контрреволюционный саботаж); приговорен к 15 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах; 28 июня 1938 г. освобожден из-под ареста. 283. Коз Вениамин Иосифович — родился в 1895 г. в г. Могилеве; последнее место работы — наборщик Могилевской типографии; проживал в м. Круглое; осужден 8 января 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности на подрыв мощи СССР; приговорен к ВМН; расстрелян 5 февраля 1938 г. 284. Козловская Любовь Марковна — родилась в 1905 г. в м. Чериков Могилевской губ.; домохозяйка; проживала в г. Минске; арестована 5 ноября 1937 г. как жена расстрелянного врага народа; приговорена 28 ноября 1937 г. к 8 годам лагерей. 285. Кокотов Абрам Моисеевич — родился в 1881 г. в д. Журбин Могилевской губ.; последнее место работы — зав. фасовочным цехом лаборатории аптекоуправления; проживал в г. Иркутске; осужден 8 октября 1938 г.; приговорен к 10 годам лишения свободы. 286. Колмановский Давид Маркович  — родился в 1896 г. в г. Могилеве; проживал в г. Москве; последнее место работы — председатель «Союзпромэкспорта», экономист (Совет Народных Комиссаров в 1934 г. отметил выдающуюся работу и исключительные заслуги в деле организации и развертывания промышленного экспорта СССР); осужден 26 ноября 1937 г.; обвинялся в шпионаже, терроризме и контрреволюционной оргдеятельности; расстрелян 26 ноября 1937 г. 287. Колтовский Лазарь Борисович — родился в 1896 г.; последнее место работы — заведующий лавкой Мстиславского ЕПО; арестован 31 октября 1930 г.; обвинялся в разбазаривании гостоваров; не судился. 288. Кондратько Софья Мееровна — родилась в 1896 г. в г. Несвиже; последнее место работы — заведующая библиотекой зоотехникума; проживала в г. Климовичи Могилевской обл.; осуждена 21 сентября 1938 г.; обвинялась как агент Польши; приговорена к ВМН; расстреляна 1 октября 1938 г. 289. Коников Шмариягу Зельманович — родился в 1903 г.; проживал в г. Могилеве; работал на заводе; арестован 29 августа 1950 г.; приговорен к 25 годам лагерей; освобожден в 1956 г. 290. Косовский Зелик Борисович — родился в 1915 г. в г. Минске; последнее место работы — завод «Строммашина»; проживал в г. Могилеве; арестован в 1951 г.; обвинялся в прослушивании зарубежных радиостанций; приговорен к 10 годам ИТЛ; был освобожден в 1956 г. 291. Косовский Иссер Менделевич — родился в 1902 г. в Минский губ.; последнее место работы — редактор райгазеты «Сацыялістычны шлях»; проживал в г. Кричеве Могилевской обл.; осужден

67


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

5 августа 1939 г.; обвинялся как социально опасный элемент; приговорен к 5 годам лагерей. 292. Котляр Моисей Борисович — родился в 1886 г. в г. Кричеве; колхозник; расстрелян 3 декабря 1937 г. 293. Котляров Фэйвуш Израилевич — родился в 1894 г. в г. Могилеве; модельер фабрики «Спартак»; проживал в г. Ленинграде; арестован 30 августа1937 г.; 15 сентября 1937 г. приговорен к ВМН; расстрелян в г. Ленинграде 17 сентября 1937 г. 294. Крамник Израиль Львович — родился в 1895 г. в с. Бацевичи Могилевской губ.; в 1918 г. был секретарем комитета партии г. Бобруйска; в 1933—1935 гг. был секретарем райкома партии на Сахалине и Хабаровского крайкома; последнее место работы — заместитель начальника главка «Главюгзаплес» Наркомлеса СССР; проживал в г. Москве; осужден 28 августа 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 28 августа 1938 г. 295. Крапштейн Саул Исаакович — родился в 1884 г. в м. Круглое; последнее место работы — председатель сельского Совета; проживал в г.п. Круглое; арестован в 1937 г.; погиб в октябре 1938  г. 296. Краскин Иосиф Самуилович — родился в 1896 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — журналист в г. Бийске Алтайского края; арестован 1 июня 1930 г.; осужден 8 сентября 1930 г. на 3 года лишения свободы. 297. Кригштейн Саул Исаевич — родился в 1889 г.; последнее место работы — председатель Бацевичского с/с Кличевского р-на; осужден 21 сентября 1938 г.; приговорен к ВМН; расстрелян 1 октября 1938 г. 298. Кролик Леонид Давыдович — родился в 1897 г. в Могилевской губ.; с 1916 по 1926 гг. — в армии, награжден орденом Красного Знамени; в 1931—1934 гг. учился в комсельхозуниверситете; направлен начальником Коштаковской МТС Краснодарского края, затем в Хакасию; секретарь Усть-Абаканского райкома ХАО; исключен из партии 13 июля 1937 г. за пособничество правым; арестован в 1937 г. 299. Кроль Самуил Яковлевич — родился в 1894 в м. Шклов; председатель ЦК профсоюзов пищевиков в г. Москве, член ВЦИК; в 1929 г. отбывал ссылку в г. Красноярске по обвинению в троцкизме; арестован в декабре 1931 г. по обвинению в связи с местной колонией ссыльных оппозиционеров и активной нелегальной фракционной работе; последнее место работы — экономист-референт «Госсибснабсбыта» в г. Красноярске; арестован 29 октября 1932 г.; обвинялся по ст. 58-11; осужден 4 марта 1933 г. к высылке в Казахстан на 3 года по обвинению в троцкистской агитации на предприятиях края и среди красноармейцев; арестован

68

в 1936 в г. Красноярске; вместе с троцкистами (600 чел.) доставлен во Владивостокскую пересыльную тюрьму для отправки на Колыму; был избран вмес-те с несколькими «воинствующими» троцкистами в «старостат», который готовил протест против отправки; протест не получил поддержки большинства; в июле на пароходе «Кулу» из г. Владивостока этап направлен на Колыму; где в 1937 г. все были расстреляны. 300. Кронгауз Лев Данилович — родился в 1900 г. в Мстиславском у. Могилевской губ.; последнее место работы — начальник отдела метро в УГБ УНКВД по Московской обл.; старший лейтенант госбезопасности; расстрелян 7 марта 1939 г. 301. Кунин Бениамин Лейбович — родился в 1870 г. в м. Ляды Дубровенского у.; последнее место работы — кустарь-стекольщик; проживал в г. Горки Могилевской обл.; арестован 25 июля 1938 г.; обвинялся в антисоветской пропаганде; не судим. 302. Курчик Серафима Наумовна — родилась в 1900 г. в Могилевской губ.; не работала; проживала в г. Иркутске; арестована 18 мая 1920 г. по обвинению в совершении контрреволюционных преступлений; реабилитирована 6 января 1922 г. 303. Кусин Исаак-Яков Моисеевич — родился в 1893 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — скорняк артели «Единение»; проживал в г. Томске; осужден 19 ноября 1937 г.; обвинялся в членстве в Союзе спасения России; расстрелян 26 ноября 1937 г. 304. 302. Лагун Григорий Лазаревич — родился в 1902 г. в г. Могилеве; последнее место работы — столяр психолечебницы; проживал в г. Могилеве; осужден 9 апреля 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде; приговорен к 3 годам лишения свободы. 305. Ланда Михаил Маркович (Моисеевич) — родился в1890 г. в м. Белыничи Могилевской губ.; политработник; армейский комиссар 2-го ранга; последнее место работы в 1930—1937 гг. — главный редактор газеты «Красная Звезда» и журнала «Знамя»; одновременно в 1934—1936 гг. — начальник отдела Политуправления РККА; репрессирован в 1937 г.; умер или расстрелян в 1938 г. в г. Москве. 306. Лапидус Самуил Израйлевич — родился в 1902 г.; проживал в г.п. Дрибин Могилевской обл.; арестован 18 августа 1938 г.; не судился. 307. Лапидус Соломон Вульфович — родился в 1909 г. в г. Могилеве; последнее место работы — мастер Могилевпрома; проживал в г. Могилеве; арестован 4 июля 1938 г.; обвинялся в шпионаже; не судим. 308. Лебский Давид Иосифович — родился в 1900 г. в г. Могилеве; студент рабфака; проживал в г. Москве; осужден 31 октября 1923 г.; обвинялся в провокаторской деятельности; расстрелян 2 ноября 1923 г.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

309. Левик Самуил Гиршевич — родился в 1889 г.; последнее место работы — рабочий артели; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г.; расстрелян. 310. Левин Айзик Львович — родился в 1904 г. в м. Эсьмоны Белыничского у. Могилевской губ.; последнее место работы — начальник финчасти 107-й особой мотодивизии; с 1927 по 1928 гг. и с 1936 по 1938 гг. — военнослужащий РККА; арестован 6 июня 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной агитации и пропаганде; освобожден 23 апреля 1939 г. 311. Левин Исаак Борисович — родился в 1914 г. в г. Луганске; последнее место работы — техник труболитейного завода; проживал в г.  Могилеве; арестован 20 июня 1938 г.; обвинялся как агент немецкой разведки и за участие в контрреволюционной троцкистской деятельности; не судился. 312. Левин Наум Яковлевич — родился в 1908 г. в г. Могилеве; последнее место работы — литературный сотрудник газеты «Физкультура и спорт»; проживал в г. Москве; осужден 22 ноября 1950 г.; обвинялся в шпионаже; расстрелян 23 ноября 1950 г. 313. Левин Самуил Гиршевич — родился в 1889 г. в м. Кринки Гродненской губ.; последнее место работы — кожевник артели «Могинпром»; проживал в г. Могилеве; арестован 23 августа 1937 г.; обвинялся по ст. 68 (шпионаж); приговорен 9 декабря 1937 г. к ВМН; расстрелян 13 января 1938 г.; место захоронения — г. Могилев. 314. Левин Хацкель Пейсахович — родился в 1916 г. в м. Круча Могилевской губ.; не работал; арестован 9 сентября 1942 г.; постановлением УНКВД по Кашка-Дарьинской обл. 6 марта 1943 г. дело прекращено в связи со смертью обвиняемого. 315. Левит Абрам Соломонович — родился в 1902 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник радиоузла Октябрьского р-на г. Ленинграда; осужден 15 января 1937 г.; расстрелян в 20 января 1937 г. 316. Левит Моисей Давидович — родился в июле 1895 г. в г. Могилеве; последнее место работы — закройщик фабрики им. Кагановича; проживал в г. Минске; осужден 10 января 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 3 годам лагерей. 317. Левит Семен Григорьевич — родился в 1913 г. в м. Смиловичи; последнее место работы — рабочий совхоза «Заволочицы»; проживал в Глусском р-не Могилевской обл.; арестован 15 декабря 1934 г.; обвинялся в проникновении на охраняемый объект; не судился; освобожден 29 декабря 1934 г. 318. Левитин Исаак Моисеевич — родился в 1904 г. в м. Мстиславль; с 1934 по 1937 гг. — в РККА; последнее место работы — военком УРД407; проживал в г. Хабаровске; осужден 5 сентября

1937 г.; обвинялся в измене Родине; приговорен к ВМН; расстрелян 23 мая 1938 г. 319. Левитин Михаил Евелевич — родился в 1913 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; с 1947 г. по июнь 1949 г. занимал должность председателя облисполкома Еврейской автономной области; 25 июня 1949 г. за политические ошибки и неправильное осуществление линии партии в национальном вопросе был снят с занимаемой должности; последнее место работы — заведующий юридическим отделом завода «Амурсталь»; проживал в г. Комсомольске-на-Амуре ; арестован 11 июня 1951 г.; обвинялся по ст.ст. 58-1а, 58-10, 58-11; приговорен 23 февраля 1952 г. к 25 годам ИТЛ; реабилитирован 28 декабря 1955 г. 320. Левитин Мозес Фадеевич — родился в 1893 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — и.о. главного государственного арбитра Моссовета; расстрелян 9 мая 1938 г. 321. Левитин Савелий Абрамович — родился в 1903 г. в Могилевской губ.; работал служащим; проживал в г. Куйбышеве; арестован 31 марта 1938 г. по обвинению во вредительстве и контрреволюционной пропаганде или агитации; 17 октября 1938 г. дело прекращено за отсутствием состава преступления. 322. Лейбман Берта Давыдовна — родилась в 1909 г. в г. Могилеве; проживала в г. Москве; арестована в 1935 г.; осуждена 7 сентября 1937 г. за контрреволюционную троцкистскую деятельность; расстреляна в магаданских лагерях 13 октября 1937 г. 323. Лейзерович (Лейзарович) Шмуель Менделевич (Лейбович) — родился в 1905 г. в м. Варка, Польша; последнее место работы — шофер Белпромстроя; проживал в г. Могилеве; осужден 29 ноября 1940 г.; обвинялся в нелегальном переходе госграницы, дезорганизации производства; приговорен к 8 годам лагерей (по другим сведениям — расстрелян). 324. Лейкин Вульф Соломонович — родился в 1901 г. в г. Рогачеве; последнее место работы — служащий аптекоуправления; проживал в г. Могилеве; осужден 25 сентября 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности в пользу Польши; приговорен к ВМН; расстрелян 11 октября 1938 г. 325. Лейкин Макс Иосифович — родился в 1899 г.; последнее место работы — начальник НКВД г. Кричева; осужден в 1935 г. 326. Лейцис Самуил — родился в 1905 г. в м. Мстиславль; последнее место работы — старший инженер «Транспроекта» НКПС на станции Вишняки. 25 марта 1944 г. осужден на 8 лет лишения свободы; отбывал срок под Архангельском; в 1948 г. признан инвалидом 4 группы; срок окончил в Озерлаге (г. Тайшет Иркутской обл.); 12 марта 1951 г. этапирован в г. Красноярск; направлен в ссылку на поселение в с. Стрелка Енисейского р-на Краснодарского края; с апреля 1952 г. отбывал ссылку в с. Большая Мурта; освобожден 28 марта 1954 г.

69


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

327. Либин Сади Геселевич — родился в 1906 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — инженер по газоочистке треста «Союзмышьяк»; проживал в г. Москве; арестован 10 июня 1938 г. по обвинению в шпионаже; 26 июля 1938 г. осужден на 5 лет лагерей; отбывал срок в Норильлаге с 20 сентября 1939 г. по 27 июня 1943 г.; 15 октября 1949 г. сослан в Красноярский край. 328. Либстер Давид Самуйлович — родился в 1888 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заведующий аптекой № 5; проживал в г. Витебске; осужден 6 декабря 1937 г.; обвинялся как член контрреволюционной организации; приговорен к ВМН; расстрелян 24 декабря 1937 г. 329. Лившиц Б. — год и место рождения неизвестны; один из организаторов комсомола в г. Могилеве; подвергся репрессиям, по-видимому, в 30-е годы. 330. Лившиц Гирш Зеликович — родился в 1895 г. в д. Озаричи; последнее место работы — начальник сплавконторы «Лесбела»; проживал в г. Глуске (сейчас Могилевская обл.); осужден 31 марта 1936 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 3 годам лагерей. 331. Лившиц Захар Борисович — родился в 1906 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заведующий ОКР Комхоза; проживал в г. Лепеле Витебской обл.; арестован 18 августа 1936 г.; осужден 27 декабря 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; приговорен к 5 годам лишения свободы; содержался в Воркутинском лагере; после освобождения в январе 1945 г. жил в г. Могилеве; работал столяром стройтреста; арестован 27 января 1949 г. и сослан в Красноярский край; освобожден 29 июля 1954 г. 332. Лившиц Зиновий Борисович — родился в 1909 г. под м. Костюковичи (сейчас станция Коммунары Могилевской обл.); в 1931 г. за троцкистскую деятельность сослан в г. Енисейск; затем в с. Шира Красноярского края; работал бухгалтером в коммунальном тресте; арестован 19 июля 1935 г.; обвинялся по ст.ст. 58-10; 58-11; дело прекращено 13 марта 1936 г.; решения в судебном порядке не принималось; последнее место работы — бухгалтер Шушенской ЭПС; проживал в Шушенском р-не Красноярского края; арестован 6 июня 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной агитации; приговорен 19 марта 1937 г. к ВМН; расстрелян 19 марта 1937 в г. Красноярске. 333. Лившиц И. — год и место рождения неизвестны; один из организаторов комсомола в г. Могилеве; репрессирован, по-видимому, в 30-е годы. 334. Лившиц Семен Федорович — родился 25 августа 1904 г. в г. Могилеве; последнее место работы — старший научный сотрудник Института философии Академии наук СССР; проживал на ст. Клязьма Северной ж.д. (с. Звягино); осужден 4 ноября 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной и террористической деятельности; расстрелян 4 ноября 1936 г.

70

335. Лившиц Федор — родился в 1891 г. в м. Горы Могилевской губ.; последнее место работы — «Мурманскоблместпромснабсбыт», зам. начальника; арестован 5 июня 1940 г.; осужден 19 августа 1940 г. к 5 годам лагерей. 336. Ликайз Яков Давидович — родился в 1895 г. в м. Круглое; последнее место работы — инспектор Круглянского банка; проживал в г.п. Круглое; арестован 20 августа 1938 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 6 ноября 1938 г. 337. Липкович Гесель Григорьевич — родился в 1903 г. в г. Вильно; последнее место работы — учитель; проживал в пос. Ясень Осиповичского р-на Могилевской обл.; осужден 21 сентября 1938 г.; обвинялся как агент польской разведки; приговорен к ВМН; расстрелян. 338. Липник Моисей Юдович — родился в 1875 г. в д. Малятичи Могилевской губ.; последнее место работы — сортировщик Чаусского льнозавода, Могилевская обл.; осужден 19 февраля 1934 г.; обвинялся в участии в контрреволюционной повстанческой организации; приговорен к 5 годам лагерей. 339. Липшиц Рая Лазаревна — родилась в 1898 г.; последнее место работы — начальник отдела кадров шелковой фабрики г. Могилева; арестована в 1939 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 340. Лихтенберг Вениамин Меерович — родился в 1909 г. в м. Роевец Люблинского воеводства; последнее место работы — промкомбинат г. Могилева; арестован 18 сентября 1941 г.; обвинялся по ст.ст. 68, 72а (шпионаж, антисоветская агитация); освобожден 17 декабря 1941 г. 341. Лозинский Залман Борисович — родился в марте 1898 г. в м. Шклов Могилевской губ.; с 1918 г. — в партии большевиков; с 1917 по 1921 гг. — один из лидеров могилевских коммунистов; в 1922—1936 гг. преподавал в вузах Москвы и Ленинграда, профессор; последнее место работы в 1936 г. — ответственный секретарь и редактор журнала «Литературный современник»; арестован 3 июля 1936 г.; приговорен к ВМН 6 ноября 1936 г.; в этот же день приговор приведен в исполнение. 342. Лознер Залман Хаимович — родился в 1892 г. в м. Круглое Могилевского у.; последнее место работы — бухгалтер артели «Красный сукновал»; проживал в м. Толочин Витебской обл.; осужден 5 августа 1939 г.; обвинялся как член шпионской организации; приговорен к 5 годам лагерей. 343. Лозов Марк Саулович — родился в 1896 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заведующий отделом обкома ВКП(б); проживал в г. Свердловске; арестован 20 августа 1937 г.; осужден 9 августа 1938 г.; расстрелян 9 августа 1938 г. 344. Локшин Исаак Израилевич — родился в 1904 г. в м. Мстиславль; последнее место рабо-


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

ты — помощник командира 13-го отдельного полка правительственной связи НКВД; проживал в г. Москве; осужден 23 мая 1944 г.; обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде; приговорен к 7 годам лагерей. 345. Луговнер Михаил Ефимович — родился в 1914 г. в д. Староселье Могилевской губ.; курсант учебного батальона 6-й танковой бригады; проживал в г. Слуцке; осужден 2 декабря 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации, дезертирстве; приговорен к ВМН; расстрелян 8 декабря 1937 г. 346. Лукашова (Шик) Фанни Львовна — родилась в 1888 г. в г. Могилеве; последнее место работы — старший научный сотрудник (хранитель фондов) Камчатского областного краеведческого музея; арестована 4 февраля 1938 г. в г. Петропавловске-Камчатском; 16 февраля 1938 г. предъявлено обвинение в проведении контрреволюционной агитации, сборе сведений шпионского характера об экономическом состоянии Камчатки; 27 июля 1939 г. обвинение переквалифицировано на принадлежность к контрреволюционной правотроцкистской организации, проведение контрреволюционной работы; 14 августа 1939 г. дело прекращено. 347. Лукомский Самуил Моисеевич — родился в 1899 г. в м. Быхов Могилевской губ.; последнее место работы — коммерческий директор Щелковского химического завода; расстрелян 4 июля 1938 г. 348. Лурье Давид Салманович — родился в 1905 г. в г. Могилеве; последнее место работы — врач железнодорожной амбулатории; награжден знаком «Ударнику Сталинского призыва»; проживал на ст. Борзя в Восточной Сибири; арестован 23 декабря 1935 г.; обвинялся по ст. 58-10; приговорен 8 марта 1936 г. к 5 годам лишения свободы; 4 января 1941 г. дело прекращено за отсутствием состава преступления; освобожден из Севвостлага. 349. Лурье Зиновий Давидович (Давыдович) — родился в 1887 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заведующий отделением Центрального туберкулезного института; проживал в г. Москве; осужден 17 сентября 1938 г.; обвинялся в активном участии в деятельности антисоветской террористической организации; расстрелян 17 сентября 1938 г. 350. Люксембург Абрам Лейзерович — родился в 1908 г.; последнее место работы — бухгалтер швейной артели; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 351. Люшинский Бениамин Абрамович — родился в 1921 г. в г. Щербц Варшавского воеводства; последнее место работы — грузчик шелковой фабрики; проживал в г. Могилеве; осужден 19 ноября 1940 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 5 годам лагерей.

352. Магазинер Виктор Григорьевич — родился в 1902 г. в г. Могилеве; последнее место работы — главный инженер завода «Большевик»; проживал в г. Ленинграде; арестован 23 октября 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-7, 58-8, 58-11; 26 февраля 1938 г. приговорен к ВМН; расстрелян в г. Ленинграде 27 февраля 1938 г. 353. Магидов Евсей Соломонович — родился в 1898 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник отдела автобронетанкового управления; проживал в г. Москве; осужден 25 августа 1938 г.; обвинялся в подрывной вредительской деятельности по заданию контрреволюционной организации; расстрелян 25 августа 1938 г. 354. Мазин Израиль Исаакович — родился в 1908 г. в д. Морховичи Могилевской губ.; последнее место работы — кладовщик Чердынского леспромхоза; проживал в д. Шишигино Чердынского р-на; осужден 26 декабря 1951 г.; обвинялся в контрреволюционной пропаганде и агитации; отправлен на поселение в Красноярский край. 355. Мазо Борис Исаевич — родился в 1904 г. в м. Горы-Горки Могилевской губ.; последнее место работы — начальник прииска на Колыме; осужден 21 февраля 1939 г.; обвинялся в участии в контрреволюционном заговоре в НКВД, подготовке теракта; расстрелян 21 февраля 1939 г. 356. Макрович Самуил Цалович — родился в 1903 г. в с. Долговичи Мстиславского у.; последнее место работы — начальник 3-го отделения строительного отдела ГУШОСДОР НКВД СССР; проживал в г. Москве; осужден 27 октября 1937 г.; обвинялся в участии в контрреволюционном заговоре; расстрелян 27 октября 1937 г. 357. Мальтянер Пейсах Хаймович — родился в 1903 г. в г. Могилеве; последнее место жительства — г. Москва; арестован в 1936 г.; осужден за контрреволюционную троцкистскую деятельность 10 апреля 1938 г.; расстрелян в г. Магадане 28 апреля 1938 г. 358. Мандельбаум Макс Самуилович — родился в 1899 г. в м. Шповлац, Польша; последнее место работы — начальник цеха кондитерской фабрики; проживал в г. Могилеве; осужден в декабре 1937 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 13 января 1938 г. 359. Маневич Борис Исаакович — родился в 1891 г. в м. Костюковичи Могилевской губ.; последнее место работы — зав. снабжением артели «Цветмет»; расстрелян 3 июня 1938 г. 360. Марголин Исак Наумович — родился в 1884 г. в м. Любоничи Бобруйского у. Минской губ. (сейчас Кировский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — преподаватель Гомельского педагогического института; арестован 3 октября 1950 г.; приговорен 12 мая 1951 г. к 10 годам лагерей; погиб в заключении 11 августа 1951 г. 361. Марек Исаак Соломонович — родился в 1902 г. в с. Новоковно Одесской губ.; последнее

71


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

место работы — научный работник Горецкого сельхозинститута; проживал в г. Горки; арестован 10 декабря 1937 г.; обвинялся в шпионаже; не судим. 362. Марек Ицек-Ише Хаим Рафаилович — родился в 1898 г. в г. Люблине; последнее место работы — сапожник шелковой фабрики; проживал в г. Могилеве; арестован 23 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; реабилитирован. 363. Марьясин Александр Ефимович — родился в 1893 г. в г. Могилеве; последнее место работы — директор Дорогомиловского завода им. Фрунзе; проживал в г. Москве; осужден 26 мая 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной организации, в подготовке терактов; расстрелян 26 мая 1937 г. 364. Марьясин Лев Ефимович — родился в 1894 г. в г. Могилеве; последнее место работы — председатель правления Госбанка СССР; осужден 10 сентября 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 22 августа 1938 г. 365. Махлин Моисей Пинхусович — родился в 1903 г.; последнее место работы — инспектор райпотребсоюза; проживал в м. Круглое; осужден 29 ноября 1937 г.; приговорен к ВМН; расстрелян 21 декабря 1937 г. 366. Мейстер Ш.А. — год и место рождения неизвестны; один из организаторов комсомола в г. Могилеве; подвергся репрессиям, по-видимому, в 30-е годы; дальнейшая судьба неизвестна. 367. Меламед Янкель-Кули Нисанович — родился в 1888 г. в г. Горки; последнее место работы — охранник «Заготзерна»; проживал в г. Горки Могилевской обл.; арестован 4 июля 1938 г.; обвинялся как агент Польши; не судился. 368. Мерман Израиль Гиршевич — родился в 1909 г.; служащий; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 369. Мескин Ефим Абрамович — родился в 1903 г. в д. Костюкова Могилевской губ. (сейчас Климовичский р-н); последнее место работы — председатель райпотребсоюза; проживал в п. Острошицкий Городок Минской обл.; арестован 26 декабря 1930 г. по обвинению в антисоветской деятельности; приговорен к 6 месяцам лагерей условно. 370. Миндлин Залман Мовшевич — родился в 1883 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — учитель (частная практика); до войны проживал в г. Витебске; осужден 2 мая 1942 г., находясь в эвакуации; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 8 годам лагерей; умер в заключении 21 августа 1942 г. 371. Минин Давид Маркович — родился в 1903 г. в м. Краснополье Могилевской обл.; последнее место работы — директор Республиканской базы Сельхозскоба; проживал в г. Минске; осужден 20 ноября 1948 г.; обвинялся в сотрудничестве с не-

72

мецкой администрацией лагеря в плену и выдаче тайны врагу; приговорен к 10 годам лагерей. 372. Минкин Иосиф Львович — родился в 1906 г. в г. Могилеве; отбывал наказание в Ленинградской ИТК № 1; 20 ноября 1937 г. приговорен к ВМН; расстрелян в г. Ленинграде 24 ноября 1937 г. 373. Минкин Исаак Иосифович — родился в 1909 г. в д. Рвенск под Костюковичами; работал закройщиком-кожевником; проживал в г. Ростовена-Дону; арестован 18 июня 1938 г.; обвинялся по ст. 58-10; 7 июля 1939 г. дело прекращено за недоказанностью обвинения; реабилитирован. 374. Минкин Калман Маркович — родился в 1902 г. в м. Мстиславль; последнее место работы — заведующий отделом печати при ЦК КП(б)Б; осужден 24 ноября 1937 г.; обвинялся как активный член контрреволюционных троцкистскотеррористических организаций, во вредительстве; приговорен к ВМН; расстрелян 24 ноября 1937 г. 375. Минкина Мария Вульфовна (Владимировна) — родилась 11 декабря 1904 г. в г. Могилеве; последнее место работы — педагог дошкольного городского комитета; проживала в г. Минске; осуждена 28 ноября 1937 г.; обвинялась как жена изменника Родины; приговорена к 8 годам лагерей. 376. Минчин Яков Антонович — родился в 1898 г. в м. Друя Виленской губ.; последнее место работы — директор Чериковского лесхоза Могилевской обл.; арестован 25 июля 1938 г.; обвинялся в шпионаже; освобожден 5 апреля 1939 г. 377. Минькина Хая-Рася Викторовна — родилась в 1900 г. в м. Кричев Могилевской губ.; последнее место работы — портная швейной артели «Труд»; проживала в г. Климовичи Могилевской обл.; осуждена 2 ноября 1938 г.; обвинялась в шпионаже; приговорена к 8 годам лагерей. 378. Миркин-Павлов Павел Борисович — родился в 1892 г. в г. Могилеве; последнее место жительства — г. Москва; арестован в 1935 г.; осужден 6 сентября 1937 г. за контрреволюционную троцкистскую деятельность; расстрелян в магаданских лагерях 1 октября 1937 г. 379. Михлин Пилат Рафаилович — родился в 1898 г. в м. Кричев Чериковского у. Могилевской губ.; последнее место работы — бригадир медников ЦАГИ; проживал в г. Москве; арестован 5 июля 1936 г. 380. Могилевич Моисей Гдальевич — родился в 1909 г. в г. Шклове; последнее место работы — колхозник в д. Полоновичи Дзержинского р-на; осужден 1 сентября 1933 г.; обвинялся как агент разведорганов буржуазной Польши; приговорен к 8 годам лагерей (по другим данным — арестован 3 марта 1942 г., по-видимому, повторный арест); осужден 15 мая 1942 г. к 6 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах; заключенный Ухтижэмлага Коми АССР.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

381. Могилевкин Хаим Абрамович — родился в 1904 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — зам. директора Сошихинской МТС; проживал в д. Погорелка Сошихинского р-на Ленинградской обл.; арестован 15 октября 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-7, 58-11; 5 ноября 1937 г. приговорен к ВМН; расстрелян в г. Ленинграде 12 ноября 1937 г. 382. Молталер Лейб Хаймович — родился в 1904 г. в г. Могилеве; место работы неизвестно; проживал в г. Могилеве; арестован 31 августа 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; приговорен 15 января 1937 г. к 5 годам ИТЛ; отбывал наказание в г. Воркуте; освобожден 20 августа 1943 г. 383. Мороз Иосиф Лейзерович — родился в 1892 г. в г. Могилеве; место работы неизвестно; проживал в г. Могилеве; осужден 8 июня 1939 г. в МАССР по ст. 58-10 на 7 лет ИТЛ. 384. Морошек Макс Исаакович — родился в 1899 г. в д. Житина Стародорожского р-на; последнее место работы — заместитель председателя райисполкома м. Глуск; арестован 1 сентября 1935 г.; освобожден 21 января 1936 г. 385. Моцкин Залман Лейбович (по другим источникам — Мойсеевич) — родился 25 июля 1893 г. в м. Черневка (сейчас Дрибинский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — бухгалтер завода им. Димитрова; проживал в г. Могилеве; осужден 11 ноября 1938 г.; обвинялся как агент Германии; приговорен к 8 годам лагерей. 386. Муравин Соломон Моисеевич — родился в 1888 г. в г. Горки; арестован в 1938 г.; погиб. 387. Найштат Абрам Григорьевич — родился в 1892 г. в г. Могилеве; последнее место работы — директор Дальневасточного института бактериологии; проживал в г. Хабаровске; осужден 14 апреля 1939 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной организации, шпионаже; расстрелян 15 апреля 1939 г. 388. Нейштадт Григорий Абрамович — родился в 1876 г. в Могилевской губ.; работал служащим; проживал в г. Сызрани; арестован 26 декабря 1937 г.; 30 декабря приговорен по обвинению в организации террористических актов, контрреволюционной пропаганде или агитации и контрреволюционной организационной деятельности к ВМН; расстрелян 18 февраля 1938 г. 389. Неусихин (Неусыхин) Марк Яковлевич — родился в 1872 г. в г. Могилеве; работал служащим; проживал в Самаре; арестован 28 июня 1931 г. по обвинению в организации террористических актов; 15 июля 1931 г. уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. 390. Нешкес Гирша Соломонович — родился в 1901 г. в г. Гродно, Польша; последнее место работы — председатель артели инвалидов; проживал в г. Могилеве; осужден 6 декабря 1937 г.;

обвинялся по ст. 68 как агент Польши; приговорен к ВМН; расстрелян 13 января 1938 г. 391. Носацкий Матес Носинович (Носимович) — родился в 1902 г. в г. Волковыске Гродненской области; последнее место работы — инженер торфзавода в д. Гребенево; проживал в г. Могилеве; осужден 26 февраля 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности в пользу Польши; приговорен к ВМН; расстрелян 17 марта 1938 г. 392. Окстолкер Цалель (Цезарь) Ефимович — год и место рождения неизвестны; рабочийпечатник; участник гражданской войны и один из основателей могилевской комсомольской организации; уехал из г. Могилева в начале 20-х годов; работал на партийной работе; репрессирован, повидимому, в 30-е годы. 393. Палей Гершон Иосифович — родился в 1909 г. на ст. Рудинск Игуменского у. Минской губ. (сейчас Пуховичский р-н); студент 5-го курса БСХА; проживал в г. Горки Могилевской обл.; осужден 22 июня 1935 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной организации; приговорен к 5 годам лагерей. 394. Парховник Лазарь — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — колхозник в д. Полыковичи Могилевского р-на; арестован осенью 1932 г.; обвинялся во вредительстве; приговорен к 5 годам лагерей; дальнейшая судьба неизвестна. 395. Парховник Лев — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — колхозник в д. Полыковичи Могилевского р-на; арестован осенью 1932 г.; обвинялся во вредительстве; приговорен к 7 годам лагерей; из заключения не вернулся. 396. Парховник Хаим — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — колхозник в д. Полыковичи Могилевского р-на; арестован осенью 1932 г.; обвинялся во вредительстве; приговорен к 10 годам лагерей; дальнейшая судьба неизвестна. 397. Парховников Иосиф Петрович — родился в 1867 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — член общества помощи беженцам; проживал в г. Томске; арестован 28 октября 1929 г.; обвинялся в контрреволюционной агитации; осужден 7 апреля 1930 г. 398. Пасманик Михаил Львович — родился в 1903 г. в м. Малятичи Могилевской губ. (сейчас Кpичевский pайон); последнее место работы — начальник ветупpавления Наpкомзема БССР; проживал в г. Минске; осужден 11 октября 1937 г.; обвинялся как член контрреволюционной организации во вредительстве; приговорен к ВМН; расстрелян 17 октября 1937 г. 399. Певзнер (псевдоним Майский) Борис Львович — родился в 1901 г. в м. Стайки Могилевской губ. (сейчас Дашковский с/с); в конце 30-х годов исключен из партии за троцкизм; переехал из

73


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

г. Москвы в г. Ковров; работал на заводе; во время войны служил сапером; восстановлен в партии; вернулся в чине капитана; арестован в начале 50-х годов; отбыл в заключении 6 лет. 400. Певзнер Залман-Шнеер-Яков Евелевич — родился в 1891 г. в м. Климовичи Могилевской губ. в семье раввина; получил традиционное образование; в 1917—1918 гг. — раввин синагоги в г. Гжатске; в 1925—1928 гг. — раввин в г. Климовичи; в 1929 г. выслан за пределы режимных зон проживания; с 1936 г. проживал в д. Ямская Слобода Можайского р-на Московской обл.; последнее место работы — артель «Можайский металлист», кустарь-надомник; арестован 9 октября 1937 г. как «активный религиозник и участник общины по организации нелегальной синагоги и по созыву тайных собраний», из обвинительного заключения: «…организатор сионистской контрреволюционной группы по обработке евреев на выезд в Палестину и противодействию советским законам»; 20 декабря 1937 г. приговорен к 8 годам ИТЛ; отбывал наказание в Бамлаге на ст. Уссурийск; после освобождения выслан в Казахстан; проживал в г. Ташкенте; реабилитирован 23 января 1960 г. 401. Певзнер Залман-Янкель Аронович — родился в 1907 г. в м. Боево Могилевской губ. (сейчас Горецкий р-н); последнее место работы — врач-невропатолог; проживал на 77-м разъезде Молотовской ж/д Читинской обл.; арестован 14 декабря 1937 г.; 4 августа 1939 г. дело прекращено. 402. Певзнер Илья Борисович — родился в 1907 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — дивизионный механик Амурской Краснознаменной военной флотилии; военный инженер 3-го ранга; проживал в г. Хабаровске; арестован 2 июля 1938 г.; содержался под следствием; дело прекращено 23 марта 1939 г. 403. Певзнер Илья Калманович — родился в 1900 г. в г. Могилеве; последнее место работы — преподаватель средней школы № 2 г. Энгельса; осужден 29 апреля 1938 г.; обвинялся в участии в контрреволюционной кулацкой организации; приговорен к 10 годам лагерей; повторно — к 3 годам лагерей. 404. Певзнер Исаак Иосифович — родился в 1891 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — бухгалтер лесопильной артели «Заря»; проживал в г. Горки Могилевской обл.; арестован 15 августа 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности; освобожден 13 ноября 1938 г. 405. Пекельный Мордух Цадикович — родился в 1904 г. в г. Могилеве; арестован в 1936 г.; осужден 21 января 1938 г.; расстрелян 1 февраля в 1938 г. в г. Магадане. 406. Перель Идель — родился в 1891 г. в г. Вильно; во время оккупации г. Могилева немецкими войсками в 1918 г. руководил Центральным профсоюзным бюро, затем работал в Могилеве и Гомеле в области народного просвещения; в 1923 г.

74

был приглашен в г. Москву в аппарат Наркомпроса РСФСР; с 1927 г. 10 лет работал заведующим Уральским областным отделом народного образования в г. Свердловске; в 1937 г. решением Свердловского бюро ВКП(б) был снят с работы и исключен из партии; арестован в числе тридцати преподавателей средних школ; расстрелян 10 июля 1937 г. 407. Перкаль Янкель Хаимович — родился в 1895 г. в г. Остроленка, Польша; последнее место работы — сапожник сапожной артели «Красный Октябрь»; проживал в г. Белыничи Могилевской обл.; арестован 24 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации и шпионаже; освобожден 17 декабря 1941 г. 408. Перлин Лев Абрамович — родился в 1904 г. в м. Костюковичи (д. Дубравна) Могилевской губ., последнее место работы — заготовщик артели «Хромтруд» п. Гусино Краснинского р-на Западной обл.; арестован 17 января 1936 г.; обвинялся по ст.ст. 58 ч.2, 58-104 ч.1; приговорен спецколлегией Смоленского областного суда 23 мая 1938 г. к 3 годам лишения свободы; освобожден 14 июля 1938 г. 409. Персин Борис Юдович — родился в 1906 г. в м. Чериков Могилевской губ.; последнее место работы — директор комбината общественного питания автомобильного завода им. Сталина; проживал в г. Москве; осужден 22 ноября 1950 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной группе; расстрелян. 410. Петкович Файвель Залманович — родился в 1915 г. в г. Гарволин, Польша; последнее место работы — портной швейной артели «20 лет Октября»; проживал в г. Могилеве; арестован 22 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации и шпионаже; освобожден 17 декабря 1941 г. 411. Печатников Михаил Зиновьевич — родился в 1905 г. в Могилевской губ.; арестован в 1936 г.; осужден 28 февраля 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной повстанческой организации; расстрелян 5 марта 1938 г. в г. Магадане. 412. Пивоваpов Залман Рувимович — родился в 1910 г. в м. Костюковичи Могилевской губ.; белорусский поэт и переводчик, театральный критик; последнее место работы — журналист газеты «Чыpвоная Змена»; проживал в г. Минске; осужден 28 октября 1937 г.; обвинялся как член национально-фашистской организации, террористической группы, в антисоветской пропаганде; приговорен к ВМН; расстрелян 29 октября 1937 г. 413. Пикельнер Иосиф Абрамович — родился в 1915 г. в м. Чаусы Могилевской области; последнее место работы — ветврач Корпусного ветеринарного лазарета № 645; проживал в г. Ленинграде; арестован 19 ноября 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к ВМН; дело прекращено 28 ноября 1941 г.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

414. Пинес Анна Яковлевна — родилась в 1892 г. в г. Могилеве; домохозяйка; проживала в г. Куйбышеве; арестована 27 апреля 1937 г. как член семьи репрессированного; 27 февраля 1940 г. приговорена к 5 годам лагерей. 415. Пинес Меир-Иссар — родился в 1881 г. в г. Могилеве; специалист по истории еврейской литературы, общественный деятель; жил в Англии и Германии; во время Второй мировой войны вынужден был вернуться в СССР; репрессирован в 1942 или 1943 г. 416. Пинскер Иосиф Зиновьевич — родился в 1898 г. в м. Костюковичи Могилевской губ.; из служащих; год и место репрессирования неизвестны. 417. Письман Янкель Абрамович — родился в 1888 г. в д. Бордич; последнее место работы — механик на мельнице, проживал в м. Краснополье; арестован 18 сентября 1937 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 418. Плахчинский Бениамин Шлемович — родился в 1913 г. в г. Петрикове; последнее место работы — портной швейной артели «20 лет Октября»; проживал в г. Могилеве; арестован 22 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации, шпионаже; освобожден 17 декабря 1941 г. 419. Позина Зинаида Лазаревна — родилась в 1899 г. в г. Могилеве; анархо-мистик; работала лаборантом Московского института инженеров транспорта; проживала в г. Москве; арестована 16 февраля 1931 г.; обвинялась в принадлежности к контрреволюционной анархо-мистической организации; приговорена 25 апреля 1931 г. к ссылке в Казахстан на 3 года; последнее место работы — бухгалтер сортовой комиссии; проживала в г. Петропавловске Северо-Казахстанской обл.; арестована 1 декабря 1937 г.; обвинялась по ст. 58-10; приговорена 3 декабря 1937 г. к ВМН. 420. Покрас Дина Мордуховна — родилась в 1909 г. в г. Могилеве; работала закройщицей; проживала в г. Куйбышеве; арестована 17 ноября 1937 г. по обвинению в шпионаже; в этом же году уголовное дело прекращено за недоказанностью обвинения. 421. Пошерстник Моисей Менделеевич — родился в 1902 г. в г. Могилеве; последнее место работы — экономист горплана Томского горсовета; проживал в г. Томске; арестован 18 декабря 1937 г.; обвинялся в участии в правотроцкистской организации; осужден 16 июля 1939 г. 422. Пошерстник Эммануил Львович — родился в 1888 г. в м. Старый Быхов Могилевской губ.; последнее место работы — технический секретарь в цехе № 7 оружейного завода; проживал в г. Туле; арестован 15 апреля 1938 г.; обвинялся в антисоветской агитации; 16 мая 1939 г. дело прекращено за недоказанностью преступления. 423. Премыслер Харитон Моисеевич — родился в 1910 г. в г. Одессе; последнее место ра-

боты — зам. начальника отдела снабжения строительства ТЭЦ; проживал в г. Могилеве; арестован 22 июня 1941 г.; освобожден 26 ноября 1941 г. 424. Пресман Гирша Мовшевич — родился в 1877 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — извозчик артели трудгужтранспорта; проживал в м. Глуск; арестован 6 августа 1932 г.; осужден 22 сентября 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к ВМН; расстрелян 7 октября 1937 г. 425. Пресман Файтель Яковлевич — родился в 1890 г. в д. Семукачи Могилевской губ.; последнее место работы — мельник д. Сермяженка Белыничского р-на Могилевской обл.; осужден 10 апреля 1930 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 5 годам лагерей. 426. Пресс Мария Юрьевна — родилась в 1906 г. в г. Белостоке Гродненской губ.; студентка Горецкого сельхозинститута; проживала в г. Горки Могилевской обл.; осуждена 22 октября 1937 г.; обвинялась в шпионской деятельности в пользу Польши; приговорена к ВМН; расстреляна 10 ноября 1937 г. 427. Пшитик Абрам-Аба Лейбович — родился в 1913 г. в г. Гроденск-Мозовеск, Польша; последнее место работы — шорник артели «1 Мая»; проживал в г. Могилеве; арестован 23 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; освобожден 30 октября 1941 г. 428. Рабинович Абель Калманович — родился в 1885 г. в г. Могилеве; последнее место работы — врач родильного дома; проживал в г. Вологде; арестован 2 июля 1938 г.; обвинялся по ст.ст. 58-7; 58-10 ч.1, 58-11; 5 января 1940 г. дело прекращено за отсутствием состава преступ-ления. 429. Рабинович Вульф Самойлович — родился в 1883 г. в г. Могилеве; последнее место работы — учитель школы при комбинате «Апатит» г. Кировска Мурманской обл.; арестован 29 мая 1938 г.; осужден 4 декабря 1939 г. к 5 годам лагерей. 430. Рабинович Лейзер Юдович — год и место рождения неизвестны; работал и жил в г. Могилеве; арестован 20 апреля 1937 г.; обвинен в принадлежности к контрреволюционной троцкистсковредительской организации; расстрелян в 1938 г. 431. Рабинович Михаил Борисович — родился в 1907 г. в г. Могилеве; последнее место работы — доцент, преподаватель ЛГУ; проживал в г. Ленинграде; 25 апреля 1949 г. обвинялся в разглашении военной и государственной тайны в подготовленных хрониках обороны Ленинграда; 18—19 мая 1949 г. осужден на 8 лет ИТЛ; отбывал наказание в лагерях Хакасии; освобожден в апреле 1953 г. 432. Рабинович Савелий Маpкович — родился в 1900 г. в м. Дpибин Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий сектоpом

75


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

НИИ свиноводства, кормления и откорма свиней; проживал в г. Минске; обвинялся как член антисоветской шпионской вредительской организации в системе животноводства БССР; 9 июля 1933 г. приговорен к 8 годам лагерей; 29 ноября 1937 г. по обвинениям в высказывании контрреволюционных провокационно-клеветнических настроений, недовольства празднованием 20-летия советской власти приговорен к ВМН; расстрелян 2 декабря 1937 г. 433. Рабинович Сорра-Лея Залмановна — родилась в 1884 г. в г. Двинске (сейчас Латвия); последнее место работы — преподаватель пединститута; проживала в г. Могилеве; арестована 15 сентября 1938 г.; обвинялась в распространении эсэровской литературы; не судилась; освобождена 10 февраля 1939 г. 434. Рабинович Филипп Яковлевич — родился в 1885 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — директор Котласской лесобазы Главлеса Наркомата лесной промышленности СССР; расстрелян 9 декабря 1937 г. 435. Рабинович Эммануил Исаакович — родился в 1895 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — ответственный счетчик губстата; проживал в г. Томске; арестован в сентябре 1920 г.; обвинен в службе в Белой Армии; приговорен 8 сентября 1920 г. к заключению в концлагерь. 436. Рагандель Меер Израелевич — родился в 1918 г.; парикмахер; проживал в г. Могилеве; арестован в 1941 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 437. Радкевич Абрам Алексеевич — родился 29 августа 1888 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — служащий облисполкома; проживал в г. Куйбышеве; арестован 29 августа 1937 г.; 14 мая 1938 г. Верховным судом СССР приговорен по обвинению в организации вооруженного восстания, вредительстве, организации террористических актов и контрреволюционной организационной деятельности к ВМН; расстрелян 14 мая 1938 г. 438. Райтер Иосиф Львович — родился в 1892 г. в г. Могилеве*; член РСДРП с 1909 г.; востоковед-политолог; работал ответственным секретарем областного комитета партии в Самарканде и Петропавловске, ректором Коммунистического университета трудящихся Востока с октября 1928 г., ответственным редактором журнала «Революционный Восток» с 1929 г., член Общества по изучению Центральной Азии; проживал в Москве; арестован 3 сентября 1938 г.; обвинялся в шпионаже, принадлежности к контрреволюционной организации; 28 февраля 1940 г. приговорен к ВМН; расстрелян 4 марта 1940 г. 439. Райхлин Лев Абрамович — родился в 1885 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; проживал в г. Орле; последнее место работы — заведующий слесарной мастерской; арестован в 1937 г.; осужден на 10 лет лагерей.

76

440. Райхлин Янкель Ицкович — родился в 1909 г. в м. Чаусы Могилевской губ.; последнее место работы — председатель артели «14 лет Октября»; проживал в г. Могилеве; осужден 13 марта 1952 г.; обвинялся в антисоветской пропаганде; приговорен к 25 годам лагерей; приговор уменьшен до 10 лет. 441. Рапопорт Григорий Яковлевич — родился в 1890 г. в м. Глуск (сейчас Могилевская обл.); с 1918 г. по 1936 г. — на руководящей работе в органах госбезопасности (полномочный представитель НКВД Крыма, Белоруссии — в 1930—1931 гг., Урала, Сталинграда); последнее место работы — начальник государственной инспекции по качеству Наркомпищепрома СССР; проживал в г. Москве; осужден 8 февраля 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 10 февраля 1938 г. 442. Расин Саул Абрамович — родился в 1912 г. в г. Могилеве; последнее место работы — лаборант; проживал в г. Могилеве; осужден 11 ноября 1937 г. 443. Раскин Борис Владимирович — родился в 1887 г. в г. Москве; последнее место работы — инструктор по снабжению Могилевского райпотребсоюза; проживал в г. Могилеве; арестован 29 марта 1931 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; не судим. 444. Ратковский Александр Ефимович — родился в 1899 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — начальник производственной части Минусинской тюрьмы НКВД; проживал в г. Минусинске; арестован 28 июня 1936 г.; обвинялся по ст. 58-10 (обработка ссыльных в контрреволюционном троцкистском духе); приговорен 3 ноября 1936 г. к 5 годам ИТЛ. 445. Ратнер Александр Давыдович (Давидович) — родился в 1903 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заместитель начальника планового отдела Главугля НКТП СССР; проживал в г. Москве; осужден 8 января 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 8 января 1938 г. 446. Ратнер Илья Арнольдович — родился в 1869 г. (по другим данным — в 1899 г.) в г. Могилеве; последнее место работы — юрисконсульт конторы «Союзхлеб»; проживал в г. Казани; арестован 25 января 1931 г.; обвинялся по ст.ст. 58-7, 58-11 (участник вредительской группировки); 15 сентября 1931 г. дело прекращено за отсутствием состава преступления. 447. Ратнер Саул Адольфович — родился в 1897 г. в г. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — ветеринарный врач Выборгской райветинспекции; арестован в 1938 г.; освобожден в 1939 г. 448. Ратнер София Игнатьевна — родилась в 1897 г. в г. Могилеве; последнее место работы —


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

экономист-плановик по товарообороту; проживала в г. Кустанае; арестована 3 апреля 1937 г.; обвинялась по ст. 58-10; приговорена 3 июня 1937 г. к 7 годам ИТЛ; реабилитирована 8 мая 1940 г. за отсутствием состава преступления. 449. Ратновский Моисей Александрович — родился в 1899 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заместитель технического директора «Дальзавода»; проживал в г. Ленинграде; арестован 20 апреля 1937 г.; обвинялся в антисоветской деятельности; приговорен 26 апреля 1938 г. к ВМН; расстрелян 28 апреля 1938 г. в г. Владивостоке. 450. Ратновский Яков Александрович — родился в 1906 г. в г. Могилеве; последнее место работы — учитель; проживал в г. Кокчетаве Акмолинской (Целиноградской) обл.; арестован 7 июля 1941 г.; обвинялся по ст. 58-10; приговорен 27 декабря 1941 г. к 10 годам ИТЛ. 451. Рафалович Адольф Вениаминович — родился в 1927 г. в г. Могилеве; последнее место работы — учитель школы рабочей молодежи № 52; проживал в г. Ленинграде; арестован 11 декабря 1958 г.; обвинялся по ст.ст. 58-1а; 58-10 ч. 2 (хранение и распространение книг, изданных за рубежом, перевод из зарубежных газет и журналов, контакты с иностранцами, в частности, с израильскими дипломатами); приговорен 18 марта 1959 г. к 10 годам ИТЛ. 452. Рахмилевич Шолом Менделевич — родился в 1872 г. в м. Глуск Минской губ. (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — еврейский частный учитель (меломед); проживал в г. Минске; арестован 13 сентября 1938 г. по обвинению в антисоветской агитации; 5 августа 1939 г. приговорен к 5 годам ссылки. 453. Регинбогин Янкель Невахович — родился в 1869 г. в г. Минске; последнее место работы — начальник цеха стеклозавода «Октябрь»; проживал в Осиповичском р-не; осужден 22 ноября 1937 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 28 ноября 1937 г. 454. Рейлин Захарий Иосифович — родился в 1885 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — зав. торготделом Чериковского райисполкома Могилевской обл.; осужден 1 марта 1926 г.; обвинялся во вредительской деятельности; 26 июня 1931 г. реабилитирован. 455. Релин Гесель Иоселевич — родился в 1879 г. в м. Краснополье; последнее место работы — портной; проживал в м. Краснополье; арестован 29 января 1935 г.; осужден 17 мая 1935 г.; обвинялся как участник контрреволюцонной группы, приговорен к 3 годам ссылки; отбывал наказание в Казахстане. 456. Ровняк Самуил Моисеевич — родился в 1902 г. в г. Радип Седлецкой губ., Польша; последнее место работы — слесарь МТС; проживал в г. Мстиславле; арестован 22 февраля 1938 г.; обвинялся как агент Польши; не судился.

457. Рогов-Рубинштейн Макс Зеликович — родился в 1906 г. в г. Вильно, Польша; последнее место работы — закройщик фабрики им. Володарского; проживал в г. Могилеве; осужден 19 сентября 1936 г.; обвинялся в шпионской деятельности; приговорен к 5 годам лагерей. 458. Роговер Григорий Борисович — родился в 1905 г. в г. Могилеве; геолог, специалист по методике разведки месторождений цветных металлов; последнее место работы — Наркомат цветной металлургии; место жительства — г. Москва; арестован 8 ноября 1942 г. в г. Свердловске. 3 апреля 1943 г. осужден на 8 лет лагерей с дальнейшим ограничением местожительства; отбывал срок в Воркутлаге на общих работах; с 26 сентября 1943 г. — в Норильлаге; в 1945 и 1946 гг. срок снижался на 6 месяцев; освобожден 9 ноября 1949 г.; отбывал ссылку в г. Норильске; освобожден из ссылки по реабилитации в 1955 г.; вернулся в г. Москву, работал в Министерстве геологии. 459. Розенберг Зелик Хаимович — родился в 1889 г. в г. Варшаве; последнее место работы — инструктор Кировского райкома партии; проживал в г. Кировске Могилевской обл.; арестован 29 июля 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности; освобожден. 460. Розенфайн Аврам Аронович — родился в 1884 г. в г. Годяч Харьковской губ.; проживал в м. Краснополье; арестован 18 ноября 1937 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 461. Ройзман Айзик Волькович — родился в 1906 г. в Винницкой губ.; проживал в г. Могилеве*; арестован в 1936 г.; осужден 23 апреля 1938 г. за контрреволюционную троцкистскую деятельность; расстрелян 16 мая 1938 г. 462. Ройзнер Ефроим Зиселевич — родился в 1916 г. в г. Варшаве; последнее место работы — рабочий трудовой колоны НКВД г. Могилева; проживал в г. Могилеве; арестован 24 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; не судился. 463. Романдель Меер Израилевич — родился в 1918 г. в г. Варшаве; последнее место работы — парикмахер облколхоза; проживал в г. Могилеве; арестован 25 июня 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; освобожден 26 сентября 1941 г. 464. Романдель Неах Израилевич — родился в 1917 г. в г. Варшаве; последнее место работы — портной швейной артели «20 лет Октября»; проживал в г. Могилеве; арестован 3 сентября 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; освобожден 26 сентября 1941 г. 465. Рохлин Даниил Аронович — родился в 1915 г. в с. Чернявка Могилевской губ. (сейчас территория России); красноармеец 10-го полка связи МВО; проживал в г. Костроме; осужден 6 мая 1937 г.; обвинялся в контрреволюционной пропаганде и агитации; приговорен к 4 годам лагерей с поражением в правах на 2 года.

77


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

466. Рубинштейн Вениамин Аронович — родился в 1903 г. в г. Белостоке (сейчас Польша); последнее место работы — учитель школы при Могилевском заводе им. Димитрова; проживал в г. Могилеве; арестован 20 января 1936 г.; обвинялся в «контрреволюционной нацдемовской деятельности», приговорен 10 августа 1936 г. к 3 годам лагерей. Дальнейшая судьба неизвестна. 467. Рубинштейн Павел Исаевич — родился в 1871 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий часовой секцией универмага Мосторга № 101; расстрелян 7 июня 1938 г. 468. Рубинштейн Хаим — родился в г. Витебске; последнее место работы — технорук Могилевской швейной фабрики; арестован в 1938 г.; расстрелян. 469. Рускин Яков Ефимович — родился в 1913 г. в г. Могилеве; заключенный Устьвымлага НКВД; рабочий 3 л/п; арестован 17 октября 1940 г. (о первом аресте сведений нет); осужден 23 января 1943 г. по ст. 58-14 на 3 года лишения свободы. 470. Русман Давид Рубинович (Рувинович) — родился в 1891 г. в г. Брест-Литовске; последнее место работы — главный бухгалтер совхоза «Октябрь»; проживал в Осиповичском р-не Могилевской обл.; осужден 22 ноября 1937 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 6 декабря 1937 г. 471. Рутберг Августина Нисовна — родилась в 1900 г. в г. Виннице, Украина; последнее место работы — инструктор локомобильного завода; проживала в г. Могилеве; осуждена 27 апреля 1949 г.; обвинялась в контрреволюционной деятельности; выслана на поселение. 472. Рывкинд Борис Моисеевич — родился в 1889 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — зав. столовой Мстиславского сельпо; проживал в г. Мстиславле Могилевской обл.; арестован 11 июня 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности; освобожден. 473. Рысенберг Григорий Осипович — родился в 1903 г. в Могилевской губ.; последнее место жительства — Омская обл.; арестован в 1936 г.; осужден 5 сентября 1937 г. за контрреволюционную троцкистскую деятельность; расстрелян 25 сентября 1937 г. 474. Рысин Григорий Шмеркович — родился в 1920 г. в г. Климовичи Могилевской губ.; лейтенант 3-й роты 1-го стрелкового батальона; до войны проживал в г. Климовичи; арестован 11 ноября 1942 г.; обвинялся в измене Родине; 15 ноября 1942 г. дело прекращено. 475. Рыскина Ревекка Михайловна — родилась в 1895 (1896) г. в Могилевской губ.; проживала в г. Баку; осуждена 9 апреля 1938 г. как «член семьи изменника Родины» на срок 8 лет; прибыла в Сегежлаг 2 октября 1939 г. из Темниковских лагерей

78

НКВД; выбыла 1 августа 1941 г. в Карагандинский ИТЛ; освобождена из Карлага 8 августа 1943 г. 476. Савельев Исаак Давыдович (Давидович) — родился в 1876 г.; арестован в Горках; выслан в Северный край на 3 года 15 декабря 1929 г. 477. Сагал Яков-Хаим Гиршевич — родился в 1907 г. в г. Могилеве; последнее место работы — директор кожзавода им. Сталина; проживал в г. Могилеве; арестован 29 сентября 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; не судим. 478. Сакович Давид Яковлевич — родился в 1873 г. в д. Прянички Могилевской губ. (сейчас Климовичский р-н); колхозник; расстрелян в 1933 г. 479. Сандомирская Фаня Борисовна — родилась в 1903 г. в г. Кричеве Могилевской губ; обвинялась как ЧСИР (член семьи изменника Родины); приговорена 9 апреля 1938 г. к 8 годам ИТЛ; 7 июня 1938 г. прибыла в Акмолинское ЛО из тюрьмы г. Свердловска; освобождена из Карлага 6 января 1946 г. 480. Сапир Исай Давидович — родился в 1897 г. в м. Вилкамир, Литва; последнее место работы — зав. неврологическим отделением 1-й Cоветской больницы; проживал в г. Могилеве; осужден 5 февраля 1940 г.; обвинялся в антисоветской агитации, контрреволюционной деятельности; приговорен к 5 годам ссылки. 481. Сегал Мария Михайловна — родилась в 1904 г. в г. Дисна (тогда Польша); последнее место работы — рабочая швейной фабрики им. Володарского; проживала в г. Могилеве; осуждена 5 мая 1938 г.; обвинялась в шпионаже; приговорена к ВМН; расстреляна 19 декабря 1939 г. 482. Селецкий Мирон Моисеевич — родился в 1896 г. в м. Старый Быхов Могилевской губ.; последнее место работы — музыкант ресторана «Метрополь» г. Москвы; расстрелян 10 декабря 1937 г. 483. Семковский (Бронштейн) Семен Юльевич — родился в 1882 г. в г. Могилеве; с начала 1900-х годов — участник социал-демократического движения; один из теоретиков меньшевизма по национальному вопросу; с 1920 г. занимался научной и преподавательской деятельностью в институте народного хозяйства, педагогическом и других вузах г. Харькова, член украинского центрального исполнительного комитета; проживал в г. Харькове; репрессирован в 1937 г. 484. Сидлер Матвей Илларионович — родился в 1880 г.; последнее место работы — закройщик артели «Объединение»; проживал в г. Могилеве; репрессирован в 1936 г. 485. Сироткин Израиль Исаевич — родился в 1912 г. в г. Могилеве; последнее место работы — фотолаборант авиаэскадрильи Черноморского флота; военнослужащий с 1932 г.; проживал в


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

г. Евпатории; осужден 29 января 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной пропаганде и агитации; приговорен к 6 годам лагерей с поражением в правах на 3 года. 486. Сироткин Шлема Барухович — родился 9 августа 1898 г. в г. Могилеве; последнее место работы — оклейщик на строительстве пединститута; проживал в г. Могилеве; арестован 20 января 1936 г.; обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде; освобожден 2 февраля 1936 г. 487. Скибинская Бася Наумовна — родилась в 1895 г. в Мстиславском у. Могилевской губ.; последнее место работы — заведующая столовой; проживала в г. Томске; в июне 1943 г. сослана в Краснодарский край на 5 лет как член семьи изменника Родины. 488. Скундин Борис Григорьевич — родился в 1886 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; с 1938 г. работал начальником Госнефтеинспекции СССР; репрессирован в 1943 г.; находился в заключении до 1950 г. 489. Слуцкий Иосиф Моисеевич — родился в 1910 г. в м. Хотимск Могилевской губ.; последнее место работы — шлифовщик Верхнедвинской фабрики; арестован 26 октября 1929 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 490. Слуцкий Маркус Яковлевич — родился в 1906 г. в г. Смоленске; последнее место работы — счетовод, писарь штаба полка; проживал в г. Могилеве; арестован 24 октября 1930 г.; обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде; освобожден 25 ноября 1930 г. 491. Слуцкий Хаим-Файтель Азарович — родился в 1885 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — консультант отдела культуры Госплана СССР; проживал в г. Москве; обвинялся в контрреволюционной деятельности; арестован 15 июня 1937 г.; приговорен 14 декабря 1937 г. к 10 годам ИТЛ. 492. Смелькинсон Мовша Абрамович — родился в 1894 г. в г. Слуцке Минской губ.; последнее место работы — начальник участка стройтреста; проживал в г. Могилеве; осужден 27 сентября 1938 г.; обвинялся как агент Польши; приговорен к ВМН; расстрелян 11 октября 1938 г. 493. Соколенко Александр Аронович — родился в 1897 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник Главного управления промышленных предприятий Наркомсвязи СССР; проживал в г. Москве; осужден 27 сентября 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной организации; расстрелян 27 сентября 1938 г. 494. Соловей Моисей Эльевич — родился в 1919 г. в м. Шклов Могилевской губ.; последнее место работы — маляр треста столовых и ресторанов г. Могилева; арестован 11 апреля 1951 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей.

495. Соловьев Берка Мовшевич — родился в д. Дубасики Могилевской губ. (сейчас Чаусский р-н); последнее место работы — извозчик-рабочий артели инвалидов; проживал в г. Орше Витебской обл.; арестован 7 февраля 1938 г. по обвинению в антисоветской агитации; приговорен 16 февраля 1938 г. к ВМН; расстрелян 14 марта 1938 г. 496. Сорин Моисей Хаймович — родился в 1894 г. в г. Могилеве; последнее место работы — мастер хлебопекарни; проживал в г. Могилеве; осужден 5 октября 1936 г.; обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде; приговорен к 5 годам лагерей. 497. Соркин Абрам Менделевич — родился в 1878 г. в м. Белыничи Могилевской губ.; последнее место работы — кладовщик артели «Красный сукновал»; проживал в м. Толочин Витебской обл.; осужден 2 ноября 1938 г.; обвинялся как член контрреволюционной шпионской организации и в контрреволюционной деятельности; дальнейшая судьба неизвестна. 498. Соркин Адольф Бенцианович — родился в 1909 г. в г. Осиповичи (сейчас Могилевская обл.); последнее место работы — парикмахер Осиповичского Красного Креста; проживал в Осиповичском р-не Могилевской обл.; арестован 14 июля 1938 г.; обвинялся в шпионаже; освобожден 14 января 1939 г. 499. Соскин Михаил Лазаревич — родился в 1887 г. в с. Бобры Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий складом артели «Полиграфтруд»; расстрелян 3 июля 1938 г. 500. Стекина Хая Иосифовна — родилась 25 декабря 1906 г. в г. Вильно; домохозяйка; проживала в г. Могилеве; осуждена 19 сентября 1936 г.; обвинялась в шпионской деятельности; приговорена к 3 годам лагерей. 501. Стекин-Михельман Григорий-Исаак Иосифович — родился в 1902 г. в г. Вильно; последнее место работы — наборщик типографии; проживал в г. Могилеве; осужден 19 сентября 1936 г.; обвинялся в шпионской деятельности; приговорен к 5 годам лагерей. 502. Сурганский Лев Яковлевич — родился в 1907 г. в Черниговской губ.; последнее место работы — начальник Гродянского мехпункта; проживал в п. Гродянка Осиповичского р-на Могилевской обл.; осужден 17 марта 1939 г.; обвинялся в шпионаже; освобожден 17 марта 1939 г. 503. Сухаревский Давид Яковлевич — родился в 1895 г. в г. Могилеве; входил в могилевскую правдистскую группу; участник Первой мировой и гражданской войн; член партии с 1919 г.; председатель правления Могилевского союза металлистов; последнее место работы — зам. начальника механического цеха № 2 (танкового) Кировского завода; проживал в г. Ленинграде; осужден 7 мая 1937 г.; расстрелян 8 мая 1937 г.

79


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

504. Сянно Арон-Янкель Ицкович — родился в 1917 г. в м. Щечихи, Польша; проживал в г. Белыничи Могилевской обл.; арестован 14 июля 1941 г.; обвинялся в антисоветской агитации; освобожден 26 сентября 1941 г. 505. Тавбин Юлий (Юдаль) Абрамович — родился в 1911 г. в г. Острогожске Воронежской губ.; белорусский поэт, переводчик; в 1921 г. переехал с родителями в г. Мстиславль; окончил Мстиславский педагогический техникум; арестован в конце февраля 1933 г. во время учебы в БГУ; приговорен к 2 годам ссылки, срок отбывал в г. Тюмени; 4 ноября 1936 г. арестован повторно и этапирован в г. Минск; 29 октября 1937 г. приговорен к расстрелу. 506. Талалай Лазарь Борисович — родился в 1902 г. в г. Могилеве; последнее место работы — председатель ЦК профсоюза рабочих нефтеперегонной промышленности; проживал в г. Москве; осужден 15 марта 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 15 марта 1938 г. 507. Тамарин Антон Моисеевич — родился в 1884 г. в д. Прудок Могилевской губ. (сейчас Климовичский р-н); последнее место работы — зам. директора литературного музея Наркомпроса; проживал в г. Москве; осужден 4 февраля 1940 г.; обвинялся в шпионаже и принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 5 февраля 1940 г. 508. Тикстинский Гилель Давыдович  — родился в 1908 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заведующий плановым отделом комбината «Апатит» Мурманской обл.; арестован 6 августа 1937 г.; приговорен 28 марта 1938 г. к 10 годам лагерей. 509. Топалер Борис Исаакович — родился в 1902 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник отдела капитального строительства льнокомбината; проживал в г. Орше Витебской обл.; осужден 19 августа 1950 г.; обвинялся как член антисоветской троцкистской террористической организации; выслан в Красноярский край. 510. Торский (Инденбаум) Яков Захарович — родился в 1902 г. в г. Могилеве; был заведующим Торгпредством СССР в Финляндии; последнее место работы — управляющий конторой «Ленкондитерсбыт» Наркомпищепрома СССР; проживал в г. Ленинграде; арестован в г. Москве 2 апреля 1936 г.; обвинялся в контрреволюционной троцкистской деятельности; приговорен 15 октября 1936 г. к 5 годам лагерей; отбывал наказание в Соловецкой тюрьме; 10 октября 1937 г. приговорен к ВМН; расстрелян в Карельской АССР (Сандармох) 4 ноября 1937 г. 511. Турецкая Сара Бенциановна — родилась в 1904 г. в м. Петриков (сейчас Гомельская обл.); последнее место работы — зав. Домом культуры; проживала в г. Чаусы Могилевской обл.;

80

арестована 4 октября 1935 г.; обвинялась в шпионской деятельности; дело прекращено 22 октября 1935 г. 512. Унгер Исаак Маерович — родился в 1917 г. в м. Ковель; последнее место работы — электротехник в г. Костюковичи Могилевской обл.; осужден 1 февраля 1941 г.; обвинялся в антисоветской пропаганде; приговорен к 5 годам лагерей. 513. Урьев Борис — родился в 1898 г. в м. Мстиславль; арестован 25 сентября 1938 г.; заключенный Локчимлага в Коми АССР; осужден 20 ноября 1938 г. к 10 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах. 514. Фарбер Арон Яковлевич — родился в 1885 г. в г. Могилеве; последнее место работы — часовой мастер артели «Точность»; проживал в г. Орле; арестован в 1938 г.; осужден на 5 лет ссылки в Коми АССР. 515. Фейгин Григорий Натанович — родился в 1900 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — музыкант по найму; проживал в г. Орше Витебской обл.; осужден 28 ноября 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 516. Фейгин Евзик Данович — родился в 1901 г.; последнее место работы — председатель Глусского райисполкома; осужден в 1937 г. 517. Фейман Моисей Шнаевич — родился в 1910 г. в м. Краснополье Могилевской губ.; последнее место работы — плановик Климовичского Госбанка; проживал в г. Климовичи Могилевской обл.; осужден 11 октября 1938 г.; обвинялся в шпионско-диверсионной деятельности; приговорен к 10 годам лагерей. 518. Фельдман Давид Ехилевич — родился в 1880 г. в д. Протасевичи (сейчас Осиповичский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — кустарь смолокуренного завода; проживал в г. Осиповичи; осужден 15 апреля 1930 г.; обвинялся в антисоветской агитации; выслан в Сибирь. 519. Фильмонович Илья Яковлевич — родился в 1897 г.; арестован в г. Горки; последнее место работы — судья; осужден 22 ноября 1937 г.; расстрелян. 520. Фишбейн Наум Яковлевич — родился в 1908 г. в д. Глыбов Могилевской губ. (сейчас Краснопольский р-н Могилевской обл.); проживал в д. Палуж Краснопольского р-на Могилевской обл.; осужден 1 октября 1934 г.; обвинялся в принадлежности к вооруженной контрреволюционной организации; приговорен к 8 годам лагерей. 521. Фишман Михаил Самуилович — родился в 1898 г. в г. Могилеве; последнее место работы — председатель профкома продторговли; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г.; осужден 13 марта 1938 г. за контрреволюционную троцкистскую деятельность; расстрелян в магаданских лагерях 27 марта 1938 г.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

522. Флидэр Гирш Ицкович — родился в 1902 г. в д. Козловичи (сейчас Глусский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — плотник артели им. Крупской; арестован 2 сентября 1936 г.; осужден на 5 лет. 523. Фойгин Евзик Данович — родился в 1901 г.; последнее место работы — председатель Глусского райисполкома; проживал в г. Глуске; осужден 5 ноября 1937 г. 524. Фонгауз Лев Исаакович — родился в 1893 г. в г. Стародуб Черниговской губ.; последнее место работы — фармацевт аптекоуправления; проживал в г. Могилеве; осужден 1 ноября 1938 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 29 апреля 1940 г. 525. Фрадкин Исаак Ефимович — родился в 1888 г. в м. Чериков Могилевской губ.; последнее место работы — начальник финсектора треста «Вахимфарм»; проживал в г. Москве; осужден 27 сентября 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 27 сентября 1938 г. 526. Фрадкин Наум Ицкович — родился в 1897 г. в г. Гомеле; последнее место работы — управляющий Могилевским Госбанком; проживал в г. Могилеве; в 1939 г. обвинялся в контрреволюционной деятельности; не судим. 527. Фрайзингер Израиль Давыдович — родился в 1906 г. в г. Ковно; в 1933 г. прибыл в г. Могилев; последнее место работы — бригадир каменщиков ОКС Могстройтреста; проживал в г. Могилеве; арестован 5 июля 1938 г.; осужден 12 ноября 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности; приговорен к 10 годам лагерей; срок отбывал в Каргапольлаге; после освобождения 30 марта1948 г. отправлен в ссылку в Краснодарский край; освобожден 27 марта 1956 г. 528. Фрайман Моисей Альбертович — родился в 1903 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник ПТО Витебского облстройтреста; арестован 11 ноября 1953 г.; обвинялся в «систематическом рассказывании антисоветских анекдотов, направленных на искажение советской литературы и материального положения трудящихся СССР», «поносил местную власть», «называл коммунистов дармоедами», осужден по статье «антисоветская агитация и пропаганда» 30 апреля 1953 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 529. Фрейдин Абрам Давыдович — родился в 1896 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — директор кожевенного завода; проживал в г. Могилеве; осужден 29 мая 1938 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 8 годам лагерей; умер в заключении. 530. Фрейдин Залман Менделевич — родился в 1906 г. в м. Дубровно Могилевской губ.; безработный; проживал в г. Могилеве; осужден 29 мая 1938 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 8 годам лагерей.

531. Фрейдин Матвей Абрамович — родился в 1882 г. в м. Быхов Могилевской губ.; проживал в г. Луганске; арестован 20 ноября 1941 г.; обвинялся по статье 54-10 ч.2 УК УССР; приговорен 8 января 1942 г. к 10 годам ИТЛ; умер 27 марта 1942 г. на пересыльном пункте. 532. Фрейдлин Моисей Наймович — родился в 1904 г. в г. Ново-Белица Могилевской губ.; сортировщик; без определенных занятий; проживал в г. Пропойске Могилевской обл.; осужден 7 мая 1937 г.; обвинялся как организатор контрреволюционной троцкистской группировки; приговорен к 5 годам лагерей. 533. Фрейдлин Наум Григорьевич — родился в 1897 г. в м. Белыничи Могилевской губ.; последнее место работы — редактор газеты «Витебский пролетарий»; проживал в г. Витебске; осужден 21 ноября 1937 г.; обвинялся в деятельности в составе контрреволюционной организации; приговорен к ВМН; расстрелян 22 ноября 1937 г. 534. Фрейдлина Ольга Иосифовна — родилась в 1894 г. в Могилевской губ.; последнее место работы — работник торговли; проживала в г. Москве; арестована 8 октября 1919 г. Московской ЧК; обвинялась по политическим мотивам; решения по делу нет. 535. Фрид Фавий Яковлевич — родился в 1905 г. в г. Могилеве; последнее место работы — экономист швейной фабрики; проживал в г. Могилеве; осужден 31 декабря 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 536. Фридлянд Иосиф Григорьевич — родился в 1898 г. в г. Могилеве; проживал в г. Перми; арестован 2 марта 1923 г. 537. Фридлянд Мота Меерович — родился в 1881 г. в д. Лапичи (сейчас Осиповичский р-н Могилевской обл.); без определенных занятий; проживал в д. Лапичи Могилевской обл.; осужден 4 сентября 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 538. Фридман Абрам Филиппович — родился в 1897 г. в г. Вильно; последнее место работы — начальник Смолевичского РО НКВД Минской обл.; проживал в м. Смолевичи; арестован 3 октября 1937 г.; обвинялся как член антисоветской организации; 29 ноября 1939 г. осужден на 5 лет лагерей; отбывал наказание в Печорлаге; освобожден 4 октября 1942 г.; после войны жил в г. Могилеве. 539. Фридман Малка Хаимович — родился в 1903 г. в м. Свислочь (сейчас Осиповичский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — бухгалтер кирпичного завода; проживал в г. Могилеве; осужден 12 марта 1942 г.; обвинялся в антисоветской агитации, принадлежности к контрреволюционной организации; приговорен к отбыванию наказания в ИТЛ.

81


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

540. Фридман Мария Моисеевна — родилась в 1922 г.; проживала в г. Могилеве; осуждена 11 ноября 1949 г.; умерла. 541. Фрумин Семен Михайлович — родился в 1890 г. в Могилевской губ. (сейчас г.п. Ленино Горецкого р-на Могилевской обл.); последнее место работы — директор Московского института физкультуры; проживал в г. Москве; осужден 1 сентября 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 1 сентября 1938 г. 542. Фрумкин Иосиф-Гирш (Есель) Абрамович — родился в 1892 г. в д. Заречье Шкловского у. Могилевской губ.; последнее место работы — мельник частной мельницы; проживал в д. Утрилово Сенненского р-на Витебской обл.; осужден 2 декабря 1932 г.; приговорен к 10 годам лагерей. 543. Фуксон Борис Рувимович — родился в 1914 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — частная парикмахерская; до войны проживал в м. Городищи Брестской обл.; осужден 8 августа 1942 г.; обвинялся как член контрреволюционной организации; приговорен к 5 годам лагерей. 544. Фурман Яков Наумович — родился в 1884 г. в д. Бурзулей** Могилевской губ.; раскулаченный; осужден за саботаж; выслан; жил в с. Александровка Нижне-Ингаского р-на Краснодарского края; 17 ноября 1937 г. приговорен к расстрелу. 545. Фурович Иван Фердинандович — родился в 1874 г. в г. Могилеве; последнее место работы — адвокат Пинской коллегии адвокатов; проживал в п. Иваново Брестской обл.; арестован 26 августа 1940 г. по обвинению в антисоветской агитации; приговорен к 5 годам лагерей. 546. Футлик Абрам Борисович — родился в 1907 г. в г. Могилеве; проживал в г. Москве; арестован 17 января 1935 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности; приговорен 9 октября 1935 г. к 8 годам ИТЛ; отбывал наказание в г. Воркуте (прибыл 30 июня 1937 г.); освобожден 4 января 1944 г. 547. Футлин Лев Борисович — родился в 1895 г. в г. Могилеве; последнее место жительства — г. Москва; арестован в 1936 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности; осужден 17 сентября 1937 г. за контрреволюционную деятельность; расстрелян в магаданских лагерях 29 октября 1937 г. 548. Хазанов Меер Лейвикович — родился в 1881 г. в г. Кричеве Могилевской губ.; последнее место работы — юрисконсульт завода им. Сталина; проживал в г. Бобруйске Могилевской обл.; осужден 17 сентября 1937 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной кулацкой организации; приговорен к ВМН; расстрелян 28 сентября 1937 г. 549. Хайкин Борис Орликович — родился в 1913 г.; проживал в д. Мартыновка Костюковичского р-на Могилевской обл.; осужден 11 ноября 1931 г.; приговорен к раскулачиванию.

82

550. Хайкин Илья Борисович — родился в 1913 г.; проживал в д. Мартыновка Костюковичского р-на Могилевской обл.; арестован 11 ноября 1931 г.; раскулачен; приговорен 11 ноября 1931 г.; освобожден 11 ноября 1936 г. 551. Хайцер Лев Борисович — родился в 1903 г. в г. Могилеве; последнее место работы — начальник цеха танкового завода № 2 им. К. Маркса; проживал в г. Ленинграде; осужден 22 ноября 1937 г.; расстрелян 27 ноября 1937 г. 552. Хайцер-Школьникова Рахиль Борисовна — родилась в 1899 г. в г. Могилеве; активная комсомолка и член ВКП(б); окончила мединститут в г. Ленинграде; в 1935 г. получила степень кандидата медицинских наук; в 1937 г. после ареста мужа осуждена как член семьи врага народа на 8 лет; в 1945 г. сослана на поселение под Ярославлем; после реабилитации в 1956 г. вернулась к профессии врача в г. Ленинграде. 553. Халдей Марк Львович — родился в 1886 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — экономист Заплеспромхоза; проживал в г. Смоленске; арестован 8 декабря 1937 г. по обвинению в контрреволюционной пропаганде и агитации; приговорен к расстрелу 9 декабря 1937 г.; расстрелян 13 апреля 1938 г. 554. Харнас Эфроим Абрамович — родился в 1905 г. в м. Логойск Минской губ.; последнее место работы — начальник штаба дивизиона 33-го артполка; проживал в г. Могилеве; арестован 11 сентября 1939 г.; приговорен за шпионаж в пользу польской разведки на 5 лет лагерей. 555. Хасин Абpам Шевелевич — родился в 1895 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — соpтиpовщик Мстиславского льнозавода; проживал в г. Мстиславле; осужден 19 февраля 1934 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной повстанческой организации и вредительстве; приговорен к 5 годам лагерей. 556. Хаскольберг Иосиф Шлемович — родился в 1906 г. в г. Варшаве; последнее место работы — бухгалтер типографии им. Молотова; проживал в г. Могилеве; арестован 23 июня 1941 г.; обвинялся по подозрению в шпионаже; освобожден 17 декабря 1941 г. 557. Холмянский Самуил Ошерович — родился в г. Могилеве; последнее место работы — заготовщик обувной фабрики индивидуального пошива; проживал в г. Минске; в 1935 г. исключен из партии за связь с бундовцами; арестован 13 февраля 1938 г. как член антисоветской бундовской организации; приговорен 10 октября 1938 г. к 5 годам лагерей. 558. Хотимский-Винников Залман Натанович — родился в 1899 г. в г. Хотимске Могилевской обл.; проживал в г. Минске; осужден 18 августа 1931 г.; обвинялся в шпионаже в пользу польских разведорганов; приговорен к 10 годам лагерей.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

559. Цвиранбрухер Лейба Холевич — родился в 1914 г.; последнее место работы — станция Могилев; арестован в 1937 г. 560. Цейтлин Авраам Ефимович — родился в 1904 г. в м. Тетерино (сейчас Круглянский р-н); последнее место работы — врач-окулист; заведующий Шкловской амбулаторией; проживал в г. Шклове Могилевской обл.; осужден 10 сентября 1949 г.; обвинялся в принадлежности к агентуре немецкой разведки; отправлен на поселение в Красноярский край. 561. Цейтлин Моисей Самуилович — родился в 1901 г. в г. Гоpки Могилевской обл.; последнее место работы — агроном Наpкомзема; проживал в г. Минске; осужден 30 мая 1931 г.; обвинялся как член контрреволюционной оpганизации «Тpудовая кpестьянская паpтия»; приговорен к 5 годам лагерей с заменой на ссылку. 562. Целолихин Арон — родился в 1906 г.; последнее место работы — начальник отдела снабжения сушкомбината г. Могилева; арестован в 1939 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 563. Цельникер Сруль Мейерович — родился в 1896 г. в г. Могилеве; последнее место работы — и.о. начальника Управления кредитования торговли Госбанка СССР; проживал в г. Москве; осужден 9 февраля 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 10 февраля 1938 г. 564. Цетлин Ефим Викторович — родился в 1898 г. в г. Могилеве; политический деятель; один из создателей и руководителей Союза рабочей молодежи «III Интернационал» в Москве; в 1929—1933 гг. — на ответственной работе в ВСНХ и Наркомтяжпроме СССР; в 1934—1937 гг. — заведующий бюро техобслуживания Уральского завода тяжелого машиностроения в г. Свердловске; во второй половине 1920-х годов примыкал к так называемой бухаринской школе; трижды (в 1929, 1933, 1937 гг.) исключался из партии; в 1933 г. был подвергнут кратковременному аресту; вторично арестован в 1937 г.; расстрелян в этом же году в г. Иваново. 565. Цетлин (Цейтлин) Михаил Адольфович — родился в 1883 г. в г. Могилеве; активный участник революционных событий 1905 г.; работал в гг. Могилеве, Нижнем Новгороде, Сормове, Одессе, Астрахани; с 1918 г. — на работе в советских органах власти (гг. Астрахань, Тюмень, Тверь, Вятка); в мае 1929 г. — в г. Архангельске заместитель председателя Севкрайисполкома и председатель крайплана; 5 ноября 1937 г. исключен из членов обкома и из рядов ВКП(б) как «не оправдывающий политического доверия»; 22 апреля 1938 г. приговорен к ВМН за развал народного хозяйства, террористические акты, участие в контрреволюционных группировках; расстрелян. 566. Цимковский Мордух Гильевич — родился в 1892 г. в д. Плещеницы Минской губ.;

последнее место работы — руководитель «Могилевоблзаготскот»; проживал в г. Могилеве; осужден 26 сентября 1938 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 1 октября 1938 г. 567. Ципин Марк (Мордух) Яковлевич (Янкелевич) — родился в 1902 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — зам. начальника военного госпиталя № 348; проживал в г. Сталинабаде; осужден 24 июня 1953 г.; обвинялся в контрреволюционной пропаганде и агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 568. Цоер Мендель Герцавич — родился в 1874 г.; последнее место работы — столяр хлебозавода; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г. 569. Цыпин Исаак Моисеевич — родился в 1898 г. в г. Горки Могилевской губ.; последнее место работы — председатель артели инвалидов; проживал в г. Горки Могилевской обл.; арестован 24 июля 1938 г.; обвинялся в антисоветской деятельности; освобожден 13 ноября 1938 г. 570. Черницкий Яков Абрамович — родился в 1906 г. в г. Быхове Могилевской губ.; последнее место работы — рабочий швейной фабрики «Октябрь»; проживал в г. Минске; осужден 26 апреля 1935 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 3 годам лагерей. 571. Чеpнов Моpдух Лейбович — родился в 1891 г. в г. Рогачеве Могилевской губ.; последнее место работы — пpоpаб Осиповичского леспpомхоза; проживал в д. Лапичи Осиповичского р-на (сейчас Могилевская обл.); осужден 10 сентября 1933 г.; обвинялся во вредительстве в области лесного хозяйства. 572. Чернявский Соломон Ноевич — родился в 1900 г. в г. Могилеве; последнее место работы — председатель «Эйробанка» (советского банка в Париже); проживал в г. Москве; осужден 15 марта 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной террористической организации; расстрелян 15 марта 1938 г. 573. Черняк Николай Платонович — родился в 1885 г. в г. Мстиславле Могилевской губ.; последнее место работы — ветврач Витебской биофабрики; проживал в г. Витебске; осужден 29 октября 1937 г.; обвинялся в деятельности в составе террористической организации, вредительстве. 574. Чечилов Эммануил — родился в 1871 г. в Могилевской губ.; лишен избирательных прав, раскулачен, выслан; из ссылки совершил побег; жил в Канском р-не Краснодарского края; 23 августа 1937 г. приговорен к расстрелу. 575. Шапиро Давид Григорьевич — родился в 1909 г. в г. Лепеле Витебской губ.; студент сельхозинститута; проживал в г. Горки Могилевской обл.; осужден 16 июня 1935 г.; обвинялся в контрреволюционной агитации; приговорен к 3 годам лагерей. 576. Шапиро Лазарь Копелевич — родился в 1908 г. в м. Речка (сейчас Подляшское воевод-

83


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

ство, Польша); последнее место работы — учитель средней школы деревни Красавичи Климовичского р-на Могилевской обл.; арестован 23 июня 1941 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен 12 марта 1942 г. к 15 годам лагерей; дальнейшая судьба неизвестна. 577. Шапиро Лейб Янкелевич — родился в 1881 г. в д. Гайшин Могилевской губ. (сейчас Кричевский р-н); осужден 10 января 1938 г.; умер в тюрьме 30 августа 1938 г. 578. Шапиро Мордух Моисеевич — родился в 1903 г. в м. Парчев Седлицкой губ. (сейчас Польша); последнее место работы — заведующий учебной частью Могилевского политпросветинститута; арестован 20 апреля 1937 г.; обвинен в принадлежности к контрреволюционной троцкистской вредительской организации; расстрелян 29 июня 1938 г. 579. Шапшин Айзик Менделевич — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — заведующий райфо Чериковского р-на; в сентябре 1937 г. осужден за вредительство в налоговой политике на 15 лет лагерей. 580. Шафран Абрам Иосифович — родился в 1884 г. в д. Вилейка Чаусского у. Могилевской губ.; последнее место работы — переводчик, преподаватель курсов иностранных языков; проживал в г. Харькове; арестован 2 марта 1938 г.; обвинялся по ст.ст. 54-6, 54-8, 54-11 (как участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации); приговорен 20 апреля 1938 г. к ВМН; расстрелян 29 мая 1938 г. 581. Шафран Александр Семенович — родился в 1907 г. в м. Климовичи Могилевской губ.; последнее место работы — врач-терапевт в военном госпитале; проживал в г. Комсомольске; арестован 15 сентября 1937 г.; обвинялся по ст.ст. 58-1; 58-8; 59-9 (принадлежность к антисоветско-троцкистской организации); приговорен 22 мая 1938 г. к ВМН; расстрелян 22 мая 1938 г. 582. Шафран Григорий Иосифович — родился в 1898 г. в м. Милославичи Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий Кировским мелкооптовым магазином; проживал в г. Кирове Смоленской обл.; обвинялся по ст.ст. 58-10; 58-11; приговорен 9 декабря 1937 г. к 10 годам ИТЛ. 583. Шварцберг-Вайсер Арон (Исаак) Менделеевич (Срулевич) — родился в 1901 г. в г. Могилеве; место проживания неизвестно; время ареста неизвестно; заключенный Вязьмлага; 3 марта 1938 г. помещен в специзолятор Вязьмлага; 26 сентября 1938 г. по обвинению в шпионаже приговорен к расстрелу; расстрелян 6 октября 1938 г. 584. Шевехман Самуил Давыдович — родился в г. Могилеве; работал на кожзаводе; был репрессирован в 1932 г.; обвинили в саботаже; отсидел 7 лет. 585. Шегаль Давид Наумович — родился в 1905 г. в Могилевской губ.; работал юрисконсуль-

84

том; проживал в г. Ульяновске; арестован 10 июня 1938 г. по обвинению в шпионаже и контрреволюционной пропаганде или агитации; освобожден 19 января 1939 г. 586. Шейман Хаим Исаакович — родился в 1900 г. в деревне Кузница Сокольского у. Гродненской губ. (сейчас Подляшское воеводство, Польша); в 1922—1928 гг. служил в польской армии; последнее место работы — преподаватель пединститута; проживал в г. Могилеве; арестован в феврале 1938 г. как член контрреволюционной группы; погиб в тюрьме 14 октября 1938 г. 587. Шейндлин Соломон Яковлевич — родился в 1876 г. в д. Малаков Черниговской губ.; последнее место работы — бухгалтер отделения Белэнергокомбината; проживал в г. Могилеве; осужден 1 ноября 1938 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к 5 годам ссылки в Казахстан. 588. Шейнин Яков Аронович — родился в 1895 г. в м. Чаусы Могилевской губ.; последнее место работы — главный инженер Ярославского электромашиностроительного завода; проживал в г. Ярославле; арестован 24 июля 1937 г.; расстрелян 28 декабря 1937 г. 589. Шендерович Борис Моисеевич — родился в 1889 г. в г. Могилеве; последнее место работы — врач детской консультации; проживал в г. Могилеве; арестован 21 февраля 1938 г.; обвинялся в шпионской деятельности; 16 апреля 1939 г. дело прекращено. 590. Шендерович Гирша-Лейба Мовшевич — родился в 1885 г. в г. Могилеве; служащий; проживал в г. Могилеве; осужден 17 декабря 1937 г.; обвинялся в шпионской деятельности в пользу Польши; приговорен к ВМН; расстрелян 10 января 1938 г. 591. Шендерович Хая Ехиелевна — родилась в 1890 г. в г. Могилеве; домохозяйка; проживала в г. Могилеве; арестована 25 апреля 1939 г.; обвинялась как агент иностранной разведки; не судима. 592. Шерман Вульф Абрамович — родился в 1884 г. в г. Могилеве; последнее место работы — рабочий швейной фабрики; проживал в г. Могилеве; осужден 1 февраля 1935 г.; обвинялся в антисоветской агитации; не судился. 593. Шифрин Григорий Аронович — родился в 1898 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — старший помощник в прокуратуре; проживал в г. Минске; обвинялся в антисоветской деятельности; приговорен к 15 годам лагерей; умер в лагере 11 мая 1945 г. 594. Шифрин Залман Шмуйлович — родился в 1910 г. в м. Дрибин Могилевской губ.; последнее место работы — заведующий отделом учета Швейпромсоюза; проживал в г. Орше Витебской обл.; осужден 14 ноября 1938 г.; обвинялся как агент польской разведки; приговорен к 10 годам лагерей.


ТЕРРОР ПРОТИВ СВОЕГО НАРОДА — КОНЕЦ 1935-го И ДРУГИЕ ГОДЫ

595. Шифрин Макс Ильич — родился в 1896 г.; проживал в г.п. Дрибин; осужден 2 июня 1952 г. на 10 лет лагерей; освобожден в 1955 г. 596. Шкляр Меер Лейбович — родился в 1892 г. в м. Липень Осиповичского у. Могилевской губ.; последнее место работы — токарь артели «Свет»; проживал в п. Ясень Осиповичского р-на Могилевской обл.; осужден 4 июня 1938 г.; обвинялся в контрреволюционной деятельности, антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 597. Шкляр Меер-Лев Абрамович — родился в 1905 г. в м. Пропойск Могилевской губ.; сапожник; без определенных занятий; проживал в г. Пропойске Могилевской обл.; арестован 7 марта 1938 г.; обвинялся в антисоветской агитации; не судился. 598. Шмеpлинг Ефим Наумович — родился в 1891 г. в г. Могилеве; последнее место работы — инспектор по землеустpойству Наpкомзема; проживал в г. Минске; осужден 30 мая 1931 г.; обвинялся как член контрреволюционной организации «Тpудовая кpестьянская паpтия»; приговорен к 3 годам лагерей с заменой на ссылку; повторно арестован в Чимкенте Южно-Казахстанской (Чимкентской) обл. (работал в Туркестанском земельном отделе) 25 января 1949 г.; приговорен 20 июня 1949 г. по ст.ст. 58-7, 58-11 к ссылке. 599. Шмидт Иосиф Абрамович — родился в 1889 г. в г. Могилеве; проживал в г. Самаре; арестован 19 апреля 1930 г.; 19 мая приговорен по обвинению в контрреволюционной пропаганде или агитации к 3 годам лагерей. 600. Шмуклеpман Иосиф Яковлевич — родился в 1900 г. в м. Н. Ушица Подольской обл.; последнее место работы — вpач психолечебницы; проживал в г. Могилеве; осужден 26 мая 1934 г.; обвинялся как член контрреволюционной подрывной организации; приговорен к 3 годам лагерей. 601. Шнейдер Владимир Иосифович — родился в 1904 г. в г. Гродно; последнее место работы — учитель СШ № 2; проживал в г. Чаусы Могилевской обл.; арестован 12 октября 1941 г.; обвинялся в шпионаже; освобожден. 602. Шнейдер Лейба Гдалевич — родился в 1903 г. в м. Эйнишки Виленской губ.; последнее место работы — столяр артели; проживал в г. Могилеве; осужден 9 декабря 1937 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 13 января 1938 г. 603. Шнейдерман Хема Шоломович — родился в 1912 г. в м. Свислочь (сейчас Осиповичский р-н Могилевской обл.); последнее место работы — начальник цеха стеклозавода; проживал в пос. Октябрь Осиповичского р-на Могилевской обл.; осужден 17 ноября 1937 г.; обвинялся как член польской организации «ПОВ»; приговорен к ВМН; расстрелян 5 декабря 1937 г. 604. Шнипер-Сенин Файвул Янкелевич — родился в 1923 г. в г. Осиповичи (сейчас Могилев-

ская обл.); последнее место работы — парикмахер артели инвалидов «Социалистический Труд»; проживал в г. Осиповичи; участник ВОВ; осужден 10 марта 1952 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам. 605. Шраер Миндель Иосифович — родился в 1910 г. в г. Могилеве; последнее место работы — ответственный секретарь областного Совета Союза воинствующих безбожников; проживал в г. Кирове; обвинялся по ст.ст. 58-8, 58-10, 58-11; арестован 23 апреля 1938 г.; 11 октября 1939 г. дело прекращено за отсутствием состава преступления. 606. Штамм Самуил Хаймович — родился в 1888 г. в г. Сусалки, Польша; последнее место работы — кожевник облкопинсоюза, до этого — его директор; проживал в г. Могилеве; осужден 3 ноября 1948 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 607. Штенберг Герц Леонович — родился в 1912 г.; последнее место работы — механик труболитейного завода; проживал в г. Могилеве; арестован в 1937 г. 608. Штеренберг Леон Моисеевич — родился в 1879 г. в м. Лапканы, Бессарабия; жил в г. Могилеве; последнее место работы — главный инженер костеобрабатывающего завода; арестован 11 августа 1937 г.; обвинялся как агент Польши; 17 декабря 1937 г. приговорен к ВМН; расстрелян 11 марта 1938 г. 609. Штрумфельд Адольф Игнатович — родился в 1922 г. в г. Варшаве; последнее место работы — шофер-электросварщик авторемонтного завода; проживал в г. Могилеве; арестован 22 июня 1941 г.; обвинялся в шпионаже; освобожден 9 января 1942 г. 610. Шульман Янкель-Хаим Гдальевич — родился 1867 г. в Польше; раввин; проживал в г. Могилеве; арестован в 1938 г.; расстрелян 2 апреля 1938 г. 611. Шумахер Зиновий Григорьевич — родился в 1903 г. в м. Сморгонь Вилейской губ.; слесарь водоканалтреста; проживал в г. Могилеве; осужден 12 марта 1942 г.; обвинялся в принадлежности к антисоветской организации; приговорен к 5 годам лагерей. 612. Шуфер Исай-Шая Самуилович — родился в 1923 г. в Могилевской губ.; дата ареста неизвестна; был ссыльнопоселенцем в Магаданской обл. 613. Шухман Юдка Шепшелевич — родился в 1888 г. в д. Лазовица Могилевской губ. (сейчас Климовичский р-н); последнее место работы — сапожник артели «Заря»; проживал в г. Климовичи Могилевской обл.; осужден 21 сентября 1938 г.; обвинялся как польский агент; приговорен к ВМН; расстрелян 1 октября 1938 г. 614. Эйдлин Анатолий Григорьевич — родился в 1904 г. в д. Сухари Чаусского у. Могилевской губ.; последнее место работы — эвакогос-

85


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

питаль № 1271; проживал в г. Бухаре; осужден 7 июля 1943 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 10 годам лагерей. 615. Эйдлин Марк Абрамович — родился в 1896 г. в Могилевской губ.; последнее место жительства — г. Москва; арестован в 1938 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности; осужден 12 сентября 1941 г.; расстрелян 1 декабря 1941 г. 616. Эйрус Евгений Ильич — родился в 1910 г. в д. Студинец (сейчас Костюковичский р-н Могилевской обл.); военнослужащий; проживал в г. Ленинграде; осужден 17 апреля 1945 г.; обвинялся как осведомитель финской разведки; желал принять финское подданство; приговорен к 10 годам лагерей. 617. Элконин Натан Моисеевич — родился в 1897 г. в м. Мстиславль; арестован 7 января 1935 г.; проживал в г. Чусовом Пермской обл.; обвинялся в контрреволюционной агитации; приговорен 26 октября 1935 г. к 3 годам ИТЛ. 618. Элькин Шлема Хаимович — родился в 1878 г. в м. Мстиславль Могилевской губ.; последнее место работы — кустарь-заготовитель; проживал в г. Мстиславле Могилевской обл.; осужден 14 июля 1932 г.; обвинялся в контрреволюционной агитации и принадлежности к контрреволюционной организации; приговорен к 3 годам лагерей. 619. Эльцин Виктор Борисович — родился в 1900 г. в г. Могилеве; проживал в Архангельской обл.; арестован 20 ноября 1937 г.; осужден 25 января 1937 г.; расстрелян. 620. Эмдин Г.В. — год и место рождения неизвестны; один из организаторов комсомола в г. Могилеве; подвергся репрессиям, по-видимому, в 30-е годы. 621. Эмдин Яков Рафаилович — родился в 1891 г. в г. Могилеве; последнее место работы — заместитель заведующего трестом «Техника безопасности»; проживал в г. Москве; осужден 21 апреля 1938 г.; обвинялся в принадлежности к контрреволюционной организации; расстрелян 21 апреля 1938 г. 622. Эпштейн — год и место рождения неизвестны; последнее место работы — швейная фабрика; проживал в г. Могилеве; арестован в начале 50-х годов; не вернулся из заключения. 623. Эпштейн Гирша Самуилович — родился в 1884 г. в м. Погор Черниговской губ.; бухгалтер-ревизор шелковой фабрики; проживал в г. Могилеве; арестован 6 июня 1938 г.; обвинялся в шпионаже; освобожден 25 июня 1938 г. 624. Эпштейн Тевель Вульфович — родился 1 января 1908 г. в д. Дубровка Могилевской губ. (сейчас Кличевский р-н); последнее место работы — заведующий магазином № 21; проживал в г. Витебске; осужден 12 сентября 1937 г.; обвинялся в антисоветской агитации; приговорен к 8 годам лагерей.

625. Эскин Евсей Евсеевич — родился в 1907 г. в Могилевской губ.; место жительства неизвестно; арестован в 1936 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности; осужден 10 сентября 1937 г.; расстрелян 25 сентября 1937 г. 626. Эскин Исаак Самсонович — родился в 1898 г. в м. Краснополье; последнее место работы — парикмахер, проживал в м. Краснополье; арестован 29 января 1935 г.; осужден 17 мая 1935 г.; обвинялся как участник контрреволюцонной группы, приговорен к 3 годам ссылки; отбывал наказание в Казахстане. 627. Эскин Михаил Захарович — родился в 1899 г. в г. Могилеве; последнее место работы — гравер по металлу граверно-штемпельной фабрики ЛОУМПА (ранее — зав. кафедрой Лесотехнической академии); проживал в г. Ленинграде; приговорен 1 января 1937 г.; расстрелян 1 января 1937 г. 628. Эстрин Александр Яковлевич — родился в 1889 г. в г. Могилеве; работал юрисконсультом; проживал в г. Алма-Ате; приговорен 28 февраля 1938 г. к ВМН; расстрелян. 629. Эстрин Вениамин Айзикович — родился в 1905 г. в г. Могилеве; последнее место работы — слесарь, помощник начальника полковой школы; проживал в г. Минске; обвинялся в контрреволюционной троцкистской агитации; приговорен к 6 годам лагерей. 630. Якубович Генрих Зеликович — родился в 1902 г.; репрессирован в 1938 г.; дальнейшая судьба неизвестна. 631. Якубсон Гилель Эльевич — родился в 1887 г.; последнее место работы — бухгалтер нефтебазы; проживал в г. Могилеве; осужден 20 сентября 1938 г.; обвинялся в шпионаже; приговорен к ВМН; расстрелян 4 октября 1938 г. 632. Якубсон Меер Хаимович — родился в 1895 г. в г. Могилеве; последнее место работы — ст. инженер отдела капитального строительства «Главуголь» Наркомата топливной промышленности; проживал в г. Москве; осужден 7 февраля 1938 г.; обвинялся в участии в контрреволюционной террористической организации в системе «Главугля»; расстрелян 8 февраля 1938 г. 633. Янкелев Семен Моисеевич — год и место рождения неизвестны; последнее место работы перед арестом — Всебелорусская контора Госбанка; арестован в 1931 г. за вредительство; после освобождения в 1935 г. — старший бухгалтер ГУЛАГ НКВД по Западной обл., затем зам. главного бухгалтера заготконторы Дмитлага НКВД по Западной и Калининской обл.; в 1939 г. — главный бухгалтер общепита в г. Могилеве.

Подготовлено А. Литиным * Возможно, место рождения — г. Могилев-Подольский, Украина. ** Место рождения не идентифицировано.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА Мы приступаем к трагической истории трехлетней оккупации города нацистами в период Второй мировой войны. Как и для всей Белоруссии, война стала для Могилева временем мужества и страха, надежды и разочарования, самоотверженности и вероломства. Мы расскажем о военных дорогах евреев города и их восприятии войны. За двадцать три дня обороны Могилева многие горожане, в том числе и евреи, успели эвакуироваться. Однако город оказался в военной зоне оккупации, и истребление еврейского населения началось здесь с первых дней установления «нового режима», и еще до конца 1941 г. евреи Могилева и окрестностей были уничтожены практически полностью. До сих пор вопрос о количестве жертв Холокоста в Белоруссии остается одним из самых сложных. Чрезвычайная государственная комиссия по расследованию и установлению злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников не занималась выяснением национального состава жертв нацизма. По официальному заключению комиссии, на территории республики за годы оккупации погибло 1 409 225 советских мирных граждан и 810 091 военнопленный. Установить точное число жертв среди еврейского населения Белоруссии трудно из-за различий в оценках численности еврейского населения Белоруссии накануне войны (отсутствие достоверного учета миграционных процессов в предвоенный период и данных о количестве репрессированных и депортированных; отсутствие списков эвакуированных в первые недели войны; отсутствие проверенных данных о количестве жертв геноцида в каждом населенном пункте; различные подходы к определению границ государств и понятию «гражданство» и пр.). В современной белорусской исторической литературе эти потери оцениваются от 400 до 810 тысяч человек (Черноглазова Р.А. Уничтожение евреев Белоруссии в годы немецко-фашистской оккупации // Трагедия евреев Белоруссии (1941—1944 гг.). Сборник материалов и документов / Отв. ред. Р.А. Черноглазова. — Мн., 1997. — С. 25; Иоффе Э.Г. Страницы истории евреев Беларуси... — С. 162). Нет единого мнения о количестве жертв Холокоста в Белоруссии и среди зарубежных исследователей. Например, историк П. Эберхардт считает, что потери еврейского населения в годы войны составили здесь 520,9 тысячи человек, а М. Гилберт — 246 тысяч человек (Eberhardt P. Przemiany narodowosciowe na Bialorusi... — S. 104—110; Gilbert M. Atlas of the Holocaust. — Philadelphia, 1982. — P. 224). Р. Хилберг оценивает потери в 1 миллион человек (такая же цифра фигурирует в Энциклопедии Холокоста) (Hilberg R. The Destruction of the European Jews. Revised and Definitive Edition. — N.Y.-L.: Holmes and Meier, 1985. — P. 767; Encyclopedia of the Holocaust. Ed. by I. Gutman. — Jerusalem, 1990. — V. 1—4). Cоветская пропаганда замалчивала вклад евреев в победу над нацизмом, как и сам Холокост. Более того, негласная молва приписывала евреям «фронтовые действия в районе Ташкента», намекая на то, что все они провели войну в тылу, в эвакуации. Насколько это соответствует действительности? Согласно справке Центрального архива российских вооруженных сил (г. Подольск), во время Второй мировой войны в войсках насчитывалось около 501 тысячи воинов-евреев, в том числе 167 тысяч офицеров и 334 тысячи солдат, матросов и сержантов. Израильский исследователь И. Подрабник даже оценивает процент призванных от общей численности еврейского населения СССР (т.н. «мобилизационное напряжение») выше 20%, а это значит — выше, чем в целом по стране. Потери личного

87


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

состава Вооруженных сил СССР среди евреев составили 198 тысяч, т. е. 39,6% (в целом по СССР — 25%). Это означает, что во время войны евреи находились не в тылу, а на фронте, и не просто на фронте, а на переднем крае (Подрабник Израиль. Евреи в Великой Отечественной войне // Вестник. — США; Андронников Б. и др. Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил в войнах... — М., 1993; Штейнберг М. Евреи в войнах тысячелетий. — США, 1995). Начало войны: могилевчане защищают родной город Большинство горожан официальное известие о войне услышало 22 июня 1941 г. во время выступления Молотова по радио в полдень, однако руководство города информировано было рано утром. Из воспоминаний работницы АТС в облуправлении НКГБ Беллы Лейбовны Голод: «Я дежурила с 10.00. до 17.00, у нас на узле было смонтировано новое оборудование, связь с Минском была хорошая. О начале войны я узнала раньше официального сообщения, однако обсуждать это с кем-либо, даже с другими связистами, было категорически запрещено». С первых дней руководящие работники были переведены на условия военного времени. Многие евреи ушли на фронт в первые дни войны. Молодежь города заменила на предприятиях ушедших на фронт взрослых. У станков и прилавков трудились активистки-комсомолки, среди которых студентка Т. Коган и др. С началом бомбежки города фашистской авиацией, по решению властей, был создан аварийно-восстановительный отряд во главе с заведующим отделом горкоммунхоза депутатом городского Совета Гдалием Янкелем Метелицей (1894—1978), который принимал активное участие в восстановлении города еще после немецкой оккупации в 1919—1920 гг. Отряд оперативно ликвидировал аварии, возникающие во время бомбежек и артобстрелов, ремонтировал разрушенное городское хозяйство, канализацию, водопроводы. Для доставки в город необходимых грузов и ускорения эвакуации были построены два парома через Днепр. В дальнейшем Метелица часть своих работников направил на строительство сооружений, а сам с отрядом влился в ряды народного ополчения. В конце обороны города он по поручению Хавкина спрятал несгораемый ящик с документами городских органов, а сам с начальником коммунстроя Самуилом Вениаминовичем Двоскиным выбрался из окружения за линию фронта (ГАООМО, ф.6115, оп.1, д.148, лл.1—3). Двоскин с начала войны вступил в отряд народного ополчения, находился в штабе МПВО в качестве телефониста, затем организовал строительство запасного днепровского моста в районе Быховского базара, чем обеспечил успешную переправу воинских частей. После оккупации Могилева действовал в партизанском отряде. Выдающаяся роль в обороне города принадлежит председателю горисполкома Даниилу

88

Гдалий Янкель Метелица (1894—1978). Заведующий отделом горкоммунхоза, возглавил в первые дни войны аварийно-восстановительный отряд, который оперативно ликвидировал аварии, возникающие во время бомбежек и артобстрелов. Фото из фондов МОКМ

Ильичу Астрову. Вместе с другими он занимался решением массы неотложных вопросов в начале войны. По указанию горкома партии Астров и председатель горпищеторга Липовский руководили продовольственной комиссией, где решались вопросы бесперебойного обеспечения населения продуктами, контроля за наличием и распределением запасов. О роли Астрова в проведении эвакуационных мероприятий вспоминал И.Н. Макаров: «Умелым организатором, мужественным бойцом проявил себя председатель Могилевского горисполкома Д.И. Астров. Он энергично организовал эвакуацию из города населения, оборудования и ценного имущества. Он успешно справлялся с возложенными на него обязанностями. Но вот однажды мне доложили о наметившемся замедлении эвакуационных работ на фабрике искусственного волокна и авиационном заводе. Тотчас пробую связаться с Данилой Ильичом (в тексте Ивановичем — А.К.), но его застать не удалось. Вызвал машину и срочно отправился на авиазавод.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Самуил Вениаминович Двоскин (1900—1981). Начальник коммунстроя, организовал строительство запасного моста через Днепр. Фото из фондов МОКМ

Сразу же, минуя администрацию, решил посмотреть, что делается в цехах. К моему удивлению, работа шла споро, без заминок. Задержек не было ни при демонтаже оборудования, ни при отправке его на железную дорогу. Директор завода И.А. Ермаков быстро развеял мое недоумение. — Действительно, Иван Николаевич, за двое последних суток темпы отгрузки несколько снизились. Конечно, и фашистская авиация тому виной — налеты, сами знаете, усилились. Но к ним привыкли. Если бомбят чуть вдали, работа не прекращается. То же самое и при погрузке в вагоны: в перерывах между бомбежками люди работают с пятикратной энергией. Беда в другом — транспорта не хватает. Мы срочно связались с Астровым, и сегодня уже вырвались из прорыва. — Кстати, где Данила Ильич? Сюда не заезжал? — А как же, был. Говорил, что поедет от нас на фабрику искусственного волокна, затем на станцию... Еще через полчаса это же слово «был» я услышал от железнодорожников: — Сказал, что сначала попробует «выбить» у армейцев еще десяток-другой машин, потом проедет по заводам, посмотрит, как лучше распределить транспорт. Но знаете, попробуйте поискать его на разгрузке. Перед отъездом Астрова как раз налет был, поэтому, думаю, он решил глянуть, что немцы натворили.

Пробираемся между бесконечными ящиками, разобранными станками. В воздухе стоит дым и копоть — догорает вагон. — Товарищи, откуда вы? — Авиационный. — Астрова случайно не видели? — Во-о-н, туда пошел. Снова был... — Товарищ, — трогаю за плечо рабочего, устало вытирающего пот, — вы Астрова здесь не видели? Тот опускает руку, и у меня от удивления вытягивается лицо — это же Данила Ильич! Видя мое замешательство, Астров объясняет: — Не удержался, понимаете... Темп работ изнурительный, люди выбиваются из сил. Знаю, что им нужна помощь с моей стороны в другом, но не удержался. Глядя на него — усталого, с красными от бессонницы глазами, подумалось: «Да, всем нам достается одинаково — и тем, кто грузит станки, и тем, кто отвечает за их погрузку» (Макаров И.Н. Живая земля. — Мн.: Беларусь, 1985. — С. 38—40). В дни непосредственных боев за Могилев Астров сражался в рядах народного ополчения и был расстрелян фашистами при захвате города. Одним из ярких руководителей могилевской обороны являлся секретарь ГК КП(б)Б И.Л. Хавкин. В начале войны он координировал и направлял работу многочисленных служб и ведомств, неоднократно выступал по местному радио с призывами не поддаваться панике, быть уверенными в будущей победе над врагом. С выездом редколлегии областной газеты за пределы Могилева, он взял на свои плечи редактирование и издание газеты «За Родину». Из воспоминаний участников обороны следует, что Хавкин был ключевой фигурой в организации будущего подполья в городе. Он лично подбирал и инструктировал людей для борьбы в тылу. Мужественный патриот остался в оккупированном Могилеве руководить этой борьбой, однако был схвачен фашистами и расстрелян (ГАООМО, ф.6115, оп.1, д.146, лл.28—29). В первые недели войны остро встал вопрос борьбы с фашистскими диверсантами и ракетчиками. Руководство областного Осоавиахима 23 июня на совещании у Хавкина получило указание организовать патрулирование города, наладить работу групп самообороны при домоуправлениях. Один из таких отрядов действовал под руководством начальника отдела Осоавиахима А.Л. Генькина, второй — под ведением начальника оргинструкторского отдела горсовета А.Г. Мирера. В конце июня 1941 г. они ушли на фронт. Непосредственно председатель Осоавиахима И.М. Аруин организовывал комплектование групп самообороны, изыскивал оружие для ополченцев, контролировал деятельность истребительных сил (ф.6115, оп.1, д.107, лл.1—3).

89


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Руководство деятельностью истребительных отрядов от НКВД и милиции осуществляли Я.М. Глазшнейдер, З.З. Клугман, М.В. Кацман. Чекисты и милиционеры вели борьбу с вражеской агентурой и свели к минимуму происки врага, их попытку организовать террор и создать свою «пятую колонну». В борьбе с диверсантами участвовали сотрудники и курсанты школы НКВД-НКГБ Б. Глезин, Б.В. Семенов. Начальником артснабжения гарнизона был назначен И.Е. Яновицкий, работник Могилевского облвоенкомата. Немало евреев-патриотов в этой борьбе погибли. Погибли в боях за Могилев и активный участник организации обороны — старший политрук, начальник паспортного стола управления милиции Иосиф Захарьевич Каган (по материалам МОКМ), лейтенант А. Каган (командир курса Минской школы милиции), Финкельштейн (преподаватель Минской школы милиции). Яков Михайлович Глазшнейдер (1898— 1963) — заместитель начальника областного управления в предвоенные годы — впоследствии вспоминал об этих днях: «В воскресенье 22 июля 1941 года около 5 часов утра меня разбудил телефонный звонок. Такие ранние звонки для работников милиции не новы, но то, что услышал, заставило меня вздрогнуть. Звонил ответственный дежурный по Областному Управлению милиции тов. Беляцкий, который коротко передал: «Начальник Управления приказал Вам немедленно прибыть». Сна как и не было. Быстро одевшись, я прибыл в Управление, где к тому времени уже был товарищ Сыромолотов. Сюда стали прибывать вызываемые по тревоге работники милиции. Четко и слаженно проходил сбор по тревоге и в остальных органах и подразделениях милиции. Были немедленно развернуты планы оперативных мероприятий военного времени. Выделены опергруппы по борьбе с преступностью и специальные группы по задержанию вражеских парашютистов. За короткий период опергруппами милиции было выловлено 150 вражеских парашютистов. В июле фашистские войска подошли с запада к городу и намеревались взять его с ходу, опираясь на превосходство в численности и технике. После пятидневных бесплодных попыток захватить его, город обложили плотным грязно-серым кольцом. Могилев оказался в глубоком тылу врага.

90

Могилев, июль 1941 г.

Стояли знойные дни. Солнце немилосердно палило. Не было воды. Томительная жажда стала постоянным бичом батальона милиции, да и продовольствия не хватало. Из 250 бойцов батальона, которым руководил тов. Владимиров, после пятидневных тяжелых боев в живых осталось только 19 человек, раненых в разное время. Смертью храбрых пал и командир взвода Минской офицерской школы милиции Абрам Каган (ф.6115, оп.1, д.185, лл.23—25, 32). 26 июля в 2 часа дня после трехнедельной героической обороны истерзанный и обескровленный Могилев пал, но не покорился. Часть его защитников, прорвав вражеское кольцо и пройдя с боями по тылам противника, вышла за линию фронта. Другая часть, среди них работники милиции, стала партизанами». При выходе из окружения вместе с другими работниками милиции Глазшнейдер стал одним из организаторов партизанского отряда, в котором был секретарем парторганизации и впоследствии начальником особого отдела партизанской бригады «Вперед» (из воспоминаний Глазшнейдера Я.М. 1949 и 1958 гг.; из фондов МОКМ). Меер Вульфович Кацман (1908—1993), старший инструктор политотдела милиции Могилевской области управления НКВД, во время обороны города принимал активное участие в борьбе с диверсантами, парашютистами, участвовал в уличных боях. Организовывал эвакуацию стариков и детей, вел работу по светомаскировке, по подбору и отправке раненых в госпиталь, охране социалистической собственности. В сентябре 1941 г. принял активное участие в организации партизанского отряда в Хотимском районе. Затем партизанский отряд объединился с группой войск МВД, а впоследствии был пре-


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

образован в бригаду войск МВД СССР «Вперед». Кацман стал командиром группы разведчиков, участвовал в диверсиях, на его счету 7 спущенных под откос военных вражеских эшелонов. Награжден орденом Красного Знамени и медалями (по материалам МОКМ). Подполковник милиции, начальник политотдела Могилевского областного управления милиции Зусман Завельевич Клугман организовывал отряды народного ополчения, командовал одним из батальонов, участвовал в привлечении населения к строительству оборонительных сооружений, эвакуации населения и оборудования, организации отрядов милиции по обороне города и батальона милиции, преимущественно из добровольцев — коммунистов и комсомольцев — под руководством капитана Владимирова. Вместе со всем гарнизоном милиции Клугман принимал участие в боях на подступах к городу и в уличных боях. Вышел из окружения вместе с группой милиционеров и военных. Перейдя линию фронта, выполнял правительственное оперативное задание (по материалам МОКМ). Ответственно воспринял приказ первого секретаря ЦК КП(б)Б П.К. Пономаренко парторг ЦК ВКП(б), член обкома партии Р.Я. Шуб. В сжатые сроки порученное задание по эвакуации оборудования авиамоторного завода № 459 им было выполнено. Почти до конца обороны оставался он в городе, продолжая эвакуацию в тыл материалов и ценностей с других объектов, а также готовил к подпольной борьбе группу Н. Харкевича, которая стала действовать с начала оккупации в районе авторемонтного завода. Многое сделали в успешном проведении эвакуации работники ж/д узла, в т. ч. зам. начальника депо И.Д. Клионер, диспетчер С.М. Шейн, А.А. Гросс. В воспоминаниях начальника Могилевского городского штаба отрядов народного ополчения А.И. Морозова «Солдаты партии» есть такие строки об этих людях: «...Много славных трудовых дел на счету... дежурного по депо Могилев И.Д. Клионера... Четко организовывали движение поездов в сложных военных условиях... диспетчер С.М. Шейн...» Продолжением работ по спасению промышленности стал труд евреев-могилевчан в тылу. Работница трикотажной артели им. Крупской Фаина Морговцова рассказывала: «Нас разбросало военное лихолетье по огромной стране. С трудом добралась до Ульяновска. Сначала работала на строительстве военного завода, затем здесь же выпускали детали для танков, поршни моторов и военное снаряжение. Со мной трудились могилевчанки Сазоновы, Гуровы и другие. После войны вернулись в Могилев…» В эвакуации вместе с родителями трудились подростки и молодежь. Ю.Ю. Сервирог при встрече с автором говорил: «Вместе с родными приехали в небольшой городок

Иосиф Давыдович Клионер. Заместитель начальника депо, делал все, что в его силах, для успешного проведения эвакуации. Фото из семейного архива Шульца Л.

Сим Челябинской области. Трудился на авиазаводе. Сначала возводил механосборочный цех, а потом стал фрезеровщиком. Многие просились на фронт, в т. ч. и я. Нам отказывали, говорили: «Здесь нужны специалисты. Ваша задача давать фронту первоклассное оружие». Ю.Ю. Сервирог особенно гордится своей первой медалью «За победу над Германией». В беседе со мной ветеран войны З.Я. Сакин вспоминал: «Перед войной я учился в ремесленном училище на токаря. Профессией овладел неплохо. В начале войны нас привлекали к строительству оборонительных укреплений, а затем отправили в Сибирь. Там, на военном заводе, до призыва на фронт в 1943 г. я трудился, выпускал военную продукцию». По неполным данным, в тыл было вывезено более 10 000 человек, в основном женщины и дети. С приближением немецких войск к Днепровскому оборонительному рубежу сотни могилевчан вышли на строительство пояса укреплений круговой обороны. В обороне Могилева одним из решающих факторов явилась самоотверженность народных ополченцев, которые вместе с воинами Красной Армии защищали дальние и ближние подступы к городу. Формирование народного

91


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Яков Наумович Сагал (1919—1941). Один из комсомольских лидеров города, погиб в неравном бою с фашистами в районе д. Благовичи. Фото из фондов МОКМ

групп, члены которых разливали и доставляли в бутылках горючую смесь воинским частям. Сам постоянно находился с отрядами ополченцев педагогического института и другими отрядами на передовых позициях, участвовал в боях. Отважный вожак молодежи вместе с другими бойцами этого отряда: Мишей Ивкиным, Львом Мелешко, Ицкой Ш. Сахартовым, Х.Ш. Кошиным, Иосифом Чижевским, Г.Б. Гиршиком и другими — погиб в неравном бою в районе деревни Благовичи. В отряде, по сведениям уцелевших защитников Могилева, сражались бойцы-ополченцы Гендель, Кривошей, М. Годин (Помнікі гісторыі і культуры Беларусі. — Мн., 1978. — № 1. — С. 9—12). В числе защитников Могилева, которые обороняли в первые недели небо от фашистской авиации, летчики 125-го бомбардировочного полка, сформированного летом 1940 г. в Могилеве. В полку несли службу в эти дни Н. Певзнер, Г. Иткин, М. Фейгин. Геройски сражались с врагом М.И. Шульман и С.С. Городецкий. С первых дней войны в истребительном отряде был боец А.Г. Мысов. Начальник медсанчасти областного управления милиции Гольберг спас жизни сотням защитников Могилева. Впоследствии его зверски замучили гитлеровцы. Неисчислимы подвиги защитников Могилева, которые противостояли бронированным полчищам гитлеровцев. Из воспоминаний комиссара отряда ополченцев труболитейного завода В.Б. Петровского: «Вызвали в обком партии и предложили создать батальон ополченцев. В первый день записалось 50 человек. Начальником отряда стал Лурье, а политруком я. До подхода немцев мы днем демонтировали и отгружали в тыл заводское оборудование, вечером проводили занятия с бойцами. Затем отряд был разбит на группы, и каждому был определен конкретный участок. Посты были

ополчения носило организованный характер. Руководству Могилева оказывали в этом плане всяческую помощь секретарь ЦК КП(б)Б Борис Григорьевич Эйдинов, секретарь ЦК ЛКСМБ И.Л. Ефройкин. Высоко оценивал роль Эйдинова в обороне Могилева в своих воспоминаниях первый секретарь Могилевского обкома партии И.Н. Макаров. В группе чекиста В.И. Пудина, которая прибыла в Могилев из Москвы, был Лазарь Вульфович Чарный (ГАООМО, ф.6115, оп.1, д.168, л.3). В составе городского штаба народного ополчения действовали председатель Осоавиахима И.М. Аруин, секретарь горисполкома А.И. Зильберман, заведующий горздравотделом Н.Ю. Шпалянский. Формировались батальоны, отряды, группы ополченцев, среди которых было много евреев. Один из отрядов, состоящий из молодежи — студентов и учащихся школ ФЗО, возглавил комсомольский руководитель Яков Наумович Сагал (1919 г.р.). Он проводил большую работу по вовлечению Камень в д. Благовичи в память о студентах пединститута, молодежи в отряды народного ополпогибших здесь в июле 1941 г. чения, созданию противотанковых

92


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

по всему городу. С началом боев за город наш отряд сражался у вокзала, за р. Дубровенка по ул. Виленской. В этих боях погиб командир Лурье, рабочий Левит…» (ГАООМО, ф.6115, оп.1, д.235, лл.2—3). Особенно жестокие бои шли всю последнюю неделю обороны. Пять дней ополченцы удерживали Днепровский мост. На борьбу были брошены все силы, имеющиеся в распоряжении городского штаба. Когда кольцо окружения сужалось, народные ополченцы, сражавшиеся на валу, понесли большие потери, отбивая немцев, пытавшихся прорваться через Днепр. Член городского штаба ополченцев Айзик Адольфович Эстеркин (1905 г.р.) был назначен политруком одного из оборонческих отрядов и направлен возглавить оборону Луполовского моста. Он поднял бойцов в атаку, увлек их за собой и в том бою погиб. В этих боях геройски погибли и сотни других рядовых бойцов. Зачастую имена их трудно уже выяснить, одни документы не сохранились, в других отсутствуют имена, отчества, и трудно определить национальность бойца. По сведениям, которые удалось составить в коллективе шелковой фабрики в 60-е годы, среди погибших в ополчении Ефим Григорьевич Шляхтер, Белла Ефимовна Нискина, Абрам Талалай, Абрам Брук, начальник санчасти обл. управления милиции А.А. Гольдберг. На обелисках высечены имена павших в боях, среди которых Хавратович, Славин, Соболевский. При прорыве окружения погибли А.М. Аруин, Н.Ю. Шпалянский. Война застала Наума Ютановича Шпалянского в должности заведующего городским отделом здравоохранения. С первых дней образования городского штаба народного ополчения, членом которого он являлся, Шпалянский проводил большую организаторскую работу по защите города, постоянно бывал на предприятиях, в подразделениях народного ополчения и помогал налаживать политическую работу среди бойцов, ополчения и трудящихся. Более двадцати дней Н.Ю. Шпалянский с группой отважных ополченцев сражался с гитлеровцами и погиб в неравной борьбе» (Солдатами были все. — Мн., 1972. — С. 84—85). О последних боях в Могилеве вспоминал участник ополченческого отряда, бывший зав. отделом сельского райкома партии И.М. Иванов: «Партийные работники подняли на борьбу патриотов ближайших деревень Могилевского района, которые сражались и в истребительных отрядах, и в ополчении. В числе руководителей был секретарь райкома Ш.И. Егудин. Храбро сражались заведующий здравотделом Филиппович, работники райкома Крейдик, Клейч, Каспирович. Помню, как на Первомайскую улицу ворвалась большая группа гитлеровцев на мотоциклах и бронемашинах. Вместе с воинами Красной Армии мы залегли в кювете и открыли по ним огонь, забрасывая их

бутылками с горючей жидкостью. В неравном бою погибли Ф.А. Журов, Ш.И. Егудин и другие ополченцы. Второй секретарь райкома Егудин, тяжело раненый, сражался до последнего патрона. Когда его окружили, он подорвал себя гранатой» (ГАООМО, ф.6115, оп.1, д.120, л.46). В целом можно утверждать, что героическая оборона Могилева — факт бессмертного подвига защитников, среди которых было большое количество евреев-патриотов. А. Костеров

ЛЮДИ АСТРОВ Даниил Ильич (1904—1941) Из воспоминаний дочери, Астровой Фаины Даниловны (1932—2008). «Мой отец, Даниил Ильич Астров, родился в 1904 г. в Могилеве в семье портного. В 1924 г. окончил профтехшколу обувщиков, получил специальность заготовщика обуви, но по этой специальности практически не работал. Учась в профтехучилище, он был активистом комсомольской ячейки. После окончания училища в 1924—1925 гг. работал в горкоме комсомола экономработником (что именно означала эта должность, я не знаю). Все данные о трудовой деятельности отца взяты из его личного партийного дела, которое после войны показали моей старшей сестре в партархиве Могилевского обкома. В 1925 г. он стал членом ВКП(б). В 1926—1929 гг. заведовал союзным домом отдыха в Могилеве. Когда в Могилеве начали строить фабрику искусственного волокна, надо было готовить кадры для работы на этом предприятии. Отец был направлен на курсы мастеров по искусственному волокну в г. Мытищи Московской области, где обучался с ноября 1929 г. по июль 1930 г. В 1930—1933 гг. он работал мастером вискозного погреба химического цеха, затем коммерческим директором, заведующим ОРСа на фабрике искусственного волокна; с 1934 по 1937 гг. работал заведующим Белпищеторгом; с конца 1937 г. по конец 1938 г., в течение года, — заместителем председателя горисполкома, с конца 1938 г. по июль 1941 г. — председателем Могилевского горисполкома; был депутатом городского и областного Советов, участвовал в работе ХVIII Всесоюзной партийной конференции. Мои детские впечатления об отце сложились в возрасте 5—8 лет. Папа был очень занят, редко бывал дома, когда мы еще не спали. Если приходил домой обедать, что бывало не всегда, то ел очень быстро, и снова уходил на работу. Как редкий праздник, вспоминаю прогулки в лес в

93


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Даниил Ильич Астров (1904—1941). Председатель Могилевского горисполкома в предвоенные годы. Фото из семейного архива Астровой Ф.Д.

военное время по состоянию здоровья. Он был политруком запаса 3-й очереди. Когда началась война, отцу было поручено обеспечивать население и воинские подразделения продовольствием, медобслуживанием. Он отвечал за организацию эвакуации предприятий, материальных ценностей и населения» (из книги: Макаров И. Живая земля. — Мн.: Беларусь, 1985). «В начале войны мы с отцом расстались и больше никогда не встречались. Когда мы после войны вернулись из эвакуации в г. Могилев, мне и моим сестрам в различных обстоятельствах от различных людей приходилось слышать: «А я хорошо знал (знала) твоего отца!» И затем обязательно добавляли: «Какой внимательный, хороший, добрый, отзывчивый был человек». Кто-то с ним работал, кто-то встречался. Каждый раз приводили запомнившиеся моменты общения с Астровым. Кому-то он помог советом, кого-то выслушал, кому-то помог с устройством на работу и т. п., всегда это было искренне, от души, о нем говорили с теплотой и сердечностью. Моя младшая сестра была очень похожа на отца, и с ней часто происходили такие случаи. Как-то к ней в автобусе обратилась незнакомая кондуктор: «Девочка, твоя фамилия Астрова, ты дочь Астрова, который был до войны председателем горисполкома?» Получив утвердительный ответ изумленной девочки, рассказала о встрече с отцом, о помощи, которую он ей оказал. Подобное случалось неоднократно. В конце 1970-х годов моя коллега по работе Р. Махлина, отдыхая на Рижском взморье, встретилась со своей бывшей одноклассницей Эрной. Ее отец (он был из латышских стрелков) был репрессирован в 1937 г. Мама Эрны рассказала, что в самый трудный момент ее жизни, после ареста мужа, когда ее не брали на работу, она пришла к Астрову и попросила о помощи. При этом она сказала, что он тоже рискует, и она не будет в претензии, если он не сможет помочь. Отец помог ей устроиться на работу. Спустя более 40 лет эта женщина помнила фамилию отца, была ему благодарна и интересовалась его судьбой. Это дорогого стоит.

Печерске, в городской парк имени М. Горького, в краеведческий музей. В 1939—1940 гг. он был серьезно болен, лечился в Москве, какое-то время не работал, лежал дома. Вот тогда, несмотря на плохое самочувствие, старался больше общаться с детьми, особенно с младшей дочерью, которой было 1,5 года. Отец сам обладал абсолютным музыкальным слухом, когда учился в профтехшколе, играл в духовом оркестре, причем, на многих инструментах, и хотел, чтобы мы, дети, учились музыке. Помню, как-то в свободное время он принес нотную тетрадь и показал мне обозначение нот, но дальше наши занятия не продвинулись из-за его большой занятости. Когда я пошла в школу, папа регулярно посещал родительские собрания и был очень рад моим успехам. Мне он запомнился одетым во френч и галифе — широко распространенную тогда одежду, таким, как на сохранившейся фотографии, оставшейся с какого-то документа. К сожалению, других фотографий у нас нет. Медкомиссией при Могилевском горвоенкомате отец был признан Депутатское удостоверение Д.И. Астрова. негодным в мирное и Из семейного архива Астровой Ф.Д. ограниченно годным в

94


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Бывшая телеграфистка из Могилева Куксевич, встречаясь с кем-нибудь из нашей семьи, до глубокой старости не уставала повторять, что отец спас ей жизнь, буквально заставив ее эвакуироваться, посадил в поезд, убедив, что там она принесет больше пользы, чем в осажденном городе. Когда незнакомые люди говорят неизменно добрые слова об отце, мы, наряду с горечью утраты, испытываем чувство гордости за то, что люди его помнят, благодарны ему, и, значит, он не зря прожил свою такую короткую жизнь».

ЛЮДИ ХАВКИН Иосиф Львович (1907—1941) Из воспоминаний дочери, Хавкиной Любови Иосифовны (р. 1932). «Мой отец, Иосиф Львович (Лейбович) Хавкин, родился 14 июля 1907 г. У него были четыре сестры и один брат. Дед Лейба был сапожником. Когда я родилась, ни бабушек, ни дедушек в живых уже не было. Папа погиб, когда мне было всего девять лет, и я больше помню то, что мне о нем рассказывала мама. По какой-то причине отец воспитывался в Барколабовском детском доме, потом приехал в Могилев. Отец рано вступил в комсомол и «шел по комсомольской линии». Был секретарем Чериковского райкома. Потом отца «бросали» с места на место: Чаусы, Орша, Могилев, Заславль, Мытищи под Москвой и т. д. Папа учился в школе, затем на курсах красной профессуры, но не окончил их из-за болезни. Тем не менее, он был достаточно образованным и грамотным человеком. У меня есть несколько записок отца, и из них видно, что писал он хорошо и грамотно. Одно время папа курировал пединститут и часто выступал на диспутах на политические темы. Маму звали Роза Григорьевна Марьина. Она родилась в Черикове. Ее мать, моя бабушка, умерла во время голода в 20-е годы, когда семья убегала от голода на Украину в Николаев, а там ситуация была еще хуже. По возвращении, мамина семья жила на частной квартире в Черикове. Мама любила вспоминать бурную чериковскую комсомольскую жизнь: походы, сдачу норм по стрельбе, бегу и прочее. В Черикове был еврейский детский дом, которому помогала Америка. Туда посылали старшеклассниц в качестве пионервожатых. Мама там тоже какое-то время работала. Мама познакомилась с папой, когда еще училась в школе. После окончания 7 классов она поступила в могилевское училище. А в 1931 г., когда папа еще учился на курсах в Москве, мама поехала к нему, там они и поженились.

Иосиф Львович Хавкин (1907—1941). Секретарь Могилевского горкома КП(б)Б, был ключевой фигурой в организации будущего подполья в городе

В 30-е годы родители вернулись в Могилев. Папа работал на шелковой фабрике сменным инженером, а потом на профсоюзной работе. После работы на шелковой фабрике отца перевели в Оршу на должность парторга льнокомбината, потом назначили секретарем райкома. В это время арестовали 1-го секретаря Оршанского райкома, о моем отце была опубликована статья, что он польский шпион. Кто-то «из верхов» посоветовал папе срочно уезжать из Орши. Мы вернулись в Могилев. Мама рассказывала, что уже после войны к ней приходил один знакомый, тоже еврей, который оправдывался за то, что ему было приказано оговорить отца на одном из собраний. Но с национальностью это никак не было связано. После 1935 г. отец «шел по партийной линии», работал в Могилевском горкоме партии. Отца дома мы видели очень мало. Он всегда был занят. Уходил на работу рано, возвращался поздно ночью. Тогда было принято работать по ночам, как Сталин. Иногда папа приезжал к обеду, и тогда еда уже должна была стоять на столе, чтобы он смог быстро освободиться. Мама завидовала тем, у кого был выходной в воскресенье. Жили мы в доме Казановичей в районе площади Орджоникидзе. Этот дом не сохранился. Сначала это был дом немецких специалистов,

95


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Фрагменты последней записки, отправленной И.Л. Хавкиным своим родственникам в Костюковичи из обороняемого Могилева 1.07.1941 г.: «Работаю много, так что с тех пор дома не был. Мне будет везде хорошо, если я буду знать, что вам хорошо… В Могилеве все по-прежнему. Врагу не удается ничего сделать…» Из семейного архива Хавкиной Л.И.

которые участвовали в строительстве шелковой фабрики. У нас за стенкой жила семья Лишанских. Я помню, как кричал их сын в 1937 г., когда пришли арестовывать отца: «Мой папа не шпион!» 1 мая 1941 г. папа выступал с большим докладом по политической обстановке в могилевском театре. 25 июня 1941 г. вместе с семьями ответственных работников я, мама и брат эвакуировались. Ехали в автобусе, спасаясь от бомбежки, сначала в Вейно, потом в Костюковичи, а затем уже на открытой платформе до Воронежской области. Тогда же отец передал в Костюковичи мамины метрики, фотографии и маленький чемоданчик с нашими вещами, которые можно было при необходимости продать. В эвакуации в России я, кстати, впервые столкнулась с антисемитизмом. Тогда мы с Фаней Астровой, моей подругой, пришли в школу. Какой-то мальчишка крикнул: «Что ты этих жидовок сюда привела?» Я тогда впервые услышала обидное слово. В числе многих других партийных кадров отца оставили в Могилеве. Отдавал это распоряжение 1-й секретарь обкома Макаров. В начале войны он редактировал подпольную газету «За Родину», затем должен был заниматься организацией подполья и партизанского движения, хоть он и был евреем. Обком партии, как позже читала в газетах, был эвакуирован для спасения партийных кадров, а горком, по-видимому, был не так ценен, и его оставили. Погибли Сагал, Астров и др. Все это были евреи. Уже после войны получили мы письмо за подписью секретаря ЦК Компартии БССР Пономарен-

96

ко, что отец погиб при выполнении ответственного партийного задания. В разных газетах после войны было опубликовано много материалов, в которых упоминали отца. Так, в одном писали, что «душой обороны Могилева был команднополитический состав Советской армии во главе с секретарем горкома Морозовым и Хавкиным», в другом — «организатор и участник обороны Могилева Хавкин погиб в оборонных боях». Еще в одной, что Хавкин «расстрелян фашистами». В четвертой, что он погиб в последних боях за город. Я и сама пыталась узнать судьбу папы. Одно время, сразу после переезда из Орши, когда отца перевели на должность директора хлебозавода, мы жили на Виленской улице в небольшом домике на две семьи. Второй семьей была семья механика завода Михаила Михайловича Евтихнева — его тоже оставили в подполье. Жена Евтихнева, которая жила в Могилеве во время войны, вспоминала позже, что папа был здесь во время оккупации только один раз. Самого Евтихнева кто-то выдал фашистам, его расстреляли, а дом был разобран на дрова. Один работник КГБ мне рассказал, что во время больших послевоенных процессов над изменниками Родины задавали вопросы, в том числе и о Хавкине. Но никто из полицаев не вспомнил, что к ним попадал человек с такой фамилией. КГБ проверил, что и в гетто его не было. Думаю, что если бы отец попал в гетто, ни в одной газете его имя не упоминалось бы. К фашистам он тоже скорее всего не попал, т. к. у него были списки Могилевского подполья. Если бы они попали к немцам, с подпольем было бы покончено раз и навсегда.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Последняя явка была у отца на одной квартире, куда он пришел с бывшим директором пивзавода Белым. Это был последний человек, который видел отца. Им предложили остаться переночевать, но отец сказал, что ему надо идти в Сухари на встречу с двумя студентами. Было это уже после взятия Могилева, поэтому, скорее всего, он погиб во время каких-то локальных перестрелок. В Сухарях тоже проверяли эту последнюю ниточку, оказалось, что студенты тоже погибли, так что неизвестно, дошел отец до Сухарей или нет. Внешность его была не слишком явно еврейская, и жил он в Могилеве не очень долго, так что знали его немногие. Хотя, с другой стороны, таких людей, как секретари горкомов, знало большинство, тем более, что он проработал пару лет и на шелковой фабрике. Еще один человек рассказывал, что он встречался с папой в каком-то лагере под Белыничами. Они хотели перейти линию фронта. Предложили это отцу, но он отказался, сказав, что должен вернуться в Могилев, что у него есть специальное задание. И я думаю, что, скорее всего, он был не под своей фамилией. В общем, судьба отца так и осталась неизвестной. В 1945 г. за нами прислали человека с пропуском. Сначала поселили в общежитии, потом дали квартиру. За отца мы получали персональную пенсию. На каждую годовщину обороны Могилева мы получали поздравления за подписью Машерова, сразу звонили из горкома и обкома. Но как только умер Машеров, о нашей семье практически забыли. Маме это было, конечно, очень обидно».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КАЗАКОВА Анатолия Николаевича В воспоминаниях доктора геолого-минераловедческих наук из Санкт-Петербурга Анатолия Николаевича Казакова, который был во время войны в оккупированном поселке Оболешево Брянской области, рассказывается о встрече с Хавкиным и его аресте весной 1942 г. Эти воспоминания свидетельствуют о том, что Иосиф Львович погиб не в Могилеве, и ярко характеризуют его как необыкновенно мужественного человека. «…Я вышел после концерта одним из последних и присел на лавочку покурить. Ко мне подошел беженец из Белоруссии, известный нам как Савицкий Иосиф Викентьевич. Это был пожилой, по нашим понятиям, мужчина с узким лицом, аккуратными усами, слегка волнистой с проседью шевелюрой и умной улыбкой, располагающей к сближению. Он подсел ко мне и спросил: — Ну, как концерт? Понравился? Я ответил иронически: — Да, очень, особенно куплетист-пародист. — Вы заметили, что зрители стесненно улыбались? Аплодисменты жидкие.

— Зрителям это ново, потому что нагловато. Они не привыкли к таким концертам. Вдруг он спросил неожиданно: — Вы откуда родом? — С Севера. Его этот ответ удовлетворил. — В Белоруссии не бывали? — Только проездом мальчишкой, когда ехал в «Артек». Его глаза засветились удовлетворенно. — Ну, тогда нам придется заново познакомиться. Я секретарь Могилевского горкома партии Хавкин Иосиф Львович. Я опешил. После краткого молчания спросил: — Как вы решили признаться в этом? А, может быть, я поселен немцами и донесу на вас? Он ответил уверенно: — Нет. Я долго изучал ваше поведение. Достаточно было посмотреть на ваше лицо на концерте. Моя долголетняя политическая практика не подводит. — А кому вы еще признались? Не опасно? — Да еще одному-двум. — Надежно? — Думаю, да. Осип, так мы его стали называть, из соседнего барака перебрался в наш. Спустя неделю Шпагин, собираясь на работу, шепнул мне: «Сегодня после работы зайди в лабораторный домик. Надо поговорить. Придет Осип. Оля-лаборантка в курсе дела. Она уйдет к подруге. Прихвати на всякий случай колоду карт для маскировки». В сумерках мы по одному пробрались в лабораторный домик. Мне это было проще всего, я немного ухаживал за Олей. Наконец, сели за стол. Передо мной два солидных мужчины, я в сравнении с ними пацан, шкет. Начал Осип: — Мы собрались здесь партгруппой, чтобы обсудить план действий. Я заметил, что не член партии. Осип: — Неважно, кооптируем задним числом, — затем продолжал: — Прежде всего, мы должны подчеркнуть, что поддерживаем генеральную линию партии и верны товарищу Сталину. Товарищ Сталин разоблачил предателя Ежова. Перейдем к нашим условиям. Мы должны организовать антинемецкую пропаганду и саботаж. Ответственных назначать не будем. Работаем вместе. Методы, предложенные Осипом, отдавали немного книжной романтикой гражданской войны. Кроме того, верность Сталину не могла стать серьезным мотивом для сопротивления… …Наступала весна. Как звери чувствуют ее приближение, так и мы взволнованно засуетились, прикидывая разные варианты ухода

97


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

в лес. Действительность нас быстро вернула к реальности. Арестовали Осипа. За ним приехал полицейский и увез в Клинцы. Ехавший с этим составом смазчик Малофеев узнал от полицейского, что Осип по доносу арестован как еврей. Дальнейшая судьба Савицкого-Хавкина неизвестна. Во всяком случае, никаких репрессий в Оболешево после его ареста не последовало. Из этого мы сделали вывод: полиция не узнала, что он бывший секретарь горкома партии. Наверняка его расстреляли как еврея» (Казаков А.Н. На той давнишней войне // Звезда. — 2005. — № 5).

ЛЮДИ КЛУГМАН Зусман Завельевич (Александр Савельевич) (1909—1993) «…К тому времени, как к Могилеву подступили фашисты, у нас образовался большой гарнизон милиции — около 4 тыс. человек из Гродненской и Минской школ милиции, а также из оккупированных районов области — Березино, Белыничей и других. И тогда в комитете по обороне города Могилева, который возглавлял облвоенком полковник Воеводин, я предложил создать особый батальон милиции. Все согласились. Командиром батальона стал наш начальник отдела службы и боеподготовки капитан Владимиров. Когда был сформирован батальон, встал вопрос о его вооружении. Нам выдали винтовки, пять или шесть автоматов, несколько ящиков с гранатами. Мы достали еще десять ящиков с бутылками зажигательной смеси. И это все — на 250 человек. Батальону милиции был отведен участок обороны в районе деревни Гаи Полыковичского сельсовета на протяжении около пяти километров. Мы отразили несколько атак вооруженного до зубов противника, было много раненых, но никто не покинул блиндажи обороны. А медицинский персонал батальона состоял всего из одной медсестры санчасти нашего управления, которая делала все, что было в ее силах. В последнем бою Владимиров поднял остатки батальона с ранеными вместе с возгласом «Погибнем, но не сдадимся!» И в результате из 250 человек нас осталось 8. Я тогда тоже был ранен. Фашисты уже заняли Смоленск, а под Могилевом все еще шли бои. Потом последовала команда оставить Могилев. У нас была рация, и удалось связаться с Москвой, с наркоматом. Зам. наркома внутренних дел Белоруссии Хоняк, который к этому времени уже работал в Москве, дал команду, чтобы часть людей шла в тыл организовывать партизанские отряды, а часть — на соединение с Красной Армией. На мою долю вы-

98

Зусман Завельевич Клугман (1909—1993). Начальник политотдела Могилевского областного управления милиции, в первые дни войны организовывал отряды народного ополчения, командовал одним из его батальонов

пало последнее. Были и потери, и предатели, и люди, о которых говорили: «Давай мы комиссара сдадим немцам, и нам сохранят жизнь». В конце концов, мы соединились с частями Красной Армии, и меня с моими подчиненными доставили в особый отдел НКВД, как окруженцев. Начался допрос с пристрастием. Допросы проходили в управлении НКВД Брянска, где в это время дислоцировался штаб третьей дивизии войск НКВД, которую возглавлял генерал-майор Кирилов. В это же время в Брянске находился инспектор ВКП(б) по организации партизанских отрядов в Брянской и Орловской областях, бывший второй секретарь Могилевского обкома партии Мовчанский. Я в свое время часто с ним встречался по работе и по партийным делам и пользовался его уважением. Встреча с этими двумя людьми и сыграла решающую роль: мне вернули документы и направили для дальнейшего прохождения службы. Во время войны в главном управлении милиции НКВД СССР мне поручались правительственные задания в районах Московской, Саратовской, Куйбышевской и Ульяновской областей. К началу наступления наших войск в районе Курска заместителем наркома внутренних дел Белоруссии, который располагался в Москве, была создана оперативная чекистская группа во главе с бывшим


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

начальником управления милиции Сыромолотовым, прилетевшим из тыла в конце 1942 г.; заместителем начальника этой группы был назначен я. Наша группа была прикомандирована к штабу 50-й армии, которую возглавлял генералполковник Болдин. Со штабом армии мы участвовали в освобождении первых районов нашей области — Хотимска, Костюкович, Мстиславля, Кричева, Черикова. С освобождением Могилева все руководство области, в том числе и милиции, переехало на свое старое место. В конце войны я получил приказ организовать штаб в Варшаве и отправлять в тыл поступающие из-за границы скот и оборудование» (Пронькина А. Комментариев не будет // Могилев times. —1992. — № 4).

ЛЮДИ ГЛАЗШНЕЙДЕР Яков Михайлович (1898—1963) Из воспоминаний дочери, Иванишко (Глазшнейдер) Светаны Яковлевны. «Когда началась война, отец сказал маме: «Леля, за тобой заедут. Тебе надо будет ненадолго выехать из Могилева. Если бомбежки не прекратятся, то езжай в Москву к родственникам. Прихвати только самое необходимое». Так мы из Могилева и уехали, а папа остался. Когда мы доехали до Унечи, мама решила вернуться, и мы сели в последний вагон товарняка, который должен был ехать в сторону Могилева. Но он так и не поехал. Мы оставались в Унече до последнего. Мама все надеялась, что отец нас заберет. Уже когда Могилев был в кольце, нас нашел знакомый папы — милиционер, передал нам то ли 80, то ли 800 рублей и папины слова, чтобы мы срочно уезжали. Тогда только мы уехали. О папе мы ничего не знали. Сначала мы получили справку, что папа пропал без вести. Потом из Москвы пришла бумага, что наш адрес известен отцу, а его адрес сообщить не могут, т. к. отец находится на правительственном задании. Папа забрал нас после соединения войск с партизанскими отрядами. Если бы он за нами не приехал, до конца войны мы бы вряд ли дожили. За всю войну из мясного мы съели только одну ворону и одного суслика. Папа был в партизанах. Ему там тоже несладко приходилось. Он рассказывал, что суп из ремня был нормальным блюдом. Их отряд располагался в смоленских лесах. А начиналась папина партизанская эпопея в Могилеве. Как и все могилевские милиционеры, отец участвовал в обороне города. Первые дни оккупации он находился в городе и ждал указаний от руководства. Потом поступил приказ уходить в леса и создавать партизанские

Яков Михайлович Глазшнейдер (1898—1963). Заместитель начальника областного управления милиции в предвоенные годы

отряды. Думаю, если приказ поступил бы чуть позже, папы бы уже не было в живых. Папу знали очень многие, в том числе и преступники, им пойманные. Был такой эпизод. Когда папа переправлялся через Днепр, в сторону Луполово, он сел в лодку с женщинами, ехавшими с Быховского рынка. Среди пассажиров он увидел старого знакомого вора, то ли «карманника», то ли «домушника». Вор тоже узнал папу, но поднес палец к губам, показывая, что он не собирается его выдавать. Папа рассказывал, что в первые дни оккупации фашисты расстреляли врача-еврея, кажется, Гольбурга. Отец был свидетелем этого расстрела. Отец вспоминал, что особенно тяжело было, когда фашисты устраивали блокады отряда. Леса окружали и начинали бомбежку. Это могло длиться неделями. Бывало, приходилось идти сутками, спать на ходу. Зимой, в слякоть, замерзшая одежда превращалась в панцирь. На счету папы было 17 спущенных под откос эшелонов. Отцу приходилось выполнять иногда и функции врача. Так, он спас какими-то своими методами одного партизана, получившего сквозное ранение в шею. Были среди партизан и евреи, в том числе из Могилева. Я знаю только несколько фамилий: Кацман, Голубец, Генькин».

99


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

ЛЮДИ ЯНОВИЦКИЙ Исаак Ефимович (1906—1976) Из семейного архива Яновицкого К.И. «Перед началом Великой Отечественной войны я работал в Могилевском облвоенкомате. С первого дня войны с немецко-фашистскими захватчиками областной, городской и районные военкоматы развернули большую работу по выполнению мобилизационных планов: сбор, комплектацию и направление людского состава и техники в воинские части, уходящие на фронт. В ряды Красной Армии влилось около 25 тысяч могилевчан. На меня, как бывшего артиллериста, командование возложило исполнение обязанностей начальника артснабжения гарнизона. Одной из самых крупных операций группы была эвакуация ямницких воинских складов, где хранилось большое количество военного имущества, в том числе запасных частей для танков. Эвакуация проходила под бомбежкой и интенсивным артиллерийским обстрелом со стороны противника. Были убиты тринадцать ополченцев и старший лейтенант из 13-й армии. Но нашей группе удалось эвакуировать склады почти полностью и в короткий срок создать значительный запас боеприпасов для обороны города. Артиллерийские снаряды, ручные гранаты, бутылки с горючей смесью, патроны для стрелкового оружия — все это мы доставили со складов воинских частей, накануне войны дислоцировавшихся в Могилеве (33-й артполк в Пашково, 16-й корпусной артполк на Кавалерийской улице). Артснаряды были переданы частям 172-й стрелковой дивизии, оборонявшей Могилев. Запас стрелкового оружия и боеприпасов к нему пополнялся из разных источников. Мы организовали, например, сбор оружия на поле боя и среди раненых в госпиталях. Узнав, что некоторое количество боеприпасов имеется в Горецком районном отделе НКВД, мы немедленно выехали туда и доставили боеприпасы в Могилев. Прибыл на станцию Могилев небольшой эшелон с винтовками. Мы разгрузили его и вооружили ополченцев, работников обкома партии. Особо большое значение имело снабжение нашей группой воинских частей, оборонявших город, горючей жидкостью для борьбы с вражескими танками. Как известно, горючая жидкость впервые нашла широкое применение против танков врага именно при обороне Могилева. Это бутылки с горючей смесью, с помощью которых были сожжены десятки фашистских танков. Для выполнения особого задания потребовалось взрывчатое вещество. Его мы добыли через работника Могилевского обллесдревхима Давида Ильича Дымова. Позднее в распоряжение нашей группы

100

Исаак Ефимович Яновицкий (1906—1976). На него командование возложило исполнение обязанностей начальника артснабжения гарнизона. Фото из семейного архива Яновицкого К.И.

прибыло несколько автомашин со взрывчаткой, которая была передана воинским частям. Когда противник плотным кольцом окружил Могилев и бои шли уже на его окраинах и даже в самом городе, по распоряжению начальника гарнизона полковника И.П. Воеводина была создана оперативная группа из числа работников военкоматов, куда влилась и наша артснабженческая группа. Перед вновь созданной группой была поставлена задача уничтожения фашистов, которые, захватив Луполово, рвались к мосту через Днепр. Мы притащили 45-миллиметровое орудие и установили его на валу перед Днепровским мостом. Начальник четвертой части облвоенкомата майор Федоров возглавил боевой расчет. Под метким огнем нашей пушки нашли себе могилу десятки фашистов, которые пытались овладеть мостом. На рассвете 23 июля 1941 г. группа под командованием Белыничского райвоенкома Максимова получила задание уничтожить фашистов, угрожавших захватом Луполовского моста. Мы двинулись навстречу врагу. На мосту завязался ожесточенный бой. Несмотря на явное превосходство противника в живой силе и технике, ему не удалось прорваться через мост в город. В этом же бою я был тяжело ранен в голову и доставлен в госпиталь.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

После занятия фашистами города Могилева 27 июля 1941 г. мне удалось бежать из госпиталя. Некоторое время скрывался у своих знакомых, бывших рабочих типографии Б.В. Бруевича и Н.П. Ружицкого. Однажды в квартире бывшей медсестры госпиталя Левит встретил руководителя подпольной организации Казимира Юлиановича Мэттэ, он пригласил меня к себе домой. С его помощью я изготовил себе фальшивый паспорт и военный билет. Нужна была фотокарточка для паспорта. В этом деле мне посодействовал Наум Петрович Ружицкий, у него имелось групповое фото фабкома областной типографии, в которой я работал 15 лет до мобилизации в Красную Армию. Наум Петрович вырезал мое фото, наклеил его на фальшивый паспорт и скрепил фальшивой печатью. Сфабрикованный паспорт потом помог мне вырваться из лап фашистов и избежать смерти. А было это так. Как-то в середине августа 1941 г. я заночевал на Луполово, в квартире К.Ю. Мэттэ. На рассвете в этот район на автомашинах прибыли немцы и начали облаву на евреев. В это время я решил огородами пробираться в город. Не успел сделать несколько шагов, как натолкнулся на вооруженных финнов. Они отвели меня к немцам. Те посмотрели мои документы, не заметили, что они фальшивые, отпустили меня. В этот же день, возле тубдиспансера, по Пионерской улице, я вновь встретил К.Ю. Мэттэ, он очень обрадовался, что мне удалось вырваться из лап фашистов. В знак памяти обо мне я подарил Казимиру Юлиановичу свои часы и авторучку. Так мы с ним расстались. Я ушел из города, чтобы пробраться за линию фронта. В деревне Гаспады (недалеко от Дрибина) встретился с комсомольцем Голубовым. Он мне сказал, что в их деревню часто приезжают партизаны, и пригласил меня к себе домой. Я прожил в их семье несколько дней и действительно встретился с партизанами и попросил, чтобы они приняли меня к себе в отряд. Они сказали, что этот вопрос должны согласовать с командиром отряда. Но назавтра в деревню прибыл фашистский карательный отряд, и мне пришлось уйти. В соседней деревне жила учительница Мария Григорьевна Сафонова, по национальности еврейка. Я предложил ей вместе пробираться через линию фронта. Мы с ней дошли до города Духовщина Смоленской области. При переходе шоссе Минск — Москва немцы, охранявшие мост, задержали меня и бросили в концлагерь, который находился недалеко от Смоленска. Мои попытки бежать из концлагеря не увенчались успехом. Здесь, в лагерях, я находился 4 дня. Побег удалось осуществить, когда пленных перевозили в железнодорожном составе в сторону Полоцка. Я оказался в вагоне с высокими бортами для перевозки угля. 22 октября 1941 г. в 25 км от станции Сиротин я спрыгнул на ходу с поезда и

бросился в лес. Немецкая охрана поезда открыла по мне огонь, но я остался цел и невредим. Вновь пробирался к линии фронта. В деревне Бердяеве Пречистинского района Смоленской области я связался с партизанским отрядом, которым командовал секретарь Слободского райкома партии Смоленской области Шульц. Выполнял задания командования отряда. Выход к партизанам чуть не закончился трагически — приняли за шпиона. Спасло чудо: меня узнал бывший сослуживец. 1 февраля 1942 г. с помощью партизан перешел линию фронта. Меня передали в ведение особого отдела, который не один день «выяснял мою личность». Это могло закончиться и 10 годами тюрьмы, и расстрелом. Опять повезло: нашли учетную карточку коммуниста и командира Красной Армии. Я вновь влился в действующую армию. Воевал на Карельском фронте в должности командира артиллерийского дивизиона в составе 405-го артполка 114-й Свирской Краснознаменной стрелковой дивизии, затем 3-й пушечный артполк 67-й стрелковой дивизии. Демобилизован из армии в 1945 г. Часы Казимир Юлианович вернул моей жене после того, как она возвратилась в Могилев после освобождения. Мария Григорьевна Сафонова осталась жива и жила в Могилеве».

ЛЮДИ КАЦМАН Меер Вульфович (1908—1997) Из воспоминаний дочери, Десятовой Людмилы Михайловны (1945—2008). «Папа мой, Меер Вульфович Кацман, всегда был не очень многословным, так что я знаю о его жизни не очень много. Родился он в 1908 г. в еврейском местечке Сухари недалеко от Могилева. Его мама была хорошей портнихой. Она и содержала всю большую семью. Ну, а дед особенно работать не любил. Детей было много — то ли 14, то ли 16, и все они, кроме папы и дяди Исака, погибли в годы войны. Дядя после войны работал в городе Бресте начальником сельхозотдела в обкоме партии, потом переехал в Москву. Папа в Сухарях прожил до 1925 г., окончил там школу. Его друзьями были выходцы из Сухарей, его земляки: Исак Моисеевич Дудкин, Лазарь Ефимович Литин, Михаил Соловьев и другие. С ними он оставался в дружеских отношениях всю жизнь. Вместе они собирались на дни рождения, отмечали праздники, ездили иногда и в свою родную деревню. Это была очень преданная мужская дружба.

101


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Меер Вульфович Кацман (1908—1997). К началу войны служил инструктором политотдела управления милиции НКВД Могилевской области. Фото из семейного архива Десятовой Л.М.

переброшена в Могилев. Эта бригада вела партизанскую войну с гитлеровцами в могилевских и брянских лесах, в районе Хотимска. В нее влились и остатки отряда милиции, защищавшего Могилев. Папа всю войну служил в этой партизанской бригаде, был старшим разведчиком-диверсантом. Знаю, что воевал он со своими друзьями Клугманом и Глазшнейдером. Отец, конечно, рассказывал о тех годах, о том, как было тяжело, о том, как их поддерживали крестьяне из деревень, куда они приходили за продовольствием. После освобождения Могилева папа вернулся в милицию, его направили в Бобруйск, где он работал с беспризорными подростками, которых в это время было очень много. Там, в Бобруйске, он познакомился с моей мамой, Верой Михайловной Десятовой, которая работала врачом в детском доме. В Бобруйске они поженились. В 1945 г. родилась я, а в 1946 г. наша семья вернулась в Могилев. Папа работал в Управлении внутренних дел. Последняя его должность — начальник отдела дактилоскопии. Уволили папу как раз во время кампании по борьбе с космополитами. Повод — отсутствие специального образования, ну а причина ясна и так. Для него это было большим ударом, и переживал он увольнение очень болезненно. Ведь ему оставался всего год до пенсии. Почти год отец не мог устроиться на работу. Мы бедствовали. Потом знакомый отца Брайнин взял его снабженцем в какую-то артель «Рассвет», которая располагалась на Дубровенке. Позже на базе этой артели образовался пищекомбинат. А в 60 лет папа ушел на пенсию уже с должности заместителя директора хлебозавода по коммерции. Надо сказать, что послевоенный период жизни для папы был очень сложным. Ведь до этого он всего себя отдавал службе в милиции, а когда был

Отец очень рано стал работать. К сожалению, о раннем периоде его жизни я почти ничего не знаю. Потом папа жил в рабочем поселке Злынка Новозыбковского района, где работал на спичечной фабрике; в г. Клинцах был заведующим отделом райкома комсомола, в местечке Красная Гора работал в культпропе райкома комсомола. С 1931 по 1933 гг. папа занимался в совпартшколе, после ее окончания занимал различные посты в комсомольских и советских органах. В 1939 г. он приехал в Могилев, служил инструктором политотдела управления милиции НКВД области. Об этих годах жизни папы я знаю мало. У него была первая жена Фаня. Она работала в партархиве. Было у них двое детей — Миша и Моня. Все они погибли во время войны, и папа, конечно, очень страдал и трудно переживал их гибель. Когда началась война, отец в составе отряда милиции участвовал в обороне Могилева. В это время в Москве уже формиМеер (Михаил) Кацман с первой женой Фаней и ребенком, ровалась бригада особого напогибшими во время войны в Могилеве. Фото 1936 г. из семейного архива Десятовой Л.М. значения НКВД, которая была

102


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

выброшен оттуда, то оказался не у дел, совершенно не приспособленным к обычной жизни. Переживал из-за чисто бытовых, денежных вопросов — надо было кормить семью, а средств не было. Тогда и пить начал, было и это. Я помню, что я специально ходила встречать его с работы, чтобы он куданибудь не зашел».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ШУЛЬМАНА Михаила Иосифовича (р. 1923) «Как и многие мои сверстники, я был помешан на авиации — в те времена самой что ни на есть героической профессии… После девятого класса я поступил в аэроклуб, как на чудо техники смотрел на старенькие самолеты У-2, которые летали невероятно быстро — аж 100 километров в час! …Для наших У-2 штопор был семечками, обыкновенной фигурой пилотажа. В военное училище меня не приняли: мандатной комиссии я чем-то не понравился, а причин эта всесильная комиссия не объясняла, имела такое право. Но я решил не сдаваться и на будущий год попытать счастья в училище гражданской авиации, а чтоб не болтаться без дела, поступил на литературный факультет Могилевского пединститута, в расчете, что проучусь там только год, послушаю лекции по античной литературе, которую знал очень слабо, понаслышке; а что поймешь в Пушкине или, скажем, в любом другом поэте девятнадцатого века без знания античности? Начало войны пришлось как раз на середину весенней сессии. Помнится, мне еще оставалось сдать историю педагогики и античную. Историю педагогики принимал директор института Михаил Константинович Кириллов. Уже шла война. Я был бойцом студенческого истребительного батальона, и когда отпросился у командира на сдачу экзамена, пришел в аудиторию, поставил в угол винтовку. Кириллов не стал и спрашивать. Сказал только: — Раз у тебя в этот час в руках винтовка, значит, главный экзамен ты уже сдал! — и поставил в зачетку жирное «ОТЛИЧНО». Истребительный батальон наш образовали на третий или четвертый день войны. На военной кафедре сначала набирали Коммунистический батальон, в него брали только старшекурсников, членов партии и старых, «на выданье», комсомольцев, а нас, желторотиков первого-второго курсов, записывали в истребительный. Никто толком не знал, что это за истребительный, но грозное название завораживало, так что добровольцев хватало. Выдали нам винтовки, по четыре обоймы патронов, и стали мы нести патрульную службу — ловить вражеских парашютистов. Никто не знал, ни как эти чертовы парашютисты выглядят, ни где их подкарауливать и ловить или истреблять,

но мы ночами сидели в загородных оврагах или придорожных кустарниках, задерживали всех подозрительных. Ну, а поскольку город наводнили беженцы с запада, люди, не похожие на наших, часто и одетые на польский лад, и разговаривающие с акцентом или даже вовсе не знающие русского языка, — подозрительны они были все. Вероятно, были среди них и шпионы, но кто ж его знает, шпион он или нет, раз на лбу не написано. Шпионы же, скорее всего, как раз и не были подозрительны. Несколько позже, когда немцы уже вплотную обложили со всех сторон город и начались тяжелые оборонительные бои, наш истребительный батальон расформировали и его бойцы влились в народное ополчение. А Коммунистический батальон с самого начала вывели из города на восток, привели аж в Москву и использовали для охраны правительственных учреждений до самого конца войны. А из наших «истребителей» после войны я встречал только двоих, остальные погибли или во время оборонительных боев, или в партизанах, или на фронте. Три недели, аж до 26 июля, дивизия генерала Романова и мы, народные ополченцы при ней, держали оборону» (Эссе «Эхолот»).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ШЕРМАНА Бориса Моисеевича (1912—2002) «Я помню немцев, живших в Могилеве в 1918—1919 гг. Как-то раз они пришли к нам домой на Пасху. Мама угощала их еврейскими кушаньями. Немцы сами никого не трогали и другим не давали обижать людей. Но немцы-гитлеровцы были совсем другими. Первую бомбу сбросили на Могилев в районе Дубровенки. Нас сразу послали копать противотанковый ров в Буйничи. Там и началась моя «работа» с немцами. Четыре дня я копал ров. От авиационного завода им. Димитрова (теперь — «Строммашина») я имел бронь. Но, тем не менее, оставив жену, троих детей от 4 лет до 5 месяцев, ушел на фронт. Моя жена, теща и трое детей выбрались из Могилева вместе с училищем и оказались в Челябинске. Мать, сестры с детьми остались в городе, попали в гетто и погибли в душегубках. В первые дни войны все большие здания города забрали на нужды обороны. В том числе и бывшую синагогу Цуккермана, к этому времени уже ставшую клубом швейников. Там меня и мобилизовали. Такая вот ирония судьбы. Я попал в железнодорожный полк НКВД. Воевали мы, как пехота. 25 июня на Могилев немцы сбросили воздушный десант в район нынешней больницы «Химволокно». Нас отправили на его уничтожение. Много полегло наших солдат,

103


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

но десант мы уничтожили. Потом нас повели на станцию Реста, где была радиостанция военного значения. Радиостанцию разбомбили. Нас перебросили в Кричев охранять цементный завод. Мы шли туда пешком, а когда пришли, то оказалось, что немцы уже заняли этот завод. Тогда мы отправились охранять железнодорожный мост через Сож. Нас стали бомбить… Мы взорвали этот мост и ушли. Там ранило нашего командира батальона капитана Тугова, а командиром полка был полковник Хайнин. Потом в Брянске восстанавливали пути, охраняли в Рославле большое озеро. Передвигались мы только пешком. 10 сентября меня ранило и контузило. Четыре месяца я отлежал в госпиталях и опять — на фронт. Потом направили в Челябинск на танковый завод им. Кирова, эвакуированный из Ленинграда. Готовилась битва на Курской дуге, нужны были тяжелые танки. На башне каждого танка, отправляемого на фронт, я написал: «Смерть фашистским оккупантам». После госпиталя опять воевал на 1-м Белорусском фронте, освобождал Белоруссию, дошел до границы Восточной Пруссии, затем оказался на Карельском направлении. Воевал с финнами. После финской войны попал в единственный в стране танко-технический полк с минными тралами. В бой наш полк шел первым. Разминируем проход, а за нами все остальные войска наступают. Брат Шмая пришел с фронта инвалидом I группы. Он шел в разведку и угодил под пулеметную очередь. В брата попало 30 пуль. Вскоре после войны Шмая умер».

Константин Михайлович Симонов о Могилеве в первые дни войны «...Было утро 28 июня. До Могилева мы добрались часам к десяти утра. Поезд остановился на каких-то дальних путях. Мы слезли и только тут почувствовали, как проголодались. Пошли скопом в железнодорожную столовую, где всем приходящим военным бесплатно давали похлебку и мясо. Из столовой двинулись через город к военному коменданту. Там, на другом конце города, недалеко от моста через Днепр, на широкой площади, где стояли какие-то старые пушки, толпу вернувшихся из отпусков командиров человек в двести стали делить по специальностям. В одном месте строились пехотинцы, в другом — артиллеристы, в третьем — связисты, в четвертом — политсостав. После этого деления я и военюрист оказались совсем отдельно, вдвоем... Все кругом было полно слухов о диверсантах, парашютистах, останавливавших машины под предлогом контроля…

104

…Проснулся я оттого, что меня тряс за плечи Оскар Эстеркин, в газете подписывавшийся Кургановым. Я давно его знал. Оскар был точно такой же, каким я привык его видеть в Москве в редакции «Правды», у Кружкова или в театрах и премьерах. Казалось, он все еще пишет свои театральные рецензии. На нем были кепка, измятый полосатый штатский пиджачок с орденом «Знак Почета» за полярные экспедиции, измятые брюки и стоптанные полуботинки. Как выяснилось, именно в таком вот виде он попал 24 июня ночью в горящий Минск, а потом шел оттуда до Могилева — без малого двести километров — пешком и видел все творившееся на дорогах. Видел еще больше, чем я. Его приютили у себя секретари ЦК Белоруссии, которые приехали сюда и жили в каком-то доме под Могилевом. Туда он и дозвонился, обрадовавшись, что нашел газету. Мы проговорили два часа и заснули под утро… Могилев бомбили. Немецкие и наши самолеты кружились над домами. Наборщик типографии, старый еврей, во время бомбежек несколько раз лазил на крышу. Он говорил, что бомба непременно пройдет через такую слабую крышу и разорвется внизу. Мы над ним смеялись, хотя он был не так далек от истины. Днем, в пять часов, была сильная бомбежка. Стоял рев моторов. Дрожали стекла, бухали взрывы. Но мне было все до такой степени безразлично, что я не мог заставить себя подняться с пола типографии, где мы лежали во время бомбежки, и посмотреть в окно. Хотя по звукам казалось, что самолеты летают буквально над нашим домом. Ночью мы с Кургановым тоже сидели в типографии. Остальные работники редакции съехались, но ночевали где-то в палатках. Что до меня, то я предпочитал ночевать в типографии — по крайней мере, здесь был сухой пол. А к бомбежкам после первых трех суток войны я был почти равнодушен... По утрам через Могилев тянулись войска. Шло много артиллерии и пехоты, но, к своему удивлению, я совсем не видел танков. Вообще на Западном фронте до 27 июля я своими глазами так и не увидел ни одного нашего среднего или тяжелого танка. А легких видел довольно много, особенно 4—5 июля на линии обороны у Орши, о которой тогда говорили как о месте будущего второго Бородина. Поражало, что в Могилеве по-прежнему работали парикмахерские и что вообще какие-то вещи в сознании людей не изменились. А у меня было такое смятенное состояние, что казалось, все бытовые привычки людей, все мелочи жизни тоже должны быть как-то нарушены, сдвинуты, смещены... Характерной особенностью немецких ударов было стремительное продвижение вперед, не обращая внимания на свои фланги и тылы. Танковые и моторизованные соединения двигались до полного расхода горючего…


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

глазами наши машины люди, выходившие из домов. Особенно встревоженно вели себя жители Шклова. Городок был маленький и грязноватый, но оттого, что светило солнце, он казался все-таки веселым. Мы проезжали через город, а у дверей стояли испуганные еврейские женщины и глазами спрашивали нас, трогаться им с места или нет? У одного из домов мы остановились, чтобы попить воды, и тут нам сказали вслух скаБуйничское поле под Могилевом — один из фрагментов обороны. занное до этого только Фото из фондов МОКМ глазами. Спрашивали: «Где немцы? Придут ли они сюда? Может быть, Едва мы выехали из Могилева на Бобруйск, пора уходить? Скажите нам правду». И мы им как увидели, что вокруг повсюду роют. Это же сказали то, что в тот день считали правдой: что самое я видел потом ежедневно весь июль. Меня немцы далеко и что их сюда не пустят. Не могли же до сих пор не оставляет ощущение, что вся Могилевщина и вся Смоленщина изрыты окопами и мы знать, что именно около этого самого Шклова рвами. Наверное, так это и есть, потому что тогда всего через несколько дней немцы прорвут нашу рыли повсюду. Представляли себе войну еще часлинию обороны, шедшую от Орши на Могилев» то как нечто линейное, как какой-то сплошной (Симонов К.М. Разные дни войны. Дневник писафронт. А потом часто так и не защищали всех этих теля. — М.: Художественная литература, 1982. — нарытых перед немцами препятствий. А там, где Т. 1. — 479 с.; Т. 2. — 688 с.). их защищали, немцы, как правило, в тот период обходили нас… Примерно после сорокового или пятидесятого километра нам навстречу стали поУчастники обороны Могилева падаться по одному, по два грязные, оборванные, потерявшие военный вид люди — окруженцы… Как среди народных ополченцев, участвовавКилометров за восемь до Березины нас осташих в борьбе за Могилев, так и среди военнослуновил стоявший на посту красноармеец. Он был жащих Красной Армии было немало сыновей и без винтовки, с одной гранатой у пояса. Ему было дочерей еврейского народа. приказано направлять шедших от Бобруйска люОборону полосы вдоль реки Днепр от Могиледей куда-то направо, где что-то формировалось. Он ва до Речицы осуществляла 21-я армия Западного стоял со вчерашнего дня, и его никто не сменял. фронта, 25-м механизированным корпусом котоОн был голоден, и мы дали ему сухарей. рой командовал генерал-майор танковых войск Еще через два километра нас остановил Семен (Шимон) Моисеевич Кривошеин. Весь милиционер. Он спросил у меня, что ему делать июль корпус генерала Кривошеина вел ожесточенс идущими со стороны Бобруйска одиночками: ные бои с немецко-фашистскими войсками. В бою отправлять их куда-нибудь или собирать вокруг под Пропойском (Славгородом) 21 июля танкисты себя? Я не знал, куда их отправлять, и ответил разгромили штаб танковой группы генерала Гуему, чтобы он собирал вокруг себя людей до тех дериана, захватив несколько штабных машин, в пор, пока не попадется какой-нибудь командир, с которым можно будет направить их назад группой том числе его личный автомобиль. Самому Гудепод командой к развилке дорог, туда, где стоит риану, однако, удалось бежать (Очерки еврейскокрасноармеец. го героизма. Киев, 1994. — Т. 1; цитируется по: Было очень грустно на душе. Мы проезжали Иоффе Э. Белорусские евреи: трагедия и героизм. проселками через места, где еще почти не ходили 1941—1945. — С. 220). военные машины, через самые мирные деревеньки Разведывательные отряды 172-й стрелковой и городишки. Мы ехали на северо-восток, в тыл. дивизии под командованием капитана М.В. МеИ надо было видеть, с какой тревогой провожали тельского и старшего лейтенанта А.П. Волчка

105


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

3 июля в междуречье Березины и Днепра (в 35—50 км от Могилева) вступили во встречные бои с передовыми подразделениями немецкого 46-го танкового корпуса 2-й танковой группы генерала Гудериана. В боях у деревни Чечевичи и городского поселка Белыничи советские воины уничтожили 14 танков и около роты вражеской пехоты. Вот что вспоминал о боевой деятельности А.П. Волчка и М.В. Метельского Маршал Советского Союза А.И. Еременко: «Для разведки линии обороны командир дивизии (речь идет о командире 172-й дивизии генерал-майоре Романове — Э.И.) выделил стрелковый батальон 514-го полка под командованием старшего лейтенанта А.П. Волчка. Такую же задачу имел и отдельный разведывательный батальон под командованием капитана М.В. Метельского. Они начали действовать 3 июля. 4—5 июля наши передовые отряды вступили в бой с разведывательными частями противника 24-го и 46-го танковых корпусов танковой группы Гудериана, форсировавших реку Березину и занявших города Борисов и Бобруйск. Батальон Волчка уничтожил несколько гитлеровских танков возле Белынич, за рекой Друть. Воины использовали на полную силу не только противотанковые орудия, которые были у них, но и связки гранат и бутылки с горючей жидкостью. Об опыте отважного батальона была выпущена листовка «Жги немецкие танки». В ней писалось о дерзких и умелых действиях бойцов, вступивших в единоборство с танками. Этот опыт широко изучался во всех подразделениях. В полках зародилась идея создания команд истребителей танков» (Еременко А.И. Героический Могилев // Солдатами были все. — Мн., 1978. — С. 59). Бессмертный подвиг совершил 5 июля 1941 г. командир артиллерийского дивизиона 462-го артиллерийского полка капитан Борис Львович Хигрин. Его дивизион занял позиции на шоссе Бобруйск — Могилев, у реки Друть, с задачей не допустить вражеские танки к мосту. Капитан Хигрин, заменив раненого наводчика, лично уничтожил 6 вражеских танков. Продвижение противника на этом участке было задержано на сутки.

Памятный знак на пересечении шоссе Могилев — Минск и реки Друть на месте, где вел неравный бой артдивизион Бориса Хигрина

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1941 г. капитану Борису Львовичу Хигрину, первому из воинов 13-й армии и третьему из артиллеристов всей Красной Армии, посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. На следующий день, 1 сентября 1941 г., газета «Правда» в передовой писала: «Наш народ с благодарностью будет вспоминать подвиг Героя Советского Союза капитана Хигрина, мужественно вступившего в бой с фашистской танковой колонной и в неравной схватке уничтожившего из орудия 6 вражеских танков». Согласно приказу Министра обороны СССР, капитан Борис Хигрин навечно зачислен в списки 1-й батареи артдивизиона Н-ской части (Иоффе Э. Белорусские евреи: трагедия и героизм. 1941— 1945. — С. 220—221). Мужество и командирское мастерство проявил во время обороны Могилевской области командующий артиллерией 53-й стрелковой дивизии полковник Григорий Давидович Пласков. Даже при обороне на широком фронте связь действовала Медальон с запиской был найден в 2001 г. рядом с останками солдата в лесу возле деревни Гиженка Славгородского района Могилевской области. бесперебойно, организованная командиром штабной батареи Записка из медальона гласит: «Минск, Кожевенная, 25, кв. № 3. Татус 64-го артиллерийского полХаим Гильевич. Инженер-механик». Дата заполнения — 26.06.41 г. Родственники погибшего неизвестны. ка этой дивизии Семеном

106


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Моисейкиным, что обеспечивало нормальное управление батареями и способствовало успешной борьбе с врагом. 9 июля 1941 г. правофланговая артиллерийская батарея 53-й стрелковой дивизии под командованием капитана З.К. Рыскина быстро сменила огневую позицию, развернулась восточнее местечка Круглое и в спину расстреляла обходящих гитлеровцев. Батарея осталась на новой огневой позиции и в течение двух суток, в удалении от полка на два с лишним километра, обороняла правый фланг дивизии (Иоффе Э. Белорусские евреи: трагедия и героизм. 1941—1945. — С. 220—221). Во время многодневной обороны Могилева прославились 110-й полк под командованием майора К.А. Реймера, батарея старшего лейтенанта Наума Павловича Шелюбского. Активными участниками героической и вместе с тем трагической обороны на Могилевском рубеже были командир 323-го артиллерийского полка майор Фукс; помощник начальника штаба по разведке 522-го гаубично-артиллерийского полка 148-й стрелковой дивизии, секретарь партбюро 223-го стрелкового полка 53-й стрелковой дивизии старший политрук Г.С. Шур; заместитель секретаря комитета комсомола 747-го стрелкового полка М.И. Гетманский; командир батареи 53-й дивизии старший политрук Д.Б. Розенберг; заряжающий орудия 6-й батареи 64-го гаубичного полка М.М. Флейшеров; его сын, подносчик снарядов той же батареи П.М. Флейшеров (Абрамович А. В решающей войне. Участие и роль евреев в войне против нацизма. — Тель-Авив, 1982. — Т. 1. — С. 93—97; цитируется по: Иоффе Э. Белорусские евреи: трагедия и героизм. 1941—1945. — Мн., 2003. — С. 220—222). Бесстрашие и мужество во время обороны Могилева проявил командир полковой школы по подготовке сержантов 747-го полка 177-й стрелковой дивизии Григорий (Геншер) Моисеевич Гончарь. Во время движения эшелона из Гродно под Могилев он исполнял обязанности комиссара эшелона. Вот что вспоминал сам Герой Советского Союза Григорий Гончарь: «Противник предпринимает атаку за атакой. Идет неравный бой за станцию Луполово, что в пригороде Могилева. Враг захватывает ее. Собрав оставшихся в строю бойцов, командир 747-го стрелкового полка подполковник Щеглов ведет их в атаку. Со мной солдаты нашей роты, бывшие курсанты. Их уже немного. Раздается возглас: — За Родину! Ура! Враг ведет бешеный огонь... Вдруг разрывается мина... Чувствую: горячей струйкой льется кровь из моего плеча... Прикрываясь небольшим заслоном, кое-как пробиваемся в Могилев... Через два дня в составе авангарда дивизии прорываем кольцо окружения... Снова бой. Пулеметной очередью меня вторично ранило...

Меня подобрала Мария Дмитриевна Воронцова, жительница деревни Журавец Могилевского района...» (Очерки еврейского героизма. — Киев, 1994. — Т. 1. — С. 161—162; Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. В 2 кн. — М.: Воениздат, 1987. — Кн. 1. — С. 347—348). После выздоровления Г.М. Гончарь сражался в одном Григорий Моисеевич из партизанских отГончарь, рядов, а в январе Герой Советсткого Союза, 1944 г. вновь вернулкомандир полковой школы ся в Красную Армию, 177-й стрелковой дивизии, был назначен команучастник обороны диром стрелковой Могилева роты, восстановлен в звании старшего лейтенанта. За мужество и героизм, проявленные при форсировании Одера, в апреле 1945 г. он был удостоен звания Героя Советского Союза (Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. В 2 кн. — М.: Воениздат, 1987. — Кн. 1. — С. 347—348). После упорных поисков в архивах представителям Могилевской городской комиссии по созданию книги «Память» удалось найти редкие документы о героической обороне Могилева. Речь идет о штабных документах 601-го гаубичного полка, который сражался вместе с 747-м стрелковым полком 172-й дивизии. Из доклада помощника начальника штаба 172-й стрелковой дивизии майора В.А. Катюшина: «В боях в районе д. Сидоровичи ранен командир отделения связи взвода управления красноармеец Вайман, пропал без вести ездовойкрасноармеец Шрайнер». В своем боевом донесении командир 2-го дивизиона 601-го гаубичного полка капитан Шпаков просит представить к правительственной награде наводчика 3-го орудия красноармейца Давида Давидовича Губера и красноармейца-ездового Эммануила Александровича Крейнера. В бою 12 июля 1941 г. при обороне Могилева погибли и похоронены возле деревни Тишовка воины 172-й стрелковой дивизии рядовой Александр Самойлович Брезнер и рядовой Абрам Абрамович Тейхреб (Память. Могилев. — Мн.: Белорусская энциклопедия, 1998. — С. 235—236). И. Шендерович

107


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Первые дни войны и жизнь в эвакуации по воспоминаниям могилевчан Организация эвакуации в Могилеве, как и в других оккупированных городах Советского Союза, была призвана обеспечить вывоз материальных ресурсов — промышленного оборудования и сырья, а также семей квалифицированных кадров, способных наладить производство на перебазированных предприятиях. Железнодорожный и автомобильный транспорт обеспечивал, в первую очередь, военные перевозки. Эвакуация же гражданского населения, не имеющего касательства к крупным промышленным предприятиям и значимым государственным организациям, производилась, как правило, самостоятельно, пешком или на гужевом транспорте. Беженцы могли взять с собой лишь самые необходимые вещи и ценности, а возвратившись после войны в Могилев, они не находили своего имущества, а порой и домов. Начало войны наиболее сильно врезалось в память людей, переживших вторую мировую, как трагический рубеж, разделивший жизнь на две части. В первой, довоенной поре, остались родные, друзья, дом, жизненные планы, привычный мир еврейско-белорусского окружения, во второй — неутихающая боль утрат. Многие из них сотни раз переживали потом в памяти эти дни, тоскуя о близких, которые не смогли покинуть осажденный Могилев и были обречены на смерть, вспоминали погибших в сражениях с врагом и разрушение родного города.

Воспоминания участников событий позволяют понять настроения в еврейской среде города, наглядно представить атмосферу тех жарких июньских дней осады Могилева с точки зрения и рядовых горожан, и организаторов обороны. Основными причинами несостоявшейся эвакуации называют: недостаток времени для выезда из города; отсутствие транспорта; болезнь; слишком юный или престарелый возраст кого-то из близких; запрет руководства покидать рабочее место; отсутствие информации о фашистской политике геноцида или недоверие подобной информации и т. п. Наши свидетели в начале 40-х годов были детьми и подростками. Однако и в их сообщениях присутствует чувство вины за неэвакуацию близких, потребность оправдаться за покорность и малодушие евреев перед лицом опасности, за советские идеологические стереотипы, которые присущи воспоминаниям многих уцелевших беженцев-евреев оккупированной территории СССР. Рассказы переживших вынужденный отъезд на чужбину свидетельствуют, что жизнь могилевчан, оказавшихся в эвакуации, — это время, наполненное тяжелым трудом, бытовыми лишениями, недоеданием. Немногие из подростков имели возможность продолжить учебу. Большинство уже с 13—14 лет работали на промышленных, военных предприятиях или колхозных полях. За тяжелейший труд в годы Великой Отечественной войны более 200 евреев-могилевчан в конце 40-х годов были награждены медалями «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны» (по материалам ГАМО). Непредсказуемые фронтовые дороги разбросали беженцев с Могилевщины по разным концам Советского Союза. Наиболее часто как место жизни в военные годы очевидцам вспоминаются Куйбышев и Куйбышевская область (куда был эвакуирован завод Димитрова), Свердловск, Казахстан и Узбекистан.

Фашистские части в окрестностях Могилева в июле 1941 г. Фото из фондов Федерального архива Германии № 101/139/1126/2

108

Мы приводим наиболее характерные или значимые воспоминания, которые позволяют представить себе жизнь во время «негероического» периода эвакуации.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ШУБА Феликса Рувимовича (р. 1939) «Когда началась война, с нею началась и другая жизнь, полная расставаний, тревог, ожиданий. Мы, дети, в первые дни войны не видели папу, Рувима Яковлевича Шуба, парторга ЦК ВКПБ авторемзавода. Секретарь ЦК КП Пономаренко (ЦК партии Белоруссии в конце июня 1941 г. перебрался в Могилев) поставил перед отцом задачу: организовать эвакуацию рабочих и их семей, оборудования всех заводов и фабрик Могилева, а также архивов, банков и т. д. Отец был напрямую предупрежден: за Семья Рувима Яковлевича Шуба в эвакуации в г. Балашове. невыполнение по законам военФото 1944 г. из семейного архива Шуба Ф.Р. ного времени — расстрел. Отцу в обкоме дали пистолет и сказали: «Если ты не вывезешь все оборудование с заводов ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Могилева, то можешь тут и застрелиться». Тогда он АЛЬТШУЛЕР Фейги Моисеевны с этим пистолетом поехал к начальнику товарной станции вокзала Медведеву. Сказал, что им по«Когда началась война, наша семья эвакуироручено дело и если они его не выполнят, сначала валась только благодаря брату отца, работавшему отец застрелит Медведева, а потом сам застрелитв горкоме партии. Он на машине заехал за нашей ся. Люди вращались в таком смертельном кольце, семьей и сказал, что надо уехать недели на две. А из которого выбраться было невозможно. В общем, папе он шепнул, что город сдадут немцам. Из-за благодаря руководителям и тому, что город защитого, что это скрывали от населения, многие остащали 23 дня, удалось вывезти из Могилева почти лись в Могилеве и погибли». все. Как вспоминал отец, сняли даже настольные станки из машиностроительного техникума. Все это оборудование эшелонами шло в Самару, где ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ был образован авиационный завод. Уезжал отец из Могилева 20 июля, одной власКОТЛЯРОВОЙ Нины Наумовны (р. 1923) ти уже не было, вторая еще не пришла. С отцом был шофер машины ЭМки и его помощник. Они «4 июля мы буквально бежали из Могилева. Я подъехали к нашему дому на ул. Болдина. Отец еле уговорила отца уехать. Ведь он шесть лет был в зашел в квартиру, где он уже давно не был, а семья плену в Германии во время первой мировой войны, еще раньше выехала. Семьи руководящего состава с 1914 по 1921 год, и считал, что немцы неплохие авторемзавода были эвакуированы в стареньком люди. Они любят только, чтобы люди честно трупропыленном автобусе в город Куйбышев. Окадились и сами очень трудолюбивы». залось, квартира была разграблена. А буквально перед этим отец видел соседа, что-то несущего в свою квартиру. Отец переживал не из-за вещей, ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ а из-за самого факта грабежа. Он даже ничего не ХАЯКА Григория Соломоновича (р. 1924) стал говорить этому соседу. Магазины были все взломаны. Они смогли «Война меня застала в пионерском лагере им. найти ящик водки и колбасы. Выехали по ЧаусскоКосиора (или Косарева) в с. Селец, что в 12 км от му шоссе в сторону Сухарей. Видели, как впереди, Могилева. Мне было 16 лет, окончил 8-й класс километрах в трех, немцы выбросили десант. Тогда русской средней школы № 7, которая была в Коопеотец приказал свернуть в лес. Проселочными доративном переулке (во время войны разрушена), и рогами добрались до Смоленска, затем, минуя посработал в лагере пионервожатым. Среди пионервоты, где конфисковывали автомашины, приехали в жатых были: Сема Ходос, Женя Белохвостова, Москву в представительство ЦК КПБ».

109


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

из лагеря. На присланных из города автомашинах Зяма Гинзбург, Майя Янковская, Циля Рубибольшая часть ребят уехала. на, Миша Эскин. А 25 июня утром пионервожатые вместе с У меня сохранился дневник, который я вел в оставшимися ребятами, в том числе с отрядом эти дни. ребят из детдома, выехали в город. Был теплый, светлый день — воскресенье Путь от лагеря до города был долгим и труд22 июня 1941 года. Ждали гостей — родителей ным. Дорога была забита на всю ширину телегами, наших подопечных. Я тоже ждал родителей с автомашинами, пешими людьми, движущимися сестренкой и школьного друга. После завтрака из города, а мы с трудом пробирались в обратном вместе с Семой Ходосом и Женей Белохвостовой направлении. Наше движение в город против оформляли стенгазету «Лагерник». Нашу беседу общего течения вызывало недоумение встречных: прервал повар Макс сообщением о том, что немцы «Почему вы направляетесь в город, когда все — из перешли государственную границу СССР, были города?» бомбежки. Это рассказал ему наш шофер, который Чувствовалась общая растерянность, тревога, привез продукты из города. неуверенность. Пожилой мужчина с женщиной Молниеносно пробежала во мне тревога о и с двумя детьми рассказал, что в районе р. Дубродителях, сестренке, близких родственниках. ровенки ночью слышны были то ли выстрелы, то Как ни странно, я вспомнил о велосипеде — мечте ли взрыв бомбы. Это определило их решение помоего детства. Только перед войной отцу удалось кинуть город. Сейчас они идут к родственникам сделать мне такой ценный подарок. Вскоре эти в деревню. мысли в моей голове были отодвинуты на задний По дороге шло и ехало много беженцев из заплан. Началась напряженная работа с детьми. Все падных областей, в том числе в военной и милиони рвались домой. Ребятам о начале войны решицейской форме, говорящих с акцентом. Это тоже ли пока не говорить, но вскоре им стало известно о вызывало обеспокоенность. Прошли слухи, что в случившемся от родителей. Большинство девочек городе появились диверсанты, сигнальщики, выот 8 до 12 лет плакали. Выражения лиц мальчиков брошенные на парашютах. стали взрослыми, серьезными. Совсем по-другому вели себя дети из детдома: появилась агрессивность, озлобленность. С 22 июня были установлены ночные дежурства пионервожатых на территории лагеря и в детских палатах. Мне поручили ночное дежурство в детдомовской палате мальчиков. Ночи с 22 на 23 и с 23 на 24 июня 1941 года были для меня «боевыми»: крики, ругань, швыряние подушками, беготня по кроватям и т. п. Для усмирения этой разбушевавшейся мальчишечьей стихии мне впервые по отношению к детям пришлось применить очень болезненный прием — выкручивание рук за спину. Только таким образом мне удавалось успокоить и уложить их спать. Лучшие математики школы № 7. Я, как и все мои товарищи, был Стоят (слева направо): еврейский мальчик из младшего класса — воспитан в глубоко патриотическом духе и считал, что нападение фамилия неизвестна; Лелик Злятин — во время войны окончил военный институт иностранных языков, служил в разведке, отец его был 22 июня наша Красная Армия быс- известным в Могилеве врачом; Люся Ципул — после войны работала тро отразит. Верилось в слова по- инженером на Могилевском заводе «Строммашина»; Абрам Рогинкин — в пулярной для того времени песни: первые дни войны был направлен на охрану деревянного Днепровского «Чужой земли мы не хотим ни пяди, моста, эвакуирован в Среднюю Азию, там окончил танковое училище, воевал в Прибалтике на самоходном орудии в качестве механика самоходки, но и своей вершка не отдадим». Утром 24 июня поступила в бою самоходка была подбита, горела, но обгоревший экипаж остался жив, после войны окончил институт в Минске, продолжительное время успешно команда держать ребят в лесу: Мо- работал на одном из крупных номерных предприятий руководителем гилев уже бомбили. В этот же день конструкторского бюро, сейчас живет в Израиле; Гриша Хаяк; Заря после обеда старшая вожатая Фира Хацкевич — сведений нет. Сидят: Майя Янковская — сведений нет; Люба К. — сведений нет; сообщила о поступившем указании горкома комсомола о вывозе ребят Абрам Кицын; Туся Шихман — сведений нет.

110


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Члены драматического кружка школы № 7 г. Могилева, февраль 1940 г. Фото из семейного архива Хаяка Г.С. Стоят (слева направо): Толик Плюшков (8 класс); Юлик Лившиц (8 класс); Абрам Кицын (9 класс); Изик Пятницкий (10 класс) — был очень талантлив, организатор школьного драмкружка, мечтал об актерской деятельности, вел переписку с известным кинорежиссером Сергеем Юткевичем, война не позволила ему осуществить свою мечту, после войны преподавал в Могилеве; Валя Маркуль (10 класс) — учился в Военно-морской медицинской академии в Ленинграде, о дальнейшей его судьбе неизвестно. Сидят: Сеня Гранат (8 класс) — воевал, после ранения был адъютантом у генерала, после войны жил и работал в Ленинграде; Женя Герасименко (10 класс) — сведений нет; Нуся Ледник (8 класс) — жила в Ленинграде, в 1935—1936 гг. отца (он занимал ответственную должность на Октябрьской железной дороге) репрессировали, семью выслали в Могилев, получила университетское образование, после войны жила в Одессе; Софья Моин (8 класс) — отец был репрессирован в 1937 г., вскоре реабилитирован, после войны окончила 2-й Московский медицинский институт; Яша Цейтлин — сведений нет. Лежат: Гриша Хаяк (7 класс); Лазарь Руковицын (9 класс) — воевал, после войны жил в Минске.

Наконец, к 12 часам 25 июня я добрался до дома. Мы жили в доме Ленина на Первомайской улице. Родителей не застал. Они были на работе. Отец — зам. главного бухгалтера Могилевского облаптекоуправления и мать — фармацевт аптеки № 1, в первые дни войны они занимались комплектацией медикаментов для создаваемых госпиталей. Младшая сестра, ей было 13 лет, мыла полы в школе № 1, где открывали госпиталь. Очутившись в городе, я почувствовал атмосферу войны. Предупреждения о возможных обстрелах и бомбежках сообщались штабом гражданской обороны по радио тревожным и паническим голосом. На улицах стояли военные машины и другая военная техника. Разговоры шли о взорвавшейся бомбе в овраге в районе р. Дубровенки, где на ночь укрывались жители ближайших улиц. Вскоре зашел ко мне Миша Эскин и сообщил, что в партклубе (второй этаж «Дома труда» на Первомайской улице — сейчас Городской центр

культуры) идет запись в истребительный батальон (ИБ), выдают боевую винтовку и боевые патроны. Усталость мою после долгой и трудной дороги как рукой сняло. Я помчался по этому адресу. Я попал в батальон, сформированный из школьников, в котором было несколько знакомых учеников средних школ Могилева. Был с нами и одноклассник Валька Ходонков, который потом стал предателем. Сформированный батальон отвезли во двор школы НКВД. Нам выдали под расписку винтовки («трехлинейки») и по 60 боевых патронов в обоймах, уложенных в картонные коробки. Их я разложил по карманам х/б куртки и брюк. Брюки приходилось периодически подтягивать, т. к. они сползали под тяжестью патронов. Очищали оружие от масла. Начало вечереть. Меня пробирала вечерняя прохлада. Был одет очень легко, но переодеться домой не отпустили. После 2—3-часового ожидания подали грузовую машину и в два рейса отвезли на объект. С песней «Если

111


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

дительный огонь. Оказался пожилой человек, почти полностью глухой. Прошла очередная довольно тревожная ночь. Мы стали замечать, что поток людей, машин из города по Гомельскому шоссе стал увеличиваться. Утром увидели на шоссе в сторону Гомеля пожарные машины, затем на грузовых машинах курсантов школы НКВД. Это повлияло на наше настроение не в лучшую сторону. Питанием не обеспечивали. К вечеру мы остановились в лесу на правой стороне Гомельского шоссе. В этом же лесу оказались какое-то воинское подразделение и курсанты школы НКВД. До войны их называли Вокруг Могилева полыхали деревни. Фото 1941 г. из фондов Федерального архива Германии № 101/137/1032/17 в городе «васильками». Ночью началась бомбежка. Недалеко от нашего расположения были слышны разрывы, стрельба. Сообщили о высадке завтра война» пересекли Днепровский мост. Объдесанта. Поступила команда занять две линии обоект, который мы должны были охранять, — это роны. Первую линию — ближе к шоссе — заняли открытое поле, пересеченное проселочной дорогой. бойцы ИБ старшего возраста, вторую — школьПо периметру поля — деревенские дома. Мы оказаники. Мы слышали выстрелы по десанту первой лись в районе мясокомбината — между шоссейной линии. Вся ночь была тревожной. Наши ребятадорогой на Шклов — Оршу — Витебск и дорогой на школьники стремились быть ближе к военным. Гомель. Приблизительно в 3 км от авторемзавода. Они прогоняли нас, не допуская скопления. Утром Штаб наш расположился в большом недостроузнали, что недалеко от нашего расположения енном бревенчатом доме. Батальон был разбит находился военный аэродром, который бомбили, на 4 отделения. Командирами отделений были и там же работали наши зенитки. лейтенанты и ст. лейтенанты разных родов войск. Когда рассвело, нас выстроили. Отдельно Командиром нашего отделения был ст. лейтенант школьников. Напротив шеренги школьниковпограничных войск НКВД. Разместились в этом же бойцов ИБ — шеренга курсантов школы НКВД. недостроенном доме полулежа, прижавшись друг Поступила команда майора в синей фуражке: к другу. Не успели закрыть глаза — подъем. «Передать оружие». Мы подняли винтовки дулом Бойцов нашего отделения расположили в кювверх, щелкнули затвором, нажали на курок (орувете, вдоль дороги на авторемзавод через 20—25 жие не заряжено) и на вытянутой перед собой руке, метров друг от друга. В обязанность входило: держа винтовку за цевье приклада, передали ее проверка документов у каждого проходящего, простоящему перед собой курсанту. У меня что-то внутезжающего и истребление десантников. Командир ри оборвалось, подкатил ком к горлу, в коленях второго отделения, замещавший комбата, собрал появилась дрожь. Такой страх я испытал, когда весь батальон и зачитал приказ наркома внутренпервый раз прыгал с парашютом с 25-метровой них дел о том, что бойцы истребительных батавышки на могилевском стадионе, еще в 7 классе. льонов считаются мобилизованными. Это было в До сих пор помню загоревшее, улыбчивое лицо первом часу ночи 26 июня. Было холодно. курсанта, его темные глаза и такие же темные Снова приказ: всем отделениям занять свои волосы под синей фуражкой. позиции. В сыром углублении кювета лежали Далее поступила команда школьникам вози «клевали носом». Иногда криком: «Стой, кто вращаться в город. Это было в самом конце июня. идет?!» — останавливали редкого ночного прохоОстальная, взрослая часть батальона с группой жего для проверки документов. Если не останаввоенных и курсантов школы НКВД осталась в ливался после трех таких приказов, разрешалось лесу. сделать предупреждение: «Стой, стрелять буду!» — С тяжелым настроением мы, учащиеся могии сделать выстрел вверх, а при необходимости — левских школ (10—15 человек), возвращались в выстрел на поражение. Был случай, когда по город. Из нашей школы № 7 здесь были Абрам движущейся в темноте человеческой фигуре в паре Кицын, Толя Плюшков, Толя Цейтлин, Юлик десятков метров от бойца был открыт предупре-

112


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

не найдем, встретимся в квартире Лившица в доме Лифшиц, Яша Цейтлин. Фамилии других ребят Казановича. Он жил там с бабушкой после ареста не вспомнил. родителей. Абрам Кицын прошел всю войну, был ранен, К счастью, я нашел родителей в нашем доме снова воевал и в самом конце войны в госпитале на улице Селянской (а жили мы тогда рядом с умер от желтухи. Толик Плюшков — учащийся красивым домом помещика, в котором потом много 8-го класса. Воевал, был ранен, остался без ноги. лет был этнографический музей). Родители, сестра После войны работал в г. Калининграде (Кенигси я пешком добрались до станции Реста, затем берге) на телевидении режиссером. до Чаус. Станцию Чаусы, где скопилось много В 1936—1937 гг. родители Юлика Лившица, беженцев в ожидании ж/д эшелона, на наших занимавшие ответственные должности на предглазах обстреляли с бреющего полета немецкие приятиях Могилева, были репрессированы. Юлик самолеты. К счастью, жертв не было. Пули прошли остался жить с бабушкой. После расформирования по крышам станционных построек. ИБ Юлик остался в оккупированном Могилеве, После многочасового ожидания мы попали в работал в подпольной организации под фамилией плотно набитый людьми товарный вагон какого-то Линкус. Его внешний вид не свидетельствовал о эшелона. Маршрут следования его не знали. Через его еврейском происхождении. Но вскоре полиции несколько дней тяжелых физических и моральных стало известно, что он еврей, и его срочно отправииспытаний в тесном, душном вагоне мы оказались ли в партизанский отряд, где он был разведчиком. в Саратовской области на станции Баланда, откуда До войны Юлик Лившиц, как и многие ребята, нас развезли по колхозам. Всю дорогу и по приходил в кружок Дома пионеров по подготовке езде на место я был свидетелем доброго, чуткого, водителей грузовиков-полуторок. Он находился заботливого отношения к нам со стороны местного в бывшем губернаторском доме (директором там населения. По пути следования на станциях к был Астров). Говорили, что Юлик во время войны вагонам подносили горячую пищу, хлеб, не требуя по заданию партизан ездил на полуторке и воза это какого-либо вознаграждения. Жители села зил лекарства для партизан из аптечного склада. Большая Рильня Лысогорского района СаратовАптечное управление и первая аптека находились ской области приняли нас в свои дома». тогда в здании напротив дома Сталина (сейчас это дом, где располагается библиотека им К. Маркса), а во дворе были большие аптечные склады. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Зав. складом была Зоханова. Вот она и давала Лившицу медикаменты (заведующий аптекой ЛЕВИТ Елизаветы Самуиловны (р. 1927) Хейфец с женой погибли в гетто. Моя соседка и Тайбы Самуиловны (р. 1931) Рожина видела, как их вели по Первомайской на расстрел). Не знаю, правда ли это, но говорят, что «Кажется, первая бомба в Могилеве попала однажды на переезде Юлика узнал наш однов дом, который находился рядом с синагогой на пересечении Виленской и Дубровенки. Синагога классник Валька Ходонков, отец которого был полицаем. Тогда Юлику и пришлось бежать. В одном из боев с гитлеровскими карателями Юлик Лившиц погиб. Когда возвращались домой по Гомельскому шоссе, пробирались через встречный поток беженцев с детьми, стариками, эвакуируемого населения города пешком, на конных повозках, автомашинах. В этом потоке было много военных. Навстречу нам шли 4 колонны отступающих солдат. Все спрашивали, почему мы идем назад, когда все уходят из города. На обочине шоссе видели оставленные автомашины (неисправные или без горючего). По дороге мы обсуждали варианты наших действий на случай, если не застанем в городе родных. ДоМогилев после очередной бомбежки. Фото из фондов Федерального архива Германии № 183/2003/0528/500 говорились, что если родителей

113


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

сгорела, сгорела и еврейская семья Вороновых. Это было ночью, где-то 24—25 июня. Первые дни диверсантов ловили. Я видела, как два милиционера вели диверсанта. А однажды под мостом на Виленской нашли убитого человека».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ТЫКТИНА Нахума Вульфовича (1925—2008) «Евреи Могилева очень хорошо чувствовали приближение войны. Незадолго перед войной авиационную дивизию перебросили из Могилева в Брест. Весь музвзвод этой дивизии состоял из могилевчан-добровольцев. За 4—5 дней перед войной вся могилевская милиция была переброшена к границе, где вспыхнуло восстание, но 20-го они уже вернулись. У многих могилевчан дети служили на Дальнем Востоке в ж/д войсках. За 1,5 месяца до начала войны их перебросили на Украину. Там большинство и погибло в киевском котле. Благодаря авиазаводу эвакуация проходила более-менее организованно. Эшелоны с рабочими и оборудованием начали отправлять уже 23—24 июня. Еще 22 июня прибыли эшелоны с оборудованием из Германии (по договору). Организованно эвакуировали и некоторые другие предприятия. Наша семья (без отца) выехала 3 июля. Отца оставили выплатить деньги мобилизованным и остающимся рабочим. Он выехал последним эшелоном 17 июля с финансовой документацией завода, на платформах. Эшелон частично разбомбили. Мы попали в Куйбышев. Все работали на авиазаводе. Жили близко от завода в поселке Зубчаниновке. Жилье нам предоставили убогое, летнего типа. В государственное жилье перебрались в 1946 г. Изменение отношения к евреям начало чувствоваться уже через несколько дней после начала войны. Воевали семь моих двоюродных братьев, причем двое — в американской армии. Трое погибли, один вернулся инвалидом. Нас было четверо неразлучных друзей. Трое погибли. Исаак Долкарт, смертельно раненый, кровью написал прощальное письмо. Говорили, что это письмо и простреленный комсомольский билет поместили в могилевский музей. Гиля Ванилер сожалел, что мы не были все рядом. Он был ранен под Измаилом. Его везли санитарным поездом в тыл, видимо, эшелон разбомбили. Пропал без вести. Симха Гуревич погиб под Полоцком. Беба Хаин, мой школьный товарищ, знаменитый танцор, не смог выехать в эвакуацию из-за болезни матери. Погиб в гетто. Другой школьный товарищ Виля Рубинштейн вернулся с войны инвалидом. Его отец был арестован в 1937 г., в 1940 г. освобожден. После

114

критических высказываний ему опять пригрозили лагерем, сразу после собрания он отправился на Днепр и утопился. Оставил записку: «Лучше сюда, чем туда». Вилину мать арестовали 22 июня 1941 г. В 1990 г. Виля репатриировался в Израиль. Моя школьная соученица Роза Хаит (я ее встретил в 1946 г. в пос. Зубчаниновка Куйбышевской области) после захвата Могилева фашистами ушла из города. Но ее задержали и отправили в детский концлагерь, где детей использовали в качестве доноров. Она была блондинкой с голубыми глазами, и это ее спасло. Этот лагерь отбил партизанский отряд Зорина, в котором Роза воевала до конца войны. Гриша Колотников, тоже голубоглазый блондин, в первые дни войны попал в плен, был отправлен в Германию. Попал на завод. Был освобожден американцами. В 1946 г. вернулся в Могилев. Это все он рассказал мне по дороге из Могилева до Куйбышева, где жил его отец. Лева Бородицкий и его брат-близнец Рува в первые дни войны ранеными попали в плен. Взяли фамилию Васильевы и имена Леонид и Роман. После освобождения прошли через штрафной батальон. Рува погиб. Лева после войны восстановил фамилию. Долгие годы работал начальником инструментального цеха Минского часового завода. В 1991 г. эмигрировал в США. Ичка Туфельд, товарищ по улице. После организации гетто ночью задушил часового. До того, как был схвачен, убил 17 фашистов. Наум Соркин прошел через Освенцим. Моих дворовых приятелей Сеню и Янку Дусовичей более месяца соседка прятала в подвале, но другие соседи выдали их, и ребят расстреляли. Не смогли выехать наши знакомые Соскины, глава семьи которых работал на хлебозаводе, а завод работал до первого дня оккупации. Их тоже уничтожили фашисты. Были убиты и Хая Казинец со старухой-матерью и шестью малышами, последний из которых родился во время бомбежки».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ САКИНА Залмана Яковлевича (р. 1925) «30 июня 1941 г. нас, учащихся и мастеров ремесленного училища (Шермана, Кагана и др.) отправили в Новосибирск. Где-то на Урале мы с другом купались и отстали от поезда, 2 дня его догоняли в одних трусах. После окончания учебы работал на заводе. У меня была бронь, но в 1943 г. я пошел проситься на фронт. Я не был таким уж храбрым или патриотом, просто на заводе очень плохо жилось. Помню, продал рубашку и брюки за 160 рублей (цена булки хлеба на базаре) и вместе с другими будущими солдатами поехал на Кавказ. Воевал в Иране, на Дальнем Востоке. Гонял свой грузовик через Монголию и ХалхинГол, в Мукдене.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

В детдоме у нас была преподавательница вышивки — немка. На стене висела большая, на всю стену, вышитая ею картина — Сталин с девочкой на руках. Из цветов на клумбах она делала портреты Ленина и Сталина. Когда пришли фашисты, немка была с ними. С ними потом и уехала. Детдом эвакуировался 28 июня в Среднюю Азию. Дети ехали с вещами и музыкальными инструментами в руках. Моя мать и старшие братья остались в Могилеве. Они были убиты. Средний брат хотел уехать. Но его не пропустили, был приказ, что никто из мужчин старше 18 лет город не покидает. Соседи рассказали, как моего брата немцы в машину заталкивали, а он все кричал: «За что? За что?»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ РЫЖОВА Эдуарда (Герца) Исааковича (р. 1929) «Когда началась война, отец не собирался уезжать. А мать разговаривала с беженцами из Минска и сказала: «Дети, мы обязательно должны уехать. Лучше нужда, чем погибель». У нас была хорошая лошадь. И мы поехали на телеге, а когда были возле Рясно, отца призвали в армию. Лошадь мы отдали в «Красный транспорт». Весь транспорт забирали для нужд армии под расписку, а пешком потом многие уйти от немцев не успевали».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВАЙМАН Ривы Исааковны (р. 1922) «В июне 1941 г. мы, студенты 1 курса филфака Могилевского пединститута, готовились к экзамену по психологии. Но экзамен сдать не успели, т. к. немцы стали бомбить город. Студентов посылали дежурить по городу и рыть противотанковые рвы. Вскоре в городе появились первые беженцы из пограничного Бреста, других городов Западной Белоруссии, Минска и т. д. Голодные, измученные, полураздетые, люди продолжали свой путь на восток. Могилевчане, чем могли, помогали беженцам. Вскоре, в июле, к нам добрались родственники из захваченных Белостока и Минска. Это были тетя Нина с дочерью Ривой и сыном Петей — семья дяди Иосифа Миндлина, маминого брата, артиста Белостокского еврейского театра, который накануне войны гастролировал по Белоруссии, в том числе и в Могилеве. Дядю Иосифа семья в Могилеве уже не застала. Они в Минске встретились с семьей Петра Романовича Изоха (это были сестра мамы тетя Хася и ее дети — Эмиль, Лаура и Леня). Все вместе они добрались пешком до Могилева.

Рива Вайман с братом Михаилом. Фото 1940 г. из семейного архива Вайман Р.И.

Наша семья — папа, мама и я — вместе с родными собралась покинуть родной город, чтобы уйти от ужаса, который творили фашисты. Немецкие войска продвигались очень стремительно, обгоняя колонны беженцев. Транспорта для эвакуации не хватало. Помню момент обмена шерстяного костюма тети Хаси на повозку с лошадью. Дело было так. Тетя Хася и дядя Петя Изохи отправились к вокзалу, чтобы навести справку о возможности попасть на поезд, уходящий на восток. По дороге им встретилась женщина, на которой была лишь ночная сорочка. Та заметила, что из-под юбки Тети Хаси виднеется еще одна одежка. Женщина предложила взамен на костюм отдать лошадь с повозкой (возможно, с доплатой). Так Изохи вернулись на наш 2-й Крутой переулок с лошадью, и мы стали собираться в дорогу. На повозку сложили кое-какие пожитки, усадили малышей, а сами пешком, рядом, отправились в сторону Мстиславля, Петровичей и дальше по Смоленской области до местечка Шумячичи. Запомнился жуткий момент, когда фашистские мессершмидты обстреляли толпу женщин, которые стояли в очереди за хлебом. Петр Романович Изох обратился в Шумячичах в военкомат с заявлением, чтобы его забрали в армию, но попросил вместо повозки пересадить всех на грузовую машину. Так мы добрались до узловой станции Рославль.

115


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Весь наш «табор», к которому присоединились мой двоюродный брат Фима Вайман, который добрался сюда пешком из Витебска, и мой школьный товарищ Абраша Каган, добрался до Рославля, где удалось погрузиться в поезд, который направлялся в глубь России. Мы добрались до города Острогожска Воронежской области. Семья Миндлиных продолжила путь дальше, надеясь на встречу с дядей Иосифом Миндлиным в Саратове или Куйбышеве. Фиму и Абрашу забрали в армию. Об их судьбе ничего неизвестно — они пропали без вести. Нам же из Острогожска пришлось эвакуироваться в Узбекистан. По дороге до Ташкента нам дважды удалось встретиться с дядей Иосифом (на вокзалах Актюбинска и Ташкента). Так наша семья — я, мама и папа — оказалась в пригородном колхозе «Юксаль» рядом с городом Кокандом, где нам предоставили крышу над головой (ул. Ворошиловская), горячую шурпу, овощи и лепешки. На всю жизнь у нас остались теплые чувства к узбекским людям, которые оказывали посильную помощь эвакуированным. Семья Изоха продолжила свой путь до Намангана или Андижана, где дядю Петю забрали в армию. Через некоторое время тетя Хася с детьми тоже перебрались в Коканд (мы жили на одной улице), и мы могли оказывать друг другу возможную помощь. Семья же Миндлиных наконец-то объединилась в Самарканде. Мой брат Михаил Вайман (р. 1926) накануне войны был учеником ремесленного училища № 33 в г. Могилеве. Училище в начале войны было эвакуировано в глубь России (Ижевск или Гурьевск). Мы долго искали друг друга, и только в 1943 г. он приехал к нам на побывку в Коканд» (записано: декабрь 2007 г., Кирьят-Гат, Израиль).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ РЫВКИНА Геннадия Анатольевича (1938—2005) «Мне тогда было всего три года, а вот помню. Дед мой по матери Яков Леин жил в Пропойске. По специальности он был часовым мастером. В памяти очень отчетливо сидит момент прощания с дедом-часовщиком, когда мы уезжали в эвакуацию из Могилева. Дед держал меня на руках и угощал конфетами в синих обертках. Мама рассказывала, что очень уговаривала его ехать с нами, но он говорил: «Я никак не могу уехать. У меня много чужих часов, что же люди подумают?» Так они с бабкой не уехали. Как и почти все оставшиеся евреи, они были уничтожены фашистами. Захоронены в общей могиле».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕРШКОВИЧА Михаила Абрамовича (р. 1938) «О войне я знаю из рассказов мамы. На второй день войны отца-офицера призвали в армию. Мы поехали на машине в Мстиславль. Когда приехали, там уже были немцы. Пешком вернулись в Могилев. Наш дом был уже занят соседкой, у которой трое сыновей пошли служить в полицию. Она заявила моей маме, что теперь наш дом принадлежит ей, а если мама будет спорить, то она донесет немецким властям, что она жена еврея и сын ее — еврей. В городе было много пустых квартир, и мы заняли одну из них. Здесь нас никто не знал, но мама жила с постоянным чувством смертельной опасности. В любой момент могли прийти арестовать ее и забрать меня».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Гольдмана Исаака Иосифовича (1925—2008)

Похороны еврея-могилевчанина в Средней Азии в годы войны. Фото из семейного архива Вайман Р.И.

116

«В канун нападения Германии родители посетили брата Гришу, который служил в Черкассах. Он всячески намекал родителям на возможность скорой войны. Но все же для населения война и оккупация явились полной неожиданностью. Сводки Информбюро были туманными, вроде: «На Западном фронте идут тяжелые бои» или «Подразделение майора Ф. унич-тожило два немецких танка и несколько десятков солдат противника...» Но многие верили в силу Красной Армии. Считали, что пройдет несколько дней,


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Гриша Гольдман (погиб на фронте), брат Исаака Гольдмана, в канун войны, г. Черкассы. Фото предвоенного времени из семейного архива Гольдмана И.И.

по все нараставшему потоку беженцев. Сначала в городе появились машины с полураздетыми (убегали, не успев даже одеться) женами и детьми командиров приграничных районов, а затем повалил люд из Бреста, Гродно, Минска, близкого Бобруйска... Становилось все тревожнее на душе у горожан. Шли слухи, что немецкие самолеты разбомбили военные лагеря под Друтью. Когда на глазах у могилевчан работники областного управления НКВД спешно под охраной автоматчиков стали вывозить на машинах свои семьи, в городе началась паника. Особенно тревога охватила еврейское население, семьи партийцев и советских работников. Население стало покидать город. Колонна беженцев — пеших, на велосипедах и подводах — растянулась на несколько километров. Рядом гнали колхозный скот. Пастухи упрашивали людей подоить коров, которые жалобно мычали из-за переполненного молоком вымени. Военный комендант города полковник Воеводин все предложения об организованной эвакуации мирного населения отвергал категорически, считая их проявлением паникерства. Для острастки он приказал расстрелять двух руководителей учреждений, пытавшихся покинуть город самостоятельно. Их трупы были выставлены для всеобщего обозрения с приколотыми плакатиками на груди: «Паникер и дезертир». Об эвакуации заговорили лишь 3 июля, тогда у города появились немецкие танки. Начались упорные бои за днепровские переправы. Комен-

фашистов отбросят прочь. Некоторые видели культурных немцев в Могилеве после революции. Женщины, особенно многодетные, у которых были мобилизованы мужья, не представляли исхода. Война обрушилась на могилевчан ежедневными бомбежками. У военкоматов выстроились очереди мужчин. Была объявлена всеобщая мобилизация. Призывали мужчин всех возрастов, вплоть до 50 лет. От бомбежек отец вывез нас в деревню. В город мы уже не вернулись и были увлечены потоком беженцев, уходивших из Могилева при появлении у города немецких танков. У нас были казенные лошадь и телега. На ней выехали бабушка, Семья Гольдманов накануне призыва в армию Григория Гольдмана и тетя с маленьким сыном и я Левы Черкасского. Сидят (слева направо): Григорий Гольдман, Бася с родителями. Гольдман-Переплетчикова, Иосиф Гольдман. Стоят: Исаак Гольдман О катастрофическом по- (ученик 8 класса), сестра Иосифа Евгения из Киева, ее сын Лев Черкасский (фронтовик, инвалид войны, инженер-строитель, умер в Киеве). ложении наших войск в БеФото предвоенного времени из семейного архива Гольдмана И.И. лоруссии можно было судить

117


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

дант пытался организовать эвакуацию населения железной дорогой, но кругом царила неразбериха. Железнодорожные составы в тыл уходили все реже, и каждый из них люди брали штурмом. 5 июля, когда мой старый дядя Мишель Гольдман со своими измученными дорогой женщинами — женой Двойрой, дочкой Розой, женой сына Синая Пашей и маленькой Бэбочкой — подошли к вокзалу, тот был оцеплен войсками. На перрон пропускали лишь стариков, женщин и детей. Мужчин солдаты отгоняли прикладами винтовок от растерянных семейств. — Вы любите советскую власть? — кричал им небритый капитан с воспаленными от бессонницы глазами. — Так идите защищать ее! Вагоны эшелонов брались с боем, слабым было трудно пробиться к поезду. Пешком же было далеко не уйти — возвращались домой. Когда подошел состав, перрон был уже до отказа набит людьми. Все устремились к открытым платформам, волоча за собой свои пожитки. Под рев детей, судорожно цеплявшихся за подолы матерей, все рвались к поезду. От страха, что они не смогут пробиться к составу, некоторые женщины теряли сознание. Людским потоком Мишеля и его женщин снесло на край перрона. Они увидели, что в этом людском водовороте им не пробиться к поезду. Лязгнули буфера, и состав начал медленно отходить. Вслед ему раздался приглушенный стон сотен людей, оставшихся на перроне. Кто-то пустил слух, что уходит последний поезд. Мишель и его семейство долго еще стояли на опустевшем перроне. Да и куда было трогаться двум старикам и женщинам с маленьким ребенком без денег, теплой одежды на открытой платформе? Утром следующего дня большинство тех, кто не смог уехать поездом, бросились за Днепр. Пешком,

толкая перед собой тачки с поклажей, неся на руках маленьких детей, они спешили уйти как можно дальше на восток. Более удачливые уезжали на подводах. Дяде Мишелю и семье пешком было далеко не уйти, они остались и погибли. 14 июля вражеское кольцо вокруг города сомкнулось. Еще около двух недель наши войска и городское ополчение сражались с вооруженными до зубов фашистами. В ночь на 26 июля защитники города пошли на отчаянный прорыв, многие из них были убиты. Папин знакомый, начальник облмилиции Гольдштейн, уже после сдачи города нашел папу в эвакуации и написал ему, что с горсткой милиционеров удалось переплыть Днепр и уйти к своим. А на следующее утро по мостовым города застучали сапоги немецких солдат…»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Лянглебена Моисея Вольфовича (р. 1925)

«В 1940 г. я поступил в Московское художественное училище памяти 1905 г., а в июне 1941 г. приехал на каникулы в Могилев. Здесь меня и застало известие о начале войны. По слухам, всяческие руководители с семьями поспешили уехать. Народ был в растерянности. Большинство из старшего поколения помнили немцев по первой мировой войне, когда они вели себя вполне цивилизованно, поэтому посчитали, что незачем покидать насиженные места. Другие колебались. Вскоре в Могилеве появились беженцы-евреи из западных областей. Помню одного из них, обходившего дворы и кричавшего на идиш: «Евреи, бегите — немцы убивают евреев!» И всетаки очень многие остались и погибли. Мой отец твердо решил, что надо уезжать. Правда, мы были уверены, что уедем ненадолго, что обстановка на фронте изменится к лучшему, и мы сможем вернуться. Никакой организованной эвакуации населения не было, за исключением, наверное, крупных предприятий. Были разговоры, что от вокзала на восток отходят поезда с товарными и пассажирскими вагонами. Мы уехали с третьей попытки. Вначале отцу сказали, что 3 июля можно будет уехать на автобусе того предприятия, «Еврейское население Могилева погружалось в вагоны. Немецкая авиация где он работал. Но когда мы бомбила мирное население». Ил. из альбома рисунков Марка Житницкого пришли туда рано утром, ока«Из глубин памяти: наброски пером из моей жизни» залось, что автобус уже ушел

118


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

недалеко от Могилева, их взял к себе стоявший с частью в Луполово их племянник — военврач. Их сын Лева, который перед войной учился в Москве, после войны разыскал меня в надежде что-нибудь узнать о судьбе своих родителей. Возвращаясь памятью в 1941 г., хочу вспомнить добрым словом начальника пионерского лагеря Пузикова. В мае 1941 г. он заказал мне оформление лагеря. Я работу выполнил в срок, и хотя в связи с началом войны пионерлагерь не работал, Пузиков деньги за выполненный заказ привез мне домой, и они помогли нашей семье выдержать дорогу в Среднюю Азию и прочие мытарства. Поезд, в который удалось сесть мне и моим родителям, увез нас из Могилева в Тамбовскую область. Вид на горящий Могилев. Кадр из немецкой кинохроники 1941 г. Там мы работали в колхозе. ПоФедеральный киноархив Германии в Берлине том была Пенза, где я поступил в художественное училище и мог жить в общежитии. Но родители никуда не могли ночью. На следующий день мы отправились на устроиться, не имея документов об эвакуации. И вокзал. По дороге валялись брошенные чемоданы снова эшелон, который больше месяца тащился и тюки. Перрон был запружен народом. На путях среди степей в Ферганскую область. Здесь мы стоял эшелон из товарных вагонов и (в основном) работали в колхозе. Потом я устроился на работу открытых платформ. Они были полны, но люди в клубе цементного завода в поселке Кува-Сап, а с перрона напирали, пытаясь залезть на переотец нашел работу в геологоразведочной партии, полненные платформы. И тут мы увидели трех но проработал недолго, т. к. заболел брюшным военных — командира и двух солдат с винтовкатифом и 6 марта 1942 г. умер. Тогда меня взяли на ми. Они, растолкав людей, влезли на платформу, работу в ту же партию. Осенью я поступил в средближнюю к нам, и стали с нее сбрасывать мужчин. нюю художественную школу при Ленинградской Командир закричал: «Вам нравится Советская академии художеств, которая была эвакуирована в власть? Так защищайте ее!» Как эти пожилые, Самарканд, а в 1943 г. меня призвали в армию». в основном, люди могли защищать власть, если власть в городе уже отсутствовала? Стоял невообразимый шум. Какой-то мужчина умолял, чтобы ему позволили передать оставшейся на платформе ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ семье документы и деньги. Его не слушали и отШереметьева талкивали. Вдруг раздался грохот взрыва — рядом Владимира Сергеевича (р. 1927), со станцией упала бомба, сброшенная с фашистПраведника Народов Мира ского бомбардировщика. Город уже несколько дней бомбили, но не очень часто. Эшелон ушел снова «В начале войны мы хотели уйти на восток. без нас — мы вернулись домой. Но на следующий Фронтовая дорога — это пыль, колонны машин, день нам удалось сесть, даже попасть в пассажирбеженцы, гул, неразбериха, голод и жажда. Поский вагон. том бомбежки. Страшно даже вспоминать. Нам Наши соседи по этажу остались и вместе с пришлось вернуться. другими евреями были уничтожены вошедшими в Хорошо помню первую бомбежку Могилева. город немцами. За одной стеной нашей квартиры Когда тревога началась, я был с ребятами на жила пожилая пара Романовских с невесткой и нашей улице на Дебре. Сначала услышали гул, двумя внуками 4—5 лет. Оба их сына, Абрам и потом на вокзале стали рваться бомбы. Рядом Яков, в это время уже были в армии. Абрам погиб, жила девочка, Зоя Зайкова, моя ровесница, ей а Яков прошел всю войну с музыкальным взводом, было 14 лет. Я перед бомбежкой катал ее на ведемобилизовавшись только в 1952 г. Он потом лосипеде. Когда начали бомбить, вся ее семья к играл в разных московских эстрадных оркестрах, нам на огород прибежала. Бомбы попали к нам во в частности, и у Эмиля Горовца. двор. Мать убило сразу, ее сестре-красавице отоЗа другой стеной жила еще одна пожилая рвало ногу осколком, она в нашем театре работала пара Клебановых. Когда фашисты были уже

119


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

портнихой. А Зое в грудь, слева, рядом с сосочком, осколок попал. Она долго умирала, до 11 часов дня. Когда бомбили в июле, одна из бомб попала в ворота радиоузла, разбила колонну, здесь же упала вторая, пониже третья».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Зеликовой Зинаиды Зеликовны (1925—2009) «В ту ночь сильно бомбили, стекла все вылетели, сорвало крышу, выбило стену. Решили уехать, но думали, что через неделю-две вернемся домой, хоть дом был уже полуразрушен. Добрались до вокзала. Вагоны, в которых раньше возили лошадей, уже были переполнены, кое-как забрались, сесть было негде. В этих вагонах нас довезли до Куйбышева, но там было так много беженцев, что нам сказали не выходить, и мы дальше поехали. По дороге страшно бомбили, много раз приходилось выбегать из вагонов и прятаться во ржи или в лесу. Немного кормили, но были и по 3—4 дня без еды и без воды. Пили из зеленого болота, где лягушки плавали. В дороге люди не выдерживали, умирали прямо в вагонах. На ходу их выбрасывали. Было много детей. Так мы ехали около месяца, завелись насекомые. Нас довезли до станции Самарканд. На паромах через реку Сырдарью повезли до города Ургенч Хорезмской области. Наконец, привезли нас в маленький узбекский городишко. Работы там не было. Начались эпидемии: брюшной и сыпной тиф, малярия, дизентерия. Хлеб можно было достать один раз в 3 дня, да и то по 150 г на человека. Ели жмых, собирали косточки по базару. Я и родители сильно болели малярией, племянник Абрам Кацман в пять лет умер от тропической малярии. Четверо братьев в это время были на фронте, а троих фашисты убили в Могилеве в лагере для военнопленных на Луполово. Расстреляли также в гетто сестру Беллу Кацман и мужа ее сестры Любы Бому Козина. У моего брата Зеликова Абрама в Могилеве были жена и восемь детей. Всех их, кроме двоих, убили в Пелагеевке (около Печерска)».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Гильбурт Аси Георгиевны (р. 1927) «Мы эвакуировались просто чудом. Отчима Георгия Иванова призвали в армию. Мама сказала, что не будет эвакуироваться ни в коем случае, она не хотела бросать нажитое добро, а меня все же думала отправить. Когда бабушка эвакуировалась с маминой сестрой, то мама меня тоже привела к ним на вокзал. Ночь мы просидели, а когда поезд тронулся, я выскочила и прибежала домой. Сказала, что без нее никуда не уеду. Но мама упорная —

120

отправила меня со своими знакомыми на телеге в деревню за Солтановкой. Я переночевала там одну ночь, а рано утром отправилась домой. Я тоже была упорная. Возле солтановской каплицы навстречу мне под гору поднимался грузовик с людьми и поклажей в кузове. Я вдруг слышу: «Асенька! Ася! Куда же ты идешь?» Ко мне из грузовика выскочила моя учительница математики Анастасия Феофановна Аверьянова, которая меня очень любила. Она говорит: «Ты знаешь, что немцы всех евреев убивают?» Предложила мне ехать с ней, но я никуда ни хотела ехать без мамы. И как она меня ни уговаривала, я пошла дальше в Могилев. Мама очень расстроилась, когда меня увидела, но все равно уезжать не хотела. К этому времени вокзал уже был разгромлен и у нас практически не было возможности уехать. Неизвестно, что бы было, но к маме пришли ее старые знакомые и рассказали, что фашисты делают с евреями. В это время с авторемонтного завода отправляли один из последних эшелонов с оборудованием. Знакомые договорились, чтобы мы смогли уехать с этим составом. Мама потом говорила, что я спасла ей жизнь. В Могилеве остался дедушка Ошер, которого расстреляли в гетто. Об этом нам рассказал его друг Егор Викторовский. Они дружили с молодых лет, потом вместе работали. После войны дядя Егор пришел к нам, сидел, плакал и рассказывал, что Ошер пришел к нему и просил его спрятать. У Егора был один маленький домик с одной комнатой и кухней. Тот говорит: «Куда же мне тебя спрятать? Ведь у меня две дочки и у каждой по два ребенка. Кругом люди и они все видят». Так дед и ушел. Потом Егор увидел деда в толпе евреев, угоняемых на расстрел в Полыковичи. Он стоял на углу Ленинской, а мимо шла бесконечная череда людей. Дед обернулся и посмотрел на Егора глазами, полными слез. Они оба понимали, что это их последняя встреча. Викторовский все время повторял, что он виноват в смерти деда. Кроме меня, в семье были еще брат и сестра. Сестра живет сейчас в Израиле. Брат в 1941 г. уже учился на третьем курсе Московского энергетического университета. Это был очень талантливый юноша. На первом курсе он получал повышенную стипендию, на третьем — уже Ленинскую. У него была возможность получить бронь, но он отказался. В начале 1942 г. он был сильно ранен. Я попала случайно к нему в госпиталь в Кировске. Я ему говорила: «Зачем ты отказался от брони? Ты у нас один, на тебя вся надежда». А он ответил: «А кто будет защищать Родину?» Он писал с фронта бодрые, патриотичные письма, верил в близкую победу. Но до победы брату не довелось дожить. Он погиб 5 мая 1945 г. Уже значительно позже, после смерти Сталина, группа евреев решила перенести останки погибших на еврейское кладбище и установить памятник. Они обращались ко всем, собирали пожертвования. Я тоже дала энную сумму. Через


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

небольшое время меня вызвали в органы и начали допытывать, почему я отдала деньги и почему так много. Я ответила: «Если бы там лежал ваш дедушка, вы бы дали, наверное, больше». Больше они ничего не сказали и меня отпустили».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Матвеевой Раисы Давыдовны (1916—2004) «Приехали мы в Могилев с мужем из Канска 18 июня 1941 года. И тут началась война. Меня с детьми отправили в какую-то деревню. Фронт приближался, то тут, то там появлялись немецкие диверсанты-парашютисты. Муж приехал за мной и забрал назад в Могилев. Пошла я тогда в обком партии с ребенком на руках: «Что мне делать? Вот мои документы». Работница обкома говорит: «Езжайте на вокзал. Там эвакуируют сейчас ремесленное училище, может быть, и вас возьмут». Было это 3 июля 1941 г. Мы шли по мосту через Днепр домой, а навстречу нам на извозчике ехала сестра, которая работала в этом училище. Она нам предложила: «Если хочешь, едем с нами в эвакуацию». Я сказала, что у меня нет с собой ни вещей, ни денег. А она спрашивает: «Так что тебе дороже — вещи или жизнь детей?» Город сильно бомбили. Я, как была, в летнем платье, без вещей, с детьми села и поехала на вокзал. Ехали мы очень долго и тяжело. Приехали в Новосибирск. Приняли нас очень хорошо, распределили по домам. Я стала работать на металлургическом заводе станочником. Потом перевели меня в ремесленное училище, где через некоторое время я стала заместителем директора по политчасти ФЗУ-28. Там прожила до 1946 г.».

и его комиссовали. В первые дни войны отец, как коммунист, был занят на подготовке обороны города, мать думала, что если она отдала ребенка в государственный лагерь, то за него государство и должно отвечать. Меня не забирали. В лагере осталась одна вожатая и 12 детей, которых не забрали. Пионервожатая взломала замок на складе и раздала уже черствые булки, хлеб, сыр, сырые яйца. Она уводила нас в лес, усаживала в кружок и читала сказку про старика Хоттабыча. Старшие ребята пошли пешком в город, и я пошел тоже. Дошел до лестницы на вал и сел отдохнуть на ступеньки. Рядом проходили две женщины с повязками, противогазами. Они меня довели до арки. Потом дошел до дома, а дом закрыт. Пошел на Миронова к тете Нине. Там тоже никого нет. Дошел до Садового переулка к тете Мане. Там собрались все родственники. Ожидался третий воздушный налет на Могилев, и все решили, что там будет безопаснее. Мама очень удивилась, что я пришел, спрашивала, как это меня отпустили. В этот день очень сильно бомбили, а утром мы на машине выехали из города. В Оршу нас не пустили. Забрали машину с шофером. Я видел там, как принимал войска на коне маршал Тимошенко. Мы пешком дошли до Ельни. Человек 100 ехали в маленькой теплушке. Никто не стеснялся. Туалетов не было. Стояла очередь, чтобы оправиться на ходу. Мужчины придерживали женщин, помогали им. Поезд шел почти без остановок. Конечным пунктом должен был стать Ташкент, но мы сошли и остались в городе Уральске. Мама была совсем больная, работать она не могла. С 13 лет я работал в госпитале. Чтобы получать продукты, надо было иметь рабочую карточку, и отец оформил на работу мать, а я до школы рано

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Райцеса Михаила Матвеевича (р. 1931) «Когда началась война, мне было 10 лет, я тогда уже ходил в 3 класс школы № 16. В июне 1941 г. я отдыхал в пионерском лагере в Солтановке. На второй день войны пришли летчики и спилили мачту, на которую флаг поднимался. Никому ничего не объясняли. Потом приезжали родители и забирали детей. Уехали директор, воспитатели. Еще в 1939 г. мой папа получил травму — упал с лестницы, обрезая оголенный провод,

Пожары в пригородах Могилева. Первые дни оккупации. Кадр из немецкой кинохроники 1941 г. Федеральный киноархив Германии в Берлине

121


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

утром разносил уголь и дрова в печи в госпитале, а отец потом шел поджигать. Многие раненые уже ждали меня. Один давал кусочек сахара, другой — коробочку табака, за которую можно было купить голубя, третий — сухарик. У них дома тоже были дети. Мне в госпитале дали ботинки с обмотками. Из-за них в школе меня звали японцем. Ботинки были подкованы, и когда я шел в них рано утром, слышно было издали. Так что дети говорили, что я хожу как японцы, которые стучат своей деревянной обувью».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Певзнера Юрия Зимельевича (1922—2006) «О начале войны я узнал в Доме пионеров на Советской площади, где был какой-то слет отличников. Помню, как я бежал домой рассказать. Уже вечером город бомбили. Отец отвез маму Перле, меня, брата и трех сестер в Пропойск. Сам он вернулся в Могилев. Его мобилизовали в местную противовоздушную оборону, у него были больные ноги, и он не подлежал призыву. Так и попал к немцам со своим братом Исроэлом. Исроэл пытался бежать из гетто. Побег был неудачным. Его расстреляли. Отца с другими евреями загрузили в машину-душегубку с газом… Какой-то женщине удалось бежать. После войны она нашла маму и рассказала о гибели отца и его брата. Всего за 9 месяцев до войны мы построили большой новый дом. Когда уезжали в эвакуацию, просто заперли его со всеми вещами на ключ,

думали, война кончится — вернемся. Во время войны там был немецкий штаб. А после войны на месте дома мы нашли пепелище».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Иоффе Аси Ефремовны (р. 1926) «Большинство людей верило, что война вот-вот кончится. И мало кто представлял, что больше всего война отразится на евреях. Получалось так, что убегали не от немцев, а больше от бомбежек. Конечно, если бы все знали, что ждет здесь евреев, никто не остался бы. Вот остались здесь мамина сестра Маня Аврутина со своим мужем Самуилом и дочками. У Самуила был брат, который в это время сидел в тюрьме. Они все ждали, что его вот-вот освободят, и поэтому не уезжали. Мы уже в эвакуации получили от них письмо, датированное 10 июля. Старшая дочка Соня писала, что от бомб и снарядов не находят себе места. Больше от них вестей не было. После возвращения в Могилев мы узнали от соседей, что они погибли в гетто. Цветы я ношу к общей могиле на кладбище».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Дорогань (Галынкиной) Елены Вульфовны (р. 1940)

«Когда началась война, папу, как члена партии, поставили охранять водокачку. Даже нас он не успел проводить. Приехал муж маминой сестры с подводой, погрузил нас и запретил брать с собой чтолибо сверх самого необходимого. Сказал, что через две недели мы вернемся. Мама все оставила, шкаф развернула лицом к стене. Когда мы уезжали на телеге из города, то мамина бабушка, которой было уже 85 лет, куда-то потерялась. Ее искали, но так и не нашли. Но время уходило, и пришлось всем уехать. Потом мы узнали, что ее предала наша соседка. Немцы ее повесили. Единственное письмо папа написал родному маминому брату. Он разыскивал нас, очень беспокоился. Там было написано, что Могилев стоит нерушимо, что он видел фашистов и парашютистов. Мария Иосифовна Аврутина (Глускер), ее муж Самуил Аврутин Вообще, очень патриотичное и дочери Соня и Беба. Все они погибли в могилевском гетто. письмо. Позже мы получили Фото 1936 г. из семейного архива Иоффе А.Е. справку, что он пропал без

122


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

вести в 1944 г. А уже после войны мама узнала, что на самом деле папу предали и расстреляли в Могилеве».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Зеликовой Симы Ефимовны (р. 1930) «Когда началась война, числа 26—27 июня была очень сильная бомбежка, мы провели ночь в подвале одного чужого дома. И туда нам отец назавтра принес какие-то летние вещи, так как было очень жарко, необходимые документы. Папа сказал: «Вы должны уехать!» На следующий день мы подались в Климовичи к дяде, маминому брату. Все считали, что уже до Климович война точно не дойдет. Добрались на машине с папиной работы. Дядя к тому времени уже был призван на войну, а нас там встретили его жена и двое детей. Третий, старший их сын, учился в Ленинграде и там погиб. Тетя с детьми хотела остаться, она твердо заявляла, что никуда не уедет и не оставит свой дом и большой огород. Дядя был начальником леспромхоза, жили они очень хорошо. Настояла моя мама. Наиболее весомым аргументом было то, что если тетя не поедет, то она, таким образом, отдаст свою дочку немцам. Аргумент был столь действенным, что тетя тут же схватила с русской печки мешок сахара и облила его бензином. Все вещи, которые должны были остаться, тетя порвала, покрошила, разбила, рассыпала. Потом взрослые погрузили на телегу из леспромхоза необходимые вещи, и мы все пошли за этой телегой. Из Климовичей поезда не уходили, шли пешком до Костюковичей. По дороге встречали нас русские женщины и говорили: «Зачем вы везете все эти вещи? Вы нигде с ними не сядете на поезд. Отдайте их нам, мы их сохраним. Вы вернетесь и заберете. Так и было. Когда вернулись, то все розданное: одеяла, подушки, утварь разную — все вернули, принесли сами! Пока мы шли до Костюковичей, то тоже не было у нас еще окончательного решения оттуда куда-то ехать. Мы шли куда-то еще, в какую-то деревню и вновь думали, что, мол, до Костюковичей уж точно не дойдут. В Костюковичах, когда мы отдыхали, один дядечка подошел к нам и обратился: «Я вас очень прошу о помощи. У меня большая семья, ее нужно перевезти с одного места на другое. Я бы взял у вас телегу, перевез семью и потом назад бы ее вернул, а вы б дальше поехали...» Дядечка тот был еврей. Мы поверили и дали ему телегу. Больше мы ее не видели. Сейчас я понимаю, что это случилось к большому нашему счастью и, возможно, к его несчастью. Наверное, он уехал куда-то в деревню, а там уж, когда пришли фашисты, кто знает, как у него сложилась судьба. А мы сели в поезд и уехали. Дорога была нелегкой. Нас обокрали, в дороге заболели мама

и братик. В Воронежской области нас ссадили с эшелона, и мы попали с братом в детский дом, мама была в больнице, тетя устроилась работать в больницу. В детдоме мы прожили с полгода, пока нас не забрала мама к себе в Челябинскую область, в город Катав-Ивановск. Приехали мы туда зимой. Было очень холодно. Народ там к нам относился очень хорошо: носили еду, потому что мама была больна, носили одежду, конечно, давали бесплатные обеды от государства. Хотя, конечно, были и примеры другого рода. Там было много могилевских — в этих местах был железнодорожный тупик и туда привезли целый эшелон с могилевчанами. Но сказать, что мы жили какой-то общиной, чтоб собираться и общаться тесно, не возьмусь. Настолько была тяжелая жизнь, что каждый сидел и думал, как бы прожить. Еды и топлива почти не было, на улице стояли морозы, в домах было холодно. Вестей из Могилева к нам не доходило никаких, о папиной гибели мы узнали только после войны. Папа считался военнообязанным, должен был оставаться в городе и погиб. Основная масса горожан решила бежать после первой бомбежки. А до нее все еще на что-то надеялись, рассчитывали, что за два-три дня немцев разобьют. У моей мамы был очень импозантный и интеллигентный племянник Исаак Гуревич. Он был фотограф, себя считал художником. У него была прекрасная квартира с камином. Когда ему сказали, что нужно уезжать, и прямо в воздухе носилось «Уезжать. Уезжать. Уезжать...», он ответил, глядя сверху вниз на нас: «Немцы — культурные люди. Они никого убивать не будут». Убили и его, и жену, и ребенка, а до того, как убить, заставили выполнять какую-то скотскую работу».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Гальпер Фаины Ефимовны (р. 1933) «Когда началась война, отца тут же призвали в армию, так что он вынужден был нас с мамой оставить в Могилеве. Помню, как мы в какой-то большой толпе (а в ней были в основном евреи) буквально бежали в сторону Кричева. Мне было около 7 лет, а брату Яше — 5 лет. Могилев уже обстреливали. Никаких вещей и даже документов не было. Помню постоянные бомбежки, а когда мы выбегали на какое-то поле, сразу падали. Очень боялись, что в Кричеве нас не посадят на поезд, и тогда мы должны будем дальше идти пешком. К счастью, в Кричеве нас ждал отец, который передал матери документы и довез нас до Брянска, где мы простились. Дальше мы ехали в каких-то теплушках в сторону Горловки, где мы с Яшей сильно заболели. Мама узнала, что в Тамбове в военном госпитале работают доктор Шер из Могилева и его

123


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

жена. Мы добрались до Тамбова, где нас, можно сказать, спасли от малярии. Затем мы поселились в деревне недалеко от Ташкента. Помню, что жили очень тяжело, очень голодно. Собирали крапиву, гонялись за черепахами, из которых варили суп. Мама тем временем делала запросы насчет своих братьев и сестер. Она узнала, что ее сестра Соня находится в блокадном Ленинграде. Связи с ней нет, но она жива. После снятия блокады пришла информация, что сестра эвакуируется в сторону Фрунзе. Мы с мамой поехали туда, и где-то под Фрунзе с ней встретились. Тетя Софа и ее сын Юрик были как скелеты, непонятно, как в них держалась жизнь. Юрик все время плакал и в руках держал кусочек хлеба. Мы переехали в небольшой городок Талас под Фрунзе, где я пошла в первый класс. Юрик и Яша сидели дома, а мама устроилась работать в домоуправление. Это был 1942 г., когда сюда свезли всех чеченцев. До этого там было спокойно, потом стало просто страшно жить: бесконечные драки, убийства. В это же время брат заболел дизентерией. В 1943 г. мы получили известие, что отец погиб под Москвой в 1942 г. и что маме назначена пенсия на меня. Мы вернулись в Могилев в 1945 г.».

легких. Мама (Песя Язгур) хотела уехать, но эшелоны уже не ходили. Жара была страшная, но, тем не менее, мама напялила на меня, больную, пальтишко, завернула в пуховое одеяло. Со мной на руках, босиком, мама прошла 200 км до Рославля Смоленской области. Я была настолько ослаблена, что голову держать не могла. Сели в поезд. Доехали до Фрунзе, где жила бабушкина сестра. Мама работала в эвакогоспитале и санитаркой, и делопроизводителем, и на складе, а я была в круглосуточном детском саду. Когда мама освобождалась, она приходила за мной, но случалось, я по 5 суток оставалась одна в садике со сторожем и собакой. Мамины сестры тоже приехали во Фрунзе. Папа получил на фронте тяжелое ранение. Разыскивал нас, писал во все концы. Узнал папа, где мы живем, в конце 1942 г. Однажды сестры лежали на полу и разговаривали перед сном. Кто-то постучал в окно. Мама, как почувствовала, кто это. Она в ночной рубашке рванулась к окну и увидела папино лицо. Мне было четыре с половиной года, и я хорошо запомнила этот момент. Мама выскочила за калитку. Они очень долго не приходили с улицы. Папа был на костылях, почти слепой. Собака, которая была во дворе, не пропускала его, так ей почти весь хлеб скормили, который папа привез. Все засуетились. Живой! Как нашел нас! Мне в ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ одну руку дали кусок селедки, а в другую кусок Толпыго Натальи Сергеевны (р. 1938) сахара из папиного рюкзака. Он служил начальником финотдела какого-то «В эвакуацию уехали тетя Соня, у которой муж госпиталя. Этот госпиталь разбомбили. Все работслужил в НКВД, тетя Фаня с двумя детьми, тетя ники вступили в бой. Именно в этом бою отец был Геня с мужем и двумя детьми, Эстер и я с мамой. тяжело ранен в голову. Когда началась война, бомбежки, мне было Потом папа полгода лечился в мамином 3 года и 1 месяц. Я болела корью, воспалением госпитале. Его признали негодным к строевой службе и отправили в Красноярский край — туда, куда раньше ссылали каторжников. Вскоре мы переехали к нему. Где-то в июле нас переводили на запад. Одна женщина, из ссыльных, предложила маме погадать. Она предсказала большую неприятность, письмо о смерти близких. Сказала, что мама долго проживет со своим мужем, но он будет много болеть, что вдовой мама будет недолго. Все, что она предсказала, потом сбылось. Нас повезли в товарных вагонах — 3 семьи на вагон. Поезд обстреливали немецкие самолеты трассирующими пулями. Это было очень страшно. Привезли в город Жовкев (сейчас Нестер) на Западной Украине. Там разместился полк. Поселили к одной польской Улицы города в первые дни оккупации. семье с еще несколькими семьями. Кадр из немецкой кинохроники 1941 г. Жить там было страшно. ОрудоваФедеральный киноархив Германии в Берлине ли бандеровцы.

124


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Нам дали 2 комнаты с кухней — роскошь по тем временам. Но папа часто уезжал в командировки, и мы оставались одни. Зато когда собирались вместе, мама сидела с шитьем, и начинались песни. Пели хором и русские, и украинские, и еврейские песни. Приходили русские, украинские соседи, даже татарин пел со всеми. Это было очень слаженное, многоголосое пение. Однажды в полк приехала комиссия из Львова, и решено было угостить проверяющих у нас дома. Один из высоких чинов «проехался по жидам». Его слов я точно не помню, но помню, как встала мама, назвала его по имени-отчеству и сказала, что для ее мужа он начальник, а для нее — хам, который ее оскорбил, и попросила покинуть наш дом. Папа ничего не сказал, и военному пришлось уйти. Папа считал, что мама поступила достойно. Он мог сделать большую военную карьеру, но всегда помнил про свою жену-еврейку и про то, что его семья была «раскулачена». Тогда говорили: «Был бы человек, а статья найдется». В августе 1944 г. мама получила письмо. Она его прочла и сутки лежала не двигаясь, повернувшись лицом к стене. В письме было написано, что все, кто остался в Могилеве, погибли в гетто около Дубровенки. Бабушку отвести на расстрел не могли, она была без ноги. Ее просто закололи штыком и бросили в выгребную яму. В 1947 г., в переулке, который тогда называли Щемиловкой, я увидела дом, в котором бабушка и дедушка жили в гетто. На одном из темных бревен дома бирюзовой краской было написано: «Язгуръ». Судьбу дедушки мы не знаем. Говорят, что его забрали в душегубку. Из нашей семьи погибло 26 человек».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Беленького Симона Абрамовича (р. 1928) «22 июня 1941 г. я покупал учебники для 6 класса. На Первомайской возле громкоговорителя стояла большая толпа. Слушали Молотова. Мы, пацаны, не придали значения его речи, но уже через несколько дней я узнал, что такое война. Пошли слухи, что город будут бомбить. Ночью мы бегали прятаться на еврейское кладбище. Однажды ночью, сидя там, увидели, как с разных сторон летят вверх ракеты. Было очень страшно. Потом говорили, что это немецкие лазутчики подавали сигнал самолетам. Мы, как и многие другие, нанимали подводы, уезжали в деревню. Однажды, когда на телеге ехали в деревню, увидели на окраине города бой между красноармейцами и немецким десантом. Радио уже молчало. У мамы было четыре замужние сестры: Брук, Дерновская, Равина и Липкина (ее муж умер до

войны). Все они уехали с детьми, а мужья их были призваны в армию и там погибли. 15 родственников отца остались в Могилеве и погибли. 3 июля всей семьей мы пошли пешком на вокзал. Мама одела нас по-зимнему, т. к. считала, что вернемся домой мы не скоро. День был очень жаркий, а дорога до вокзала неблизкая. В небе кружили самолеты, где-то стреляли. На вокзале эшелон (цепь товарных вагонов) уже стоял. Куда он идет, мы не знали. Говорили, что это последний эшелон из Могилева. Наконец поезд тронулся. Вагоны были набиты битком. Хотелось пить. Эшелон тащился очень медленно, пропуская воинские составы и составы с оборудованием. Подолгу стояли на каждой станции. Многие отставали от эшелона, когда бегали за продуктами и питьем. Мы проехали Тулу, Калугу, Рузаевку и, наконец, приехали на станцию Теплый Стан недалеко от города Зубова Поляна Мордовской ССР. Каждая семья получила по одной комнате в деревянном бараке. Станция была маленькая. Работать было негде. Люди стали разъезжаться в большие города: Уфу, Ташкент, Куйбышев. Мы поехали в Саратов. Нас направили на эвакопункт. Пробыли там около недели. Спали на полу, на скамейках. Еды там не было, зато было полно вшей. Отца мобилизовали в армию, а нас направили в колхоз «Красный борец». Я учиться не пошел, стал работать в колхозе. Мне тогда было 13 лет. Работал на комбайне, на тракторах, лошадях, быках и верблюдах. Мама работала в детском саду, куда ходили мои младшие братья-близнецы. Отец воевал на Волховском фронте, после ранения был направлен на завод РТИ в Свердловск. Осенью 1943 г. мы переехали к нему. Мама работала уборщицей в общежитии, братья пошли в школу. Меня взяли на военный завод № 612, который выпускал снаряды для «Катюш». На заводе работали в основном ребята 14—16 лет и женщины. Смена длилась 12—15 часов, пока мы не выполняли дневную норму».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Кузьника Кима Абрамовича (р. 1930) «До войны я окончил 4 класса. 22 июня 1941 г. организатор от домоуправления повел нас, детей, в Пашково в лес. Там, по дороге, в 12 часов мы услышали, что началась война. Мы стали говорить, что немецкие рабочие и коммунисты не дадут нападать. Вернулись домой. Это было, кажется, 25 июня. В парке им. Горького, напротив места, где теперь мост, была воинская часть. Мы, мальчишки, человек 15, увидели военного и что-то спросили у него. Он не отвечал ни слова. Мы все окружили его и привели в военную часть. Нас было много, и он не мог сопротивляться. А потом уже узнали, что он диверсант и был не

125


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

один. Их с ракетницами посылали. Назавтра я проводил отца, а 28 июля мы поехали на поезде из Могилева в эвакуацию. По дороге я отстал от поезда, несколько дней догонял. Наш эшелон бомбили. Помню, бабушка отказалась выходить из вагона, а все, кто выскочил, были убиты. Я увидел девушку, которая лежала лицом вниз, потряс ее за плечо, чтобы она встала. Говорю: «Бомбежка кончилась. Идем в поезд!» А она мертвая…»

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Зеликова Давида Абрамовича (р. 1925) «Когда началась война, я повез маму с младшими детьми в деревню Махово к знакомым. В тех местах тогда было еще тихо. Я должен был уехать в Могилев, который уже вовсю бомбили, т. к. числился в училище. Мы каждое утро видели последствия бомбежек, убитых и раненых бойцов. Мы с отцом во дворе дома выкопали траншею, сверху наложили бревна и замаскировали ее кустами — это было наше ночное бомбоубежище. Пронесся слух, что вечером фашисты будут в городе. Люди бросались на вокзал к поездам, уезжали на машинах, на подводах, пешком уходили. Отец не мог оставить свой магазин, а я успел заскочить домой, где была только старшая сестра Люба. Она дала мне пару рублей на дорогу, папины штаны, гимнастерку, что-то поесть, и мы простились. Мы с ребятами из училища погрузились в товарный поезд и отправились в эвакуацию. Чуть ли не до самой Пензы состав преследовали немецкие самолеты, стреляли, бомбили».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Закашанского Лазаря Моисеевича (1924—2003) «Моя мать, Мэра Израилевна, родилась, как потом и я, в деревне Каличенка, что в восьмистах метрах от железнодорожной станции Друть. Старший сын деда Израиля Гуревича, Абрам, был хорошим помощником в большой семье, но пришло время, он решил жениться. Жену Геню нашел в Могилеве, где и остался работать кузнецом. Я был среди многих родственников на его свадьбе. В большой комнате в углу стоял рояль. Когда гости закричали «горько», стали желать молодым иметь потомство, мать меня и старшего брата Наума подтолкнула на рояль, и мы, переминаясь с ноги на ногу, как бы плясали. Дед ежегодно зимой на санях приезжал в Могилев, покупал здесь куски железа, уголь. Заболев гриппом, умер в 1940 г. на 72-м году жизни. Уже в первые дни войны Абрам приехал в деревню и заменил отца. Как-то накануне жатвы у кузнеца собралось много мужиков, всем что-то надо

126

Лазарь Моисеевич Закашанский (1924—2003). Во время войны окончил Чкаловское военноавиационное училище. 26 лет прослужил штурманом на Камчатке, в Речице под Гомелем, в Барановичах и под Новгородом. После увольнения в запас окончил Белорусский государственный университет. Около десяти лет был корреспондентом в областной редакции радио, затем 20 лет трудился в должности редактора радиогазеты «Химик» в производственном объединении «Химволокно». Фото 1944 г. (г. Чкалов) из семейного архива Закашанского М.Л.

было. Подъехала группа немцев. Абрам подошел к ним и спросил на языке идиш, что им нужно. Офицер сразу же закричал: «Юде!» — и приказал схватить кузнеца. Мужики пытались защитить мастера, кричали, что он единственный кузнец в округе. Но кто их слушал? Абрама оттолкнули в сторону и расстреляли... Трагически закончила свою жизнь и добрейшая бабушка Брайна. Шла великая бойня. На оккупированной территории, в том числе и вблизи железнодорожной магистрали Могилев — Осиповичи, в деревнях немцы устанавливали свою власть. Охраняли железную дорогу и полицаи. Среди их был и сосед деда, некий Бегунов, который задумал разграбить имущество еврея. Когда погиб Абрам, бабушка попросила крестьян похоронить его на горке возле старой мельницы, что они и сделали. Бабушка почти каждый день ходила на могилку сына, так как это было недалеко. Как-то пошла туда со старшей дочерью Абрама, Лизой. Здесь их и подстерег полицай и в упор из автомата обеих расстрелял. Крестьяне так и зовут сейчас это место «Брайниной горкой».


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Меня в 1941 г. приняли в спецшколу в Минске, сейчас такие школы называют кадетскими. 21 июня нас, группу спецшкольников, пригласили на вечер-встречу с народными поэтами Купалой и Колосом. Не знали мы тогда, что до огромной народной беды оставалось менее суток. Янка Купала так на вечере и не появился. Читали стихи Якуб Колос, другие поэты. Эти события и последующие дни крепко запомнились. Помню большую сцену Дворца пионеров. На ней длинная спортивная скамейка, на которой сидят поэты и писатели. Потом выступали московские артисты. Запомнилось выступление народного артиста Союза Бориса Щукина, сыгравшего сценку по рассказу А.Чехова «Злоумышленник». Весь зал смеялся, когда на вопрос: «Зачем ты, мужик, гайки на железнодорожных путях отворачиваешь?» — ответил, ковыряя в носу пальцем: «На рыбалке без груЛазарь Закашанский в авиационном училище в г. Чкалове. зила никак нельзя, а где его взять?» Фото 1947 г. из семейного архива Закашанского М.Л. Полпальца у безграмотного мужика тогда вызвал смех. А через несколько лейтенант Анатолий Петрович Кобец, летчик часов, со слезами на глазах, пришлось смотреть на 170-го истребительного полка. трупы, разорванные тела без рук и ног. 30 июня я был на вокзале. Здесь встретился Нас распустили по домам. Двое суток в тос Вулей Купершмитом, повстречался с Костей варных вагонах добирались до Могилева. На Гурковым. Когда уже прощались, Костя сказал: календаре было 25 июня. В кармане ни копейки, «Что бы с нами ни случилось, думаю, преодолеем документов нет, только школьное удостоверение все трудности. Будут у нас и жены, и дети». Мы личности. Квартира на замке. У приятеля Володи выжили!» Сухарева прожил несколько дней. Рано утром, в воскресенье, 29 июня мы вышли на крыльцо дома, который тогда был между Первомайской и ЛенинИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ской улицами. Стояли на площадке трехэтажного дома и рассуждали, как выбраться из города, куда Цаер (Бибельник) Розы Борисовны податься. Знали, что на вокзале собралось много (р. 1928) пустых вагонов, но нет поездов. Стояла теплая солнечная погода. Вдруг с запада послышался «В Могилеве наша семья жила в доме дедушки сильный характерный гул немецкого самолета. Ары и бабушки Гени Бибельников на ул. ВоровЛетел он низко, на высоте метров сто, не выше, в ского, 2. С нами жила еще бабушка отца Циперия сторону кинотеатра «Родина», на небольшой скороБибельник. сти. Из чердачного окна одного из домов по самоКогда началась война, мне было 13 лет и я лету ударили из станкового пулемета. Эта дробь только что окончила 6-й класс могилевской школы пулемета казалась громче гула самолета. Летчик № 12 в Пожарном переулке. В первый день войны, резко отвернул в сторону, как бы бросил самолет 22 июня 1941 г., в 6 часов вечера арестовали моего влево. В это время с юга, снизу над крышами доотца (его отпустили в октябре 1941 г.). мов появился маленький, юркий краснозвездный Могилев начали бомбить в ночь с 22 на истребитель И-16, который увеличил скорость и 23 июня 1941 г. Несколько дней мы прятались от стал приближаться к вражескому самолету. Летбомбежек то в погребе, то под деревьями на берегу чик не стрелял, видимо, у него кончился боезапас речки Дубровенки. Люди стали уходить из города патронов, но он все ближе и ближе приближался в близлежащие деревни. Мы тоже пошли пешком к хвостовому оперению и, наконец, своим винтом и попали в деревню Сухари, которая находилась в рубанул по врагу. Тот резко пошел вниз и рухнул 30 километрах от города. Там мы разместились в местном клубе на полу, где уже было много людей. на северной окраине города. Как потом стало известно, это был первый таран на Западном фронте Через пару дней дошли слухи о том, что в Могии совершил его командир эскадрильи старший леве стало тихо и перестали бомбить. Все стали

127


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

возвращаться обратно. Когда мы вернулись, то убедились, что бомбардировки не прекратились. 28 июня, взяв маленький чемоданчик и портфель с документами, мы пошли на вокзал. Дедушка и бабушка тоже пошли с нами, но по дороге нам встретился родственник, который отговорил их уезжать. Он говорил, что война скоро закончится и все начнут возвращаться обратно. Дедушка и бабушка вернулись домой. Когда мы пришли на вокзал, там было много людей не только из Могилева, но и из Бобруйска и других мест. Мама с трудом упросила взять нас в эшелон, в котором эвакуировались работники шелковой фабрики. У нас с собой не было даже хлеба, которого мы уже не смогли достать в городе, а мой маленький брат все время просил есть. Солдаты из встречных эшелонов, идущих на фронт, на коротких остановках делились с нами хлебом и сухарями. Ночью, под Смоленском, наш эшелон попал под бомбежку. Разбитые вагоны отцепили, а уцелевших людей из них пересадили на открытые платформы с углем. К счастью, наш товарный вагон не пострадал. Нас привезли в город Можгу Удмуртской АССР, а оттуда в деревню. В ноябре 1941 г. нас разыскал отец через родственников, которые оставались в Москве. Вскоре вместе с ним переехали жить в город Ишимбай Башкирской АССР. В Ишимбае родители работали, а я училась в средней школе. После освобождения Могилева вернувшиеся туда родственники сообщили нам, что мои бабушка, дедушка и прабабушка погибли в могилевском гетто, а наш дом снесло во время наводнения, образовавшегося в результате крушения плотины».

Папу не отпускали с работы, и мы должны были ехать без него. Это было нелегко. Мы бросились на вокзал. Перрон был оцеплен вооруженными красноармейцами, они никого не пропускали. Запомнилась гудящая огромная толпа на перроне. Возле товарного поезда пусто. Гул толпы нарастает, нарастает, и вдруг заграждения прорваны и огромная толпа заполняет перрон. Люди набивались в вагоны, как сельди в бочке. Поезд поехал. Следующее воспоминание: Орша, ночь, прожектора шарят по небу. Вокруг поезда штабеля боеприпасов выше вагонов. Так началась эвакуация. Мы прибыли в деревню Шпикуловка Тамбовской области в июле 1941 г. Нас разместили по домам колхозников. Начали работать в колхозе. Мама и сестра работали в поле, меня определили в кузницу. За работу выдавали продукты. Примерно через месяц неожиданно появился отец. Мы были счастливы. Оказалось, что за несколько дней до оккупации Могилева его отпустили с работы, и он уехал в одном из эшелонов. По дороге ему встретился знакомый, который сообщил, где мы. Лето кончалось, немцы наступали. Мы, списавшись с братом отца из Астрахани, поехали туда. Выехать из Шпикуловки было очень трудно. Шли дожди, чернозем приставал к шинам, до станции Грязи можно было доехать только на тракторе. На поезде добрались до Сталинграда. Оттуда до Астрахани плыли на пароходе. В квартире дяди Евсея собралось несколько семей. Наша семья — 6 человек, бабушка с сестрой мамы и ее мужем в 1940 г. уехали на Урал в Свердловскую область, где строили электростанцию. Семья сестры отца —

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Шендеровича Бориса Ильича (р. 1927) «В первые дни войны в Могилеве начались бомбежки. Потом город наводнили беженцы из Прибалтики и Западной Белоруссии. Площадь перед Домом Советов была забита машинами с «иностранными номерами». Наш дом стоял на месте нынешнего магазина «Изумруд» и назывался «дом Фелицина». Дом когда-то весь принадлежал врачу Фелицину, тому самому, который потом служил у немцев городским головой. В доме жило несколько семей, в т. ч. и семья врача. Наша семья с тремя детьми переехала в деревню Николаевка. Взяли с собой некоторые вещи, столько, сколько смогли унести. Через несколько дней поняли, что надо эвакуироваться подальше, т. к. немцы наступали очень быстро.

128

Иза, Борис и Павел Шендеровичи. Фото 1935 г. из семейного архива Шендеровича Б.И.


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

4 человека из Могилева: тетя Соня и 3 ее сына — Абрам, Лева, Файва. Лева и Файва погибли под Сталинградом. Семья Гинзбургов — 4 человека: отец Юзик (брат жены Евсея), его жена и двое детей — Фима и Галя. Сестра жены Евсея из Бреста, ее муж был секретарем обкома и остался в партизанах. Семья Евсея: он, его отец, жена, сыновья — Абрам, Файва (старший Фима был уже в армии). Всего собралось 19 человек. В Астрахани, между воздушными тревогами, я окончил 8 классов. Папа работал в аэропорту ГВФ, мама и сестра — в военном госпитале, который находился в Доме обороны. Было изобилие продуктов, но не было денег и карточек. Немцы продвигались, началась очередная эвакуация. Осенью 1942 г. мы уехали по берегу Каспийского моря на машинах аэропорта до города Гурьева. Папа снова остался на работе (ему было 53 года и в армию его не брали), потом прилетел к нам. В Гурьеве я работал в аэропорту мотористом на радиостанции. Свирепствовала холера. Пить можно было только кипяченую воду. Вода в Урале была грязная и желтая. Жить было негде. Решили ехать в Свердловскую область, где жила сестра матери из Ленинграда Рахиль Исааковна Бавшевская (Цукерик) с мужем Леонидом (инженером-теплотехником), сыном Борисом и нашей бабушкой Ревеккой Львовной. В начале ноября 1942 г. приехали в Свердловск. Шли дожди. Было холодно. Греться ходили в пункт санобработки, где прожаривали одежду и просушивали обувь. Сидели в подземном переходе на станции. Там отморозил большие пальцы на ногах. Наконец добрались до поселка Турымские Рудники, где жила сестра мамы. Встретили нас очень хорошо, дали комнату. Мне было 15 лет, надо было зарабатывать. В поселке строили Богословский алюминиевый завод. Я пошел на курсы химиков-лаборантов, как человек, имеющий хорошее образование (8 классов). Несколько месяцев проучился, затем ушел в глиноземный цех спекальщиком. Там и проработал до конца войны».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Кабищер Нины Михайловны (1915—2006) «В 1930 г. я окончила 7 классов еврейской школы в Орше. Училась только на пятерки. Мы читали еврейских писателей Шолома-Алейхема, Пфефера, Менделе Мойше-Сфорима, Харика, выступали в нашем еврейском клубе. На моем счету 29 парашютных прыжков. Музыкой занималась — у нас дома было пианино. Ездила верхом на лошади. Когда окончила десять классов, поступила в трехгодичный учительский институт на литфак. Заведующая школой № 4 Коновалова, с которой мы

Нина Михайловна Кабищер (1915—2006)

были хорошо знакомы, как-то встретила меня на улице, сказала, что стала завгороно и предложила идти к ней бухгалтером, и я согласилась. Перешла на заочное отделение, работала, но все экзамены сдавала только на пятерки. Способная была. Мой преподаватель по психологии и старославянскому языку говорил, что надо все бросать, ехать в Москву поступать в МГУ — профессором буду. Я отвечала, что мне надо быть с родителями. В 1941 г. я окончила институт с отличием. Директор говорит: «Езжайте теперь, Нина Михайловна, в Москву учиться. А вернетесь, студентов наших учить будете». Гулянка была, и тут слышим выступление Молотова, что война началась. Оставила я свой диплом на фортепьяно дома и пошла дорогами войны. Хотела до Москвы добраться. Там у меня две тети были и двоюродный брат. Они занимали ответственные посты. Ой, ой, сколько я пережила! Пешком я шла до Москвы. Шли вместе с двумя девушками-финансистками, Марией и Тамарой. Под Вязьмой нас схватили. Шел немецкий обоз с собаками. Сели мы на повозку. Голодные, страшные, ободранные. Немолодой немец пил из термоса кофе (мы тогда и не знали, что такое термос) и говорит: «Сейчас вас пух-пух». Он ест галеты, бросает кусочки собакам. Впереди слышны выстрелы. Я тихонько говорю на ухо девушкам: «Вы как хотите, а я в лес». «Отец, — говорю я старику-немцу по-еврейски, — скажите, что здесь никого не было». А он отвечает: «Ферштейн». Мы забрались в глубь леса, слышали стрельбу. Сидели тихо, не шевелясь, траву вырывали, по которой бежали, чтобы собаки не нашли. Шли по лесу, перебрались по речке на другой берег. У женщин, работающих на поле, тихонько спросили, где немцы. Они рассказали, что налетела наша

129


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

авиация, обоз расстреляли, много людей погибло, а они теперь погибших похоронить хотят. Мы пошли дальше лесом, обочиной, проселками. Дошли до Наро-Фоминска. Там нас схватили советские солдаты. У меня были вшиты в одежду документы и комсомольский билет — это спасло. По распоряжению командира принесли нам ящик мыла, соду и заставили стирать грязное, окровавленное солдатское белье. Стираем, сушим, складываем. Услышали шум. Я поднялась на пригорок и вижу — прут танки, а рядом стоит растерянный мальчик в очках и плачет. Он не знает, что делать. «Я, — говорит, — кидаю гранаты, кидаю бутылки, а они Бронислава Львовна Ирлина (слева) с сестрой Дорой. все едут». Я прошу: «Дай мне поФото 1951 г. из семейного архива пробовать». Он кричит: «Куда ты, баба, забьют! Видишь, какие они?» Но я бросила бутылку с зажигательной смесью, и Бомбили. На остановках подолгу стояли. Многие танк загорелся. Попала! Потом вторую швырнула бегали за водой и отставали. Куда везут, мы не прямо под колеса. Немцы высунулись из люка познали. И так 10 дней. Привезли на станцию Унеча, смотреть, я бросила гранату прямо в люк. Мальчик затем в Сталинградскую область. Посадили 10 сесмотрит на меня, благодарит. Он был студентом мей на арбу с быками. Мы слышали «цоб-цобе» и МГУ, ополченцем. Третий танк уже не пошел в думали: «На каком же это языке?» Нас разместили нашу сторону, повернул. Но один осколок попал в школе на полу, принесли белый хлеб и молоко. мне в руку, и след на руке до сих пор остался. Наутро развели по квартирам к казакам. Когда Пришел какой-то начальник, сказал, что то, они узнали, что мы евреи, — возненавидели. Все что мы о себе рассказали, — правда, можем ехать работали в колхозе. Потом нам пришлось бежать до Можайска, а оттуда до Москвы 20 км. Даже второй раз. Приближался фронт. Наши сарафанденьги предложил, но мы отказались. В Москве чики превратились в лохмотья. Заработали мы тоже пришлось нелегко. Три тифа схватила. Замного трудодней, но нам не заплатили ничего, везли на станцию в 130 км от Москвы. Там были поскольку фронт приближался. Был лозунг: «Все инфекционные тифозные бараки. Еле выжила. для фронта — все для победы». От недоедания и В 1942 г. в Куйбышеве окончила курсы ревиизнурительной работы мы тяжело болели, но нас зоров, потом в августе 1944 г. курсы главных бухспас врач фронтового госпиталя из Минска. Он дал галтеров райпотребсоюзов для Белорусской ССР, нам гимнастерки, а то ходили мы в лохмотьях, в после которых направили в Могилев». совершенно изодранных своих сарафанчиках. Потом меня мобилизовали. Копали окопы, стоянки для самолетов. Мама заболела дизентерией. Мы ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ лечили ее маслом, которое дала нам одна казачка в обмен на тот участочек земли, что выделили нам Ирлиной Брониславы Львовны в колхозе. Мы так хорошо его обрабатывали, что (1918—2009) его даже пожелали купить. Однажды я поливала огород местной казачки «В июле 1941 г. мы с папой и мамой, сестрой, (часто подрабатывала так за блин или пышку). Тасс семьями брата и сестры матери ушли из дома. кала я воду, вдруг меня зовет какая-то девчонка. Ушли в одних сарафанчиках, без вещей. Заперли Ее прислали из правления с телефонограммой. дом. Переночевали в деревне Никоново. Дети Нас посылают в Сталинград. От радости я бросимоего дяди стали проситься домой, и они вернула ведро. Назавтра мы отправились на станцию лись. Больше мы их не видели. Погибли. Всего в Березовка. В Сталинград приехали вечером. Он Могилеве и Быхове у нас погибло больше 100 чебыл совершенно разрушен — ни одного целого ловек родни. Назавтра прибыло начальство, и мы здания. узнали, что обратно хода нет — немцы взорвали Толпы людей двигались от станции к примост. Мы тоже хотели вернуться домой и пошли в стани и наоборот. Мы остановились у большого Кричев. 120 км пешком. Босиком. Жара. Оттуда здания с колоннами и вдруг заметили знакомых нас отправили на открытых платформах с углем.

130


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

Сестры Ирлины, 2000 г.

людей и нашли маму, которую потеряли в дороге. В полуразрушенном универмаге на полу нам дали место для ночлега. Ночью сквозь сон мы слышим, как кто-то ходит и говорит: «Кажется, евреи? Кажется, евреи? Хотите супа?» Нам дали котелок. Не передать, какой это был вкусный суп с ржаными галушками. Меня направили работать в бухгалтерию, а сестру — работать с детьми. Мама устроилась уборщицей в том же общежитии, где мы жили. Условия были плохие, но мы уже не голодали. Мы все тяжело болели туляремией. Все источники были заражены мышами. Вода была с мазутом, трупы еще плавали. Воду сначала даже негде было кипятить, потом ставили во дворе ЖКХ огромный чан и в нем кипятили для всех работников. Многие умерли от болезней и недоедания».

удалось достать, но ответа мы так и не получили. Забрал ли он с собой сына или тот погиб вместе с матерью, так и осталось тайной. Вторая сестра, Галя, тоже погибла в Могилеве в годы войны. Еще один брат отца, дядя Исаак, ушел на фронт, воевал, остался жив и умер в 50 лет в Москве. Он работал последнее время в Министерстве сельского хозяйства. Первая семья у него погибла. Самый младший брат Давид был ранен под Сталинградом, попал в госпиталь в Саратов. После госпиталя дядю Давида снова отправили на фронт, где он погиб. Его могилу мы нашли только в 50-х годах. Еще был один брат, Гриша, которого расстреляли фашисты здесь, в Могилеве, вместе с дедом, бабушкой и сестрами. Почему многие родственники не уехали в эвакуацию, трудно сказать, наверное, верили, что все обойдется. Дедушкин брат Авель говорил: «Не надо никуда уезжать от немцев. Зачем? Вот в 1914 году тоже были немцы, они же нас не трогали». Когда началась война, папу призвали в воинскую часть, которая находилась рядом с детдомом, и назначили начпродом. Вместо него директором детдома стала Соркина. Она взяла на себя всю

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ Гришиной Евгении Ефимовны (р. 1936) «Мой папа, Хаим Вульфович Кацман (брат Михаила Вульфовича Кацмана, см. выше — А.Л.), родился в 1906 г. в местечке Сухари. Потом дедушка Велвел с бабушкой Леей переехали в Тишовку, а перед самой войной папа забрал их в Могилев. Здесь они и погибли в годы войны. У папы было много братьев и сестер. Дядя Абрам, очень талантливый человек, умер от рака еще до войны. Было две сестры — Рая и Галя. Рая была замужем за русским. Все были против этого брака, но мама приютила эту семью у нас дома. После войны маме сказали, что муж выдал Раю фашистам, а сам уехал куда-то в Прибалтику, прихватив наши вещи. Было ли это правдой, мы точно не знаем. Мама писала по тому адресу, который

Давид Кацман. Фото 1949 г. из семейного архива Гришиной-Кацман Е.Е.

131


ИСТОРИЯ МОГИЛЕВСКОГО ЕВРЕЙСТВА. Документы и люди. КНИГА ВТОРАЯ. Ч.2

Родители Жени Кацман — Белла и Хаим Кацманы. Фото 1939 г. из семейного архива Гришиной-Кацман Е.Е.

тяжесть эвакуации. Нас со всем детским домом перевезли в деревню Махово. Папа еще уговаривал дядю Мишу, чтобы он тоже двух своих детей отдал в детский дом. Но его жена Фаня детей не отдала, и они погибли в Могилеве. Мы в последний раз в Махово отца и видели. Я его помню в военной форме с планшеткой. Здесь мы попрощались, и он уехал назад в Могилев. Нас, детей, было четверо. С нами была и мамина сестра Люба. Она, когда приехал папа, предложила съездить с ним в Могилев, привезти оттуда хоть какие-нибудь вещи. Так они с папой и уехали. В это время начался налет немцев, который я очень хорошо запомнила. Помню, что мы купались в речке, когда над нами начали кружиться самолеты. Нас начали хватать и нести к школе, где мы жили. Откуда-то появились грузовые машины, куда мы загрузились. Они повезли нас на вокзал и перегрузили в эшелон. Так что когда в Махово вернулись мама с тетей, нас здесь уже не было. Потом уже мама рассказала о том, что было с ними в Могилеве. Они грузили наши вещи на телегу. Тетя Люба, которая по профессии была парикмахером, сказала, что инструменты она будет держать всегда при себе, и на эту телегу не положила. Одним словом, все вещи они сложили в телегу, а сами сели в грузовик от воинской части, где служил папа. С ними были еще воспитательница Люся Станиславовна и заведующая Анна Ивановна Пшенка. Когда они собирались уезжать, началась

132

бомбежка. Телега с вещами пропала, а они (мама в одном платье), как были, приехали в Махово и оказались в пустой школе. Так начались долгие наши поиски. Они следовали буквально по пятам за нами, но всегда детдом успевали отправить со станции буквально перед их приездом. Мы уже ехали в товарных вагонах, когда начался налет. Старший брат схватил меня на руки, а средний — меньшего и бросились в кювет. Когда бомбежка закончилась, возвратились назад. Ехали, конечно, очень тяжело, без еды и питья. Но довезли до Саратова, где поселились в каком-то пионерском лагере. Мы уже свыклись с мыслью, что остались сиротами. Младший Абраша (ему было чуть меньше двух) все время болел, часто лежал в изоляторе. Старший же брат меня часто обманывал, приходил ко мне и говорил: «Женя! Мама приехала!» Я срывалась, бежала, но это оказывалось неправдой. Но однажды летом, когда он опять сказал, что приехала мама, я ответила: «Ай, не выдумывай! Опять обманываешь». Я только помыла ноги перед сном и решила никуда не ходить. А он не больно-то меня и уговаривал, убежал. Мне стало не по себе. Я все же поднялась и побежала за ним. И вот идет Люся Станиславовна, Анна Ивановна Пшенка, мама и тетя Люба. Навстречу им бегут Додик с Семой, и сзади я. Для нас это было, конечно, непередаваемое счастье. А мама спрашивает: «Где же младшенький?» Мы сказали, что он в изоляторе. А они нам поведали, как нас догоняли. Перед тем как найти нас, они устроились на работу в колхоз «Бенкендорф», невдалеке от Саратова. Так что нас с Абрашей мама забрала, а старших оставила в детдоме. Но долго они там не остались — к началу учебного года их забрали. Тетя Люба стала жить с дядей Федей Деревянко, очень добрым человеком. Семья его тоже погибла где-то при бомбежке. Дядя Федя работал бригадиром. У него в бригаде и работали мама, тетя Люба и мамина старшая сестра тетя Мера с дочерью, которые совершенно случайно попали в эвакуации тоже сюда. Тетя Мера, как самая грамотная, стала заведующей, а мама с тетей Любой ходили на работы в колхоз. Так мы и жили на хуторе из двух домов. Ближе к концу 1942 г. дядю Федю все же забрали на фронт. И он, когда уезжал, сказал, что нам здесь без него оставаться нельзя. Он понимал, что без защиты одним еврейским женщинам в окружении немцев (Поволжья — А.Л.) оставаться небезопасно. И нам пришлось, хоть это было очень тяжело, оставлять в очередной раз обжитое место и переезжать в Марксштадт. Тетя хотела забрать корову, но ей ее не отдавали. Она умоляла, просила: «У меня четверо детей. Чем мне их кормить?» В конце концов, она решила: «Пусть меня судят, но корову я заберу с собой». Так и поступила. В Марксштадте мы жили в деревянном доме. С нами же жили три белорусских женщины — Таня, Маня и Ева. Позже они ушли


КОГДА ПРИШЛА ВОЙНА...

на фронт медсестрами, и мы с ними встретились уже после войны. Еще жила женщина-еврейка с талантливым сыном-музыкантом, которого забрали на фронт, и при нас она получила на него похоронку. Когда фашисты подошли к Сталинграду, поступил приказ Сталина: в 24 часа выселить всех немцев из этого района. Мы тогда переселились в освободившийся дом, где горела еще печка старых хозяев. Вообще, картина была ужасная: ходили беспризорные козы, куры и все хватали, кто что мог. Сема ходил в ремесленное училище, Додик — в школу. Я переболела очень тяжело корью. Абраша тоже тяжело болел. Где-то в 1943 г., когда мама получила уже извещение о том, что папа пропал без вести, к нам в Белла Кацман с сыном Семеном. Марксштадт приехал на побывку в Фото 1959 г. из семейного архива Гришиной-Кацман Е.Е. отпуск муж тети Меры дядя Вася Сачивко. Я как сейчас помню этот эпизод, когда Ну, а нас троих, меня и старших братьев, отАбраша сидит на руках у дяди Васи и говорит: дали тогда в детский дом в Хивах. Это практически «Дядя Вася, моего папы нет, а ты будешь моим был приют для беспризорных. Спали под открыпапой?» Он ответил: «Конечно, буду». Но, к нашему тым небом, кормили из глиняных мисок, ложек не горю, он умер вскоре после тяжелого ранения. было. Часто я просто не могла удержать эту миску Мама узнала, что наша бабушка (ее мама) со в руках, она падала, и я оставалась голодной. своим вторым мужем Зеликом Зеликовым и его Свободное время проводили на базаре, собирали, детьми находится в Средней Азии в Ургенче. точнее сказать, попросту воровали у узбеков фрукКто и как познакомил бабушку со вдовцом ты, чтобы хоть что-то поесть. Мои братья решили Зеликом Зеликовым, я не знаю. А у него уже бежать к маме в Ургенч. Это где-то 40 км от Хив. в то время было, по-моему, пятеро детей. Уже с Так и сделали. бабушкой у них родились две двойни. Вот все эти Но их опять отправили в детдом. Потом они дети с бабушкой и ее мужем находились в эвакуаеще раз, уже официально, отпросились, но тогда ции в городе Ургенче. И мы решили ехать туда. я уже сказала, что одна здесь не останусь: «Не Начали готовить документы на выезд. Немцы возьмете с собой — убегу!» Помню, что недалеко от подходили к Сталинграду, мы уже видели сами детдома находилось озеро, и они сказали, что будут немецкие самолеты. ждать меня там. Ведь меня с ними не отпустили. Помню, что плыли на барже по Аральскому Но я была очень упрямая и сказала, что я уйду с морю. Мы с Абрашей держались за руки и пели ними. Вот мы шли все 40 километров пешком, по жаре, целый день. Додик чуть не утонул в арыке, песни, и раненые, которых было много на барже, тоже было приключение. Но, в конце концов, все давали нам за это поесть. И вот наш умница Абраже дошли. ша говорит тете Любе: «Тетя Любаша! Посмотри, У меня никаких сил не было, и сразу легла какие они все заросшие. Ты меня постриги, и они на циновку в углу. Никого дома не было. Мама тебя тоже будут просить постричься. Только ты сторожила где-то хлопок, а тетя подрабатывала деньги не бери, а попроси покушать». Так тетя и парикмахером в больнице. Когда тетя вернулась, сделала, и действительно, за счет этого мы смогли то воскликнула: «Вы опять здесь!» А ребята говопродержаться. В конце концов попали в Ургенч. рят: «И Женя тут». Тетя начала меня искать. Это Жизнь там была очень трудной. Абраша слабел оказалось не так просто. Я была как маленький на глазах. Его положили в больницу. Одна врач, скелетик: кожа и кости. Она, когда увидела меня, русская, очень хотела его спасти. Она говорила: заплакала и сказала: «Никуда больше вас не от«Я здесь работаю очень много лет,