Борис Соркин
Russia
Воспоминания… Опус 1
Кажется, настало время вспомнить о рижской эстраде… Но сначала - небольшое предисловие, вводящее в атмосферу тех лет. …Конец 40-х - начало 50-х годов это была, как говорили музыканты, эпоха разгибания саксофонов. Начало холодной войны, Запад - смертельный враг, любые веяния с той стороны считались инфекцией, с которой надо бороться беспощадно. Джойс, Камю, Кафка - под запретом. Любая музыка, начиная с 1900 года - под запретом. Живопись, начиная с импрессиони-стов - под запретом. В театрах - или классики 19-го века или идиотские творения Сурова, Горбатова и Вирты. Слово "джаз" даже произносить неприлично. Именно тогда родилось ханжеское словосочетание "эстрадный оркестр". Идейным центром этого средневекового мракобесия была, конечно, Москва. И вот, юноша из Москвы попадает в Ригу. Тут ещё помнят ту, европейскую жизнь, тут помнят европейское искусство, тут ещё в домах пластинки рижской фирмы "Белаккорд" с джазом Льва Токарева. Да и он сам живой и ещё молодой. И тут на танцевальных вечерах играют не па-де-грас и миньон, а фокстрот, румбу и бугивуги. И тут рядом граница с Европой, и радиоприёмник легко ловит Польшу, Швецию... Юноша обалдел! Конечно, он увлёкся джазом раньше, и дома слушал старые пластинки, и уже пытался сам поигрывать с друзьями что-то свинговое. Но там это было подпольно и наказуемо, а здесь - открыто! И он нырнул в этот океан! К 55-му году уже сложился ансамбль, игравший на Танцах в разных клубах. В составе этого ансамбля были три студента консерватории: Гунар Куштис, Раймонд Паулс и Эгил Шварц. Гунар - самая неожиданная фигура. Он старше своих друзей, отслужил три года в армии, и там научился играть на кларнете и саксофоне. А в консерватории учится на скрипке у В.Смилги. Отыграв 5 дней на скрипке, в субботу берёт саксофон и идёт с друзьями играть в "Баранку"(клуб шофёров), клуб милиции, ДК ВЭФ... Другими участниками ансамбля были барабанщик Зигги Резевский и гитарист, имени которого я сейчас не помню. К 1957 году ансамбль уже приобрёл такую известность, что его стали привлекать к звуковому оформлению театральных спектаклей и к записям танцевальной музыки на радио. В это время к ним присоединился вибрафонист (тоже не помню имени). Так возник знаменитый тогда "Рижский эстрадный секстет". Году,кажется, в 58-м в Москве проходил всесоюзный конкурс артистов эстрады. Там играли на баянах и балалайках, пели частушки...
И вдруг музыканты из Риги заиграли джаз. Успех был огромный, но в жюри произошёл скандал. Некоторые члены жюри орали, что это недопустимая идеологическая диверсия, и надо чтобы Минкульт Латвии запретил им выступать. Страсти охладил Л.О.Утёсов. Он сказал: "Как вам не стыдно? Ведь они здорово играют, и вам нравится, как они играют. Перестаньте валять дурака". Но идеология не совсем сдалась, а только немного отступила. Рижанам дали не премию, а почётный диплом. Вернувшись из Москвы ребята задумались о возрождении в Риге большого джазоркестра. Руководителем кампании стал Гунар Куштис. Он нашёл нужных музыкантов, написал аранжировки и договорился с дирекцией клуба милиции, чтобы оркестру разрешили там репетировать. Первое успешное выступление оркестра состоялось на каком-то праздничном концерте в том же клубе. Встал вопрос о регулярной концертной работе, а это сфера полномочий филармонии. Директор филармонии Филипп Швейник, хорошо знал всех музыкантов в Риге, и он назначить руководителем оркестра Куштиса отказался. Напомнил о грешках на почве выпивки (что было, увы, правдой). Назначили руководителем Эгила Шварца. Первые два или три сезона оркестр во главе с Эгилом успешно выступал в Латвии и гастролировал по Союзу. А потом Эгил женился на Ларисе Мондрус, и они стали выступать отдельно. Руководство оркестра перешло к Раймонду Паулсу. Но Раймонд всё больше увлекался творчеством, и работа с оркестром стала его тяготить. В середине 70-х мне пришлось на гастрольных маршрутах встретиться с РЭО. Во главе его уже стоял молодой яркий трубач Янис Круминьш. Солистами оркестра в первые годы были певцы Айнa Балыня, Эдгар Звея и скрипач солист Алнис Затис. … Потом я уехал из Риги, и дальнейшую историю лучше меня знает, наверное, тот, кто остался жить в Риге..