Page 1

Серия «Кастальский ключ» знакомит с творчеством поэтов нового тысячелетия


Песни Долгого Озера

Центр современной литературы и книги Издательство Буковского Санкт-Петербург 2000


Песни Долгого озера (АНТОЛОГИЯ) Вступление <...> ...Я поселился на Долгом озере десять лет назад, а живу только восемь... Странно течет здесь время... Десять лет назад это был еще совсем дикий район, и из наших окон можно было увидеть лес... Озеро было уже совсем засыпано, за исключением нескольких островков воды, и перестало существовать как географическое понятие. Вместе с тем именно с этого момента (с момента исчезновения озера) и началась его настоящая жизнь... <...> ...Собранные мною песни, <...> корнями уходящие <...>, прорастающие <...>, шумящие, словно ветры <...>, принесли плоды свои <...> Долгое озеро, <...> жить вечно, что справедливо <...> зерно <...>, пробилось к свету – умерло... <...> Но, дабы не растекаться мыслью по сакуре, аки Ки-но Цураюки, перехожу немедля к представлению авторов, времен, течений, стилей и т. д. Долгого Озера. О судьбе авторов известно мало. Известно, что Абу-Али Мадх был когда-то продавцом персиков, что Па Нчен Ко – псевдобуддийский монах, а С. С. Рассольников – монах расстриженный; известно, что Вася Дымчатый – комендантский авторитет, но неизвестно, в какой из областей знания; неизвестно также, ему ли принадлежит песнь «Ожидание Пенелопы (Одиссея)» – авторство его более чем сомнительно; известно, что Бен-Рабани – комендантский каббалист, но очевидно также,

6


что его творения больше напоминают какие-то среднеязыческие заклятия, чем писания каббалистов прошлого. <.. .> О временах известно еще меньше. Осмелюсь предположить, что такие архаичные по форме песни, как «Песнь воинов Зенита», «Гимн богу Ра», «Долог путь до Долгого озера», – сложены были в глубокой древности, но не позднее запуска 47-го трамвайного маршрута. Хотя «Песнь воинов бога Зенита», вероятнее всего, заимствована у соседних племен, т. е. была сложена эпохой раньше. <...> О течениях и стилях и вовсе нечего сказать. Ибо какие могут быть течения в Озере, а стиль здесь сложился один – собственный, уникальный, неповторимый – т. н. «Долгоозерный стиль». «О светло светлое и красно преукрашенное Долгое Озеро! Многими красотами дивишь ты: драконами розовыми семимерными, русалками крылатыми рыбохвостыми, рыбами летучими, гадами непримиримыми, жемчугами бесценными, домами зеркальными многоглазыми, людьми глубоководными придонными – всего ты исполнено, Озеро Долгое, Область Духа, вотчина духа ДО!» – восклицал(ет) Доисторический летописец. И нельзя не разделить его восторга и удивления. Как реален и запределен мир! Сколь многомерна плоскость!.. О непредсказуемость обыденности! Мог ли предвидеть район стандартных новостроек, что он – самое поэтическое место на Земле?.. Восемь лет из десяти я здесь, восемь лет собираю песни, восемь лет стараюсь воскресить благодать Христову в сердцах язычников... Счастливые и несчастные! Они даже не представляют, насколько ближе Он к ним, чем дальше они от Него! Как бы ни клеветали они на себя, как бы ни маскировались за пороками под негодяев – Он везде настигает их своей Любовью! Каким бы богам они ни молились – Он, и только Он откликается на молитвы... <...> ...Множество литературных памятников утеряно. Преданы забвению выдающиеся работы профессора Н. Сусликова «Культура сна» и «О различном воздействии различных наркотичес-

10

Песни Долгого Озера


ких средств на представителей различных культурных типов»; никем не востребована дилогия Генриха Спариэля «Космоложники» – I т., и «Космогонщики» – II т.; утрачен совершенно эпос «Поединок Беломора с Турксибом» – но все эти творения вошли (вопреки времени) в золотой фонд литературы Долгого Озера. В чем же особенности т.н. «долгоозерного стиля»? Искусствоведы отмечают облегченность формы, алогичность языка, разомкнутость построений и расхождения параллельностей, но не эти особенности являются определяющими. <...> ...Мною собраны не лучшие, а нашедшиеся песни, песни, которые захотели придти сами, зачастую не целиком, а по частям, готовые сказать не больше и не меньше того, что в них есть. В большинстве песен присутствует движение: все куда-то едет, идет, летит и т. д. Все песни полны ожиданием чего-то... «Когда-нибудь эта земля полетит, /Полетит, как летают во сне,/ Так, как нам и не снилось»... Раз уж вспомнил об этой песне, замечу, что строки с 4 по 10-ю считаю позднейшей вставкой, сделанной после запуска метро «Старая деревня», в то время как сама песня написана в Доисторическую эпоху. Думаю, необходимо объяснить заранее, почему вместо дат рождения и смерти стоят вопросительные знаки – дело в том, что я просто не знаю дат рождения и смерти большинства авторов... Почему же рядом с единственной датой смерти – князя Олексина (старшего) – тоже стоит знак вопроса? – Да потому, что не мог он умереть в 1999 году – на Долгом Озере не умирают! Но родственники уверяют меня в обратном... Часто спрашиваю сам себя: для чего мне, христианину, потребовалось собирать всю эту вавилонщину? Но разве Акка «Мада» Думбо не ветхий Адам, тоскующий по Эдему; разве не Христа (на самом деле) ждут художники Долгого Озера; разве бог Ра, дух радости – не Святой Дух, разве великий дух ДО – не Любовь? Или я прельстился, или они (неизвестные и известные авторы) – христиане, сами о том не знающие. И наконец: разве Пенелопа, ожидающая Одиссея, – не моя душа, взыскующая Бога? <...> Воины бога Зенита враждуют с воинами бога Спартака (коих

11


зовут «мясом»), воинами ЦСКА (коих зовут «кони») и многими другими. Всех их объединяет ненависть к ОМОНу, воины которого сами и есть этот грозный бог. У Зенита (Спартака, ЦСКА и пр.) есть жрецы – высшая каста – они принимают участие в ритуальных игрищах; от их успехов зависит положение бога в иерархии. Воины превозносят своих жрецов, когда те побеждают, и проклинают, когда те терпят поражения. Между воинами спортивных богов случаются столкновения, порой кровавые. ОМОН их пресекает с крайней жестокостью, превосходящей даже жестокость самих «болельщиков» – воинов спортивных богов. <...> Когда на Долгом Озере возник культ Ра – неизвестно. Местный это культ или заимствованный из Египта – не берется ответить никто. <...> Возможно, «Гимн» – всего лишь удачная стилизация... Однако не мешало бы выяснить: являются ли слова «радуга» и «радость» однокоренными. Впрочем, это дело филологов. Культ До (ДО) на Долгом озере был всегда. И в годы советской власти, и до революции, и до Петра. Его укорененность в сознании большинства населения Долгого озера позволяет надеяться, что моя миссионерская деятельность будет успешной. Что значит «Трехрадиусный Светоформ» для местных художников – загадка. Но загадка обнадеживающая... <...> ...Мы ехали в экспрессе 80-го маршрута. Я сразу понял, что она японка. Сдержанность, благородство, «породистость», особая утонченная красота – ошибиться было нельзя... <...> Я вышел на своей остановке, она поехала дальше – туда, где кончался город. Дома я обнаружил в своей сумке свиток со стихами. Как она это сделала, почему выбрала именно меня (и меня ли она выбрала), навсегда останется тайной. С тех пор я больше никогда не видел прекрасную Итамоко- но Но. <...> ...Стены их домов исписаны заклинаниями, именами бесчисленных и бессмысленных богов, покрыты росписями с изображениями фаллосов и разноцветных галлюцинаций... Они живут между небом и землей и не знают ни того, ни другого.

12

Песни Долгого Озера


Их спускали под землю и возносили над облаками, но они нигде и ни в чем не умели увидеть чуда. Они вырождаются, потому что не хотят иметь детей, потому что любят себя куцей любовью и глядят не дальше своего хвоста, а если и рожают, то рожают либо кукол, либо уродов. Они не видят сокровища в кладбищах, но лелеют и берегут свою смерть. Они не способны пользоваться своими крыльями, которыми Бог неизвестно за что наградил их, и поэтому очень часто разбиваются вдребезги, когда выходят через окно. Их лица грубы, но не воинственны, бесцветны, но не бесстрастны, прелестны, но не красивы... Если бы их перестали дергать за веревочки, они давно бы обездвижились и истлели. Господи, зачем я здесь?! Что могу я сделать для них такого, чего бы они не забыли? В чем состоит их польза, если они ее видят совсем не там, где я*? Нужны ли им будут их же собственные песни, столь бережно мною собранные, через... разве во времени дело? Одичавшие, не способные ни смотреться в зеркало, ни разбить его, для чего они сами себе нужны? Они мечут свой бисер перед собой и рады выкупаться в чужой грязи... По силам ли мне, скромному миссионеру, спасти их Красоту? <...> ....Лес за окнами исчезал, исчезал и – исчез. Его заставили домами. Вот прямо передо мной возводят еще один – он смотрит в меня своими пустыми окнами. Этот уже начинает заслонять небо. Бедный мальчик! И мне-то нелегко выдерживать этот взгляд, а ему... Как хорошо, что он сломал себе только ногу и руку!.. Я видел его несколько раз: обыкновенный подросток в наушниках и с оттопыренной нижней губой... Все-таки он талантлив – недаром остался жив. Очень надеюсь, что его не возьмут теперь в армию, – было бы жаль, если б там ему доломали остальное... <...> С большим трудом «Песни Долгого Озера» поддаются классификации. Можно сказать – совсем не поддаются. Даже деление их на народные и авторские – от недостатка информации. «Песнь о Змее» – наверняка авторская, хотя и глубоко * Двусмысленность! (О. К.)

13


народная; тем более «Дух ДО» – скорее всего, над ним поработала целая дюжина творцов, но ни один не оставил автографа – так как же подписывать эти песни? «неизвестный автор»? – с маленькой буквы? – нет уж, пусть останутся они в веках как плод народного творчества. Что, по самому большому счету, абсолютно верно. <...> Посвящение неизвестной красавице «Здравствуй, красавица!», похоже, вышло из-под пера Абу-Али Мадха, но подтверждений тому, кроме моей редкой интуиции, нет. Абу-Али Мадх – один из наиболее одаренных, загадочных и неуловимых певцов «Долгого озера». В каком ларьке он торговал? В какие годы? Где учился потом стихосложению и философии? Из какой страны явился к нам? С какой целью? – Ответов нет. «Я вижу – Долгое озеро – награда моей души!» – восклицает он – и, думается, совершенно искренне. Так что, приписав авторство песни «Прощай, любимая!» народу, я оказал ему* немалую услугу; а он мне, в свою очередь, – великую честь – ее сочинив. <...> ...Ничтожество! Тебе ли судить их, их, создавших то, что тебе не под силу осмыслить! Кто ты такой, чтобы претендовать на роль пророка? Кто спрашивал твое мнение? Ты – «худший всех», и не для красного словца это сказано. Ты и в падениях своих тщишься увидеть нечто величественное. Глупость и гордость, гордость – в дурном, старинном значении – твои мать и сестра. С. С. Рассольников – и тот не так смехотворно-циничен, как ты. Ты – грех, пытающийся вынести приговор жизни. Ты – червь, тянущий соки из прекраснейшего цветка. Ты – пятно мазута на небесно-чистой глади Долгого Озера. Тебе ли молиться о ком-то или кого-то просвещать?.. <...> «...Славлю** тебя, народ мой, и в подлости своей наивный, и в мерзости целомудренный, и в праздности добродетельный! Ничему-то ты не учишься, и правильно делаешь, ибо не затем пришел ты на эту землю. И жалко тебе себя, и противен ты себе – точь-в-точь загулявший мудрец, утром проснувшийся под забором. И как же мне, одному из сынов твоих, не разде* Кому? (О. К.) ** Источник цитаты не установлен. (О. К.)

14

Песни Долгого Озера


лять твоих чувств и обычаев! Так пусть смеются все над тобой – все, весь мир – как смеется бритое быдло над перепившим профессором, – нам-то что! Не для того мы приходим сюда, чтобы жить, как люди. А голландский помидор хорош лишь до тех пор, пока на него смотришь. И пусть воспоминание о «птице-тройке» не ранит твое самолюбие... Да оно и не ранит, потому как самолюбие – не твой порок. А птица на то и птица, чтобы лететь, и она летит – не в канаву или пропасть, как уверяют безлицые острословы, а по небу, по бескрайнему вечному небу – не снижая скорости – на Страшный Суд, «и сторонятся, уступая ей дорогу, другие народы и государства». В один день, в один Божий день! – у японцев был Праздник цветов, а у американцев – День благодарения. И первые из цветов <...> фигуры самураев, гейш, и проч., и проч. – дивной, изумительной красоты; а вторые сожрали свыше 40 млн. индеек. Но – Бог свидетель – завидуя одним глазами, а другим брюхом, сердцем я не завидовал никому, потому что имел и имею больше них. А это «больше» чего-нибудь да стоит. Славлю тебя, народ мой, – по-детски жестокий, по-зверски ласковый, по-святому глумливый да по-всякому юродивый! Возрождайся, так с честью, а вымирай, так с достоинством. Да смотри не в зеркала, а в небо... Живи с Богом, живи в Боге, живи для Бога... Аминь.» <...> ...Прекрасно озеро Долгое, вне зависимости от времени года, от эпохи и от того, кто в его воды смотрится. Не страшны ему ни экологическая катастрофа, ни конец света, ни забвение. Лазурь... «Лазурь» – слово можно созерцать бесконечно долго, и это всего лишь земное слово, а «земля и небо прейдут»... Да будет дыхание мое мне в радость! Да не осквернит оно Землю! Господи! Прости мне шутовство – конечно, я лгу, будучи шутом, но не ради лжи <...>, по привычке ли, из страха ли – все-то кажется мне, что правду легче высказать именно так. Это потому, что я до сих пор еще очень часто путаю себя с Тобой. Да исчезну, «яко исчезает дым, яко тает воск от лица огня», и да будет воля Твоя! Стань дыханием моим, Господи! Не хочу быть собой, но – в Тебе!..

15


<...> ...Жанр «Духа ДО» совершенно точно определен как гимнтрактат. Он – квинтэссенция знаний, представлений, интуиций и созерцаний жителей Долгого озера. Характерно желание соединить сухость и рациональность изложения с восторженностью, следствием чего является уклонение в безумие и эстетство. «Дух ДО» – вершина; кульминация, конец и начало произведения. Центр мира, подобно любой произвольно взятой точке в пространстве... Раб Божий Евгений


Песни

Долог путь до Долгого озера Тащится-тащится-тащится-тащится 47-й трамвай. О-о-о-о! 47-й трамвай. Стучат колеса От метро до леса. О-о-о-о! Долог путь до Долгого озера. Хочется-хочется-хочется-хочется Очень хочется пить. О-о-о-о! Очень хочется пить. Но в Долгом озере нет воды. Где же ее найти? О-о-о-о! Долог путь до Долгого озера. Долог путь до Долгого озера. Долог путь до Долгого озера. *** Долог Путь-До Долгого озера. (Пословица)

21


*** В Долгом озере нет воды, В это озеро не войти, Все напрасны будут труды, Если жертву не принести Великому духу До. После жертвы – плавай и пей, После жертвы – рыбу лови, Наловив – вернуться успей, Лишь потом – себя назови Великому духу До. Для него ты станешь своим Без остатка и навсегда. Ты не будешь жаждой томим – В Долгом Озере есть вода У великого духа До.

22

Песни Долгого Озера


*** В Старой деревне живет колдун, Не ходи к нему, не буди его Для него губернатор построил метро, Не ходи к нему, не буди его Чтобы мог он спокойно и крепко спать, Не ходи к нему, не буди его Если ты потревожишь напрасно его, Не ходи к нему, не буди его Он тебя превратит в бетонный столб. Не ходи к нему, не буди его

23


*** Далеко-далеко у Черной реки Злодеи убили жреца, Застрелили его в упор Не за то, что служил богам, Не за то, что слагал ритуальные песни, Не за то, что был друг царя. Далеко-далеко у Черной реки Злодеи убили жреца, Застрелили его в упор Из-за бабы пустой, Из-за глупой жены В царство мертвых отправлен жрец. Далеко-далеко у Черной реки Злодеи убили жреца, Застрелили его в упор. Если ты, молодой и свирепый воин, Решил стать жрецом, запомни: Жрец не должен иметь жены.

24

Песни Долгого Озера


*** За Старой деревней, за Старой деревней Между дацаном и исполкомом Есть дерево – Дерево-Мертвый-Уродец, Корнями ушедшее в небо. Оно некрасиво в своем уродстве; Его не жалеешь; оно не жалко – Оно очень скучно в своем уродстве, Его даже мастер – не нарисует. Когда б его можно было увидеть, Увидеть, хотя бы один раз увидеть Оттуда, откуда оно вырастает, – Оно бы не изменилось. За Старой деревней, за Старой деревней Между дацаном и исполкомом Есть дерево – Дерево-Мертвый-Уродец, Корнями ушедшее в небо. Па Нчен Ко (??-?? гг.), псевдобуддийский монах

25


Песнь воинов бога Зенита Мы воины бога Зенита, Слава Зениту, слава! Наши сердца из гранита, Слава Зениту, слава! Наши руки из стали, Слава Зениту, слава! Мы в мясо коней втоптали. Слава Зениту, слава! Мы не знаем других богов, Слава Зениту, слава! Мы съедаем своих врагов, Слава Зениту, слава! Нас боится даже ОМОН. Слава Зениту, слава! Наше капище – стадион! Слава Зениту, слава Зениту! Слава! Слава! Слава!

26

Песни Долгого Озера


*** Над Комендантским аэродромом Летают души аэропланов, И в ясном небе раскаты грома Пугают снобов и шарлатанов. Но будят Радугу в Человеке – Посланце Неба, враге бетона, – Ведь все, что стерто с земли навеки, Осталось в «мире идей» Платона. Абу-Али Мадх (??-?? гг.), обрусевший торговец персиками

27


*** Здравствуй, красавица! Пойдешь со мной на Долгое Озеро Слушать шуршащие камыши?.. Ты увидишь, как два небывалых лебедя Сплетают шеи в лучах заката... Мы поплывем на волшебной лодке По прозрачной, как небо, воде... Разве небо для нас не прозрачно?.. Хочешь, тебе подарю кувшинку? – Лучшую на полях воды; Я создал ее от чистого сердца С помощью самых нежных слов, Она прекрасна, она живая – Как ты. Мы встретим ночь, и счастливые звезды Отразятся в наших глазах, И луна перед нами постелет дорожку, И мы сможем выйти из лодки И пойти босиком по воде... Прощай, любимая! Ты не придешь, потому что Долгого Озера нет. Ты правильно делаешь, что не веришь... И Бог меня знает, где я живу!

28

Песни Долгого Озера


*** Од"ин – Один, годен, оди, ин (иной) Два – дева, движение (жена) Три – труд, трепет, три (тереть) Четыре – чета, чет, черт Пять – пята Шесть – шест Семь – смерть, сметь – мета – смех – меха – меч Восемь – всем (?) Девять – девать, делать Десять – десница Бен-Рабани (??-?? гг.), комендантский каббалист *** Невроз, узор вен Р-раз!.. Бен-Рабани (??-?? гг.), комендантский каббалист *** Стр – ах!-ад!-ел!-ан!-ем! Смерть – смотреть – сметь

Взгляд-глаза-заглянуть-глупость-вылупиться-упиться-глубина-глина(?) Гадалка – гадина – разгадка Подвох – под-в ох! Ложь – обложить – лгать – долг – голод – гложет Bp – аг!-ун!-ед! Ворожея ворожила Ворa шея вора жила Гадалка гадала Гадина гадила Бен-Рабани (??-?? гг.), комендантский каббалист

29


*** Светла-ЛунаЦвела-велаСвила-онаГнездо-и-сеть. О-лень-его!О-лань-eго!Святей-всегоЛетать-висеть. Бен-Рабани (??-?? гг.), комендантский каббалист

30

Песни Долгого Озера


*** ...Слюна из пасти бешеной собаки, Пустынное течение веков, Пылающие мусорные баки И шелест крыльев мертвых мотыльков. Удушье обступает этажами. Окно в окно сверлящая дыра. Над ликом бездны в розовой пижаме Доверчивое детское «пора»! Но дрожь, но сумрак, но потеря зренья, Но погруженье в кислую среду!.. Есть силы притяженья и старенья, Есть выбор между ними... Я иду... Миша Раков (1982-?? гг.), неудавшийся юный самоубийца

31


*** Горит Торфяная дорога. Кто же по ней идет? Горит Торфяная дорога, Кто же по ней идет? Кто идет по горящей дороге? Горит Торфяная дорога. Кто же ее поджег? Горит Торфяная дорога, Кто же ее поджег? Кто способен поджечь дорогу? Наверно, идет Тот, кто идет, Наверно, поджег Тот, кто поджег. Но может они, но может они Оба – один и тот же?

32

Песни Долгого Озера


*** Н-ская церковь. Мы ездим тудой Два разá в год за святой водой По новой русской привычке... А говорят – мы язычники! Мы воду пьем по утрам натощак, Мы знаем – волшебная сила в свечах, Мы бабки сдавали бы в храм, не в общак (Когда бы они у нас были), И веры пламень в нас не зачах, И Бога мы – не забыли. Мы не кромешники, мы не опричники, Мы не насмешники, мы не язычники – Православный люд – К недоверкам лют. С. С. Рассольников (??-?? гг.), расстриженный монах

33


*** С Долга озера добра молодца Повезли с утра в даль далекую, Повезли служить службу трудную, Службу трудную, да не царскую, Ох, не царскую, не веселую. Плачет матушка, надрывается: «Не скопила я, окаянная, Злата-серебра сына выкупить, Откупиться от горькой участи!» Лучше на три года в казенный дом – Жить с ворами да с душегубцами, Чем хоть на год, да в это гноище, В это гноище, в эту злобищу. С Долга озера добра молодца Увезли служить в даль далекую, В даль далекую, службу трудную, Службу трудную, да не царскую Ох, не царскую, невеселую...

34

Песни Долгого Озера


*** Девушка, красивая словно девушка, Отчего тебе весело? На ночной дискотеке убили мальчика – Разве не твоего? Может быть, тебе нестерпимо больно И ты скрываешь? Или дело в том, что это случилось Уже давно? Ночь бела, как постельное одиночество, Ночь беззвездна. Над домами плывет никакая музыка, Распадаясь на ритм и звук. Девушка, красивая, словно девушка, Отчего тебе весело?

35


*** Груды мусора, битый кирпич, Скелеты сгоревших машин, Роскошно цветущие травы – Тоскливо-тревожна Безбрежная даль пустырей. Па Нчен Ко (??-?? гг.), псевдобуддийский монах

36

Песни Долгого Озера


Гимн богу Ра Над Долгим озером радуга! Радуга – Дуга Ра. Радость на Долгом озере! Радость – Достоинство Ра. Смейтесь! Всеми цветами, Всеми гранями переливаясь, В небо бросая алмазы и жемчуга, Отражаясь в глазах домов, Взрываясь фонтанами брызг, Любите! Красивее, выше и беззаботнее, Словно летящие птицы. Пойте! Пейте солнце с дождем. Живите глубже. Дышите счастливее. Радуйтесь богу. Радуйтесь с богом. Радуйте бога Ра! *** Радуга – магу дар. (Пословица-палиндром)

37


*** В отличие от дождя, зонт не является предметом первой необходимости. (Пословица)

38

Песни Долгого Озера


*** Наша земля смотрит в небо Всеми улицами, всеми домами, Всеми названиями: Ильюшин, Новиков, Гаккель, Уточкин и Королев, Авиаконструкторы, Парашюты и Планеры – Давшие нам свои имена И никогда не жившие здесь – Наши духовные предки, Наши учителя. Когда-нибудь эта земля полетит – Полетит, как летают во сне. Так, как нам и не снилось, И, посмотрев на себя сверху вниз, Удивится: Неужели я там – внизу? Она изменится сразу в одно мгновенье, И мы изменимся вместе с нею, И тоже не сможем узнать себя, Потому что... Наша земля смотрит в небо.

39


*** ...Было жаркое лето, Когда горели леса, И небо светилось так странно... Мы проснулись на острове Из стекла и бетона, А вокруг был вечный огонь, И время остановилось... Помнишь? Мы бродили по парку Челюскинцев, Где росли пирамидальные тополя И аромат магнолий Опьянял, словно близость смерти; Мы шли медленно и блаженно, Будто Ева с Адамом По дебрям райского сада, – Ниоткуда и никуда... В самом сердце хрупкого мира В единственном месте, Где деревья еще не познали огонь, Мы любили – Последние люди, отважившиеся любить, Когда небо светилось так странно... Помнишь? Я прошу тебя – вспомни; Только так ты сможешь поверить, Что все это уже было; И было, и будет. И есть; И в то, что все это – правда. Вспомни, возлюбленный мой!.. Итамоко-но Но (??-?? гг.), безродная принцесса

40

Песни Долгого Озера


Песнь подъемных кранов Наши гордые профили Отчеканены в небе вечернем... Мы застыли, окончив работу, Но наша песня Беззвучно парит над домами... ...Простотою, разумностью форм, Искушенностью в формотворенье Мы поспорим с веселой вдовою Эйфéля... Наши линии строги, Наши движения плавны; Наша ноша легка, Как последний вздох Святогора... Наши гордые профили Отчеканены в небе вечернем...

41


*** Граждане пассажиры! Своевременно оплачивайте проезд, Предъявляйте кондуктору карточки, Не дожидаясь просьбы с его стороны, Уступайте места Пассажирам с детьми, инвалидам; Человеку с белою тростью – помогите; Будьте вежливы и взаимны; И еще; провозите в намордниках Своих озверевших псов. Помните: рано иль поздно В салон войдут контролеры, Бесстрастные и большие, И остановят транспорт, И подхватят вас под руки, и поведут, Поведут, куда не захочется; И уже ничего нельзя будет исправить, А можно будет лишь откупиться, Откупиться, чтоб не расплачиваться... Граждане пассажиры! У кого из вас есть Лишние деньги на штраф?

42

Песни Долгого Озера


Песнь художников Долгого Озера Вырезая фигурки из мрака, Коротая ночи за желтым и белым цветом, Не имея выхода в Свет, Мы ждем, надеемся, верим: Вернется Трехрадиусный Светоформ, Прозаряющий озреваньем, И вскроет наши глаза!..

43


*** Красный – желтый – зеленый. Красный – желтый – зеленый. Нельзя – приготовиться – можно. Нельзя – приготовиться – можно. Каждый день до захода солнца И немножко после захода, – Потому что это так надо, Потому что это так надо. Но вот наступает ночь, И, торжествующий и тревожный, Мигающий желтый глаз Намекает: «Дорога свободна». Приготовиться... Приготовиться... Приготовиться...

44

Песни Долгого Озера


*** Нескисшее – заморозило... Не плачется – не дыши... О, где ты, Долгое Озеро, Награда моей души! Мои слова и мое зерно Просыпались в камыши... О, где ты, Долгое Озеро, Награда моей души! Слова – сливали – зерно – в зеро Под музыку анаши... О, где ты, Долгое Озеро, Награда моей души! <...> ...Копыта уже отбросила? – Так крыльями помаши!.. Я вижу – Долгое Озеро – Награда моей души! Абу-Али Мадх (??-?? гг.), обрусевший торговец персиками

45


*** Рыбы, Корабль и Крест – Символы здешних мест – Завещаны нам Христом... Но кто здесь помнит о том? С. С. Рассольников (??-?? гг.), расстриженный монах

46

Песни Долгого Озера


*** ...Я в холодной сижу общаге. У-о! У-е! За окном завывает ветер. У-о! У-е! Я послан далекой Родиной У-о! У-е! В эту северную страну У-о! У-е! Учиться... учиться... учиться... У-о! У-e! «Я не твой, снеговая уродина!» – У-о! У-е! Как сказал лучший местный поэт. У-о! У-е! Я тоскую по тем временам, У-о! У-е! Когда я сидел в своей хижине У-о! У-е! На берегах Замбези, Чада и Лимпопо У-о! У-е! И пел веселые песни У-о! У-е! И имел своих юных жен. У-о! У-е! Было жарко и беззаботно, У о! У-е! А теперь мне не платят стипендию, У-о! У-е! Мне – физику, химику, инженеру. У-о! У-е! Нам всем не платят стипендию У-о! У-е! И вдобавок совсем не топят. У-о! У-е! Недавно местный мальчишка У-о! У-е! Со зла обозвал меня «нигером», У-о! У-е!

47


Но я не обиделся, нет, У-о! У-е! Я ведь и вправду – нигер, У-о! У-е! Потому что я – чернокожий. У-о! У-е! У меня есть девушка Таня. У-о! У-е! Здесь их всех называют «девушками». У-о! У-е! Она хочет уехать со мной, У-о! У-е! Она знает, какой я горячий, У-о! У-е! Но не знает, сколько у меня жен. У-о! У-е! Что же, время придет – узнает! У-о! У-е! О чем бы еще мне спеть? У-о! У-е! О том, что я люблю Африку? У-о! У-е! Что люблю ничего не делать? У-о! У-е! Что люблю любить, есть и спать? У-о! У-е! Или о том, какое в Африке солнце? У-о! У-е! Огромное, красное – словом, Солнце? У-о! У-е! Про слонов, крокодилов и львов, У-о! У-е! Живущих не в зоопарке? У-о! У-е! Про ливни и про пески? У-о! У-е! Про вечность? Про баобабы? У-о! У-е!

48

Песни Долгого Озера


Про отсутствие здешней тоски У-о! У-е! На моей мирно дремлющей Родине? У-у-у-о-о-о! У-у-у-е-е-е! У-у-у-о-о-о! У-у-у-е-е-е! У-у-у-о-о-о! У-у-у-е-е-е! Но приходится петь о том, У-о! У-е! Что в холодной сижу общаге, У-о! У-е! А за окнами воет ветер. Акка «Мада» Думбо (1975-?? гг.), студент из Африки


*** Не теряя сна, не творя стихов, Но спустившись в Аид, обезглазив Циклопа, Одиссей вернется к тебе, Пенелопа, Порешит зарвавшихся женихов. Целовать мне Сциллу с Харибдой в хари! – Если он не вернется, как Зевсова справедливость. Жди. Он любовью тебя одарит, Жди, сколько б жажда твоя не длилась, Пенелопа! Терпи их хохот и вонь, Терпи и лелей Телемахову месть, – Был на Трою данайский конь – Царский сын на ублюдков есть. Для чего героям чужая слава? Антиной, Евримах – не хмурьте брови! Одиссею в морях много дольше плавать, Чем вам в лужах собственной крови. Страшнее троянских фаланг атаки Тоска... Ее не убить, не рассеять... Но будет священна земля Итаки, Пока Пенелопа ждет Одиссея. Неизвестный автор (??-?? гг.), (Вася Дымчатый(?), комендантский авторитет)

50

Песни Долгого Озера


*** Вдыхай с радостью, выдыхай с достоинством. (Пословица) *** Вдыхай с благодарностью, выдыхай с достоинством. (Пословица)

51


Я тот, чье Чей

*** Зрение созревало В прозрачности Озера, Взор взорвался навзрыд... О зерно созерцания! – Зря не зри зарю.

53


*** Кто это в небе парит, Ныряет в пучину вод, – Полу-ангел, полу-змея, Полу-женщина, полу-рыба; Роняя то пену, то яд, То слова, то перья, то жемчуг, – Кто это? Это русалка, Русалка с Долгого Озера. Все, кто оттуда родом, Имеют не только хвосты, но и крылья...

55


*** Облако зацепилось За край высотного дома... То ли он вознесся чрезмерно, То ли оно опустилось низко... Чего не случается Между землей и небом! Не Па Нчен Ко (??-?? гг.)

56

Песни Долгого Озера


*** В Долгом озере на рассвете Драконы резвились как малые дети. Хоровод водя по спирали, В восторг и в вечность играли. Плескались в воде, уносились к солнцу, Разгоняли сон и бессонницу. Счастливые твари! Глаза их блестели, Словно звезды, словно чешуйки на теле. Крыльями хлопали, хвостами били, Душами трогали, сердцами любили. Все – бесполые, чистые, голые. Мудры, как змеи, просты, как голуби. В Долгом озере на рассвете Драконы резвились как дети.

57


*** ...Ни к чему оправданья. Крыть прошедшее нечем. Не вместив мирозданья, Разрывается печень... <...> ...Нужен хлеб – но не в поте, И здоровье – больному, Жрать и жертвовать – плоти, И любить – остальному... <...> ...Но родные не близки, А вокруг – обелиски... Князь Олексин (старший) (??-1999 (?))

58

Песни Долгого Озера


*** Чудище рыло метро... Что за рыло было у чудища! Как подмигивало хитро... Исключительное ублюдище – Не червь, не дракон, не тролль, А славно играло роль Стальное свиное рыло – Все рыло, рыло, и рыло... Миша Раков

59


*** Он говорит: она страшна, Она чудовище, урод, Ее сестра ему должна, А может быть, наоборот; Он говорит: за нею тьма, Она черна, слепа как крот, Ее сестра сошла с ума, А может быть, наоборот; <...> Он ей выносит приговор, Хотя пришли они сюда – Она – как дар, а он – как вор, Но оба – вряд ли навсегда. Дж. Филби (??-?? гг.), миссионер(?), коммивояжер(?)

60

Песни Долгого Озера


*** Живущие в снах, В немых письменах, В чужих именах, Во всех временах, И наяву в четырех стенах... Ах!!!... <...> Сетчаткой глаз ловя Свет вчерашнего дня, Мыслью сквозь сон скользя, Догоняю завтрашнего себя. – Я!!! – Пространство – кроссворд, время – лабиринт. Заполняя первое, выхожу из второго. Кроссу предпочитаю спринт. <...> На дубе ларец, В ларце яйцо, В яйце игла, На конце – Мыло-мочало-начинай-сначала! <...> N (?), неизвестный автор (??-?? гг.) *** В водах Долгого озера отражается не тот, кто в них смотрится. (Пословица)

61


*** Глубоководные люди, Плавающие у дна, Лупоглазые и немые, Когда вас поймают и станут жарить, Вспомните вашу мудрость И спросите ее – что делать...


*** Змея на Озеро приползла, Нервная, как скрипачка, Забыв, что зло – иллюзия зла, Что чистое – не запачкать, Забыв, что всякая боль – мала. Что все прощенное – поправимо, Что смерть – которая есть – светла, Светла, как тень херувима... <...> Она манерно пускала яд В его эфирно-лазурные воды И много сотен веков подряд Она в том видела суть свободы. А яд превратился в коньяк, в духи, В больные розы, в смешные числа, В хлысты, в наручники и в стихи, Но все это не имело смысла. Змея дробилась на многих змей, Ползущих в души, в глаза, к алькову, Она воплощалась в Ванессу Мэй, В Арбатову и в Миткову. Везде началу мужскому вредя (Хотя вредить не имела силы), Она была холодна, блудя, Но так пощады и не просила... Она так трогательно шипит, Полна враждою неистребимой, Она не плачет, не пьет, не спит... И будет нежною, став любимой. *** Чистое – не запачкать. (Пословица)

63


«Меню» (?) I Облака кучевые, Облитые закатным солнцем. Грозовые тучи С ливнем, градом И 32 молниями. Полнолуние С перистыми облаками И звездами (по прейскуранту). Звездный дождь. Ясный полдень С добавлением смога И эфемерным следом сверхзвукового самолета. II Пустырь обыкновенный, Переходящий в лес. Новостройка обыкновенная С подъемными кранами И экскаваторами. Долгоозерная улица С уникальным оптическим эффектом, Обоими концами уходящая в небо...

64

Песни Долгого Озера


*** Было тепло, уютно и нежно, Было ни с чем не сравнимо, Потому что не с чем было и сравнивать. Но только это и было счастьем. И вдруг – толчок; и еще; и еще; И вот – по ушам, по глазам, по легким Хлестануло болью, Светом и воздухом обожгло, Тишину обрушило звуком А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! И что же – слезы и крик, И беспомощность – крик и слезы, И страшно, мерзко – первое впечатленье – Самое важное, самое скверное – Обидно, обидно! Зачем! Зачем?! Мама?! Антон Родионов (1999-!!!)

65


*** Пиво с усмешкой горькой Подсело ко мне за столик. – Скучно? – Да нет, не скучно. – Зачем же тогда скучаешь? Что ответить – сдул с него пену, Чтоб вопросов не задавало... Ледяное у пива сердце (Если есть оно – сердце у пива), Хрипловатый у пива голос (Если есть он – голос у пива)... Мой добротный хмельной приятель, Не спеши залезать мне в душу. Я-то теплый едва и тощий, Мне вместить тебя – ох, не просто... Пиво с усмешкой горькой Вошло в мое положение – По глоточку, да понемножку – И ласково-ласково так погладило Мою раздраженную печень... Князь Олексин (младший) (1973-?? гг.)

66

Песни Долгого Озера


Дух ДО (гимн-трактат) Облака плывут по поверхности вод, Тени ползут по дну, Прозрачен и призрачен небосвод, Простершийся в глубину. <...> Великий ДО из последних сил Творит веселящий газ. Все грани аквариума сместил Сошедший с орбиты глаз. Да не покроет простейших пять Зыбучий холодный мрак! – Синеет синь, и пятится вспять, Убрав метастазы, рак. Летучие рыбы скользнули ввысь И там застыли во льду. Из слизи – в жемчуг, и жемчуг – в слизь, Но все, как всегда, в еду!.. <...> Есть все, чтоб в падали звезды зажглись, Рассыпав по бездне соль, Есть все, чтоб как водоросли сплелись В клубок безначальных воль, Давно, как волосы сочтены, Под взглядом домов-зеркал Не только вымыслы, но и сны, В которых ДО засверкал! <...>

71


Как сладко раковина поет!.. Ухо поет в ответ... ДО упоителен, как полет, Ослепителен, будто свет. Кристалл, белок, треугольник, круг, Плоскость, изгиб, объем – Все притекает метать икру В радостный водоем. <...> ...И тот, кто рвал нитевидный пульс, Шел с линзами на контакт, Садился задом, за взлом, за пульт – Себе подписал антракт. Бурите глубже сквозь толщу вод, Ищите хоть что-нибудь. Щадить не стоит больной живот, Вскрывая больную грудь. И, проводив себя до ворот, Кричать не спешите вслед. Все, что не вычистил пистолет, Отфильтрует воДОворот. <...> Вода условна, как Н2О, Но безусловна, как ДО; Неуловимая, как ЗАО, Податлива, как дзюдо. <...>

72

Песни Долгого Озера


...К нему приносит сердца детей Теченье любой реки. Построй челнок из своих костей, Прикармливай смерть с руки, Плыви беспечно – зачем грести? И вслед себе не смотри... Попутный ветер – в твоей горсти, Маяк – у тебя внутри... <...> Лотос в сегодня и во вчера Стирает как в порошок, Но ДО, поймав его, до утра Посадит в ночной горшок; И кто забылся, с рассветом встав, Найдет себя, чист и свеж, И будет райский твердить устав В аду невест и невежд... <...> Один говорит: он подобен мечу, Другой – подобен мячу; А я – что делаю – хохочу, Что не делаю – хохочу. Один говорит: его власть велика, Другой – всему есть предел; А третий пошевелил пальцем – и сломалась строка. И мнения – не у дел. <...>

73


Смотрите: Свобода! И с ней – Красота! И обе пришли сюда В сиянье Рыб, Корабля, Креста До, после и навсегда. <...> ДО торжествует, любовью пьян, Внебрачный справляя пир, Смешав в бокале, как инь и ян, Вечность и смертный мир. <...> Облака плывут по поверхности вод, Тени ползут по дну. Прозрачен и призрачен небосвод, Простершийся в глубину.

Пояснение издателя Я нашел «Песни Долгого озера» случайно, в подземном переходе между станциями метро «Старая Деревня» и «Пионерская». Странная антология, странное Вступление! Жаль, что в рукописи не хватает страниц. Жаль, что мне так и не удалось встретиться с Рабом Божиим Евгением... На мои объявления в газетах о находке «Песен» никто не откликнулся. Считаю себя вправе опубликовать «Песни», что и делаю с радостью. Олег Казаков

74

Песни Долгого Озера


Слововолие Первая часть. Дипломная работа на звание Великого Магистра по специальности «Слововолие» рядового Евгения Филолога Я иду с мечем судия. Г. Р. Державин Палиндром – и ни морд ни лап. X. Кортасар (?)

*** Око Адама – ров, как ворам – ада око; Но велик, аки Лев он: Топи разверз, узрев зари пот. Удиви, Чрево, доверчив иду – Я – мести сон; Вол слов носит семя, И чести Волк ловит сечи; Плоти – демон, но меди толп Мало колоколам... О, Духа Кар молите все! – Светило Мрака худо Летите, дети тел!..

77


*** Они в себе небес вино Носили или сон? Оно ли Око, иль оно Нот сип, – и сип, и стон?.. *** Себя нося – я сон, я бес; Меня лови, и, Вол – я нем. *** Веры нищ Бах. О, похабщины рев! Грому – муза, разуму – морг, Игу фуги – <...> (Конец оценок) ...А на гроб органа – Роз узор – Регер *** Дар гони, виноград! Напои, о Пан!.. Течет, течет Золото лоз, Ясен муз ум неся. ***

Ave, Ева Ave, Ева! Нежность – сон жен, Роз узор... Хороши гений и неги шорох... О, лето! О, тело!.. А мед Эдема!.. Ave, Ева! Ave, мама мам Ева!

78

Песни Долгого Озера


Анна Анна лежала алá, желанна, Я ел молоко, около млея, Она лила пот, опалила, но – Не жен ног огонь нежен... Я мал, понял я, но Пламя – !!! *** Я барин и раб я – Не животов и жен, А воль Слова. *** – Я и ты – боги; иго бытия Не убило воли – буен Ворона норов, Худа дух. – Худа дух, Горя рог, Боли лоб, Силы лис – Я – мер – время – Я – верю – ревя – Я – ем – Змея... Я – нем. Ищи меня! *** ...Пеленала – нелеп, Нежен... Ты – моя, я омыт, Мед ем... Я и ты – бытия Довод... Чепуху – уху печь – Мелем...

79


*** Мы – дым. *** Себя воспой, о псов «я» бес! «Я» им – их лай. Алхимия!.. Себе не лги: Игле Небес «Я» – миражи. Жар – Имя! *** Вор Адам, ада ров; Рок умен. Нем укор... Ева лгала главе: «Мы – день ал, а не дым, – «Я» и «Ты» бытия!.. *** Он дал – и ладно!

...Слово в Отражении – все равно что число, возведенное в степень. Бен-Рабани ...Настоящий Мастер Палиндрома сумеет пускать Луч на одном языке, а отражать – на другом... Абу-Али Мадх Осью (хребтом) палиндрома могут быть как Буквы, так и Пустоты... следовательно, они тождественны... Па Нчен Ко ...Палиндром – крест, вертикальная линия которого не может быть прочитана... С. С. Рассольников

80

Песни Долгого Озера


Слововолие Вторая часть

Вступление Зламахур бредолов Рвал глаза из голов Пузозубый дракон Тлил сияло икон Удавла Дивуя Нестрояна-струя Чревораб червемаг Заглагал из бумаг «Жлу-жла-жло» – лгал-за-гло, – «Лаго вдзебы гало» Вороед деворов Древодеду миров (!) Скалил скалы обуз Связодетою уз... Но бляда не связла Слововола-Вола. Он пахал и бодал, Страдарил, гогодал; Топотопал, как Ной, Хамодавип во гной; Им распячен как рак Смыслоер-любомрак... Вздгра небес! стрдма земли! – Водозвезду внемли! Рековзор Благовид Лепоту спововит!

81


Слововолие *** Не жив день – недвижен. *** Мудрого горд ум. *** Огонь ловит и вольного. *** «Я» – рев Зверя! *** О Вер Древо! Сурово ль слово Русь? И сурово ль Слово Руси?.. Не рок вижу – Жив-Корень! Мир – оборим! *** Жар ног обуглил губ огонь – раж! Жар им как сор, Эрос – как мираж. Я ли роз опозорил «я»? Я ли сарказмом закрасил «я» Дел?.. А себе небеса – лед?.. Тело – полет! Тео – поет!!!

82

Песни Долгого Озера


*** Сейте разумное, доброе, вечное – Тысячи тонн словесной руды... Н. В. Некроковский Я– Вол слов. Вол совестит сев ослов! Теша пламень не мал, пашет. Теша муз орган, на грозу машет Не рукой, окурен, Не рудой, о дурень, А мукою, о кума, А мудрою одою орд ума... Вил огонь он, оголив Фимиам ума и миф... *** Ал зуб у зла. Ал зуд у зла. Ад. Зев. Звезда. *** Во ров машу душам воров: «Дар – я, а вы – звери ль?» – В лире, взвывая, рад... «Миром нагло Бог оболган. Мор им!» Ад же дан, как Надежда...

Оно-то – вот оно! Дар манит, сияя, – я истинам рад; Даль манит, сияя, – я, Истина, млад!.. Дала лира душу – дарила лад; Дана лира пузу, – парила «над»...

83


*** Я и не ров творения, Я и не рог горения, Я и не лак каления, Я и не лом моления, Я и не лев веления, Я и не лед деления, Я и не рать старения, Я и не жар сражения... Я и не жив – движения!!! *** Не дорога ль блядь? Я ль благороден? Веди, не цени дев. Гони, не цени ног. Тел возне не ценен зов лет. Лет возне не ценен зов тел. Не дорога ль блядь? Я ль благороден? *** Я – един. Он – Идея! А в душе тешу Два!! Я не мир – Три меня!!! *** Наган – Довод Воров – Магам, Макакам, Манекенам. Шабаш! *** – Я! – истина манит сия. – «Я», «я»... Истина манит, сияя!

84

Песни Долгого Озера


*** Ты пот, опыт! Я миг, имя! Мудрости вид удивит сор дум... О, Вера – Зарево! Мира зов озарим! *** Хоров немел плач, ал племен ворох... Горит и рог! «Я иду с мечем. Судия!» Я нем иду, суди меня... Пел себе – тень, не Тебе – слеп! Я – мал... памяти нить, яма, пламя! Не убил я – я ли буен?! Но казнь – закон. День Суда. Я – аду снедь?!. Господи Иисусе Христе, помилуй мя.

Оно Корон оно рок. Воронов оно ров. Демонов оно мед. *** «Я нем – ищи меня!» ...Нем и миров лак – сиял; я искал, вор, им имен; Оперив слова, вол свирепо Лакал, пахал, парил; лира – плаха; плакал... «Я откуда? Ладу кто я?» Никто. Себя, бес, откинь. Летел? – Иди! Себе, нищий, ищи Небес!

85


*** Лазя в ада горло, вол рог ада вязал. Сети ломал зла. Молитесь! Вор колет? – Ищи Тело, Кровь! Худ? Ищи Пищи, дух! Не чар мир – муки лик умри, мрачен! *** Ядро гада: «Горд я!»

*** И холеным мы не лохи! *** ...Вон слов мистик, себе на Небе скит, символ снов – Вол слов. *** Плоть возмутил, злит ум зов толп: «Меча! Зарева!..» А Вера – зачем?!

(Речь врага) Тысячи две лет тел ев дичь, я сыт...

86

Песни Долгого Озера


Дневники Евгения Филолога Я шел с киркой и ломом по непроглядной тьме, волоча за собой стопудовый плуг. Я искал и находил звезды, золото и драгоценные камни, горящие сквозь мрак у меня под ногами и над головой; я расколдовывал их, засевал ими бессловесные поля и шел дальше... Я сеял там, где жать будут другие, но чудо принадлежит лишь мне. Бумаги белый глист Достой и гоголист – Взосасывал Ону Сугубил глубину... Я был червем и полз по дереву. От Корней по Стволу – к Кроне. Когда я дополз до Кроны, Дерево оказалось Песочными Часами, и я вместе с песком посыпался вниз. Я – один из песка... Червь- сердцеед Ест на обед Меня и тебя И даже себя... Телевзор её – холодилен... Бледенящий кич рекламады... Виброногие променады... Виртуальности парадиллий...

87


Возделав – возжелай! А выжив – выжидай! «Где я?» – спрашивал я и никому не мог ответить. Потому что Никого не было. Когда Он найдет меня, если я найду Его, я буду знать, где я. Я буду, где Он. – Абсурд! – Будьте здоровы! «Радугой сверкнуло, Оком взорвалось, Мигом подмигнуло, Ликом расплылось...» Пушкин любил слово. Он общался с ним, слушал его пульс, ловил дыхание, делал его теплым и мягким, как воск, или твердым, как камень, или гибким, как сталь, – и совершенно о нем не думал... Говоря по-вашему, он писал «прекрасные стихи», и был «великим поэтом». Но это – значимо и важно для вас, а для него значимо и важно было убить Дантеса. Великая Любовь, много большая, чем любовь Пушкина к слову, не дала ему убить Дантеса. И это значимо и важно для меня. Слова равны, как монахи. Прежде я ломал слова ради смысла, а теперь ломаю смысл ради слов. От слова к Слову, от вола к Волу... Все, что делается в Боге, делается «с большой буквы». Поэтому можно даже Разгадывать Кроссворд – не праздно. Слова живут, они живые. Каждое слово может быть написано с большой буквы – и стать Словом. И его можно будет созерцать.

88

Песни Долгого Озера


Доверяйте Слову, а не разуму! Слово умнее нас. Подчиняйся, повелевая. Повелевай, подчиняясь. Люби себя, как одно из Его слов. Люби других, как Его речь. Будь целым. Будь в Целом. Не выпадай. Не дробись. Учись у слов. Слово – великий Гений. Прежде я исходил из себя, теперь – из слова. Я рисую словом. Я открываю то, что Есть. Слово огромно. Бесконечно. Я немею перед ним. Моя гениальность – в моем гении. Моя сила – в посредственности. Дух играет в нас, как вино!


Поучения Евгению Филологу от неизвестного ...Постарайся не спать 3 дня, неделю, месяц. Поначалу будет тяжело, но потом... Когда я бодрствовал 14 дней в первый раз, я думал, что сердце мое разорвется – так велики были усталость, отчаянье и скука. «Нельзя так долго работать, ездить, читать, смотреть телевизор, общаться – не прерывая, не разбавляя все это сном», – убеждал я себя, – «только здоровый, бодрый и выспавшийся человек способен постигать жизнь и радоваться Истине». Прозрение наступило позже. Прежде, чем оно наступило, я научился проходить сквозь стены, летать и плавать – я даже думал, что в подобных умениях и заключается смысл моего существования. Потом я овладел языками – всеми, на каких время разговаривает с предметами, потом я поднялся над игрой мрака и света: дни и ночи замелькали передо мной так быстро, что я перестал их различать; полярного дня было для меня слишком мало, чтобы я мог прочитать хоть одно слово в газете, а полярной ночи не хватало, чтобы я успел его забыть. Затем я начал расти: я рос сразу во все стороны, и стал видеть все снаружи и изнутри; более того, я начал жить сразу в прошлом, в настоящем и в будущем, свободно перетекая из одного в другое. Наконец, я везде стал находить своих детей, и делать из них то, чем они будут. Но прозрение не наступало. Потому что, как я уже сказал, оно наступило позже. Ты, – один из моих детей, – обязан быть покорным, смиренным, тощим, забитым и глупым, – чтобы однажды без труда от себя отказаться. Не спи сколько сможешь, занимаясь своими

90

Песни Долгого Озера


обычными делами – и ты поймешь, что ты мертв. Либо ты спишь бодрствуя, либо жизнь – сон. И то, и другое ложь, не утешайся. Либо ты откажешься от всего и изменишься, либо все изменится и откажется от тебя. Никаких медитаций и молитв, никаких специальных упражнений – обыденность и бессонница либо убьют тебя, либо сделают Человеком. Знаешь ли ты, какая связь существует между цветом и звуком? во сколько раз скорость смерти тяжелее скорости пули? каково время возврата мысли? или в каком году был Страшный Суд? или где живут Ангелы? – Я тоже. Нет ничего, в чем бы ты превосходил меня. Потому ты и должен учиться не переставая. Не бойся первых успехов. Не бойся радоваться им – как первым. Но не придавай им слишком большого значения. Не забывай себя. Не природа вещей, не природа камня, воды или воздуха меняется, – меняется характер твоего движение, угол сознания, концентрация желания, степень его животности и сноподобия. Следует всегда быть рядом с собой, чтобы не оказаться замурованным в стену, блуждающим по лабиринту коридоров или скачущим с канала на канал под управлением рахитичного подростка; не останавливайся, чтобы не засомневаться – воздух не земля, а вода не воздух, стихии неизменны и требуют каждая свое. Не упивайся полетом, точнее, не растворяйся в нем. Запомни: все то, что претендует растворить тебя в себе, – ложь. Если тебе повезет, и ты продолжишь путь дальше – время научит тебя своим языкам. Это важно не меньше, чем бессмысленно. Время – не враг и не друг. Оно способ. Оно создано для удобства. Мне для изложения поучений потребовалась бумага, я пишу букву за буквой слово за словом – целое не перестало существовать, – оно разворачивается в пространстве... Так же и с музыкой: она есть, но ей нужно время. То есть не ей, а нам, иначе мы не вмещаем, потому что она есть, а мы не очень. Выучись у времени его языкам, и научи своему. Затем ты неизбежно погрузишься в уныние, т. к. за видимым многообразием последует мнимое однообразие. Это будет длиться долго, но незаметно, потому что время сделает вид, что исчезло. Казалось бы, разве не затем и затевался

91


эксперимент? Не всякая вечность лучше времени, и не всякое безвременье (отреченность) приводит к Вечности. Отчего время сделает вид, что исчезло? Оттого, что, выучив его языки, ты перестаешь его понимать, но не научишься без него обходиться. Оно обманет тебя. Ты перестанешь быть центром, более того, ты утратишь центр в себе. Вместе с безграничной свободой придет тоска, и уверяю тебя, ты не в состоянии будешь выбирать. Если ты захочешь там остаться (как я могу объяснить – где именно?) – я тебе не завидую. Но и не сочувствую... Если же есть в тебе нечто, или это нечто придет за тобой, чтобы вывести наружу – ты спасешься. Если нет – на что тебе спасение? <...> Ты, должно быть, заметил, как легко и вольно я обращаюсь со временем (временами)?.. Заполняй его, не давай ему возможности небытия, понимай его как целое, как Вечность, сходящую к тебе постепенно, минуя твои отклонения и погрешности, дарующую возможность исправиться и исправить. Скользи свободно во всех направлениях, будь всегда, везде, всем и во всем. Ты – это все остальное, сосуд без стенок, лишнее в тебе не задержится, а нужное не прольется. Утратив центр в себе, ты обретешь его в другом; поняв время, ты потеряешь в нем нужду. Пусть не смущает тебя игра смыслов. Красота в соответствии, соответствие в отклонении, отклонение в упорядоченности, упорядоченность в асимметрии, асимметрия в гармонии, гармония в чем-то еще, и так без конца; и это было бы ужасно, если бы упомянутое нечто не приводило нас обратно к Красоте. Дойдя до нее, ты можешь спать снова – если захочешь, но спать ты будешь уже бодрствуя. Человек, живущий всегда, везде и во всем, свободен от поиска, учителей и ограничений. Дети – твои. Делай из них то, чем они будут, и они оправдают собой твое потраченное впустую время. Но, кажется, ты уснул? Значит, я могу сказать самое главное. Ты никогда не узнаешь, когда наступило прозрение, как не знаю этого я; я знаю лишь то, что оно наступило позже, когда мне уже нечего было сказать. Значит...

92

Песни Долгого Озера


*** – ...Видите ли, мне представляется странным и смешным желание части описать или дать оценку целому... – Но разве не в этом смысл существования части? – Смысл существования части – в целом; в осознании себя как части Целого. Нелепо желание посмотреть «со стороны», «объективно», вычленяя себя из него. Представьте, что Ваш мизинец – начинает рассуждать о Вас, о Ваших талантах, деяниях, о Вашем месте во вселенной... – Простите, но человек – не мизинец! А народ – как исторически-мистическое целое – вполне может стать объектом исследования. – Можно изучать факты, делать предположения, почему в таком-то году случилось то-то и не случилось того-то, но... Осознать предназначение народа, его миссию на Земле Вам не дано хотя бы потому, что история его разворачивается во времени, и это время раз в 60 превышает время Вашей жизни – во-первых, а во-вторых Вы умрете гораздо раньше него (уж наверное), а смерть в жизни нации имеет значение не меньшее, чем в жизни человека... – Стало быть, о римлянах мы судить вправе, а о себе нет?.. – Мы можем пытаться угадать смысл (высший смысл) истории Рима; почувствовать национальный характер римлян... Что же касается нас самих... Человек впадает в большое искушение, давая себе оценку. «Каков я?» Зеркало искажает, «вчера» – перестало существовать (существовать продолжая), я – человек – ещё не закончился, не завершился во времени – меня еще нет вполне, я еще не существую на самом деле! – так каков я? <...> *** – ...Милый мой, «ад – это другие». – Но ведь другие – это ты сам. – Нет, ты – не я! – Потому-то ты и в аду! – А ты – в раю? – Да. Вместе с тобой.

93


*** «...Мы все – бесчисленное множество – все вместе – забираемся на бесконечно высокую гору, наверху которой нас ждет спасение... Мы связаны друг с другом веревками (страховочными тросами), и эти тросы определяют характер движения. Так вот представь: по-настоящему вверх тянется едва ли десятая часть людей, три десятых тянут вниз, остальные либо мечутся, либо повисли балластом... Мы все – бесчисленное множество – все вместе – все-таки поднимаемся вверх. Это – чудо, нуждающееся в твоем у-частии». «...Вытаскивайся из обыденности, как Мюнхгаузен из болота – за косицу. У каждого человека есть своя косица...» <...> «Бес, служащий тебе адвокатом, превратится в обвинителя. И Ангел, от которого он тебя «защищал», отвернется от тебя... Хотя бы перед самой смертью найди в себе силы просить прощения, не оправдываясь...» <...> – Каким будет Страшный Суд? – Страшным... *** «...Бог не наказывает за грехи, вы сами наказываетесь своими грехами. Меч Его – не дубина. Бог попускает болезни совершиться во исцеление. Ненавидящий ближнего – одержим бесом, презирающий ближнего – сам бес. Запомни, Евгений, <...>» «...История (мировая история) – свершилась, ибо написан Апокалипсис. В Боге – и то, что было, и то, что будет, – уже есть (просто есть, без «уже»). Остались только мы, <...>»

94

Песни Долгого Озера


ЛЮДВИГ ФОН ЦИФФЕР (13.06.1966-16.06.1996) Людвиг фон Циффер – выдающийся поэт современной Германии; автор нескольких научно-философских работ; занимался филологией, археологией, палеологией и фехтованием; изучал астрономию, анатомию, алхимию и медицину; в юности – журналист, придерживался левоэкстремистских взглядов; после объединения Германии вел жизнь отшельника. Поэтическое наследие Людвига фон Циффера невелико (около 300 стихотворений), но поражает достоинствами. Направленность творчества и трагическая смерть поэта вынудили критику признать его «Последним немецким романтиком». *** Меркнет в глазах моих отраженное мироздание, Копьями в них преломились лучи заката... Разве боги бесстрастны, как я, задавая свои вопросы, Или пространство умеет свертываться, как кровь?.. Звезды, звезды – пустые глазницы, Трепет сердец на ветру шелест платья моей Королевы, Воспоминания детства, пожирающий бабочку кокон, Змеи, свившие гнезда во мгле черепных коробок, Все это – в моем опрокинутом отраженьи... Пульс, мертвой дробью барабанящий в перепонки Черным слепым дождем из недр пустующей плоти, Кислота – нерастраченный яд, разъедающий изнутри... Есть ли что-либо страшнее агонии нервной клетки, Нелепей, чем проблеск сознанья во взоре у Вечности, И достойнее Хохота и Пустыни В ответном слове? Чья это роспись на приговоре – зигзаги молний? Земная горечь, и путь, и пища, и возвращенье,

95


Давно ль, давно ли твои колыбели не тлеют скорбью? Где вы – кто вы, где вы – кто вы? Дети – дети, кто вы – где вы? Бесстыдство и пошлость часов, повторяющих эти попевки, Невыносимы... Так перережьте им глотки, Петухам, не встречавшим Солнце! Маятник – лживый язык – вырвать!.. И вырвать с корнем! О сладость бессильного гнева! Слизняк, раздавивший Тигра, Тучная похоть, оскверненная воздержаньем... Все это, и корка льда – по обе стороны края – В моем опрокинутом отраженье. Замрите В безмолвный колодец Упала Звезда Без Имени. *** Мертвая девочка хочет Выйти из склепа на воздух. Глупая! Разве улитка может покинуть свой домик!..

СЧИТАЛОЧКА Доверься другу! Дорога к раю, Скользя по Краю, Ведет по кругу. Ты – вернешься ли – сюда! На день, на два – навсегда! Мне – бывает – так – приятно Возвращать – тебя – обратно Я – твой раб, ты – тень моя Я – есть – ты, а – ты – есть – я.

96

Песни Долгого Озера


*** Тело, тело, символ Реальности, Которая сама – только Символ – Всем принимающим тебя как насмешку, Как оскорбление Действием, – Ты источник блаженной муки. В светлый час возвращения к Матери Мы сбросим твои одежды, Как кожу сбрасывает змея, – К черту рабство твоей Свободы! Тело, тело, обволакивающая медуза, Нескончаемый сон С миллиардами пробуждений в слезах – Мы-то знаем, зачем ты нужно!..

БОРЮЩИЕСЯ АМАЗОНКИ Борющиеся амазонки – Два обнаженных, влажных от пота тела Сплелись в единое целое. Злобою стиснуты груди, дрожат от натуги бедра... Пробуют сипу две прекрасные гордые девы... Это – ненавистью обернувшееся желание близости, Это – поднявшаяся до грубости ласка, Это – стремление женщины быть внизу И оказаться сверху, Это – похоть, разлитая в противоборстве, Это – сладострастие и насилие, Две сестры – две богини. Две борющиеся амазонки.

97


НОВОГОДНЕЕ Блики на водной глади Загадочных глаз мертвеца, Отрубленные пальчики Луны, Разбросанные в хрустальных напевах, Крыши, забрызганные белой кровью, Сам себя догоняющий ветер... Звон, переливы звона Колокольчики всех цветов радуги Обнажающая улыбка смерти... Динь-динь-динь!!! Весело-весело Динь-динь-динь-динь!!! Словно бьются елочные игрушки, Разлетаясь о детский смех. Словно лопаются пузырьки газа В бокале с шампанским... О!! Если б так было на самом деле!.. Но это было бы слишком просто. *** Неужели вы все еще верите В абстракцию Женского Имени, Неужели вы думаете, что это она Повелевает мирами и снами и способна сказать «Я хочу»! Неужели вы впрямь полагаете, Что ваше брожение, беспокойство и творчество Оплодотворяются этим фантомом? Нет, нет и нет!!! Вечный фарс бесполезного поиска, Утомляющий даже нашедших, Не имеет себе оправданий И не может служить оправданьем. Мираж назойливый и беспощадный, Дразнящий и убивающий Страшней, чем сама пустыня. Страшнее и ненавистней! То, что вы принимали за дождь, – только ваши послушные слезы. Неужели вы все еще верите в абстракцию Женского Имени Вглядитесь, вглядитесь в зеркало, Разве там не стоит она?

98

Песни Долгого Озера


ЗАМЕРЗАЮЩИЙ БРОДЯГА Белая пелена, застилающая глаза, Ослепительный холод, Поцелуем растаявшая на губах снежинка, Колыбельная-вальс метели, И она, она – в подвенечном платье...

О КУРИТЕЛЬНОЙ ТРУБКЕ Немой адвокат дыханья... Табак превратится в пепел и легкие в дым; А трубка, – Трубка станет гробницей Вечности, Совершившей самоубийство.

1982 (автору 16 лет) Что ни день – восход. – Да это мания! Что ни день – Закат. – Скорей пародия... Смерть сентиментальна, как Германия... Жизнь невыбираема, как Родина...

99


*** Человеколюбие – самолюбие человечества. Если ты веришь в пороки, Что это как не порок? Бог утверждает, что Истина Не страшится противоречий... Если ты веришь в Бога, Для чего ты столь однозначен?.. По словам одной Геометрии, И те, что станут по правую руку, И те, что станут по левую, Сойдутся в некой точке пространства, Образуя волшебный круг... Если ты меряешь все собою, Не пытайся измерить себя, – Распадется система координат И нечего станет мерить... Но, тем не менее, ты, Якобы мыслящий сам себя, Ошибочно мнящий себя собою, Самый убедительный по нелепости парадокс. *** Юность ненавидела пошлость. Зрелость избегает названий. А старость – выдумка тех, кто не дожил до сорока. Труп белокурой Ундины, Удивленный и вспученный, Прибило к берегу, И нельзя ничего прибавить ни «до», ни «после». Хотелось бы содрогнуться, Но трудно решить – чему?

100

Песни Долгого Озера


К ПОРТРЕТУ МАТЕРИ Переживший себя Кроме Горечи встретит Покой... Но глядя на это лицо... Невозможно... Ворочается внутри Тычется в сердце слепой котенок... Неистребимая Нежность...

НОЧЬ ПЕРЕД САМОУБИЙСТВОМ (1.05 ночи) Здравствуй, Ночь – крылатая пантера, Унеси меня прочь от Завтра... Когда тебе пустят кровь, Мои мысли Станут на несколько грамм тяжелее И разобьются, упав на Землю, Мои драгоценные чаши... (3.47 ночи) Прежде я мог осязать мгновенье на острие клинка И лелеять боль, отрывая ножки кузнечику, И повить ладонями смех – Но все это было прежде. И вот теперь передо мной – мертвая Неразгаданность, А рядом – поблекшее, выжившее из ума Созерцание. (5.12 – рассвет) Итак: кто же я? – Не отводящий взгляда. Не отводящий взгляда даже от пустоты, Ибо вокруг – пустота. Не отводящий взгляда даже от пустоты Своих отраженных глаз... Совершенство.

101


ПОСЛЕДНИЙ НЕМЕЦКИЙ РОМАНТИК Людвиг фон Циффер (псевдоним Клауса Шубарта) – бесспорно, был одним из самых одаренных поэтов современной Германии. Значение его творчества ничтожно, зато качество исключительно. Его поэзия однозначна и в то же время двусмысленна, как и его псевдоним. Ни один пишущий что-либо человек не поднимался на такие головокружительные высоты и не опускался в столь зияющие бездны, осмеивая (условность слова очевидна и, тем не менее, оно соответствует действительности) Жизнь как явление и самого себя как явление этой Жизни. И смерть его – а он выбрал ее самостоятельно – тому подтверждение: он застрелился из крохотного дамского пистолета, как бы издеваясь и над смертью тоже. Откровенного сарказма в его стихах нет, тон их часто холоден, но направленность их ясна. И дамский пистолет Шубарта – в известном смысле пародия на самурайский меч Мисимы. Удивительно, однако, как в нынешней Германии мог появиться такой живой (да, да! несмотря ни на что) поэт как Л. фон Циффер – Шубарт... Но, к счастью для всех, 16 июня 1996 года мысли его стали слишком тяжелы, чтобы он мог и дальше носить их с собой по Земле... Будем же молить всемогущего Бога, чтобы он был столь же милостив к душе этого несчастного, сколь безразличен был к ней сам Лю... Клаус Шубарт. Аминь.

102

Песни Долгого Озера


Коридор I

Болезнь Чистота Нежная чистота Нужная частота колебаний Дети и звезды и полевые цветы И этот серебряный голос И светлый родник И плач Все осталось, как прежде, Минуя возраст и время, минуя слова и поступки Болезнь очищает. Проходя сквозь огонь Нужно помнить, что первый жар Обескровив волю, усиливает пороки И дает нам взглянуть на них Как будто через увеличительное стекло. Неплохо бы испугаться! Становится горячее. Еще горячее. Как зябко! Озноб и могильная сырость И жар, разъедающий тело. Страдание или нет? Есть слезы, но нету боли Есть страх, но нет муки страха

103


Противоречия – Жар второй, Готовящий к перерожденью. Апофеоз болезни. То, ради чего стоило заболевать. Когда абсолютно неважно, Что ты был до и чем будешь после, И только просишь прощенья, Потому что все остальное – Не ты; А ты, настоящий ты – Ребенок, который мог бы Никогда не лгать и не трусить. Третий, последний жар. Если ушел не в смерть, Если вернулся обратно, Получаешь назад свою плоть Со всеми своими грехами. Но тот предел чистоты, Предчувствуемый сквозь пламя. Не выйдет из памяти сердца... II

Коридор В темном коридоре, сквозь щели по периметру двери – свет, прямоугольник, начертанный светом, – среди темноты коридора – разве это не чудо? Разве я знаю, что случится сейчас? Какой фонтан вырвется, какие тени запляшут? Все послушно и ничто не ведомо... Суетятся, суетятся, дробятся, разбегаются, собираются в точку, натягивают, примеряют слова, рождаются, в них облекаясь; живут в них и с ними, как человек в теле. Кто? Образы, мысли, прозрения? Трупики недоношенных молитв, убитое время, самооправдываемое самоотторжением? Смешно? остроумно? пошло?.. Как игра в оглядки, как бег сбоку. Не бойся,

104

Песни Долгого Озера


чтобы не утонуть; пальцы, бумага, ручка – не поспевают. За кем? За тобой? За собой? За мной? За мной!!! Ближе, ближе... еще ближе... Страшно? Не бойся, чтобы не утонуть. Вот оно!!!

Ill

ЭХО – Я есть! – Я есть? – Я здесь! – Я здесь? – Где ты? – Где ты! – Где я? – Где я! – Мне скучно, бес! – Мне скучно «без»!..

105


IV

Отчет за день Сегодня я раб Божий X Потратил на сон 3 часа На засыпание – 6 Поскольку мой ребенок простужен И кашлял всю ночь, 4 часа израсходовано на еду И на ожидание ее приготовления, 4 часа – на малоинтенсивный просмотр телепрограмм, 1 час я читал «Игру в бисер», 1 час изучал английский, 1 час читал сказки ребенку, 1 час – ругался с женой, В транспорте потеряно 2 часа, На работе – примерно 8, Сегодняшние сутки составили 30 часов. Непрожитого времени. Сегодня я раб Божий X Мысленно пожелал 12 женщин (4 из них – несовершеннолетние). Еще с 8 мысленно завязал романы. Я также убил (в воображении) 8 студентов, 6 молодых бизнесменов, 3 милиционеров, 7 кавказцев, И еще 16 особей мужского пола (на дуэли и в кулачном бою) Я за сегодняшний день Восхотел 23 иномарки, Принадлежащих моим ближним, Коих я проклял до 7 колена. Мною съедено 5 сосисок, Выпито 6 чашек чая И 2 бутылки пива. (Ел и пил что-то еще, но не помню)

106

Песни Долгого Озера


За сегодняшний день я не совершил 12 поступков, 3 подлости, 2 подвига и 1 предательство (Не считая указанного(ых) выше). Я, раб Божий X Прошу вычесть этот день из вечных мук – Он и так длился дольше положенного. V

*** Поднявшись вверх, спустившись вниз – Не выйти «из». И нужно лишь закрыть глаза, Чтоб выйти «за».

107


Гордость н нужда *** С длинным мечом в тяжеленной броне Ехала Гордость на тощем коне Рядом, краснея порой от стыда В кресле-каталке катилась Нужда Мимо отелей, кафе, казино Мимо борделей, «Клико» и «Рено» Мимо омаров, Канаров и дач Вместе плелись по Тропе Неудач Все презирая, ни с чем не мирясь Вечно в грязи, по грязи, через грязь I Вот им навстречу, шепчась о делах Труд и Достаток – верхом на ослах Мимо соблазнов, по той же грязи И состоя в безобразной связи Бой был коротким. Слова не пусты ль? Бланки и бабки – не меч и костыль Мир не замирен и полон враждой Путь свой продолжили Гордость с Нуждой II Вот, в Никуда, пожирая бензин Власть и Богатство несет лимузин Двух фаворитов обеих столиц Двух истуканов без ног и без лиц Нету ни в них, ни у них – ничего Нет ничего до конца своего. Заняты оба ездой и ездой... Грязью забрызгали Гордость с Нуждой

108

Песни Долгого Озера


Гордость перчатку им бросила вслед... Те ей в ответ – казначейский билет... Как разминулись? – неведомо, как. Но обошлись без братаний и драк И, почитая друг друга за прах Путь свой продолжили в разных мирах. III Вот, наконец, поражая красой Смерть – обнаженная, с длинной косой – Встала пред ними. Пора так пора! Спутницы встретили Смерть на «ура!» Гордость немедленно слезла с коня. В грязь полетели и шлем, и броня, Меч – все, что было. И что же мы зрим? – Это железо не больше чем грим. Истину Смерть обнаружила вновь: Гордость исчезла, осталась Любовь. Следом Нужда – хоть хромая была, Кресло-каталку покинуть смогла Прочь отшвырнула свои костыли (Кто-то теперь их подымет с земли?) Нынче и Гордость Нужде не нужна Столько Смиренья явила Нужда... Смерть стала их путеводной звездой. Путь свой продолжили...

109


Улитка Р Литературная фантазия I Улитка Р был Одиноким Путником. Во всяком случае он сам так о себе думал. К тому же ему нравилось быть одному. Он почти все время сидел дома и если выходил, то не весь, а какой-нибудь своей частью. Он любил посещать Долину Снов, любил останавливаться на ее границе и достиг в этом больших успехов. Именно там он узнал, например, что состоит из 3 «я»: мужского, женского и собственно своего. В долине «я» расходились в разные стороны и Р растворялся в ней, как сахар в чае. Когда же он выходил (его выводили) из Долины, «я» собирались вместе, и Р чувствовал ужас – ужас удивления – от того, что он есть. Он часто вступал в диалог и в борьбу с Медузой, доказывал ей, что почувствованное им на границе Долины Правда, но она не верила и как правило брала над ним верх: он рассеивался, рассредотачивался, нажимал кнопки, листал страницы, скользил, увязал, вращался вокруг и ни за что не мог зацепиться... Медуза была никакая, а Р не хотел быть таким. И если ему все же случалось победить Медузу, он очень радовался, думая, что достоин прозвища, которое сам себе дал. Обитая между небом и землей он любил смотреть в окно. Когда висишь в воздухе, хочется сразу и приземлиться, и полететь – поэтому он и смотрел. Он любил Луну, когда она была круглая и большая, и светящиеся окна в домах напротив. Они были неживые, но имели душу. Однажды он всю ночь смотрел в окно и видел в доме напротив человека, делающего то же самое. Р подумал, что это Зеркало, потом подумал, что ему

110

Песни Долгого Озера


кажется, но к утру он догадался, что это растение. Сначала Р расстроился, но после решил, что всю ночь созерцать растение в чужом окне – поступок достойный Одинокого Путника. «Я буду созерцать Драгоценные Камни в движении, они будут переливаться всеми цветами, переливаться один в другой, в меня; я буду переливаться в них; свет – преломляться, отражаться, струиться во мне; движение – лететь, плыть, расширяться в бесконечность; бирюза, рубин, сапфир, изумруд – музыка форм, восторг пространства; их поверхность как вода; вода, вода, прозрачность и мягкость, глубина; глубина – нырять, погружаться; игра, игра света и поверхностей и музыка; музыка, музыка – все – вместе, сразу, одно – безгранично, безостановочно, непостижимо – прекрасно, – мечтал он иногда. Таким ему виделось Главное путешествие. Как уже было сказано, Р имел 3 «я», но частей из которых он состоял насчитывалось до 37592. Иногда Р терял какую-то часть, иногда у него какую-то часть похищали и тогда ему становилось не по себе и чего-то не хватало. Когда Р познакомился с Л и они составили целое, он перестал вести учет. Л была Водяной Лилией, во всяком случае он так думал. Они превратились в кокон, из которого вот-вот должно было что-то появиться. Это что-то должно было быть Прекрасным. Но кокон порвался – так уж получилось – и Водяная Лилия потребовала себя назад. И стоило ей потребовать себя назад, как Р сократился до неузнаваемости. Частей в нем осталось не более 1350, а «я» стали бледны, малоподвижны, и оказались не в состоянии понимать друг друга. Беспощадное Время вынуждено было буквально собирать Р по частям... В результате Р решил, что в отличие от Луны и светящихся окон Л – живая, но у нее нет души. Это была неправда, но ему думать так было утешительно... С Беспощадным Временем Р любил (ему нравилось) играть в шахматы. Он часто путал его с Медузой (что извинительно), но еще чаще – отличал. Р не знал, кто побеждает в их играх – он не мог определить где чьи фигуры. Эта упорная, изматывающая, бессмысленная и ни к чему не приводящая игра забавляла Р. Времени же было все равно. Достаточно.

111


II Когда Улитка Р путал Беспощадное Время с Медузой он пытался сломать ему хребет. Он раздувался, учащал дыхание, зажигал взгляд и устремлял сознание по лезвию клинка в бесконечность. Он раздвигал массы жира (принадлежащего Медузе, а не Времени), страдал, задыхался и верил, что хребет можно переломить – нужно только найти его в себе. Р был твердо убежден, что: куда бы ты ни пошел, непременно вернешься на то же место. Он тыкал пальцем в небо, закрывал глаза, проделывал путь по нескончаемой прямой и действительно возвращался на то же место – с другой стороны. Он считал этот опыт реальным. Улитке Р очень хотелось жить. Желание было мучительно, мучительно главным образом потому, что реализовать его было практически невозможно. Не то чтоб он боялся смерти или ему было скучно... Трудно объяснить. Он мучился – и благодаря этому наделся. «Почему предметы расположенные дальше, кажутся больше, чем предметы, расположенные ближе? Все очень просто! потому, что они дальше и я хочу их рассмотреть! А еще потому, что мой взгляд движется им навстречу, благодаря чему дальние предметы (приближаясь) увеличиваются, а ближние (удаляясь) уменьшаются! Земля округла, небесный свод выгнут, но это не так. Округлость не видна, плоскость невозможна, свода – просто нет, как свода, – не геометрическая же фигура! Или стоит смотреть изнутри шара? Интересно, но схематично. Лепится, лепится – одно на другое, накладывается, как движение на форму – беспорядочно и гармонично. Созерцать драгоценные камни...» и т. д. – умствовал он иногда и возвращался в мечты о Главном путешествии. Медуза тем временем принимала жертвы. Те, что ей приносили. Она была пошла, и потому брала Человечностью. Медуза размягчала ей кости, разжижала мозг, расплетала нервы и разбавляла кровь – день за днем, день за днем. Но самое главное – выедала ей сердце. Медуза любила уродцев – с большой головой и крохотным туловищем, с огромным животом и

112

Песни Долгого Озера


маленькими головой и грудью, с громадными головой и животом – и грудью рахита. Она любила играть с ними, но не в шахматы (игру не только сложную, но и трагичную); она любила игры головоломные, запутанные, лабиринтообразные, без начала и конца, без боли и удовлетворения. Медуза почти всегда побеждала Улитку Р, но не могла заставить играть в ее игры. Улитка Р играл с Беспощадным Временем в шахматы, иногда мечтая сломать ему хребет. Времени же было все равно. Достаточно. Ill У Р был знакомый Т. Червяк Т – так называл его Р. Червяк Т считал себя мудрым, как змея и был скользким, как медуза. Где бы он ни прополз, всюду оставался скользкий грязный след. Он не боролся с Медузой, потому что не видел ее, и презирал Время, потому что не умел играть в шахматы. Он не был уродцем... точнее был, но нельзя сказать каким именно. Улитка Р тосковал по нему когда тот был далеко и тяготился им, когда тот был рядом, хотя следовало бы наоборот. Р ждал, что Червяк Т рано или поздно превратится в Бабочку и старался ему в этом помочь. Червяк Т в свою очередь не желал ни во что превращаться и втайне хотел, чтобы Улитка Р превратился в Червяка Р. Они были очень разные. Иногда Р казалось, что Т всего лишь часть Медузы – но он гнал прочь дурные мысли. Мысли убегали и возвращались с другой стороны. Приходилось убегать самому. Р часто вспоминал Водяную Лилию. Он не мог вспомнить ее всю, ее саму, так как он помнил только кокон, то, чем они были вместе. Он представлял себе оболочку и пытался наполнить ее с помощью воображения. Но у него ничего не получалось. С червяком Т они никогда не были целым. Ни в остановленном мгновенье, ни в протяжении – об этом не было и речи. Что их соединяло – неизвестно. Червяк жил в норе, Улитка в себе. Питались по-разному. Собственно говоря они и знакомыто не были. Однажды, когда Улитка Р бегал от дурных мыслей, Червяк

113


Т заполз на водяную Лилию Л и они стали жить вдвоем. Они не составили целое, не ожидали Прекрасного... Улитка Р спрятался в домике... Через некоторое время Червяк Т уполз, оставив на Лилии Л грязный мокрый след. У Р не было мужества ни утешить Л, ни продолжать желать Т превращения в Бабочку. Р решил отыграться на Беспощадном Времени, обвинив его в нечестной игре. Спохватившись, извинился, объяснив свое поведение недоразумением – ошибкой, основанной на сходстве партнера с Медузой. Он очень сложно изъяснялся и окончательно запутал сам себя. Подойдя к Зеркалу, он увидел, что его фигуры из белых стали черными, и схватился за голову. Медуза подбросила мысль, что все фигуры – серые. Р отбросил ее. Он устал, заплакал и захотел спать... Времени же было все равно. Достаточно. IV Улитка Р вел дневник, но не вульгарный, а художественный. Он назвал его «Тысячи слов на пути к Безмолвию». Потом подумал и исправил Безмолвие на Молчание. Он решил, что Безмолвие – это когда нечего сказать, а Молчание – когда есть что сказать, но незачем, что Молчание – наполненное Безмолвие. Он подумал еще и зачеркнул Молчание тоже. Получилось «Тысячи слов на пути...» Так ему понравилось больше всего. Среди прочего в дневнике имелась стихотворная баллада. Он назвал ее «Баллада Улитки Р». Вот она: Рыцарь летел на крылатом коне Туда, где кончалась ночь, А может, летел куда захотел, А может быть, просто прочь. Летел с непокрытою головой, Но с тела лат не снимал, Смотрел то в стороны, то в себя И был то велик, то мал.

114

Песни Долгого Озера


И в уши его текла тишина, В глаза текла темнота, А в душу текла, струилась, ползла Великая пустота. Но хоть обдавало его в ночи Тоской – за волной волна – Горел огонь негасимый в глазах, А на броне – луна. Чтоб не был путь его слишком прост И слишком долог и прям, Ему стали лгать – кто льстить, кто пугать – Все духи воздушных ям. Химеры носились вокруг него, Плевали бесы в лицо, А самые хитрые слуги зла Просили молвить словцо. Но он молился и путь вершил Без страха и суеты. Но он молчал, и конь его мчал, И оба были чисты. Рыцарь летел на крылатом коне В великий Небесный Град. И был он сам себе злейший враг, А конь ему был как брат. Летел туда, где кончалась ночь, Где можно продолжить путь... А может туда, где была беда... А может – куда-нибудь... Он ясно видел Град пред собой Снаружи, как и внутри. Он знал: две жизни ему лететь, А может быть целых три.

115


А Город сиял вдалеке в вышине, И свет его был как Свет, Вода как Вода, как вечное Да В ответ на долгое Нет. Кто знает: конь ли был слишком слаб Иль рыцарь – плохой ездок, Но конь захрапел, захрипел, заржал, Забился вдруг – и издох... Они упали с таких высот, С которых упасть нельзя, И сотни лет смеялись им вслед Из бездны, бездной грозя... Очнулся рыцарь; и сел; и встал; Взглянул в себя и вокруг И понял рыцарь: под ним – земля, На ней – его лучший друг Он плакал долго, покуда мог, А сколько – не ведал сам, Едва не погас огонь его глаз От скорби по небесам. Но вот из Града, что выше небес, На землю спустился луч, То был спасения верный знак, От двери открытой ключ. И рыцарь полез, пополз по лучу, Забыв про свою печаль. Поверхность луча острее меча И тверже была, чем сталь. Но рыцарь лез, презирая боль, Храня в себе свой огонь, Тут чей-то Голос его спросил: «А где же твой верный конь?

116

Песни Долгого Озера


Зачем ты нужен нам без коня? – Мы ждали тебя с конем! Пойми, паладин: ты скучен один, Гори ты своим огнем!» И рыцарь пополз по лучу назад На землю в кромешный мрак К тому, кто был ему Мертвый брат, А Мертвый брат – это враг. Но рыцарь взвалил его на себя И снова – вперед и вверх. Болела спина, пропала слюна, Огонь же в глазах не мерк. И тот же Голос ему сказал: «Не путай спираль с кривой. Зачем нам нужен твой Мертвый конь? Нам нужен твой конь Живой!» «Но как же мне его оживить?! – Воскликнул рыцарь в сердцах – Виною не сплин, но я – не Мерлин, Чтоб жизнь вернуть в этот прах!» Ответил недрогнувший Голос ему: «Не путай мораль с собой. Вернуть его жизни, вернуть ему жизнь Способен у нас любой. Но мы – не пустим тебя с мертвецом, Лучше спускайся вниз». Был рыцарь бойцом, но с тяжелым лицом Вцепился в луч и повис. Несчастный рыцарь висел на луче, Висел на рыцаре конь, Они застыли промеж миров, И рыцаря жег огонь.

117


Увы! увы! до конца времен Загадку не разрешить. Нельзя умереть; нельзя не гореть; Нельзя умерев ожить. Все просто! все просто! как дважды сфинкс, Как в зеркале – ничего. Когда тому рыцарю все простят, Простят уже не его. А Город сияет вдали, в вышине, И свет его – это Свет, Вода в нем – Вода; он – вечное Да В ответ на долгое Нет. Улитка был противоречиво доволен своей Балладой. И даже не был доволен собой. Он считал Медузу побежденной и похвастался Беспощадному Времени. Времени же было все равно. Достаточно. V Улитка Р был знаком с Жалостью. Она часто к нему приходила. Он смотрел на себя ее глазами и умилялся. Он смотрел ее глазами не на одного себя – на все остальное тоже – и опять же умилялся... Помимо Жалости ему принадлежала Муза – она очень поразному одевалась и очень по-разному заигрывала с ним. Улитка Р дорожил ею – т.к. думал, что лишь он один видел ее по-настоящему обнаженной... Еще он общался с Ундиной, Селеной и Богиней Морских приливов – в них преобладали белый, золотой и голубой цвета и была разлита спокойная нега. Буйства черно-желто-красного ему хватало и в общении с Музой. Все они были молодой красивой женщиной, которая гладила Р по голове, укачивала на руках, согревала своим теплом и телом; уткнув лицо в ее колени можно было ни о чем не думать. Мало кому удалось бы узнать в ней Медузу. Улитка Р подо-

118

Песни Долгого Озера


зревал в ней (в них) свое женское «я», но предположить заклятого врага в Прекрасной никак не отваживался. Особенно в Жалости. Хороший вкус и богатства внутренних миров Р облагораживали ее (их)... Улитка помнил, что когда они с Водяной Лилией Л соединились, его пассии рассеялись, исчезли, вытесненные живым существом. Он не знал, что чьей подменой является. Но что-то безусловно было подменой. И в то же время одно явно вытекало из другого... Улитка помнил, что когда кокон прорвался, Водяная Лилия пришла к нему в Долину Снов. То есть не она, а... неважно... Р потянулся ей навстречу, теплая волна захлестнула его, он уже готов был пригубить сладостный нектар Цветка, как вдруг увидел, что Лилия – кукла, механическая кукла, манекен, беззлобный, но отвратительный. Ужас вернул Улитку обратно. Он долго думал: с чем он столкнулся? какому из его «я» принадлежит воспоминание? Возможно, Лилией во сне было его женское «я», восторг и страх испытало мужское, а созерцал все это непосредственно он? Или Медуза вновь подшутила над ним?.. Так Медуза искажала его Любовь, делая ее влажной и скоропортящейся. Порой он подозревал что-то дурное в общении с компанией женских духов, но шел к себе на компромисс, полагая, что иначе оплодотворить творчество нельзя. Улитке Р очень хотелось быть человечным, и чтобы его пожалели. Он корчил рожи Беспощадному Времени и прятал фигу в кармане. Времени же было все равно. Достаточно. VI В детстве Улитка Р знал, что мир надежен. То, что он видел из окна, было нерушимо и вечно. И у него была мама, которая защищала его. В детстве Улитка Р знал, что мир может быть уничтожен – ядерной войной, столкновением с кометой, эпидемиями. После смерти у него ничего не было. Улитка Р представлял, как нежно мама обнимет его в миг взрыва атомной бомбы. И ему было почти не страшно.

119


А потом мир стал ненадежен. И вид из окна менялся, менялся, как-то непонятно, ненужно, мучительно и неинтересно. И мать свою Улитка Р не всегда способен был защитить. Об остальном и говорить нечего. Улитка Р был тверд снаружи и мягок внутри. И раздавить его было проще простого. Только никто к этому не стремился. Улитка Р играл в шахматы с Беспощадным Временем и смотрел в Зеркало. Сегодня он себе не нравился. Времени же было все равно. Достаточно. VII Однажды утром Улитка Р распахнул окно и увидел землю. Она раскрывала ему свои объятия. За домами колыхались и шумели леса; море сверкало, как драгоценные камни его ожиданий; все живое и страдающее любило его. И он тоже – любил. В его чувстве еще оставалось немного романтической горечи, но любил он по-настоящему и не себя. Земля развертывалась пред ним, как свиток, он охватывал ее всю, разом, двигаясь ей навстречу. И небо – еще большее, прекраснейшее, чем земля, раздвинулось перед ним, пропустило в себя, одаряя неисчислимыми богатствами солнц, планет и блуждающих звезд; и Музыка, Музыка заполнила все его существо, которое он уже не мог отделить от того, что видел. Он понял, что у Водяной Лилии Л была душа, которую он не успел рассмотреть; что Червяк Т был Бабочкой, только стыдился этого; что жить – легко, а нежить – немыслимо; что Беспощадное Время не так уж безразлично; что Медуза – иллюзия, от которой чем дальше уходишь, тем меньше замечаешь и веришь в нее... Он сделал следующий ход и рассмеялся: партия завершилась вничью. Он повернулся ко Времени спиной... Беспощадное Время тронуло его за плечо: – Не уходи. Поиграем еще... Ты мог бы выиграть... Мне интересно играть с тобой... Но Улитка Р уже не слышал Беспощадное Время... Беспощадному Времени стало грустно и одиноко. Хороший партнер встречается редко... Оно одно знает, насколько редко. Но Улитке Р было уже все равно. Аминь.

120

Песни Долгого Озера


«Близнецы» Стихи, несочиненные моим дядей и записанные мной. Я идиот, я душевнобольной. Младенец – умней меня. Но ангел стоит за моей спиной, Меня от греха храня. Но кроток и светел мой подлинный лик, И дорог я небесам. Кто знает, насколько я добр и велик? Я это не знаю сам. Как реки зимою окованы льдом, Так скован болезнью мой дух. Я здесь человеком считаюсь с трудом, Но там буду стоить двух. Живу, досаждая, мешая, смеша; Не друг, не отец, не муж... Но, мудрые мира, моя душа Бессмертнее ваших душ. О мудрые мира! Его любовь Надежнее и верней Всех сказанных слов, всех здоровых голов... А я – пребываю в ней.

121


Поэзия На крыльях бабочки узор, Дразня, заворожил... На краткий миг поймав мой взор, Бессмертье одолжил. Ликует дух, трепещет плоть; Мгновение, постой!.. Осталось только приколоть, Упившись Красотой.

Змея и сердце (басня) Мне в сердце заползла змея – Но выползла оттуда. Теперь гадаю: я – не я, Иуда – не Иуда... А сердце бьется, как всегда – Змея в нем не свила гнезда.

Шизофрения ...Древо меня проросло насквозь Крона – мой мозг, ствол и корни – нервы, А я – в это дерево всаженный гвоздь, Единственный, но не первый. Я – обладатель кожаных риз, Время мой демон и мой каприз. «У тебя внутри Тридцать и три Таких же других Одето-нагих Дробясь и дробя Возлюби себя» – Шепчет мне «я». Но это – не я.

122

Песни Долгого Озера


Пушкину – 200 лет Пушкину – 200 лет – Пушкин – большой атлет Но зря встал под пистолет. – Пушкин не застрелился, А просто умер и спился. – Он мне сегодня снился: Маленький, но седой, Хмурился бородой... – Это был граф Толстой (Процеженный, но густой). А Пушкин – он наше все – (Как для датчан – Басё)... – Его мы вчера читали: Гибкий, но тверже стали... – Кривляется и щекочет, Будто чего-то хочет... А после как захохочет!.. – Пушкин любил людей... – Словно прелюбодей... – Более, чем ... ?! – Изнасиловав донну Анну, Пушкин ушел в нирвану... – И встретил Данте в аду, Пылающего во льду И камлающего в бреду... – А помните эти строки, – Как искренни, как жестоки: Ты кока-колу Пить не смей! Будь прост, как голубь, Мудр, как змей...

123


– Он подражал Корану, Насмешнику и тирану... Но был патриот Москвы, За это ему «увы»! – Лакейнейший царедворец, А дик, как камчатский горец! – Стрелял лебедей в лужках И трескал кашу в горшках Спал в валенках и мешках – Еще он убил Дантеса... – Гениальная поэтесса!.. Тут Смерть, носаста, губаста, Им всем прокричала: «Баста! Ваш Пушкин – не ваш, а мой, Он нравится мне самой!»

Безумие Стих, начатый перед грозой и законченный во время грозы

Волшебный лес фиолетов, Дрожат огоньки на болоте... Чей замок тянется к небу – Бледный, полупрозрачный?.. Знакомо вам чувство смерти, Когда воспаряешь над небом, И крылья мрак рассекают, Как молнии... Свобода – только в полете: Нет ни дорог, ни законов, Нет ни души, ни плоти... Бездонны глаза драконов.

124

Песни Долгого Озера


Жемчуг живет недолго. Мертвый – живет недолго. Мертвый моллюск дороже живого. А я? Я живу где? умираю где? В раковине? в «нигде»? Болезненные цвета: Оранжевый, сиреневый, Ядовито-желтый, зелено-трупный, Фиолетовый – снова. Немые узоры Преломляются бесконечно, Скучно и бессердечно, Вечно... Спасите меня! Спасите! меня! Отпустите! Простите! Вы видите – я лечу Над вами, над снами и над домами Над! Над! Над! Над! Но я уже не хочу! Я – уже не хочу!.. хочу! хочу... Гром догоняет, но не может догнать, Потому что не слышно... Из леса выходит мать, Протягивает теплые руки Мама! Солнце! Живое Солнце! Здесь нету солнца. Меня нельзя обнимать. И что мне до той старухи!

125


Ха-ха-ха-ха! Волнуюсь снова и снова, И снова и снова мерцаю, Что – мира первооснова? Не ее ли я созерцаю?! Но может, сон лжив И я еще жив? Просто очень и очень болен И вылечусь, если смогу... Вы-лечусь... Лечу-сь... Лгу... И опять – не лгу. Русалка – дитя воды и лунного света Подмигнула, захихикала Пролилась дождем... Весело! Песни 126 Озера Меня вернули обратно – Долгого Почти без боли. Мне дали краски, и я рисую Как можно ярче: Небо – синее-синее Солнце – желтое-желтое Красное, зеленое, голубое И белое И живое И целое И скоро я буду здоров Вместе со всеми вами – И с агнцами и со львами.

Мне очень хочется жить.


Крысы Стих, написанный после ночного кошмара и воспроизводящий отчасти его содержание Ночь. Тьма тоннеля. Черная воронка. Обрывки фраз. Игра ассоциаций. Связь прервана... Граница позади. Метро. Вестибюли. Тоннели. Смрад. Подземелье. Крысы. Огромные серые крысы Крысы в рост человека. Трупы и лужи крови. Пот, духота и ужас. За спиною дыханье смерти. За спиною дыханье крысы. Крысы, бегущей следом

127


По тоннелям и вестибюлям, Эскалаторам и переходам... Лишь во сне понимаешь: одна только гибель реальна. Лишь во сне понимаешь: бессильно бессильное тело. Вечен ужас и крысы, вечно бегущие следом. Сколько ни убегай, сколько ни просыпайся.

Переживание Один. Из никуда в никуда. Точка равна прямой. Не объединяет, не делит.

Два. Параллель или пересечение. Безразличие или противостояние. Одно в другое. В линиях нет объема, в точке – единства.

парадокс) Три. Создает пространство. (Взламывает плоскость). (Параллельно – не три, а один + один + один или два + один). Соединяясь в точке – «взрывается», творит, из точки расходясь «в стороны». Три – целое, Одно Целое. Неизобразимо на плоскости. Дополнение. Четыре. Схема. Геометрия. Два + два. Лишнее, недостаточное. Пять. Четыре + один etc. etc.

128

Песни Долгого Озера


1994 *** Тетрадь перелистывая Дьявол смеется: «К чему ублажать ослов? Самая неистовая Поэзия обернется Ливнем ненужных слов. Мысли – игрушки. Чувство – растает. Станут желтеть листы... Лермонтов, Пушкин – Кто их читает? – Школьники лишь, да ты. Покайся – греши! – Но что же ты пишешь, Душу свою губя?! Стихи – хороши. И за это – слышишь! – За это мы ждем тебя». *** «Что он Гекубе, что ему Гекуба» – В трудах, в тоске прошла еще неделя Но где-то в мире есть Фидель и Куба А я люблю и Кубу и Фиделя. От постных лиц бесполых президентов С экрана часто веет мертвечиной... Средь лидеров держав всех континентов Лишь Кастро может назван быть мужчиной. Нам в шапку сыплют медные монеты За следованье цели благородной Из сотен стран поверженной планеты Лишь Кубу можно называть свободной.

129


Погубят остров голод и соблазны Вмиг воцарятся пошлость, ложь и скука Да, будут люди сыты, – но безгласны И безразличны – мы тому порука. «Что он Гекубе, что ему Гекуба» – В трудах, в тоске прошла еще неделя Но где-то в мире есть Фидель и Куба И я люблю и Кубу и Фиделя! *** Чем оправдаться, как отвертеться – Суд беспощаден, казнь неизбежна Грубо притворствуя – некуда деться – Боли своей улыбнемся небрежно Хилые дети, тихие сказки Жалко убить, но простить – невозможно Музыку, звезды, сомненья и маски – Все предстоит растоптать осторожно Искренность – похоть души необузданной Ложь – сострадание, гной – откровения Страсть настоящая жизни искусственной Дарит все реже святые мгновения Демонам скучно. Боги устали Битва затихла, сердце здорово... Духи любви и воинственной стали Прочь удаляясь молчали сурово. Вечные темы, жаркие споры Тусклое Солнце, сонные лица. Страх и тоска просочились сквозь поры Время ушедшим богам помолиться. Чем оправдаться, как отвертеться – Суд беспощаден, казнь неизбежна. Спать и надеяться! – некуда деться – Смерть ненадежна, боль – не безбрежна.

130

Песни Долгого Озера


*** Создавшее цивилизацию и культуры Ведомое дьяволом и идущее к Богу Одинаково боящееся бессмертия и смерти Сотни пет живущее в последние времена Милое, родное, безликое Человечество! Можно ли не любить тебя, не сострадать тебе Не верить в тебя? Совершенен своей беспредметностью этот символ Огромно-бессмысленно это слово – Человечество. *** У вина глаза – золотисто-зеленые. Дерзкие. И лукавые. И влюбленные. И всегда в глазах у вина – загадка. С ним то горько, то терпко, То сладко. Вино – как женщина – любит властвовать. Сначала оно и робко, и вежливо; После – ласково. Затем – смотри – смеясь – завладело И временем, и пространством. И телом. Голова кружится. Полетно. Славно. И счастливо. Можно забыть О главном. Вино – всегда разное, с ним – не скучно, И – никого, ничего Не нужно. У вина глаза – золотисто-зеленые.

131


(1996–1989) *** Музыка – стихия воды – Постоянно-изменчивая, Играющая с Луной; Музыка – движенье покоя, Покой движенья; Принимающая любые формы И всегда остающаяся сама собой – Музыка – для поэта Лучшая из философий. Погружаясь в ее глубины, Не старайтесь понять ее душу... Вода уходит сквозь пальцы.

Самопародия Лучшее – в прошлом. Водка – в стакане Памяти верить не смея, Трудно искать в Мировом Океане След Мирового Змея. Ночь. Поглощает время Черное чрево бездны. Не растревожат пепла и праха Слезы ребенка. Звезды дрожат от тоски и от страха. И селезенка. Прячут глаза в зеркалах отраженья, Зло замышляя. Кто не поверит в вечность движенья, Прочь ковыляя. Лучшее – в прошлом. Водка – в стакане. Боль забывать не умея, Трудно найти в Мировом Океане След Мирового Змея.

132

Песни Долгого Озера


*** Рыба на суше комично топорщит жабры, Немощью всех смеша... Время цинично снижает любые жанры, Тщательно их смешав... Так пациент, терпеливо лежащий в коме, Наполовину – трагик, наполовину – комик. *** Беседовать с призраками, Флиртовать с ведьмами, Любить нерожденных и мертвых, Кокетливо им исповедываясь, Накликать каждою строчкою смерть, Боясь пустоты и боли, Воспевая свободу воли, Не сметь убить, напиться, уехать, Или хотя бы заплакать прилюдно, Ужасаясь безднам за зеркалом глаз, Блуждая в лабиринтах «я» (Заповеднейшие края), Восхищаться красотами души, Поражаясь слабости духа, Сострадать ближним, требуя справедливости, Которая всех раздавит, Равнодушно сожалея о сотнях трупов, Показанных на экране, Рыдать в подушку по убитому Лермонтову, Наслаждаться звездами, тишиною и лунной дорожкой на поверхности моря, Проживая в квартире с видом на улицу, Который свел бы с ума Уэллса, Питаясь книгами, дыша стихами, Ловить созвучия, цвета и запахи, Плодить тоску, размеры и образы, Ломать слова, душить мысли, Рвать ритм,

133


И созерцать порождаемых чудовищ, Пожирающих время и нервы, Исходя безделием, побеждать бездействием, Осуждать безразличием, Торговать беспристрастием, Беседуя с призраками, флиртуя с ведьмами, Играя с демонами, Надеясь душу продать повыгоднее, (Куда там, дьявол – старый пошляк – не предложит нового), Накликая каждою строчкой смерть, Не переходя дорогу на красный свет, Верить в величие, ждать бессмертия... Знаю – в этом мое назначение... Скверно! Приходится быть «поэтом» (Мерзкое слово, грязное дело) Посмертно кривляясь пред целым светом И жалость к себе возбуждая умело. *** Тропический ливень любви... Обнаженное тело омывают горячие струи... В джунглях царица-змея Обовьет и ужалит так скоро, так сладко... О! Сорвать этот дикий цветок И выпить его аромат и успеть насладиться шипами... Здравствуй, тигрица, свирепость и нежность, С бархатной шкурой, с клинками клыков... Я – брат твой! Тропический ливень любви, С клокочущей радостью подступающей к горлу С неутолимою жаждою крови – Я принесу великую жертву тебе! Какие горячие струи... О! Я готов захлебнуться!.. Так где ты, царица-змея? Скорей поделись со мной ядом! Дай мне скорей умереть Тропический ливень любви...

134

Песни Долгого Озера


Песни Долгого Озера  

Проза, стихи, палиндромы

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you