Issuu on Google+


Сила ПритяЖЕНИя - Мезембриантемум?... – Женька осторожно коснулся еѐ плеча кончиками холодных пальцев. Девушка стояла у открытого настежь окна и о чѐм-то напряженно размышляла. Стояла теплая июльская ночь. Уже много дней не было дождя, но пик жары, тем не менее, еще не наступил. Ночи оставались приятно теплыми, не душными и не ледяными. Одна из таких идеальных ночей была и сегодня. - О чѐм задумалась? – Женька грустно посмотрел в еѐ тѐмные глаза, когда девушка обернулась. - Так, ни о чем.

На самом деле я думала о довольно конкретных вещах. Например, о том, что мне делать со странным чувством, которое с недавних пор стало тревожить моѐ тело. Не уверена, относится ли это к душе, но… Если быть конкретной… я просто больна похотью! Я…


чувствую возбуждение и тяжесть внизу живота практически постоянно, с той странной ночи, когда Женька снимал с меня одежду, спасая от жары, и водил по моей коже холодными кончиками пальцев… Еще тогда я не понимала, что та вспышка возбуждения не пройдет просто так. Ведь до этого мне Женькино тело было совершенно безразлично! Я вообще считала, что мне будет очень трудно раскрыться навстречу мужчине! А тут… я просто становлюсь мокрой от одного его нечаянного прикосновения… Почему? Почему так случилось? Я не хочу желать его, и я не должна… Ведь я не интересую его в сексуальном плане! И он не интересовал меня… благодаря чему между нами и возникли такие тонкие, доверительные отношения. Если бы мы переспали, то осквернили бы их похотью и желанием…полностью потерялись в инстинктах… Нет! Все должно оставаться так, как прежде. Я должна справиться с этим.


Но разве не оскверняю ли я сейчас наши отношения похотью, стоя сейчас напротив него и думая о том, как могла бы его ласкать? Этот туман, он же постоянно очерняет мои мысли… Не дает сосредоточиться… - Жень… - тихо прошептала я, почему-то глотая воздух ртом. Моя ладонь легла на его голый торс, поднялась к груди и остановилась на ключице. - Жень, у меня… - я шумно выдохнула, не зная, что сказать ему в этот момент. Я почувствовала, как краска хлынула к лицу, и одновременно стало влажно в промежности. Черт! Почему мне так и хочется гладить его тощее тело? - У меня проблемы, - выдавила из себя я. – Вобщем, я… На этих словах мой голос опустился до шепота и сошел на нет. - Мезембриантемум, что случилось? – он наклонился, довольно сильно, в силу нашей с ним большой разницы в росте. Теперь его шепот звучал совсем рядом. И кожа была так близко… Неужели я правда… не интересна ему? Я мысленно усмехнулась. Да-а. О чѐм я думаю? Он же говорил, что любит высоких… Чтобы грудь вмещалась в ладонь… Чтобы стройные ноги и…

- Жень, я… - я опустила голову, потупив взгляд. В сумраке едва освещенной лунным ошметком комнаты вряд ли было видно, но моѐ лицо просто горело огнем от стыда. Как ему это сказать? Хочу тебя? Ты меня возбуждаешь? Я вся мокрая и хочу, чтоб ты меня взял?... Женя, ожидая продолжения моей фразы, приблизился ещѐ на сантиметр. Теперь его губы находились на смешном расстоянии от моего уха.


- Что за страшный секрет, Мезембриантемум? – он сказал это с иронией, смеясь над моим смущением, однако я заметила, как его кадык дернулся и он громко сглотнул слюну. Знаете, так громко сглатывают от долгого напряженного ожидания – предвкушения… И мне безумно нравилось, когда он так сглатывал. Словно он тоже собирался признаться мне в чѐм-то постыдном – и от этого становилось легче.

- Я…моѐ тело…стало сильно возбуждаться от тебя, - выпалила я и уткнулась лбом куда-то меду его ребер, чтобы он не видел моего лица. Щеки горели, как проклятые, дыхание участилось и пробивалось исключительно через рот. Тело предательски дрожало и ныло от желания. Я чувствовала, что долго находиться в такой непосредственной близости от Женьки не смогу… - Твоѐ… тело? – переспросил он где-то у меня над головой. Я кивнула и уткнулась в его торс носом. - Ты же говорила, что я… что я не… Он нервно сглотнул, вплетая тонкие пальцы в мои спутанные волосы. Мышцы его напряглись до беспредела.


От чего – неясно, но его нервы явно сдавали, как и мои. Хотя почему – неясно? Если бы мне не пойми кто вот так вот заявил, что хочет меня, я бы тоже напряглась… - Женьк… что мне делать?

Яростное желание, как заклятье, едва ли не причиняло мне боль, и от этого на глазах выступили слѐзы. - Как мне это перебороть? Почему так?... – я всхлипнула. Внутри всѐ дрожало, ожидая его прикосновений. - Ну ты же еще… просто ты… - Девственница, - подтвердила я шепотом. Женька обнял меня, прижав к груди так сильно, что мне казалось, будто сквозь ночную рубашку я чувствую все его мышцы. - Просто я постоянно рядом, - он снова сглотнул. – И со временем ты… хм… Пытаясь объяснить мне причины происходящего, он надеялся, что я смогу здраво мыслить и отречься от своих желаний?... Очень смешно.


- Предлагаешь мне сменить окружение? – улыбнулась я, и мои слова прозвучали очень приглушенно, из-за того, что мы стояли, обнявшись, и я по-прежнему прятала лицо. - Тебе, правда, нужен мужчина, - прошептал он, сбивчиво дыша. – Если ты не найдешь партнера, будешь направлять свою энергию на окружающих тебя людей… То есть…желать тех, кого при других условиях желать бы не могла. Я слегка отстранилась от него. - Ты считаешь, что всему виной это…воздержание? Не будь я девственницей, мне бы не хотелось тебя? Я смотрела на него со слезами в глазах. Плакать не хотелось – слезы вызывала сила, горящая внутри меня, причем без моей на то воли и предоставления санкций.

- Но ведь ты не хотела меня… никогда, - он смутился, встретив мой взгляд. – А сейчас в тебе что-то щелкнуло…как кнопочка на тумблере: лимит воздержания исчерпан. На самом деле, будь на моем месте кто-то еще, ты бы потянулась к нему с той же…


- Я врала, - соврала я, любыми средствами готовая доказать абсурдность его теории. Мне не хотелось верить, что я способна так откликаться на чьи-либо прикосновения, кроме Женькиных. - Хочешь сказать, ты всегда…кхм… мечтала обо мне? – Женька взъерошил темные волосы и недоверчиво улыбнулся. Я обреченно покачала головой, отведя взгляд. - Я знаю… так нельзя. Я… всѐ равно не интересую тебя, и… прости… не нужно было… - я окончательно смутилась, и, готовая едва ли не взорваться от переполняющих чувств, помчалась из комнаты прочь. Какой ужас! Курам на смех! Зачем ему это знать? Ему ни жарко, ни холодно от того, что какая-то дура, с которой он спокойно спит в одной кровати, всю ночь прижимается к нему поближе, стремясь ощутить тепло его тела сквозь пижамную ткань! Аа-а, к черту! Разденься я догола, что в этом толку?!

Ноги тряслись и хотели ослушаться меня, предательски сгибаясь. Но я не могла больше оставаться здесь, после всего сказанного смотреть на Женьку… Было так стыдно! Выше моих сил… Что-то горячее устремилось по щеке к подбородку – я, оказывается, плакала… Пелена слѐз застелила глаза и видимость стала, как на машине в дождливую погоду. Шагнув наугад, я споткнулась об удачно расстеленный (и давно ставший предметом мата и ругани по утрам) провод, и едва не отправилась плашмя на пол, прежде чем что-то подхватило меня перед падением. Это были руки Женьки.


Калинов поймал меня сзади и прижал к себе, а я ведь даже не слышала его шагов. Впрочем, это было не важно… Он был за моей спиной – горячий, напряженный, сбивчиво дышащий мне прямо в шею. Из моего приоткрытого рта продолжали вырываться всхлипы. - Жень, прости… прости меня… Женька только сильнее прижал меня к себе. На этот раз руки его легли мне на бѐдра, так что наше сближение тел получилось еще интимней. И я, отдавшись во власть Женькиных рук, ощутила нижней частью спины, чуть выше своей попы, как к моему телу прикасается что-то очень твердое, значительно выпирающее из общего рельефа его тела… В моей голове мелькнула мысль, которая заставила приятную дрожь внизу моего живота ... усилиться. Но не могло же это быть… Ведь Калинов никогда не…

Мои зрачки расширились. Я осторожно подалась назад, чтобы плотнее прикоснуться к этому странному и возбуждающему моѐ воображение рельефу. Нет… неужели? Ах…


Я краснела все больше, чувствуя, как мужские ладони с нежностью поглаживают округлости моих бедер, немного придвигая к себе… как поднимаются к талии, и оттуда… - Женя… - сдавленно выдохнула я пересохшими губами. Женькины же уста приблизились к моему ушку, но с них не сорвалось ни слова. Он дышал так же напряженно и нервно, как и я, и возможно…возбужденно?

Волна приятной нежности окатила меня о макушки до пяток, как только я подумала об этом. Он тоже хочет меня! Он мечтает взять мое тело…Войти в меня…ооох… Я вздрогнула и едва удержала себя от стона, когда Женя взял в ладони мои груди и сжал их, как будто мечтал об этом несколько лет. Я прикрыла глаза и слушала, как он хрипло дышит, осторожно трогая мои соски через мягкую ткань рубашки. - Женя… Женечка… - я старалась не вскрикнуть от счастья, наслаждения и вожделения. Шептать его имя – это всѐ, что я позволяла себе, в то время как Калинов, снова судорожно сглотнув, медленно поглаживал пальцами мои напряженные до предела соски. Я сама не заметила, как сдавленный стон вырвался у меня из груди. Было тяжело дышать, слезы продолжали литься… Внезапно Женька, тихо выдохнув, перевернул меня лицом к себе.

В слабом и рассеянном свете звезд и неполной луны из окна, он казался восхитительным богом, решившим позабавиться похотью маленькой смертной вроде меня. Но его глаза смотрели на меня так, что было ясно – этот бог сам терзаем желанием, и он собирается быть нежным со своей жертвой. - Мезембриантемум…


Я охнула, снова очутившись в его объятиях и снова ощутив его тело. Теперь мои торчащие соски уперлись в Женькин голый торс, а то возбуждающее и непонятное, так сильно будоражащее мое воображение – уткнулось мне в живот. О, боже, какое горячее и твердое…

Я подняла голову навстречу парню, и он тут же поцеловал меня – жадно, истосковавшись, нежно… Я тихонько опустила ладошки на его узкие плечи, и, закрыв глаза, плыла по волне наслаждения. Женька целовал меня… впервые… Я прижалась к нему всем телом, а он притягивал меня к себе, положив ладони мне на ягодицы, и я не могла поверить, что всѐ это – не плод моего похотливого воображения. Женька сжал мои ягодицы сильнее, и приоткрыл мне рот в поисках моего язычка. Я радостно поймала его язык своим, окончательно сойдя с ума... Мои ладони принялись поглаживать Женькино тело, взъерошивать его волосы, а я сама тихонько постанывала сквозь поцелуй, чувствуя, как сквозь трусики, по ногам вниз стекает тягучая скользкая жидкость… В голове стучала только одна фраза: «Я хочу тебя»…и она невольно соскользнула с моих губ, когда парень немного отстранил свое лицо от моего и поцеловал во влажный след на щеке.

Произнеся эти слова, я снова стыдливо опустила голову. Дальнейшая моя судьба была сейчас в его руках… и я от всей души надеялась, что правильно определила природу твердого предмета, прикасающегося к моему животу. Женькин голос был непривычно хриплым, хотя и говорил он шепотом. На его лице заиграла слабая улыбка, в то время как глаза оставались нежно-печальными.


- И ты позволишь мне…стать твоим первым мужчиной?... Он поцеловал меня в губы и отпрянул, ожидая ответа. Его голова была так же наклонена, как и моя, и я подозревала, что на его бледных щеках играет прелестный румянец. На мгновение я залюбовалась этой потрясающе милой картиной смущенного Калинова, но тут же вспомнила, что его дальнейшие действия зависят от моего ответа. Стоит мне лишь сказать, и он и вправду…

- Да… да, - шепнула я. – Я хочу тебя… В следующий момент я была перенесена на кровать, где очутилась прямо под нависающим надо мной Калиновым. Он внимательно посмотрел мне в глаза, а затем возбуждающе поцеловал в губы, снова играя с моим языком. После, обдавая жарким дыханием мою кожу, он спустился к ложбинке грудей. На его пути стояла только ночная рубашка, под края которой – края были чуть ниже моих ягодиц – уже забирались пальцы Калинова. Женька поднял рубашку, и я, сгорающая от стыда и желания одновременно, помогла парню освободить меня от этого предмета одежды.


Теперь я оставалась перед Женькой в одних трусиках, и соски моих обнаженных грудей совершенно развратно становились тверже и тверже… Осознав всю катастрофичность ситуации, я попыталась прикрыть грудь ладошками. Наверняка в свете луны голая я смотрелась не очень сексуально… Но Женька лишь тихо рассмеялся на эти мои пугливые попытки спрятаться от его взгляда. - Мезембриантемум… мужчина для того и раздевает женщину, чтобы смотреть на неѐ, - в его глазах плясали чертики. Несмотря на мой растерянный вид, парень снял мои ладошки с округлых, ставших очень чувствительными грудей и окинул меня торжествующим взглядом. На его лице отразилось восхищение. Восхищение?...

С жадностью ребенка он припал к соскам, и его влажные, горячие губы вызвали во мне новый поток сладостных эмоций. Язычок осторожно водил вокруг крупных ореолов, зубы слегка захватывали соски и легонько, не до боли, сжимали. Я блаженно выдохнула, поглаживая Женьку по шее и плечам, путаясь пальцами в его темных волосах. Горячая жидкость насквозь пропитала трусики, и, кажется, стекала по попе вниз, на простыню…

- Женечка… - тихо позвала я, от нетерпения сжимая ножки. – Возьми меня,… пожалуйста… Женя приблизился к моему уху вплотную: - Для первого раза мне нужно больше… больше жидкости. Понимаешь? В ответ я простонала что-то невнятное, и, поймав его ладонь, скользящую по моему телу, в свою ладошку, направила еѐ к себе в


промежность. Я уже плохо понимала, что делаю, и знала только одно: я так возбуждена, что ничего, кроме наслаждения, Женя причинить мне не сможет.

Когда его рука коснулась моих промокших трусов, он сдавлено охнул, и отодвинул ткань в сторону. Теперь уже охнула я, ощутив, как длинные пальцы, измазываясь в моем скользком соке, осторожно проникают внутрь. - Женя… пожалуйста… - умоляюще повторила я, и Женька, не в силах больше терпеть сам, снял с меня трусики и разделся. Я сдвинула коленки, когда похоть, сидящая внутри меня, повелевала мне широко распахнуть перед ним ножки… Но я только дрожала и наблюдала за тем, как Женька раздевается, достает нечто в серебристой упаковке из ящика, и рвет упаковку зубами…

Мой взор обратился к обнаженному телу Женьки, а именно – туда, где таилась та самая вожделенная загадка, что с такой силой упиралась в моѐ тело… О боже, это было такое захватывающее зрелище! Его красивый член стоял, в полном своем величии, и от взгляда на него я свела ноги еще сильнее, пытаясь успокоить жар в промежности. Но моя киска наоборот, стала выделять лишь еще больше сока. Я содрогнулась, прикрыв глаза. Мне казалось, я умру от перевозбуждения прежде, чем Калинов до меня доберется… Однако его приготовления быстро закончились – и знакомые ладони вновь оказались на моих бедрах. Повелеваясь их движениям, я широко развела ноги, так, что моя киска была полностью открыта для него. Ощутив первое прикосновение его члена, я задрожала мелкой дрожью и быстро задышала.


- Я так хочу тебя, - зачем-то шепнул мне на ухо Женя и вошел в меня. Мне окончательно сорвало крышу – от его слов и ощущений, которые поглотили меня, как воронка. Я всхлипнула, но уже от счастья, вцепилась в плечи Женьки и медленно начала вписываться в ритм, вместе с которым он ласково погружался в меня все глубже и глубже, полностью заполняя пространство внутри меня. Слезы продолжали выступать на моих глазах, но я даже не чувствовала следов боли – было только ощущение полного слияния с ним, с человеком, который стал воплощением моего удовольствия. Беспредельное, беспричинное счастье захлестывало грудь, дыхание становилось прерывистым и беспорядочным, таким, что ... хотелось стонать – сладко, по-настоящему, громко…

В нескольких сантиметрах от моего уха Женькино дыхание так же превращалось в стоны, и это сводило меня с ума больше, чем какие-либо слова… - Аах…любимая… Его движения изменялись, мы двигались быстрее навстречу друг другу, и мне казалось, что Калинова захлестывают мои стоны так же, как и меня – его.


Любимой…он назвал меня любимой? В запале страсти, конечно… как только не назовешь… И, пользуясь случаем, я поймала губами его губы, а после прошептала, сбиваясь: - Же-ня…я…люблю…люблю тебя, слы-шишь?...

Он словно сошел с ума от этой фразы. Его член вошел в меня так глубоко, насколько это было возможно; мои соски впивались в его грудь, а Женькины красивые стоны учащались, как и сердцебиение. Я, больше не в силах сдерживать громкость своих вскриков, попыталась заткнуть себя, впившись губами в Женькину шею, а ногтями – в спину, тем временем обхватив бедрами его бедра и желая продлить момент слияния навечно. - Ммм… ааах… - Да, Женечка… еще… немного… - я чувствовала, что волны счастья бьются в моих венах все чаще, добиваясь моего срыва… Наверное, я кончу раньше… ооох…

Его стоны были низкими, шепчущими, сладкими. Перед моими глазами, в темноте, взорвалась тысяча искр и растаяла в воздухе, превращаясь в импульсивные волны и резко накрывая меня, одна за другой… Я дрожала, кажется, всем телом, крепко прижимая к себе Женьку, а он, в свою очередь, прижимал к себе меня. Не знаю, не помню, спустя сколько времени он лег со мною рядом, но нервные конвульсии оргазма продолжали пробегать по моему телу. Я лежала с закрытыми глазами, не ощущая ничего, кроме этих блаженных судорог и Женьки, который лежал рядом, кончив, и сжимал мою вспотевшую ладонь в своей.

После сошедшей остроты ощущений, на меня навалилось мягкое, теплое блаженство и приятная усталость. Я, опасаясь заснуть после


всего произошедшего и тем самым вдруг обидеть своего состоявшегося любовника, повернулась на бок, лицом к парню. Он лежал с широко открытыми глазами и ловил воздух ртом, дыша попрежнему часто и прерывисто. Почувствовав, что я смотрю на него, Женька повернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза, в ответ на что я придвинулась ближе и уткнулась носом в его плечо.

Калинов молча погладил меня по волосам. Его дыхание вскоре восстановилось, и дышать он начал ровно и невозмутимо, как и всегда. По привычке, попадая с ним в один ритм, я подстроилась под его спокойное, размеренное дыхание. Было так здорово лежать вот так и ощущать, что ты словно стал частью другого человека, а он – твоей частью…или… мне так только казалось?... Приятный, томительный сон отягощал веки. Я чувствовала, как по ногам струится прозрачный сок, плод моей похоти… Женькина же составная не присутствовала, но отчего то вдруг я поймала себя на мысли, что хочу ощутить его сперму на своем теле. Чтобы она, как и мои соки, текла из меня и была размазана по ногам…. Ооох… Я сладко выдохнула, и Женька сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Интересно, о чем он думает сейчас?...

Ладно, негоже спать в таком виде… Я осторожно приподнялась на кровати, нащупала рубашку, и, набросив еѐ на себя, собралась соскользнуть с кровати, как меня окликнул хрипловатый голос Женьки: - Ты куда?...


- В ванную… я быстро, - тихо ответила я, не оглядываясь, и стремительно покинула спальню.

…Когда я вернулась, в воздухе стоял томительный запах секса, как будто окно вовсе и не было открыто. Снаружи не доносилось ни ветерка. Женька мирно спал на спине, чуть прикрытый легким покрывалом. Лицо его было по ангельски умиротворенным, а левая рука лежала на моей подушке. Я осторожно подкралась к кровати, но ложиться не стала, увидев, как сильно мы умудрились испачкать простыню. Спать на этом было противоестественно, поэтому мне пришлось потревожить чуткий Женькин сон.

- Же-еень, - шепнула я ему на ухо, но он оставался недвижим. Я прильнула к нему и коснулась распухшими от поцелуев губами его правильно очерченных уст. - Мммм… - протянул он, ощутив мое прикосновение сквозь сон и слепо отвечая на поцелуй. Я отстранилась, и на моих губах заиграла улыбка. - Жень, мы простыню…кхм…испачкали. Дай я перестелю. Парень приподнялся на локтях, резко открыв глаза, и встревожено переспросил: - Что?...


Я улыбнулась еще шире, и бросила взгляд на расплывчатые темные и светлые пятна на кровати. - Простыня, говорю, испачкалась. Я свежую постелю? - Да, конечно, - он кивнул, посмотрев на простыню и задумчиво взъерошив волосы. – Я в ванную. Он натянул пижамные штаны, сгреб в охапку простыню и удалился. Я перестелила постель и прилегла, но на этот раз сон уже не шел. Вместо него в голову лезли всякие дурацкие мысли.

Что теперь будет? Мы теперь станем парой? Или это сочтется за помощь голодающим девственницам? В любом случае, уже ничего не будет как прежде… И еще… он так красиво стонет… Черт! - Мезембриантемум? - Мммм?


- Не спишь? – он лѐг рядом, прохладный, свежий, влажный. Безумно хотелось попробовать его такого, но я, удовлетворив свою первую страсть, с этим приливом похоти справилась более удачно. - Как видишь. - Мезембриантемум, там так много… хм… крови, - его голос снова превратился в ласковый шепот. – Я… сделал тебе больно?

В его глазах отражалась то ли боль, то ли грусть. Он ласково провел рукой по моим влажным волосам и замолчал, ожидая ответа. - Неет, - тихо протянула я, смущенно улыбнулась. Прижавшись к нему, прохладно – свежему, я ощущала, как каждая моя клеточка хочет принадлежать этому человеку. – Я тоже думала, что должно быть больно… но ты так нежно…кхм… и я… Я смутилась и замолчала, стесняясь обсуждать произошедшее. Да и зачем? Он ведь и сам чувствовал, и слышал, как чутко я откликалась на все его действия. Он не мог не понимать, сколько удовольствия и восхитительных ощущений он мне доставил. Разве могла здесь быть речь о боли?

Женя крепко обнял меня, словно был не в силах расстаться со мной ни на минуту. Я слышала, как в его грудной клетке колотится огненное сердце – бешеное, страстное, живое. - Мезембриантемум, - он произнес моѐ имя шепотом, медленно, поглаживая мою спину в тех волшебных местах, от прикосновения к которым я трепетала. - Ммм… Женя… - прошептала я, едва не мурлыча. Я готова была шептать это имя тысячу раз – имя, ставшее для меня синонимом счастья.


Парень склонил голову и поцеловал меня в губы – совсем легонько, но нежно, как будто с трепетом. - Тебе… тебе ведь было со мной хорошо? – зачем-то спросила я этакую банальщину. Но в глубине души я знала, зачем – мне очень хотелось услышать от него лично, что все прошедшее и вправду было восхитительным. Это было важно. Важно, хоть убей. - Я чуть с ума не сошел, - улыбнулся Женька, и снова приблизился на расстояние поцелуя. – Так приятно… чувствовать тебя только моей.

Я поймала его губы своими, и, проведя ладонью по его спине, прочувствовала кожей оставленные мною там царапины и улыбнулась от пришедшей в голову фразы. - Что? – улыбнулся он тоже, почувствовав мою улыбку губами и отстранившись от моего лица. - Похоже, кому-то из нас двоих всѐ-таки было больно? – хихикнула я, и сделала провинившееся лицо. – Прости, Жень… за царапины… Он усмехнулся.


- Любимая… что за ерунда. Парень снова поцеловал меня, опрокинув на спину и жадно блуждая руками по моему телу. Любимая?... Да… все-таки, ничего уже не будет как прежде. Все станет намного приятнее…

День рождения

(Никогда не писала рассказы с гетеро основой, т.к далека от данной темы.Простите, милые парни, но мне нравятся совсем иные отношения.Этот рассказ (своего рода композиция из двух разных историй)написан в сотрудничестве с одним из моих читателей, пожелавшем остаться неизвестным. Но все отзывы читателей мы разделим поровну! Спасибо тебе!) 1 Сегодня я пришел к тебе на день рождение. Я не один, со мной моя подруга. Приняв цветы и скромный подарок, ты пригласила нас к столу. Мы давно с тобой не встречались, наверно с тех пор, как мы расстались из-за какой-то глупости. Ты все также красива. Высокая небольшая грудь, стройные ножки, упругая попочка. Мы втроем, но это нам не мешает.

После нескольких тостов, я приглашаю тебя на танец. Тихо и возбуждающе играет музыка, ты плотно прижалась ко мне, я чувствую твою упругую грудь, слышу твое учащенное дыхание, вижу твои глаза, говорящие: - «Как я хочу тебя!».


Мои руки сползают на твою аппетитную попку. Тебе это нравиться, но вдруг ты немного отстраняешься от меня и, повернув голову к столу, вопросительно смотришь на мою подругу. «Она нам не помешает» - говорю я тебе. Ты снова обнимаешь меня, и мы сливаемся в жарком поцелуе. Твой язычок впорхнул мне в рот и с жадностью мы стали касаться языками, пробиваясь все дальше и дальше, мешая, друг другу, как будто в первый раз.

Мой дружок уже дымиться, мы одновременно, запускаем по руке каждый в промежность друг друга. Твоя киска сводит меня, она мягкая и нежная, теплая и влажная. Твоя бусинка напряжена, губки налиты и влажны. Я поглаживаю твою прелесть, иногда проникая в тебя пальцем. Ты шепчешь, что-то мне и одновременно пытаешься расстегнуть на мне джинсы. Тебе это быстро удается и ты, спустившись на колени, вытаскиваешь моего давно окрепшего приятеля, нежно обхватываешь его губами, и не торопясь начинаешь играть им. Что со мной происходит от твоих движений


не передать. Я вспомнил, что раньше тебе нравилось, когда я тебе вводил член полностью в рот, вынимая и снова вводя.

Вот и сейчас делая то же, смотрю на тебя сверху и вижу, что не ошибаюсь. Как прекрасны твой влажный и теплый ротик, бархатный язычок. Я поднимаю тебя за плечи, беру на руки и несу на диван, на котором сидит моя подруга. Она смотрит на нас с нескрываемым интересом, но сейчас нам не до нее. Я кладу тебя спиной и нетерпеливо снимаю с тебя длинное вечернее платье, расстегиваю лифчик, ты приподнимаешься, и я стягиваю с тебя твои уже намокшие трусики. Раздвигаю тебе ноги и спускаюсь к низу живота. Какой аромат идет от твоей киски. Я прикасаюсь к ней и начинаю медленно водить языком по внутренним сторонам твоих уже возбудившихся губ. Руку кладу тебе чуть выше твоей аккуратно постриженной киски и большим пальцем нежно вожу по клитору.

Мой язык уже полностью вылезал твою щелку и пробивается внутрь. Ты напряглась, немного выгнула спину, неожиданно вскрикнула и, прижав мою голову руками, стала ритмично двигать бедрами вдоль моего рта.…Поднимаюсь к твоему лицу, целую нежно твои губы, одновременно ввожу своего дружка. Твоя киска принимает его, но я останавливаюсь, введя только головку, и продолжаю играть с твоим язычком. Постепенно я ввожу свой член до упора и снова останавливаюсь. Ты в изнеможении стараешься делать поступательные движения ему навстречу. У тебя это получается и мы, поймав темп, начинаем любить друг друга в бешеном темпе.

Переворачиваю, не вынимая, тебя на бок. Ты поднимаешь и сгибаешь ноги в коленях, я располагаюсь под ними


перпендикулярно тебе и мы снова уносимся в небо. Ложусь на спину, ты на мне сверху, лицом ко мне, быстро движешься вверхвниз, одновременно лаская свою киску. Я смотрю на эту картину и понимаю, что долго не продержусь. Ты вводишь в себя два пальца, делаешь вокруг находящегося в тебе члена колечко, сжимаешь, водишь им в такт своих движений.

Я хватаюсь за яйца, сжимаю их. Ведь еще рано? Ты соглашаешься. Еще какое-то время мы не меняем позицию. Ты все сильнее и ожесточено насаживаешься на ствол, стонешь, трешь внутри себя член. Я помогаю тебе, держа тебя снизу за твою прелестную попку. Ты становишься на колени и опускаешься на локти. Какая восхитительная картинка. Твоя киска и дырочка сверху смотрят на меня вызывающе. Я ввожу член сразу глубоко в твое лоно и начинаю быстрые и сильные фрикции. Твоя ладонь ласкает клитор, и периодически мой вздыбленный член. Ты снова пытаешься протиснуть пальцы себе во внутрь, но тебе это не удается, и ты периодически треш�� ладонью по движущемуся в твоей киске члену, иногда останавливаясь, получая дополнительные ощущения близости наших любовных прикосновений.

Я уже точно не справляюсь с собой, спрашиваю тебя, куда мне закончить. Ты быстро поднимаешься, встаешь на колени и подставляешь свой нежный ротик. Извержение происходит бурно, с криками и стонами. Ты упала на грудь, содрогаясь от пережитого оргазма. Но быстро пришла в себя и вот уже мы снова целуемся, и ты вновь вопросительно кидаешь взгляд на мою подругу. Я поворачиваюсь в ее сторону и вижу, что она смотрит на нас опустошенными глазами, а ее рука, спрятанная в трусиках, нервно сжимает и трет ее возбудившеюся кису. Я посмотрел на тебя.


- «Давай возьмем ее к себе» - попросила ты…

2. В этот вечер мне абсолютно было нечего делать, и потому я с легкостью приняла предложение Артема сходить вместе с ним на день рождения его бывшей. Артем, наверно, полагал, что я стала его девушкой после тех нескольких романтических вечеров, которые мы провели вместе, сначала в каком-то ресторане, а потом у меня дома, когда родителей не было дома. Что касается меня самой, то я не считала себя чьей-либо девушкой. Просто птица свободного полета. Мне было приятно всеобщее внимание, не более того.

Наверно, мне стоит представиться. Меня зовут Наташа, мне 19 лет, голубоглазая блондинка, ростиком чуть больше среднего, смазливое личико, страстная, романтичная натура, в принцев не


верю, что, однако не мешает мне мечтать о чистой любви. Как я относилась к однополой любви? Да не как, собственно. Не приходилось с таким явлением сталкиваться, хотя, мысли об этом, на удивление, возбуждали. Но дальше одиноких мыслей дело не доходило. Про любовь между мужчиной и женщиной я насмотрелась достаточно, однако то, что вытворяли на моих глазах мой «неудавшийся» парень и его прекрасная подруга Инга, произвело на меня огромное впечатление. Одно дело, когда все происходит на экране компьютера, и совсем другое, когда ты становишься живым свидетелем чего-то подобного. Незабываемые переживания.

Мне было стыдно признаться в этом даже самой себе, но во время этого «акта» любви, я неотрывно смотрела практически только на Ингу, на то, как плавно скользила она навстречу довольно резким и глубоким движениям Артема, на то, как страстно она изгибалась, когда ее захлестывала волна оргазма. В ушах у меня до сих пор слышались ее приглушенные страстные крики. Именно всѐ это возбудило меня настолько, что, позабыв про собственное стеснение и пуританское воспитание, я просто просунула в намокшие трусики руку и стала тереть возбужденную киску. Немного увлекшись своими переживаниями, я не заметила, что мой «парень» и именинница затихли на противоположном конце огромного дивана, и теперь как-то странно на меня поглядывают.

Я видела, что Инга кивнула в мою сторону и что-то прошептала на ушко Артему. Тому еѐ идея по всей вероятности понравилась, потому что он как-то хитро улыбнулся и согласно кивнул. Я смутилась, однако руку так и не убрала. Наверно, не в силах была. А когда Инга, поправляя на ходу прекрасное вечернее платье, отлично облегающее ее очаровательную фигурку, направилась в мою сторону, я вообще обо всем забыла. Просто зачарованно


смотрела на приближающуюся красотку. Инга без труда преодолела разделяющие нас несколько шагов, и вот уже она сидела рядом со мной. Мягким движением она вытащила мои руки из-под ... юбки и вопросительно заглянула меня в глаза. А я не могла понять, о чем спрашивают меня ее прекрасные карие глаза, которые стали совсем темными от пережитого недавно удовольствия. Я просто смотрела на нее, не думая о чем-либо. Внезапно до нас долетели звуки какой-то романтичной песенки. Наверно, это Артем подсуетился. Что – то во мне изменилось в то мгновение.

Я смерила ее взглядом с присущим мне высокомерием, а Инга улыбнулась с дерзкой улыбкой и неторопливо привлекла меня к себе, обхватив одной рукой за волосы, не позволяя уклониться или отстраниться, а другую положила мне на спину. Вопреки всем условностям и приличиям, она все крепче прижимала меня к себе. Я глядела на неѐ с нескрываемым желанием, само сознание, что она девушка, как-то странно возбуждало, придавая нашим отношениям особую остроту, делая их еще более привлекательными. Я и мечтать не смела о подобной близости, это было нечто вроде запретного плода. В этот момент она показалась мне дикой и необузданной, как само бушующее море. А я получила аристократическое воспитание, была обучена изысканным манерам, французскому и даже ненавистной мне латыни. Но обо всем этом я забыла, когда она буквально душила меня в своих объятиях.

Она наклонилась и поцеловала меня с таким видом, словно имела на это полное право, а не совершала преступление, как это расценили бы мои родители, застав нас врасплох. Еѐ непокорные волосы, коснулись моего лба, когда она прижалась губами к моим


губам. И хотя именно этого я и желала, что она, несомненно, прочла в моих глазах, еѐ бесцеремонность привела меня в ярость. Я попыталась оттолкнуть ее, у меня вдруг проснулись остатки исчезающего стыда и умирающего разума, я засопротивлялась, упершись обеими руками в ее плечи, но прекрасно понимала, что с самого начала была обречена на поражение. И не только потому, что она могла оказаться сильнее меня, потому что была практически на полголовы выше меня и явно не пренебрегала регулярными занятиями спортом; просто я сама этого страстно желала, кровь бурлила во мне, и я не так уж сильно стремилась высвободиться из ее объятий, наслаждаясь тем, как еѐ жадный язык прорывался сквозь губы и насиловал мой рот.

В какой-то момент мне показалось, что я теряю сознание. Да, мне страстно хотелось познать то, о чем я смела, думать только в своих самых смелых диких фантазиях, засыпая в одиночестве на огромной постели в родительском доме. Глядя в почерневшие от желания глаза Инги (вот значит они какие, когда еѐ терзает страсть!), я поняла, что она не позволит мне пойти напопятную. Она опрокинула меня на спину и тут же прижалась ко мне, растянувшись на мне. Мои мысли и чувства бешено крутились в моей голове, как пыль метается в лучах солнца. Инга продолжала


осыпать меня страстными поцелуями, и теперь, прижатая к ее прекрасному телу с возбужденными сосочками, я поняла, как сильно она желает меня. Наши тела сливались друг с другом с дерзкой настойчивостью. Мои руки и ноги дрожали, когда она раздвинула их своими коленями, прижавшись, таким образом, низом своего живота к тому месту, которое уже пылала нестерпимым огнем.

Она с легкостью развязала шелковый шарф у меня на шее, размотала его и бросила на пол. Перламутровые пуговицы на блузке не оказали ни малейшего сопротивления еѐ жадным пальцам, послушно выскользнув из своих обметанных вручную петель. У меня перехватило дыхание, когда она коснулась своими необыкновенно нежными руками моей набухшей от сильнейшего возбуждения груди. Лифчик не поддавался, и Инга, не желая тратить на него время, просто одним резким, нетерпеливым движением сдернула его, и стала несколько лихорадочно тискать мои груди. Ошеломленная ранее неведомыми мне чувствами, пронизывающими все мое существо, я невольно прикрыла глаза, запрокинула голову и полностью подчинилась ей, когда еѐ губы, сползая все ниже и ниже, покрывали жгучими поцелуями мое трепещущее тело.

Я и вообразить не могла, что нечто такое возможно, что женщина может довести другую женщину до экстаза просто губами, зубами и языком. Влажный язык Инги ласкал мои соски, и они стали твердыми и упругими. Охваченная страстью, я изогнулась, подставляя ей грудь, и выкрикнула еѐ имя. «Мне нравится, как сладко томно ты произносишь мое имя» прошептала мне на ушко девушка, оторвавшись на мгновение от моего извивавшегося от желания тела.


Еѐ руки, не знавшие никаких приличий, скользнули под мою красную юбку, медленно пробираясь туда, где совсем недавно побывали мои собственные пальчики. Прерывистый шепот и ласковые слова звучали у меня в ушах, в то время как она ласкала меня с присущими ей темпераментом и нежностью, готовыми соперничать с еѐ растущим нетерпением. Внезапно она оторвалась от меня и встала.

Пока она во второй раз стягивала с себя платье, причем на этот раз она делала это с большим нетерпением, что польстило мне, я стянула с себя ненужное более юбочку и расстегнутую блузку. Инга с улыбкой наблюдала за моими действиями. Когда она вновь вытянулась на моем обнаженном теле, она прошептала, что в следующий раз разденет меня сама. От мысли о следующем разе, я задрожала, осознав, что буду с нетерпением ждать этого следующего раза.

Инга внезапно стремительно переместилась вниз. Теперь еѐ губы целовали мой впалый живот, язычок нежно обводил контур пупка, и это возбуждало просто до жути. Я стала неприкрыто стонать, и мне было наплевать, что где-то здесь под боком сидит Артем, несомненно, наслаждавшийся открывшимся его взору прекрасным зрелищем. Он всего несколько раз попался мне на глаза: один раз, когда, видимо, хотел присоединиться к нам и устроить тем самым секс на троих, но, очевидно, Инга взглядом остановила его, потому что он как-то быстро, хотя и с неохотой, удалился. В следующий раз я увидела его полностью обнаженным, возбужденным до предела, он дрожащей рукой снимал нас на телефон.

Но когда губы Инги впились в мою промежность, весь оставшийся мир полетел в тартарары, я забыла обо всем, даже то, как меня


зовут. Я просто застонала так, словно испытала сильнейшую боль и с силой зарылась в распущенные спутанные волосы Инги, заставляя ее углубить ранее неиспытанные мной ласки. Она с радостью подчинилась, усердно и интенсивно лаская меня там. Спустя несколько мгновений я кончила, испытав свой первый настоящий оргазм, который мне подарила женщина. Инга еще какое-то время поласкала мой клитор, а потом, нежно целуя каждый миллиметр моего тела, приблизилась к моему лицу и долго-долго поцеловала меня в губы своими чуть солоноватыми губами.

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я с готовностью отозвалась на страстную игру, которую затеяли неугомонные губы Инги. Но Инга не позволила мне поласкать ее в ответ. Она как-то странно, с каким-то загадочным значением посмотрела мне в глаза, снова отправляя мне какое-то зашифрованное послание, над которым я подумаю позже… Пока же мне не оставалось ничего другого, как просто выпустить Ингу из своих объятий. Она вернулась к Артему, одиноко сидящему на кресле как раз напротив нас, и помогла ему кончить, доведя его умелыми пальчиками и поцелуями до очередного экстаза.

Все это время я старалась не смотреть на них; подобрав свою одежду, раскиданную вокруг дивана, я удалилась в ванну, чтоб спокойно одеться и хоть как-то разобраться в царившем в моей голове хаосе. Когда минут через двадцать я вернулась в комнату, Артем и Инга уже были одеты и о чем-то, как ни в чем не бывало, переговаривались. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Почему-то впервые за вечер, я почувствовала себя третей лишней. Негромко кашлянув, привлекая к себе внимание, я сказала, что-то о том, что мне надо домой, что якобы я обещала сестре, помочь ей с математикой. Артем вызвался меня проводить, хотя идти было не


так уж далеко, всего-то надо было пройти пару кварталов и пересечь ночной парк. Но Артем не хотел слышать моих отказов. Наспех попрощавшись с именинницей, я вместе с Артемом оказалась на улице. Некоторое время мы молча шли, ... каждый погруженный в свои собственные мысли.

«Инга удивительная девушка, не так ли?» - внезапно заговорил Артем, в его голосе стояла какая-то непонятная грусть. «Удивительная» - согласилась я. «Почему вы с ней расстались? Вы хорошая пара». - Я ненавидела сейчас свою честность. «У нее появилась новая любовь. Инга слишком честная, для того, чтоб играть в прятки, встречаясь то со мной, то с ней». «С ней?» - наверно мой вопрос прозвучал слишком удивленно, и это после всего того, что между нами произошло. «Хм, да, с ней, это была ее лучшая подруга». - Отрывисто произнес Артем.

Я замолчала, разумно решив не развивать дальше данную тему. Проводив меня через парк, Артем распрощался и, чмокнув меня в губы, ушел. А я уселась на лавку перед домом, наслаждаясь ночной прохладой и тишиной. И тут мой мобильник зажужжал в сумке. Это было сообщение от незнакомого мне абонента. «Ты была бесподобна. Спасибо за всѐ. Приходи завтра ко мне. Инга». «P.S. Проверь свою почту. Не бойся, оригинал уже удален».


Первая встреча

Ты подходишь ко мне, слегка стесняясь, но уверенным, не быстрым шагом. Я стою и смотрю тебе в глаза. Прохладно, и ты кутаешься в мех шубы. Улыбаясь, я протягиваю тебе руки и слегка сжимаю твои прохладные ладони. Не зная, что сказать, ты опускаешь глаза, твои пальцы чуть заметно подрагивают в моих руках. Твои губы приоткрываются, ты хочешь произнести какую-то дежурную фразу. Слегка приподняв голову и вдохнув, ты уже готова сказать мне чтото вроде: «Похолодало сегодня». Но мои губы прикасаются к твоим и слова остаются где-то внутри и не успевают вырваться. Поцелуй длится долго, и ты забываешь заготовленную заранее фразу. Через несколько минут мы сидим в маленьком кафе, пьѐм сухое красное вино и молчим, глядя друг другу в глаза. - пойдем, погуляем по набережной. Прошу я тебя. - покажи мне город, прошу тебя.


Ты показываешь мне достопримечательности и виды зимнего города. Говоришь о пустяках и погоде. Рассказываешь весѐлые случаи из жизни и анекдоты в тему. Я держу тебя за руку, улыбаюсь и изредка вставляю какую нибудь реплику или афоризм по поводу. Но в основном молчу, слушаю тебя и думаю. Нет, не о своѐм и не о пошлом. Мысль, преследующая меня совсем другого рода. Я пытаюсь понять, почему такая женщина сейчас со мной, когда к еѐ ногам мужчины должны падать пачками и кидать цветы клумбами. И как не разрушить эту атмосферу одним словом, намѐком или прикосновением. Ведь всѐ хорошее создаѐтся долгим созидательным трудом, а разрушить всѐ это можно в один миг. Так гуляя, мы доходим до твоего дома на. Вот мои окна, говоришь ты, показывая куда то вверх. Одна рука у тебя занята, так-как я до сих пор сжимаю еѐ в своей. И в этот момент я решаюсь на то, на что не смог бы решиться ещѐ десять минут назад. - Пойдѐм к тебе!

Произнеся эту фразу я не могу поднять глаза и смотрю на твою ладошку лежащую в моей руке так легко и уютно, как маленький котенок, свернувшийся в тепле, возле мамы кошки. Я боюсь даже не отказа, а скорее твоего осуждения и немедленного исчезновения. Ты высвобождаешь свою руку и поправляешь сползающую с плеча ручку сумки. Достав сигареты я нервно закуриваю, не зная куда деть такие ненужные в этот момент руки. Глубоко затягиваясь дымом сигареты и почти не ощущая еѐ вкуса и жара от огонька добравшегося уже до пальцев, я все-таки поднимаю глаза и на какую то долю секунды наши взгляды пересекаются, но ты тут же отводишь глаза в сторону. - Я понял, не говори ничего. Можно позвонить, как доберусь? Сказав это, я поцеловал тебя в щѐку под ухом и собрался уходить. - Подожди 10 минут. Можешь?


Спросила ты вдогонку.

Я обернулся и посмотрел на тебя. Ты стояла, взявшись за ручку подъезда, и неотрывно смотрела мне в глаза. - Конечно, хоть час. Как скажешь. Никаких проблем. Сколько уг…. Твой указательный палец дотронулся до моих губ, и я прервался на полуслове. - Я скоро. Сказала ты и вошла в подъезд. Стоя под окнами твоей квартиры я думал о том, что скорее всего, приняв моѐ предложение ты создаѐшь себе дополнительные проблемы и завтра кроме сожалений никаких эмоций. Зачем я это предложил? Идиот, кретин, долбо..б! Теперь она согласится, из какой то нелепой симпатии, а ты этим воспользуешься как последняя скотина. Говнюк! Как ты можешь так использовать девушку. Уйдя в эти мысли, я стал искать повод отправить тебя домой и не портить тебе вечер и завтрашний день. Закурив уже вторую или третью сигарету я прислонился к стене дома и попытался отвлечься от всех мыслей сразу. Подняв голову к небу, я смотрел как падает снег и не мог разобраться ни в своих желаниях, ни в твоѐм отношении ко мне. Идея! Надо набрать твой номер и сказать, что резко пришлось сорваться и лететь куда нибудь. Достав мобильный из кармана, стал листать записную книжку в поисках твоего номера. Найдя его, нажал на кнопку дозвона и обернулся к подъезду. И тут же встретился глазами с тобой. Ты стояла и смотрела на мои манипуляции с телефоном. Закрыв крышку своего Эрекшена, я взглянул в твои глаза и единственное что смог сказать, это «привет».

- Я свободна на всю ночь. И завтра на целый день.


Эти слова прозвучали для меня как хор ангелов. Мне хотелось закричать: «Остановись мгновение. Ты прекрасно!». Через час или около того мы входили в квартиру, которую я снял на выходные. В пакете раздавался звон бутылок с вином, и шуршали упаковки всякой мелочи. - Ты располагайся. Посмотри где тут чего. А я пока на кухне поколдую. Сказав это я схватил все пакеты и скрылся в кухне. Пока открыв и поставив, охладится вино, я резал, раскладывал и украшал тарелки, ты успела привести себя в порядок и зашла на кухню. Господи, нож в моих руках застыл на разделочной доске. Передо мной стояла королева. Твои чѐрные волосы блестели в свете лампы под абажуром. Мой взгляд задерживался на открытых плечах и в вырезе платья. На руках, в которых ты держала маленькую плюшевую игрушку. Ты была прекрасна!

- Может начнѐм уже? Или ты решил наготовить на целую свадьбу?


В твоѐм голосе можно было услышать всѐ что угодно, но не издѐвку. - Да, извини, увлѐкся. Тут посидим или в комнате? Вопрос был чисто риторический, просто я не знал что сказать. Моему потрясению не было предела. Я взял два фужера и разлил вино. - За нас! - За сегодняшнюю ночь! Сказал я тост. - И за завтрашний день. Добавила ты. - Давай на брудершафт? Выпив до дна, я обнял тебя. Ты положила свои руки мне на плечи. Наш поцелуй длился, казалось целую вечность. Голова начала кружится, но от вина или от твоей близости, не смог бы сказать никто. - Я надеюсь ты голодная? Сев к столу, мы поняли, что зверски проголодались. Когда бутылка опустела. А вместе с ней и половина тарелок. Из комнаты, где остался включѐнный телевизор, раздалась мелодия какой то старой, но романтичной, медленной песни. - Пойдѐм, потанцуем. Сказав это я подумал: «А ведь танцевать то я не умею». Ты наверное поняла это, и взяла на себя роль ведущей. После двух танцев мы присели на кровать передохнуть и переждать рекламу на канале. - Как задолбала эта реклама.


Сказал я, просто чтобы что-то сказать и как сидел, откинулся назад на спину разбросав руки. Повернувшись ко мне, и облокотившись на руку ты прилегла рядом. Свободной рукой ты расстегнула одну за другой пуговицы на моей рубашке и твоя рука скользнула под неѐ. Я замер, отдаваясь давно не не испытываемому наслаждению. Как давно не чувствовал я прикосновения тѐплых женских рук к слегка влажной и чувствительной коже на груди. Я лежал не шевелясь и стараясь даже не дышать, весь погрузившись в это наслаждение. Ты склонилась надо мной и твои мягкие, чувственные губы прикоснулись к моим сухим, после вина губам. Я почувствовал лѐгкий привкус вина и тепло твоего дыхания. В В это время твой язык, твои руки и губы начали ласкать мою шею, плечи, грудь. Закрыв глаза я мелко дрожал постепенно заводясь всѐ больше и больше. Ты начала слегка покусывать мою кожу. Я затаивал дыхание, когда твои зубки касались особо чувствительных мест. Дойдя постепенно до ремня на брюках, ты начала расстѐгивать его, слегка отстранившись от меня. Я прижал твою руку к пряжке ремня и задал самый дурацкий, но необходимый как мне казалось в этой ситуации вопрос: «А ты не пожалеешь о том, что сейчас может произойти?» Твой ответ потряс меня своей непререкаемой лаконичностью: «Заткнись». - Нет Тошка, не надо. Если сейчас не остановиться, то я встану в длинный ряд твоих мужчин, и больше обо мне ты не захочешь даже вспоминать. Сказав это, я взял тебя за плечи, усадил рядом с собой и прижал твою голову к своей груди. - Ничего не говори. Давай просто посидим и помолчим. Я гладил твои волосы, говорил что-то. Рассказывал какие-то моменты из своей жизни. Ты полулежала на моей груди и я вдыхал запах твоих волос. Ты молчала, и только тепло твоего дыхания на моей коже и твои волосы щекочущие меня не позволяли мне забыть о том, что мы вместе и уснуть, утонуть ...


в этом уюте и покое. Не знаю сколько продолжалось это ощущение, но моя спина затекла и попытавшись изменить своѐ положение я вывел тебя из состояния в котором ты пребывала.

- Я кажется задремала. В твоих словах было столько неги, что я про себя начал покрывать свою спину самыми жестокими проклятиями. - Да вот что-то спина затекла. Попытался оправдаться я. - Можешь меня слегка помять? В смысле массажа. Спросил я с надеждой. - Конечно могу. Ложись. Сняв рубашку, я лѐг на живот, положил голову на руки и полностью отдался во власть твоих рук. - А откуда эти шрамы у тебя на спине? В твоѐм вопросе я боялся услышать нотки отвращения, которые обычно слышал по поводу своей спины, но или показалось, или их на самом деле не было. - Не обращай внимания, это так, эхо войны.


И тут я осѐкся. Мне показалось, что этой фразой я как-то обидел тебя. Повернуться я не мог, и оставалось только гадать, что ты сейчас чувствуешь. Твои руки мяли мою спину, слегка царапая еѐ. - Не обижайся. Я не хотел сказать ничего обидного. Это уродство, я понимаю, но теперь уже ничего не поделаешь. С этим придѐтся жить. - Давай ещѐ винца дерябнем? Пытаясь отвлечь тебя от неприятной, как мне казалось темы, я перевѐл разговор в другую плоскость. Встав с кровати и накинув, но не застегнув рубашку я пошел на кухню. Налив два фужера я вернулся в комнату. Ты полулежала на подушках и улыбалась глядя на меня. - Прости меня! Не привык я к такому. - Поздно уже. Давай что ли баиньки? А? - Да что-то не охота пока спать. Сказала ты, игриво посматривая на меня.


- Тошка! Может не стоит? А? Я не хочу тебя разочаровать, а особо великолепным или даже просто хорошим любовником я никогда не был. Произнеся эту тираду я присел на край кровати и погладил твою руку лежащую на покрывале рядом с моей. Поднявшись на кровати и обняв меня, ты принялась покусывать моѐ ухо и шептать мне какие-то слова, половину которых я просто не мог расслышать. Обняв тебя, я поцеловал шею у тебя под ухом и прижался щекой к твоей горячей и нежной коже. Распахнув на мне рубашку, ты повалила меня на кровать и принялась дѐргать мой ремень. Я чувствовал, что если ещѐ пять минут назад я мог как-то сдерживаться, то сейчас я просто порву тебя на кучу маленьких Наташек, каждую из которых потом тоже порву. Справедливости ради, надо сказать, что пряжка моего ремня с секретом, и просто так его расстегнуть не так-то просто. Поэтому я помог тебе расстегнуть его, но дальше влиять на процесс я был не в силах. Схватив тебя в объятия, я задрал подол платья почти до пояса и усадил тебя себе на колени лицом к лицу.

Отдаваясь моей неуклюжей, но по истине звериной страсти, ты обняла меня и начала слегка покусывать за ухо. Расстегнув платье и бюстгальтер у тебя на спине, я одним движением опустил всѐ это тебе на талию. Твоя грудь, слегка качнувшись, предстала передо мной во всѐм своѐм великолепии. Соски, как удивлѐнные глазки, казалось смотрят и не могут понять почему вдруг стало так светло и куда делись кружева закрывающие и поддерживающие их. Одним неловким, но уверенным движением я собрал у тебя на талии платье и стянул его через голову. На краткий миг подняв руки, ты снова обхватила мою шею и мы слились в долгом и страстном поцелуе. В порыве страсти обняв тебя и повернувшись лицом к кровати, я опустил тебя на прохладные простыни. От несильного, но резкого соприкосновения с холодным, по коже у тебя пробежали мурашки, а соски грудей затвердели и как два указателя уставились


в потолок. Из одежды на тебе остались черные чулки без пояса и стринги, которые непонятно за что называют трусами. - Ну вот. Я уже голая а ты ещѐ даже лыжи не снял.

И в самом деле, одежды на мне было мягко выражаясь многовато. Срывая с себя рубашку, носки и брюки я пожирал глазами тебя, лежащую передо мной. Глядя на мои безуспешные попытки раздеться, ты стала ласкать свою грудь, бѐдра. И хотя ноги твои оставались сдвинутыми, и только согнутыми в коленях, но твои руки проникали между ними, и ты постанывала от вожделения и удовольствия. Когда на мне из одежды остались только плавки, я даже не лѐг, я просто упал рядом с тобой и принялся тискать, другого слова не подобрать, тебя за все доступные и не доступные места и целовать твою грудь, руки, живот, бѐдра. Решась снять с тебя трусики я со своей неловкостью конечно порвал их, вызвав у тебя лѐгкий вскрик. Причина его осталась загадкой. Или жалко вещь, или боль от лопнувшей и хлестнувшей по коже резинки. Освободившись от остатков одежды я лѐг рядом с тобой и руками раздвинул тебе ноги. Прислушиваясь к твоему частому и прерывистому дыханию я лѐг на тебя и продолжая целовать и ласкать твоѐ тело, лицо, волосы вошѐл в тебя. Как ни было велико искушение получить удовольствие быстро и напористо, все-же доставлять его приятнее, чем получать.

Прислушиваясь к твоим ощущениям и стараясь себя сдерживать, я смотрел как реагирует на меня твоѐ тело. После твоего оргазма я понял, что не могу дольше сдерживаться, и уже мой оргазм накрыл меня с такой силой, что я успел подумать: останусь я в сознании или отключусь совсем. Через какое то время, когда сознание и дар речи вернулись ко мне, я смог произнести лишь: «Ты прелесть!»


Завернувшись в полотенце и накрыв тебя одеялом, я пошѐл на кухню, наполнил бокалы вином и налил в ванную тѐплой воды с каким-то шампунем. Зайдя в комнату и глядя на тебя, прислонившись к косяку, я предложил: - А пойдѐм в ванной поваляемся, вдвоѐм? А?

Ты восприняла это предложение без особого энтузиазма или просто ещѐ была расслаблена после бурной и не обузданной близости. Войдя в воду, ты сразу начала покрывать своѐ тело пеной и у меня возникла ассоциация с Венерой, которая как гласит миф, вышла именно из пены. Я залез к тебе в ванную и отдал тебе один из фужеров с вином. Сделав по глотку, мы отставили фужеры, и я стал страстно гладить и ласкать твоѐ тело, не пропуская ни одного, даже самого укромного уголка. Прислонив тебя спиной к бортику ванной и стерев пену, я стал лить вино тебе на шею и слизывать его то с одной, то с другой груди. Было удивительно смотреть, как твои груди реагируют на прикосновения моего языка. Но вино кончилось и я понял, точнее заметил, что лежу на тебе, между твоих раздвинутых ног, а у самого такая эрекция, что у ванной сейчас может появится новый слив для воды. Приподнявшись и


подтянув себя наверх за край ванной, я одним движением вошѐл в тебя на всю «его» длину. Наше совокупление длилось несколько секунд, но казалось, что вода из ванной, которая не выплеснулась на пол, просто испарится.

Переведя дух и собравшись с силами, а может, просто замѐрзнув, мы включили душ и стали мыть друг друга. Через пол часа этого весѐлого и полезного занятия, я не утерпел и, свернув лейку со шланга направил струю воды тебе между ног. Вот только теперь, глядя со стороны, я понял, понял головой, почувствовать это мне не суждено, что и как чувствуют женщины. Даже стал немного завидовать. Вынув тебя из ванной, я долго вытирал твоѐ тело полотенцем, чувствуя мягкую упругость под руками. Я отнѐс тебя на кровать. Ты лежала обнажѐнная и расслабленная, после ванны. - Ну что, хочешь спать? Спросил я, слегка ѐрничая и с намѐком на то, что я ещѐ полон сил, а ты уже почти спишь. - Господи, послал же ты мне такого идиота!!!

Сказав это, ты обхватила мою шею руками и прижала меня к себе. Моѐ тело о��реагировало на это раньше, чем я подумал смогу я ещѐ хоть что-то или уже выдохся. Ты повалила меня на спину, и усевшись сверху устроила такие бешеные скачки, как будто под тобой был не я, а Орловский рысак или Арабский скакун. Через какое-то время, мы лежали утомлѐнные и расслабленные, как две медузы, выброшенные на берег. Чтобы лучше тебя видеть, я перевернулся и положил голову тебе на живот. Получилась почти классическая поза 69, но без совокупления. - Ты как, ещѐ жива? Спросил я, особо не ожидая ответа. Тем не менее ...


я его получил. - Да я только жить начала. Этот ответ поверг меня в состояние лѐгкого ступора из которого, я впрочем быстро вышел. - Вот ты неугомонная. Сказал я, громко рассмеявшись. - Продолжим? Вопрос я задал просто так, готовясь получить в ответ что-то типа: - С ума сошѐл? Маньяк! - А ты ещѐ на что-то способен? Услышал я, и подняв глаза увидел твой призывный взгляд. - Я? Да я ещѐ… - Да я тебя…

Не в силах подобрать слов, я раздвинул твои ноги. Помогая себе рукой я попал в святая святых твоего тела, где ещѐ не остыло воспоминание о моѐм предыдущем появлении. Мой язык прикоснулся к нежной коже твоего влагалища и я почувствовал рефлекторные, неконтролируемы сокращения твоего тела. Тысячу раз прав был Ги Дэ Мопасан. Самая приятная для мужского уха музыка – это стоны удовлетворѐнной им женщины. Стараясь доставить тебе ещѐ большее удовлетворение своим языком, и видя реакцию на него твоего тела, я ввѐл в тебя ещѐ и пальцы, чтобы достать до самых потаѐнных твоих мест. И в этот момент я почувствовал прикосновение твоих губ к головке своего члена. Такого я не испытывал уже много лет. Не прошло и минуты, как нас просто накрыл и раздавил оргазм такой силы, что даже не смогу припомнить было ли такое со мной раньше. Сил у меня хватило


лишь перевернуться, выключить телевизор, обнять тебя и натянуть одеяло. Я даже сам не понял, как отключился. Это можно назвать провалом в небытие. Мы уснули сном младенца, или точнее младенцев, потому что во сне мы сжимая друг друга в объятиях переплелись так, что наблюдая со стороны можно было принять нас за сиамских близнецов. Твоѐ дыхание, которое я слышал засыпая, было во сто крат лучше любой колыбельной.

Единственная мысль, проскочившая в моѐм мозгу, была: а ты уже спишь, или пока ещѐ нет? Но этот вопрос не был задан, и никто естественно на него ответить не собрался. А я просто провалился в тѐмную бездну без всякого желания возвращаться оттуда. Утром меня разбудил луч солнца, непонятно как пробившийся сквозь тучи над северной столицей. Обвив меня руками и закинув ногу мне на талию, ты тихо спала на моѐм плече. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть твой, такой чуткий утренний сон. Не знаю точно, сколько времени я пролежал так, разглядывая тебя и стараясь глубоко не дышать. Но мой организм опять подвѐл мня. Хотя нужно быть совсем каменным, или абсолютным бревном, чтобы не отреагировать на прекрасную обнажѐнную женщину, прижавшуюся ко мне. Внизу живота начала собираться кровь со всего, как казалось организма, и вскоре мой конец упѐрся в твоѐ бедро. От этого прикосновения ты проснулась, и посмотрев мне в глаза с улыбкой спросила: - Это рука, или ты так рад мня видеть?


Вместо ответа, я сгрѐб тебя в охапку и перевернувшись на спину усадил тебя сверху. Слегка качнув бѐдрами, ты впустила мня в «свой внутренний мир» и стала двигаться на мне постоянно увеличивая ритм. Я держал тебя за бѐдра и пытался войти в тебя ещѐ глубже. Вдруг вскрикнув и замерев на мгновение, ты рухнула на мня и я ощутил, как сокращается каждая клеточка твоего тела. Я лежал на спине и гладил твою спину, бѐдра, руки, плечи. Через какое-то время я почувствовал, что ты опять стала двигаться на мне. Сначала медленно и как-то томно, но вскоре темп стал просто бешенным. Ты стонала, вскрикивала и даже как мне показалось рычала. Груди твои как сумасшедшие прыгали в такт твоим движениям. Так яростно мне не отдавалась ни одна женщина в жизни. Я чувствовал, что больше не могу сдерживаться и взяв тебя за ягодицы стал входить в тебя с удвоенной силой. Через несколько мгновений я упал на подушку опустошенный как мне казалось на ближайшие пару лет. И тут же мелко задрожав, ты упала мне на грудь. В твоѐм частом и прерывистом дыхании были слышны всхлипы и стоны удовлетворения. Перекатившись в сторону, расположившись рядом со мной, и обняв меня, ты сказала: - Животное, ты меня разве что на изнанку не вывернул!


- Это комплимент или оскорбление?

Задал я вполне риторический вопрос, но к удивлению получил на него ответ: - Это факт! Ты просто ненасытное животное! Восприняв это всѐ-таки как комплимент, я повернулся к тебе и стал гладить твоѐ ещѐ разгорячѐнное тело. - Что-то я проголодался. Пойду, что-нибудь на завтрак соображу. Накинув на себя что-то из одежды, и включив телевизор, я запретил тебе под любым предлогом появляться в кухне. - Я там буду священнодействовать, а ты посмотришь на это по факту. Договорились? - Ну выбора у меня нет. Значит договорились!

Через час, я пригласил тебя на кухню и стал, как радушный хозяин угощать тебя всем подряд, не забывая, конечно про себя и про бокалы. Отвалившись от стола, с полными желудками, мы взяли фужеры, бутылку и снова перешли в комнату. Сев на кровать и разлив вино, я поднял тост за самую прекрасную, страстную и удивительную женщину в моей жизни. Чокнувшись, мы выпили на брудершафт и слились в долгом и страстном поцелуе. - Давай просто поваляемся? Сказала ты мне или на что-то намекая, или наоборот устав и в надежде, что это больше не повторится. - Ну хоть потискать тебя мне можно? - Нужно!


- Слушай, я конечно скотина бесчувственная и абсолютный эгоист, но ты мне скажи, ты от меня уже устала или ещѐ нет? - Дурачѐк ты! Мне хорошо с тобой. Более приятных слов я не слышал очень давно. - Хорошая моя!

Обняв тебя и прижав к себе, я долго – долго не выпускал тебя из своих объятий. Потом мы долго лежали вдвоѐм на кровати, говорили о жизни, о планах на будущее, о прошлом, смеялись и при этом постоянно дурачились, ласкали и гладили друг – друга. - Пойду-ка я на кухню, отравлю душу никотином. Как мне показалось, этот старый и уже не смешной прикол вызвал у тебя негативное впечатление. - Пойдѐшь со мной? Я сказал это просто, чтобы ты отвлеклась от последней фразы. Зайдя на кухню и достав пепельницу, я закурил, глубоко затягиваясь сигаретой. Ты вошла и присела ко мне на колени, давая возможность гладить свободной от сигареты рукой твои колени, бѐдра, живот и грудь. В качестве халата ты использовала мою рубашку, но не стала еѐ застѐгивать, а просто запахнула. Сидя у мня на коленях, ты говорила о пустяках, а твои руки перебирали волосы у мня на затылке. От этой невинной, но такой нежной ласки, я опять завѐлся и стал всѐ активнее пробираться рукой к твоему лону.

Ты не возражала и не сопротивлялась моему натиску. Прижавшись головой к твоей груди, я слышал, как учащенно забилось твоѐ


сердце. Поставив тебя на пол, я встал рядом и взяв тебя за бѐдра, закинул их себе на талию. Посадив тебя на стол, я вошѐл в тебя. Откинувшись на спину, ты закинула ноги мне на плечи. У меня была прекрасная возможность видеть тебя и твоѐ тело. Я хотел верить, что тебе правда хорошо со мной, и хотелось продлить это состояние, растянуть во времени, но увы. Я кончил очень быстро. Наверное это не удивительно, если рядом такая женщина и если хочешь еѐ больше чем всех остальных вместе взятых. Но мне стало стыдно, потому что я не дождался тебя и ты не получила удовольствия. Получилось, что я вроде просто поимел тебя и оставил. Мой орган был против продолжения и поэтому опустившись на колено, я языком принялся ласкать тебя. Ты стала постанывать, по всему твоему телу прокатывались конвульсии наслаждения.

Руками, ты прижимала мою голову к своей промежности, и даже опасаясь задохнуться, я продолжал свои ласки. Вскрикнув и затаив дыхание, ты попыталась сжать ноги, но там была моя голова, и это движение тебе не удалось. Сходив в ванную и освежившись, ты вошла в комнату и поцеловав меня, легла на кровать. В этот момент раздался звонок телефона. - Да. Слушаю. Сказав это, я услышал голос квартирной хозяйки, которая интересовалась, во сколько ей можно подъехать и забрать ключи. - Приезжайте через час. Мусор я выкидывать не буду. Ладно? Всѐ что останется в холодильнике, используйте по собственному усмотрению.... Добро? - Ну, вот и всѐ. Пора собираться. Давай дождѐмся хозяйку и пойдѐм погуляем.


Не спеша, мы начали одеваться и собирать свои вещи. Через час с небольшим, отдав ключи и расчитавшись с хозяйкой, мы вышли на улицу. - Во сколько у тебя поезд? В этом вопросе я услышал столько тоски и невысказанного, что уезжать мне стало совсем тошно.

- У меня ещѐ есть два с половиной часа. Давай доберѐмся до вокзала, а там уже погуляем. - Давай, правда не май месяц на улице. Доехав до вокзала, мы сели в какой-то забегаловке, впрочем довольно пристойной и взяли бутылку красного полусладкого вина и сырное ассорти. - Скажи честно, я останусь в твоей памяти как один из многих или всѐ-таки хоть чем-то я отличаюсь от всего твоего списка? Этот вопрос я должен был задать и подсознательно уже подготовился к ответу. Но и тут меня ожидало очередное разочарование, и я поня��, что интуицией я не обладаю ни на грамм.


- Ты единственный мужчина в моей жизни, который воспринял меня не только как женщину, самку, а ещѐ и как человека. И хотя бы за это ты останешься в моей памяти совершенно особенным. Не ожидал? - Честно говоря нет. Я ожидал чего-то типа: Павианы увидев тебя в деле сдохли бы от зависти, а как человек ты стандартный как шуруп. Выдав эту тираду, я замолчал и подумал: А ведь это не самокритично, это как самому себе комплимент сделать. И решив перевести всѐ в шутку, я сказал: - Помнишь, в кино 72 метра фраза была: Мукамбетов, ты лучший!!! Принимая шутку, ты рассмеялась. - Прости меня Тошка, если вдруг чем обидел. Не знаю когда мы увидимся и увидимся ли мы ещѐ когда нибудь. Это от меня и моих желаний не зависит, но если я тебе буду нужен, то зови. Если буду жив и возможность передвигаться у меня будет, то прилечу. Так что не забывай про старого Серѐгу. Будешь в наших палестинах, дай знать. Встретимся, посидим, повеселимся и вообще.

- А зачем ты вообще приезжал? Ради секса или ещѐ была причина? Не хотелось бы думать, что только ради этого ты проделал весь этот путь. - Нет, ради этого в такую даль я не поехал бы. Мне было интересно общаться с тобой. Через час, мы стояли у моего вагона и молчали, глядя друг другу в глаза. Этот взгляд я старался запомнить, и сохранить в сердце не смотря на то, будет ещѐ встреча или с глаз долой из сердца вон. Вот


уже и проводница сказала, что через минуту трогаемся. Обняв тебя и прижав к себе, я целовал тебя и старался отодвинуть расставание. - Я приеду к тебе.

Услышал эти слова я уже стоя в вагоне и глядя на тебя. - Я буду ждать. Приезжай. Поезд тронулся и уезжая в ночь я видел как ты стоишь на перроне и машешь рукой провожая меня. Правы были древние философы, что восемьдесят процентов тяжести разлуки берѐт остающийся. - Это не по джентельменски. Почему-то я произнѐс это вслух, стоя во втором тамбуре и закурив. Достав телефон, я набрал твой номер. - Абонент не отвечает, или временно не доступен. Попробуйте позвонить позднее.

Эта стандартная фраза «железной леди», ушатом холодной воды окатила меня. Докурив, я написал СМСку: Как доедешь до дома, напиши. Звонить не надо. Это тяжело. Да и спят уже все в вагоне. Через пол часа телефон дал мне сигнал, что пришло новое сообщение. «Я дома, добралась хорошо. Спокойной ночи и счастливо добраться.» Заснуть я так и не смог. Всю ночь просидел я на полке и думал, вспоминал и представлял тебя. Приехав в Москву-столицу, и заскочив домой переодеться и ополоснуться с дороги, я поехал на работу. Дела, проблемы и


заботы подхватили и придавили всей своей массой. Однажды уехав на работу я забыл телефон дома. Вернувшись вечером, после рабочего дня, я увидел пятнадцать пропущенных звонков и СМСку…

Попала. Записки проститутки.

Лето, завтра в отпуск. Можно два месяца не любоваться студенческими физиономиями, терпеть прогрессирующую тупость и хамство детей Новой России, жертв ЕГЭ и реформы образования. А ещѐ можно подумать, как протянуть до октября на ту "огромную" сумму, которую наша щедрая власть выдаѐт в качестве зарплаты и отпускных работникам высшей школы. Двадцать две тысячи рублей на три месяца доценту кандидату наук - это круто! Отдыхайте, дорогая Анна Владимировна, и ни в чѐм себе не отказывайте!

Именно это настроение заставило меня обратить внимание на объявление, приклеенное на остановке: "Работа за рубежом в летний отпуск, зарплата от 1000 $, оформление документов и проезд к месту работы за счѐт фирмы, желательно знание языка", адрес и телефон. На всякий случай отрываю ярлычок и из дому звоню. Приятный голос в трубке сообщает, что фирма ведѐт набор горничных, коридорных и других служащих в гостиницы, что вакансии ещѐ есть, и интересуется моими данными.

То, что мне двадцать восемь, я владею английским, немецким и итальянским, не имею детей и не замужем, и что мой загранпаспорт действенен ещѐ в течение года вполне удовлетворяет моего собеседника, и он предлагает зайти в офис. Далее всѐ происходит


очень быстро. Я явно подходила необходимым требованиям. А может, и клерку приглянулась: с моими золотистыми волосами, кукольным личиком и вполне приличной фигуркой меня в вузе до сих пор за первокурсницу принимают. Правда, бывший муж это не оценил.

Ну, ладно. Фирма явно жила в ногу со временем, и оформление документов произошло практически молниеносно. И потом всѐ происходило очень быстро. Ещѐ не окончилась первая неделя моего отпуска, а я уже в Баварии, на узенькой улице старинного городка вхожу в контору, в которую меня отправили из родного Вска.

Вхожу в кабинет, обстановка скромная - письменный стол, за ним сейф и шкаф с какими-то книгами и буклетами. За столом в мягком офисном кресле молодой крепкий парень.


- Добрый день, чему обязан? - Здравствуйте, меня направила к Вам из России фирма "Вскинтерсервис" для работы в гостинице. Парень заинтересованно смотрит на меня. Мой немецкий явно его впечатлил. Да и внешние данные. Он кивает и просит документы. Отдаю их ему, а он, начав их просматривать, просит меня пройти в соседнюю комнату.

- Вас должен осмотреть доктор, мы весьма щепетильно относимся к здоровью своего персонала и своих постояльцев. Во как! А нас в вузе только два раза в год на флюорографию посылают, и то никого не интересует. Парень поднимает трубку телефона: - Фрау Клара, к вам пациентка, да, из В-ска! Позади него открывается небольшая дверь, которую я даже не заметила, и оттуда выглядывает светловолосая женщина со строгой причѐской, в больших очках с губами сжатыми в ниточку. На ней белый халат. - Проходите!

Прохожу. Обычный кабинет гинеколога. Женщина в халате закрывает дверь, щѐлкает замком. - Раздевайтесь совсем, фройлян, я должна осмотреть вас как следует. Одежду и обувь на этот лоток, они должны пройти дезинфекцию. - Но ведь я ещѐ не прията, - робко говорю я, начиная разуваться и расстѐгивая блузку


- Приняты, приняты, коль уже у меня. Не волнуйтесь, фройлян, вам сейчас же выдадут спецодежду, и чем быстрее вы разденетесь, тем быстрее подберут ваши размеры.

Раздеваюсь донага, лоток исчезает в щели в стене, а врач внимательно осматривает меня, заглядывает в рот, глаза. Потом усаживает в гинекологическое кресло и весьма придирчиво обследует мои дырочки. - У вас давно не было мужичин? - Да уже год. Но не волнуйтесь, на работе это не скажется. Врачиха хмыкает и продолжает осмотр, щупая мои бицепсы и зачем-то ударяя ребром ладони под коленки. Потом велит сесть на стул и раздвинуть ноги. С большим профессионализмом, не доставив мне никаких неприятностей, фрау Клара аккуратно выбривает мне лобок. В целях гигиены, безусловно. И для простоты грядущих медосмотров. С шуршанием из стенки возвращается лоток, на который я сложила одежду. - Одевайтесь!

Подхожу к лотку. Своеобразная у них спецодежда. Чѐрные шѐлковые стринги, грация, поясок с кружевами, чѐрные чулки, боди, туфли на танкетке и высоченных шпильках и цветастый домашний халатик. - Это мне? - Да, да, надевай! Кажется, ко мне обратились на ты, но, озадаченная своим новым гардеробом я не обратила на это внимания. Надеваю обновки - всѐ подошло.


- Очень хорошо! - врач сняла халат, и теперь на ней лѐгкий жѐлтый топик и чѐрная мини-юбка. Только сейчас замечаю, что на ней такие же чѐрные чулки и танкетки, как и на мне. - Теперь фройлян окончательно приведѐт себя в порядок, и займѐмся делом, - констатирует фрау Клара.

Из кабинета выход в комнату, похожую на парикмахерскую или артистическую уборную. В большом зеркале вижу себя: вот это да! Но любоваться некогда. Врачиха молниеносно переквалифицируется в визажистку. Вооружаясь достижениями западной косметики, она быстро и умело наносит макияж мне на лицо, причѐсывает меня. И вот уже из зеркала на меня смотрит другая женщина, не я. Эта моложе, свежее, красивее и порочнее. Не пойму как, фрау Клара превратила меня в ухоженную, со вкусом причѐсанную, намазанную и одетую шлюху.

- Вот так, готова девочка. А теперь снимем халатик, быстрее, вот так, повернѐмся, мальчики, посмотрите. Немая сцена. Я, намазанная, в нижнем белье, в весьма сексуальном повороте, а в комнату вваливается пара крепких бюргеров. И смотрят на меня весьма недвусмысленно. При этом один из них чернокожий. А чтобы я совсем всѐ поняла, фрау Клара добавляет необходимый комментарий. - Итак, детка, во избежание лишних нервов, слѐз, угроз здоровью и так далее, слушай и запоминай. И лучше сразу, тебе, всѐ-таки, не восемнадцать.


Ты будешь работать проституткой. Пока - в борделе, потом - может и в гостинице, как ты и хотела. Но сначала тебе надо освоиться, подучиться и, главное, понять, что деваться тебе некуда. Твои документы у нас. За их оформление и доставку тебя сюда заплачены хорошие деньги. И ты их отработаешь. Бежать бесполезно, жаловаться в полицию бесполезно, упрашивать нас отпустить тебя домой к матушке бесполезно, просить о помощи клиентов - тоже бесполезно. Имей в виду, любой из них может оказаться нашим человеком. За непослушание будем наказывать сильно и больно.

Будешь буйствовать - поколем тебе такого успокоительного, что ты из человека станешь растением. И будешь только выполнять приказы. А приказы будут одни и те же - трахаться и сосать. Поняла? Есть и другое средство для слишком умных. Чтобы не терять денег тебя продадут в бордель к арабам в Эмираты или к узкоглазым на Филиппины. А это конец. Ну и+ девочка ты


здоровая, твои органы могут помочь спасти чьи-то жизни. Ну, что, фройлян будет умненькой и тихо поедет в публичный дом обслуживать клиентов?

Этот меморандум поверг меня в шок. Вот так, сразу. Я пошатнулась и села. Чернокожий подошѐл и взял меня за предплечье - Пойдѐм! - поднял меня, другой рукой шлѐпнул по заду, придавая ускорение. - Подождите, так же нельзя, я не хочу, не могу, пустите! Жѐсткая пощѐчина, от которой я опять валюсь в кресло. Вторая пощѐчина. - Смотри, дура! - в руке Клары пульт. В углу - видеодвойка, и на экране я вижу тех же мужчин с очень красивой темноволосой девушкой, на которой только чулки и туфли. Мужчины хватают еѐ, она вырывается, но еѐ волокут к тяжѐлому креслу и привязывают лицом вниз за руки и за ноги к его ножкам.

Мужчины берут какие-то странные длинные узкие мешки и начинают бить девушку, видно, как она извивается, открывает в крике рот. Внезапно к зрелищу добавляется звук, включѐнный Кларой. Девушка уже почти хрипит, умоляя не бить еѐ и обещая быть послушной. Один из мужчин подходит к еѐ лицу, хватает за волосы, поднимает ей голову, а другой рукой ... расстѐгивает брюки и достает член, направляя его в рот девушке. - Соси, и только попробуй прикусить! Вижу, как девушка облизывает член и мошонку громилы, в то время как второй продолжает еѐ бить, действо тянется невыносимо долго для меня. Вот мужчины поменялись местами, и тот, которого


девушка только что с таким тщанием ублажала, теперь продолжает побои.

Смотрю на оригиналы, они стоят по обе стороны от меня и любуются собой. Их руки у меня на плечах. Взгляды жѐсткие, хотя один непроизвольно и мечтательно облизывался, когда показывали его член в девичьем ротике. А на экране девушка уже обсасывает члены обоим мужчинам. Позади неѐ стоит огромный слюнявый дог и имеет еѐ. А она улыбается, подмахивает ему, хотя по щеке ползѐт слезинка. Понимаю, то же, а то и худшее ожидает меня. И мысленно сдаюсь. В конце концов, одели меня неплохо, кормить должны, раз уж я им так дорого обошлась. Ну и мужика у меня уже год, как не было.

Проклятая Клара, видимо, не только гинеколог, венеролог и визажист, но психолог, и сам дьявол. - Ну, что, фройлян созрела? Мы не хотим, чтобы нас побили мешками с песком, отодрали в рот и отдали нашему замечательному пѐсику? Мы готовы на работу в бордель? - Я ведь даже не поела - А, так всѐ дело в тарелке супа? Айн момент! Меня накормили, напоили пивом, а под конец Клара налила мне и себе по рюмочке вина за мою будущую карьеру проститутки. Потом на меня накидывают халат и завязывают глаза.

- Для твоей же пользы, девочка, а то на улице солнце, ослепнешь ещѐ после наших сумерек, - воркует Клара. Меня берут под руки и куда-то ведут. Потом сажают в машину и везут. Долго. Приехали.


Входим в какой-то дом, поднимаемся по ступенькам. Стук. Скрип отворяемой двери. - Фрау Дорт, вот и новенькая! С меня снимают повязку. Передо мной немолодая дама, пышная, но не лишѐнная фигуры и шарма в летнем брючном костюме с высокой тяжѐлой башнеобразной причѐской химически-бронзового цвета. Она берѐт меня за подбородок одной рукой, а другой развязывает пояс халатика. Понимая, чего она хочет, снимаю его. - Хорошая девочка, послушная, ну-ка, повернись, о-о-о, шкурка целая! Клара, она столь разумна? - Да фрау Дорт, она очень понятлива. Послушала лекцию, получила пару пощѐчин, посмотрела, как Отто и Готлиб вместе с пѐсиком воспитывали ту девочку из Одессы, и успокоилась. Хорошо владеет немецким, здорова, женщина, не рожала и давненько не трахалась!


- Ох, Клара, ты всегда была моей лучшей девочкой, жаль, что тебя забрали в офис. Может, вернѐшься? Фрау Дорт и фрау Клара начинают хихикать, тыкая друг в друга пальцами. Потом фрау Дорт поворачивает свою башню ко мне:


- Так у тебя давно не было мужика? Сегодня же исправим. Как ты умеешь трахаться? Анал, орал, классика, лесби? Стриптиз танцевать умеешь? Я краснею. Из всего, что мне перечислено я практически знаю лишь классику, и ту ограниченно.

Клара смеѐтся: - Это же русская, да ещѐ приехавшая наниматься в горничные, а не профессионалка. Лучше всего такие умеют изображать невинность! Это мою бордельмаман, похоже, пока устраивает. Она отдает последние распоряжения: - Сейчас пойдѐшь к себе в комнату, Готлиб покажет. В семь ужин. В восемь - выходишь к клиентам вниз. Ночью в баре обслуживание за счѐт заведения, но лучше - крути клиентов. И чем больше - тем лучше. Все деньги, полученные от клиентов, отдаѐшь мне! Ты за них получаешь жетоны. Их сдашь мне в конце недели. За непослушание, воровство, вымогательство у клиентов, грубость, драки, попытки побегов и доносов - экзекуция. Поняла? Да, старайся пользоваться презервативами. И при классике, и при минете, и при анале. По субботам вас осматривает врач, но подцепить СПИД или триппер до этого очень легко. И, как тебя зовут?

- Анна, - Хорошее немецкое имя. Но с твоим кукольным личиком тебе больше подойдѐт м-м-м Лоттхен! Да, будешь Лоттой. Иду в комнату с Готлибом, тем самым негром-арийцем. Он не преминул при этом меня полапать. В комнате вешалка, большая кровать с чѐрными шѐлковыми простынями и наволочками, большое зеркало, биде, шифонерчик, стул, туалетный столик. На столике телефон. Потолок зеркальный. На стенах - большие постеры с обольстительно изгибающимися обнажѐнными


девицами. Лицо на одном из фото явно знакомое. Батюшки! Это же фрау Клара!

- Телефон внутренний, можешь не пытаться вызвонить тут русского консула или доброго ангела-спасителя, - сообщает Клара, объявившаяся в дверях. - Идѐм, посмотришь на коллег, а заодно освоишь некоторые нюансы работы. Готлиб, хватит щупать еѐ задницу, успеешь ещѐ напробоваться. Да, тебе не жарко ли во всѐм этом? Смотри, другой одежды у тебя не будет, пока ты на неѐ не заработаешь. Оставляй что-нибудь в резерве. Например, сегодня достаточно грации и пояска с чулками. -Подождите, фрау, она ещѐ не прошла фотосессию, - перебивает еѐ Готлиб. - Ну так поспеши!

По указаниям Готлиба и Клары совмещаю освобождение от лишней одежды с фотографированием. Снимает Готлиб какой-то большой навороченной камерой со вспышкой. Когда я остаюсь в том, что на сегодня рекомендовала Клара, она подходит ко мне и, глядя мне в глаза, начинает ласкать мои груди, потом бедра, низ живота, у меня предательски щемит между ногами, а Готлиб продолжает щѐлкать. Потом Клара отбирает у него фотоаппарат, а я под влиянием свалившегося на меня шока, пива, вина, прикосновений Клары забыв обо всѐм, начинаю ласкать себя сама. - Хорошо, девочка хорошо, теперь шаг назад, ещѐ, шире ножки, садись!

Крепкие мужские руки хватают меня за бедра, и я с размаху сажусь на член Готлиба, который недвусмысленно задаѐт мне темп. Ну, вот, началась моя работа шлюхой. Начинаю старательно


подмахивать своему партнѐру. Тот размеренно имеет меня, поглаживая бѐдра, груди, обе дырочки. Как мне этого не хватало весь год! Я двигаюсь всѐ энергичнее и, наконец, со стоном кончаю. А Готлиб продолжает наяривать меня перед камерой. Потом пересаживает меня лицом к себе, теперь я стою на коленях, изображая всадницу на его поршне. Клара снимает. Снова кончаю. Готлиб ставит меня на четвереньках на кровать и гладит мне зад. Потом начинает тыкаться туда членом. - Нет, я раньше этого никогда не делала! - Готлиб, у неѐ сегодня ещѐ "первая брачная ночь", пожалей тѐлочку. Только изобрази, - кончик Готлибова члена тычется мне в зад, а Клара фотографирует. - А вот это, фройлян, вы сделаете, даже если не делали раньше! сообщает мне Клара.

Готлиб вновь садится и рукой массирует большой набухший член, который уже наградил меня двумя оргазмами. Первыми за год! Он тащит меня с кровати и заставляет встать на колени между его широко расставленными ногами. Перед моими глазами член. ( - Соси! - Как? - Аккуратно! Вспоминаю то, что я видела на экране, в сцене истязания Готлибом и Отто девушки из Одессы. Понимаю, что страдать излишней брезгливостью лучше не стоит. Кончиком язычка прохожусь от мошонки до уздечки. Ничего, не страшно! Целую головку в самую дырочку и начинаю потихоньку губками водить по стволу сбоку снизу вверх, сверху вниз, снизу вверх, ритм завораживает. Готлиб придерживает мой затылок и водит моей головой по своему сокровищу.


Осторожно беру в рот его головку и начинаю обрабатывать еѐ губами и язычком. Это явно приветствуется. Член всѐ более набухает и лезет всѐ глубже в горло, Готлиб активнее насаживает на себя мой ротик. Я задыхаюсь. Член щекочет горло, и меня подташнивает, но партнѐр разошѐлся и не отпускает. В какой-то миг он проникает в меня особенно глубоко и разряжается океаном густой тѐплой солоноватой спермы. Откашливаясь, глотаю часть этого экзотического для меня блюда, остальное стекает по щекам и подбородку. Прямо в лицо - вспышка, Клара снимает. - Ну вот, замечательно, фантастично! Иди, умойся, подмойся, и - за мной.... С моей комнатой спарена ванная комната, я делю еѐ с кем-то из соседнего номера. Смываю с лица, груди и живота сперму, подмываюсь. Клара быстро и умело реставрирует макияж на моей мордочке. В зеркале вижу, что вид у меня ещѐ более блядский, чем после первой Клариной раскраски. - Хорошеешь, девочка, - отмечает Клара. Я накидываю халат и иду за ней. Автоматически отмечаю номер своей комнаты четырнадцатый. Идти нелегко. Готлиб мне крепко вставил, и каблуки непривычно высокие. Но, может быть, именно благодаря этому походочка у меня на редкость вызывающая. Это легко оценить - на стенах много зеркал. Они позволяют немного осветлить тѐмные коридор и лестницу вниз в зал (или, как писал Куприн в "Яме", в залу) , затянутые тѐмно синим штофом и освещаемые немногочисленными розовыми электросвечками.


В зале на диванах несколько девушек в халатиках. Они тихо беседуют, одна шлифует ногти, ещѐ одна листает глянцевый журнал. - Девочки, знакомьтесь, это Лотта, она будет жить в четырнадцатом. Кэтрин, Эльза, Гретхен - она ваша землячка! Клара вводит меня в круг девушек. Знакомлюсь и, чуть не падаю, под псевдонимом Гретхен - Вика Семѐнова, наша выпускница прошлого года, ныне аспирантка. Она полгода назад уехала стажироваться во Франкфурт-на-Майне, и вот мы обе в одном и том же борделе, но, похоже, не во Франкфурте. Вика явно тоже узнала меня, но не подала виду и сделала знак и мне.

Познакомившись, вновь рассаживаемся на диваны, причѐм Клара со мной, полуобняв за плечи. Включается видик. На экране страдания некоей американки, которой надоел обычный секс с мужем. На вечеринке она знакомится с проституткой и начинает мечтать о работе в борделе. При этом в мечтах она обслуживает там мужниных друзей и сотрудников. Далее она, в конце концов,


устраивается в заведение своей мечты (правда, тайком от супруга) и старается сделать сказку былью. Очень трогательно. Кроме того, я насмотрелась на то, чего добропорядочные господа ожидают от проститутки.

На протяжении сеанса Клара тихо поглаживает меня по спине, по бѐдрам, по плечикам, по лобку. Для закрепления урока нам тут же продемонстрировали ещѐ один фильм уже о журналистке, которая хотела написать серию репортажей о публичном доме и, как девушка старательная, опять же туда внедрилась. Работала исправно, пока очередным клиентом не стал еѐ супруг. Фильм, тем не менее, завершился хеппи-эндом. А я получила ещѐ несколько наглядных уроков. Богатая, однако, у моей будущей клиентуры может быть фантазия. А судя по замечаниям девушек во время показа, это далеко не предел.

Но вот и ужин. Кормят средненько, но сытно и довольно много вина. Клара, видимо, сегодня моя наставница. Она осталась и усердно мне подливает. Возвращаемся в комнату начепуриться перед работой. Клара трогает меня за плечо. - Смотри, подарок от заведения в честь первой трудовой ночи. Она вручает мне фотоальбом. Открываю. Ой, стыд какой. Это же моя фотосессия. Вот я раздеваюсь. Вот меня ласкает Клара. И по моему лицу видно, что мне всѐ больше нравится. А вот я ласкаю себя, и сзади садится Готлиб. Вот я сижу у Готлиба на коленях, и он имеет меня. А вот я на кровати на четвереньках, и он имеет меня в зад (и как Клара умудрилась это изобразить в кадре?) , вот я сосу Готлибу. Дальние планы, крупные планы и, наконец, моя очумелосчастливая физиономия, залитая спермой, и вся я залитая спермой от носа до пупка!


- Фантастика! - комментирует Клара. - Теперь тебе будет, что демонстрировать клиентам, пока тебя ещѐ не фотографировали с ними. У всех девочек есть такие альбомчики. Хорошая штука эти цифровые аппараты. Ты уже с альбомом, и в нтернете на сайте нашей фирмы твои снимки. Так что - жди почитателей! Она снова гримирует меня, ещѐ раз наливает вина из припасѐнной в баре бутылочки. Поэтому когда звучит звонок, вызывающий барышень в залу, я нахожусь уже в приподнятом настроении и полуподвешенном состоянии. Выйти сразу не получается. Моя опекунша вновь начинает ласкать меня, целуя и гладя самые интимные места, я всѐ больше возбуждаюсь, почти теку, и тут всѐ оканчивается. Пора.

Клара провожает меня в залу, где за подобием кафедры восседает фрау Дорт набеленная, нарумяненная, намазанная в каком-то невозможном платье из жѐлтой парчи. На диванчиках девушки. Все в полунарядах, подобных моему. Обязательным аксессуаром являются только туфли-танкетки на шпильках, чулки и татуировки на коже. У меня такого клейма пока нет. Только одна девица наряжена, как луковица в различные полупрозрачные кружевные наряды, она на подиуме в углу залы медленно и художественно раздевается у шеста. Вижу Вику-Гретхен. Из одежды на ней - чулки и кружевная подвязочка на правом бедре. На голове чѐрный парик локонами. Он очень идѐт к еѐ смуглой коже и яркому личику, этакая латиноамериканочка.

Внизу спины татуировка: какой-то сложный треугольный рунический узел, а в центре его - вагина. Кроме девочек в зале первые посетители. В основном почтенные дядечки в костюмах с красными лицами почитателей пива. Когда я вошла, один из них как раз с интересом поглаживал попку Вики. Некоторые беседовали


с барышнями, остальные приглядывались и любовались стриптизѐршей. - А вот и наша новенькая, знакомьтесь - это Лотта с востока, она ещѐ очень скромная, а кое где - ещѐ невинная! - рекомендует меня фрау Дорт. Глаза посетителей устремляются на меня. Невольно краснею. Ну вот, филолог, доцент, кандидат наук выставлена на продажу. Во всей красе. В публичном доме. В качестве шлюхи. Моѐ смущение явно импонирует сентиментальным арийцам, и пока одни раздумывают, сразу двое устремляются ко мне. Один успевает раньше, а второго перехватывает и начинает утешать Эльза (Света из Ставрополя).

- Фройлян Лотта, - мой первый в жизни настоящий клиент церемонно берѐт меня за руку + и тут же весьма бесцеремонно ощупывает груди и лезет между ног. Снова краснею, но стараюсь улыбаться ему как можно призывнее. - Вперѐд, голубки! - напутствует нас хозяйка - нте Карл, сделайте нашу малышку как следует, у неѐ уже год не было мужика! Тем более, настоящего. Как хотите, на час, на два, на всю ночь?


Мой первенец что-то бормочет и тащит меня к лестнице, ведущей в нумера. - Герр Карл, хотя бы вина возьмите для новобрачной, - воркует фрау Дорт.

Это возымело действие. Поглаживая меня по спине и по заду, гер Карл ведѐт меня в бар, где мы с ним выпиваем по бокалу шампанского и берѐм ещѐ бутылочку с собой. Он такой мордатый, жирный, от него разит смесью пота, дешѐвого дезодоранта, пива, шампанского. Руки веснушчатые, потные, липкие. Классика! И меня она всѐ больше возбуждает. Поднимаемся ко мне. По лестнице стараюсь идти впереди и нарочито виляю бѐдрами. Это оценено, гер Карл практически не отпускает мою задницу.

В номере он сразу платит мне за час, засовывая деньги мне в чулок. Так вот почему все девки в них! Памятуя увиденное в фильмах, опускаюсь перед своим господином на колени и начинаю расстѐгивать ему ширинку. Он поднимает мой подбородок и смотрит мне в глаза. - Я действительно твой первый клиент, девочка? - Да, мой господин. - И сколько же тебе лет? - Деятнадцать, - смело вру я. Именно столько мне дают при первой встрече. - А кем ты была до того как стала м-м-м работать здесь? - Училась


- А-а-а, так девочке нужны деньги на учѐбу, - соображает Карл и успокаивается. Проституция, как способ скопить средства на образование, ему понятна. Спасать меня отсюда он не собирается.

Освобождаю, наконец, его член. Он довольно большой, но ещѐ мягкий. Начинаю подрачивать его, как меня учили Готлиб и Клара, а потом посасывать. Карл довольно сопит, гладит меня по голове, щекам, тискает груди, ласкает плечи, а попутно сосѐт шампанское. Я стараюсь, зуд и жар внизу живота, разбуженный Кларой, всѐ усиливается. Не удержавшись, левой рукой начинаю ласкать свою ... промежность, теребить клитор. Я уже вся мокрая там. Кончаю. Член Карла всѐ глубже и увереннее входит мне в глотку. Я приспособилась, и рвотных посылов фактически уже нет. И вот его орудие вполне оправилось. Вот это да! Да ему в порнушке сниматься с этим надо!

- Ну, что, деточка, пора попрыгать, помоги папочке раздеться, командует клиент. Он валится на кровать, и я снимаю с него галстук, расстѐгиваю и снимаю рубашку, майку, брюки, носки, трусы. При этом трусь об него грудью, бѐдрами, влагалищем (нет моей блядской мокрой пиздой!). Он воодушевляется всѐ больше. Готов. Но, несмотря на весь свой сексуальный порыв, пакует своѐ мужское достояние в презерватив, приобретѐнный в баре. Презерватив хороший, тонкий, с гофре и пупырышками. Карл гладит мою пизду и изумлѐнно смотрит на мокрую ладонь. - Лоттхен, тебе это действительно нравится?!

Я медленно с расстановкой сажусь на его кол, чтобы ощутить его в себе, как следует, а затем сначала медленно, а затем всѐ быстрее


начинаю подмахивать и попутно попиваю шампанское. Карл мычит от счастья, тискает мои сиськи, теребит пальцем клитор, гладит спину и бѐдра, наклоняет меня и целует в шею, щѐки, виски. Потом, посмотрев на часы, снимает меня с себя, ставит на четвереньки и входит в меня сзади. Всѐ это время я визжу и хриплю, и стоны мои неподдельны. Пока Карл ебѐт меня, я несколько раз кончаю.

- Кажется, ты в чѐм-то осталась девочкой, моя Лотта? И, судя по всему, здесь? - Карл звонко шлѐпает меня по попе. Ну, вот, теперь уже не откажешь, это не Готлиб, это клиент и за его деньги - любой каприз. - Да, милый. Моя попка девственна, и ты можешь это проверить. И исправить. Карл протягивает руку к столику и берѐт какой-то тюбик (чѐрт, ��адо хоть изучить, что там у меня). Выдавливает из тюбика некий крем и начинает смазывать мой последний бастион невинности. Сначала снаружи, затем изнутри. В моѐ очко один за другим проникают его пухлые волосатые веснушчатые пальцы, смазывая его. За пальцами движется главный калибр.

Он медленно и неуклонно вдавливается в мою несчастную дырочку. Руками он крепко держит меня за бѐдра. Теперь я пищу уже не от кайфа, больно. Но он продвигается всѐ глубже. Всѐ, доехал, пошѐл назад. С удовольствием снимаюсь с него, но до конца мне это сделать не дают. Орудие Карла вновь устремляется в меня и уже более решительно. А мне уже не так больно. Ещѐ фрикция, ещѐ, ѐщѐ. Боль становится привычной, отступает, а я начинаю испытывать неизведанное ранее наслаждение. К физическим ощущениям добавляются весьма странные и игривые мысли. Видели бы сейчас мои двоечники, как их Анну Владимировну имеют в зад за деньги в борделе! А видели бы это


наши старые кошѐлки с кафедры, вечно нудящие о нравах молодых преподавательниц, их манере одеваться, краситься, общаться с мужчинами! Всѐ это ещѐ больше возбуждает меня, и когда Карл с победным хрипом кончает, меня посещает столь же бурный оргазм.

Всѐ, визит окончен. Помогаю Карлу освободиться от презерватива, подмыться и одеться. Потом сама подмываюсь, подправляю причѐску и макияж. Звонит телефон: - Лоттхен, ты где, час уже прошѐл! - Бегу фрау Дорт - Беги, и можешь называть меня мамочкой, или - мадам - Да, мамочка! Спускаюсь, как могу быстро, хотя в попе всѐ горит. Подхожу к мамочке, достаю из чулка деньги. Фрау Дорт пересчитывает их, удовлетворѐнно хмыкает и пихает мне в чулок сразу два жетона. - Иди, работай, малышка.


В зале девочек поубавилось, зато прибавилось мальчиков. На смену солидным папашкам - герои бундесвера. Один из них тут же подходит ко мне и, лапая меня, интересуется - Ну, что, крошка, ты готова удовлетворить истинного арийца! Конечно, готова. Да ещѐ такого. Следуя процедуре, тащу его в бар, хотя лихой вояка явно пытается трахнуть меня прямо сразу здесь на ковре или у стенки. В баре он залпом выпивает кружку пива и рюмку шнапса, наливает мне шампанского, после чего решительно тащит в номер. - Лицом к стене, руки на стену, ноги расставить! - он орѐт на меня, как на плацу. Становлюсь, как приказано. Он жадно входит в меня сзади и, лаская мои груди, живот и промежность быстро и жѐстко трахает. Я, радостно постанывая, подмахиваю. Кажется, он всѐ-таки надел презерватив? Мы перемещаемся на кровать, где мой Гудериан (или Манштейн, или Рихтгоффен) имеет меня в такой милой и привычной миссионерской позе.

Господи, я так в последний раз год назад с мужем развлекалась. И мой вояка всѐ-таки не забыл кондом! Милый! Пытаюсь поцеловать его в губы, но он отмахивается. Вспоминаю, где-то читала или в кино слышала, что проституток в губы целовать не принято. Ну и ладно. У него кроме губ достаточно места. А вот теперь уже и не до поцелуев, у моих губ его член, по-прежнему в презервативе, и он явно хочет, чтобы я его так и сосала. Сосу. Ух ты, а его кондом на вкус, как клубника! Истинно арийский пенис явно хочет через мой ротик добраться до желудка, и ему это почти уже удаѐтся, когда он разряжается. - Что-то ты, детка, худенькая, - заботливо отмечает потомок тевтонцев и выливает мне в рот содержимое презерватива. Глотаю арийскую сперму, вот это доппаѐк!


Одевается, достаѐт из нагрудного кармана несколько купюр, суѐт мне в чулок. Убывает. Без напоминаний возвращаюсь в залу, сдаю выручку и получаю жетон. Фрау Дорт ласково треплет меня по щеке. Затишье. Новых клиентов нет, большинство девочек заняты. Нас в зале трое или четверо, сидим и смотрим видик. Если днѐм была, как я понимаю, эротика, то теперь на экране, явно, жѐсткое порно. Снова некое заведение, обитательницы которого во главе с хозяйкой (она тут гораздо моложе и сексуальнее нашей бордельмаман) сосут и трахаются и в туалете, и в нумерах, и в зале. Попутно показывают озабоченную красавицу-банкиршу, которая долго и трудно раскручивает своего муженька на секс, хотя она явно создана для того, чтобы трахать еѐ не переставая. Знакомая ситуация. Как у меня с супругом. И выход похожий - банкирша также оказывается в заведении, где с упоением даѐт хозяйке и посетителям.

Спускается Вика. Ножки слегка в раскоряку, глаза блестят, щѐки покрыты румянцем. Промежность и зад тоже. Сдаѐт выручку мамочке. Садится рядом со мной и шепчет по-русски. - Фу, устала, укатали они меня, сейчас сразу двоих обслуживала, да ещѐ два часа. Еле отмылась, всю обкончали. Вы-то откуда здесь, Анна Владимировна? Кратко рассказываю ей свою историю. - А, матрѐшка! Ну, теперь, милая Лотта, ты надолго здесь застрянешь. Такие девочки здесь пашут до упора без срока давности, пока не износятся. Разве что приглянешься начальству и на повышение пойдешь. Как Клара.

- А ты, Вика?


- А что я, у меня ещѐ полгода стажировки, материала я много собрала, да и здесь совершенствуюсь. А чтобы зря время не терять, устроилась сюда через солидную фирму. У меня контракт на три месяца. Захочу - продлю. Надоест - уйду. Я тут уже три недели и зарабатываю неплохо. Главное, работать ротиком и жопой активнее. И не увлекаться клиентами. А то есть дуры из наших влюбляются или пытаются мужа подцепить - это голый номер. Опять же можно в психушку попасть. На почве эмоционального срыва. Так что, если хочешь жить нормально - просто обслуживай клиентов. И не более.

Говоря это, Вика посасывает пиво, которое нам принѐс бармен. Потом глядит на меня задумчиво. - А ты тут хорошо вписалась. С твоими данными в борделе и место. Какое у тебя тело! - еѐ рука прикасается к моей груди и начинает еѐ поглаживать, вторая устремляется к промежности. Я в свою очередь всегда высоко оценивала внешние данные нашей аспирантки, а в наряде шлюхи она выглядит просто бесподобно. И я потихоньку начинаю отвечать на ласки Вики. Боль в попе, обработанной Карлом, прошла, промежность опять наливается жаром.

- Девочки, не отвлекайтесь, кавалеры пришли! - в залу вваливается ... толпа молодых ребят. Я не успеваю их рассмотреть, когда один из них подбегает к фрау Дорт и, показывая на нас с Викой, интересуется: - Мадам, можно ли этих двух девочек в один номер на четверых на всю ночь? - Можно, но тариф двойной и деньги - вперѐд.


Парень суѐт ей пачку купюр, фрау Дорт пересчитывает их дважды, кивает, подзывает нас и выдаѐт каждой по четыре жетона. - Вперѐд, девочки, держитесь, ступайте в розовый кабинет. Вика ведѐт меня, а за нами вереницей устремляются наши молодые благодетели. По пути они проверяют упругость наших поп, сисек, щупают бѐдра, а главный на лестнице пытается сзади достать рукой мою щѐлочку. - Милые, не спешите!

Вваливаемся в номер с огромной четырѐхспальной, наверное, кроватью. Этакий сексодром. И тут при свете люстры я вижу, кто нас заказал. Ну вот, подумаешь о дураках, они и появятся. Все наши клиенты - худшие порождения первого курса юрфака В-ского вуза, выпившие у меня столько крови на занятиях. У Вики, кстати, тоже, она у них один семестр латынь вела. И вот, нате вам. - Ну что, Анна Владимировна и Виктория Юрьевна, здравствуйте! - издевательски улыбаясь, здоровается их старший - Эдик Зденькович. - Вот как вы оттачиваете методику преподавания языков! И вот почему не берѐте денег у бедных студентов! Что, блядями больше заработать получается? Ну, посмотрим, за что проститутки такие деньги получают, - говоря это он вовсю лапает меня, сняв грацию, ему помогает верный наперсник Гера Бесстыжев. Двое других Салих Хамедов и Паша Беленький подобным же образом обрабатывают Вику.


Мы стоим красные от стыда, опустив головы. Эдик куда-то звонит по телефону, и через пару минут входит Готлиб с фотоаппаратом. Теперь процесс лапания превращается в порнографическую фотосессию. Нас с Викой заставляют принимать разные позы, а затем мальчики садятся на кровать, и мы начинаем сосать и подрачивать им члены. Каждая двоим, я - Эдику и Гере, Вика Салиху и Паше. - Ну, что, сучки, как вам отечественные хуи, что, не такие вкусные, как немецкие? - интересуется Гера. Убеждаем, что гораздо вкуснее. - Да, девки, они ещѐ и длиннее, толще и вообще круче! провозглашает Паша. - Аня, Вика, в позу! - командует Эдик. Тут прерывается Готлиб. - Лотта! - тычет он пальцем в меня, - Гретхен! - показывает на Вику.


- А, у наших преподавательниц-проституток и новые блядские имена! Ну-ка, Лотта, Гретхен, на койку, раком и быстро.

Выполняем приказ. И тут я понимаю, что было у Вики с предыдущими визитѐрами. Эдик, обхватив мои бѐдра, входит в мою пизду сзади и начинает еѐ трахать, а Гера одновременно начинает пользовать меня в рот. По соседству то же проделывают с Викой Салих (он сзади) и Паша (он спереди). Хорошо ещѐ, что под взглядом Готлиба наши орлы нацепили презервативы.

Они обрабатывают нас с увлечением, причѐм я дико возбуждаюсь. Теперь уже ничего не может быть стыдно. Ведь я, преподаватель высшей школы с учѐной степенью и званием, сейчас работаю публичной девкой в борделе и обслуживаю своих же студентов. Всѐ, в вуз возврата нет. Тем более что, по словам Клары, мои порнофото размещены в нтернете на сайте публичного дома, и их изучение знакомыми мне людьми - только дело времени. - А я знал, сучки, что вы обе здесь! - вещает Эдик. - В гостинице пошарил по сайтам здешних проституток и публичных домов, смотрю - знакомые все лица!

Наши визитѐры меняют позиции. Теперь в рот меня имеет Эдик, а промежность пользует Гера. - Ну, как мой хуй с вашим говнецом на вкус, Анна Владимировна? - что я могу ответить Эдику. Тем более что как раз кончаю со стоном. Мальчики кончили и, подобно моему визитѐру из бундесвера, слили содержимое презервативов нам в ротики. Сидят, пьют шампанское.


- Лотта, Гретхен, вы такие хорошенькие. Наверное, нравитесь друг другу? А ну, покажите, как вы друг друга любите!

Вика первой сообразила, чего от нас хотят, обворожительно улыбнулась мальчишкам, взяла меня за руку, вытащила на середину комнаты и начала ласкать и целовать. В том числе и в губы. Я тоже ласкаю еѐ. Пацаны комментируют происходящее в самых прямых выражениях, а мы, уже не в силах остановиться. Готлиб фотографирует. Вика нежно и непреклонно укладывает меня на кровать, становится надо мной на четвереньки и начинает язычком нежно ласкать мои половые губки и клитор, уже несколько уставшие от общения с мужскими гениталиями. Прямо над моим лицом Викина щѐлочка.

Она набухла, раскраснелась, на ней блестит смазка. Поднимаю голову и начинаю еѐ вылизывать. Всѐ быстрее и глубже. Вика доставляет мне несказанное удовольствие, и я хочу хоть немножко отплатить ей тем же. Кажется, получается. По крайней мере, моим охам и стонам вторят Викины. Наконец, блаженство достигает апогея, я кончаю. И в тот же миг Вика пронзительно стонет, судорожно сводит ножки, и из щѐлочки на меня устремляется поток еѐ жизненных соков. Приходим в себя. Парни заворожено смотрят на нас, Готлиб фотографирует. - Это ж надо, какие бляди нас целый год учили и нам мозги трахали! Надо теперь их также поиметь, да, Анна Владимировна?! замечает Салих. - Сейчас мы тебе вставим за всѐ хорошее, а потом Виктории Юрьевне. Теперь вы нам по три раза зачѐт сдадите! Его огромный, обрезанный по мусульманским канонам член стоит как телеграфный столб. Впрочем, у остальных тоже эрекция не слабая. Видно, дрочили, пока мы лесбис-шоу устраивали. А может у них и так на нас встали.


Эдик ложится на кровать, и я сажусь на его ствол. Сзади заходит Салих и аккуратно всаживает своѐ орудие мне в зад. Ору. Член Салиха побольше, чем у моего первого анального пользователя, а я ещѐ от него не отошла. Долго орать не получается, во-первых, члены Эдика и Салиха начинают во мне двигаться, а их руки вынуждают меня активно подмахивать, во-вторых ко мне в рот отправляется фаллос Паши. Шесть рук обшаривают все мои выпуклости, все эрогенные зоны. Ловлю уже даже не тройной кайф. Работаю. Вика по соседству потихоньку посасывает Гере. Готлиб фотографирует.

Парни меняются. Теперь в пизду меня имеет Паша, в зад - Эдик, а Салих - в рот. Только сейчас соображаю, что эта троица имеет меня без кондомов. Отчаянно смотрю на Готлиба, указывая на обнаженные члены. Тот в ответ скалится и показывает пачку купюр. Ну, вот, как бы не заразиться чем. Хорошо хоть спираль стоит, не забеременею от этих олигофренов. Да ладно! Кончаю одновременно с Эдиком. Парни меняются снова и продолжают трахать меня во все отверстия. Господи, как хорошо, стоило год воздерживаться ради такого праздника! Я заслужила, чтобы меня вот так поимели в борделе трое мужиков, да ещѐ и заплатили за это деньги.


А потом придут другие мужики, и тоже будут меня трахать. И чего я сразу не стала проституткой, а мучилась в вузе? Все три члена стреляют в меня одновременно, и я с хрипом кончаю тоже. Всѐ,


отваливаюсь. Надо мною Готлиб, фотографирует залитое спермой и заѐбанное тело вчерашней преподавательницы, а ныне - шлюхи. Кто-то льѐт мне в рот шампанское, а-а-а, это Паша, рядом пьют студенты и Вика. Вот мальчики опять воодушевились и теперь втроѐм принялись за маленькую Гретхен. Я медленно прихожу в себя. - Анна Владимировна, Вы best, Вы супер, я такого в самой крутой порнухе не видел! - Паша бережно обтирает меня влажной губкой и полотенцем.

Потом потихоньку начинает меня ласкать. Я не мешаю, просто лежу и прихожу в себя, шепчу ему какую-то ласковую ерунду. Кажется, он говорит, что любит меня, что хочет жениться. Успокаиваю дурачка, напоминаю ему, где мы, что он сейчас уже не с доцентом Анной Юрьевной, а с проституткой Лоттой. И одновременно пронзительно осознаю себя именно этой самой проституткой Лоттой. Моѐ место здесь, в этом немецком публичном доме, с разными мужчинами, молодыми и старыми, которые приходят только для того, чтобы потрахать меня.... И мне это нравится. Чтобы утешить Пашу, притягиваю его к себе, гостеприимно раздвигаю ноги, слегка согнув их в коленях, беру его член, вполне боеспособный ввожу его в себя и начинаю подмахивать. Мальчик тоже начинает двигаться, и мы тихо ебѐмся прямо на полу возле кровати.

А кровать ходит ходуном, мальчики во всю имеют Вику, и теперь уже она мычит, хрипит и повизгивает, когда из еѐ рта на время вынимают член. Эдик и Салих во весь голос расхваливают нас.


- Какие шлюхи у нас на кафедре иняза! Какие фигурки, какие личики! А как дают! Во все дырки и сразу! Виктория Юрьевна, а вы дома тоже так трахались? - Дурачок, да когда я училась, половину общаги перепробовала! это уже откровения Вики. Вот не знала, ай да тихоня. А из дальнейшего рассказа моей молодой коллеги следует, что она уже со второго курса подрабатывала по ночам на той самой улице, где высится наш славный вуз. До кафедры доносились слухи о том, что некоторые студентки из общежития подрабатывают проституцией. Но чтобы Вика!

История падения Вики распаляет интерес молодѐжи, и теперь еѐ интересует моя половая биография. Продолжая обслуживать Пашу, сообщаю, что мой опыт в проституции гораздо скромнее, и сегодня у меня первый рабочий день. То есть ночь. А до этого первым и единственным мужчиной на протяжении пяти лет был мой муж. По требованию слушателей рассказываю, правда без подробностей, как оказалась в Германии в публичном доме и о двух первых опытах в роли проститутки.

Под этот рассказ мальчики завершают коллективный трах Вики. Паша кончает мне в пизду. Это отмечается шампанским, затем молодые люди садятся пить пиво, а мы, ползая по полу от одного к другому, сосѐм им. Мы абсолютно голые, трахаться с тремя по три захода даже в пояске с чулками слишком жарко. Периодически то один, то другой из наших клиентов щупает нас. Потом нас ставят раком на кровать и, заставив сильно прогнуться и отклячить зады, по очереди вставляют нам то в попы, то в пиздѐнки, а мы должны угадывать, кто это сделал.


Потом Салих заявил, что давно мечтал поиметь меня в попку, причѐм сольно. Гера, как оказалось, также давно мечтал трахнуть Вику. Только классически. Потом также сольно обслуживаем остальных - Эдику понравился мой минет, а Паше захотелось анала с Викой. Время уже позднее, или наоборот - раннее, скоро пора закругляться. Эдик о чѐм-то шепчется с Готлибом, суѐт ему ещѐ несколько купюр, после чего нас выводят в ванную, велят лечь на коврик и открыть рты. И вся четвѐрка дружно мочится нам в ротики, называя это золотым дождѐм.

Всѐ, мальчики убывают, напоследок ещѐ раз высказав нам всѐ, что о нас думают, облапав и пообещав навестить ещѐ раз, а также сообщить на родине коллегам и знакомым. Последнее, кстати, заставило Вику несколько побледнеть. Похоже, вольнонаѐмная наша тоже попала! Отмываемся, одеваемся, приводим в порядок мордочки и причѐски и спускаемся к мадам. - Девочки, на сегодня вы свободны, умницы. Отдыхайте. Лотта, деточка, прекрасный дебют. Из тебя получилась замечательная шлюха. Возвращаюсь в номер и камнем падаю на кровать. Ещѐ раз пытаюсь осмыслить всѐ, что произошло за эти сутки. Из доцентов в публичные девки! Вот это попала! И слава Богу! Ночь с Кариной Ты стоишь у окна. Твой силуэт в свете луны выглядит особенно чарующе. На тебе одеты маленькие стринги и тонкий прозрачный лифчик. Я подхожу к тебе сзади и обнимаю, на мне ничего нет. Мои руки на твоем животике, нежно целую тебя в шею. Правая рука легко и проворно устремляется к бюстгальтеру, я расстегиваю


пуговку спереди и отступаю чуть назад, слегка касаюсь лямочек, и лифчик стремительно падает вниз, легко скользя по бархатистой коже, обнажая прекрасную грудь.

Ты поворачиваешься ко мне лицом, ничего не говоря, нежно обнимаешь меня за шею и наклоняешь к себе. Я чувствую твое теплое дыхание на своих губах, и незамедлительно касаюсь твоих чуть влажных губ. Веду руками по твоей спине и спускаюсь все ниже к гладким ягодицам, чуть сжимаю их, и придвигаю тебя еще ближе к себе. Я одурманен твоим запахом, и мы продолжаем целоваться. Начинаем играть языками, ты улыбаешься. Я беру тебя на руки, ты легка и почти невесома. Обнимаешь мою шею и даришь еще один поцелуй, пока я несу тебя до кровати.

Я с легкостью опускаю тебя на шелковые простыни огромной кровати, сам опускаюсь следом и продолжаю тебя целовать в засос. Руки уже настойчиво ласкают твои огромные груди. Я спускаюсь губами ниже и покрываю всю твою шею мелкими поцелуями, слушая твои нежные вздохи. Спуск был очень неторопливым, и вот я ласкаю губами два роскошных холма, вожу языком по соскам, слегка покусываю их, ты нежно гладишь мою спину и своим ангельским голоском даешь понять, что тебе очень нравится эт�� игра. Веду языком по линии от груди до пупка, обхожу его по кругу пару раз и иду дальше к своей заветной цели. На моем пути встает единственная преграда, которая отделяет нас от невероятного наслаждения. Я беру зубами резинку и слегка тяну ее на себя, затем подключаются руки. Совсем без всяких усилий маленькая резинка сдается перед моим напором и рвется. Последняя преграда пала, и ты теперь можешь ощущать себя совершенно свободной моя королева, открывается прекрасный вид. Настоящая раковинка с жемчужиной, твои губки слегка блестят от влаги в свете луны.


Ты совсем беззащитна передо мной, но ты совсем не против этого и продолжаешь сдавать рубежи, желая быть моей без остатка. К этому просто нельзя быть готовой. Кариночка, я целую тебя прямо в раскрыв розы. С твоих губ срывается громкий, страстный стон. Левой рукой ты берешь мою голову, а правой с силой сжимаешь шелковую простынь, может потому что боишься улететь на околоземную орбиту. С поцелуями покончено, дальше я ласкаю тебя языком, хожу кругами, вверх и вниз, Нахожу маленькую уязвимую горошину и принимаюсь страстно ласкать ее. Твои стоны становятся все чаще, и плавно переходят в крики, ничего страшного, ты еще не раз запоешь этой ночью. Ты хватаешь мои волосы и с силой направляешь меня к себе. Я устремляюсь языком настолько глубоко насколько могу. Нервные окончания языка чувствуют микро пульсации твоего пылающего лона. Это длится несколько мгновений и ты гладишь меня по голове.

Ты приподнимаешься над кроватью, говоришь, что теперь твоя очередь, твой сексуальный командный голос сводит меня с ума, я ложусь на спину. Ты целуешь меня в губы, и теперь уже ты спускаешься по мне вниз своими сладкими губками. Я готов ко всему, но только не к этому. Своей маленькой изящной ручкой ты берешь мой член и открываешь головку. От этого мое напряжение становится еще больше, очень сложно сдерживать себя от большого взрыва. Ты водишь языком по головке. О Боже! Затем кончиком языка спускаешься по стеблю вниз к самому ценному, покрываешь их поцелуями и возвращаешься на вершину. Берешь головку в рот и нежно обсасываешь ее, доставляя дикое удовольствие. Я весь в напряжении, нет больше сил ждать. Я молниеносным движением кладу тебя на спину, а сам ложусь сверху. Ты немного удивлена, не сопротивляешься, я все равно беру тебя за запястья и прижимаю к кровати.


Ты широко раздвигаешь бедра в предвкушении моего тарана, твоя горячая плоть жаждет ощутить меня в себе, но я не тороплюсь и наслаждаюсь тем, что ты полностью подчинена мне и в моей власти. Страстно целую тебя и одновременно вхожу в твою трепещущую плоть. Мои губы уже на твоей шеи, ты кричишь «О Да!!!», целуешь меня в ухо и шепчешь как тебе хорошо. Движения неторопливы, мой золотой конь входит очень легко, он весь покрыт твоей бархатной смазкой. Нам так хорошо вместе. Кажется что в мире больше никого нет кроме нас. Я отпускаю твои запястья и обнимаю твою спинку. Ты гладишь руками мою спину, отточенные коготки играючи скользят по ней. В этот момент ты похожа на кошку, а я на твой клубок. Ты спускаешься руками ниже, слегка сжимаешь мои ягодицы и направляешь меня в себя быстрее, тем самым, давая понять, что нужно ускорить темп.


Я подчиняюсь тебе моя богиня и с радостью выполняю твое желание. Темп ускоряется. Я все быстрее и быстрее вхожу в тебя. И нет абсолютно никакого трения, нет преград между нами, нет притворной фальши, все естественно. Мы без одежды, в первозданном виде занимаемся любовью и доставляем друг другу истинное удовольствие. Ты уже не игриво вонзаешь мне в спину свои коготки, но это сладкая боль, кричишь на всю комнату, даешь понять что близка, я замедляю темп и вхожу так глубоко как только могу. Ты прижимаешь с силой меня к себе и кончаешь, мой член ощущает сокращения твоего влагалища. Ты с закрытыми глазами наслаждаешься моментом истинного счастья. А мне приятно наблюдать это, это лучше всяких похвал и комплиментов. Но я еще не кончил, даю тебе пару мгновений прийти в себя, затем переворачиваю и ставлю на четвереньки.

Ты оборачиваешься на меня, стоя на четвереньках, в лунном свете я вижу удивление на твоем личике и одновременно с этим готовность ко второму тайму. Беру тебя за бедра, слегка раздвигаю твои ноги чуть шире, сам пристраиваюсь сзади и вхожу в тебя. Мой богатырь ничуть не утратил твердости, а даже наоборот, был в диком напряжении, потому что я сдерживал себя изо всех сил. Раздаются приятные шлепки, когда мои бедра касаются твоей круглой попки. Я поглаживаю твою спину, ты вопишь от удовольствия и сжимаешь в руках многострадальную простыню. Я с легкостью влетаю в тебя, ускоряя темп. Чувствуется легкая усталость в спине. Ты начинаешь рваться вперед от меня, наслаждение так велико, и создается впечатление что ты хочешь его немного уменьшить, чтобы не задохнуться от восторга, но я не пускаю тебя. С силой сдерживая в руках твои бедра. Ты так горяча внутри и снаружи. Кончаешь еще раз. В пульсациях гораздо больше силы. Ты со сладостным воплем вырываешься у меня из рук и падаешь на постель, судорожно пытаясь перевести дыхание. А я падаю в другую сторону. Лежа на животе, правой рукой находишь мой член, сжимаешь его и


говоришь «О Господи», ощущая твердость и жесткость. Я не понимаю откуда у тебя берутся силы, но ты быстро и проворно оседлала меня, положила руки мне на грудь и принялась скакать. Ах ты моя наездница.

Я обнял твою попку, и отдыхал, любуясь как ты все прекрасно делаешь. С галопа ты медленно перешла на рысь. Вздохи и сладкие крики наполнили комнату. Я поднялся и сел. Ты взяла меня за голову и уткнула лицом в свою грудь. Я тут же принялся ее ласкать, облизывать. В твоем лоне пробился родник. Мой член, яички полностью были в бархатной смазке. Я поцеловал тебя, взял за задницу и начал помогать тебе, покорять Эверест. Ты вся была в поту, как и я. Твой сладкий пот был у меня на губах, когда я ласкал твою шею и грудь. Твои силы были на исходе после таких диких скачек. Я положил тебя на спину и начал неистово трахать в ожидании пика. Ты еле-еле держала меня за руки и лежала закрыв глаза, твои стоны дурманили меня все сильнее. Я почувствовал что конец близок. Ты прокричала, что кончаешь и в тот же миг я излился в тебя.

Теплая густая сперма полностью заполнила тебя. Я не сдерживал свой восторг, задыхался, но балдел от удовольствия. Мы так сильно прижались друг к другу и наслаждались оргазмом. Мой конь обмяк и я перекатился с тебя и лег рядом. Ты практически теряла сознание, а я глох от стука ... собственного пульса. Это была чертовски жаркая ночь, и даже холод Атлантики не в силах нас охладить. Постепенно совершенно обессиленные мы уснули.

Мать соседа


Джон смотрел в окно в окна своих соседей, чей дом ситоял через дорогу и мечтал увидеть там молодое и упругое женское тело. Ему недавно стукнуло 17, он был спортивного вида парень, капитан сборной школы по плаванию, у которого бурно кипели мужские гормоны. Он начал мастурбировать в 14 лет и теперь дрочил своего друга 5-6 раз в день. Живя со своими родителями и со старшей 20летней сестрой, Джон с трудом находил время и место для своих занятий. Он занимался со своим членом по утрам в постели, а чуть позже - в душе, затем дважды в день в школьном туалете, и завершалось все вечером в постели.Его родители думали, что их сын занят компьютерными играми, закрывшись у себя в комнате перед своим компьютером, но Джон в это время сливался с экраном и разглядывал порнокартинки с бесплатных сайтов. И уже ночью, когда в доме все спали, он неистово онанировал, вспоминая те картинки и те истории, которые он находил за вечер на просторах интернета. Его соседкой в доме через дорогу была Мерилин Джонсон, 35летняя сексуальная женщина, ее муж и подросток-сын. Мерилин, сама того не зная, часто становилась объектом наблюдения Джона, а затем , уже в его мечтах, и его сексуальной игрушкой. Муж Мерилин работал провайдером в одной небольшой фирме, занимающейся установкой компьютеров, проводкой сетей. Он много работал, мног ездил по разным городам, и потому часто появлялся дома лишь на день-два в неделю. Их сын - Джим - 14летний школьник, был хорошим приятелем Джона, они учились в одной школе, часто засиживались в гостях друг у друга, обмениваясь играми. Иногда они вместе глазели на уже приличную коллекцию Джона. Но никогда Джон не рассказывал Джиму как сильно он хотел трахнуть его мать. И вот однажды, перибежав домой, Джон как обычно засел за свой компьютер, решив "погулять" по ХХХ-сайтам, пока дома


никого не было. Побродив с полчаса в дебрях порнокрасавиц, он набрел на серию любительских откровенных фото с заголовком "Мерилин и Майкл". каково же быдл его удивление, когда он заглянул внутрь! На снимках была ЕГО СОСЕДКА Мерилин, голая, и ее ТРАХАЛ какой-то мускулистый мужчина (повидимому-Майкл. Миссис Джонсон сосала здоровенный член Майкла, насаживалась своей мокрой киской на его инструмент, и даже впустила его в свою маленькую попку! Она выглядела великолепно: твердые соски торчали по стойке смирно, на лице блуждала улыбка. Джон живо представил себя на месте этого здоровяка Майкла и от одной этой мысли чуть не кончил прямо в штаны.. Он быстро распечатал несколько копий снимков с тем, чтобы перейти к следующей стадии. Что делать? Что делать дальше? думал он, яростно мастурбируя глядя на снимки Мерилин и Майкла. ответ пришел сам собой после того, как он бурно кончил, едва не запачкав снимки своей спермой. На следующий день Джон сбежал с уроков пораньше. Его родители были еще на работе, сестра в университете и он сел у окна, поджидая, когда придет из магазина миссис Джонсон. Менрилин вернулась примерно через час, подъехала к дому и стала доставать пакеты с покупками с заднего сидения машины. Джон схватил со своего стола заранее приготовленный пакет с копиями тех снимков, которые он сделал вчера, и бросился к дому Джонсонов. Без труда открыл дверь и вошел внутрь соседского дома. Сердце его бешено колотилось от предчувствия предстоящих событий. Мерилин все еще стояла у своей машины, выгружая продукты: -Привет, миссис Джонсон, как ваши дела сегодня? -О, все прекрасно, Джон. А ты разве не в школе? -Нет, я взял себе день отдыха на сегодня, чтобы решить все свои дела. Вам помочь донести покупки?


-Спасибо, Джон. Буду рада твоей помощи. Джон взял несколько пакетов и двинулся вслед за миссис Джонсон в дом. они вошли и положили покупки на кухонном столе. -Спасибо, Джон. -Да не за что, всегда рад помочь, миссис Джонсон, надеюсь, вы понимаете о чем я. Мерилин непонимающе взлянула на подростка. Она не знала, что сказать. В это время Джон подошел к ней почти вплотную и шепнул в ее ухо: -Боже, какой чудесный запах. Что это за духи?

Мэрилин, сильно удивленная, подскочила, быстро повернулась к нему лицом и улыбнувшись, сказала:


-Джон, а это не слишком ли смело для такого молодого человека как ты спрашивать о таких вещах, разве не так? Джон улыбнулся в ответ и сказал: -Я как-то об этом не думал, все что я хотел у вас попросить, чтобы вы встали на колени и пососали моего петуха! -Ч-ч-т-т-оо?! Что ты сказал? - Мэрилин запнулась. Она, должно быть, неправильно поняла то, что сказал мальчик -Я сказал, или по крайней мере пытался сказать, что я хотел бы, чтобы вы немного пососали моего петуха! Мэрилин была ошеломленна. -Джон ты не должен говорить со мной так. Это грязно и пошло и если ты прямо сейчас уйдешь, то я забуду, что ты когда-либо говорил это. Сейчас же убирайся из моего дома прочь, вон! -Хорошо, миссис Джонсон, но прежде, чем вы начнете прогонять меня силой возможно, вы хотели бы увидеть то, что лежит у меня в заднем кармане джинсов? -Джон, мне абсолбтно все равно, что у тебя лежит в заднем кармане. Выйдите из этого дома вон! Джон полез в задний карман и вытащил подборку особенно откровенных картинок, которые он напечатал, и бросил их на кухонный стол. -Хорошо, но только позвольте мне посмотреть, как вы отреагируете на них. Реакция Мэрилин была видна мгновенно. Она схватила фотографии, быстро просмотрела их, в ярости разорвала их на части и бросила остатки в мусорное ведро. Джон молча стоял и улыбался.


-Я не знаю, где ты взял это Джон, но все равно - немедленно убирайся из моего дома! -Мерилин, я могу называть тебя Мерилин не так ли? Джон начал издеваться над ней. - Это были только копии, которые я распечатал из моего компьютера. У меня осталлся полный набор твоих фотографий на диске и я могу напечатать их столько, сколько я захочу, так что опустись с небес на землю и давай переходить к нашему делу, по-моему уже пора? Мэрилин ничего не отвечала. Она была так потрясена, что была не в состоянии говорить что-нибудь. Наконец она выговорила: -Джон я не могу сделать это и не буду делать этого. Ты подросток и мой сосед. Это - противозаконно. Меня не будут шантажировать сексом ни ты, ни кто-либо еще. -Миссис Джонсон, ... Мэрилин, мне все равно, противозаконно это или нет, и если ты не хочешь, чтобы твой муж или Джим или все в округе соседи увидели их, ты будешь делать то, что я тебе говорю. Все понятно? Мэрилин задумалась о том, что говорил Джон. Что она могла сделать? Ее муж убил бы ее, если бы узнал, что она имела дело с его боссом Майклом, и бедный Джим - что он может подумать о его матери? -ХОРОШО Джон, подойди сюда и я сделаю это тебе только один раз. Но не больше, ты слышишь меня? - Мэрилин, все будет совсем не так просто. Ты, сука, ты будешь делать это столько, сколько я скажу тебе... ты СЛЫШИШЬ МЕНЯ! Она была поражена, но понимала, что у нее нет выбора, она должна была сделать ... это прямо сейчас, и она решила сделать то, о чем просил ее этот соседский паршивец.


-ХОРОШО, Джон. Я прошу прощения за свою грубость. Что ты хочешь, чтобы я сделала для тебя? -Так-то лучше, для начала сними-ка с себя всю одежду. -Как? Для чего это? - уже тихо и неуверенно спросила она. -Снимай свою одежду. Я хочу посмотреть на твои сиськи и манду. Живее! Мерилин начала раздеваться. Она расстегнула свою блузку, сняла ее и положила на стул. Затем она расстегнула молнию на юбке и позволила ей свободно упасть на пол. Стоя посреди кухни в лифчике и трусиках, она сильно, до малинового оттенка покраснела, завела руки за спину и расстегнула лифчик. Джон с немым восхищением пристально наблюдал за ее стриптизом. Он никогда не видел настоящей голой женщины , да еще и так близко, его член моментально встал. Он зашел сзади нее и обхватив ее руками начал играть с ее грудями и щипать ее соски. -Ты хорошая девочка, Мерилин, а теперь сними свои трусики. Она взяла обеими руками за края трусиков и начала медленно двигать их вниз. Теперь она стояла перед Джоном полностью обнаженная. Он видел, что у нее хорошая фигура, большие груди, стоявшие торчком, длинные стройные ноги и бритый лобок. -Ого, Мерилин, у тебя бритая киска, как хорошо. А теперь подойди поближе и соси мой член. Мерилин медленно шла подростку и думала: Боже, как я попала в эту ситуацию? Она встала на колени, потянулась к его джинсам, расстегнула его ремень. Она расстегнула молнию на его джинсах и позволила им съехать на пол. Она посмотрела в глаза Джона, надеясь на некоторую симпатию или жалость, но увидела в них только похоть. Она схватила его трусы и потянула их вниз к его коленям, и его член выскочил перед ней и смотрел прямо ей в лицо. Она была поражена. Боже, думала она, этот подросток, имел такой


здоровый член. Он был около 20 см длиной и более 7 см в окружности, к тому же он был обрезан. Это был первый обрезанный член, который она видела в своей жизни. Мерилин только молча со страхом смотрела на его большую, малиновую головку перед ее лицом. -Хорошо миссис Джонсон, подвиньтесь поближе, давайте начинаться. Соси мой член! Мерилин глубоко вздохнула, взяла в рот орудие мальчишки и начала сосать. Она старалась думать, что все это она делает для своего мужа, чтобы сохранить семью и ей становилось не так стыдно. Надо сказать, что она не была опытной "соской", но она пыталась сделать свое дело как можно лучше. Она облизывала его головку, играла язычком с его писающим отверстием, плотно обхватывала горячими сочными губками его член. Женщина быстро водила головой, насаживая ее на член подростка, но Джон все равно схватил ее голову руками и стал всаживать свой инструмент глубоко в ее рот, качая бедрами вперед-назад и трахая ее ротик. Такая скачка не могла продолжаться долго для мальчика, трахающего рот женщины в первый раз в своей жизни, и он кончил. Джон откинул свою голову назад, протолкнул своего монстра так глубоко в рот Мерилин, как только смог. Он слышал ее сдавленный вздох, когда мощный поток его молодой и горячей спермы хлынул в ее рот. Он мог наблюдать, как отдельные капли белой жидкости заструились из уголков ее рта по ее подбородку. Джон некоторое время продолжал свои движения бедрами, качая член вперед-назад во рту женщины, заставляя ее высосать всю его сперму и очистить его член. О-о-о, Джон .... это все. Мерилин глубоко дышала и говорила с трудом.- Я сделала все, что ты хотел, а теперь - убирайся вон! Джон посмотрел вниз на Мерилин, на ее обнаженное тело, блестевшее от пота и его спермы, и сказал,- Нет, еще не все. Это


только начало, или ты хочешь, чтобы вся округа узнала, какая ты шлюха? Мерилин остолбенела. -Я думала, что ты просто хочешь, чтобы я у тебя отсосала. Разве не так? Джон наклонился и помог Мелилин подняться с колен. Голая, со спермой, засыхающей на подбородке, шее и груди, она выглядела разбитой. Ну, что теперь? - спросила она. Джон улыбнулся ей и повел ее за руку через гостинную к ее спальне. О боже, Джон, только не это! - вскрикнула она, поняв, что будет дальше. Джон молча улыбаясь, привел ее в спальню Джонсонов и опустил на ее супружескую кровать. И только тогда он сказал, - Ты должна сделать мой член опять твердым и большим, чтобы я был готов трахать тебя. Джон наклонился к ней, сидящей на кровати, и начал мять ее грудь, нажимая на ее набухающие соски. Затем он погладил ее плечи, и взяв ее за голову, вновь втолкнул свой полувозбужденный чен в ее приоткрытый ротик. - Давай, крошка, сделай его готовым для трахания тебя. Мерилин не сопротивлялась. После нескольких минут, Джон развернул ее и они приняли традиционную "69" позицию. Он уже привычно, с хлюпающим звуком, вновь ввел в ее рот свой член, а сам принялся лизать ее влажную киску. Он не был уверен, правильно ли он это делал, он лишь продолжал облизывать ее губки и сосать ее промежность. Вдруг он почувствовал, что и она начала энергичнее сосать его член, одной рукой прижимая его лицо ближе к своей киске. Джон почувствовал, что ее щелка все сильнее увлажняется, и она, продолжая все теснее прижимать его голову к своей промежности, начала подмахивать бедрами ему навстречу и тихонько сладостно стонать от удовольствия.


Мерилин не могла поверить, что это с ней случилось. она, голая, лежит на своей постели с соседским мальчишкой. Она понастоящему увлеченно отсасывала у него, а он в это время лизал соки из ее влагалища. Она не могла хотеть этого, но теперь ее киска, истекала влагой и требовала продолжения. Она ХОТЕЛА трахаться немедленно и так сиьлно и долго, как только могла выдержать. Так, Джон, соси мой клитор, пей меня сильнее, глубже-е-е-е... Джон, я хочу трахаться с тобой. Засунь свой член глубоко в мою киску и трахай меня. Давай же!!! Джон переместил свое тело и занял место между ее широко раскинутых ног. Головка его члена медленно раздвинуда мокрые губки ее влагалища и двинулась в горячую пещерку, все глубже и глубже.


-О боже, Джон- стонала она- трахай меня, СИЛЬНЕ-ЕЕ...ГЛУБЖЕ-Е-Е... Джон с силой вгонял свой член глубоко в ее киску, увеличивая темп движений. Мерилин совсем потеряла контроль над собой, ее захлестнула волна дикого желания и похоти, она металась под соседским подростком, как дикая кошка. Не останавливайся! Не останавливайся! Сильнее, Джон, сильнее!!! Мерилин не была столь опытной в сексе и теперь получала удовольствие больше, чем когда-либо испытывала, включая обычный секс с мужем его небольшим члеником. Джим Джонсон пришел из школы в обычное время и прошел в кухню через открытую дверь в гараж, где стояла мамина машина. -Мама! Мама!- позвал Джим. Никто ему не ответил. Странно, подумал Джим, когда я возвращаюсь из школы, мама уже всегда бывает дома. Что же могло случиться? Он увидел пакеты с продуктами на столе в кухне, тут же в беспорядку лежала мамина одежда... Джим прислушался и услышал странные звуки, доносящиеся из спальни родителей. Может маме стало плохо, может она заболела?- подумал мальчик. -Мама, ты в порядке, что случилось? - спросил он громко. Ничего,... никакого ответа. Джим подошел к дверям спальни и прислушался. Что же там происходит? Звуки были похожи на то, как-будто кто-то прыгал на кровати. Джим знал, что отца нет в городе и приедет он еще не скоро, а значит он не может быть там. И тут мальчик услышал стоны матери: Давай глубже Джон, трахай меня сильнее! Теперь Джим понял, что его мать с кем-то трахалась.


Джим резко открыл дверь родительской спальни и выкрикнул своей матери: ШЛЮХА!!! Ты грязная, драная шлюха!!! Джон и Мерилин мгновенно прекратили трахаться и ошеломленные обернулись к Джиму. Никто из них и никогда не слышал от Джима таких слов. -Постой, молодой человек - опомнившись от первой волны стыда и смущения, произнесла Мерилин - Ты не имеешь права так со мной разговаривать! -Ну, давай посмотрим,- возбужденно сказал Джим. - Ты голая в постели с соседом. Как же мне тебя называть? мать Тереза?!!! И Джим вдруг понял, что он впервые видит свою мать абсолютно голой. Почувствовав его пристальный изучающий взгляд, Мерилин схватила покрывало с постели быстро накрылась им , скидвыая при этом Джона с кровати. Джон, уже сидя на полу рядом с кроватью, увидел, как топорщатся штаны у Джима. Эй, мамочка, - весело обратился он к Мерилин, - Посмотри-ка сюда, на штанишки своего сына. Кажется у маленького Джима встал, когда он наблюдал, как трахают его мать. Я прав, Джимми? Джим опустил голову и посмотрел на свои штаны. Он только сейчас заметил, что Джон был прав, его член буквально вырывался из трусов, оставляя на штанах маленькое мокрое пятно. Джон заметил и это и тут же предложил -Джим, давай снимай свою одежду и присоединяйся к нам. Ну же, приятель, твоя мамочка правда очень здоровд трахается. О, нет! - воскликнула Мерилин.- Ни за что!!! Джим стремительно начал скидывать свою одежду и проговорил, - Почему же нет, мама? После того, как я видел, как ты


трахаешься с моим приятелем и соседом Джоном, почему я не могу трахнуть тебя? Нет, нет, нет,- ответила Мерилин, но она видела, как ее сынишка сбрасывает с себя джинсы и трусы и залазит на ее кровать.- Джим, я твоя мать, мы не можем этим заниматься. -Давай Джим, - сказал Джон, - все нормально. Давай вместе повеселимся с твоей мамочкой. Джон повернул все еще сопротивляющуюся Мерилин на живот и сказал. - Если ты не хочешь, чтобы все вокруг узнали, что здесь произошло, просто стой спокойно и наслаждайся траханием. Мерилин опустилась на четвереньки на кровати и Джон раздвинул ее ноги, поставив женщину в позицию "по-собачьи". -Слушай, Джим, зайди спереди и дай ей свой член в рот, чтобы она тебе отсосала, а я закончу трахать ее киску. Джим подвинулся к лицу матери на постели и засунул свой 10сантиметровый член ей в рот: -Мамочка, возьми мой член и отсоси хорошенько! Мерилин уже смирилась со своей судьбой, да к тому же это ей очень нравилось, а потому она без лишних слов и раздумий открыла рот и приняла горячий член своего сына и начала старательно сосать. Джон, наблюдая за женщиной, сосущей член своего сына, очень возбудился. Он посмотрел на зад Мерилин и решил открыть еще одно отверстие для трахания, глядя на сморщенную коричневую дырочку ее попки. Он смазал палец обильными выделениями из ее влагалища и использовал ее соки для смазки ее попки. -А-а-а-а-г-р-р-р-м-м-м!!! - запротестовала Мерилин, одеваясь головой на член сына. -нет, Джон ... нет, пожалуйста!


Но было уже слишком поздно. Джон вытащил свой член из ее хлюпающего влагалища и с силой засадил его глубоко ей в задницу. Он всаживал ей все глубже и глубже, растягивая отверстие, и знал, что скоро он кончит, когда услышал крик Джима: Я кончаю! Я КОНЧАЮ-у-у-у!!! И они залили молодой и горячей спермой женщину одновременно с двух сторон. Мерилин проглотила все сперму сына, улыбнулась и сказала ему: Дорогой, ты хочешь полизать мою киску? Мне это очень нравится и я очень этого хочу. Доставь удовольствие своей мамочке. Пока Джим лежал под своей матерью и старательно вылизывал ее влагалище, а Мерилин корчилась в оргазме, Джон лежал рядом с ними на кровати и думал, чем же они займутся с Мерилин завтра...

Сумка сладостей


Аня поежилась, холодный, жгучий ветер дул прямо в лицо. Но делать было не чего. Она взяла за руку сестренку, и тяжело вдохнув, вышла из хлева во двор. В свои пятнадцать с небольшим лет, Анна поведала многое. Когда, полгода назад, умерла их мама, они остались вдвоем с младшей сестренкой, которой едва исполнилось восемь. Хозяин, сразу выгнал их из маленькой комнатушки, в которой они жили. Ещѐ раньше, когда была жива мама и папа, Анна с сестренкой Мартой, были счастливы в своей жизни. Но после обвала в шахте, где отца придавило, обрушившейся кровлей, в их жизни начались сплошные неудачи. Через месяц болезни, отец умер, мать пошла работать, но денег не хватало. И тогда она стала брать для стирки, бельѐ. Денег всѐ равно не хватало. Но можно было свести концы с концами. Летом всѐ было ни чего, а зимой, на морозе. Короче говоря, мать, Анны, заболела. Неделю провалялась в горячке, и померла, оставив двух девочек, на целом свете одних. Девочки стали бродяжничать и попрошайничать. Работник, с Анны, был плохой. Маленький рост, хилый вид, да и возраст. О сестренке и говорить не приходиться. На ночь их пускали в хлев, сердобольные крестьяне, и потом, только молились, глядя вслед, уходящей паре. Две маленькие девочки взявшись за руки, медленно двигались по сельской дороге, сгибаясь под напорами зимнего ветра. А что крестьянам было делать, у них были свои дети и их надо было кормить, а еды как водится было мало, а попрошаек много. Морозный и сильный ветер, дул с необычной силой. Марта всѐ время кашляла, сегодня ночью, еѐ всю трясло и голова была не обычно горячей. Анна, поежившись, сняла с себя шерстяной платок, оставшийся после, матери. Укутав сестренку, они двинулись дальше. Слабость накатывала на Анну, сказывался голод. Она уже не чувствовала ветра, и единственной мыслью было, как бы не выпустить руку Марты. Вдалеке показалась карета, запряженная четверткой лошадей. Анна посторонилась и сошла на обочину. Она знала, что таким лучше не попадаться, на глаза. Но


когда карета поравнялась с ними, она вдруг остановилась, и хорошо одетая дама, открыв дверь, крикнула, что-то кучеру. Кучер, спешно слез, и подхватив девочек, и укутал их в шубу, и сразу же усадил в карету. Перед глазами Анны всѐ поплыло, тепло и приятная истома растеклась по телу, и она сразу потеряла сознание. Снилась их маленькая комнатенка, и мама с папой, которые весело пели, сидя за столом, а на столе стояла большая миска, с дымящейся кашей, и на очаге, кипел котелок, с еѐ любимой похлебкой, из чечевицы. Мать мешала ложкой в котелке и весело, что-то говорила Анне. Анна протянула руку, чтоб дотронуться до матери, но комната вдруг стала исчезать, и девочка закричала, зовя мать, но комната растворялась на глазах, и наконец пропала совсем. От собственного крика, девочка проснулась. Анна открыла глаза, она лежала на большой кровати, укутанная, теплым пледом. Вся комната была богато уставлена, вазы на подставках, большой и пушистый ковер устилал пол комнаты, красивые картины весели на стенах, гардины из дорогой материи, свешивались с потолка, и весело потрескивал камин, в углу. Анна приподнялась на локтях. В кресле напротив сидел старый седой господин и курил трубку. Увидев, что Анна проснулась, господин позвонил в колокольчик, и тотчас же в комнату вошла строгого вида, женщина, в строгом костюме, это была служанка барона. Но это Анна выяснит позже, а пока женщина принесла новую одежду и стала одевать девочку. Анна находилась в оцепенении, так как не могла понять, что происходит. И только когда служанка одела девочку, Анна первой нарушала молчание, требуя объяснение: - Добрый день ваша милость. Вы так милостивы к нам, но скажите как вас зовут, и где моя сестренка. - Для начала. Давай познакомимся. Меня зовут барон Дирак. Ты можешь называть меня либо господин Жанн, либо ваша милость. Твоя сестренка находится в соседней комнате. За ней присмотрят. Ну и как тебя зовут малышка, сколько тебе лет, сколько лет твоей сестре. Где ваши родители. - стал расспрашивать бедняжку барон.


Анна осмелев, всѐ рассказала, не забыв упомянув, и об том, что они с сестренкой круглые сироты. Барон сидел в кресле и пыхтел трубкой. Он внимательно слушал Анну. Наконец девочка закончила и барон тогда спросил Анну: - Бедняжка Анна, не хотела бы ты пожить у меня в замке. Временно, конечно. Пока твоя сестренка поправится. Потом если тебе понравится ты можешь остаться. О тебе будет беспокоится моя кузина. Если ты будешь еѐ слушаться, и выполнять всѐ еѐ распоряжения, тебе будет хорошо. Если на тебя будут нарекания мы расстанемся. Ты согласна. И не бойся. Пока сестренка не выздороветь, мы тебя не отпустим. Сейчас тобой займутся. - Спасибо ваша милость. Я очень признательна вам. Не беспокойтесь мы будем послушными. Я всѐ буду выполнять. Я уже всѐ могу делать по дому. - с поклоном сказала Анна. - Нет работать по дому тебе не придется. Если ты останешься с сестренкой, у тебя будет другая обязанность. Но о ней ты узнаешь позднее. А пока отдыхай и набирайся сил. Но сначала тебя выкупают. И причешут. Ну а теперь я должен уйти. Прощай милая девочка. - До свидания ваша милость. - Анна снова поклонилась барону. Барон вышел и тотчас, строгая служанка, повела еѐ в другую, соседнею комнату. Там посредине комнаты, на резных ножках, стояла большая ванна, вся комната была в зеркалах. И пол был покрыт, белой плиткой. В ванной уже была налита вода, и пар клубами поднимался от неѐ. Служанка раздела девочку. Анна впервые стояла абсолютно голая, перед незнакомой женщиной. И она стыдливо закрыла руками срамоту. Маленькие, едва начавшиеся созревать груди едва выделялись на худом теле девочки. Ребра и впалый живот, вот, что было хорошо видно на теле девочки. Пушок реденьких волос, покрывал еѐ девичий лобок. Служанка силой усадила Анну в ванну. Дома, когда была жива мать, Анна мылась в деревянной корыте, в котором мать, так же


стирала и бельѐ. Служанка стала лить на девочку пахучие жидкости, которые приятно пахли. От них в воде сразу стала образовываться пена. Анна сидела и млела. Ей было очень приятно, теперь она уже не стеснялась эту старую служанку. Но она не знала, что за ней наблюдают две пары глаз. Через специальное отверстие в зеркалах, барон и его кузина, а это были они, с интересом наблюдали на происходящем. Первым, нарушила молчание кузина Виктория: - Ну и как тебе этот экземпляр, братец. - Да она интересна сложена. Если у нас всѐ получится. Это будет великолепная козочка. А еѐ сестричка, даже получше будет. - барон оторвался от глазка, и уселся в кресло. - Милая сестренка. Ты в очередной раз превзошла самому себя. И где ты их находишь только. - продолжил барон. - Ой братец, да их полно, бродит. Просто, эти попались мне случайно. Ты знаешь братец, давай уговор. Я беру старшую. А тебе останется младшая. Потом, когда мы их воспитаем, по отдельности, попробуем использовать в наших собраниях. Ты согласен. Виктория стояла и потягивала красное вино из бокала, сделанного в виде фаллоса, из серебра, инкрустированного камнями и золотом, по краям бокала. Барон засмеялся и взял бокал со столик, а он был сделан в виде цветка, который выходил из женского влагалища. Весь бокал, был изготовлен из чистого золота, и тоже инкрустирован камнями. - Надо отдать должное, ты всегда делаешь выбор в свою пользу. Но я тебе признателен за то, что ты отдаешь мне совершенно не раскрытый бутон. Надеюсь ты обучишь всему свою воспитанницу. Ведь я как помнится помог тебе впервые . познать все прелести секса в десять лет. - потягивая вино, сказал барон.


- Ты просто шалун был, в то время. Разве я смогла устоять перед искушением. И потом, когда ты вошел ко мне в спальню, я почти уже созрела, от твоих рассказов. Не беспокойся я обучу всему тому, что умею сама. И нам поверь моему слову, не придется краснеть перед великим собранием. - кузина поставила бокал, и поцеловав брата, вышла вон. Барон посидев немного в кресле пошел в свою комнату. Между тем, Анна умытая и расчесанная стояла перед служанкой и та одевала в новую одежду. Когда всѐ было готово, Анна предстала перед глазами в совершенно новом виде. Кружевное платьице, голубого цвета, с оборочками, лежало на худом теле девочки как влитое. Маленькие грудки девочки отчетливо просвечивались сквозь тонкую материю. Панталончики белого цвета, и розовые носочки, предавали девочки восхитительный вид. В еѐ волосы была вплетена розовая лента. На ножках обуты красивые туфельки с металлической пряжкой. Это уже была маленькая леди, а не тот заморыш, который предстал впервые перед бароном. Анна со служанкой прошли в следующую комнату, это была столовая, где на столе уже было всѐ накрыто. Анна села на стул. Такого изобилия еды она не когда не видела. Перед девочкой стоял фужер с налитым вином, тарелка с мясом и горошком, в другой тарелке дымился суп, из курицы. Рядом стояли всевозможные салаты. Чуть правее стояли всякие сладости и печенья. Рядом с салатом находилась в небольшом горшочке, овощное рагу. Анна взяла ложку и стала быстро есть. Но служанка, вырвала ложку из еѐ рук, показав как надо правильно держать этот столовый предмет. Теперь Анна уже не спеша стала есть. Но ещѐ несколько раз, за обед, служанка делала замечание. После обеда Анна вымыла руки в подставленном медном тазике. И теперь служанка повела еѐ куда то через многочисленные комнаты. В одной из них на кровати лежала еѐ сестра. Она вся была укутана в теплый плед, рядом с ней сидела другая более молодая служанка, но одетая как и первая в строгом костюме. Она поила Марту из кружки чаем. Увидев сестру, Марта


бросила пить, но не встала с постели. Так она была ослаблена. Сестры обнялись и стали шептаться. И тут в комнату вошли барон со своей кузиной. Увидев их, Анна поклонилась и поблагодарила барона: - Спасибо ваша милость. Я очень благодарна вам за все, что вы сделали для моей сестры. И для меня. - Я очень рад. Но ты должна поблагодарить мою кузину. Это она нашла вас в поле. - произнес барон. - Я так признательна вам, я что угодно сделаю для вас. - девочка упала на колени перед баронессой и поцеловала ей руки. - Встань глупышка. я очень довольно за тебя. Но тебе надо усвоить следующее. Если ты хочешь с сестрой остаться здесь, ты должна во всем повиноваться нам. Ты должна доверится нам. Не бойся мы не причиним вам вреда. - Виктория подняла Анну и девочка продолжая целовать руки женщины, продолжила: - Я на всѐ согласна. Вы только скажите, я всѐ сделаю. - Ну для начала, тебе на время придется забыть сестру. Ей займется мой брат. А ты потупишь в моѐ распоряжение. Вы будите встречаться только по воскресением. Я буду тебя учить и ты должна всѐ выполнять, что я скажу. Тебе всѐ понятно милашка. Виктория наконец вырвала руку из маленьких ручек Анны. Девочка махнула головой в знак согласия, и посмотрела на сестренку. На глазах Марты были слезы, и она была готова заплакать. Сестры ещѐ раз обнялись и Анна стала шептать на ухо Марты: - Марта, милая, моя сестричка, ты главное не бойся. Господин барон ни чего плохого нам не сделает. Родненькая моя, я тебя люблю. Ты ведь знаешь, здесь нам будет лучше, чем на улице. Нас здесь и накормят и напоят, и потом, здесь тепло. Не надо искать ночлег.


Сестрички разнялись, на глазах обеих были слезы. Виктория взяла Анну, за руку и они пошли на верх в покои баронессы. Женщина шла и гладила девочку по головке. Еѐ рука скользила по худеньким плечам и шелковистым волосам, спадающим вниз с головки Анны. В комнате куда они вошли, висело много картин. На них было нарисовано женщины и мужчины, абсолютно голые. Они стояли, лежали, обнимались, на некоторых картинах были столь откровенные позы и изображения половых органов, что от увиденного Анна потеряла дар речи. Такого Анна даже представить не могла. Вся комната была отделана в розовых тонах. Даже вазы которые стояли вдоль стен были из розового мрамора. Огромная кровать, стояла на постаменте, устланный шкурами диких животных. А с полога, над кроватью, свешивались шелковые гардины, розового цвета. Даже сама кровать была устлана светло розовым покрывалом. Виктория уселась на софе, которое стояло возле столика, на котором на большом блюде горкой лежали


всевозможные сладости. Виктория взяла с блюда конфетку, и стала живать, другой рукой она похлопала по софе, как бы приглашая Анну сесть рядом. Девочка с опаской села рядом. Она слышала, что иногда богатые развлекаются с маленькими девочками, и их родители поэтому, всегда старались уберечь детей от встречи с такими господами. Анна вздохнула и подняла глаза на баронессу. - Милая. Да ты вся испугалась, дрожишь вон. Ты меня боишься. Не бойся. Я плохого тебе не сделаю. Хочешь конфетку. - баронесса протянула девочки конфетку, а другой рукой стала гладить еѐ по плечам. - Благодарю ваша милость. Я очень признательна вам. - Анна взяла конфетку. Первый раз в жизни она пробовала, такие сладости. Конфетка во рту просто таяла, слюна обильно заполнила рот, и Анне пришлось сглотнуть. Конфетка проскочила сразу дальше в пищевод. - Возьми ещѐ конфетку. Тебе понравилась, кушай не стесняйся, бери. - Виктория протянула руку и подвинула голову Анны к себе: - Положи ко мне голову на колени. Видишь так удобнее. Кушай девочка, кушай. - женщина уже не скрываясь гладила по всему телу. Анна дрожала, двойственное чувство боролось в ней. Во первых она знала от матери, что это грех, щупать там где сейчас, блуждала рука этой леди. Во вторых от того, что рука так ласково гладила, Анне становилось тепло и приятно. Какое-то новое чувство появилось у ней. Почему-то засосало внизу живота. Девочка почувствовала, как между ног у ней вдруг стало мокро. А рука баронессы, уже раздвинула ноги, и через панталончики, гладила промежность девочки. Перед глазами Анны поплыли круги. Она не выдержала, и вскочила с софе. Подойдя к окну она выглянула во двор. Внутренний дворик замка жил своей жизнью. Кучер заботливо смахивал наметенный снег с кареты. Слуги, бегали и


носили, что-то в руках. Виктория ухмыльнулась и спросила девочку: - Неужели ты не разу не терла себя там. - Это грех, ваша милость. - Анна повернулась и опустив голову смотрела в пол. Она чувствовала как горят еѐ уши. Как ей вдруг стало жарко. - Бедняжка, ты заблуждаешься. Грех, это когда ты не радуешься жизни. Тебе ведь понравилось, когда я гладила тебя там. Ну признайся, понравилось. Ну иди сюда, съешь ещѐ конфетку. Не бойся. Я как старшая тебе говорю, это не грех. Ну иди сюда, глупышка. - Виктория протянула руки, зовя Анну. Анна с минуту колебалась. Она была умной девочкой, и понимала, что если она откажется сейчас, то их с сестрой, выгонят на улицу и опять им придется бродить в поисках еды и ночлега. А так пускай, пусть, эта богатая леди трогает где ей захочется, главное надо закрыть глаза. Девочка подошла и села на колени к женщине. Мягкие женские руки ... стали уже бесцеремонно ощупывать тело девочки. Анна зажмурилась, чтоб не видеть то, как баронесса одним ловким движением сняла панталончики девочки. Теперь, с ужасом, девочка ощутила, как пальцы женщины стали проникать в еѐ влагалище. Виктория с нескрываемым интересом рассматривала внутреннею поверхность стенок влагалища. Маленькие губки девочки сочились и обильно смазывали поверхность входа в пещерку. Уже не контролируя себя, баронесса, рывком разорвала одежду на девочке. Обнажив таким образом, Анну, баронесса опрокинула еѐ на софе и припала ртом к бугорку счастья. Анна задрожала всем телом. Неописуемый восторг потряс молодое тело. первый в жизни оргазм пришѐл так быстро и был таким бурным, что Виктория даже на мгновение прекратила свое занятие. Но как только язык баронессы погрузился в глубины девичьей вагины, Анна дернулась всем телом. Теперь на Виктории были одни кружевные чулки и подвязка


вокруг шеи. Насладившись соком, и усладив свой интерес в изучении строении влагалища Анны, женщина руками подвела голову девочки к своему бритому влагалищу. Анна ни чего не видела, еѐ глаза были до сих пор закрыты, но она почувствовала, как еѐ нос уперся во что-то незнакомое. Резкий запах ударил ей в нос, и что-то липкое коснулась еѐ губ. Девочка слизнула, раз, второй. Вкус был не знакомый, но вместе с тем приятным. Теперь девочка лизала влагалище взрослой женщины уже с наслаждением. Виктория торжествовала. Ещѐ немного и девочка полностью развратится. И тогда на совете еѐ похвалят за умение, обучения свой воспитанницы. Но оставим резвящихся в их комнате, посмотрим, что делает сам барон. Барон сидел и делал массаж маленькой сестренки Анны. Марта была еще глупой, и полностью доверяла взрослым. В свои восемь она верила, что взрослые самые умные и их надо во всем слушать. Девочка лежала на перине, а умелые пальцы барона, бегали по еѐ голому телу. Барон много времени провел на востоке, освоил секреты массажа и иглотерапии. Там он же нахватался идей сексуальной свободы. Приехав, в Европу, барон основал собственный орден. Где собрал таких же как и он любителей утонченного разврата. Путешествуя по Европе, он познакомился с одним маркизом, который тоже был поклонником не стандартного секса. Маркиз преподал барону, уроки как можно ещѐ получать наслаждения. Но переубедить барона было сложно, и он остался при своем, хотя навещал ещѐ ни один раз маркиза. Самым любимым развлечением барона было, постепенное, днем за днем, развращение подростков. И вот теперь старательно делая массаж Марте, барон испытывал ни чем не сравнимое наслаждение. Приятная истома растекалась по его телу, когда он касался тела девочки. Марта выглядела маленьким лягушонком. Тощее тело, с выпирающими ребрами. Короткая стрижка, девочка не так давно перенесла тиф. Худые ребра и руки, были похожи на плети. Грудей у ней совсем ещѐ не было. И только маленькая щелка, отличала ещѐ от мальчика. Сделав массаж тела, барон закутал девочку в теплое


одеяло. Он ухаживал за дитем, так как будто это была его дочь. Но детей у барона не было. В большом свете о нем говорили разное, и поэтому породниться с ним, не кто не хотел. Хотя сами же иногда принимали участье в их развлечениях и даже входили в совет. Хотя барону уже исполнилось пятьдесят, но он мог заткнуть за пояс многих молодых щеголей. Верная рука и острый глаз, делали его не плохим дуэлянтом, а знание психологии человека, давали ему все сто очков вперед. Каждое утро, барон начинал со специальной гимнастики, которая помогала ему так хорошо держаться в свои пятьдесят. Напоив чаем, он поцеловал девочку в лоб и пошел на верх. Проходя мимо комнаты сестры он приоткрыл дверь. На, сбитых в кучу, простынях, лежала его кузина Виктория и эта молоденькая девушка. Обе они сладко спали. Ноги кузины были широко разведены, и маленькая ручка девушки помещалась между ними. Барон тихонько прокрался к лежащим на кровати. Анна, спала,


тихо посапывая во сне. Барон подошел и стал осматривать еѐ тело. Его зверь медленно просыпался. Когда панталоны стали тесны для него, барон высвободил дружка из темницы. И тот как сдавленная пружина рванул наружу. От звука, снимаемой материи, кузина проснулась и протянув руку коснулась члена брата. Еѐ шаловливые пальцы пробежали по самой головке, потеребили головку и оттянув кожицу на яйца. И когда умелый ротик Виктории поглотил в себя плоть и стал высасывать содержимое яиц, барон крякнул. Анна спала, и ей снилось солнечная поляна, на которой они были вдвоем, только она и Марта. Они пели и собирали цветы. Вдруг Марта стала скидывать с себя одежду, и приблизив лицо к Анне, принялась еѐ целовать. Анна пытается оттолкнуть сестру. Но ей не удается сделать это. Наоборот ей вдруг становится приятно и она сама старается поместить язычок сестренки себе во влагалище. Анна кричит и слышит как от еѐ крика Марта начинает тоже кряхтеть. И тут девочка просыпается. Открыв глаза она видит перед собой обнаженного барона, который стоит на корточках над лицом баронессы, и та взяв руками за основание члена барона, помещает себе в рот. Еѐ восхитительная голова двигается в такт. И член то полностью исчезает во рту, то появляется вновь наружу. Глаза баронессы закрыты, и она в наслаждении тихо постанывает. Барон смотрит на лицо своей кузины, и одна рука теребит еѐ шелковистые волосы. При этом, замечает Анна, вторая рука помещена у неѐ между ног. И ,о ужас, он пальцами теребит ей влагалище. Анна попыталась высвободится, но не ту-то было. Барон цепко держал еѐ. Теперь уже и сама кузина помогала брату, цепко вцепившись рукой в плечо девочки. Барон умело массировал ещѐ не развитый клиатор Анны. Баронесса сосала член с восхищением, косясь на девочку. Анна во все глаза глядела на происходящее. Она впервые так близко видела член мужчины. Конечно она и раньше видела письки у мальчиков, но это были маленькие мальчики, и при том, это обычно было из далека. А теперь она видела каждую жилку на волосатом и могучим члене барона. Виктория вынула член брата, и повернувшись к Анне, сказала ей:


- Милашка. Ты уже большая и должна попробовать это. Не бойся возьми в рот. Видишь я сама сосу. Все женщины так делают. Попробуй. Не бойся. Женщина настоятельно подвинула член ко рту девочки. Анна не могла сопротивляться. И вскоре она ощутила как, теплый и мягкий, но в тоже время и упругий член барона стал погружаться в еѐ глотку. Вначале она чуть было не поперхнулась, но вскоре приноровилась и теперь член, свободно погружался и выходил из глубины рта девочки. Виктория уже не сдерживая себя прильнула к еѐ молодому влагалищу, которое опять стало истекать соками. Вдруг из члена барона брызнула какая-то белая и ��ипкая жидкость. Она залило всѐ лицо Анны и немного попало в сам рот. На вкус она была необычной и даже приятной. Баронесса сразу же стала целовать девочку, стараясь слизать сок барона. - Это семя моего брата. - поцеловав на последок произнесла Виктория. - Тебе понравилась малышка. - спросил Анну барон. - Да. - не смея сопротивляться ответила она. Теперь ни чего не сдерживала брата с сестрой. Они обнявшись стали возбуждать друг друга. Их языки сплелись и старались выпить все соки друг друга. Потом развернувшись, языками углубились в поглощения других уже соков. Член барона, начал опять просыпаться под проворным язычком его кузины. Теперь они оба развернулись и вдвоем стали ласкать Анну. От таких ласк Анна стала терять сознание. Но сквозь розовую пелену, накатившая на глаза, девочка почувствовала, что в еѐ влагалище уперлась, что-то твердое и теплое. Анна хотела закричать но еѐ рот был поглощен страстным поцелуем баронессы. Острая боль пронзила Анну. Девочка дернулась, но придавленная телом барона, не могла ни чего поделать. Попка барона ходила верх и вниз, с большой амплитудой. Анна ..


ни чего не видела, в глазах были слезы отчаяния. Но постепенно боль стала проходить. И что-то далекое, не знакомое до сих пор чувство стало приходить на смену боли. Красные круги перед глазами плыли не переставая. Она не слышала, что ей говорили, она потеряла ощущение реальности. Только чувствовала толчки, там внизу, между ног, которые отдавались болью по всему телу. Наконец толчки прекратились. И еѐ бесчувственную, перевернули на живот. Теперь острая боль пронзила еѐ в другом уже месте. Она была больше и сильнее. Но Анна не могла пошевелить ни одним суставом. Крепко схваченная руками баронессы и еѐ брата, придавленная мощным торсом барона, девочка получала первый в своей жизни урок страстной любви. Она не чувствовала оргазма и не получала наслаждения. Еѐ просто использовали, использовали во всѐ, куда борон мог протиснуть своего петуха. Открыв рот девочки, барон вынул окровавленный член из еѐ попки, и струя спермы выплеснулась на еѐ лицо. Ночью Анна проснулась. Она лежала одна в своей постели, куда еѐ перенесли. В комнате было темно, и только луна в окне освещала комнату. Анна попробовала встать, и упала на кровать, внизу всѐ болело. Но боль душевная была сильнее, физической. Она всѐ прекрасно понимала, надо выжить, еѐ сестре требуется уход, и пока не важно, что с ней делают эти развратные люди. Главное, чтоб сестре было хорошо. Девочка даже не подозревала, что уготовано, ей и еѐ сестре. Анна встала на колени, и стала молиться. Ей с детства привили понимания того, что всѐ чем они несколько часов тому назад, занимались, греховно. Такое можно делать только ради детей, и то если нет ни каких запретов, и постов. Она даже не видела, чтоб отец и мать, когда ни будь делали это. И ещѐ когда, родители были живы, она мечтала выйти замуж за соседнего парня, он был сыном угольщика. Они с ним всегда вместе плясали на вечеринках, которые обычно устраивала община, по воскресениям. И вот теперь Анна, стоя на коленях, всѐ это передумала. Ей было обидно и противно от всего увиденного за прошедшее время. А самое противно, то, что она в этом


участвовала, и еѐ порой было приятно. Девочка начала отчаянно хлестать себя по щекам ладошками рук. Слезы текли по щекам, и Анна не стесняясь плакала, приглушив всхлипы. Наконец, подтирев подолом ночной сорочки, глаза, она встала с колен, и вышла в коридор. Весь дом спал, и коридор освещался единственной свечкой, которой Анна несла в руке. Она ещѐ плохо ориентировалась в замке, и поэтому с трудом припоминая, расположения комнат, искала комнату Марты. У одной из приоткрытых дверей, девочка остановилась и заглянула внутрь. Картина, увидена там, повергла Анну в шок. Барон сидел в кресле, широко расставив ноги. Панталоны его были спущены, и его могучий член красовался в руках молодого слуги, как позднее узнает Анна это был сын конюха. Парень дрочил барону член, периодически облизывая и засасывая его. Минут пять спустя, барон прикрикнул и парень встал на четвереньки. И тот час член барона оказался в молодой попке парня. По всей видимости барон давно упражнялся в этом, потому, что член барона свободно ходил внутри прямой кишки молодого человека. Да и самому парню это доставляло удовольствие. Молодой член парня, хоть и маленький ещѐ, но уже довольно вставший и окрепший в сексуальных играх, царивших в замке. Надо сказать, что в замке все были подвержены распутству, слуги имели половой контакт кто с кем хотел. Сам барон поощрял свободу в этих отношениях. Даже дети слуг были распущены до такой степени, что уличные женщины по сравнению с ними были ангелами. Оргазм барона был скорым. Заставив выпить всю сперму, барон выгнал, неудовлетворенного парня в коридор. Парень дроча на ходу член, и придерживая другой рукой панталоны, вышел. Анна метнулась в сторону. Но парень заметил, и схватил. Он был сильнее. И в результате, Анна на полу, а молодой слуга сверху, утешает свою неудовлетворенную страсть. На этот раз боли уже не было, а была одна обида. Сперму, парень выплеснул на лицо девочки, и чмокнув на прощание, ушел в темноту ночного коридора. Анна встал, слезы душили еѐ, она смахнула слизь с лица рукавом, и пошла пробуя на ощупь


пространство вокруг себя. Свеча потухла, когда молодой слуга опрокинул еѐ на спину. Наконец Анна дошла до комнаты, в которой была Марта, сестренка спала тихо и по детски свернувшись калачиком. Анна поцеловала сестру и легла рядом. Это было единственным утешением за этот вечер. Молодой граф Клод де Барак, был истинным красавцем. Его синие глаза сводили с ума многих женщин в округе. А военная выправка, делали его ещѐ неотразимым. Ему принадлежали несколько поместий и великолепные плантации виноградника. Породнится с ним мечтали чуть ли не пол страны. Но граф не мог найти ту ради которой можно пойти на столь опрометчивый шаг, как женитьба. И он медлил, время от времени навещая барона для увеселительных вечеринок. Вот и на этот раз граф приехал к барону, в надежде получить то наслаждение, ради которого он собственно и был знаком с распутным бароном. Правда он не совсем разделял взгляды барона на свободу секса, и совсем не


поддерживал его знакомства с маркизом. Но сам, время от времени грешил, и принимал это всѐ как неизбежное зло. Когда Анна, с уже выздоровевшей сестренкой вошли в зал, то первое, что увидела она, это был молодой граф. Высокий, стройный, с вьющимися волосами, цвета, спелого каштана, он сидел в кресле и пил вино. На ремне висела шпага, украшенная камнями, и две лайковые перчатки, лежали перед ним на столике. Синие панталоны, заправленные в высокие сапоги, граф ездил только верхом, кружевной воротник и оборки на рукавах. Он сразу поразил еѐ сердце. Прошло уже три недели, как сестры поселились в замке барона. Анна уже хорошо усвоила уроки Барона и его кузины. Каждую ночь они еѐ имели по очереди. Теперь спустя время, Анна внешне успокоилась, она всѐ происходящее пропускала мимо. Даже когда к ней, во время игр приходил настоящий оргазм, она не удивлялась и тоже пропускала. Еѐ душа оказывалась не удовлетворенной, хотя физически любовная дрожь, будоражила еѐ каждую ночь. Теперь это был уже не лягушонок, не какой то заморыш, это была молодая симпатичная леди. Граф сидел и беседовал с бароном, и как только он увидел Анну, то вскочил. Его как громом поразило. Острая вспышка озарила графа. Вот то, что он так долго искал. Он первый, кто сумел разглядеть не раскрытый бутон розы, в густых зарослях чертополоха. Граф подошел к Анне и поцеловал руку. Смущение, красным румянцем выступило на щеках девушки. Клод усалил сестер на софу и сел рядом в кресло. Сердце графа трепетало и рвалась на свободу. Любовное вдохновение вдохнула новую струю в графа. - Милый барон. Вы представите меня, этим очаровательным мадмуазелям. -обратился граф к барону. - С удовольствием. Это старшая, Анна. А младшая, еѐ родная сестра, Марта. Граф, спешу вас уведомить, насчет планов. Это люди из бедного сословия. Мы с кузиной взяли их к себе на


воспитание. Когда воспитание закончится. Вы можете приобрести их у нас. - сказал барон и набив трубку, стал пускать кольца, глядя в глаза графу. - Мне всѐ равно. Добрый день, милая Анна. Вы позволите за вами поухаживать. Что вы хотите. - граф не отрываясь смотрел только на Анну. - Они любят сладости. - сказала, входя Виктория.: - Добрый день милый Клод. - О, Виктория, вы просто само совершенство, я целую ваши руки, и мне кажется я целую руки самой богине - расплылся в любезностях граф, вскочив с места. Виктория села в кресло, и обратила взор на графа, но он всѐ время смотрел на Анну. - Милые дети идите к себе, вас позовут. - приказала Виктория. Женщина сразу заметила,... влюбленные глаза графа и ревность обуяла еѐ. - Милая Виктория, зря вы так. Они ещѐ почти дети. Мадмуазель Анна, мадмуазель Марта, до свидания. Надеюсь ещѐ вас увидеть. сердце графа колотилось как бешеное, когда он прощаясь с Анной, взял еѐ руку. Девушки ушли. Уже в дверях, Анна обернулась и посмотрела на Клода. Все обиды прошли разом. Она готова была простить всех своих обидчиков, лишь бы ещѐ немного побыть рядом. В глубине Виктори�� всѐ кипело. Какая то там малявка, смогла вскружить голову самому Клоду, юноше сердце которого было так холодно ко многим красавицам. Его благосклонности давно добивалась Виктория. Она решила извести бедных девочек при любом удобном случаи. И дикие планы, один страшнее другого зрели в еѐ голове.


- Жанн, я знаю вас давно. Сколько вы хотите за Анну. - спросил граф барона, как только девочки ушли. - Они не продаются - зло сказала Виктория. - Что с тобой милая кузина. - барон удивленно посмотрел на Викторию: - Ты явно не в духе сегодня. Милый граф, вы знаете, что девочки ещѐ не готовы. - Меня это не волнует. Я спрашиваю вас сколько вы хотите за этих двух бедняжек. - графа уже начал волноваться. - Марта ещѐ девственна. Это очень дорого. А Анна, она конечно ещѐ молода. Но она далеко не само совершенство, обучение ещѐ не прошло. И потом мы готовили их для собрания. Если девочки уедут с вами, я буду нести расходы, связанные с поисками новых девочек. - барон лихорадочно соображал, сколько содрать с этого графа. - Девочки не продаются. - произнесла Виктория со слезами на глазах. - Подожди сестричка. - барон наконец сообразил, что можно попросить с графа: - Вы знаете граф, как я люблю путешествовать. Но в силу не которых обстоятельств, мне запрещен въезд в Испанию. Вот если бы вы попросили у короля разрешения на моѐ путешествие по стране. Тогда, я бы согласен. Я вам их подарю. - Я согласен. - граф встал.: - Но девочки должны ехать немедленно. Насчет короля. У меня намечена встреча, с королем в эту среду, там я постараюсь убедить его дать вам разрешение на путешествие. Граф протянул руку в знак согласия. Барон с горящими, от нетерпения глазами, пожал руку графа:


- О, милый друг, вы не пожалеете, что приобрели покупку. Анна умеет почти всѐ. Ей одинаково нравится как спереди, так и сзади. А как она берет в рот, это просто сказка. Правда, я уже говорил, что еѐ сестричка, ещѐ только в начале обучения. Но я думаю вам она тоже понравится. - Извините, барон. Но у меня другие планы. Прикажите девушкам собираться. Надеюсь вы позволите воспользоваться вашей каретой. - граф откланялся и вышел. Виктория сидела вся в слезах. Еѐ любимый человек, которого она боготворила, уходит от неѐ навсегда. И сейчас, она ничего поделать не может, и тогда острая мысль пронзила еѐ воспаленный мозг, она придумала как можно отомстить Анне. Она совратит полностью Анну, даже когда он увезет еѐ к себе. Под предлогом проверки как будут чувствовать себя девочки они поедут вместе. И там она постарается приложить все усилия для того, чтоб Анна был


полностью подвержена плотской страсти. Секс для Анны, должен стать основным способом существования, как воздух, без которого она не проживет и дня. Виктория вытерла слезы, и зло усмехаясь стала собираться в дорогу. Карета выехала засветло. Граф сопровождал карету, ехал рядом на своем арабском скакуне. Мимо пролетал, скудный зимний пейзаж, прохожие, крестьяне, спешившие по своим делам. Клод то и дело останавливал карету и справлялся как там девочки. Виктория была на редкость учтива, она поправляла спадавший плед с ног девочек, укрывала шубкой. Дорога заняла много времени, и лишь к полуночи, экипаж въехал в ворота усадьбы графа. Дворец графа был построен недавно и представлял собой совершенство тогдашний архитектуры. С колонами, и красивыми переходами, зимний сад и даже крытый бассейн, гордость графа. Все улеглись спать и лишь двое человек в эту ночь не спали. Граф соображал, как преподнести Анну, чтоб можно было жениться на ней. Девочка была безродная и из простолюдин. А для света надо, чтоб родовитость видна была издали. Решение пришло к утру. Старый виконт, сосед графа, должен был ему некоторую сумму денег, которую он одолжил на судебные дела. Как было известно графу, денег у соседа не было. Зато было звание, виконт. Надо предложить, ему, чтоб он удочерил Анну, выдав как дальнею родственницу. Не кто не сможет обвинить виконта в дурных помыслах. Да и граф будет выглядеть красиво в этой не простой ситуации. Виктория не спала и думала, что надо предпринять для полного совращения Анны и Марты. Под утро, она пошла в комнату сестер. Анна, лежала в ночной сорочке, обняв сестренку. Осторожно, чтоб не разбудить девочек, Виктория раздвинула ноги Марты. Маленькая щелка Марты, сочилась. Сказывались уроки барона, который каждый день целовал еѐ пещерку. Баронесса опустилась и еѐ проворный язык опустился вглубь влагалища Марты. Сок будоражил женщину и


возбуждал еѐ. Длинными и тонкими пальцами, баронесса стала ласкать девочку, слизывая сок вытекающий из еѐ лона марта спала и тихо улыбалась во сне. Но по еѐ телу было видно, что ей приятна эта процедура. Виктория перенесла свои ласки на тело Анны. И еѐ ножку от лодыжки до лона покрыла поцелуем, вылизывая каждый пальчик ноги. Облизав и испив соки девочек, Виктория положила руку Анны на лоно Марты, засунув руку еѐ между ног. А сама незаметно укрылась за ширмой. Реакция не замедлила ждать. Первой очнулась Анна. Анна открыла глаза, и осмотрелась, было тихо. Ножки сестренки были раздвинуты, и из юной пещерки сочился сок. Еѐ рука почемуто лежала на влагалище Марты, а еѐ маленький пальчик был втиснут в собственное. Анна ужаснулась, «неужели она во сне занималась мастурбацией» подумала она про себя. Ежедневные занятия сексом не прошли даром. У ней стало появляться непреодолимая тяга к занятиями сексуальными играми. И вот сейчас лежа с сестренкой, она испытывала желание продолжить начатое во сне. Тихонько, чтоб не разбудить Марту, Анна протянула руку и коснулась сосков сестры. Дрожь прошла по еѐ телу, приятная и знакомая истома протекла по телу. Рукой, лежащей на влагалище, она начала ласкать сестренку. Теперь две руки ласкали тело бедной сестры. Испытывая неописуемый восторг, Анна легла лицом поближе к живительному источнику, еѐ язычок сразу погрузился в волнующие логово Марты. И тут сестра проснулась. Анна опешила, но сестра опередила еѐ и произнесла то, чего Анна так ждала: - Анна, милая сестренка. Полижи меня там. Мне так приятно. - Барон тебя тоже лизал там, да? - спросила Анна. - Да. Милая сестренка. Ой как приятно. Но ты лучше это делаешь. Ой как приятно, ещѐ пожалуйста, делай так. Аннушка, ты сама лучшая сестренка. Анна дай я на тебя посмотрю. Поцелуй меня в губы. Плюнь мне в рот. Барон всегда плевал. Ой приятно,


как. Ущипни меня за сосочки. Сильнее, не бойся, мне ни капельки не больно. - говорила всѐ это Марта. Виктория, стоя за ширмой, терла себя рукой между ног. Всѐ еѐ естество горело огнем. Всѐ происходящее вызывало у неѐ желание присоединиться к сестрам немедленно. Но она ждала. На кровати сестры сплелись в продолжительном поцелуи. Анна перевернулась и подставила для ласки своѐ возбужденной влагалище. И тут ... не выдержав, Виктория вышла из-за укрытия. В первый момент сестры испугались, но увидев, большие груди баронессы, еѐ бритый лобок, и сок который струился из щели, бросились на еѐ с азартом. Теперь Виктория лежала и ласкала одновременно обеих сестер. А те ласкали еѐ. Их руки переплетались и одновременно опускались на интимные места друг друга. Влагалища, раскрасневшиеся от ласк, горели неудовлетворенным жаром страсти. Баронесса как могла сосала и лизала маленькие письки сестер. Еѐ пещерка тоже требовала ласк и сестра трудились на славу. Они плевала и совали туда руки, терли ладонями лобок. Опускали язык на всю его длину внутрь щелки. Когда оргазм пришел к ним он оказался таким бурным, что они все закричали. Сами крики были приглушены, подушками, которые баронесса вовремя накинула на лица сестер. Потом они лежали голые созерцая красоту голого тела друг друга. Баронессе нравились маленькие девочки, а Анне нравилась грудь баронессе. Их руки постепенно переместились на любимые места. И прежние ласки возобновились. И когда второй оргазм потряс их тела , баронесса решила, что на сегодня достаточно, и попрощавшись ушла к себе. Еѐ дерзкий план начал действовать. Через неделю, баронесса выписала, милого песика, специально обученного. Когда в комнату к сестрам привели песика, сестры сидели и читали книжку. Анна читала сестре сказки, а Марта зачарованно слушала еѐ. И тут ворвался с визгом огромный пес. Он бросился к девочкам и стал лизаться. При этом он старался опустит голову между ног. Анне сначала это показалось смешно, и она смеясь позволила уткнуться морде пса себе между ног. Но когда


пес принялся через платье лизать Анну, то она почувствовала знакомый зуд. Анна широко раздвинула ноги, и приподняла подол платья. С некоторых пор, девочки перестали носить панталончики, и их промежности всегда были готовы, для взаимных ласк. Граф уехал, и вот уже несколько дней его не было, он выполнял поручение барона, относительно его путешествия в Испанию. Да и дела на счет удочерения Анны и Марты, виконтом, его соседом, надо было сделать. Поэтому девочки и ходили по дому без панталончиков. Ни кто об этом не знал, и даже не догадывался, лишь баронесса принимала в этом участие. И когда язык пса начал лизать влагалище Анны, она почувствовала такое наслаждение, которое до сих пор не испытывала. Марта сидела рядом, и задрав подол своего платья дрочила себе письку. Блаженство играла на ��ице Анны, когда в комнату вошла Виктория. - О, вы поняли какой это песик. А он и не только это умеет. сказала баронесса присаживаясь рядом с сестрами. - Да, а что он умеет. - спросила Марта. - А, ты возьми ручкой, потрогай у него член. Не бойся обхвати. Крепче держи. Теперь вниз, и вверх. Вот молодец. Видишь, он увеличивается, продолжай. - баронесса откинулась и стала направлять действия Марты. Собака лизала влагалище Анны, которая лежала с закрытыми глазами. Улыбка блуждала по еѐ лицу. Марта опустившись на корточки, дрочила член псу. Наконец собака кончила лизать, и переместила свой конец ко входу в влагалище девушки. Марта, с завороженными глазами смотрела на то как пес лихорадочно трахает еѐ сестру. - А мне, можно. - спросила она Викторию, и поцеловала еѐ в губы.


- Да, милашка. Его зовут Лорд. Он крепкий, он тебе доставит удовольствие. А пока доставь удовольствие мне. - баронесса раскинула ноги, и привлекла маленькую головку Марты к своей промежности. Граф приехал, и решил посмотреть, что делает его любимая. Когда он открыл дверь еѐ спальни, картина увиденная им потрясли его. На кровати лежала его любимая Анна, и какая-то собака трахала еѐ. Рядом в развратной позе лежала баронесса, и сестра Анны, обрабатывая языком развратное влагалище Виктории. Граф и раньше знал, что она развратная женщина, и даже был сначала против, того, чтоб она ехала с девочками. Но теперь, увиденная картина, полностью разоблачила баронессу перед графом Граф хлопнул в ладоши, двое слуг прибежали тотчас по вызову. Девочки уткнулись в подушки и заплакали. Баронесса зло усмехаясь, смотрела на графа. - В темницу еѐ. Прислать сюда Миллгред. Вам Анна, прошу ни куда не уходить, следите за своей сестрой. - приказал граф. Слуги схватили баронессу и потащили вниз в темницу, а в комнату вошла старая женщина Миллгред, няня и сиделка графа. Она была женщиной строгих нравов, и ни чего такого себе и другим не позволяла. Сразу девочек повели в ванную и стали отмывать, пса увели на псарню, где через час, удушили. Помывшись и одевшись во всѐ новое девочки вернулись к себе в комнату. Увиденное, потрясло до глубины их не окрепшие души, комната преобразилась. По углам стояли строгие маленькие кроватки, пологи над кроватями были удаленны. Рядом поставили кровать для няни. Иконы богоматери, весели над изголовьями девочек. Все излишества исчезли. Сестра сели на кровать не в силах и слова вымолвить. Перемены в жизни сестер наступили сразу же. Пришѐл старый учитель, и стал учить их всему понемногу. В этот же день слуга, который отвечал за сестер отвел их в зал, где уже другой учитель стал учить их танцам и хорошим манерам. Впервые такое свалилось на голову сестер. И к концу дня


сестры не могли держаться на ногах. Сон их был таким крепким, что лишь утром, няня с трудом разбудила их. Так стало каждый день. Учеба, светские беседы, прогулки с графом, и наконец они очутились на балу, где впервые в жизни, познали трепетное чувство восторга, душевного, а не физического, как было раньше, в доме барона. И за всѐ это время граф не упреком ни намеком не дурным взглядом не намекнул девочкам об их прошлой жизни. Так прошѐл год. Девочки окрепли и возмужали. Анна превратилась в настоящею леди, Марта, тоже стала красавицей, под стать своей сестры. Они ни чем не выдавали своего прошлого. В свете поговаривали об удачной находке графа, об мужественном поступке виконта, который удочерил бедных сирот. Их пуританская жизнь заставила многих в свете пересмотреть свои взгляды на свободу сексуальных взаимоотношений. Сестры, ни чем и не как, не давали повода для сплетен Да их самих не тянула на сексуальные утехи. Граф окружил такой заботой милых сестер, что ни чего другого они даже и не ждали. Через год после приезда сестер в имение графа, все в доме готовились к свадьбе графа с Анной. Все радовались за них. А что же, с баронессой. Эта тайна умерла вместе с графом и его двумя верными слугами. И лишь


перед смертью лежа на кровати, а прожили они вместе сорок лет и имели в совместном браке троих дочерей и одного сына, он признался своей жене, что Виктории он отрубил голову, и закопал тайно где-то на деревенском кладбище. Барона, он тоже сгубил, наслав на него тайную инквизицию, когда тот путешествовал по Испании. Анна плакала, и целовала мужа. Она была благодарна ему за то, что он сделал для неѐ и еѐ сестры. Марта, когда ей исполнилось семнадцать, вышла замуж за сына герцога, они тоже были счастливы в своей жизни и у них было четверо детей, а еѐ внук в последствии, стал выдающимся государственном деятелем страны, известным во всем мире. Вот и вся история двух сестер, несчастных сирот в начале нашего повествования, и прекрасных леди в конце нашей истории.

Соседка

Эта история приключилась со мной не так давно. Мне тогда было 18. На дворе уже стояла осень, но холода не наступали. Осень на редкость была солнечной, но уже не теплой. Тем не менее, морозов не было. И в мой подъезд к кому-то из соседей приехала погостить девчонка лет 15-16. Мне она сразу понравилась. Как я не пытался узнать, как ее зовут, так и не удалось. Она была не высокого роста, шатенка с зелеными как у кошки глазами. Каждый раз, когда я на нее смотрел она вечно проходила, мимо делая вид что важнее нее на свете никого нет! Видно высокомерность из нее так и лезла со всех сторон. Честно говоря высокомерные девчонки были не в моем вкусе но эта была особенной. Был обычный день. Я пришел с универа после нудных 3-х пар. Настроение мое было не на высоте. Заходя в подъезд я поднялся по лестнице и подошел к лифту. Как всегда лифт на первом этаже


застать была большая редкость. Лифт спустился, открылись двери и на меня вышла она как всегда гордая и со всех сторон недоступная. Мне оставалось лишь посмотреть ей в след. В моей голове уже давно зрел один план который не давал мне покоя, а именно как поиметь эту шлюшку. Каждый день приходя домой я занимался онанизмом представляя как я занимаюсь сексом с этой сучкой. Снимаю с нее одежду, глажу ее тело и ласкаю ее груди. Нежно целую ее губы, шею спускаюсь потихоньку к животику. Языком вожу вокруг пупка и продолжаю свой поход все ниже и ниже. Наконец достигаю ее самого сокровенного места - киски. Ласкаю ее волшебную кнопочку, язычком раздвигаю ее розовые губки из которых сочатся выделения. Блин я был на грани взрыва эмоций. Если б не онанизм я сошел бы с ума. Однажды пролистывая учебник по химии (в свое время я его позаимствовал в библиотеке и не вернул) я напоролся на интересную вещицу. Хлороформ жидкость для использования в мед. целях. Но эта жидкость имела очень важное для меня свойство. Если тряпку пропитать хлороформом и прикрыть ею рот и нос то можно потерять сознание. Короче говоря просто вырубиться! Вот это я и решил поэкспериментировать на моей высокомерной соседке :))) И так пошли детальные разработки и расчеты как овладеть этой сучкой. Я и мой член не могли больше ждать. Самое главное препятствие было то, что я живу на 4-ом этаже, а она на 8-ом. И заставить ее спускаться пешком не было никаких шансов. Тем не менее это было успешно решено! Наш лифт умел хорошо застревать если на 2-ом этаже между дверей засунуть кусок палки. Разработки моего дьявольского плана подходили уже к завершению. Было все рассчитано буквально до мелочей. Наконец наступил заветный день ххх (кодовое название моего плана). Целые 3 пары я в универе сидел как на иголках. После я прилетел домой и начал готовиться к выполнению. На часах уже было 13.30. Пора моей соседочке в школу собираться подумал я. Она училась со второй смены что меня исключительно радовало !


Спустившись на 2-ой этаж я блокировал лифт и вернулся на исходную. Вдруг я услышал то что могло всю мою задумку отправить к чертям. Кроме моей сучки еще же люди выше меня живут. Это стало больше всего меня беспокоить. Как назло именно в этот момент народ куда-то несло. Спускались соседи то с 5-го, то с 7-го и т.д. Но сучка моя так и не спустилась. Как оказалось позже у нее 1-го урока не было. Это спасло мой гениальный план. В подъезде снова стало тихо. На часах было 14.20.Сидя на площадке этажа я услышал как открылась железная дверь на 8-ом этаже. Эта дверь моей сучки. Я быстренько смочил тряпочку хлороформом и спрятался за лифтом. Каждая минута для меня тянулась как вечность. Шаги слышались все сильнее и сильнее. Сучка спускалась. И вот она спустилась на мою площадку и повернула дальше. Ну вот и долгожданный момент подумал я. Как тигр на жертву я накинулся на эту сучку и тряпкой заткнул ее лицо. Сучка оказалась довольно буйной и шумной. Но химия все-таки сильнее :))) И моя сучка упала беспомощная на пол.Немного придя в себя я начал убирать улики а именно эту шлюшку. Закрыв дверь квартиры я затащил ее в свою комнату на заранее подготовленную пастель. Она была прекрасна. Искусство макияжа видимо было дано ей с рождения. На лице от тряпки немного было размазано но я на это мало обращал внимание. Пришло время раздеваться. Я начал ее раздевать сначала курточку, туфли. Затем последовали джинсы и свитер. На ней пока оставались чулки, носочки, топик и трусики. Настал следующий этап раздевания а именно носочки, чулки и топик. Вот она в одних белых кружевных трусиках. От такого зрели��а мой дружок задвигался в штанах сообщая мне что пора действовать. Я разделся и лег под одеяло рядом с ней. Поцеловав ее губы я принялся целовать ее шею от которой исходил тонкий головокружительный запах духов. Этот запах меня сводил с ума с первого дня когда я ее увидел. Моя рука нежно гладила и мяла ее груди. У нее для 15 лет уже грудь была 2-го размера. Мои пальцы дразнили ее розовые


сосочки которые потихоньку становились твердыми как маленькие камешки. Окончательно потеряв голову я стал покрывать поцелуями ее шею. Спускался все ниже и ниже. Язычком уже водил вокруг ее сосочков вбирая их в себя и аккуратно покусывая. Рукой спустившись в ее промежность в которой было приятно влажно и тепло. Мои поцелуи спускались как лава с вулкана медленно и верно к ее лоно. Теперь дошла очередь до ее трусиков которые тут же были сняты. Раздвинув ей ножки я ощутил приятный головокружительный запах ее киски. Пристроевшийсь у ее промежности я принялся пить ее соки. Этот ручей блаженства не усыхал. Мой член готов был взорваться к ядерный удар. Он рвался в бой. Вот наступил долгожданный момент и я вошел в эту сучку. Я ее покорял сантиметр за сантиметром. Меня ждало удивление никакой преграды на пути завоевания мне не встретилось. Она уже была не девственна. Какой-то гад здесь уже побывал до меня. Впрочем ладно я тоже уже был не мальчик. И вот она была покорена все мои 18 см. были в ней. Я начал движения назадвперед. В ее влагалище было тепло и приятно. Я то ускорял то замедлял темпы. Перепробовав всевозможные позы я вернулся к первоначальной миссионерской. Почувствовав что волна блаженства начала во мне нарастать я своего дружка вынул чуть не залив спермой недры ее киски. Еще же осталась ее попка пока мною не тронута. Встав с пастели я направился в комнату родителей и взял со стола мамы с косметикой крем для рук. Вернувшись в комнату к себе одел за ранее приготовленную резиновую перчатку. Положив сучку раком так что ее тело было на пастели а ноги свисали с пастели. Взяв на палец крема я принялся смазывать ее анус. По упругости сфинктера было видно - я буду первый (хе-хе-хе). Обильно смазав ее попку я надел презер и обмазал его тоже. Вошел в нее с трудом так как мой дружок был в диаметре 5 см. Удивительно как я ее не порвал. Я ритмично трахал ее попку. После пяти минут мой член себя там чувствовал вполне


комфортно. Я схватил ее за грудь одной рукой и принялся ее мять, а другой рукой теребил ее клитор. По прежнему там было мокро. Вдруг видимо от кайфа или от боли в попе она начала приходить в себя. Я быстренько вышел из ее жопы. Мой член издал звук ч-п-о-к !!! Намочив тряпочку хлороформом снова я ее нейтрализовал. Засунув член ей в жопу я принялся за свое. Трахал ее в жопу я еще минут 5. Волна блаженства начала опять свой путь. Вынув снова из нее член я снял презер и засунул член обратно. Через минуту я в ней взорвался заливая спермой недры ее жопы.

Я кончал и кончал. Такое впечатление что во мне было целое ведро спермы. Полежав пару минут на ней я вышел из нее. Взяв со стола цифровую камеру я принялся щелкать картину лежащую передо мной. Голая 15 летняя девка отъебаная в жопу лежит и ничего себе не представляет. Сфотографировав ее во всех ракурсах и позах пришло время все убирать. Из ее жопы ...


текла моя сперма. Я пошел помылся и набрав воды в тазик пришел и на скорую руку подмыл ее. Поимев ее еще раз на столе пора было ее одеть. Трусики я взял себе на память. Одев ее я оттащил ее в коридор. Удостоверившись что на площадке никого нет я взял ее и отнес на 2-ой этаж и положил рядом с лифтом. Вернувшись домой и убрав последние улики я принялся смотреть ящик держа в руке ее трусики. Через пару дней мы с ней опять встретились в подъезде и как всегда она на меня не обратила никакого внимания. Но походка ее немного изменилась. Попкой она чего-то уже не крутила как пару дней назад !

На шоссе

Как-то я поехала на машине к своей подруге, она жила милях в двадцати от меня. Выехав на пустынное шоссе, я не заметила, как увеличила скорость. Я спохватилась только когда, проехав поворот, увидела патрульную полицейскую машину. Я стала сбрасывать скорость, но было уже поздно. Полицейский остановил меня, Он подошѐл к моей машине, и я протянула ему документы. Он взял их, но стал смотреть поверх них, на меня. Это, конечно, было намного интереснее, ведь я была в очень обтягивающем коротком платье. Он смотрел на мой большой бюст, который был довольно сильно открыт вырезом, да и остальная его часть была впечатляюще обтянута. Мои ноги были чуть раздвинуты, я заметила это, только когда он стал чуть наклоняться влево, пытаясь заглянуть мне под невероятно короткое платье. Я сразу же сдвинула ноги и спросила: - Ну что, документы в порядке? - А почему вы поехали именно по этому заброшенному шоссе, мисс?


- А почему я должна отчитываться? - мне уже начал надоедать этот допрос. - Вы не должны отчитываться - ответил полисмен, - но машина, похожая на вашу находится в розыске, к тому же вы не будете отрицать, что превысили скорость. - Я имею право досмотреть ваш багажник. Мне пришлось выйти из машины и открыть багажник. Когда я выходила из машины, мое супер-короткое платье задралось настолько, что он должен был заметить, как узкая полоска трусов залезла мне во влагалище, я чувствовала, что они там трут. Я быстро оправила платье и подошла к багажнику. Там, конечно, не было ничего противозаконного. - Мне очень жаль, мисс, но этого недостаточно, я должен обыскать вас лично. Встаньте лицом к машине и положите руки на капот. Я бросила на него взгляд, полный презрения: - Что интересно вы хотите найти - сказала я. Потом я выполнила его требование опѐрлась руками о капот, выставив ему зад. - Расставьте ноги, мисс - приказал он. Я расставила. Тогда он ощупал меня под мышками, взял меня за грудь, и стал щупать еѐ, потом провѐл руками по телу, по талии, по ягодицам, и я почувствовала, его пальцы на своей промежности, как они щупают меня там. - Может, мне ещѐ трусы снять? - спросила я. - Вам придѐтся заплатить 20 долларов за превышение скорости, наконец произнѐс он, убрав от меня руки. Я готова была заплатить, сколько он скажет, лишь бы побыстрее от него отделаться. Я встала на четвереньки на переднее сиденье своей машины, и протянула руку к бардачку, где у меня были


деньги. Порывшись, я нашла только 7 долларов и 40 центов мелочи. - Это всѐ, что у меня есть с собой - сказала я, оборачиваясь и протягивая ему деньги. - Но у тебя с собой есть ещѐ кое-что, красотка, - и с этими словами он задрал на мне платье и стащил с меня трусы. Так или иначе, я поняла, что мне придѐтся расплатиться своим телом, но меня накануне так отодрали в одной компании, что у меня болело и между ног и сзади. Я остановила его руки и вылезла из машины. - Я заплачу вам штраф, сэр - сказала я, глядя прямо ему в глаза. Я заметила, как его взгляд уперся в мою вздымающуюся грудь. Я опустилась перед ним на колени, расстегнула ему брюки и, взяв рукой член, достала его наружу. Он был здоровым. Я приблизила к нему лицо, и когда, обхватив губами, я взяла его в рот, он ещѐ увеличился прямо у меня во рту.


Я стояла посреди дороги на коленях перед офицером полиции с задранным платьем и полуспущенными трусами, и сосала его член, проклиная себя за то, что превысила скорость. - Какие у тебя шикарные пухлые губы, шлюха, - произнѐс он, засовывая член глубоко мне в рот, а я мечтала только о том, чтобы он быстрее кончил. Я сосала всѐ быстрей, надеясь, что вот-вот его сперма брызнет мне в рот, и моим мучениям придѐт конец, но он, вдруг, поднял меня за волосы. -Ну, хватит играть в детские игры, - сказал он, - сейчас я отделаю тебя по-настоящему. - Нет, офицер, прошу вас, - взмолилась я и попыталась вновь опустится на колени и взять у него в рот, но он сильно толкнул меня к моей машине, и я упала на руки на капот. Он поставил меня раком и полностью стащил трусы. Потом полицейский спустил платье вместе с бюстгальтером мне под грудь, прижал меня грудью к капоту и вставил член мне между ног. Я застонала, когда он стал что есть силы пороть меня. Моя грудь, прижатая к горячей крышке капота, елозила сосками по поверхности. - Капот очень горячий, отпусти меня, - сказала я. Он перестал так сильно на меня наваливаться, и я чуть приподнялась, оторвав грудь от горячего железа. - У тебя шикарные сиськи, - сказал он и сжал их в своих ладонях. Потом он взял мои соски указательными и большими пальцами и стал ужасно сильно закручивать их и оттягивать, сжимая в то же время мои груди. - Какая у тебя большая дыра - сказал он, - ты любишь потрахаться? - Какое вам дело до моей дырки, офицер, раз уж вы всѐ равно меня трахаете, - простонала я, морщась от боли, которую он мне причинял своим членом.


- Скажи-ка мне, красотка, какого размера был самый большой член, которым тебя имели, - спросил он, и так закрутил мне соски, что я взвыла. - Ну, отвечай, большой он был? - Да, да, большой, только не делай мне так больно. - Насколько большой? - Немного толще твоего и сантиметров 25 в длину. - Ого, да ты уже потекла, - воскликнул он, потому что моя вагина стала хлюпать. Он больно сжал мне сиськи. - А ты сосала его? - Да. - Как далеко ты засовывала его в рот? - Я не засовывала, он насильно заставил меня сосать его, и втолкнул мне его д�� конца. - И его яйца касались твоего миленького подбородочка? - Ну да, да. - И он, наверно, кончил тебе в рот? - Да, и я проглотила его сперму, если тебя это тоже интересует. - И ещѐ меня интересует, трахал ли он тебя в жопу. - Нет, этого не было. Тут он хлопнул меня по заду и вытащил из меня член. - А теперь будет, - сказал он и приставил его к моему анусу. - Нет, офицер, пожалуйста, только не туда: хотите, я возьму в рот. Я пыталась выскользнуть из его рук, но он стиснул меня руками так, что я не смогла пошевелиться, и с усилием засунул член мне в зад.


- Какая ты стала потная, - сказал он, и, просунув руку под животом мне между ног и проведя там ладонью, добавил - и мокрая. - Ты же течѐшь, сучка, - и стал трахать меня в жопу. Он познал глубину моего зада на всю длину своего члена, а я всю глубину слов "драть" и "пороть". То, что он со мной делал, называлось именно так. Казалось, это длится целую вечность - эти толчки его дубины в моѐм заднем проходе. Наконец он вытащил из меня, и я буквально почувствовала, как моѐ анальное отверстие медленно сжимается, превращаясь из ... огромной дыры в узенькое колечко, освободясь от громадного члена. Его горячая сперма полилась мне на ягодицы и на раздражѐнную промежность и потекла по ногам. Я до сих пор не могла отдышаться от такого напора, всѐ ещѐ находясь в той позе, в которой он меня трахал.


- Эй, Том, иди сюда - вдруг крикнул он. Из полицейской машины вышел сержант. - Можешь дать этой нарушительнице в рот, - сказал он, хлопнув меня по заду. - Побалуйте сержанта своим горячим ротиком, мисс. Я поняла, что мне придѐтся сделать и это, чтобы быстрей покончить с этим кошмаром. Сержант уселся в мою машину, поставив ноги на землю, и офицер толкнул меня к нему. Тот положил ладонь на мою задницу и его рука заходила по ней вверхвниз, каждый раз больно шлѐпая меня так, что стали гореть ягодицы. Потом он расстегнул ширинку и достал свой член. - Возьми в рот, - приказал он. Я опустилась перед ним на колени и приблизила лицо к стоящей дубине. - Соси его, шлюха. Он намотал на руку мои волосы и стал вталкивать член мне в рот, а потом натягивал мою голову на него до самых яиц. Мои губы были у самых его яиц, нос тыкался в лобок, а он пытался протолкнуть его ещѐ дальше. Мне на глаза навернулись слѐзы, я давилась его членом, а он трахал меня в рот. Он держал мой затылок ладонью и не давал мне вытащить член изо рта даже на миллиметр. Так жѐстко меня уже давно в рот никто не имел. Потом он встал и держа свой член у меня во рту, стал поворачиваться лицом к машине. Я смотрела на него непонимающе и тоже была вынуждена поворачиваться, стоя на коленях. Наконец я поняла, что он хотел: он прижал мой затылок к задней двери машины и теперь мог трахать меня в рот как хотел, я не могла контролировать ситуацию и он всаживал член мне в горло изо всех сил по самые яйца. Потом он вытащил член из моего рта и приказал мне подняться. Он указал мне на ручку переключения скоростей в своей машине. Наш малыш тоже любит развлекаться с нарушительницами. Сядь-


ка вот сюда. Он толкнул меня в машину прямо к толстой пластмассовой рукоятке. Сержант засунул два пальца мне между ног: - Твоя дырка как раз готова принять его, смотри, какая ты мокрая. Он похлопал меня по заду: - Давай, давай садись на него, я хочу посмотреть на тебя с этой штукой между ног. У меня у самой дух захватило, когда я, увидев эту толстую рукоятку, стала гадать, поместится она в меня или нет. Долго думать мне не дали, и я, расставив колени, стала садиться на корточки над рукояткой, пока она не коснулась мокрых губ моего влагалища. Я стала медленно насаживать себя на нее, дюйм за дюймом ее длина исчезала в моем теле. Сержант сел на водительское место, и теперь мои половые губы, туго обхватившие толстую ручку, находились прямо перед ним. Он стал щекотать пальцем клитор, а другую руку положил мне на бедро и стал давить вниз так, что рукоятка полностью исчезла во мне, и я почувствовала, как она уперлась мне в матку. Тогда сержант повернул ключ зажигания и завел машину. Ручка стала вибрировать во мне, и я со стыдом почувствовала, что сама завожусь. Я начала напрягать ноги, поднимая и опуская таз и тем


самым, скользя по ручке вверх-вниз. У меня вырвался тихий стон и по телу пробежал холодок. - Сейчас ты, сучка, кончишь, - произнес он и стал мять мои сиськи. Машина работала на холостых оборотах, а я чувствовала, что действительно вот-вот кончу. Мне вдруг непреодолимо захотелось взять в рот его член и отсосать у него как следует. Я потянулась к его дубине и заглотила ее по самые яйца. Нижними губами я скользила вверх-вниз по рукоятке, а верхними по стволу его члена, всовывая и то и другое в себя до самого конца. Оргазм нахлынул на меня, и член, засунутый глубоко мне в рот, превратил стон в мычание. В следующий момент я захлебнулась спермой, я не успевала глотать ее, порциями выстреливающую в мой рот, и она стала вытекать по стволу изо рта и стекать по моему подбородку. Я уткнулась лицом в пах сержанту, в пролитую из моего рта на его лобок сперму, с членом во рту, держась руками за его бедра, а мой зад все еще подбрасывал оргазм. Он поднял мою голову за волосы и его член выпал у меня изо рта. Он вытер мокрую головку о мою щеку. Я стала отходить от оргазма, и теперь почувствовала боль внутри - сование здоровой дубины рукоятки в себя не прошло даром. Я стала вставать, и рукоятка покинула меня с громким чавкающим звуком. Она вся была мокрая от моих соков. Губы моего влагалища оказались невероятно растянутыми и не сразу сошлись вместе. Я вся была испачкана в сперме, на лице ее тоже было много. На прощанье офицер сказал: - Постарайтесь больше не нарушать правила, мэм. Потом они сели в свою машину, развернулись и уехали.

Мой сладкий сон

Мы сидели в каком-то ресторане типа кабаре. Зал, погруженный в полумрак был разделен на маленькие кабинки с уютными диванчиками на двоих, что создавало интимную атмосферу. Мы


ужинали, а на сцене шла программа: выступали певицы, танцоры, клоуны. Все номера были пронизаны эротизмом. Клоун разогревал публику приставая к дамам и отпускал сальные шуточки. Певица по ходу исполнила не только песню, но и стриптиз. Танцевальная пара - парень с девушкой - практически занимались сексом прямо на сцене. Народ за столиками вовсю обжимался. Руки большинства мужчин были под платьями у их спутниц, у многих дам одежда была расстегнута, открывая на всеобщее обозрение их прелести. Потом вышел фокусник. Сначала он показал пару простых фокусов, результатом которых стало отсутствие одежды у двух его очаровательных ассистенткок, а потом стал вызывать добровольцев из зала.

Его палец повелительно уперся в тебя и ты поднялась и прошла на сцену. Обнаженные ассистентки усадили тебя на стул, фокусник взглянул тебе в глаза, провел перед ними рукой несколько раз и твоя голова безвольно свесилась на плечо. Из за кулис выкатили странный механизм. Он представлял собой двухметровую букву "Х", стоящую вертикально, своим центром прикрепленную к основанию, на котором находился пульт управления. Ассистентки подняли тебя и прислонили к крестовине. Руки, ноги, туловище и шею зафиксировали ремнями, предусмотренными видимо специально для этих целей в соответствующих местах конструкции. После этого маг щелкнул пальцами перед твоим лицом и ты очнулась. Зал разразился аплодисментами. Освещенная ярким светом софитов, ты была великолепна! Поднятые вверх руки натягивали тонкую ткань блузки, очерчивая красивые полушария груди с маленькими пуговками сосков.

Короткая юбка задралась вверх, открыв полоску нежной кожи твоих бедер над краем черных чулок. Маэстро подошел к микрофону и сообщил, что собирается при помощи волшебства


лишить тебя одной из деталей одежды: блузки или юбки. Чего именно, должны решить зрители, проголосовав своими аплодисментами. Большинством голосов была выбрана блузка видимо не один я оказался неравнодушен к твоей груди. Внезапно раздался бой барабанов, маг взмахнул своим плащом, на долю секунды скрыв тебя от глаз зрителей и явив снова уже с обнаженной грудью. Одна из ассистенток торжественно поднесла твою блузку к нашему столику и, продемонстрировав всем, что она не понесла никаких повреждений, вручила ее мне. Через пару минут та же участь постигла юбку. Все это время мы не сводили глаз друг с друга и я видел, как на твоем лице сквозь краску стыда все явственнее проступает желание.

Я почувствовал, что тебя возбуждает твое беспомощное состояние, эти глаза, жадно разглядывающие тебя, голоса, которые громко обсуждают твои достоинства. По твоим глазам я увидел, что твоя щелка уже намокла и ты ждешь продолжения. Тогда я подошел к


сцене и попросил микрофон. Я рассказывал о том, какая ты чувственная и сексуальная, как легко тебя можно возбудить, какая сладкая у тебя киска. Я гладил твою грудь, живот, а когда провел рукой между ног, то твой тихий стон, благодаря микрофону, разнесся по всему залу, вызвав бурю оваций. Наконец, я продемонстрировал свой палец, мокрый от твоего сока и предложил фокуснику избавить тебя от последней преграды, на пути к твоим сокровищам. Но поскольку данная деталь туалета ни мне ни тебе сегодня не понадобится, то я решил устроить аукцион. Торги были ��аркими. В результате твои трусики, к тому времени насквозь промокшие, ушли с молотка за полторы тысячи долларов.

Маэстро под рокот барабанов взмахнул плащом и зрители, к тому моменту столпившиеся вокруг сцены, увидели твой гладко выбритый лобок с узкой стрелочкой волос и нежно-розовые лепестки твоих половых губ, влажно блестевшие между широко раздвинутых ног. А твои трусики я торжественно вручил победителю, который тут же поднес их к лицу и жадно вдыхал аромат твоего желания. По знаку, сделанному магом, одна из ассистенток подошла к пульту и произвела какие-то манипуляции. Внутри основания станка зажужжали электромоторы и крестовина завалилась назад, остановившись почти параллельно полу. Одновременно с этим нижнияя ее часть, фиксирующая твои ноги, стала трансформироваться, в результате чего ноги оказались еще шире разведены в стороны, а колени подняты вверх. Открылся великолепный вид на обе твои восхитительные дырочки. Маг сделал знак второй ассистентке. Она надела хирургические перчатки, взяла баночку с кремом и своим ловким пальчиком тщательно снаружи и изнутри смазала твою заднюю дырочку.

После этого откуда-то из недр аппарата она извлекла довольно странный предмет. По виду он напоминал резиновую торпеду


длиной сантиметров двадцать, диаметром около трех и был довольно увесистым. Этот предмет девушка также смазала кремом и начала медленно вводить его в твою попу. А маг пояснял его действие. Оказывается, эта штука изготовлена из очень толстой резины и внутри полая. Также внутри находится баллон со сжатым воздухом. При повороте ключа (он продемонстрировал ключ) воздух выходит из баллона и раздувает резиновые стенки так, что вытащить устройство становится невозможным пока еще одним поворотом ключа не сбросишь давление и стенки не сожмутся. В это время ассистентка полностью ввела в тебя резинового монстра. Снаружи остался торчать только хвост с замочной скважиной. Маг протянул мне ключ и предложил завершить процедуру. Я наклонился и дрожащими от волнения руками вставил и повернул его. С легким шипением вышел воздух и все увидели как груша растягивает колечко сфинктера но из-за своих размеров не может вылезти наружу.

Маг торжественно повесил ключ мне на шею, тебя отвязали и помогли подняться на ноги. Ты шла, повиснув на мне и широко расставляя ноги. Видимо предмет в твоей попке доставлял тебе довольно сильные ощущения. Не дойдя до нашего столика двух шагов, ноги твои подкосились, ты буквально рухнула мне на руки и забилась в сильнейшем оргазме.


Дорожные приключения или трах автостопом

Она шла по разбитому тротуару, неторопливо перебирая крепкими стройными ножками. Коротенькая темно-синяя юбка туго обтягивала ее бедра. Едва скрывая от посторонних взглядов крепкие, слегка округлые ягодицы, она в то же время явственно очерчивала безупречность форм и во всех тонкостях передавала манящую, кричащую, взывающую к животным инстинктам грацию. Под тонкой розовой маечкой, в такт с уверенным ритмичным перестуком каблучков, подрагивала грудь двумя небольшими упругими холмиками, каждый из которых был увенчан маленьким розовым сосочком.

Девушка шла вдоль старой, давно не латанной дороги . Вокруг не было ни единой живой души. Лишь иногда по вытертой временем и сотнями тысяч резиновых покрышек асфальтированной полосе


прокатывалась очередная колымага, груженая усталыми дачниками и нехитрым полевым инвентарем. Чуть в стороне шумел под горячим дыханием ветра разросшийся перелесок, постепенно съедающий остатки заброшенного парка.

На поверхности заваленного отходами озерца пошла рябь, на мгновение размывая продолговатое отражение щербатого месяца, что огромным надкушенным яблоком повис над темнеющим горизонтом. Ирина, так звали нашу героиню, неспешно брела по, усеянной трещинами и выбоинами, асфальтированной некогда дорожке, закинув на загорелое плечико маленький дамский рюкзачок. Слегка склонив голову набок, она, с каким-то странным, почти детским изумлением на лица рассматривала придорожный пейзаж, отдававший явным постиндустриальным привкусом. Рассматривала настолько увлеченно, что не заметила, как возле нее остановилась машина. Это была не одна из тех колымаг, что шныряли здесь каждые полчаса. Возле Ирины остановилась недешевая иномарочка с явным закосом под спортивный автомобиль. За рулем сидел опрятного вида молодой человек. Гладко выбритое лицо улыбалось несколько хищновато. Возможно, такое выражение ему придавал немножечко скривленный нос. Изпод ровных темных бровей на Ирину оценивающе посматривала пара игривых серых глазок. Помимо этого улыбка демонстрировала еще и два ряда безупречных белых зубов и ужасно симпатичные маленькие ямочки на худых щеках. Девушка просто не могла удержать себя от ответной улыбки.

«Скучаем?» - голос незнакомца прозвучал в унисон с наполнявшем тишину ранних сумерек, шелестом листвы в придорожном перелеске. «Представьте себе – Нет!»- Иришка снова склонила голову набок и игриво улыбнулась парню.


«Ну как же? Вы ведь совсем одна. Здесь ни одной живой души, только из местных алкаши, а так … А я ведь абсолютно уверен … а как вас зовут?» «Иирина» - протянула девушка не переставая улыбаться. «Так вот, Ирина, я абсолютно, можно сказать, уверен, что нам с вами по пути. Не возражаете если я вас подброшу?»

Ира остановилась в раздумиях. Дорогая машина, незнакомый парень – сюжет стандартен до безобразия. Половина всех газетных россказней про изнасилования на дорогах начинаются с чего-то подобного. И в каждом из них до конца не понятно о чем все-таки думает жертва, садясь в случайную попутку. О чем? Да примерно о том же, о чем думала и наша героиня, подходя к услужливо открытой дверце и усаживаясь на дорогое кожаное сидение. Или нет? Что ж, увидим.

Машина грациозно лаврировала между выбоинами, пробираясь к шоссе. Никита не умолкал ни на секунду, развлекая спутницу


забавными историями из жизни своих многочисленных товарищей, рассказами о смешных происшествиях на работе или же просто свежими анекдотами. Ирина хохотала от души, парень начинал ей нравиться. «Кстати» - сказал Никита, вывернув на шоссе – «Здесь по пути есть замечательное кафе. Лучший шашлык в округе. Можем, как говориться, отметить наше случайное знакомство – я угощаю.»

Ира ничего не имела против угощения и, отсчитав еще несколько километров по автостраде, Никита лихо свернул на подзаросшую бурьяном бетонку. Через несколько минут они въехали в лес. Дорога кончилась. Никита остановил машину и заглушил двигатель. Он воровато посмотрел на Ирину. Лицо парня изобразило все ту же хищноватую улыбочку.

«Как говорил один мой партнер» - произнес он, отвечая на немой вопрос, застывший у девушке на лице – «Хотелось бы получить более весомые гарантии». Никита медленно и уверенно положил руку Ирине на колено. Не встретив явного сопротивления, он провел рукой вверх по ноге девушки, задирая ткань юбки. Увиденное несколько удивило Никиту. Как оказалось, девушка не носила нижнего белья. Задравшись до самых бедер, темно-синяя ткань юбки открыла его взору обнаженную промежность и аккуратно выбритый лобок. Дальнейшие события удивляли Никиту, по мере их осознания, все больше и больше. Уверенность в том, что ситуацию контролирует именно он вдруг резко пошатнулась от крепкого удара в челюсть. Застав агрессора врасплох, Ирина ударила еще и еще раз. Последний удар таки вырубил парня, и он бессильно рухнул на водительское сидение.


Очнувшись, Никита почувствовал, что в шею ему уткнулось что-то холодное и острое. Открыв глаза, он понял, что это тонкая остро отточенная вязальная спица. Сам он лежал в салоне собственного автомобиля. Руки были связаны чем-то за спиной. Никита лежал вдоль переднего ряда сидений, таким образом, что голова его покоилась у Ирины на коленях, а ноги и нижняя часть туловища расположились на водительском месте. Ирина убрала спицу от шеи парня, но Никита тут же с ужасом почувствовал как она медленно входит ему в левое ухо. Когда острие достигло барабанной перепонки, его голову пронизала острая боль. Он вскрикнул.

«Тихо. Не рыпайся, придурок» - Ира вывела спицу из уха на сантиметр. «Ссука…» - выдохнул парень и тут же скорчился от нового «приступа». «Расслабься урод. Сегодня я угощаю» - с этими словами Ира закинула правую ногу на приборную доску и, приподняв за волосы голову Никиты, ткнула его лицом прямо себе между ног – «Лижи тварь да не смей халтурить, а то на спице сидеть будешь.»

Никита, осознав безвыходность своего положения, начал старательно работать языком, лаская Иркин клитор. Через несколько минут девушка обильно кончила ему в лицо. Вытерев остатки жидкости об его шевелюру, она вытащила спицу из уха и перелезла на водительское место. Никита начал было шевелиться, но девушка уселась ему на ноги и запустила руки в ширинку брюк. Спустя мгновения она, нащупав его половой орган, крепко сжала головку. Никита взвыл от боли, но Ирину это не останавливало. Она стянула с него брюки и извлекла член парня на свет. Поработав какое-то время рукой, пока член не приобрел максимальный


размер, она начала засовывать спицу в открывшуюся уретру. Никита шумно протестовал.

«Будешь дергаться, сволочь?» Парень замотал головой. В глазах его стояли слезы. «Вот и молодчинка» - Ира вывела спицу из члена и, перевернув парня на живот, оголила его практически лишенный волосяного покрова бледно-розовый зад. Отпустив пару звонких шлепков, она достала с заднего сидения свой рюкзачок и, прокопавшись добрых минут пять, извлекла оттуда средних размеров розовый фаллоиммитатор. Еще пару минут пришлось потратить чтобы ввести его Никите в анус. Парень не дергался, как и обещал, но анус его, похоже впервые подвергался столь серьезной атаке. Введя в конце концов фаллос до упора, Ирина начала ритмично двигать им взад-вперед, одновременно мастурбируя левой рукой. Кабину заполнили звуки ее громкого неровного дыхания пополам с тихим мычанием Никиты. Ира кончила прямо на кожаное водительское сидение, после чего она вытащила фаллоиммитатор из Никитиного ануса и, усадив его обратно на место водителя, сама перебралась на свое. Очень хотелось курить. Девушка вытащила из рюкзачка пачку сигарет, но зажигалки и след простыл. Она решила поискать в бардачке. Открыла и …


Ахуиеть!

Среди разносортной мелочи в большом отделении бардачка чернел вороненой сталюкой воспетый криминальными сводками «тэтэшник». Рядом лежала полная обойма к нему. Зарядив ее, Ирина взвесила в руке «находку» и тут же играючись приставила дуло к торчащему члену Никиты. ... Парень весь сжался. Ира рассмеялась и откинулась на спинку сидения. Тут она заметила, что в открытом бардачке, среди разбросанного там барахла, что-то блеснуло. Порывшись, Ира достала оттуда золотое обручальное кольцо. Никита, увидав кольцо, молча отвел взгляд. «О как! Да мы женаты! Поздравляю!»

Она застегнула рюкзак и прыгнула на заднее сидение. Уже оттуда она разрезала скотч, стягивавший Никите руки, и разрешила ему надеть брюки. При этом пистолет Ира сняла с предохранителя и, расположившись за водительским местом, уперла ствол в спинку сидения.

«Ну что герой-любовник, а теперь поехали.» - посмеиваясь сказала Ирина «Куда?» - мрачно пробурчал Никита. «Как куда?!?! Домой! К жене!»



Книга