Shalom Magazine 503

Из писем Любавичского Ребе. Разделение во имя единства

стр. 2

Бен-Йехуда.

стр. 5

Рабби Шмуель Нотик.

Меж теснин

Рабби Шмуель Нотик.

Ребе - с нами

“Лучший друг Израиля?”

стр. 4

стр. 6

Эмиль Дрейцер. Стрела, пронзившая горло

Доктор Шруджал Шах. Письмо врача-ортопеда нам всем!...

стр. 7

стр. 9

Встречи с Ребе. Время проснуться

стр. 10

Нам пишут

стр. 16

Лея Гринберг (Дубнова).

Это наш час как народа…

стр. 14

Яков Шехтер. Стечение обстоятельств

стр. 18

и другие соседи

стр. 19

Григорий Яблонский. Энгельс, Клеопатра Натановна Григорий Галич.

стр. 21

Калейдоскоп

28 Сивана (4 июля) – день прибытия Любавичского Ребе в США в 1941 г.

3 Тамуза (9 июля) – Йорцайт Любавичского Ребе, Рабби Менахема Мендела Шнеерсона. День Ребе.

Ребереволюционер Рав Джонатан Сакс

Любавический Ребе Менахем-Мендл Шнеерсон родился в 1902 году

в городе Николаеве. Пять лет спустя семья переехала в Екатеринослав (ныне Днепропетровск). Уже в раннем возрасте у мальчика обнаружи-

лись выдающиеся способности к изучению иудаизма. В 1929 году Ме-

нахем-Мендл женился на дочери шестого Любавического Ребе

Иосифа-Ицхака Шнеерсона. Образование молодой человек получил в

Петербурге, Берлине, Париже. Его отличало глубокое знание матема-

тики и других точных наук. Значительное влияние на понимание им иу-

даизма оказал раввин из Рогачева Иосиф Розин (известный как Рога-

чевский Гаон), большой знаток Талмуда, состоявший в духовной близо-

сти с хасидизмом. Раввин Розин был знаменит своим исключительным умением устанавливать связи между явно несоотносимыми областями

галахического доказательства, раскрывать их концептуальную основу.

Используя этот метод в более широких масштабах, Ребе через беседы

в течение всей своей жизни показал внутренние связи между "явным" и

"сокровенным" в Торе, между практическими предписаниями еврейского

Закона и истинами еврейского мистицизма, или, точнее, философии ха-

сидизма. Трудно сказать, кто является в иудаизме революционным мыс-

лителем. По сути своей каждая революция – не более чем повторение

древних истин на новый лад. Исходя из этих характеристик, таких далеОкончание на стр. 3

2935 W Devon Ave, Chicago, IL 60659

F.R.E.E.

PERMIT 3223 CHICAGO, IL

PAID

NONPROFIT US POSTAGE

стр. 2

Выпуск 503

“SHALOM”

Published monthly

by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center

Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin

Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Endowment Campaign Chairman Glenn Morris Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Рабби Элиэзер Бакалейник (консультант) Лариса Боярская Бела Горелик Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин Григорий Яблонский

Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: yevseyts@gmail.com

Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, необязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.

© Shalom. All Rights Reserved.

Из писем Любавичского Ребе Рабби Менахема М. Шнеерсона

5784 июль 2024

Разделение во имя единства

О значении и важности мехицы (перегородки между мужским и женским отделениями) (Ответ президенту одной нью-йоркской конгрегации) Многие из объяснений, говорящих о важности разделения мужского и женского залов в синагоге, неудовлетворительны тем, что обосновываемая ими важность такого разделения выглядит актуальной лишь при определенных условиях. Позвольте мне предварить мой ответ общим рассуждением о весьма распространенном заблуждении в отношении данной темы. Совершенно ошибочно полагать, что мехица1 является проявлением неуважения к еврейской женщине и наносит ущерб ее достоинству. Лучшим тому доказательством является следующий пример. Несмотря на то, что любовь родителей к своим детям не только совершенно естественна, но и весьма почитается Торой, ведь, обращаясь ко Всевышнему в молитвах, мы просим Его проявить к нам подобные отеческие чувства ("как отец милосерден к своим детям..."), тем не менее, согласно закону, приведенному в Шулхан Арухе, человеку запрещено целовать своих детей в синагоге, причем не только во время молитвы. И это не говоря уже о том, что закон Торы повелевает уважать и почитать каждое человеческое существо, созданное "по образу" Творца. Поэтому, думать, что в мехице есть чтолибо неуважительное, есть проявление абсолютного невежества не только в понимании значения самой мехицы, но и в общем понимании Торы в целом. Одна из глубинных, сущностных причин, обуславливающих необходимость мехицы, заключается в том, что синагога и время молитвы (даже если человек молится дома) - это не просто место и время преподнесения формального прошения Тому, Кто в силах его удовлетворить. Смысл этого гораздо глубже. Это время и место, где человек, обращающийся с молитвой, соединяет себя посредством своей молитвы с Тем, к Кому он обращается. И как гласит правило наших Мудрецов в отношении молящегося: "Знай, пред Кем ты стоишь: пред Владыкой владык, Святым, благословен Он". Слово "знай", согласно тому, как термин "знание" (даат) объясняется в книге Тания, подобно значению стиха "и Адам познал Хаву", выражает идею единства. Единство двух может быть совершенным, только при полном отсутствии какого-либо третьего элемента, каким бы священ-

ным этот третий элемент ни был. Из вышесказанного следует, что не должно быть абсолютно ничего, что отвлекало бы внимание человека и нарушало бы настрой его сердца и сознания на достижение высшей степени единства с Б-гом. Из этого также следует, что разделение мужчин и женщин мехицей не имеет никакого отношения к определенному состоянию и статусу женщины. Кроме того, из вышесказанного следует, что назначение мехицы - не просто обозначить видимую границу (для чего вполне сгодилась бы символическая перегородка высотой в несколько дюймов), но что она должна полностью закрывать обзор. В противном случае мехица не будет выполнять свою функцию. Все изложенное выше было сказано в ответ на вопрос и для удовлетворения любопытства, однако, в добавок ко всем этим объяснениям совершенно необходимо отметить, что, в принципе, мерить Тору и ее заповеди линейкой ограниченного и склонного зачастую ошибаться человеческого разума - это совершенно неправильный подход. Прибор человеческого интеллекта весьма ненадежен и подвержен колебаниям из крайности в крайность. Даже в области так называемых точных наук ненадежность человеческого разума и мышления была продемонстрирована весьма наглядно, и то, что однажды считалось абсолютной истиной, на следующий день опровергается с такой же уверенностью и абсолютностью. Поэтому ставить какие-либо условия в отношении дарованной Свыше вечной Торы - совершенно неуместно. Следовательно, коль скоро мы получили указание о том, что в доме молитвы дожна быть мехица, то, даже с точки зрения здравого смысла, совершенно неправильно представлять прошение Всевышнему в манере ему неугодной, и при этом как бы заявляя: "Я не принимаю этого правила, так как мой рассудок велит мне действовать вразрез с волею Творца, но Ты, тем не менее, пожалуйста, исполни мои просьбы!" ПРИМЕЧАНИЯ 1 Перегородка между мужским и женским залами в синагоге. Из письма Любавического Ребе; перевод Э. Когана.

стр. 3

5784 июль 2024 Рав Джонатан Сакс Окончание. Начало на стр.1

ких от науки, Ребе представляет собой революционера, который возвеличил

хасидизм, превратив его из ответвления иудаизма в основную часть, "сердце" учения.

Ребе – последовательный мыслитель в самом широком плане. Больше,

чем другим, он занимался поиском точек соприкосновения абстрактных

истин с самыми конкретными призывами к действию, заполняя весь континуум исследования иудаизма.

Возможно, дело в том, что его слава как лидера, организатора и инициа-

тора многочисленных практических проектов помешала достойной оценке его оригинальности как мыслителя. По существу же обе стороны его работы

Выпуск 503

Важно понять, что это движение направлено преимущественно на то,

чтобы каждый еврей выполнял собственную роль, выступая в качестве своей особенной буквы в Торе. Ребе руководит этим движением, направляет

его, возвышаясь над противоречиями каждого индивидуального "я". Он обладает глобальным видением проблем еврейского мира, выступая, по вы-

ражению хасидов, как "коллективная душа", к которой принадлежит

индивидуум. Трудно представить себе других лидеров, способных взять на

себя такую роль. В большинстве своем это руководители отдельных групп,

не обладающие ни полномочиями, ни, вероятно, необходимой информа-

цией, чтобы быть достаточно авторитетными за пределами границ той или

иной группы.

Те, кто посещал Ребе, не всегда являлись любавическими хасидами – и

делали они это вследствие репутации о нем как о человеке, обладающем

едины – всеобъемлющий характер его мысли и действий является состав-

всеобъемлющим видением. Они, возможно, ожидали встречи с типом ха-

Единство Торы в ее открытых и сокрытых аспектах – это и есть единство

присутствие. Однако им приходилось столкнуться с неожиданностью: неза-

ной частью одной тенденции: единства Торы, единства еврейского народа.

ризматического лидера, чья личность накладывает отпечаток на само его

еврейского народа, понимание чего идет из книги Зогар. Оно приводило к

висимо от сложности занимающих его в данный момент проблем, Ребе был

тому как одна неправильно употребленная буква лишает силы Тору, один

разговору лицом к лицу с кем-то в первый раз. Не просто в смысле видения

известному и наглядному образу, связанному с Баал-Шем-Товом. Подобно

полностью поглощен заботами, делами собеседника. Это почти аналогично

еврей вне своего места, не выполняющий своей миссии, делает бессиль-

себя в зеркале, а скорее, видения себя освобожденным как личность с са-

Это обескураживающая мысль. Пока еврейские общины были сильны, под-

Причем настолько, что трудно говорить о личности Ребе вообще, в полной

ной всю еврейскую общину.

моценной значимостью в структуре вещей, раскрывающей цели человека.

разумевалось, что руководители должны заботиться о каждой душе в пре-

мере, целиком сливавшегося с индивидуумом, которого он наставлял.

многие из них лишились своих лидеров и значительное число евреев ока-

Ребе. Его лидерство – редкое, вплоть до уникальности – состояло в стрем-

бальных размерах. Кто-нибудь или какие-нибудь группы, которые серьезно

ленной на признание незаменимости каждого еврея.

делах известных границ. Когда же общины начали распадаться, когда залось вне общин, она (эта идея) стала выражать ответственность в гло-

восприняли образ Баал-Шем-Това или предписание Талмуда об ответственности евреев друг за друга, начинали действовать в этом направле-

нии. Следуя примеру своего тестя, Ребе поставил это в качестве важнейшей задачи своей деятельности.

Многие из достижений Ребе так глубоко повлияли на развитие иудаизма

после второй мировой войны, что мы едва ли считаем их принадлежащими ему. В 60-е, 70-е годы термин баал-тшува (раскаявшийся) связывали почти

исключительно с Хабадом. Для многих евреев тшува неотделима от Йом

Кипур, искупающего грехи. У любавических хасидов тшува означает спа-

сенную душу, особенно в отношении тех сотен студентов, которые избежали

ассимиляции и сохранили глубокую веру благодаря широкому внедрению Хабада в жизнь университетских городков во всем мире. Сегодня это слово

актуально в ряде израильских ешив, и не связанных с хасидизмом, – оно

стало лейтмотивом поколения.

Распространение еврейских школ, одним из организаторов которого был

Любавический Ребе, вытеснило представление о том, что иудаистское об-

разование является лишь своеобразным приложением к светскому. Идея, долго отстаиваемая Ребе в одиночку, состояла в воскрешении умирающих общин путем объединения в небольшие группы религиозных семей. Эта идея была реализована ешивами и получила широкое развитие в Америке,

а затем – и в Великобритании. Ребе никогда не стремился сохранять монополию на новации. Каждое достижение означает, что должна быть сформулирована новая цепь.

Результаты не поддаются подсчетам. Важно сознавать, что они всегда не-

достаточны. Знаменитая кампания тфилин, имевшая аналог в развернутой

более семи веков назад великим раввином Моше из Куси, затронула забытую струну у каждого еврея, обеспечив результаты иногда через много лет.

Во всех кампаниях присутствует ведущий момент, который освящает их

часто нетрадиционные подходы: появление на заполненных народом ули-

цах городов суккот на колесах, напоминания по радио о наступающем празднике Пурим – это и многое другое является способом приближения прихода

Мошиаха. Хабад сердцем воспринял предписание из первого параграфа

Свода Еврейских Законов не стыдиться насмешек над тем, кто выполняет

религиозную миссию. Рассудительность – лучшая сторона храбрости.

Именно этого абсолютно не понимают люди, никогда не встречавшиеся с

лении держаться в тени. Сила такого стремления – в самоотдаче, направ-

*

Джонатан Сакс - британский раввин и философ, член палаты лордов,

профессор, автор многих книг, главный раввин Великобритании в 1991 -

2013 гг.

Дорогие друзья!

Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.

Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.

После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.

Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:

1109 W. Lawrence Ave., Chicago

За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152

стр. 4

5784 июль 2024

Выпуск 503

Рабби Шмуель Нотик В течение восьмисот тридцати лет над Иерусалимом высилось величественное строение, служившее точкой соприкосновения Земли и Неба. Настолько важным было это строение во взаимоотношениях человека с Б-гом, что соблюдение двух третей всех заповедей Торы зависит от существования Храма. Его разрушение является величайшей трагедией в истории нашего народа, а его восстановление ознаменует приход Избавления - восстановление гармонии в мире, созданном Творцом, и гармонии между Ним и Его творением. Три недели в году, в период "Между Теснин" - между постами 17 Тамуза и 9 Ава - мы справляем траур по разрушенному Храму и по изгнанию - физическому и духовному - в котором мы до сих пор находимся. В разные эпохи 17 Тамуза произошло пять бедствий: были разбиты скрижали, полученные Моше на горе Синай; прекратились ежедневные жертвоприношения в иерусалимском Храме; были разрушены участки крепостной стены вокруг Иерусалима; Апустмус - командир римского оккупационного гарнизона - публично сжег свиток Торы; в Святом Храме был установлен идол. Первое из этих событий произошло в 2448 году от сотворения мира, в год Исхода. Через три месяца после освобождения сынов Израиля из египетского рабства и спустя всего сорок дней после получения Торы на горе Синай они изготовили золотого тельца, совершив тем самым тяжкий грех идолопоклонства. Моше спустился с горы Синай со скрижалями, на которых Б-г начертал десять Заповедей, и, увидев литое изваяние тельца, разбил скрижали. С большим трудом Моше удалось вымолить у Б-га прощение еврейскому народу, но этот день так и остался несчастливым днем для нашего народа, ибо грех не был искуплен полностью. Еще более трагичен день, завершающий траурные недели. Спустя год после Исхода разведчики, посланные Моше в Обетованную Землю, запугали народ рассказами о мощи племен, ее населяющих. В ночь на 9 Ава народ Израиля плакал в пустыне, желая вернуться в египетское рабство. И сказал тогда Всевышний; “Сегодня вы плакали попусту. Я же установлю день этот днем слез для вас во все поколения”. Прошло почти девять столетий. Сыны Израиля жили в Священной Земле. При царе Шломо был построен Первый Храм, который простоял четыре века. Три смертных греха - кровопролитие, разврат и идолопоклонство - привели к его падению. В 3336 году Иерусалим был осажден армией вавилонского царя Навуходоносора. В итоге в 3338 году, 9 Ава, Храм был разрушен, и началось вавилонское изгнание.

МЕЖ ТЕСНИН

Колесо истории продолжало вращаться. Народ, вернувшись из изгнания в Землю Израиля, восстановил Храм. Более четырех веков простоял Второй Храм, и последнее поколение, служившее Всевышнему во дворах его, было неповинно в трех смертных грехах. Но это поколение было поражено грехом беспричинной и слепой ненависти друг к другу. И их постигло Б-жественное наказание: Иерусалим снова был осажден. На этот раз римлянами. Осада продолжалась долго и в городе, снаружи осажденном врагами, а изнутри раздираемом братоубийственной гражданской войной, свирепствовал голод. И - опять-таки 17 Тамуза - римляне, пробив брешь в стене Иерусалима, захватили Святой город. За поражением последовали разрушение Храма и изгнание. Это случилось 9 Ава в 3829 году (69 г. н. э.), почти через пятьсот лет после разрушения Первого Храма. В 3893 году (133 г. н. э.) 9 Ава пал Бейтар, последний оплот повстанцев БарКохбы. И 9 Ава был разрушен Иерусалим, после чего римляне перепахали город и посыпали место солью – чтобы там уже ничего не выросло. Почему мы вспоминаем о разрушении Храма? Не для того лишь, чтобы предаваться печали, и не для того, чтобы торжественно отметить этот день. Нам необходимо понять, почему был разрушен Храм, и руководствоваться этим пониманием в своей повседневной жизни. Потому что стены, павшие от беспричинной ненависти, восстанут только силой беспричинной братской любви.

Краткий путеводитель

Семнадцатое Тамуза (в 2024 году - 23 июля) - это день поста, с которого начинаются так называемые “Три Недели Траура”, завершающиеся другим постом - Тиша-бе-Ав - 9 Ава (в 2024 году - 13 августа). Три траурные недели - от 17 Тамуза до 9 Ава - отмечены особыми обычаями: 1) В эти дни не устраивают свадьбы. Разрешено совершать помолвки и устраивать по этому поводу трапезы, но только до 1 Ава (в 2024 году - 5 августа).

2) Не слушают музыку и не играют на музыкальных инструментах. Еврей-му-

зыкант ради заработка имеет право играть для неевреев - до 1 Ава.

3) Начиная с 1 Ава, не едят мяса и не пьют вина. Исключение составляют субботние трапезы и трапезы, которые устраивают в честь исполнения заповеди.

4) Не произносят благословения “Шеэхеяну” (специальное благословение для особых радостных событий) даже в субботу, поэтому не покупают и не надевают новую одежду и обувь.

5) Не стригутся сами и не стригут кого-либо, даже маленьких детей.

6) В последнюю перед 9 Ава неделю не стригут ногти. Однако это разрешено женщине, которая готовится к посещению миквы, и моэлю перед совершением обрезания.

7) В течение всех этих дней не бьют детей, даже за тяжелый проступок. С началом месяца Ав вступают в силу дополнительные ограничения. В эти дни не строят зданий, предназначаемых для развлечений, а частное строительство продолжают лишь в случае острой необходимости. Не переезжают на новую квартиру. Если еврей ведет тяжбу с неевреем и предстоит судебное разбирательство, он должен постараться, чтобы суд отложили до окончания месяца Ав или, в крайнем случае, до 11 Ава. С 1 по 9 Ава не едят мясо и даже блюда, приготовленные на мясном соусе или бульоне. Тот, кому необходимо есть мясо по состоянию здоровья (например, роженицы), все же должен отказаться от этого, по крайней мере, начиная с 7 Ава. С 1 по 9 Ава не стирают одежду и не надевают чистую, пусть и выстиранную заранее (в честь субботы разрешается переодеться в чистое белье и праздничную одежду). Не покупают и не шьют новую одежду, даже у портного-нееврея. В эти дни не моются даже холодной водой. Тому, кто в течение всего года моется ежедневно, разрешается мыться и в эти дни - даже горячей водой и с мылом. В течение трех недель между 17 Тамуза и 9 Ава принято, в дополнение к обычным ежедневным урокам изучения Торы, изучать также книги, описывающие Иерусалимский Храм: главы 40-43 из книги пророка Йехезкеля, трактат

Мишны “Мидот” и главу “Законы о Храме” из кодекса “Мишнэ Тора” Рамбама. Этот обычай имеет глубокий внутренний смысл: восстанавливая Храм в душе, мысленно строя его заново, изучая мельчайшие подробности его внутреннего устройства и внешнего вида, мы тем самым приближаем его реальное восстановление. Кроме того, читая о Храме, мы начинаем острее чувствовать ненормальность нашего нынешнего положения, думать о приходе Машиаха как о нашей главной потребности и единственном выходе. Принято в период между 1 и 9 Ава заканчивать изучение какого-либо трактата Талмуда. В честь этого события (сиюм) устраивают трапезу.

Девятое Ава

Девятое Ава - вершина трехнедельного траура. Пост продолжается сутки с лишним: начинается не с утра, а с заходом солнца накануне , и завершается с выходом звезд на следующий день. В этот день запрещено как есть, так и пить. Накануне 9 Ава, до захода солнца, устраивают последнюю перед постом трапезу: сидя на низких скамейках, едят хлеб и - в знак траура - слегка посыпанное пеплом крутое яйцо. В синагогах - полумрак и необычная тишина, потому что в этот день все говорят вполголоса, как разговаривают в доме, где лежит покойник. Снят занавес с ковчега, в котором хранятся свитки Торы, люди не приветствуют друг друга, не пожимают рук, не улыбаются. После вечерней молитвы они садятся на низкие скамейки или на пол и слушают горестную песнь о Иерусалиме из книги "Эйха" (Плач Иеремии), а затем читают поэтические отрывки из "Кинот", полные скорби о разрушении Храма и бедствиях, постигших после этого наш народ. Запреты дня 9 Ава особенно строги. В этот день не умываются, а утром моют только пальцы и протирают ими глаза. Нельзя смеяться, веселиться, надевать кожаную обувь. Запрещена супружеская близость. Утреннюю молитву совершают без талеса и тфиллин, как делают, если мертвый еще не похоронен, ибо талес и тфиллин - символ красоты и великолепия. Их надевают лишь во время предвечерней молитвы Минха. После утренней молитвы снова читают "Кинот". В течение дня изучают книги "Иов" и "Эйха" и те места в Талмуде, где рассказывается о разрушении Иерусалима. До полудня не сидят на стульях - лишь на низких скамейках. С появлением звезд пост заканчивается.

стр. 5

5784 июль 2024

ТОЧКА ЗРЕНИЯ Я рад, что США прекратили поставки оружия в Израиль. Потому что маски наконец-то сброшены. Я один из тех, кто до сих пор помнит, что 30 лет назад на многих машинах глупых израильтян развевались американские флаги, вместе с израильским флагом. Тогда я говорил: «Вы ошибаетесь, США — не друг, а враг, маскирующийся под друга». Но меня не хотели слышать. Они размахивали так называемой «американской помощью, благодаря которой существует Израиль». И тот факт, что это менее 1% национального продукта Израиля, не влиял их мнения. Они снова и снова повторяли мантру: «США — лучший друг Израиля». Так ли это? Друзья познаются во время беды. А история показывает, что всякий раз, когда Израиль попадал в беду, США там не было. В 1948 году США выступили против

Выпуск 503

Д. Бен-Йехуда:

провозглашения Бен-Гурионом государства. В 1948 году, после провозглашения государства, молодое государство Израиль нуждалось в оружии, но «наш лучший друг» наложил на нас эмбарго на поставки оружия. Эмбарго продолжалось до 1967 года Стоит напомнить, что они не вводили эмбарго на поставки оружия

семи арабским странам, напавшим на молодую страну. . В 1956 году «наш лучший друг» принудил нас покинуть Синайский полуостров.

1967 году США нарушили свое обязательство перед Израилем держать Тиранский пролив открытым, заявив, что «мы что-то не можем найти документ». В 1973 году США сфабриковали войну Судного дня, по словам министра иностранных дел-еврея, «чтобы преподать урок Израилю». В 1973 году «наш лучший друг» не позволил нам ликвидировать Третью египетскую армию и дойти до Каира. В 1981 году США были возмущены разрушением иракского ядерного реактора и прекратили поставки оружия в Израиль. В 1982 году США выступили против Первой Ливанской войны и депортации Арафата в Тунис. В 1987 году «наш лучший друг» принудил нас закрыть проект создания истребителя «Лави».

В 1991 году США отказались предоставить нам гарантии по кредитам, которые мы просили взять для покрытия значительного увеличения кредитов от России. В 1993 году США орнанизовали для нас соглашение Осло, которое стоило нам тысяч убитых и десятков тысяч раненых. С 2008 по 2016 год Израиль столкнулся с враждебностью США, которая позволила Ирану продвинуться в разработке своего ядерного оружия. И вот теперь, в 2024 году, США не позволяют нам уничтожить ХАМАС и снова прекращают поставки жизненно важного оружия в Израиль. Это действительно не удивляет никого, кто это помнит: У США долгая и очень печальная история отказа от союзников в трудные времена. Так кому же нужны враги при таких хороших друзьях, как США? “Кстати”

ЗАНЯТИЯ ПРОХОДЯТ

ДВА РАЗА В НЕДЕЛЮ

стр. 6

Ребе – с нами

5784 июль 2024

Выпуск 503

Рабби Шмуель Нотик

4 июля, 28 Сивана по еврейскому календарю, мы отмечаем очередную годовщину со дня прибытия в 1941 году нашего Любавичского Ребе в США. А во вторник, 9 июля, 3 Тамуза по еврейскому календарю, исполняется 30 лет с тех пор, как Ребе, великий лидер нашего поколения, ушел в высший мир. У евреев принято молиться в местах захоронения великих праведников – это приносит исполнение надежд. Молитва на могилах праведников обладает особой силой. Есть множество историй о том, как евреи в заслугу такой молитвы удостаивались избавления от различных бед и опасностей - как личных, так и касающихся всего народа. После подобных молитв Всевышний дарует людям благополучие. "Оэль" – это место, где Любавический Ребе Менахем-Мендел Шнеерсон, был погребен 3-го Тамуза 5754 г. (12 июня 1994 г.), рядом с его тестем, шестым Любавическим Ребе Иосифом-Ицхаком Шнеерсоном. Понятие Оэль (букв. "шатер") относится к строению, возводимому на месте упокоения Цадика, праведника. Оно также называется Циюн, т.е. "знак". Все время нашего длительного, тяжелого путешествия через историю, святые места упокоения наших праведных предков были своего рода духовными оазисами. При том, что согласно еврейскому закону, человек должен адресовать свои молитвы только к Б-гу и больше никому, место упокоения праведного человека считается священным и почитаемым, местом, где наши просьбы к Всемогущему слышимы в заслугу святой души, связанной с этим местом. На могилах, например, праматери Рахели и царя Давида, упоминаемых еще в Библии и Талмуде, нашли утешение миллионы людей. Наш Ребе очень часто посещал место захоронения своего тестя, шестого Ребе: два, три, четыре, иногда даже шесть раз в неделю, - принося невзгоды людей и их молитвенные просьбы к этому свя-

тому месту. Сотням тысяч людей Ребе отвечал в письмах: "Я упомяну Вашу просьбу на Циюне". Он кропотливо прочитывал каждую из многих тысяч записок и затем, порвав, оставлял их на могиле, возможно, в качестве физической памяти о самом просителе. В настоящее время множество людей - хасиды и не хасиды, евреи и неевреи, представители всех слоев общества - приезжают со всего мира к Оэлю Ребе за благословением, духовным наставлением и вдохновением. В письме от 16 Швата 5710 (1950) года Ребе написал слова, указывающие, какой должна быть наша связь с цадиком: "... Покойный мой тесть в одном из писем после кончины своего отца (Ребе Рашаба) писал о цадиках, которые и после смерти охраняют мир: "Они не только не расстаются со стадом, пастырями которого были на земле, но и, представ перед Всевышним, с любовью ходатайствуют за народ Израиля". Все это применимо и к моему почитаемому тестю, да будет благословенна память его. Со своей стороны мы должны сохранять и крепить связь с ним: изучать его мааморим, сихос и письма, указания, которые он давал разным людям". В течение всего года мы организуем группы наших прихожан для поездок к Ребе. Если вы хотите поехать с нами или хотите, чтобы я помолился за вас, за ваше здоровье или удачу, за ваших близких у могилы Ребе, позвоните мне по телефону 773.4563441. Пришлите по электронной почте или с помощью текстмессиджа свое имя и имя вашей мамы. Если вы знаете еврейские имена, сообщите их также. Цадик, живший праведной жизнью, живет вечно. В Талмуде есть фраза: "Праотец Яаков не умер". Сразу за этим следует вопрос: "А кого же

тогда хоронили, кого оплакивали, по кому держали траур?" Ответ на этот вопрос мы находим в Талмуде дальше: "Как его потомки живы, так и он сам жив." Физически человек может быть и может умереть, но духовно человек жив пока живы его дети, которые помнят его и выполняют то, что он говорил. У Любавичского Ребе не было детей, у него были ученики и последователи, которых Ребе и его жена считали своими детьми. По всему миру Ребе посылал своих учеников, чтобы те помогали евреям, находящимся там, жить полноценной еврейской жизнью. Любавический Ребе считается наиболее феноменальным еврейским духовным лидером и мыслителем современной эпохи. Сотни томов опубликованных трудов, сотни тысяч последователей, миллионы сторонников и почитателей, для которых он был и остается Ребе – Пророк, Наставник, Лидер и пример для подражания. Человек, чьими усилиями всколыхнулась совесть поколения и началось духовное пробуждение евреев. Разумеется, в эти дни и я с благодарностью вспоминаю свои встречи с Ребе, вспоминаю его уроки, беседы и советы, его великие труды. Ребе открыл новую глубину в Торе, глубину, очень важную для современного человека. Мы публикуем эти материалы в каждом номере нашего ежемесячника «Шалом». Труды Ребе и видеозаписи его выступлений на русском языке вы можете легко найти в Интернете. После ухода из этой жизни в 1950 году шестого Любавичского Ребе руководителем движения ХАБАД становится его зять Ребе Менахем Мендл Шнеерсон. На протяжении всей истории евреи осознавали себя как нацию и понимали свою особую миссию. Однако в нашем поколении из-за трагедии Холокоста многие евреи оказались отдаленными от еврейского образа жизни. Еврею, который не знает, что такое быть евреем и зачем стоит быть евреем, затруднительно сохра-

нить свою национальную идентичность. Жизнь в нееврейском духе закономерно ведет к ассимиляции. Таким образом, Ребе предстояло заново объединить народ Израиля вокруг его изначальной миссии. Он призвал своих последователей не сидеть сложа руки - донести слово Торы и хасидизма до каждого еврея. Его методы были совершенно новаторскими, ранее невиданными в еврейском движении. Ребе использовал, кажется, все возможности - технологии, прессу, общественное влияние. Обескровленное хасидское движение превратилось в мощную силу, влияние которой ощущают миллионы людей. Ребе излучал уверенность в успехе работы и требовал от своих учеников отдаться ей со всей любовью и жаром души. Посланники Ребе создали новые еврейские общины, и за короткое время в этих местах начала расцветать еврейская жизнь. Претворяются в жизнь слова Б-га: "И ты распространишься на запад и восток, на север и юг..." Любавичские центры открылись в сотнях городов США и многих других стран. В десятках университетах Дома ХАБАД становятся местом встреч и общения; для студентов, оторванных от своих семей, совершаются Б-гослужения; для них проводятся религиозные и культурные мероприятия. В 1953 году Ребе создал женское Любавичское Движение, а несколько лет спустя, в 1955 году, – молодежную организацию. По его инициативе была разработана единая программа реабилитации еврейской молодежи, ставшей жертвой наркомании. "Мы не должны успокаиваться до тех пор, – говорил Ребе, – пока каждому молодому еврею не будет гарантировано религиозное воспитание". Под руководством Ребе "Кегос пабликейшн сосайти" стало крупнейшим еврейским издательством в мире. Миллионы книг, учебных пособий и видеокассет на языках от английского до арабского, от фарси до голОкончание на стр. 8

стр. 7

5784 июль 2024

Выпуск 503

Эмиль Дрейцер — Я не понимаю, почему они покорно шли на смерть? Эти слова всплыли в моей памяти впервые сравнительно недавно, пять лет назад. В 2018 году польское правительство решило преследовать по закону тех, кто упоминает об участии поляков в уничтожении евреев во время Холокоста. Заодно в официальных речах прозвучал упрек, что евреи сами виноваты в таком огромном количестве жертв, поскольку не оказали должного сопротивления… Мне было лет тринадцать-четырнадцать, когда тетя Дуня, мамина двоюродная сестра, задала мне этот вопрос. На самом деле ее имя было Двойра; но мама называла ее Дуней на публике по той же причине, что и моего отца Абрама — Аркадием. Было это в начале пятидесятых. Сталин еще был жив. Кампания против «безродных космополитов» была в самом разгаре. Назревало дело «кремлевских врачей-убийц в белых халатах». «Капиталист», «эксплуататор», «кровопийца», «грабитель» и «сионист» были словами-синонимами. Думается, именно в то время у меня выработался условный рефлекс: я стал внутренне вздрагивать при одном виде «звезды Давида». Шестиконечная эта звезда казалась тогда насмешкой над пятиконечной, армейской звездой, еще не стертой с детской памяти войны. Пятиконечная связана была в детском сознании с победой, со спасением от немецких бомб. Шестиконечная же появлялась на карикатурах Кукрыниксов. На шляпах курящих длинные сигары мужчин с жирными носами и обширными животами. Нередко «звезды Давида» советские газеты не стеснялись помещать рядом с вызывающей дрожь свастикой. Как известно, детские рефлексы внедряются в сознание надолго, нередко на всю жизнь. Я приехал в Америку уже взрослым, но поймал себя на том, что «звезда Давида» осталась для меня эмоционально окрашенной страхом, что меня, еврея по рождению, опознают и выдадут…. Само слово «синагога» еще долго ощущалось опасным. В лучшем случае носило снисходительный характер. Да, признаюсь, что до сих пор чувствую не по себе, что где-то глубоко в подсознании сидит страх перед антисемитами. Да, я все еще чувствую себя, когда вижу «звезду Давида» на вполне невинном фоне — на фронтоне здания библиотеки, синагоги и т.д. Само слово «синагога» по-прежнему окрашено русским презрительным снисходительным оттенком. Так что самый вопрос, заданный тетей тогда, в моем отрочестве, меня не удивил. В то время в Одессе, где я родился и вырос, все евреи, которых я знал, ходили, втянув голову в плечи. Откуда тетя взяла эту картину безропотно идущих на бойню евреев, не помню. Ни во времена Сталина, ни до конца советской власти даже слова «Холокост» в обороте не было. Может быть, промелькнула фотография в газете узников за колючей проволокой? Но, как

правило, было указано, что это советские граждане, борцы с фашизмом. Тем не менее помню, как тетя, гневаясь и немного грассируя от волнения, сказала со страстью, уперев гневный взгляд в меня, подростка, навещавшего ее сына Яню, моего сверстника: — Я не понимаю, почему надо были идти насмерть покорно? Kак скот!.. Ведь все равно погибать! Почему не броситься на своих палачей, не пытаться их растерзать? Ее глаза сузились, губы растянулись в смеси гнева и обиды. Кисти ее рук напряглись в попытке изобразить звериные лапы с выпущенными когтями, готовыми вонзиться во врага. Подросток, я недоумевал. Почему ее гнев обращен ко мне? Я-то тут причем? Вопрос тети был, конечно же, риторический. И обращен он был не ко мне, а к своим, уже сметенным с лица земли, соплеменникам. Гневалась она, конечно, и на саму себя, на тот страх, загнанный в подсознание, который, хотя война уже кончилась, еще висел в воздухе. В одесских очередях еще можно было услышать пьяный возглас: «Гитлер не доделал своего дела!». Мое личная связь с Xолокостом тогда, в отрочестве, для меня было смутной. Погибли те, кого я по молодости лет никогда не видел. Бабушка Сарра, переехавшая из Минска жить с нами в Одессу, к своему сыну, моему отцу, часто вспоминала свою дочь Юдифь и внуков — шестнадцатилетнего Мишу и двухлетних близнецов — Яшу и Фиму, заметенных в «Яму», как называли гетто в городе. В детском саду прямым попаданием бомбы унесло из жизни детей Эсси и Тани — трехлетней Дины и двухлетней Раи. Бабушка вспоминала о них часто. Качала головой, дрожали от горечи потери ее руки. Кривились в сдерживаемом плаче темно-синие с прожилками губы. Слезились глаза, которые она, стыдясь, украдкой вытирала зажатым в кулак носовым платком. Мой дед со стороны матери Вольф не уехал в эвакуацию со своими детьми, моей матерью и моей тетей, сколько его не упрашивали. Он был женат вторым браком, и, глубоко религиозный, считал, что дело не в том, что он слишком стар, чтоб перенести дорогу в товарняке, а в том, что ее не перенесет его вторая больная жена, с которой он соединил свою жизнь после смерти моей бабушки. А, как стало мне известно уже после войны, дед Урий со стороны отца и не

пытался бежать, когда германские парашютисты высадились в окрестностях Минска, где он жил со своей семьей. Он был уже пожилым человеком и считал, что его оставят в покое. Кому он, старик, угроза! Побывав в плену во время первой мировой войны, он нашел немцев такими же здравомыслящими, как и все другие, кого он знал. Когда, вместе с другими мужчинами на пригородной дороге его пытались арестовать, он стал вырываться, крича «Вы что, с ума сошли?!». Выжившие свидетели рассказали: его закололи штыками… Тогда, в моей юности, я и в самом деле не знал, да и не мог знать ответа на вопрос тети, почему евреи не дали отпор фашистам. Быть евреем в послевоенном Советском Союзе означало безропотно принимать свою судьбу. Да и позже, всю мою советскую жизнь — уехал я в конце 1974-го — история народа, к которому я по рождению принадлежал, тщательно скрывалась. Не знаю насчет тети, выросшей до войны в религиозной семье — ее отец был казначеем одесской синагоги, -— но я, подросток, не ведал ничего, что могло бы подпитать мой дух. Ни о самоотверженности защитников древней Моссады, ни о других еврейских героях — Маккавее, Бар-Кохбе, боевиках Варшавского гетто, еврейских соединениях партизан во время Великой отечественной войны, евреях в рядах французского Сопротивления и многих других. Узнал я обо всем этом лишь четверть века спустя, навсегда покинув Советский Союз: на пути в Америку, в Риме, в библиотеке Еврейского Фонда. Ответ на давний риторический вопрос тети пришел ко мне едва ли не шесть десятков лет спустя, весной 2008 года. Воспользовавшись случаем — польское издательство «Мидраш» выпускало сборник моих рассказов и пригласило принять участие в «Неделе еврейской культуры» в Варшаве́ — я решил посетить Освенцим. Признаться, когда пришло приглашение, я был удивлен. О какой еврейской культуре в Польше может идти речь, если евреев в стране после Холокоста и высылки выживших из страны в 1968-ом году при правлении Владислава Гомулки, обвинивших «сионистов» в антипольском заговоре — раз-два и обчелся? Когда я поделился своими мыслями по этому поводу с моей коллегой, профессором моего колледжа, полькой по национальности, она ответила с удивившим меня упреком.

— О чем вы говорите! — сказала она.

— Евреи — часть нашей истории! Они жили в Польше больше десяти веков. Я вспомнил ее слова, когда добрался из Варшавы на поезде до Кракова, древней польской столицы, в сорока минутах езды на автобусе от которого находится Освенцим. Признаться, прибыв в Краков, я не торопился посетить лагерь смерти. Дал себе некоторое время набраться духу перед тем, что предстоит увидеть. Взял автобусный тур по городу. В районе Казимежа, где, согласно путеводителю, был «Еврейский Квартал», вспомнив слова коллеги, решил с ним ознакомиться. Центральная часть квартала напоминала киношные декорации. Бутафорные окна и двери были выкрашены так, будто выцвели на солнце, посерели от дождей и времени. Театральными буквами — вывески на лавках: «Хаим Коган. Склад розничных товаров»… «Биньямин Хольцер. Столяр»… «Станислав Новак. Продуктовый магазин»… «Арон Вайнберг. Галантерейные товары»… «Абрам Раттнер. Купец»… Вход в лавки — закрыт, будто дело не в том, что их владельцев вывезли за город и сожгли в печах, а просто суббота у них — работать грех… Судя по всему, бутафория имеет коммерческую цель. Казимеж превратили в потемкинский поселок, где на каждом шагу вам напоминают, что вы — в еврейском районе. Отель-ресторан «Клезмер»… Недалеко — еще один — «Ариэль». Если вы так и не врубились, что это не имя диснеевского персонажа, а библейского, по правую руку — надпись на иврите. А если сами не додумались, какую еду подают в ресторане «Ноев Ковчег» (Arкa Noego), рядом на вывеске — вольный перевод — Restaurant «Jewish Style». Туристы здесь чаще всего из Америки, из тех, у кого во втором, а то и третьем колене — польские убиенные прародители…. Из окон то одного ресторана, то другого раздавались аккорды «Тум-Балалайки». Поневоле вспомнилась популярность цыганской музыки в ресторанах старой России в описаниях русских классиков…. Все это было грустно. Неужели вся память о согражданах-евреях запечатлена в виде кича? Тысячу лет жили рядом, бок о бок — и все, что осталось как память о них — ресторанный шлягер «Тум-Балалайки»? Окончание на стр. 8

стр. 8

5784 июль 2024

Выпуск 503 Рабби Шмуель Нотик

Окончание. Начало на стр. 6

ландского распространяются повсеместно, позволяют каждому желающему изучать Тору. Ребе внес решающий вклад в создание еврейских учебных материалов. Его комментарии к РаШИ, анализы, ответы на талмудистские вопросы обогатили наше культурное достояние. Сейчас издана большая часть корреспонденции Ребе. В своих письмах Ребе касается широкого круга вопросов: мистических, талмудистских, философских, научных, поли-

Э. Дрейцер

Окончание. Начало на стр. 7

Проведя несколько часов на улицах Кракова, как в художественном произведении существует предзнаменование о том, что должно, в конце концов, случиться, так и это брожение по городу подготовило меня к посещению Освенцима, расположенного неподалеку. Было еще одно, куда более печальное предзнаменование, кроме бутафорских лавок и ресторанов. Недалеко от центра Казимежа я набрел на небольшую пустынную площадь-памятник. На ней расставлены на большом расстоянии друг от друга десятка-полтора железных массивных, с высокой спинкой, стульев. Они покоились на чугунных плитах, в свою очередь, на стержне, вделанном в мощенку. Стулья — фигуры умолчания. В архитектуре, как и в литературе — усилительный прием. Пустые стулья говорят о многом. Они — память о тех, кто сидел на них, кого давно нет. Вот, мол, все, что осталось от наших многовековых соседей — польских евреев. Отправляясь в Освенцим, ловлю себя на унизительной мысли, утешая себя фактом, что нацисты устраивали лагеря смерти вдали от населенных пунктов так, чтоб местное население не знало, что происходит в лагерях. Значит, даже они понимали, что то, что они собираются делать — не естественный ход вещей, а преступление против человеческой природы. Что даже недоброжелатели из местных посчитают уничтожение ни в чем не повинных людей актом бесчеловечным. Значит, не все одобряли их преступления. Значит я — как еврей — не совсем уж один против сего мира… Осмотрев экспонаты музея, прослушав комментарии экскурсовода, я, наконец, понял, откуда возникло впечатление, что евреи, доставленные в лагерь, безропотно шли на смерть. Все устроителями было продумано до мельчайших деталей. Как известно, сюда свозили евреев со всей Европы. Так, мол, и так, Третий Рейх считает, что для вашей же, евреев, пользы, лучше всего, если вы будете жить вместе, в районе, где мы, «гои», иноверцы, не будем мозолить вам глаза. Вот мы тут в Рейхе думали-думали, как вам помочь и нашли место не где-нибудь у черта на куличках, а здесь же, в Европе, где будет все обеспечено для вашего дальнейшего существования. То есть, речь шла даже не о депортации куда Макар телят не гонял, а простом переселении туда, где евреев больше всего — в Польшу. Тех, кто был состоятельней, убеждали купить землю и дом на новом месте. Давали на подпись составленную по всем статьям

тических, социологических. "Рош Кол Бней Га Гола", глава всех евреев диаспоры, – такой титул по традиции присваивался лидерам нашего народа во время вавилонского изгнания. На протяжении столетий по мере распространения и расширения диаспоры этот титул утратил смысл, и раввины могли оказывать влияние на своих единоверцев лишь в тех местах, где они выполняли духовную миссию. Революция, совершенная в средствах связи, открыла духовным учителям еврейской общины возможность играть всемирную роль. Ребе, руководствуясь

заветом Баал-Шем-Това любить каждого еврея ("агавас Исроэл"), поставил перед собой задачу выйти за географические и политические границы, оказывать духовную и материальную помощь каждому, кто в этом нуждается. Ребе призвал своих учеников проломить стены невежества, равнодушия и довести до каждого еврея свет иудаизма и хасидизма. Это были и продолжают быть, основные ориентиры, которые Ребе установил для деятельности Хабада.

28 Сивана и 3 Тамуза – очень важ-

ные, сокровенные для наших соплеменников даты. Их торжественно отметят во многих еврейских общинах мира. Отметим и мы. Я приглашаю вас, друзья, посетить эти интереснейшие мероприятия. См. рекламу на стр. 12 и 24. Мы живем в эпоху, предшествующую приходу Мошиаха. Наше поколение, сказал Ребе, должно возвестить миру Эпоху Мошиаха и привести к свету тот Б-жественный образ, по которому и был создан человек.

купчую. По всем правилам выдавали документы на владение домом. Люди брали с собой все самое ценное — у кого что было. Продавали все, что можно было продать, превращали в драгоценности, которые можно было вывезти, скажем, поместив алмазный камешек в дамский каблук. Брали в дорогу все, что нужно было, чтобы жить нормальной жизнью на первых порах — кастрюли, сковородки, грец (папашу примуса), детские игрушки, в том числе и куклы с распашонками к ним, захватив с собой чайники. По приезде на место можно будет и чаю попить и, прежде чем пройтись по местному проспекту — должно же быть приличное место для прогулки! — почистить туфли до блеска. Ну, как же, не ходить же в пыльных ботинках! Вот и собралась в освенцимском музее коллекция баночек с сапожной мазью со всей Европы… Ехали, как правило, семьями, старались держаться вместе. Травма возникла, когда на перроне в Освенциме стали разлучать мужей от их жен с детьми. Мужчины-рабочая сила… Надо, мол, помочь со строительством домов для переселенцев. Поначалу даже пытались использовать и женщин как рабочую силу, но при первой же попытке одумались. Матери и дети начали кричать и рваться друг к другу. Хлопот не оберешься!.. Чемоданы предложено было оставлять на перроне — проявляем, мол, заботу о пассажирах. Не беспокойтесь, их потом привезут вам. Не забудьте пометить чемоданчики вашими именами! Потому в музейных витринных — где мелом, где краской — на них написано имя владельца. Чтоб не перепутать в случае совпадения — мало ли на свете Рабиновичей или Абрамовичей! — пометьте также год Вашего рождения и город, откуда приехали. Частная собственность есть частная собственность, и ее неприкосновенность для нас, немцев, как всем известно, — закон. А закон для нас — превыше всего! Конечно же, мало кто в переселенческие сказки нацистов не верил. Были слухи, что везут на смерть. Но такова природа человеческая, что надежда умирает за секунду до самого человека. Вот и надеялись, Конечно, были и такие, которые подозревали недоброе. Но такова уж натура человека — надежда умирает за мгновение до него самого. Считали, что говорят так паникеры, что немцы — культурная нация, что, конечно, Гитлер — сумасшедший, но все-таки не до такой уж степени. Хотя в самом слове Освенцим слышится свинец, пуля тут шла в ход сравнительно редко. (Это в Советском Союзе в первый период войны Холокост

был с помощью пуль, как и назвал свою книгу изысканий францисканский монах, Отец Патрик Дебуа.) Вместо них была — душевая. Приезжие провели в вагонах для скота несколько дней. Хотелось поскорее отмыться от дорожной грязи. Вот и стояли в очереди в душевую, переминаясь с ноги на ногу. Сохранилась фотография женщины с мальчиком, который, очевидно, терзал мать, что хочет есть, и она, чтоб успокоить, дала ему сэндвич у самой двери в душевую. Душевая была гениальным изобретением. Позволяла ограбить до нитки — в буквальном смысле слова. Даже до последнего волоса. Особенно женщин. Из их волос получались крепкие канаты. В предбаннике каждому вежливо предлагали запомнить, где оставляют одежду и обувь, чтобы после принятия душа было легче найти. Главная задача изуверов была во что бы то ни стало избежать паники. Так шли евреи в душевую тихо, не вырываясь. А если в очереди у кого-то и возникали нехорошие предчувствия, и они начинали беспокоить толпу, их тут же из очереди выхватывали, отводили недалеко, за ближайшую стенку, и выстрелом из мелкокалиберного ружья в затылок, способом, которому эсэсовцы выучились в школах НКВД, утихомиривали навсегда. Мелкокалиберного — чтоб не было большого шума. Так, раздавался хлопок, будто бутылку с шампанским открывают. Не более того… Увы, некому рассказать, какая была первая мысль у тех, кто вошел в душевую. Она — чересчур большая для обычной душевой. Но тех, кто конструировал ее, знали, для тех, кто уже вошел, и за ними задраили дверь, сомневаться в назначении помещения поздно. Просчитали максимальную пропускную способность. Зал — почти в сто метров длиной. Подтвердить — наверное — отчего так много народу сразу нужно затолкать в душевую. А в потолке не было душевых головок. Были странные квадратные оконца, смотревшие в небо. И оттуда не брызнула вода, а посыпались какие-то белые кристаллики… Вернувшись из Освенцима в Краков, еще какое-то время я не мог прийти в себя от увиденного. Возвращаться в варшавский мой отель после всего виденного, остаться один на один со своими мыслями и чувствами не хотелось. Я побродил по центру города, его Рыночной площади и, подобно многим туристам, остановился у одной из главной достопримечательности Кракова — Мариацкого костела, как называют здесь Церковь Успения Пресвятой Девы Марии. Фасад собора — две разновеликие башни. Та, что выше, в средние века была обзорной. С нее в случае пожара

или нападения врага раздавался трубный сигнал. В толпе туристов поглядывали на часы. Каждый час так называемый «хейнал», традиционный (с 14-го века!) сигнал, раздавался с башни, и радио разносило его по всей Польше. «Мариацкий хейнал» — простая мелодия из пяти основных нот в тональности фа-мажор, величественная и при этом легко запоминающаяся. «Хейнал» неразрывно связан с историей Польши: вот почему звуки трубы, разносящиеся над знаменитой краковской площадью, задевают сентиментальную струну в сердцах многих поляков. Собираются здесь не столько ради незатейливой музыкальной рулады, сколько чтобы посмотреть на трубача, которой появляется в одном из окошек башни. Сам трубач, как и все в обыденной жизни, особого интереса не представляет, но то, что питает наше воображение и связано с историей, к которой мы неравнодушны, куда более притягательней. Согласно средневековой легенде, в тринадцатом веке, во время татаро-монгольского нашествия, заметив приближение вражеской конницы, сторожевой начал трубить тревогу, когда стрела пронзила его горло. Краковчане успели услышать сигнал, и, как говорится в туристкой брошюре, смогли вовремя собраться и отбить атаку нападавших. Простая логика подсказывает, что эта легенда, мягко говоря, как говорят американцы, «не держит воду». Стрела, сумевшая пронзить горло, вряд ли была пущена с большого расстояния, то есть, нападавшие уже были в центре города. Тем не менее в память героической смерти караульного трубная рулада оканчивается на печальной ноте. Мне же, только что вернувшемуся из Освенцима, хотелось думать, что стрела, пронзившая горло — это стрела Холокоста. Что печальную руладу издает не труба, а шoфaр, еврейский ритуальный бараний рог. Что он взывает к памяти не одного, а трех миллионов сограждан, живших с поляками бок о бок в течение тысячелетия. Тогда, стоя у развалин освенцимской <душевой>, я впервые понял, что те, кто пережил этот ад на земле, приютить которых не выказало желание ни одно правительство Европы, устремились на древнюю землю Израиля, исполнив решимости во что бы то ни стало, раз и навсегда жить не на чужбине, а в своем доме. Хватит из года в год— вот уже столько веков!— только что и делать, что завершать молитвы причитаниями: «В будущем году — в Иерусалиме!» Сегодня тревожный звук шофара снова, как и в средневековье, оповещает — «Враг у ворот Европы!»

стр. 9

5784 июль 2024

ПО ВАШЕЙ ПРОСЬБЕ

Выпуск 503

важный ключ. Не ешьте остатки пищи. Контролировать свой вес - это абсолютно в вашей возможности, всегда недоесть, чем есть до тех пор, пока не насытитесь на полный желудок.

*Что касается увеличения костной

массы, я также выступаю за пищевые добавки (молочные продукты, соевые продукты и морепродукты), а не за лекарственные добавки.

*Важно правильно заниматься спортом на свежем воздухе, поскольку воздействие солнца (под воздействием ультрафиолета) превращает холестерин в коже в витамин D. *Полезно способствовать всасы-

Я больше не сторонник определения плотности костной ткани, потому что у пожилых людей обязательно будет остеопороз, а с возрастом степень остеопороза определенно будет становиться все более серьезной, и риск переломов неизбежно возрастет. Риск перелома = сила внешнего повреждения/плотность кости. Пожилые люди склонны к переломам, поскольку значение знаменателя (плотность кости) становится все меньше и меньше, поэтому риск переломов определенно возрастает. Поэтому важнейшей мерой профилактики переломов для пожилых людей является сделать все возможное для предотвращения случайных травм.

Как уменьшить случайные травмы?

Есть семь символов так называемого секрета, который я суммировал, а именно: «Будь осторожен, будь осторожен, еще раз будь осторожен»! Конкретные меры включают:

* Никогда не вставайте на стул или

табуретку, чтобы что-то взять, даже на низкую табуретку.

*Старайтесь не выходить на улицу

в дождливые дни. *Будьте особенно осторожны при купании или пользовании туалетом, чтобы не поскользнуться.

*Самое главное, особенно для

женщин - не надевать и не снимать нижнее белье в ванной, опираясь на стену или другие предметы... Самая частая причина соскальзывания и перелома тазобедренного сустава.

*После ванны вернитесь в разде-

валку. Сядьте удобно на стул или на кровать, а затем наденьте нижнее белье.

*Собираясь в туалет, убедитесь,

что пол в ванной комнате сухой и не скользкий.

*Обязательно убирайте беспоря-

док на полу дома перед сном и будьте вдвойне осторожны, когда пол мокрый.

*Проснувшись среди ночи, посидите на кровати 3–4 минуты, прежде чем встать; обязательно сначала включите свет, а затем вставайте. *По крайней мере, ночью или даже

в дневное время (если это возможно), пожалуйста, не закрывайте дверь туалета изнутри. Если возможно, установите в туалете тревожный звонок и нажимайте на него, чтобы вызвать помощь от членов

ванию кальция в кишечнике, а активность остеобластов замедляет развитие остеопороза. семьи и т. д. в случае любой чрезвычайной ситуация...

*Пожилые люди должны сидеть на

стуле или кровати, чтобы надеть брюки и т. д.

*В случае падения необходимо вы-

тянуть руки, чтобы получить поддержку от земли. Лучше сломать предплечье и запястье, чем сломать шейку бедра в тазобедренном суставе.

*Я настоятельно рекомендую заниматься спортом, хотя бы ходьбой, насколько это возможно.

*Особенно для женщин: будьте очень, очень серьезны, чтобы держать свой вес в допустимых пределах. Контроль за питанием - самый

*Поднимаясь по лестнице, пользуйтесь поручнями и не падайте. Будьте осторожны.

*Повторю - пожилые люди должны обратить внимание на меры против скольжения и падения.

*Одно падение будет стоить десяти лет жизни. Потому что все кости и мышцы разрушены. *Не стойте слишком долго. ***

Это письмо стоит прочитать пожилым людям и тем, кто о них заботится.

Доктор Шруджал Шах,

Хирург-ортопед и хирург по замене суставов

стр. 10

Выпуск 503

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

Время проснуться Мотти Эден

В 1980-м году я работал журналистом радиостанции "Голос Израиля". Во время визита в Нью-Йорк мне выпала удача получить частную аудиенцию у Ребе. Я принес с собой карманный магнитофон, но, не зная, можно ли записывать Ребе, я спрятал его. Когда же разговор начался, я решился вытащить магнитофон, Ребе увидел его, но возражений не высказал. Так что мое интервью оказалось записанным. Ребе говорил о многих вещах, особенно об Израиле, и он дал мне совет, как, рассказывая о новостях, "Голос Израиля" может давать слушателям еврейское образование. "У "Голоса Израиля" есть преимущество перед печатными средствами информации, – сказал Ребе. – Читатели газеты могут перевернуть страницы, пропустить статьи. Но у "Голоса Израиля" верная аудитория. Внимание слушателя приковано к передачам. А теперь представьте, что кто-нибудь хочет послушать новости, скажем, из Вашингтона. И прежде, чем "Голос Израиля" переходит к этой информации, он сообщает слушателям что-нибудь из недельной главы Торы. Например, историю о Пинхасе, как справедливый гнев Пинхаса принес благословение Всевышнего всему народу Израиля. Пока слушатель будет ждать новости из Вашингтона, он услышит и слова Торы. Он узнает новости, но он узнает также и о Пинхасе сыне Элазара сына Аарона Первосвященника. Естественно, успех такой презентации будет зависеть от того, кто пишет и готовит программу. Главное – это не "ставить вопрос на голосование в Кнессете", потому что тогда начнутся дебаты о религиозном засилье, а подано должно это быть легко и ненавязчиво, и тогда успех будет гарантирован." Я не мог поверить, что из этого что-нибудь получится. В конце концов, задача "Голоса Израиля" – подавать новости. Я спросил: "Разве можно делать новости из всего что угодно? Не все же является новостями. Тора – не новости". Ребе сказал: "Наши мудрецы учат, что каждый день мы должны относиться к Торе по-новому, так, будто она дана нам сегодня. Поэтому если вы объявляете, что история о Пинхасе – это новости, вы говорите правду. Единственное, что вам надо, это найти связь между недельной главой и событиями в мире". Ребе давал мне урок, как делать передачу последних известий! И он объяснял, что для тех же самых людей, которые жаждали послушать интересные новости, Тора могла быть не менее интересной! Другие раввины и близко не подошли бы к радио или телевизору, а Ребе придавал большое значение работе с любыми средствами связи. Он говорил: "Используй их, используй все их технологические возможности." Я начал расспрашивать его о массовых детских собраниях. Я помнил, что каждый раз, когда происходило что-нибудь нехорошее, например, война Судного Дня, Ребе собирал детей. Я спросил, почему это так важно для него. Ребе сказал: "Дети обладают силой предотвратить любую опасность. В книге Псалмов говорится: "Из уст детей и младенцев основал Ты мощь, дабы остановить противников Твоих, убрать врага и мстителя". "Дети и младенцы" – это мальчики и девочки четырех-пяти лет. Семидесятилетний, даже если он заседает в Кнессете, не сможет отвести опасность, как это могут невинные дети". А затем он начал говорить о положении в Израиле. Напоминаю, это был 1980-й год. "Согласно имеющимся у меня данным, – сказал он, – ситуация очень тяжелая. Среди арабов постоянно усиливаются воинственные настроения. В прошлом – тридцать или сорок лет назад – можно было легко подкупить старшего шейха, за которым следовала молодежь. Теперь же все по-другому. Молодое поколение более фанатично и более ревностно относится к религии. Их уже нельзя подкупить ни деньгами, ни почетом. Для них нет большей славы, чем погибнуть за Б-га. К несчастью – и это очень горько – настроение нашей еврейской молодежи пол-

5784 июль 2024 ностью противоположно. Тридцать лет назад в Израиле никого не надо было убеждать, что самопожертвование необходимо. Каждый стремился стать первопроходцем. Сегодняшняя еврейская молодежь говорит: "Хватит уже. Мы жили в напряжении тридцать лет. Теперь мы заслуживаем мирную жизнь, веселую жизнь". С таким отношением ситуация оказывается еще тяжелее. И у израильтян просто не остается времени, чтобы полностью осознать, как меняется арабский настрой". Как же он был прав! Через несколько месяцев после нашей встречи начались межнациональные трения, которые привели к Ливанской войне 1982-го года. Сейчас кажется, что все это должно было быть очевидным. Но тогда никто не видел этого, кроме Ребе. Он сказал: "Я не могу даже выразить, насколько нынешнее положение в Израиле опасно. А правительство в Вашингтоне сейчас никак нельзя назвать сильным. – Он имел в виду администрацию президента Джимми Картера. – Политики в Вашингтоне только и ищут, как бы выкрутиться из ситуации, не прилагая никаких усилий; все, что они хотят, это спать спокойно". Ребе начал убеждать меня сделать все от меня зависящее, чтобы добиться перемен. "Мы должны изменить взгляд еврейских молодых людей на их личную связь со Святой землей. Мы должны довести до их сознания факт, что они – неотъемлемая часть непрерывной цепи поколений, включающей тех еврейских мужчин и женщин, которые вошли в Святую землю, данную им как вечное наследие. Мы ничего не крали. Мы не совершили никакой несправедливости. Арабы пришли тысячи лет спустя... И это каждый еврейский мальчик и каждая еврейская девочка должны понять. Но у них нет терпения на теоретизирование. Им требуется нечто конкретное, в чем они могли бы принять участие. И здесь на сцену выходите вы и ваш "Голос Израиля". Потому что вы можете объявить, что слова Торы "Слушай, Израиль, Г-сподь – Б-г наш, Г-сподь – один" обращаются не только к кому-то там, кого зовут Израиль, и кто стоял у горы Синай три тысячи лет назад, но также и к каждому Аврааму, Моше и Шломо, которые живут сегодня в Тель-Авиве." Он много еще говорил. У меня осталась целая кассета. Вернувшись в Израиль, мы тут же отредактировали самые важные десять минут из этой записи и протранслировали их в пятницу в программе "После полудня". Реакция была потрясающей. Программа вызвала настоящую бурю. Разговоры о моей программе преследовали меня повсюду... Через два года, когда я освещал события Ливанской войны для израильского телевидения, слова Ребе направляли меня, ободряли и придавали сил. Перевод Якова Ханина

стр. 11

5784 июль 2024

Выпуск 503

Дорогие друзья!

Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе

Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 МАЯ по 15 ИЮНЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.

С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго

Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.

Adanin, Yuriy & Olga

Garmel, Marina

Kasman, Michael & Vera

Raphaelson, Rivka

Azrikan, Leon & Inna

Gerdova, Inna

Kaufman, Barry & Rebecca

Ratner, Vadim

Augenlicht, Robert

Bellows, Jonathan & Allison Bennish, Levi & Minna Bergovoy, Labish

Berkovich, Eli & Baila

Garmel, Nina

Gershengorin, Anatoly & Isabella Gershengorin, Morris & Marina Glaser, Pesach & Sara Chana Glenner, Eliot & Miryl

Beyer, Irene

Glenner, Yonatan & Elke

Bodner, Miron

Golber, Sergey A. & Nelly

Brandt, Stephen

Gonchar, Eugene

Bider, Yehuda & Keren Borkhovik, Ilya & Kira

Braverman, Boris & Maria

Golber, Elaine

Goldstein, Aaron

Korneyev, Alex & Victoria

Kosofsky, Yechezkal & Chaya Mushka

Kreymer, Gary

Krivoruchko, Gennadiy & Irina Lapson, Alexander & Ann

Lipskier, Michoel & Chayale

Greenberg, Bradley (Moshe) &

riam

Kolodizner, Mark & Helen

Gordon, Michelle

Children's Healthcare LTD, Mr. Costanza, Ariel Vincent & Mi-

Koivogui, Mark

Lelchuk, Boris & Victoria

Gordon, Daniel

& Dr. Kroin Dr. & Mrs. Lelchuk

Khodarkovsky, Mikhail & Bela

Gorashchenko, Benjamin

Bushkova, Marina

Butman, Vyacheslav & Yelena

Katz, Mathew & Natalie

Ellah-Rachel (Orevi)

Grinshteyn, Boris & Nataliya Grynsztajn, Raphael

Davidovich, Mikhail & Yelena

Gurman, Lev & Yulia

Dubinsky, Chaim Meir & Miriam

Harris, Jonathan B. & Cara L.

Levin, Michael

Lipskier, Moshe & Mushkie Lopatinsky, Michael

Lyakhovetskiy, Mikhail

Malishkevich, Felix & Alla Matlin, Boris & Ludmila

Hakimi, Natan & Mandy

Messerman, Grigory & Larisa

Dubinsky, Yuriy & Svetlana

Hecht, Chaim & Miriam

Mikhlin, Maria

Elizar, Henry & Rita

Holpert, David & Elaina

Dubinskiy, Ilia & Alina

Ebert, Yehoshua & Shifra Elterman, Leonid

Emanuel, Chaim & Sara Esterkin, Olga

Fabian, Nathan

Freydin, David & Julie Futerfas, Menachem

Galison, Eugene & Mary

Hershkovich, Avraham & Rivka

Mikhaylov, Alec & Lyubov Milman, Boris & Rita

Mogill, Ariel & Erena

Jacobson, David

Mopsik, Dmitry & Nella

Kachkova, Enta & Natasha

Nisenbaum, Arkadiy & Libby

Jaworowski, Raphael & Tzivia Kagan, Jordan & Debbie Kanter, Simcha & Gittel Kaplan, Aaron & Adina

Kaplan, Binyamin & Emily

Moscowitz, David Moshe & Leah Notik, Aharon Chaim & Pessie Perlstein, Howard

Peysin, Boruch & Adina

Popper, Yehoshua & Hindy

Pravich, Aleksander & Yelena

Raskin, Gina (Zina) Reznikov, Alexander & Asya Rosen, Andrew & Marlene

Rosenbloom, Micha & Breina Rutman, Yuri

Saacks, Israel & Melissa-Miriam Schanowitz, Mayer & Lieba G. Scharman, Aharon

Schwartz, Yitzchok M. Segal, Greg & Polina

Shkolnikov, Zev & Miriam Silber, Yechiel & Muski

Stavnitser, Menachem & Valeri Strauss, Ishai & Shifra Turner, Daniel

Unger, Moshe Y.

Varnai, Avraham & Rivka

Vaynman, Boris I & Nina L Verkholaz, Tatyana

Werbler, Ari & Deborah

Wrightman, Shimon & Dvora

Yanovskiy, Alexander & Margarita

Younes, Joseph & Rosanne Yurovsky, Greg

Zaltsman, Dmitry & Larisa Zarkhin, Eugene & Raisa Zarkhin, Tamara

Zeltser, Aleksandr & Gelena Zitser, Emil

стр. 12

Выпуск 503

5784 июль 2024

5784 июль 2024

стр. 13

Выпуск 503

стр. 14

5784 июль 2024

Выпуск 503

Лея Гринберг (Дубнова)

Галит Вальдман — мать шестерых сыновей. Трое из них связали свою жизнь с армией. Ариэль, погибший в первый день войны, защищая кибуц Реим — был старший. Её особая материнская гордость. Как представила её ведущая интервью, известная всем журналист Илана Даян, она видела в нём будущего начальника генерального штаба. И все, кто знал Ариэля, говорили о его духовной силе, целеустремлённости, о том, что ему суждено достичь вершин. Всё оборвало то утро в кибуце Реим. В этом же бою участвовал и Адар, младший брат Ариэля. Он был в такой же опасности, но судьба сберегла его — он остался жив. С первой минуты, с первого взгляда на эту женщину, ты чувствуешь её незаурядность. Она — в её позе, во взгляде, ответах. Она рассказывает о погибшем сыне, но слёз ты не видишь. Вся непередаваемая боль — во взгляде. Осторожный вопрос журналиста, боящегося пробудить боль и вместе с тем, готового коснуться болевой точки, чтобы начать интервью. Тогда, во время интервью, со дня гибели Ариэля прошло всего лишь три недели.

— Могу ли я спросить, как ты себя чувствуешь? Та, к кому обращён вопрос, ждала его. Он не мог быть для неё неожиданным. И чуть подавшись вперёд, ответила: — Я горда… Мой сын погиб не напрасно. Она не сказала: погиб, защищая страну, нет… Только так, только эти слова. В них было для неё главное, и продолжая недосказанную мысль, задала свой вопрос: — Есть у тебя другое место, куда бы ты могла идти?..

— Но ты же мать. Тебе должно быть очень больно… Твоя рана так свежа…

— Для боли у меня есть целая жизнь. Я хочу, чтобы наши солдаты подняли головы. Сейчас нам нужна победа. Это наш час как народа… Позже, когда телеинтервью было опубликовано, журналистка выбрала для заголовка её слова «Сейчас нам нужна победа…» Я вернулась к этому интервью, оставившему след в моей душе, чтобы вновь прозвучали слова израильской матери, потерявшей сына, но живущей мыслью о судьбе страны, страны, в которой она видит для себя единственное место на всей земле… Ну а я сама, выросшая в другой стране, где прошла бОльшая часть моей жизни,

могу ли сказать иначе, чем сказала она, одна из многих израильских матерей, чей сын отдал жизнь, защищая страну? «Кровью возрождают страну, ибо кровь восстания — роса, оплодотворяющая землю». Эти слова Владимира Зеэва Жаботинского — далёкие от нас по времени, но близкие по своей сути. Кажется, он сказал их сегодня, чтобы напомнить нам о неразрывной связи между этой землёй и нашей жизнью. Тогда, когда мы искали спасение после лагерей смерти и в своей первой войне за Независимость отстаивали право на жизнь, мы были едины. Не было «левых» и «правых». Не было «Шалом Ахшав» и улицы «Каплан» с её «героями». Мы были один на один с врагом. И понимали: нам идти некуда. Что же изменилось? Разве нас полюбили в мире, разве нас ждут с объятиями в других странах? Разве нужен особый интеллект и ум, чтобы понять, что для наших врагов нет различия между «правым» и «левым», как не было различия для того, кто 7 октября убивал с одинаковой жестокостью и тех и других, и при этом хвастался перед своими родными и близкими, как он это совершил? (Из письма одного из этих бандитов к родителям: «Мама и папа, я убил десять евреев. Ваш сын убил десять евреев!!!») «Вот народ, живущий обособленно и среди народов не числится». Это о нас сказано, словно предупреждая от иллюзий: не старайтесь, чтобы вас полюбили, не спешите проявить своё «понимание и благородство» по отношению к врагу и отмежеваться от своего народа. Вам — это не поможет! Однажды известный израильский журналист заставил меня задуматься над тем, как по-разному мы обретаем себя, свою национальную суть. С Цви Йехезкели лично я незнакома. Он считается одним из ведущих арабистов Израиля. Его анализ происходящих событий отличает понимание психологии врага. Нашего непримиримого врага, у которого

по отношению к нам, евреям, есть лишь одна цель: уничтожить… Случилось так, что где-то более десяти лет назад, я посмотрела его документальный многосерийный фильм «Аллах ислам» или «Под чужим именем». Всё в этом фильме — правда, лишь герой его израильский журналист Цви Иехезкели появляется «в гнёздах ислама» под разными именами: он — то шейх, то палестинский журналист исламской радиостанции в Хевроне, то иорданский бизнесмен, — с миссией хорошо разработанной израильскими секретными службами, со скрытой камерой и тайным микрофоном. Фильм — документ, который смотрела, как захватывающий детектив. Он проникал в «гнёзда» ислама под чужим именем, блестяще владея диалектами арабского языка, снимал на камеру, и представил миру картину тех, кого пригрела Западная Европа и Англия. Перед ним они не стеснялись, они раскрывали свою суть, будучи уверены, что он «свой». У них и сомнения не могло быть, что этот красивый молодой человек — палестинец, их брат по крови и с ним можно быть откровенным. И они раскрывали себя… Свою ненависть к Англии, Франции, Германии, Бельгии… Они были совершенно откровенны: не просто ненавидели, но смеялись над теми, кто их пригрел. И не скрывали, что работают над созданием Всемирного Халифата и победа будет за ними. Вот тогда они покажут всему миру, кто на этой земле хозяин. Интересно, что израильские «левые» выступили против демонстрации фильма. Это было понятно: братья тех, кто принимал в Европе Йехезкели, были здесь, рядом с нами: фильм смотрел вперёд, в будущее. Это не всем нравилось. Ложь всегда выглядит приятней правды. Жаль, что сегодня, после обрушившейся на нашу страну трагедии, не возвращаются к этому фильму. Может быть, кому-то он раскрыл бы глаза и помог понять, что перед опасностью

стоит не только еврейский мир. И при любом удобном случае их ненависть проявится и по отношению к тем, кого сегодня так волнует их судьба, кто в первых рядах, предавших наш народ, порою это и его народ тоже… После просмотра фильма, мне захотелось узнать о самом Цви Йехезкели. Он оказался прекрасным рассказчиком, а его воспоминания о себе оставляли в душе незабываемый след. Выросший в нерелигиозной семье, он был далёк от понятия о еврействе. Праздники без проникновения в их суть — не запечатлевались. Бар-Мицва тоже прошла, не оставив свой след… В подарок получил поездку заграницу — то, что он и хотел. Арабский, в семье ирако-курдского происхождения, он знал с детства. Это было естественно. Учёба в Иерусалимском университете углубила знание языка, подарила свободу общения со своими арабскими сверстниками. В их среде он чувствовал себя свободно. Не раз беседовал с Арафатом, бывая в его доме. Присутствовал на церемонии пожатия Рабиным руки Арафату. Блестящий израильский молодой человек привлекал к себе арабских студентов. Как-то один из тех, с кем его связывала дружба, спросил его: «Кто ты?». Вопрос был, конечно, о национальности. Несомненно, задавший знал: Цви — еврей. Зачем же он спросил? Чтобы поставить всё на место. Чтоб не очень уж «строил из себя…» Цви ответил: «Исраэли». Тот ухмыльнулся. «Ата типеш (Ты дурак): если я буду тебя убивать, то не как Исраэли (израильтянина), а как Ехуди (еврея)». Слова потрясли его. Никогда прежде он не задумывался об этом. Он всегда был «Исраэли», как и многие из его еврейских товарищей. И вдруг прозвучали слова, которые всё в нём перевернули. Он не мог отбросить их, как будто они не были сказаны. Он должен был понять, что значит «ехуди». И он начал с изучения духовной основы иудаизма. Иначе — не мог.

стр. 15

5784 июль 2024 Так он учил арабский, не просто арабский, но глубоко, постигая разницу между диалектами. Так он изучал арабскую культуру. Так он делал всё, что его интересовало, проникая в самую суть. Так постигал своё еврейство. Даже побывал на могиле раби Нахмана, познакомившись с сутью его учения. Однажды, арабская старушка, увидев в его руках оливковую ветвь, решила, что он украл: оливы — это их, арабское. Их земля, их оливы. — Нет, — сказал он ей. — Я тоже выращиваю оливы. Еврей должен знать и любить свою землю. Знать, что растёт на ней. Твоя земля дарит тебе это. Нет, не дарит. Ты вкладываешь свой труд. Ты выращиваешь и тогда это становится твоим. Здесь были твои цари и пророки, здесь пустили корни твои далёкие предки, с ней, этой землёй, связана память твоего рода, и твоя тоже. Если ещё у какоголибо народа такая глубокая внутренняя связь с этой землёй, как у твоего народа? Но это если ты чувствуешь себя евреем. А если нет, то, что ты здесь делаешь, почему ты здесь? Что тебя привело и что держит в неспокойном этом месте, где то и дело вспыхивают войны, где каждый раз надо отстаивать своё право на жизнь ценой горьких потерь… Но мы потеряли себя, свою уверенность в праве на эту землю. Неужели наш народ пробуждается лишь тогда, когда ему напоминают о ненависти, когда мир не скрывает своё отношение к нам, когда мы чувствуем чуждость по отношению к себе во всём мире? Недавно я прочла слова одного еврейского «мечтателя»: «Придёт время стереть это имя — еврей…» Нет ни гордости своим народом, ни понимания его сути, его духовного величия, его умения бороться и выживать в окружении жестокого и страшного врага. Ничего этого нет. Главное — стереть это имя. Как пятно… Больно, что среди нас есть такие… Это как пена, которую ветер несёт с легкостью на поверхности моря. А там, под ней, — его истинная глубина и сила. И оно катит свои волны, оставляя на своём пути то, что не выдерживает силы его течения… Не могу забыть видеоролик, показанный по одному из каналов израильского телевидения. До этого получила его по своей интернетовской почте сразу от нескольких друзей и могла, вновь и вновь

возвращаясь к нему, видеть участников этой сцены. Утро больницы Шиба военного времени. По-видимому, сразу после завтрака собрались вместе солдаты, прошедшие операции. Кто-то — без двух ног, в коляске, кто-то с костылём… Совсем молодые ребята. Именно к ним подошёл человек в чёрном пиджаке и в голубых брюках. Высокий, широкоплечий, смотревшийся слишком контрастно на фоне тех, кого война привела в отделение реабилитации. Он заговорил, обвинив солдат в том, что они вызывают раскол в израильском обществе. Поднялся шум, зазвучали голоса. Он быстро направился к выходу, а молодой солдат без ноги и без костыля устремился за ним. Идти он не мог, каждый шаг грозил падением… Сёстры заволновались. Раздались голоса: «Задержите его, он упадет…» Но в эти минуты молодой человек и не думал, что может упасть, он хотел догнать и сказать всё, что сейчас рвалось наружу. Вместе с болью в душе, которую вызвал, этот, пришедший читать им мораль… Сказать не только за себя, но и за тех, кто был с ним рядом на фронте, за тех, кто не вернулся… Но пришелец, как видно, этого столкновения больше всего и боялся. На двух здоровых ногах идти куда легче, чем на одной… И он быстро скрылся из виду… Так кто же всё-таки тот, кто пришёл к солдатам, прошедшим фронт, ранение, смотревшим смерти в глаза, чтобы упрекнуть их в расколе… Не ошибусь, если скажу, что он — с улицы Каплан. С некоторых пор она обобщает целое понятие. Теперь это не просто название известной Тель-авивской улицы. У этой улицы — своя идеология, и точнее всего её выражает слово «Ахшав»: сейчас, немедленно. До 7 октября — это было сочетание слов «шалом» и «ахшав» — «Шалом Ахшав!» «Мир —Сейчас!» Но сегодня это сочетание явно не ко времени… И к «Ахшав» прилепились другие слова, составились новые словосочетания, но суть осталась всё та же… И неважно какими словами она выражена. Главная цель: победа лагеря, который они представляют. И тогда, перед войной, мы были разъединены, и не это ли было толчком к нападению наших врагов, дав им надежду на победу… Поначалу война сплотила нас, но прошло совсем немного времени, и демонстрации левого лагеря возобновились. И

вновь зазвучало это «Ахшав!». Не освобождение заложников ведёт их. В Израиле нет равнодушных к трагедии этих людей. Сегодня левый лагерь уже не скрывает: им нужны выборы. «Ахшав!» Им нужна победа. Не победа на поле боя, но победа на выборах. Это главное. И в газете а-Арец даже появились строки, взывающие к помощи Шикмы Бресслер. Не знаю, кто он — Оз Барам, — но прочла фрагмент из его статьи. Он пишет, что в жизни народа есть редкие мгновенья, которые выбрасывают на поверхность личности, способные вести за собой. Вспоминая те демонстрации, в которых он видел Шикму Бресслер, понял, что сегодня именно ей дано вновь возглавить демонстрации за восстановление свободы и демократии. А мне подумалось: это не раздумья, это уже призыв. Я тоже видела её с черным флагом и воздетой к небу рукой. Она излучала такую решимость, как будто призывала к восстанию. Сейчас! Немедленно! Потом, после начала войны, когда в её адрес прозвучали обвинения, в том, что она спровоцировала нападение Хамаса, Шикма Бресслер со своего «пьедестала» исчезла. И вот улица Каплан вновь взывает к ней… Планы на будущее зреют у многих, но не все открыто их выражают. Есть в политике «кроты». Они «роют» тихо. Но земля рядом с их норами «выдаёт» их. И все знают, кто они и куда метят. Хочется верить, что 7 октября нас научило чемуто и что Осло, навязанное Америкой, и нами приведенное в исполнение ценой таких потерь и страданий, — не повторится. Во многое хочется верить. Но уже сегодня заголовки газет порой пугающе напоминают те, прежние. Вот совсем недавние статьи. Обе — о планах бывшего заместителя Генерального штаба Яира Голана. Заголовок одной из них гласит: «Мы создаём демократический блок против Нетаниягу». Интервью с Яиром Голаном. Вторая статья о его стратегии касается более подробно его планов. Написана Ральфом Мельцером и опубликована в 19 марта 2023 года. Всё очень свежее, свидетельствующее о серьёзной работе тех, кто готовится к свержению правительства. Статье предшествуют слова «Регионы Израиль и Палестина: надежда на решение “два государства для двух народов?

Выпуск 503

”». Название статьи: «Шанс во время кризиса». Только в заголовок, на мой взгляд, вкралась неточность: не во время кризиса, а во время войны. Или не война сегодня? И тут же следующая строка: «В разгар катастрофы в Израиле появляется надежда на возобновление политического процесса “два государства для двух народов”». И вновь всё, только — не правда. В одном случае вместо слово «война» сказано «кризис», в другом — «катастрофа». Как-то неловко, видно, строить планы во время войны. В войне, прежде всего, нужно победить. Закончить войну и потом уж строить планы. Без победы, без этого единственного заключительного аккорда, нельзя строить планы. Но у тех, кто так рвётся к власти, нет терпения. Он готовит всё заранее. И потому всё выражено так обтекаемо: кризис, катастрофа. Из того же диалога между автором статьи и Яиром Голаном, планирующим будущее страны или, скорее, своё собственное: «Раздел земли потребует, по моим оценкам, эвакуации около 70 тысяч человек с Западного берега. Все остальное можно решить». Да, однажды мы уже решали… Только тогда «выбросили» из своих домов «всего» десять тысяч… А сейчас по новым планам новых стратегов — уже «около 70 тысяч человек»… Именно война показала, как далеки мы друг от друга. Солдат, идущий в бой, прощается со своими близкими. Он не знает: суждено ли ему вернуться. Но он идёт, чтобы спасти свой дом, защитить страну, это единственное место, которое у него есть в целом большом, но таком чужом мире. И когда ты видишь, как солдаты все вместе начинают утро со «Шма Исраэль» — понимаешь — есть что-то главное, что их объединяет. Это живёт в их душах, и, быть может, до поры до времени они не ощущают этой внутренней силы, пока не приходит час испытаний… Они просят помощи у Б-га, как просил когда-то царь Давид: «Вступись, Б-г (за меня) против противников моих, побори борющихся со мной. Возьми щит и броню и встань на помощь мне. Обнажи копьё, прегради путь преследующим меня, скажи душе моей: “Я — спасение твоё!”» (35: 1-3).

стр. 16

5784 июль 2027

Выпуск 503 Прочитайте эти пункты до конца. Надо не любить страну, чтобы имея такого руководителя, взахлёб требовать его замены только потому, что он долго возглавляет наше государство.

1. Он добился фактической делегитимации всех левых идей в Израиле и, насколько возможно, в мире.

2. Он не допустил краха нашей экономики во время цунами мировых кризисов.

3. Он начал процесс сокращения регуляции.

4. Он противостоял атомному давлению Обамы и наших левых.

5. Он вовремя ослабил фискальное давление на инвестиции в старт-апы.

6. Он заключил инвестиционные договоры на сотни миллиардов с теми странами, с которыми у Израиля не было или почти не было экономического сотрудничества. Он создал условия. при которых шекель стал очень надежной валютой, на фоне поглощения национальных валют еврозоной, да еще для микро-государства, практически, без ресурсов, в нашем милом регионе — это огромное достижение, которого никто толком не оценил, хотя на этом зарабатывают и экспортеры и импортеры, их налоги делают нашу казну.

7. Он не допускает войн из-за популистского давления крикунов.

8. Он — мировой бренд, что делает Израилю честь.

9. Нетаниягу впервые за всю израильскую историю создал суннитский блок вокруг интересов Израиля.

10. Он начал развал сверхмонополий (за что и поплатился травлей) 11. Он начал судебную и правовую реформу (что стало триггером к бешеному усилению травли).

12. Он изменил парадигму — нет больше «мира в обмен на территории».

13. У него гигантская работоспособность и сверхчеловеческая стойкость.

14. Он мог «стать этрогом» за 2-минутный разговор с Обамой и сообщением об уступках, получить Нобеля и самые высокие лекционные ставки в мире, но не сделал этого из-за Израиля и ради Израиля.

15. Ненавижу, когда травят подло и толпой, для меня это очень

Новости США

весомая причина за Нетаниягу.

16. Его уважает Трамп, и это сулит возможность распространения суверенитета на Иудеяю и Самарию, при этом только он способен мобилизовать саудитов и Египет, чтобы выдавить газаватов и часть наших арабов, (не сглазить бы), без чего с суверенитетом можно захлебнуться террором.

17. Признание суверенитета на Голанах — это его заслуга, Трамп даже не слышал без него об их существовании. Во-первых, это — прецедент, во-вторых, — это политический запуск процесса установления признанной границы на Севере. Спичрайтер Госдепа при Обаме М. Тонер утверждал, что бойкотирование продукции Голан легитимно, у нас закрывалиcь маслобойни, cыродельни, фермы и винодедельческие заводы, «Тара» вынуждена была свернуть свое производство, на Голаны не поставлялись средства боезащиты.

18. Нетаниягу провел совместные с США военные учения, что означает на языке военной дипломатии, что РФ не может оказать Асаду в о е н н у ю поддержку на Голанах, без создания casus belli, поскольку США признали израильский суверенитет официально. Такие же учения он провел с Германией.

19 . Он-таки развалил соглашение США с Ираном, во что никто в мире, кроме самого Нетаниягу, не верил.

20. Он способен держать в голове настояшее, прошлое и будущее в Израиле, несмотря на предательства, решая, одновременно, тучу проблем и реагируя очень быстро.

21. Он ввел отрицательный подоходный налог, что вывело людей на работу, при этом безработица у нас нижайшая в мире.

22. Он подсадил Египет, крупнейшую страну в регионе и ближайшего арабского соседа на израильский газ.

23. Он вывел Израиль из антисемитского ЮНЕСКО, при этом пострадал не Израиль, а ЮНЕСКО, т.к. США тоже попрощались с ними.

24. Он снял с повестки дня вечную проблему «беженцев».

25. Лучше с умным потерять...

26. Он знает, что источник нашего права на Эрец Исроэл — в Торе.

27. Он беззаветно предан Израилю, любит Страну и знает, что делает для ее будущего, самого отдаленного — тоже.

28. Он не стоит на своем, как баран, а реагирует на сложную динамику и не боится за свой имидж среди крикунов с любого фланга, если нужно Израилю — меняет решения и тактику.

29. Он стратег и умеет держать удар.

"С работой у вас будут проблемы. Даже тех, кто в маске, мы вычис-

лим, когда вы будете наниматься на работу с резюме, где будет ука-

зан вуз, который вы закончили.

Проверка личности стоит только $400. У меня эти деньги есть. И

прежде, чем заплатить вам $100000 годовых, я их потрачу. Кстати,

нам очень поможет программа искусственного интеллекта.

Драться с полицией, уничтожать университет, где тебя учат уму ра-

зуму, выкрикивать антиамериканские лозунги, рвать флаг нашей

страны, издеваться над сокурскниками и преподавателями - это уничтожать собственное будущее!

Кроме того, при найме на работу, мы будем привлекать специаль-

ную компанию по тщательному исследованию любого кандидата. На-

Допротестовались?

Кевин О'Лери, бизнесмен, известный инвестор стартапов, член по-

пулярного телешоу "Shark Tank" обратился к лидерам университет-

ского протеста США:

пример, "Career Groups Companies". Когда консультанты обнаружат

ваши игрища и забавы на кампусе, они внесут вас в систему. После

чего, не только моя компания, а все, с которыми они работают, будут

предупреждены о нелояльном и опасном для общества "переспективном сотруднике".

Президент "Career Group Companies" обьявил, что предложения о

работе, ординатуре, интернатуре уже отозваны у сотни студентов.

стр. 17

5784 июль 2024

Выпуск 503

В АВГУСТЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.

Вечная им память!

Abeleva, Tsira Resya Abramov, David Adaskin, Israel Aizenberg, Eugene Aizenshtok, Revekka Alentuch, Sara Amstislavskaya, Musya Amstislavskiy, Aaron Apchangelskaya, Mariya Aranovich, Michail Ash, Ita-Reyza Babinskaya, Liza Badash, Nicolay Balin, Mendel Barenboim, Tsindel Baron, Lazar Barskaya, Berta Barskaya, Sarra Bartashnik, Tuba Bauchner, Yuda Micha Bayevskaya, Mira Belokrinitskaya, Riva Berdichevskiy, Mordechai Berger, Yudel Ester Berger, Zlata Berkhin, Dovid Bersenieva, Galina Beyzina, Zinayda Beyzina, Zislea Biberman, David Biberman, Yiser Birgina, Ita Blann, Sally Bliner, Shimon Bloch-Ostashinskaya, Golda Blyakher, Emanuil Bogart, Michael Boldetskaya, Tatyana Bresler, Tamara Briskina, Riva Britva, Avraham Brizkina, Riva Brusilovsky, Sonya Burshteyn, Zina Camel, Etya Tavrovskaya Chaya, Osadchaya Chernyakova, Peysel Daisudova, Etka Daiter, Ilya Danilov, Boruch Dats, Khaya Davydov, Boruch Davydova, Maryam Dikovskaya, Perla Dikshtein, Raisa Diman, Chaya Dobkin, Arkady Dobromyslova, Masya Donskaya, Manya Dosovitskya, Basya Dralyuk, Efraim Drapkina, Golda Dubinin, Bella Dubovis, Mindel Dulkin, Lev Eidelman, Arkadiy Elgort, Tzipora Eydelman, Arkadiy

Farber, Iosif Farber, Israel Farberg, Dora Fedichkina, Roza Fefer, Fayga Feldman, Boris Feldman, Fanya Feldman, Ita Feldman, Leizer Flaksman, Polya Fradkina, Sara Freidin, Boris Frenkel, Tsipa Freyman, Leib Fridman, Elya froyshteter, gregory Frumina, Riva Furman, Isaak Galperina, Esfir Gantman, Manya Garber, Ester-Chaya Gatman, Etel Gayster, Asya Gdalevich, Esther Gekhtman, Fanya Gelfand, Etel Geller, Feyga Gerchikov, Meir Gerenshtein, Moshe Gershteyn, Elya Gesyuk, Anatoly Geymanson, Markus Gilgur, Gehy Gilman, Chana Gimpelevich, Ida Gimpelevich, Ruvim Gindelis, Eva Gleyzer, Esther Golberg, Leo Goldberg, Grigoriy Goldberg, Michail Goldenshlyuger, Zelda Goldina, Nechama Goldman, Leib Goldman, Leonid Goldring, Shmuel Goldshtein, Pesya Goldshteyn, Natalya Goldstein, Shmuel Goldsteyn, Polina Goldyuk, Leonid Goltyapina, Enya Gomberg, Victor Gomberg, Vitaliy Gorbanos, Zalman Volf Gorokhovsky, Olga Goyhman, Tuba Goykhman, Eliyahu Goykhman, Iosif Gozman, Fira Grach, Grigoriy Gregarochenko, Vladimir Grinshteyn, Mikhail Groger, Samuel Gurevich, Anna Gurevich, Sofya Gurvich, Mendel Gutin, Faina Gutis, Chaya Rita Riva

Gutis, Riva Gutman, Tova Gutnik, Lazar Harag, Etel Herbstman, Ethel Hirshhorn, Kalman Holdshteyn, Semen Ingerman, Frida Ivnitskaya, Mariya Izakson, Kirill Izralevich, Yakov Izraylov, Lucien Janashvili, Ioseb Janashvilli, Ioseb Judovich, Chanah Judovich, Simon Kalmanovsky, Aizik Kalyuzhnaya, Yegudis Kantor, Yakov Kapilevich, Riva Kapilevitch, Mordechai Kaplan, Eva Kaplan, Lazar Karan, Isaak Karlina, Sarra Kashper, Chaya Kashper, Grigoriy Katsman, Marina Katz, Inna Katz, Motl-Volf Katzov, Yakov Katzova, Sofia Kaufman, Feliks Kazinets, Abram Kechker, Tzilia Kelner, Abram Khalyavskaya, Rochel Khanin, Ana Khanin, Chaya Khanin, Fanya Khanin, Nelya Khanin, Yadya Khanin, Yitzchok Khmelnitsky, Ninel Khoper, Abram Kirshenbaum, Ruben Kitzes, Chaim Klugman, Genya Knopp, Abba Knopp, Klara Koen, David Kogan, Iekov Kogan, Klara Kogan, Leya Kogan, Manya Kogan, Nachum Kogan, Revekka Kogan, Sheiva Kogan, Sophia Kogan, Yaakov Kostukovsky, Matvey Kramer, Aleksander Kratzer, Genya Kravets, Simcha Krazhov, Iosef Krelshteyn, Etlya Krelshteyn, Folik Krisman, Abraham Krivopisk, Leya

Кадиш читается каждый день в течение первого года

после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годо-

вщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается

Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:

Arlinsky, Gene Gralmik, Lev Liberman, Nina Epstein, Seena Godes, Dmitry Goldshteyn, Leonid Gershberg, Frida

Kroupnik, Guinda Kroupnik, Michail Krugolets, Michael Kucher-Serchai, Gita Kucherska, Sofiya Kushnirov, Samuel Kutsyy, Jacob Kuznetsov, Roman Kvitnaya, Chaya-Rochel Lagutina, Dina Lapidus, Pavel Lapidus, Shmuel Lapitskiy, Vulf Levi, Tatyana Levin, Abraham Levin, Michail Levina, Chanah Levina, Rachel Libenson, Gregory Libenson, Leo Libman, Konstantin Libo, Aizik Libo, Chernya-Ronya Liderman, Boris Lifshits, Nahum Lipovskiy, Mordechai Lisitsina, Izolda Livshits, Girsh Livshits, Raya Lomberg, Michael Lozovatsky, Boris Lubarsky, Chuna Lubenskaya, Vera Ludaya, Marina Lyuksemburg, Marem Lyuksemburg, Mechlya Magrish, Liza Maktaz, Enta Maktaz, Yenta Malis, Chaskel Malis, Dina Mamontova, Ida Manstrsky, Mikhail Margulyan, Shmuel Markovich, Leib Markovich, Lev Markus, Tauba Master, Yevgeniya Matusovskaya, Yenta Medow, Sheila Melamed, Dora Melamed, Iosif Melamed, Liza Melamed, Moishe Melandovich, Boris Melandovich, Lena Mermelstein, Maria Mester, Masia Militsakh, Lea Milskay, Basia Mirochnik, Vladimir Mitbreyt, Arkadiy Mitnik, Fania Mogilevskaya, Ita Moldavskaya, Zoya Moldavskiy, Avraham Monastyrskaya, Tamara Moore, Earl Michael Morozova-Kantina, Yelena

Gralmik, Lev Fayngersh, Perl Kozlov, Seymon Krasner, Helen Lerman, Sheila Lev Kirzhner Moroz, Rakhil

Myaskovskaya, Svetlana Nagel, Berta Nagel, Chasya Nagel, Solomon Nakhlis, Mordechai Neyzelman, Yosef Nishevish, Samuel Oberfeld, Esther Oleshanetskaya, Sura Opalen, Yosif Orlov, Anatoliy Orlov, Yuda Osityanskiy, Semen Ovetsky, Hinda Papirov, Basya Pasman, Shmuil Petrovskaya, Lidiya Pevtsova, Vera Peysakhovich, Emanuel Pikovsku, David Pinelis, Adolf Pivnik, Frida Plocki, Victor Plotikin, Iosif Plotikin, Michael Plotkin, Berka Poliak, Esther Polishchuk, Leonid Polonskaya, Rivka Polonskiy, Efroim Pomeranets, Abram Poroshkov, Avram Potashnikova, Anna Povar, Beila Prober, Moisei Purim, Yehoshua Rabinovich, Kaily Rabinovich, Samuil Radunsky, Nelli Raskin, Isaak Raskina, Fayga Rayter, Shaya Razdolsky, Leonid Remennik, Perets Reydman, Sheyndel Reznik, Bluma Reznik, Ilya Reznik, Iona Reznik, Roza Rodshtein, Avraham Rosina, Basya Roytblat, Faina Roytburg, Genya Royzenvaser, Dvora Rozenstein, Leonid Rubin, Volf Ryabin, Yona Sandomirsky, Solomon Sapozhnikova, Ida Savranskaya, Vera Segal, Shmuel-Nachem Serchai, Yakov Shafran, Oleg Shafranovich, Yacha Shagelova, Anna Shalman, Shiliy Shalman, Tsilya Shankin, Donald Shanovsky, Gary

Myakovetsky, David Presman, Yevgeniy Reznikov, Vladimir Regirer, Polina Shchigol, Iryna Shlosberg, Polina Shvarts, Aveli

Shapiro, Chanan Shapiro, Dvora Shapiro, Yakov Shcherbakov, Anatoliy Sheynkman, Akiva Shifrin, Iosif Shlaypochnik, Simon Shlimovich, Semen Shlyak, Fima Shlyapochnik, Semen Shmin, Liliya Shnitman, Shmuel Shor, Mark Shpigelskiy, Moses Shteinberg, Lev Shteyn, Yaakov Shteynberg, Avraam Shteynberg, Boruch Shteynberg, Pinchus Shtivelberg, Eliezer Shtivelberg, Mira Shtramel, Feyga Shtrom, Vladimir Shtul, Asya Shvartsman, Etel Shvartsman, Yakov Shwartzman, Aron Simanduyev, Irmiyahu Sirotinskiy, Nachman Slomonov, Arkady Slutskina, Rochil Slutsky, David Smolkin, Samuil Smolova, Riva Sobol, Aaron Sonkin, Anatoliy Sosnova, Basya Sosnova, Masha Sosonkin, Chana-Ester Sotnikov, Yakov Spektor, Fanya Spektor, Rivka Spivak, Anatoly Spivak, Lazar Statkina, Bronya Strashnov, Samuil Strugach, Alexander Strugash, Alexsander Sukenik, Maks Szayevicz, Szaja Talalay, Tanya Tetelbaum, Larisa Toperman, Isaak Toperman, Yitzchok Toporovsky, Moshe Trakhtengarts, Ayzik Trebukov, Isaak Treyger, Vera Trubetskaya, Feyga Tsap, Lazar Tsekher, Raisa Tsigal, David Tsypine, Anna Tsypine, Avraham Tsypine, Eliyahu Tumarkin, Iosif Tyagay, Sofiya Tzeytlin, Isak Tzeytlina, Yelizaveta

Shostak, Abraham Silverberg, Yitzchak Sister, Galina Shnaider, Feygal Bas Leib Fayngersh, Perl Feldman, Meri

Udler, Leya Vagel, Samuel Vainer, Beyla Vaisberg, Feliks Vaisberg, Felix Vaksman, Izrail Varshavskaya, Pesia Varshavskaya, Pesya Varshavskiy, Boruch Vayner, Afraim Vayner, Aleksander Vaynsteyn, Izrail Vaysblat, Yankel Vayser, Israel Veksler, Leonid Velednitskaya, Ita Vengerin, Yefim Vernik, Rachel Vingart, Abraham Vingart, Dora Vingart, Yosef Vinokur, Golda Vinokurov, Leonid Vodlinger, Leonid Volevich, Sara Volodarskiy, Boruch-Iosif Voloshin, Mayka Volynskiy, Sonya Voshchilo, Kreyna Voshhilo, Klara Vyazovskaya, Asya Vyshkind, Eugenia Weinberg, Sofia Wianberg, Mathew Woldorf, Nachum Hersh Wolfson, Rachel Yakubova, Chaya Yankelevich, Ana Yechevich, Zora Yermak, Moshe Yevsey, Rayter Yudovich, Milya Zabezhinsky, Roman Zabransky, Velko Zalis, Yefim Zalozhina, Mariya Zapol, Boris P. Zaretskaya, Sonya Zaretsky, Yakov Zarkh, Boris Zarkh, Sofa Zaslavska, Roza Zats, Igor Zaychik, Khasya Zeks, Moishe Zeldin, Vladimir Zelenkovsky, Mikhail Zeltser, Samuel Zeyger, Sara-Ester VilderZhitnitskaya, Nechama Zhizhin, Debora Zilbert, Avraam Zipman, Idis Ziskind, Zelda Zlatopolkskiy, Leyb Zlatopolsky, Leib Zoltak, Avraham Zuperman, Dovid Zveigorodskaya, Delya

Salpeter, Shmuel Manya Reznik Yakov Shapiro Zeltser, Yuriy Zlatokrylov, Rudolf Zhanna Bas Avraham

стр. 18

5784 июль 2024

Выпуск 503

Яков Шехтер

– Нет, так не пойдет! – Юваль ударил ладонями по рулю и начал тормозить. Остановив минивэн, он выскочил в ночной холод и мрак и начал суматошно приседать. После сорокового раза липкая волна ужаса отошла, сменившись горячим потом. Его спас сугроб на обочине, автомобиль тряхнуло, он проснулся и каким-то чудом успел вывернуть руль. Еще несколько секунд – и он улетел бы в кювет, а оттуда закувыркался бы вниз по склону. Все было просто: он повез товар из Миннеаполиса в ИнтернешеналФолс. Заурядная поездка, каких-нибудь триста миль по нормальному шоссе. Юваль выехал рано утром, и успел полюбоваться видами заповедника Кабетогама, через который пролегала дорога. На него, уроженца южной страны, вид на бесконечный заснеженный лес производил гипнотизирующее впечатление. Он сделал две остановки, два раза выпил крепкий кофе и к месту назначения добрался свежим и бодрым. Это его и подвело. Сдав товар и оформив накладные, он собрался было искать мотель, чтобы спокойно переночевать. До захода солнца оставалось еще часа полтора и ему очень не хотелось провести вечер и ночь в незнакомом месте.

– Пять часов и я дома, – сказал себе Юваль. – Всего пять часов! Выпью кофе в тех же ресторанчиках и лягу спать в своей кровати, рядом с женой. Это была первая ошибка. Поначалу он ее не заметил, как не замечают многие ошибки в жизни. Пока светило солнце, Юваль чувствовал себя вполне комфортно: во весь голос, невероятно фальшивя, под-

певал радио, думал, что съест на ужин. Возле первого ресторанчика он запарковался уже в полной темноте, сильно проголодавшись. И тут он совершил вторую ошибку – не удержался и поел от души. Запив щедрый ужин большой кружкой кофе, он выехал на шоссе. Тьма стояла египетская, луну начисто скрыли тучи, а вокруг, куда не кинь взгляд не светился ни один огонек.

– Понятное дело, заповедник, –

сыпать. Юваль уже хотел остановить автомобиль и сделать сорокпятьдесят приседаний, как вдруг вдалеке мелькнул огонек. Он прибавил ходу и спустя десять минут подъехал к тому самому комплексу зданий, который заметил еще днем. Окна тепло светились желтым и темно-красным, там, за плотными занавесками шла обычная вечерняя жизнь. Остро пожалев о том, что не остался ночевать в Интернешенал-

пробка из бутылки. Комната на втором этаже, куда Дэвис привел Юваля, производила роскошное впечатление. Престарелый, который в ней жил, явно принадлежал к обеспеченным людям. Об этом свидетельствовали личные вещи: фотографии в старомодных рамочках на стене, книги в дорогих кожаных обложках, шелковая пижама, висящая на спинке стула, даже выключенный сотовый теле-

громко сказал Юваль и решил все мысли произносить вслух, чтобы отогнать сон.

– Приятно поговорить с умным человеком, – повторил он старую шутку. Рассмеявшись, он начал проговаривать планы на завтра. Прошло четверть часа, полчаса, час. Кофе не помог; тепло, мерная езда, сытный ужин и усталость сделали свое дело, – глаза Юваля начали слипаться. Он включил радио, запел, затем принялся хлопать себя по щекам, дергать за нос, до боли закусывать губу, но все-таки не заметил, как заснул.

– Делать нечего, надо искать мотель, – отдышавшись после приседаний, сказал он. – В заповеднике должно быть место, где останавливаются туристы. По дороге в Интернешенал-Фолс я видел рядом с дорогой несколько зданий, похожих на гостиницу. Юваль включил дальний свет, - все равно на дороге, кроме него, никого не было, – и поехал дальше. Пока в крови гудел адреналин от пережитого испуга, спать не хотелось. Он стал думать о своей жизни. О том, как погнавшись за американской мечтой, оставил маленькую родительскую квартирку в Тель-Авиве и перебрался в Миннеаполис, к однополчанину из воздушно-десантной бригады. У того уже был магазин и… В общем Юваль до сих пор там работает. Миллионов не загреб, зато встретил девушку, ставшую его женой, вместе с которой родил двух детей. Денег хватает на нормальную жизнь, но останься он в Тель-Авиве и работай так же тяжело, – жил бы, наверное, не хуже. Он успокоился, размяк и почувствовал, что скоро снова начнет за-

Фолс, Юваль поставил минивэн на стоянку и со вздохом облегчения выбрался наружу. Лишь сделав пару шагов по направлению ко входу в мотель, он понял, насколько устал.

– Номер? – чернокожий портье, сильно походивший на Майлза Дэвиса в молодости, вытаращил на него глаза. – Какой еще номер?

– Самый дешевый. Не надо ни завтрака, ни душа, только кровать. Я уеду с первыми лучами солнца.

– Но у нас не сдаются номера! – развел руками Майлз Дэвис.

– Почему? Для чего еще строят мотель, как не для сдачи номеров? – удивился Юваль.

– Да, но здесь не мотель! Здесь дом престарелых.

– А где мотель?

– Дальше по дороге, миль через восемьдесят.

– Я не доеду, – ответил Юваль. – Я только что уснул за рулем и чудом остался в живых. Может, у вас найдется пустая комната и кровать?

– Нет-нет, ни в коем случае! – Майлз Дэвис замахал руками. – Если начальство узнает, что я пускаю на ночь посторонних людей, меня выкинут без выходного пособия. Десять лет назад Юваля такой ответ привел бы в замешательство, но годы, проведенные в «Амерычке», многому его научили. Он молча достал сто долларов и положил на стол перед Дэвисом. Тот быстрым движением смахнул купюру.

– Санитары и уборщики приезжают в семь, – сказал он, выходя из-за стойки. – Так что самое позднее в шесть тридцать тебя не должно здесь быть.

– Конечно! – с облегчением воскликнул Юваль – Поставлю будильник в телефоне и вылечу отсюда, как

фон на прикроватной тумбочке. Судя по всему, жилец отправился навестить детей или в госпиталь на процедуры. Дэвис бросил на постель чистое белье и помахал на прощание рукой.

– А где жилец? – спросил Юваль, указывая на пижаму.

– Он уже не жилец, – хмыкнул Дэвис. – В холодильнике утра дожидается.

– Недавно умер? – еле выговорил Юваль.

– Три часа назад. Да тебе какая разница? Хотел спать – ложись и спи. Не волнуйся, он не от болезни умер, а от старости. Древний был старикашка, за сто перевалил. Завтра его оприходуют и прямиком в крематорий.

– А родственники не возмутятся, что без них?

– Нет у него родственников. Возмущаться некому. И вообще, старикашка вовремя умер.

– Что значит вовремя?

– Потому что деньги, которые он когда-то внес, подошли к концу. Через неделю-другую его бы отсюда вытурили в приют для бедных. Он вышел, аккуратно притворив за собой дверь, а Юваль принялся рассматривать фотографии. От мысли, что нужно лечь в кровать, на которой три часа назад умер человек, сон как ветром сдуло. Люди, изображенные на фотографиях, показались ему знакомыми. Где-то он их уже видел. Ну, возможно, не именно этих, но очень похожих. На пятой фотографии он понял, где: в альбоме своего отца! Привезенные из Польши фотографии погибших во время Второй миОкончание на стр. 20

стр. 19

5784 июль 2024

Выпуск 503

Григорий Яблонский Энгельс бил Нюсю каждую субботу. Энгельс был отнюдь не один из основоположников научного социализма, проживший замечательную жизнь с 1820 по 1895 й годы. Это был наш сосед по двору, то ли мясник с Крытого Рынка, с Бессарабки, то ли работник районного Дома культуры, а Энгельс было его имя. По правде говоря, я этого Энгельса-мясника никогда в жизни и не видел, но каждую субботу я слышал во дворе крики его жены Нюси, дочки тёти Тани, дворничихи: «Энгельс, не бей меня!» и «Папа! Энгельс бьёт меня!» Потом появлялся Нюсин отец, пышноусый грузный Стасик, и успокаивал Энгельса до следующей субботы, т.е. бил его, потому что был сильнее. Во дворе глухо поговаривали, что в годы войны дядя Стасик был полицаем. Я всегда здоровался с дядей Стасиком, встречая его на лестнице чёрного хода, и он мне вежливо отвечал. А ещё у тёти Тани была и своя дочка, Полина, 1943 года рождения, яркая блондинка с пышными, рано развившимися формами. Вообще, соседей вокруг было много – дальние, дворовые, соседи и ближние, квартирные. Половина дворовых соседей были евреи, а другая половина – нет, т.е. украинцы, русские, поляки и даже цыгане. А вот сосeди квартирные были все евреи. Неевреи пили, играли в домино и дрались, евреи сплетничали. Главные соседи были же, конечно, квартирные, и свой рассказ начну с Марка Натановича и Клеопатры Натановны , мужа и жены. У них было одно и то же отчество, а фамилии разные, Интертрус у мужа и Курис у жены. «Интертрус», редкая фамилия, не правда ли? Сына же звали Нолик (сокращениеот «Арнольд») , и фамилия его была тоже Интертрус. «Нолик, иди кушать жареную рыбку!» - звала его Клеопатра Натановна, стоя на балконе 2-го этажа, или «Нолик! Эклеры на столе!», - и Нолик, послушный упитанный подросток, мгновенно откликался на зов. Впоследствии он стал неплохим инженером. То, что мужа звали Марк Натанович Интертрус, а не Марк Натанович Курис, я помню твёрдо, потому что он называл Клеопатру Натановну Курис «моя курочка». Каждое утро в 8 часов, перед самым выходом на работу, стоя перед общей выходной дверью, Марк Натанович бережно обнимал Клеопатру Натановну в халате, целовал её в губы и произносил: «До свиданья, моя курочка!» Делалось это у всех на виду и, казалось, что нарочито. Соседей буквально трясло от ненависти. Особенно Клару Моисеевну Белкину.

С УЛЫБКОЙ Это была женщина цветущей рубенсовской красоты. Её муж, Герш Моисеевич - ещё одно совпадение отчеств, - в квартире появлялся очень редко. Он был некрасив, почти уродлив, но зато большой железнодорожный начальник, беспрестанно колесивший по Украине. Ассоциация с другим, самым знаменитым Моисеевичем, - Лазарь Моисеевичем Кагановичем, – возникала немедленно. В семье его откровенно не любили, и редкими его приездами тяготились даже дети, Флорочка (от «Флора») и Валерик. А любили другого мужчину и тоже начальника, какого-то заведующего по торговой части, по-моему, даже директора ресторана на Киевском вокзале (тоже железная дорога!), который мгновенно появлялся в отсутствие Герша Моисеевича, но никто же не собирался целоваться с ним на виду у всех соседей! Тут же была и мама Клары Моисеевны, Вера Абрамовна, старушка замечательной хитрости. Моя бабушка дала ей прозвище «Вера Чибиряк». Каждому, кто слышал о деле Бейлиса, это имя говорит о многом. Но Вера Абрамовна не шла ни в какое сравнение с Фирой Кивовной, патриархом ещё одной семьи – Гольдбургов. Фира Кивовна была женщина высокой европейской цивилизованности. До первой мировой пойны она жила в БаденБадене и Ницце, видела спектакль Гордона Крэга во Флоренции, выставки кубистов и дягилевский балет в Париже, а в 14-м году в Берлине – после объявления войны - кайзера Вильгельма и толпы радостных немцев. Но это было давно, а сейчас европейская цивилизованность Фиры Кивовны дополнялась колоссальной, никем не превзойдённой

наблюдательностью. Каждое утро она выходила к своему мусорному ведру, крышка которого запиралась на замок. Она отпирала замок и проверяла содержимое ведра. Дело в том, что, несмотря на замок, между крышкой и самим ведром всё же была довольно большая щель-зазор и – при желании и известной ловкости - туда можно было просунуть какой-нибудь огрызок. Задача Фиры Кивовны, которую она с успехом выполняла, в том и состояла, чтобы обнаружить в ведре не свой мусор и, по мере сил, вывести на чистую воду преступников, которые запихивали свой мусор в её ведро, когда собственное было переполнено. Например, она однажды нашла кусочек плавленого сырка, а это было совершено невозможно, потому что её внук Вадик питался исключительно голландским сыром. Что касается Клеопатры Натановны Курис, то она тоже запирала мусорное ведро на замок, но не отпирала его утром и никогда не проверяла. Она была выше этого. У Белкиных была крышка на мусорном ведре, но не было замка. У нас было ведро, но не было крышки. Поэтому мы всегда были у Фиры Кивовны под большим подозрением, и она приступала к сопоставительному осмотру других вёдер с беглого обзора поверхности нашего ведра. Но зато Клеопатра Натановна запирала на замочки кастрюли, в которых она готовила еду. Как мне объяснила по секрету мама, вызвано это было тем, что Клеопатра Натановна считала, будто мой дядя Павлик, учившийся в Мединституте и живший – до того как мы приехали – в нашей же комнате, - будто он делал страшные вещи: писал Клеопа-

тре Натановне в суп. Но это была гнусная ложь! Дядя Павлик ушёл на войну 19-летним, воевал с 43-го по 45-й, был на передовой подо Ржевом, фельдшером, и даже краткое время в СМЕРШе, а там подобное не практиковалось. Правда, он, раздражал Клеопатру Натановну, приводя домой балерин из Киевского театра оперы и балета, но это была любовь к искусству – не более того. Зато потом дядя Павлик сделал замечательную карьеру, дослужившись до начальника медслужбы войск МВД. А пи́сал в суп и, кстати, всего лишь раз другой студент, Лёня Гольдентрахт, которому предстояло стать знаменитым киевским урологом. Судьба причудлива! Как бы то ни было, Клеопатра Натановна запирала кастрюли на замочки. Готовя, например, суп, она периодически выходила на кухню, доставала ключик, отпирала замочек, подымала крышку, мешала, пробовала – это, как я уже сказал, имело смысл, - и снова запирала. По моим наблюдениям, таких отпираний-запираний было не слишком много –не более 5 на один суп. Всё это делалось при зажжённой - в любое время дня – электрической лампочке, своей лампочке, и её включение предшествовало появлению Клкопатры Натановны.. Вообще, лампочек на кухне было четыре, а выключателей – три. У Клеопатры Натановны лампочка включалась из комнаты и независимо от того, горели ли на кухне другие лампочки или нет. По этическим соображениям, Клеопатра Натановна не могла себе позволить пользоваться чужим светом. Если её лампочка перегорала, Окончание на стр. 22

стр. 20

5784 июль 2024

Выпуск 503 Я. Шехтер

Окончание. Начало на стр. 18

ровой войны родственников выглядели точно так же. «Значит, жилец был евреем, – подумал Юваль. – Старым одиноким евреем, умершим в доме для престарелых. Интересно, как его звали? Обычно в таких местах имя пациента, как в больнице, пишут на спинке кровати». Юваль начал искать и вскоре нашел табличку на стене перед входом.

– Джошуа-Айзик, то есть ЙегошуаИцхак Резник, покойся с миром, – прошептал он. Все-таки надо было поспать. Не в кровати, конечно, но кресло перед телевизором выглядело вполне удобным. Юваль уселся, прикрыл глаза, и вдруг вместо того, чтобы заснуть, принялся вспоминать. Эта история произошла много лет назад, когда родители еще были живы, а он бегал в то ли в пятый, то ли шестой класс и думал только о баскетболе. Как-то раз, вернувшись с тренировки, он застал отца и мать оживленно что-то обсуждающими. В их маленькой квартирке из кухни, где ему накрыли ужин, было слышно каждое слово, произнесенное в гостиной, и он быстро понял, о чем идет речь. Где-то в Америке умер дальний родственник отца, то ли троюродный дядя, то ли пятиюродный племянник. Позвонил его сын, сообщил о дате и месте похорон. Разумеется, он не рассчитывал, что отец прилетит, но после войны от огромной семьи осталось всего несколько человек, у которых было принято уведомлять друг друга о свадьбах и похоронах. На этом родственные связи заканчивались. Название кладбища показалось отцу странным, и он уточнил, еврейское ли оно. Нет, кладбище было общим. На еврейском место стоило куда дороже, а денег в семье и так было в обрез.

– Сколько нужно доплатить, чтобы похоронить по-еврейски? – спросил отец. Сумма, которую ему назвали, равнялась примерно трем его месячным зарплатам.

– Хороните, – сказал отец, – я переведу деньги. Вот об этих деньгах и шел сейчас напряженный разговор.

– Я понимаю, ты разнервничался и пообещал, не подумав, – увещевала отца мать. – Но ты ведь не миллионер! Мы не можем безболезненно вырвать такую сумму из семейного бюджета! Тем более, ради человека, которого ты видел в последний раз сорок лет назад.

– Мой дед был главой «Хевра кадиша», похоронного братства нашего местечка, – отвечал отец. – Я в детстве много времени провел в его доме и поэтому хорошо представляю важность того, чтобы еврей был похоронен именно на еврейском кладбище.

– Значит, ты хочешь ради воспоминаний пожертвовать благополучием

своей семьи? – спрашивала мать, стараясь говорить спокойно. – Ты отменяешь наш летний отпуск и новую школьную форму Юваля? Про себя я уже не говорю, привыкла ходить в обносках, так и буду жить дальше. Но ради чего, Боже мой, ответь мне, ради чего? Но отец не сдавался и, в конце концов, настоял на своем. Тем летом они, вместо санатория на горе Кармель, провели август в жарком ТельАвиве, а старую школьную форму Юваля мать перешила, да так красиво и ловко, что она стала выглядеть почти новой. Ювалю эти перемены понравились. Он с большим удовольствием провел каникулы с друзьями, гоняя с утра до вечера мяч по тель-авивским пляжам. Неизвестный родственник своей смертью избавил его от скуки чинного отпуска вместе с родителями. Эта история полностью изгладилась из памяти, Юваль не вспоминал о ней много лет, пока не прочитал на табличке имя умершего – ДжошуаАйзик Резник. «А ведь его даже не похоронят, – сообразил он. – Сожгут, и дело с концом». Остатки сна окончательно испарились. Он достал сотовый телефон и позвонил раввину своего района. Юваль посещал синагогу «Хабад» три раза в год, на Йом Кипур и в дни смерти отца и матери. Но тепло сердечности, с которой его там встречали, не покидало его весь год. Он хорошо помнил, как раввин, сравнительно молодой для такого сана человек, на прощание всегда повторял: если что понадобится, звоните без стеснения, в любое время. Часы показывали половину первого ночи, однако раввин ответил после пятого гудка. Выслушав рассказ Юваля, он попросил: – Сделайте все возможное, чтобы забрать у них тело. Сейчас я свяжусь с «Хевра кадиша» Миннеаполиса и выясню, как поступить дальше. Юваль спустился на первый этаж. Майлз Дэвис смотрел телевизор.

– Что, не спится? – спросил он.

– Да, не могу заснуть, – ответил Юваль. – Все думаю о Джошуа Резнике.

– А что о нем думать? – зевнул Дэвис. – Между нами, вредный был старикашка. По ночам не спал, все время жаловался: то ему не так и это не этак. По десять раз к нему за дежурство бегал. В приюте для бедных он бы палец о кнопку вызова стер – и никто бы не отозвался!

– Я хочу похоронить его на еврейском кладбище, – сказал Юваль. – Забрать тело и отвести в Миннеаполис.

– Делать тебе больше нечего?! – удивился Дэвис. – Знаешь, какая это морока? Тебе что, деньги за это платят?

– Нет, не платят.

– Тогда ты сумасшедший, – заключил Дэвис.

– Может быть. Так как мне забрать тело?

– Дождись утра. Скажи начальству, что ты родственник, приехал навестить, а теперь хочешь забрать. От-

дадут тебе с радостью, чтобы сэкономить на кремации. Вот только бумажек придется подписать чертову уйму.

– Бумажек я не боюсь, – сказал Юваль. – Подпишу все, что надо. В десять часов утра, еле живой после бессонной ночи и разговоров с работниками дома престарелых, он катил по направлению к Миннеаполису. Картонный ящик, в который упаковали тело Джошуа, стоял за его спиной, на полу минивэна. Лишь отъехав от дома престарелых несколько миль, Юваль сообразил, что ни хабадский раввин, ни представитель «Хевра кадиша» до сих пор не позвонили. «Уф! – подумал он, – уф! и еще раз уф!» Он набрал номер раввина. Через десять длинных гудков линия отключилась. Он набрал снова. Тот же результат.

– И что теперь делать? – прошептал он. – Вот ты как попал, парень! Раввин позвонил, когда Юваль допивал вторую подряд чашку кофе в придорожном ресторанчике.

– Прошу прощения, я был посреди утренней молитвы и не мог взять трубку, – сказал раввин. – Похороны штука не дешевая, сейчас я пытаюсь найти того, кто пожертвует несколько тысяч для покупки места на кладбище. Сколько вам осталось до Миннеаполиса?

– Часа два.

– Думаю, что управлюсь. Будем на связи. Заснеженные деревья вдоль дороги тянулись сплошной чередой. Под лучами поднявшегося солнца снег на ветках начал подтаивать, тонкие столбики холодного пара курились над вершинами крон.

– Вот так и мы, – думал Юваль. – Холодные, как ледышки. И равнодушные. Пока не согреет нас другой человек своим теплом... Раввин позвонил уже на подъезде к Миннеаполису.

– Оказалось дороже, чем я предполагал, – он словно бы извинялся перед Ювалем непонятно за что. – Но случай помог. Много лет назад какой-то еврей пожертвовал «Хевра кадиша» изрядную сумму на двенадцать участков для бедных. На них хоронили только тех, у кого действительно не было возможности заплатить. За все эти годы похоро-

нили одиннадцать человек. Осталось как раз одно место. Джошуа Резник подходит для него по всем параметрам. Так что везите его прямо на еврейское кладбище. Знаете, где оно находится?

– К счастью, понятия не имею.

– Тогда я сейчас пришлю координаты для «Гугл мэп» и телефон председателя «Хевра кадиша». Как будете подъезжать – позвоните. Он встретит у входа. Председатель, внушительных объемов мужчина с длинной, срочно нуждающейся в расческе бородой, в длинном черном пальто с бархатным воротником и круглой, тоже черной шляпой, ждал у входа. Створки ворот были открыты, в их узорной решетке посвистывал ветер. Председатель уселся рядом с Ювалем и указал на небольшой белый домик слева от ворот.

– Рули туда. Там клиента приготовят. Ты хочешь присутствовать при погребении?

– Нет, – замотал головой Юваль.– Из-за всех этих дел я за ночь глаз не сомкнул. Домой поеду. Председатель окинул Юваля внимательным взглядом.

– Без кофе я тебя не отпущу. В таком состоянии нельзя садиться за руль. Не дай Бог, вернешься ко мне, но уже в качестве клиента. Двое работников с бородами, тоже в черном, ловко вытащили коробку с телом и унесли, а председатель привел Юваля в офис и заварил крепчайший кофе. Пока Юваль пил, председатель рассматривал документы Резника, привезенные из дома престарелых. Вдруг он изумленно хмыкнул, отложил их в сторону и принялся что-то искать в толстой папке, лежащей на столе. Обнаружив искомое, он изумленно присвистнул. Это настолько не соответствовало его черной шляпе и седой бороде, что Юваль, в свою очередь, изумленно поглядел него. Председатель, не обращая внимания на выражение лица Юваля, снова присвистнул и воскликнул: – Знаешь, как звали филантропа, пожертвовавшего деньги для погребения двенадцати бедняков? – он поднял бумагу и потряс ею, словно колокольчиком. – Не поверишь, Джошуа-Айзик Резник. Тот самый, которого ты привез.

стр. 21

5784 июль 2024

КАЛЕЙДОСКОП

Григорий Галич

ВОТ ГДЕ СОБАКИ ЗАРЫТЫ

Три страны в один день — Норвегия, Ирландия и Испания — объявили о своем решении официально признать Палестину, которое и вступило в силу 28 мая. Тем самым число стран, признавших т.н. Палестинское государство достигло 146. Изначально они не собирались этого делать до урегулирования конфликта на Ближнем Востоке, но затем решили, что это поможет приблизить подписание мирного договора. Израиль отреагировал соответственно, отозвал из этих стран своих послов. ХАМАС же приветствовал свое фактическое международное признание. Премьер-министр Испании Педро Санчес выдвинул предложение о признании палестинского государства в парламенте и получил одобрение. В свою очередь его поддержали премьер-министр Ирландии Саймон Харрис и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре и сообщили об этом решении во время своих пресс-конференций в тот же день. Каждый из них объяснил причину этого шага. Стёре сказал, что это поможет установить мир на Ближнем Востоке: «Когда мы признаем Палестину, мы сможем сильнее поощрять другие страны поддерживать строительство палестинского государства и сможем привлечь палестинское государство к ответственности» (?? - Г.Г.), а Харрис поблагодарил коллег за солидарный поступок и выразил надежду на продолжение работы над достижением мира между Израилем и Палестиной. Норвежский премьер сделал акцент на том, что его страна, "чтобы сделать шаг к миру", намерена закрепить за Палестиной "границы до 1967 года" — Западный Берег, сектор Газа и Иерусалим в качестве общей с Израилем столицы и подчеркнул, что "ответственность за мирное урегулирование должны взять на себя палестинские власти, а не вооруженные ополченцы". Он подчеркнул, что Норвегия не поддерживает государство, которым управляет ХАМАС. Она хочет способствовать созданию страны, "которая возникла бы на базе Палестинской автономии". С 2011 года у Палестины есть свое представительство в Норвегии. После официального ее признания его преобразуют в посольство.

Норвегия также выступила за вступление Палестины в ООН. Реакция Израиля на вышеупомянутое событие была ожидаемой: министр иностранных дел Исраэль Кац объявил об отзыве послов из Норвегии и Ирландии для консультаций: «Я направляю ясный и недвусмысленный сигнал Ирландии и Норвегии: Израиль не будет молчать перед лицом тех, кто подрывает его суверенитет и ставит под угрозу его безопасность». Позднее Израиль пошел на аналогичный шаг в отношении Испании. Послов Испании, Норвегии и Ирландии вызвали в МИД Израиля на «разъяснительную беседу с выговором». Кац заявил, что признание Палестинского государства странами ЕС показало и палестинцам и всему миру, что «терроризм окупается». Министр отметил, что эти действия повлекут за собой серьезные последствия и что признание Палестины не остановит Израиль при достижения своих целей. Руководство ХАМАСа в своем Telegram-канале опубликовало заявление, в котором приветствовало решение Норвегии, Ирландии и Испании о признании государства Палестины и назвало это «важным шагом на пути к утверждению права палестинского народа на создание собственного независимого государства». Меня же заинтересовала подоплека этого, по сути антиизраильскоюдофобского решения именно трех этих европейских государств и я обратился к истории.

*

Первые преследования евреев на территории Пиренейского полуострова связаны с распространением христианства. В соответствии с постановление церковного собора в Эльвире примерно в 305 году была введена сегрегация евреев. III Толедский церковный собор в 589 году постановил крестить детей от смешанных еврейско-христианских браков, а при короле Сизебуте в 613 году тысячи евреев, отказавшихся принять христианство, были изгнаны из Испании. Помнит история и вспышки антиеврейского насилия, такие как жестокая резня в Гранаде в 1066 году. В итоге многие евреи бежали в северные христианские царства, Левант и Африку. В 1492 патологическая юдофобка испанская королева Изабелла Кастильская и ее муж-подкаблучник Фердинанд Арагонский приказали изгнать из страны 800 тысяч евреев и тем самым положили конец крупнейшей и самой выдающейся еврейской общине в Европе. Остаться было разрешено лишь евреям, принявшим католичество, за чем бдительно следила инквизиция. С тех пор над евреями Испании нависло проклятие.

*

"Антисемитизм Норвегии находится на самом высоком уровне со времен Второй мировой войны , - заявил на израильском телевидении раввин столицы страны Осло Йоав Мельхиор , - с такой агрессивной волной антисемитизма мы еще не сталкивались. Это выражается в том, что люди сейчас выступают и против Израиля, и против сио-

Выпуск 503

"минимальным", хотя на улицах ирландские дети порой обзывали его "грязным евреем". Ключевым фактором усиления антисемитизма в стране он считает тесные отношения между ООП и ИРА, которая направляла своих боевиков на Ближний Восток для воен-

низма, и против евреев, чего не было в прошлом. И на это нет резкой общественной реакции". Более того - после рокового 7 октября глава МИДа Норвегии Эспен Барт Эйде, выступая на телевидении, осудил Израиль, а не ХАМАС и запретил королю Норвегтии направлять Израилю письмо поддержки и соболезнования. На прохамасовских демонстрациях в Европе отмечена активность норвежской молодежи. Мельхиор отметил, что уже были неоднократные случаи насилия в отношении евреев, как в их домах, так и на улицах.

*

Согласно зявлению бывшего ирландского министра, еврея по национальности Алана Шаттера, за время, прошедшее после 7 октября, Ирландия превратилась в самое враждебное по отношению к Израилю государство. Алан Шаттер - бывший член парламента, с 2011 по 2014 - министр юстиции, равенства и обороны; он самый известный представитель мизерной еврейской общины Ирландии, активный сторонник Израиля и защитник интересов евреев. Вспоминая свое ирландское детство , он отмечает, что антисемитизм в 1950-1960-х годах был

ной подготовки в палестинских лагерях. Сейчас большинство ирландцев солидарны с палестинцами, а Израиль всячески ими очерняется. Такой расклад мнений родился на основе "близости" ООП и ИРА, потому что "ИРА борется с британскими колонистами, а ООП с израильскими колонистами".

*

После вышеизложенного стоит ли удивляться решению этих трех европейских стран признать террористическое образование ХАМАС-Палестина полноценным государством? О причинах, побудивших ранее к подобному шагу почти полторы сотни стран, не стоит и упоминать, ибо они ясны всем патологическое неприятие ими демократического государства Израиль.

стр. 22

5784 июль 2024

Выпуск 503 Г. Яблонский

Окончание. Начало на стр. 19

Клеопатра Натановна выходила со свечой, светом которой она и пользовалась, хотя другие лампочки и горели. И четыре почтовых ящика на входной двери. А вот звонок был, по-моему, только один, - с указанием, кому и сколько раз звонить. А сейчас – с нескрываемым огорчением – я приступаю к теме, за которую, видит бог, мне не слишком хотелось бы браться. Я, вообще-то, небольшой поклонник эстетики «телесного низа», но ничего не поделаешь, тут без этого не обойтись. Уборная... Именно «уборная», а не «туалет». Слово «туалет» пришло позже. Унылая, очень узкая комната, без умывальника, правда, с очень высоким потолком. Он, вообще-то, был такой же, как и в других комнатах, но из-за узости уборной казался выше. Сидишь как на дне колодца, только звёзды не видны. Отовсюду сочится вода. Везде ржавчина. Ржавый бачок. Ржавая обломанная цепочка для слива. Три ржавых гвоздя для бумаги, бумаги нет. А на стенке перед уборной – три выключателя, четвёртый – в комнате у Клеопатры Натановны, как и кухонный. Все люди стеснялись ходить в уборную. Стеснялись и стоять в очереди у уборной, если она была занята. Черта ли это времени, нации, русское ли это, еврейское или советское, - не берусь сказать. У меня есть соображения на этот счёт, но это требует масштабного и многопланового исследования в духе новых французских философов, которое мне не под силу. Скажу лишь, что в уборную не ходили, а прошмыгивали. Выходили тоже быстро и незаметно. Не стеснялся лишь один человек – Марк Натанович. Выяснив предварительно диспозицию у Клеопатры Натановной или Нолика, Марк Натанович начинал своё движение к цели. Не склоняя голову, держа в одной руке пухлую сумку-кисет, из которой высовывались аккуратно нарезанные газетные листки, и локтем другой руки прижимая это (об этом речь пойдёт ниже), он гордо шествовал по коридору – от своей двери – через кухню - к уборной. Шествовал, но не всегда доходил сразу. Во-первых, потому что его порой опережали те, кто не шествовал, а прошмыгивал. И тогда он просто разворачивался и шествовал обратно. Стоять в очереди он не стеснялся. Он просто был выше этого, как Клеопатра Натановна была выше мусорных инспекций. Во-вторых, иногда Марк Натанович перепутывал выключатели и вместо того, чтобы включать свет в уборной, включал кухонный (напомню, что оба выключателя находились в его комнате). Те, кто были на кухне, сразу понимали, что он ошибся, потому что за вспышкой лампочки Интертрус-Курисов следовала поступь Марка Натановича, а на кухне ему, в общем-то, делать было нечего. На полдороге он спохватывался, понимал свою ошибку и возвращался обратно. В

итоге он, конечно, добирался до цели, но несколько обескураженный и иногда оставлял после себя это. На это я нарвался совершенно случайно, зайдя в уборную после Марка Натановича. Надо сказать, что для своих 11 лет я был достаточно образованный ребёнок. Я много знал и слышал, а о прочем догадывался. Но, увидев это, я был потрясён. Ни в одной из книг, прочитанных мной, а читал я лихорадочно и беспорядочно, – Гегеля и Михалкова, Плутарха и «Тайну профессора Бураго» - нигде не было ни малейшего упоминания об этом. По-видимому, я испытал нечто вроде того, что чувствовал дикарь- туземец в каюте капитана Кука. (Для обозначения этих эмоций в Америке лет 30 тому ввели даже особый термин «future shock», шок будущим). Так вот, это было гладкое, неправильно овальное, стыдливо закругляющееся по краям, нежного зелёного цвета. Короче, это было сидение унитаза. Я попросту не знал, что с ним делать. Я взял его обеими руками - оно благоухало хорошим табаком – и осторожно поставил в сторонку, а потом, потом – водрузил на прежнее место. К сожалению, у Клеопатры Натановны не было оснований верить в человеческую деликатность, подобную моей. И забывчивость Марка Натановича её, конечно же, раздражала. Забытое это она забирала сама лично. Но их семейные отношения выдерживали и не такие испытания, и на следующее утро Марк Натанович вновь целовал Клеопатру Натановну в коридоре и произносил: «До свиданья, моя курочка!» Но уже тогда, в 50-е, технический прогресс был неудержимо стремителен. Через год три сиденья, и наше в том числе, горделиво висели по правую руку от входа в уборную – за старой ржавой ванной, которой никто не пользовался. Все они были деревянные, не такие красиво-целесообразные , как у Марка Натановича и Клеопатры Натановны. Наше сидение, к тому же, было какое-то плохо выструганное. Оно могло и занозить, и я его боялся. Квартира была на Ленина (бывшая Фундуклеевская). Рукой подать до пересечения с Крещатиком. Фактически – это центр Киева. Из некоторых наших окон был виден Центральный Универмаг и угол трибуны, на которой 1-го мая и 7-го ноября стояли руководители партии и правительства. Здесь же обычно расстилалась ковровая дорожка, по которой начинал ехать на коне командующий Киевским Военным Округом, маршал или генерал-полковник. В день парада двор запирался на замок и внутри дежурил наряд войск МВД. Ранним утром перекрывалась подача газа и воды – на всякий случай. А у нас в квартире перед самым парадом появлялись милиционеры, как правило два, и какое-то время просто сидели на стульях – во избежание террористических актов из наших окон. Стрелять по маршалу было удобнее с балкона Гольдбургов, от Белкиных это было практически невозможно, но милиционеры, посидев на стульях у Голь-

дбургов, переходили и к Белкиным, и немного сидели и там . Вообще-то, они не просто сидели, а ели. Поскольку вода и газ перекрывались, для милиционеров пекли пирожки и варили картошку заранее. А чай наливали из термосов. В общем, это был центр Киева. Тогда пели: «Столица мира, сердце всей России, Москва – столица, моя Москва!» Правильно ли это? Нет! Потому что до Москвы был Киев, откуда есть пошла Русская земля. Так что Киев с большим основанием может претендовать на то, чтобы считаться столицей мира. А теперь – после двух майданов, после 24 февраля 2022 года - и тем более. Так вот, когда я думаю, как же точнее определить то, что происходило не менее 10 лет на пространствах нашей квартиры в центре центра мира, куда судьба с её щедрой случайностью забросила и меня, не найти определения более точного, чем «холодная война». Соседи противостояли. Не было никаких жутких драк, как во дворе. Было какое-то апокрифическое сказание о стычке между моим дядей Павликом и Валериком Белкиным. Но оно было очень туманным. Никаких хватаний за грудки и грубых физических действий (Михаил Михайлович Зощенко, незабвенный!). Никаких телесных наказаний, как в Вороньей Слободке. О нет! У нас только ненавидели и противостояли. Но эта была глубокая тектоническая деятельность, равная по интенсивности той, которую в это же время Сталин и Трумэн, Даллес и Молотов, Эйзенхауэр и Хрущёв развивали на большой геополитической арене мира. «Холодная война»! Почему? На каком основании? Ну, предположим, в отношении нашей семьи, точнее моей мамы, я эту причину знал и называлась она «склонённая шея». Дело в том, что до войны наша семья и Интертрус-Курисы жили в этой же квартире – только двое соседей. Наша семья была довольно большая. Были живы прадедушка Евель Меелевич и прабабушка Сошке(Соня). И папа был ещё жив, и Клеопатра Натановна его естественно, знала. И вот однажды, когда я вышёл на кухню забрать чайник с газовой плиты, Клеопатра Натановна, - не здороваясь (мы никогда не здоровались) –внезапно сказала: « А ты знаешь, что твой папа целовал меня в склонённую шею?» Мы были на кухне одни, и я не знал, что мне делать с этой внезапно открывшейся правдой жизни. Я просто представил, что мой папа, ещё не убитый на войне, входит в эту же кухню, видит Клеопатру Натановну у газовой плиты, и в кухне, так же, как сейчас, только двое, и папа стремительно подходит к Клеопатре Натановне и целует её в склонённую шею. Я представил себе это и не знал, что же мне с таким представлением делать (замечу, что мне было 11 или 12 лет). Но мама-то знала. Сведения о склонённой шее она получила либо непосредственно от Клеопатры Натановны так же внезапно, либо от Фиры Кивовны. Мама знала и Клеопатру Натановну ненавидела. Надо сказать, что «склонённая шея»

была у Клеопатры Натановны отнюдь не первым случаем. В нашей семье у неё была прочная репутация совратительницы. Ещё до войны она соблазняла моего прадедушку Евеля Меелевича вкусным жарким, и он просиживал у неё часами. Это вызывало гигантские подозрения у прабабушки Сошки, и когда её успокаивали: «Что Вы волнуетесь? Ведь Евелю Меелевичу 86 лет!», она резонно отвечала: «Вы не знаете современных мужчин!» А вот другие соседи, почему они ненавидели Интертрус-Курисов? Сложный вопрос, на который трудно ответить. Трое соседей (Гольдбурги, Белкины, наша семья) были союзники, спаянные единым фронтом. Конечно, среди союзников были постоянные трения, различие интересов, бурление, попеременные парные объединения. Но это были союзники с благородной целью и великими идеалами. Для нас всех семья Интертрус-Курис была «страна-изгой» и даже «империя зла». Себе же эта семья казалась непоколебимым утёсом, окружённым бушующим морем вражды. Всё это была большая политика, и когда однажды Фира Кивовна начала говорить с Клеопатровй Натановной и полгода поддерживала с ней отношения на кухне, это было воспринято как пакт Молотова-Риббентропа. Слава богу, Фира Кивовна одумалась и прекратила разговоры. Из песни слова не выкинуть, и должен признаться, что я принимал самое живое участие в разнообразных мелких хулиганствах. По моему наущению, одноклассники, приходя ко мне и позвонив, скорябывали, - в ожидании, пока я им открою, - фамилию «Курис» на почтовом ящике. И какие-то знакомые мне студенты-медики из дяди Павлика круга, только помоложе, стайкой слетались во двор под вечер и, стоя под окном Клеопатры Натановны, выкрикивали пронзительно-свистяще «Интертруссссс! Курисссс!» с длиннющим противным «С». Так продолжалось месяцами, пакостников так и не поймали. Интересно, что разлом в нашей борьбе проходил не по линии «богатые-бедные». Все, кроме нашей семьи, были богатые. Марк Натанович работал в спиртотресте, а в годы войны был на непыльной должности в лагере, для пленных немцев что ли. О Белкиных с их Гершем Моисеевичем-начальником я уже говорил. Но и Клара Моисеевна через день волокла из своего буфета кучу немыслимо вкусной снеди – колбасы, балыки, икру. И когда Клеопатра Натановна звала: «Нолик! Эклеры на столе!», то из комнаты Левиных могло случайно раздаться: “Валерик! Иди кушать «Мишку косолапого!»”. Кроме того, Клара Моисеевна работала и косметичкой-надомницей, естественно, не афишируя этого. Она , надо сказать, была женщиной работящей, смешливой и доброй: «Мишка косолапый» перепадал и мне, и моей сестре. Богаче всех были Гольлбурги. Недавно умерший старик Гольдбурги был то ли зав промтоварной базы, то ли из

стр. 23

5784 июль 2024 тех, кого потом называли «цеховик». У Гольбургов даже конфисковывали имущество, но делали это весьма деликатно – по тем временам неожиданно-деликатно. И у них много ещё чего осталось, да и сын Мирон работал стоматологом. Кстати говоря, Фира Кивовна была исключительно бережлива. Хлеб в то время продавали на развес, и когда домработница Галя приносила его из магазина, Фаня Кивовна тщательно хлеб перевешивала, проверяя и продавцов, и Галю. Эта домработница Галя была фанатично предана Гольдбургам: они как будто бы спасли ей жизнь во время великого украинского голода. В общем подвале, глубоко под дровами, Галя нашла закопанные царские золотые монеты и отдала их Гольдбургам. В нашей семье были уверены, что монеты эти закопал прадедушка Евель Меелевич перед самым приходом немцев в Киев. Как и многие киевские евреи, прадедушка не боялся немцев. Они уже раз были в Киеве в 1918 году и оставили о себе самые лучшие воспоминания. И вот Киев был оставлен, и прадедушка попал под машину, переходя Крещатик. У него была сломана нога, и немцы не были в этом виноваты. И прадедушку Евеля Меелевича со сломанной ногой повели в Бабий Яр. И прабабушку Сошку - тоже. По дороге прадедушку расстреляли, а прабабушка сошла с ума. Такая вот история...Конечно же, Гольдбурги не признавались, что у них эти самые прадедедушкины монеты, но домработница Галя кому-то рассказала это во дворе, дошло до Клеопатры Натановны, и та сообщила куда следует. Гольдбурги сдали свою находку, но – удивительно - и на этот раз для них всё обошлось благополучно. И бедной была только наша семья. Временный достаток испарился из-за нашего стремительного отъезда из города Ессентуки, там мы были в эвакуации. А стремительность, фактически вторая эвакуация, вызвана была арестом моего отчима Илюши – об этом не сейчас. Но одну историю, впрочем, надо рассказать. Из всех богатств у нас оставался только большой ковёр, чудом уцелевший после обысков и конфискаций и стоявший в углу. Он уже не раз бывал в ломбарде. И вот к нам пришли с очередным досмотром – как ни странно, после, а не до смерти Сталина и незадолго до возвращения отчима из лагеря. «А это что?» спросили о ковре. И дворничиха тётя Таня, бывшая как бы понятой, сказала: «А это мой! Я его к ним поставила, у меня внизу сыро». Удивительное дело: Гольдбурги забрали наши золотые монеты, а дворничиха тётя Таня с мужем, ославленным полицаем, и дочкой, рождённой в 1943 году, спасла – и совершенно бескорыстно - ковёр, наше единственное достояние. Вот ведь как бывает! После этого мой дедушка Лев Павлович сильно зауважал тётю Таню. Ну а всё же, в чём причина «холодной войны» между соседями? Исчерпывающего ответа, как и в слу-

чае СССР/США, дать нельзя. Но мне кажется, главная причина в том, что Интертрус-Курисы изначально отделялись. Они целовались в коридоре, включали-выключали свет посвоему, шествовали, а не прошмыгивали в уборную, вели себя – хоть и в рамках, – но по-другому и при этом не обращали внимания на других. Может, этого хватит для объяснения. И годы шли, и жизнь шла по-прежнему, но в один прекрасный день всё изменилось. Я, как сейчас помню этот день, точнее вечер, шум двух газовых плит, лязг утвари, свинцовое молчание женщин, перемежаемое скупыми репликами. Клеопатра Натановна молчала по определению. Другие – в её присутствии – практически ничего не говорили, боясь сказать что-нибудь такое, что могло бы быть использовано Клеопатрой Натановной в её борьбе. И тут я вышёл на кухонные подмостки. Мне было 14 лет. «Я хочу Вам прочитать», - сказал я срывающимся голосом. Гул затих... И вот я стал читать... И вот я стал читать текст, в котором практически было всё то, о чём я рассказываю теперь: и «моя курочка», и лампочки на кухне, и Фира Кивовна, прильнувшая к мусорному ведру... И шествующий с сидением Марк Натанович...Правда, я умолчал о «склонённой шее». Конечно, не было шлифовки и холодной дистанции времени, но в этом навсегда утраченном драгоценном тексте было много живых интонаций и фраз, обжигающих коктейлей русского, идиш и украинского, которые я просто взял из их разговоров, а сейчас, увы, забыл напрочь. Б-же, как они слушали этот текст! Они впитывали каждое слово. Они смеялись, у них влажнели глаза, они оглядывали друг друга с нежностью и любовью, они любили меня, это был мой триумф, равного которому мне не суждено более испытать в жизни. Б-же мой! Я чувствовал себя Орфеем, которому внимают звери. Более того! Эти звери потихоньку очеловечивались. Да, этот вечер радикально изменил жизнь моих соседей. Они стали разговаривать, ходить друг к другу в гости. Вера Абрамовна стала учить всех, как делать лэкех, еврейский медовый пряник. Клара Моисеевна и Клеопатра Натановна пошли вместе в кино на «Дело Румянцева». Герша Моисеевича, вернувшегося из Кривого Рога, познакомили с Марком Натановичем , а Нолика официально представили Вадику, внуку Фиры Кивовны, тому самому, кто никогда не ел плавленый сырок, а только голландский сыр. Это была потрясающая идиллия. Оттепель, разрядка и перестройка, вместе взятые. Дух Женевы, дух Бандунга, Кэмп-Дэвид, всё что хотите. Лев и ягнёнок возлежали рядом, горлица чистила пёрышки на спине у ястреба. Но всё на свете имеет конец, и через две недели всё кончилось. Сначала просочилась неприязнь, потом зашипела, как газ из конфорки,

ненависть, ждущая искры. Я специально интересовался, что же послужило искрой, но никто мне так толком и не объяснил. Короче, всё вернулось к старому – угрюмой настороженной конфронтации, которую не может отменить никакой Орфей. Из всей этой истории я извлёк много уроков. Урок первый. Всемирный еврейский заговор, к сожалению, невозможен. В жизни я потом имел много поводов убедиться в справедливости этого вывода. Я думаю, что если бы любой здравомыслящий, психически уравновешенный антисемит побывал бы в нашей квартире, то он бы мгновенно согласился со мной.

Выпуск 503

Урок второй. Искусство – действительно колоссальная сила. Искусство способно смягчить нравы и умиротворить души. Но - ненадолго. И – в конечном счёте – искусство бессильно. Что же из этого следует? Что жизнь нуждается в постоянном присутствии искусства, в его периодических смягчающих инъекциях. И, в общем-то, я и сейчас так думаю. А о конечном счёте я не думаю. Сент-Луис – Белфаст, 2005-2024

стр. 24

Выпуск 503

5784 июль 2024