Shalom Magazine - March 2022 Issue 475

Из трудов Любавичского Ребе. Пур и пир Празднуем Пурим. Краткий путеводитель Встречи с Ребе Лиана Алавердова. Пропасть между поколениями Борис Гулько. Демократы, автократы и марран Раввин Адин Штейнзальц. Чудо Пурима Григорий Галич. Калейдоскоп Владимир Фрумкин и Яков Фрейдин. Том и Джерри — родители американского либерализма Александр Кожемякин. За окном Красной зоны Игорь Михалевич-Каплан. Слон в посудной лавке Яков Шехтер. Недогадливый праведник Дина Рубина. Побег из пандемийного времени. Интервью К юбилею Бориса Гулько. Интервью с писателем Александр Матлин. Почем почет? Рассказ

стр. 2 стр. 4 стр. 5 стр. 6 стр. 7 стр. 9 стр. 10

стр. 14 стр. 15 стр. 16 стр. 18 стр. 19 стр. 20 стр. 22

Счастливого Пурима!

Праздник нашего единства

Совсем скоро к нам придет праздник Пурим. Это самый веселый день еврейского календаря. Вместе с тем он символизирует нерушимую духовную крепость еврейского народа. В этом номере «Шалома» вы прочитаете беседу Любавичского Ребе, статьи об истории, философии, традициях Пурима. А я подчеркну сейчас важнейшую особенность этого праздника. Он не просто напоминает о чудесном спасении наших предков около двух тысяч лет тому назад. Разговор о Пуриме очень важен для нас сегодня. История Пурима рассказывает нам о том, как в глубокой древности еврейский народ не сдался антисемиту Аману. По его замыслу евреи Персии должны были быть уничтожены. Но случилось обратное - повешен был сам Аман. Ответом героев Пурима Мордехая и Эстер на грозившую нашему народу опасность было объединение всех евреев Персии, возвращение их к вере и традициям предков. И вот это-то единение сотворило чудо! С тех пор Пурим навсегда стал праздником веселья и единства. С удовольствием приглашаю еврейскую общину Большого Чикаго отметить вместе с нами этот чудесный праздник. Подробную информацию можно получить на нашем сайте obshina.com, а также в газете «Шалом». Торжества начнутся вечером 16 марта, после окончания поста Эстер, а продолжатся 17 марта во всех филиалах нашей организации – в Ривервудс, Uptown Чикаго, а также в Чикаго на Девон Авеню и в Дес Плейнес. Наших гостей ждут лехаим, вкусные закуски, живая музыка, традиционный карнавал, который евреи всегда устраивают на Пурим. 16 марта в 5 часов и 34 минуты утра начинается Пост Эстер, который также связан

с Пуримом. Пост закончится в 7 часов и 28 минут вечера. Законы и обычаи Пурима ярко подчеркивают философию и историю праздника. Основным обвинением, которое выдвинул антисемит Аман против евреев, было то, что еврейский народ, от которого якобы исходит зло, «рассеян и разделен меж другими народами». Таким образом Аман сумел добиться от царя указа об уничтожении всех евреев Персии за один день. Но когда пришло время испытания, праведник Мордехай собрал всех евреев Шошана, столицы империи, и это доказало, что евреи рассеяны физически, но не разрознены духовно. Единство – это то, что спасало наш народ во всех поколениях от самых разных врагов. Оно спасло нас и от Амана. Оно помогло превратить указание «уничтожить евреев» в приказ «уничтожить врагов евреев». История Пурима подробно изложена в свитке “Мегилат Эстер”, который в синагогах читают вечером перед наступлением праздника, а также на следующий день. Слушать чтение Свитка Эстер должны все евреи - мужчины, женщины, дети. Так что, друзья, приходите со своими детьми в наши синагоги в среду вечером, 16 марта, и в четверг 17 марта. Ну, а когда при чтении Свитка Эстер чтец дойдет до упоминания имени Амана, тут уж по традиции можно и пошуметь. Для этого надо захватить с собой трещотки. В Пурим мы будем молиться о том, чтобы евреи всегда побеждали антисемитов. Будем молиться о мире на Святой Земле. О благополучии Америки. И, конечно, нынче особые молитвы - о том, чтобы как можно быстрее закончилась кровопролитная, братоубийственная война в Украине. Сегодня мы решительно говорим: нет - войне! Друзья! Я от всего сердца поздравляю каждого из вас, всю нашу общину с наступающим праздником Пурим! Крепкого здоровья, радости, счастья, скорого прихода Мошиаха!

2935 W Devon Ave, Chicago, IL 60659

F.R.E.E.

PERMIT 3223 CHICAGO, IL

PAID

NONPROFIT US POSTAGE

стр. 2

Выпуск 475

“SHALOM”

Published monthly by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center

Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin

Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Building Campaign Chairman Shael Bellows Endowment Campaign Chairman Glenn Morris Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Рабби Элиэзер Бакалейник (консультант) Лариса Боярская Бела Горелик Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин

Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: yevseyts@gmail.com

Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, необязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.

© Shalom. All Rights Reserved.

Пур и пир

5782 март 2022

Из трудов Любавичского Ребе; краткое адаптированное изложение "Читающий Свиток Эстер не по порядку (буквально "лемафреа" – "задним числом") – заповеди не исполняет". Так говорят наши мудрецы. А вот как объясняет нам их высказывание основатель хасидизма – рабби Исроэль Баал Шем Тов: тот, кто читает этот текст "задним числом", то есть относится к изложенному, лишь как к историческому прошлому, не исполняет заповеди! Ведь чудо Пурима также происходит ежегодно, в тот же день, что и две тысячи лет назад, когда оно впервые произошло. Актуален каждый стих Мегилат Эстер, в том числе и тот, который говорит о названии праздника: "Потому и назвали эти дни Пурим, от слова "пур" - [жребий]". (9:26). Само слово "пур" персидского происхождения. Мегила приводит также его перевод на древнееврейский язык: "гораль". Но для чего такие усложнения? Почему бы не назвать праздник, например, "Горалот", чтобы звучало по-еврейски?

ПРОТИВОРЕЧИЕ ПРАЗДНИКОВ

Обратим внимание ещё на одну любопытную особенность: все праздники, как упомянутые в Торе, так и те, которые были установлены мудрецами, в основе своей посвящены Освобождению. Судите сами: Пейсах, Шавуот и Сукот связаны с Исходом из Египта; Ханука – с освобождением из-под греко-сирийского владычества и последующим освящением Храма; Пурим – с чудесным избавлением от заговора наших врагов – антисемитов. Даже сами их названия говорят об Освобождении. Пейсах происходит от слова "пасах" ("миновал", "прошел мимо"), намекая на то, что во время десятой Казни карающий ангел прошел мимо дверей еврейских домов и поразил лишь дома египтян. Шавуот переводится, как "недели" – семь недель, прошедших от выхода из Египта до дарования Торы. Сукот означает "шалаши" и намекает на облака Б-жественной Славы, которые, подобно шалашу, окружили еврейский народ в пустыне сразу после Исхода. Ханука происходит от слова "леханех" ("освящать"), напоминая нам об освящении Храма в Иерушалаиме

после победы евреев над язычниками. И лишь Пурим назван не в память об избавлении от опасности, а в память о самой опасности!.. Нельзя не отметить и еще одной особенности Свитка Эстер: это единственная книга Танаха (Письменной Торы), в которой ни разу не упомянуто имя Всевышнего. Этот факт выглядит довольно странно и наводит на мысль о величайшем сокрытии Бжественности. Ведь у каждого еврея, даже если он говорит о будничных вещах, должно всегда быть "имя Бга на устах". Существует даже такой еврейский обычай: начинать любое письмо словами "С Б-жьей помощью", "С помощью Небес" и т.п. Так почему же целая книга Торы ни разу не упоминает имени Всевышнего?

ПРАЗДНИК ПРОТИВОРЕЧИЙ

Начнем с того, что праздник Пурим полон "противоречий". Возьмем, хотя бы, главную заповедь праздника – чтение Мегилат Эстер. С одной стороны, само же слово "мегила" ("свиток") происходит от слова "мегале" ("раскрывать"). Но в то же время, имя Эстер – однокоренное со словом "сокрытие". Налицо – явное единство противоположностей ("раскрывать сокрытое")! То же можно сказать и о празднике Пурим, вернее, о его названии. С одной стороны, название явно говорит об опасности уничтожения, которой подвергся в те дни еврейский народ. С другой стороны, сам праздник по степени торжества и веселья превосходит все остальные! Для того чтобы распутать этот узел противоречий, даже не нужно уметь читать между строк – строк Свитка вполне достаточно.

ТАКТИКА И СТРАТЕГИЯ

Известно, что Мордехай занимал довольно высокий пост при дворе императора. Кроме того, он в свое время спас монарху жизнь. Эстер же вообще была царицей: "И понравилась она царю, и снискала она его расположение" (2:9). Поэтому евреи, узнав о жестоком указе Амана, должны были в первую очередь использовать имевшуюся протекцию.

Но что же мы видим? Вместо этого Мордехай погружается в траур: надрывает свои одежды, облачается в мешковину, посыпает голову пеплом. Стоя на городской площади, он умоляет Всевышнего простить Свой народ, а всех евреев призывает к раскаянью. И лишь после всего этого просит Эстер поговорить с царём Ахашверошем. А что же делает Эстер? В первую очередь, она велит Мордехаю собрать евреев для трехдневного поста и покаянной молитвы. И, кроме этого, Эстер решает поститься сама. Казалось бы, логики здесь нет абсолютно никакой. Мало того что Эстер намеревалась подойти к королю без особого на то разрешения – она еще и добровольно усугубила свое положение. Три дня поста не могли не отразиться на ее внешности, а такая "красота" вряд ли бы нашла благоволение в глазах императора.

ЕВРЕИ "НА ПОСТУ"

Объяснить подобное поведение Мордехая и Эстер можно лишь единственным способом. Они оба ясно осознавали, что направленный против еврейского народа указ – это не только результат козней злодея Амана. Это – следствие отхода евреев от заповедей Торы. А поскольку от болезни избавиться нельзя, пока не выяснена и не ликвидирована причина заболевания, первым действием Мордехая и Эстер был призыв к раскаянью и посту. Евреи должны были излечить подобное подобным. Участие в пире, устроенном Ахашверошем, – то есть грех, связанный с обжорством, – они должны были искупить постом. И вот, когда все необходимые приготовления были сделаны, Эстер отправилась к царю с просьбой об отмене указа. Таким образом, чудо спасения произошло не в результате вынесенного королем решения, а в результате действий, предпринятых со стороны еврейского народа, то есть путем соединения духовного влияния и физических действий.

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Вывод из всего вышесказанного очевиден. Есть евреи, которые полагают, что в час бедствия нужно бо-

стр. 3

5782 март 2022 роться всеми доступными естественными средствами, и тогда обязательно победишь. Мегила преподаёт нам другой урок: первым и главным шагом должно стать укрепление связей со Всевышним посредством изучения Торы и исполнения заповедей. И лишь после этого можно (и нужно) приступать к поиску физических каналов, по которым придет спасение. Только тогда можно говорить о сверхъестественном спасении, облаченном в природные рамки. Именно об этом сказано в Торе: "И благословит тебя Б-г во всем, что ты делаешь". Особенно это актуально именно в наше время, когда многие полагаются на законы природы, но мало кто полагается на Всевышнего, "время двойной тьмы", как называется оно в каббалистических книгах. Но обратите внимание, ведь чудо Пурима произошло точно в такое же время. Евреи были изгнаны из своей страны, разбросаны по всей Персии и ассимилированы. И, тем не менее, Освобождение пришло – и не в силу естественных причин, а благодаря раскаянью и посту.

ЖРЕБИЙ БРОШЕН

Вот мы и подошли к решению всех наших вопросов: почему у праздника Пурим персидское название, почему это название связано с опасностью, а не с Освобождением, почему в Ме-

гилат Эстер ни разу не упомянуто имя Всевышнего. Истина в том, что еврея невозможно ограничить рамками законов природы даже тогда, когда, казалось бы, обстоятельства диктуют ему свои условия. Когда он вынужден говорить на языке той страны, где живет, когда он обязан подчиняться нееврейским законам, когда он не имеет права забывать, что его жизнь и смерть зависят от указа какого-то антисемита… Когда он даже Имя Бга не может произнести вслух! И при всём при этом – он самый свободный человек на этой земле, ведь в глубочайшем сокрытии содержится величайшее раскрытие. Как Мегилат Эстер, где имя Эстер ("сокрытие") стоит рядом со словом "Мегила" ("раскрытие"), то есть – превращение тьмы в свет – "раскрытие сокрытого". А помогает осуществить это "его величество" жребий (пур) – символ непредсказуемого, сверхъестественного. Благодаря этому Освобождение прошлого дает силы для Освобождения в настоящем, в дни Мошиаха, когда сокрытие превратится в раскрытие, и "ночь засияет, как день". (Вольный пересказ беседы Ребе, "Ликутей сихот", т. 6. Изложение рна Дов-Бера Байтмана)

Выпуск 475

Дорогие друзья!

Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.

Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.

После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.

Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:

1109 W. Lawrence Ave., Chicago

За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152

стр. 4

Выпуск 475

П раз днуем Пури м Краткий путеводитель Празднование Пурима

Пурим, в 2022 году выпадающий на 17 и 18 марта, – это праздник спасения евреев от рук врагов в дни персидского царя Ахашвероша (Артаксеркса), праздник избавления от злодея Амана, замыслившего уничтожить весь еврейский народ.

История праздника

В 355 году до н.э. Аман – верховный сановник при дворе Ахашвероша добился от царя принятия указа о полном истреблении всех евреев в империи. Стараниями же духовного лидера евреев Мордехая и его племянницы Эстер, которая, храня в тайне свое происхождение, стала женой царя, планы Амана были сорваны, а сам он погиб вместе с прочими недругами евреев. День, предназначенный для уничтожения евреев, превратился в день их победы над врагами и отмечается как веселейший праздник.

Пост Эстер

13 адара (16 марта в 2022 году), канун Пурима – пост Эстер, в память о том посте, который объявили Мордехай и Эстер, когда царь Ахашверош издал свой указ. Как и все посты, пост Эстер предназначен для того, чтобы мы анализировали свою жизнь и раскаивались в своих проступках. Ведь Свиток Эстер рассказывает нам не только о радости евреев по поводу их неожиданного спасения, но и об их страхе и скорби в минуту великой опасности. Поскольку невозможно в один день соединить два противоположных настроения, наши Мудрецы как бы разделили Пурим на две части – четырнадцатое адара, день веселья и пира, и тринадцатое, день поста и молитв.

Дни Пурима

Дни 14 и 15 адара – два дня Пурима. Свиток Эстер говорит : "Евреи в Шушане пятнадцатый день сделали днем праздника. Евреи же сельские установили праздником 14 адара". В наше время "Шушанский Пурим", т.е. 15 адара, празднуется, кроме Шушана, в наиболее древних городах Земли Израиля (в т. ч. Иерусалиме), в остальных же местах Пурим празднуется только 14 адара (17 марта в 2022 году).

Четыре основные заповеди Пурима: Чтение Свитка Эстер. Пир и веселье. Посылание угощения ("мишлоах манот", "шалахмонес"). Пожертвования бедным. Мудрецы также установили, что в Пурим следует читать отрывок из книги Исход, начинающийся словами "И пришел Амалек и воевал с Израилем в Рефидиме", а также, что во всех молитвах этого дня следует читать вставку, содержащую слова благодарности за чудеса: "Аль анисим". Вот текст этой вставки: «Благодарим Тебя за чудеса, за избавление, за доблести, за победы, за войны, которые Ты вел за отцов наших в те дни в это время (года). В дни Мордехая и Эстер, в столице Шушан, когда восстал на них нечестивый Аман, замыслив истребить, умертвить и погубить всех Иудеев, от юноши до старца, детей и женщин, в один день, в тринадцатый день двенадцатого месяца, он же месяц Адар, и все их имущество разграбить; но Ты в великом милосердии своем уничтожил замысел его и обратил возмездие на его же голову, и повесили его и сыновей его на дереве». Не стоит заниматься в Пурим будничной работой, хотя это и разрешено. Сказали об этом Мудрецы: "От будничной работы, сделанной в Пурим, не увидит человек благословения".

Чтение Свитка Эстер

Каждый обязан дважды прослушать в Пурим чтение Свитка Эстер: вечером (16 марта в 2022 г.) и на следующий день утром или в течение дня. Заповедь эта лежит и на мужчинах, и на женщинах. И лучше слушать чтение Свитка в синагоге при большом стечении народа, поскольку это также является "прославлением чуда". Свиток перед чтением разворачивают и складывают "гармошкой", так как в стихе 9:20 он назван не свитком, а “письмом о Пуриме”. При чтении Свитка особенно выделяют стих "в ту ночь бежал сон от царя" (6:1), ибо этот момент – основа чуда, и начиная с него было явлено спасение. Также выделяют при чтении имена десяти сыновей Амана (9:7-10), читают их на одном дыхании, чтобы показать, что все они составляли единую силу и все вместе были повергнуты и убиты. При словах "и послал Мордехай письмо ко всем иудеям" (9:29) слегка приподнимают Свиток и показывают общине, ибо Свиток Эстер и есть то самое письмо. Также принято стучать, топать ногами и другими способами шуметь при произнесении имени Амана,

5782 март 2022

Пожертвования бедным

Свиток Эстер говорит: "Чтобы сделали евреи эти дни днями пиршества и веселья и посылания подарков друг другу, и подаяния бедным" . В Пурим каждый обязан дать пожертвование не менее чем двум нуждающимся. Эта заповедь является дополнительной по отношению к общей заповеди пожертвований, о которой говорит нам Тора. Подарки должны быть сделаны днем в Пурим, лучше всего – сразу после утреннего чтения Свитка Эстер, с тем, чтобы помочь бедняку устроить праздничную трапезу.

Посылание угощений ("мишлоах манот", "шелахмонес")

ибо сказано: "Сотри память об Амалеке". К Пуриму делают даже специальные игрушки – трещотки, которыми дети трещат при произнесении имени Амана.

Пир и веселье

Основной пир Пурима – днем, уже после утреннего чтения Свитка Эстер, и на нем должно быть много еды, вина и радости. Праздничную трапезу накануне, после вечернего чтения Свитка, тоже устраивают торжественно и надевают праздничные одежды, и зажигают свечи; но дневной пир Пурима – заповедь, и его начинают вскоре после полудня и продолжают до ночи. Утреннее время между чтением Свитка и пиром используют для посылания угощения и для пожертвований бедным, то есть для выполнения третьей и четвертой заповедей Пурима. Известно, что чудеса Пурима связаны с вином: на пиру у Ахашвероша была низложена царица Вашти, и на ее месте оказалась Эстер; падение Амана произошло во время пира, который устроила Эстер; а известно также, что путем раскаяния и возвращения к Б-гу евреи исправили то преступление, которое они совершили своим участием в пире Ахашвероша; поэтому наши Мудрецы, да будет благословенна их память, по-

становили: "На пиру Пурима следует выпить так, чтобы уже не отличать фразу "проклят Аман" от "благословен Мордехай". Хотя следует сделать свой пир в Пурим как можно более щедрым и веселым, но еще важнее использовать имеющиеся возможности для лучшего выполнения заповеди "посылания плодов" и особенно "пожертвований бедным", ибо нет для еврея более великой и достойной радости, чем радовать сердца бедных, сирот, вдов и пришельцев. Самое популярное кушанье Пурима – гоменташ – треугольная булочка, начиненная маком с медом.

Для выполнения заповеди "посылать угощения друг другу" каждый обязан послать в подарок по меньшей мере одному другу (мужчина – мужчине, женщина – женщине) не менее чем по два блюда. В данном случае под "угощением" понимаются какие-нибудь продукты, которые можно съесть или выпить сразу, без дальнейшего приготовления. Принято "посылать угощения" через посланника, а не самому, так в самом названии заповеди сказано "посылание", то есть через кого-нибудь. Так же, как и подарки бедным, угощения посылают днем, а не накануне вечером.

Пуримшпиль

В Пурим устраивают традиционное представление, которое называется Пуримшпиль. Взрослые вместе с детьми переодеваются в различные костюмы,

надевают маски, иногда устраивается большое карнавальное шествие. Обычай переодевания имеет глубокий символический смысл: хотя лицо Всевышнего скрыто, и Он не показывает явно Свое управление миром, но это лишь внешняя оболочка; Всевышний неизменен и остается таким же, каким Он явил себя нам при выходе нашем из Египта. До времен Эстер чудеса были явными, начиная с этого времени они стали скрытыми, но суть их не изменилась.

стр. 5

5782 март 2022

Выпуск 475

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

Нервная парочка Почему сердце слева Раввин Моше Цур

В 1969-м году я служил в ВВС Израиля. После Шестидневной войны для солдат наступило нелегкое время. Попросту не хватало еды. Однажды в расположение части приехал джип и нам вручили пакеты со сладостями. На пакетах было написано: "Веселого праздника Пурим от Любавичского Ребе". Я помню, как мы все удивились: "Кто этот Любавичский Ребе? С чего это он так заботится о нас, что присылает сладости в пустыню?" Признаюсь, меня это очень тронуло. В 1971-м году меня послали на Суэцкий канал. В мою задачу входила отправка раненых солдат на север. Видеть изо дня в день такое множество тяжелораненых было очень нелегко. Однажды к нашей колонне подошли двое хабадников и предложили наложить тфилин. Я согласился, а когда произносил молитву "Шма" ("Слушай, Израиль, Г-сподь – Б-г наш, Г-сподь один"), меня захлестнули эмоции и я расплакался. С этого момента началось мое возвращение к еврейству и к Всевышнему. Демобилизовавшись, я приехал в Нью-Йорк, где повстречал чудесного парня, хабадника по имени Шрага Залманов, который представил меня Ребе. Это было в 1977-м году. С тех пор я виделся с Ребе несколько раз и подарил ему две книги. Одну из них, сборник эзотерических учений, составил дедушка моего двоюродного брата, рав Йеуда Фатья, который написал знаменитый комментарий к книге "Эц Хайим" (классический труд 16-го века по Каббале). Другую книгу я издал в память о моем отце. Эту книгу написал рав Элиезер Папа, известный как "Пеле Йоэц". Ребе потом прислал мне письмо, в котором очень тепло благодарил меня. На одной из аудиенций Ребе спросил меня, что я делаю для еврейской общины. Он заговорил со мной о заповеди любить ближнего, как самого себя. "Ты знаешь, почему сердце у человека слева? – спросил он меня. – Ведь все хорошее в иудаизме ассоциируется с правой стороной, которая символизирует доброту. Мы надеваем тфилин правой рукой, пожимаем правую руку товарища, держим свиток Торы справа и так далее. Так почему сердце находится слева?" И он сам же ответил: "Потому что когда перед тобой стоит другой еврей, твое сердце – напротив его правой стороны и правой руки. Потому что твое сердце бьется не для тебя, а для другого, для ближнего, которого ты должен любить, как самого себя". И тогда я понял, что суть заповеди "веаавта лерейаха камоха" ("люби ближнего своего, как себя") – сделать нужды других своим приоритетом. И тогда сердце будет находиться справа – со стороны, которая, согласно еврейскому учению, ассоциируется с добротой. Эта идея задела во мне какие-то глубокие струны и стала основой моей жизненной философии. Я стараюсь затронуть сердце каждого еврея, с которым встречаюсь. Это стало моей миссией. Живя в Чикаго, я добился финансового успеха, а затем вернулся в Израиль и открыл две йешивы. Одна называется "Эйш аТалмуд", и в ней учатся около двухсот мальчиков от четырнадцати до семнадцати лет. Другая называется "Торат Моше", и там учатся девяносто пять мальчиков. Я также открыл четыре коллеля – учебных групп для женатых мужчин, – где занимаются почти сто двадцать учащихся. Вдобавок, я открыл организацию помощи нищим семьям на Рош Ашана и Песах. Тем, кому не хватает заработка, мы помогаем едой и деньгами. И все это – благодаря словам Ребе о том, что помощь другим имеет первостепенное значение, словам, которые изменили мой взгляд на жизнь и определили мою миссию в этом мире. В 1990-м году я посетил Нью-Йорк вместе с женой, которая была тогда беременна. Мы пришли в штаб-квартиру Хабада, чтобы увидеть Ребе, когда он распределял доллары на благотворительность. Он дал нам свое обычное благословение. Но когда мы уже направлялись к выходу, он позвал мою жену и дал ей еще два доллара. Мы не поняли, с чем это связано, пока через несколько недель моя жена не прошла ультразвуковое исследование, которое показало, что у нее близнецы. Они родились в Элуле, и обрезание проводилось двадцать пятого числа, когда мы отмечаем рождение вселенной. Мы назвали их Мордехай Элияу и Йосеф Хаим. Это было большое событие для нас, и мы ощущали особую связь его с благословением Ребе. Я безуспешно пытался сжиться с мыслью, что Ребе больше нет с нами. Ощущение потери ужасно. Я нахожу утешение в том, что его учения – с нами, и живут в нас, и осуществляются нами. Надеюсь, что свою работу, которую дал мне Ребе, – реализовать требование Торы "любить ближнего, как себя" – я по мере своих сил выполнил.

Раввин Залман Ханин

За свою жизнь я получил множество указаний от Ребе, касавшихся хабадских проектов, в которых я принимал участие, и особенно – моей работы в "Ваад Леафоцас Сихос", организации, занимавшейся изданием бесед Ребе. Но я хотел бы поделиться историей, которая не имела отношения к моей работе. Она произошла в начале 80-х в Пурим. Я сидел с семьей у себя дома за праздничной трапезой, когда зазвонил телефон. Рав Лейбл Гронер, секретарь Ребе, сообщил мне, что у него есть для меня послание, но это не телефонный разговор, и я должен поспешить к нему в секретариат. Не теряя времени, я извинился перед гостями, включая моих родителей, надел пальто и выскочил из дома. Сказать по правде, я волновался: подобные указания я еще ни разу не получал. Что тут могло быть такого срочного? "Залман, ты не поверишь, что я тебе должен передать", – сказал мне рав Гронер. Сгорая от любопытства, я приготовился слушать. "Ребе попросил меня извиниться перед тобой за то, что он нарушил твою трапезу, – продолжал рав Гронер, – но дело это очень важное, касается любви к ближнему и стоит того, чтобы прервать трапезу и обрадовать двух евреев, особенно в Пурим, когда следует веселиться больше, чем в любой другой день". Оказалось, что этими евреями были мой близкий друг и его жена. Рав Гронер продолжал: "Ребе сказал мне следующее: "Я уверен, что он сидит сейчас за трапезой со своей женой, они смотрят друг на друга – а по натуре они люди нервные и мнительные – и переживают из-за того, чего на самом деле нет. И тревога их столь велика, что им праздник – не праздник. Передай им от моего имени, что все будет в порядке, что они не должны об этом думать, что ничего этого нет, и что они должны веселиться в этот праздник со всеми евреями. Всевышний покажет им, что все будет хорошо. Со всем этим я надеюсь, что ты обнадежишь их, и Всевышний исполнит их сердечные желания с добром и благословением". А под конец, – добавил рав Гронер, – Ребе снова извинялся за доставляемые хлопоты, но опять подчеркнул, что дело стоит того". Выслушав все это, я, с одной стороны, успокоился, а с другой – история меня заинтриговала. О чем беспокоились мой друг и его жена? Что они сказали Ребе? За несколько лет до этого он писал Ребе, жалуясь на проблемы с заработком, здоровьем и личной жизнью. Рассказывая о своей ситуации в самых мрачных тонах, он написал: "Все идет вверх тормашками”. А в конце добавил: "Где же те хорошие новости, благословение на которые Ребе мне дал?!" Ребе отправил ему письмо назад, обведя слова "где же хорошие новости" и написал на полях: "После того, как Всевышний показал открытые чудеса – ему, его жене, детям, да будут они живы и здоровы, – если он их не видит и все еще жалуется, голову не заменишь!" И вот теперь я позвонил ему, пожелал веселого Пурима и спросил: – Как дела? И он ответил горестным голосом чуть ли не теми же словами, какими его ситуацию описал Ребе: – Боюсь, мой Пурим не очень радостный. Вот сейчас, говоря с тобой, я сижу напротив жены, и мы не можем веселиться. Мы смотрим друг на друга, и беспокойство раздирает нас. Я, не дожидаясь подробностей, доложил ему о поручении Ребе и передал то, что мне сообщил рав Гронер. Его настроение изменилось в ту же секунду. Я услышал по телефону, как он повторил мои слова жене, а затем раздался стук – он пустился в пляс! Когда он снова взял трубку, я в шутку отчитал его: – Думаешь, Ребе больше делать нечего, как беспокоиться о тебе? Что там у тебя произошло? И он рассказал мне следующее. – Незадолго до Пурима жена почувствовала себя плохо, пошла к врачу, он отправил ее на рентген, и у нее нашли опухоль. Врач выразил опасение, что опухоль злокачественная, и предложил сделать биопсию, чтобы определить, достаточно ли просто сделать операцию, или потребуется радиация или химиотерапия, Б-же упаси. Услышав такие новости, мы с женой пришли в ужас, тем более, что, как ты знаешь, мы по натуре нервные и мнительные. "Точно, как Ребе сказал", – подумал я. А мой друг продолжал: – И вот мы сидели за трапезой, уставившись друг на друга, с камнем на сердце, и беспокойство захлестывало нас. Б-же сохрани нас от того, что мы думали. Казалось, наихудший сценарий уже случился, и нас охватила жуткая тоска. Зная, что он часто обращался к Ребе за советом, я спросил его: Окончание на стр. 8

стр. 6

5782 март 2022

Выпуск 475

Лиана Алавердова Традиционно многие американцы к политике равнодушны, за исключением особо ключевых моментов, таких, как выборы мэра, губернатора, президента… Более того, разговоров о политике стараются избегать, опасаясь неизбежной разницы во мнениях и, как следствие, непредвиденной эмоциональной реакции оппонента. Основа такого отношения – откристаллизовавшаяся в веках англосаксонская традиция. Всемирно известные и возведенные в ранг анекдота английские разговоры о погоде обязаны своим назойливым присутствием тому обстоятельству, что собеседники не хотят говорить на темы, чреватые спорами, будь то политика или религия, не говоря уже о делах, затрагивающих личные, персональные интересы беседующих. Ведь покушение на приватность можно уподобить непрошенному вторжению в жилище. Американские работодатели вовсю стараются добиться обкатанного функционирования своих организаций и предприятий; им не нужны спорящие до хрипоты сотрудники, принципиально отстаивающие свои политические позиции. Так ненароком и оскорбить кого-нибудь можно и до суда дойти! С приходом власти президента-республиканца левые силы пережили шок такой силы и так себя «раскрутили», что это отразилось на психике очень многих. Словом, произошла политизация и поляризация народа. Линия холодной Гражданской войны пролегла по семьям и дружбам, разорвав старые связи и, казалось бы, нерушимые союзы. Нельзя сказать, что это произошло совершенно стихийно, без соответствующего подогрева и истерии со сторону большинства СМИ. Восприимчивая и доверчивая молодежь легко «повелась» на пропаганду, привычно опираясь на так называемую «проверку фактов», то бишь fact checking, онлайн. Сами «проверщики», конечно же, тоже вербуются из левого лагеря, что неудивительно. Иных и не держат. Чаще всего старики придерживаются консервативных позиций, а молодежь идет на поводу у пропаганды левых. В новых условиях в Америке становится реальностью феномен Павлика Морозова. Недавно услышала по русскому радио, что некая внучка публично «заложила» своих предков, что они якобы ее критиковали за приверженность к движению Black Lives Matter, а сами поехали в Вашингтон, чтобы поддержать президента Трампа и, о ужас, присутствовали при штурме Капитолия. В знак протеста девица ушла из дома, а ее родителей и стариков ждут, возможно, неприятности. Уволят с работы и иди потом жалуйся! Бывает, правда, и иное. Оголтелые леваки-родители и республикацы-дети. Об одном таком случае я как-то прочла в американском журнале. «Я должен тебе что-то сказать и тебе это может не понравится» - сказал 17-летний отпрыск своей мамаше, поклоннице Обамы. В ее мозгу лихорадочно пронеслось, что, ка-

жется, это не касается наркотиков и алкоголя, гомосексуализма и венерического заболевания. «Но что?» Она была готова к самому худшему. «Я думаю, что я республиканец», - сказал он ей. И ей, которая порвала с друзьями-республиканцами и кое-кем из родни, пришлось задуматься: отречется ли она от собственного сына? Похоже, что разрыва не произошло. Но драматизм ситуации зашкаливал и ранее мог бы вызвать улыбку. Теперь никому не смешно.

АМЕРИКАНСКАЯ АРМИЯ

Мало что знаю о ней, кроме того, что там нет «дедовщины». Новый президент Д. Байден разрешил служить в армии транссексуалам. Как это скажется на состоянии боевой готовности – не могу судить. И еще. Недавно читала мемуары американского автора J.D. Vance Hillibilly Elegy. A Memoir of a Family and Culture in Crisis. HarperCollins, 2016. Молодой человек вырос на Среднем Западе, среди беднеющего среднего класса. Того самого рабочего класса, который был некогда оплотом демократической партии и перешел на сторону республиканцев и которые в подавляющем большинстве отдали свои голоса Трампу. Парень служил в Ираке в армии, а потом, вернувшись из армии, слышал в своем колледже, как студент порочит его однополчан. Девятнадцатилетний парнишка с пробивающейся нелепой бородкой уверял, что американские солдаты относились плохо к гражданскому населению оккупированного Ирака. Автор книги был возмущен. Он помнил, как их тренировали уважать культуру коренного насе-

ления: не показывать подошвы ног, не обращаться к женщине в традиционном мусульманском одеянии без того, чтобы испросить разрешения у сопровождающего ее родственника мужского пола; как солдаты помогали иракцам, работающим на избирательных участках, наладить выборы, обеспечивая их безопасность и объясняя важность их миссии, без проталкивания собственных политических предпочтений. Автор после армии пошел в колледж, выучился на юриста в Йельском университете и у него очень успешная карьера. Армия его многому научила, вплоть до того, как управлять своим счетом в банке и как покупать автомобиль. У меня нет оснований не верить этим воспоминаниям, тем более что рассказ о службе в армии тут вовсе не основной, а так, мимоходом... Если вы смотрите голливудскую продукцию, то помните: Голливид не случайно называют «Фабрикой грез». Там, если полицейские, то продажные, если солдаты – то жестокие негодяи, а на работе люди ведут себя так, как в реальной жизни никогда бы себе не позволили. Цель всей этой галиматьи – произвести впечатление, как можно сильнее ударить по нервам, а вовсе не в правдивом отображении действительности согласно канонам приснопамятного соцреализма. Сегодня же в глазах очень многих американцев звезды тихоокеанского побережья вообще утратили какой бы то ни было моральный авторитет. «Страшно далеки они от народа». Причем так далеки, что тошно становится смотреть на их продукцию. Пропаганда леворадикальных ценностей шла годами, но ныне приняла просто катастрофический ха-

рактер. Чего стоят новые правила выдвижения фильма на конкурс «Оскар»! В борьбе за расовое и сексуальное равенство постановили, что только картины, отвечающие определенным стандартам, могут быть представлены на соискание этой некогда престижной премии. Новые стандарты касаются как сюжетов и тем, так и участия в производстве фильмов. По крайней мере одна из главных ролей или 30% второстепенных ролей должны быть отданы представителям недопредставленных меньшинств (чернокожие, американские индейцы, латиносы, транссексуалы, гомосексуалисты, инвалиды и т.д.) или вся тема фильма должна быть посвящена этим меньшинствам и тогда, естественно, они и будут задействованы в главных ролях. А как же иначе? Ведь белым актерам играть роли этнических меньшинств ныне возбраняется. Перекрашиваться в черный цвет оскорбительно. Потому Антоненко поет Отелло, сверкая своей естественной белизной. Иначе нельзя – заклюют. Простите, отвлекалась на Метрополитен Оперу. Не буду перечислять новые правила участия для съемочной групп. Кому интересно – пусть наберет на гугл нечто вроде “Oscar’s new rules” и ознакомится. Что произведет в результате «Фабрика грёз» нетрудно догадаться. И без этих правил стандарты снижаются стремительным домкратом. Взять хотя бы приз за так называемый лучший иностранный фильм, отданный в 2020 году южнокорейскому фильму «Паразит». Откровенно средняя картина. За что такой почет? Остается только гадать...

стр. 7

5782 март 2022

Выпуск 475

Борис Гулько В непростой истории евреев первая половина ХХ века стала временем особо трагичным. Воображая жизнь и гибель своих дедов – одного в бандитском 1919 году, другого – в кровавом 1941-м, пытаюсь понять, существовал ли путь к спасению еврея в их страшный век? Осип Мандельштам в стихе «1 января 1924» описал ощущение своего гибельного века, ещё молодого: Кто время целовал в измученное темя ... Он слышит вечно шум — когда взревели реки Времен обманных и глухих. ... Я знаю, с каждым днем слабеет жизни выдох, Еще немного — оборвут Простую песенку о глиняных обидах И губы оловом зальют. О, глиняная жизнь! О, умиранье века! ... Кого еще убьешь? Кого еще прославишь? Какую выдумаешь ложь?

Поэту положено разделить трагедию своего времени. Мандельштам просил в стихе 1931 года: Запихай меня лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей... Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы, Ни кровавых костей в колесе; Чтоб сияли всю ночь голубые песцы Мне в своей первобытной красе. Эту его просьбу, о Сибири, время выполнило… Другой гений, философ Карл Поппер, прочтя «глиняную книгу» своего века, нашёл вакансию в университете Новой Зеландии и в начале 1937 года, за год до аншлюса, отбыл туда из родной Австрии. В январе 1946 года Поппер вернулся в Европу, в Лондон, где вскоре стал деканом факультета философии знаменитой Школы экономики и политических наук. Философ наверняка внимательно вслушивался в своё время. Веймарская республика в соседней Германии, определявшей политическую жизнь центральной Европы, была необычайно демократичной. Даже политический терроризм, терзавший её, она особо не преследовала. В 1932 году коммунисты и нацисты совместно развалили её центристское правительство. На выборах 6 ноября нацисты завоевали 33% голосов, а социалисты вместе с коммунистами – 37%. Возможна была их, вкупе с центристами, левая коалиция. Но по приказу из Москвы компартия объявила социалистов «социал-предате-

лями», в коалиции ей отказала, и 30 января 1933 года рейхспрезидент Гинденбург поручил составить коалиционное правительство Германии Гитлеру. Историки критикуют Гинденбурга за это. Но у него не было выбора. Возможность иной коалиции блокировала компартия, то есть Сталин, которому она беспрекословно подчинялась. И страна, утомлённая экономической депрессией и политической неразберихой, желала сильной власти. Ещё в ноябре 1932 года Гинденбург получил письмо крупнейших промышленников и банкиров Германии в поддержку назначения канцлером Гитлера. О том же было письмо за подписью 91 профессора. Руководство Гитлера поддерживали 42 процента школьных учителей Германии и в массе студенчество. Гитлер, как не крути, получил власть демократически. Почти целый месяц Гитлер оставался демократом. В его первом кабинете, кроме него, состояли всего 2 нациста, остальные – центристы. Но 27 февраля случился поджог Рейхстага. Под это дело 28 февраля была фактически отменена Конституция, и Германия приняла диктатуру. Закончилась Веймарская республика и началась нацистская Германия. Понятно, почему Сталин предпочёл в Германии диктатуру нацистов коалиции компартии и социалистов. Немецкие социалисты наверняка бы не признали руководство Сталина. Для дела мировой революции режим Гитлера был пригоднее. Демократии Западной Европы на происходившее в нацистской Германии взирали внимательно. Важным шагом в восстановлении её военной мощи была ремилитаризация, в нарушение Версальского договора, Рейнской области. Впечатления Гитлера: «48 часов после марша в Рейнскую область (7 марта 1936 года) были самыми изматывающими в моей жизни. Если бы французы вошли в Рейнскую область, нам пришлось бы ретироваться с поджатыми хвостами. Военные ресурсы, находившиеся в нашем распоряжении, были неадекватны даже для оказания умеренного сопротивления». В свою очередь генерал Гудериан на допросе после окончания ВМВ заявил французским следователям: «Если бы вы, французы, вмешались в Рейнской области в 1936-м, мы бы проиграли все, и падение Гитлера было бы

неизбежным». Ключевым моментом в росте могущества Рейха было подписание Англией и Францией «позорного Мюнхенского сговора» 30 сентября 1938 года, уступавшего Гитлеру Чехословакию. Чемберлен и Даладье следовали намеченной стратегии, формировавшей политику их Западного альянса. Сталин, узнав об упрёке его решениям со стороны Римского Папы, как рассказывают, гордо вопросил: «Папа? Сколько у него дивизий?» Так вот у Сталина их было много. Очень много. И превосходного вооружения – тоже. И пятой колонны в Свободном мире, с нетерпением ждавшей Красную армию, было в изобилии. Гитлер представлялся французам и англичанам единственным буфером, дававшим Западной Европе надежду на спасение от Красных. О планах Запада стравить Сталина и Гитлера писали советские историки. Правду писали. Отсюда «Странная война» с 3 сентября 1939 по 10 мая 1940 года, когда армии Франции и Англии декларировали, что воюют с Вермахтом, наблюдая, как два хищника Германия и СССР делят их союзницу Польшу. Западному альянсу был известен секретный протокол к договору «Молотов-Риббентроп» о разделе между Германией и СССР восточной Европы. Союзники должны были как-то отреагировать на такой грандиозный заговор. Они решили избрать в противники СССР. Конфликт был выбран локальный – это было безопаснее. 30 ноября 1939 года СССР напал на Финляндию. Правительства Великобритании и Франции подготовили планы помощи жертве агрессии. Намечались высадка экспедиционного корпуса в Норвегии, а также авиаудары по советским бакинским нефтепромыслам. Но окончание войны 12 марта 1940 года к облегчению Запада остановило эти планы. Третий Рейх и СССР поделили страны, лежащие между ними, и Германия взялась за остаток Европы. 10 мая 1940 года немецкие войска начали наступление на Францию, и уже 22 июня Франция «подписала перемирие», другими словами, капитулировала. Никто особо не рвался её защищать. Коммунисты – многочисленная и влиятельная политическая сила Франции, были на стороне прогрессивного

альянса Гитлер + Сталин. После начала боевых действий коммунисты даже совершали акты саботажа на военных заводах Франции. Компартия сменила сторону только после следующего 22 июня – 1941 года. Мистически настроенный Гитлер верил в нумерологию и даты выбирал внимательно. Гордый британский лев, представленный в «Странной войне» экспедиционным корпусом, был счастлив унести ноги назад на остров, бросив во Франции своё тяжёлое вооружение и технику. Ретируясь вместе с французами из Дюнкерка, спаслись почти 340 тыс. союзных военнослужащих. Англия с Францией не выстояли против Третьего Рейха, так что против альянса Гитлер+Сталин шансов, очевидно, не имели. Целесообразность их общего стратегического замысла прояснилась после вероломной атаки Гитлера на Сталина. Два тирана могли комфортабельно поделить Европу. И первоначальный план это предполагал. СССР щедро сотрудничал с Рейхом, поставляя тому стратегическое сырьё, критически дефицитное в Германии. Характерный момент: 28 июня 1940 года король Румынии Кароль II, «после консультаций с официальными представителями Германии, Италии и стран Балканской Атланты» уступил без боя Советскому Союзу обширные территории Бессарабии и Северной Буковины. Сталин, оккупировав их, мог двинуть танки дальше, в Плоешти, и захватить нефтяную базу Третьего Рейха. Это ставило Гитлера в унизительную зависимость от СССР. Но Сталин это не сделал. Считал, что момент ещё не пришёл? Или, как предположил Солженицын в одном из своих романов, единственный раз в жизни поверил смертному – Гитлеру? Обозревая из сегодняшнего дня, стратегическая концепция Чемберлена и Даладье сработала. Гитлер и Сталин не могли не вцепиться в горло друг другу, хотя это гарантировало гибель одного из них, а возможно и обоих. Такова природа убийц. Непросто было в том мире еврею найти тропу к спасению. Среди демократий Запада дружественной евреям не нашлось. Швейцария предложила нацистам помечать немецкие паспорта ев-

Окончание на стр. 8

стр. 8

5782 март 2022

Выпуск 475 Встречи с Ребе

Окончание. Начало на стр. 5

– Когда ты рассказал об этом Ребе? К моему удивлению, он ответил: – Я ничего еще не сказал Ребе. У нас еще нет результатов биопсии. Указания Ребе исходят Свыше! Потрясающе, насколько Ребе нас любит! Ничто не скрыто от него! Даже без особого уведомления он думает о нас, видит нас и чувствует нашу боль! Он увидел, что происходит у нас дома, это пробудило в нем милосердие, и он отправил тебя, чтобы заменить нашу тоску весельем Пурима. Через несколько дней мой друг сообщил, что получены результаты биопсии и что опухоль доброкачественная. После короткой операции все было в порядке. Однако жена моего друга продолжала беспокоиться о будущем, и по ее просьбе он написал Ребе. Вскоре пришел ответ: "Касательно того, что вы пишете о ее настроении, есть заповедь Всевышнего: "Служите Б-гу в радости". Положитесь на Него, и тогда вы не будете беспокоиться понапрасну, а это – основа нашей веры". Прошли десятилетия, и ни следа никакой опухоли больше у жены моего друга не появлялось. Но мы навсегда запомнили, как посреди Пурима – а те, кто изучают хасидское учение, знают, что в этот день духовный свет Свыше сияет ярче, чем в ЙомКипур, – Ребе отложил все свои дела, чтобы позаботиться о нервной парочке, обнадежить их и избавить от беспокойства, чтобы они могли веселиться в этот день. В 1986-м или 1987-м году с моим другом произошла еще одна история, связанная с Пуримом. Зная, с какой радостью Ребе читал отчеты о его деятельности, в праздник Пурим он написал, сколько раздал и разослал праздничных подарков и в скольких местах прочитал Мегилу. В конце письма он хотел пожелать Ребе веселого Пурима, но по ошибке написал "веселой Хануки". Обычно он отсылал свои отчеты Ребе через меня, отправляя их в мою контору по факсу. Не стало исключением и это письмо. Как обычно, я отослал письмо в секретариат Ребе, не удосужившись прочитать его, поскольку это было не мое дело. Вскоре после послеполуденной молитвы мне позвонил рав Гронер и спросил:

Б. Гулько

Окончание. Начало на стр. 7

реев буквой J, чтобы никто из них не смог укрыться в их прелестной стране; Англия для защиты берегов Палестины от пытавшихся спасти там евреев выделила эскадру эсминцев при поддержке еще пяти катеров и топила корабли с несчастными. Первые выстрелы в той войне англичане нанесли по кораблю с евреями. США оставляли незаполненными свои эмиграционные квоты, но евреев в страну старались не допускать. Для ночного кошмара годятся сцены отгоняемого от берегов Флориды в июне 1939 года лайнера «Сент-Луис» с 9 сотнями евреев на борту, обрекавшимися на гибельное возвращение в Гамбург. Дружественными оказались евреям два монарха – царь Болгарии Борис III, спасший, утверждают, 50 тысяч болгарских евреев, и датский король Кристиан X, но не король Великобритании Георг VI. В феврале 1939 года, через три месяца после Хрустальной ночи, личный секретарь Георга VI сообщил министру иностранных дел: «Король надеется, что еврейским беженцам не позволят покинуть страны происхождения», то есть бежать. Про Кристиана X существует красивая легенда, как он после приказа немцев датским евреям нашить на одежду жёлтые звезды Давида, проехал по Копенгагену на коне с такой же нашитой на своём мундире. В реальности он только пообещал в случае такого приказа нашить себе и семье звезду Давида. Немцы приказ не издали. Мудрый правитель предвидит беду и препятствует её возникновению. Был «фашистский диктатор», реально спасавший евреев: это каудильо Франко. В своём старом эссе я писал: «За 1940 год укрытие в Испании нашли 40 000 евреев, а за всю войну цифра спасённых испанским диктатором евреев приближается к 200 тысячам. В крупнейшем еврейском центре юго-восточной Европы

Салониках Франко спас от депортации в Освенцим 5000 евреев, объяснив это тем, что как сефарды, чьи предки были изгнаны из Испании за 460 лет до того, они имеют право на въезд в Испанию. Франко спас 1600 евреев из БергенБельзена. В Венгрии, Румынии, Греции и вишистской Франции посольства Испании выдавали евреям въездные визы». Особенно должны быть благодарны Франко советские евреи. В 1970 году каудильо по просьбе Голды Меир, сразу после смертных приговоров Эдуарду Кузнецову и Марку Дымшицу, лидерам группы 12 евреев, планировавших угнать самолёт из СССР, помиловал двоих баскских террористов и фактически вынудил советских вождей в ответ помиловать двоих евреев. Случись те две казни, помазанные кровью советские лидеры евреев бы не отпускали. А так родился ручеёк, который вскоре разросся в ручей, потом в реку, наконец в поток, который смёл коммунистическую империю. Я пытался понять: почему Франко не почитаем в Израиле, почему не признан «праведником народов мира»? Может, потому что он не из «народов мира»? Посмотрите на фото его молодого. Выглядящих так парней полно в каждом студенческом кампусе Израиля, в каждой его воинской части! Иначе Голда Меир не послала бы своего эмиссара просить Франко за Кузнецова и Дымшица. Непросто было найти еврею путь к спасению в гибельные годы ХХ века. Ненавистны мы были тиранам. Предали нас демократы. Равнодушно взирал на геноцид евреев Римский Папа. Утратили былую власть короли и цари. Узкие тропы оставались: на край света, как у Карла Поппера, или в вотчину маррана, победителя социалистов Испании. А ещё, после 18 столетий тщетных поисков путей бегства, евреи вспомнили о своей земле, в которой можем защищаться. К сожалению, этот маршрут мои деды не освоили.

– Ты читал отчет, который твой друг послал Ребе? – Нет, – ответил я, – это было личное послание. Рав Гронер объяснил: – Ребе прочел его письмо и хочет знать: что твой друг имел в виду, желая веселой Хануки? – Понятия не имею, – удивился я. – Ребе попросил меня выяснить, – сказал рав Гронер. – Он будет ждать ответа от автора письма, не пойдет домой и не начнет праздничную трапезу, пока не узнает, о чем это. И рав Гронер прошептал: – Пожалуйста позвони своему другу. Ребе ждет у себя в кабинете. Я не мог поверить своим ушам. Какая разница, написал он "веселого Пурима" или "веселой Хануки"?! Одна строчка так влияет на все верхние миры, что Ребе не идет домой?! Я тут же позвонил своему другу, и, огорченный, что стал причиной беспокойства для Ребе, мой друг попросил меня передать глубочайшие извинения. "Я был немного под градусом, – объяснил он. – Пурим, понимаешь ли. Ну вот и ошибся. Никаких скрытых мотивов!" Я перезвонил раву Гронеру, который затем сказал мне: "Когда Ребе услышал ответ, он улыбнулся и велел передать твоему другу следующие слова: "Я тоже желаю ему веселой Хануки!" После того, как я выполнил поручение, мы немало подивились такому ответу, но вскоре совершенно забыли о нем. А двадцать лет спустя в первый день Хануки у моего друга произошла внезапная остановка сердца, и ему пришлось делать открытую операцию на сердце. Операция была очень сложной, но оказалась невероятно успешной, и к концу Хануки мой друг уже был дома вне опасности. И вот тут-то мы вспомнили слова Ребе, сказанные двадцатью годами ранее: "Я тоже желаю ему веселой Хануки". Перевод Якова Ханина

Двухтомник «Поиски смыслов». 136 избранных эссе, написанных с 2015 по 2019 годы. $30 в США, 100 шекелей в Израиле. Е-мейл для заказа: gmgulko@gmail.com По этому же е-мейлу можно заказать и другие книги Бориса Гулько

стр. 9

5782 март 2022

ЧУДО ПУРИМА

Раввин Адин Штейнзальц Книга Эстер отличается от других книг Танаха тем, что в ней ни разу не упомянуто Имя Всевышнего. Попробуем понять, почему это так. Объяснением этому факту может служить то, что Книга Эстер первоначально была написана не как святая книга, а как протокол событий, читателями которого должны были стать как евреи, так и представители других народов. На это есть намек в завершающей части Свитка, где говорится о том, что Эстер разослала письмо во все концы империи (9:29-32). Однако не столько эта часть Свитка, но и вся Книга Эстер — от начала и до конца — может служить подтверждением такой гипотезы: в ней имеются многочисленные указания на то, что свиток был написан лояльно относящимся к царю Ахашверошу важным правительственным чиновником в то время, когда Персидская империя, простиравшаяся от реки Инд в Индии через Иран, Афганистан и азиатскую часть России до Египта и Греции, была на вершине своего могущества. Автор, несмотря на свое высокое положение и несомненную лояльность к царю, хорошо осознавая, что находится под неусыпным наблюдением, и потому, тщательно обходя все темы, которыми могла быть недовольна цензура, ни разу не попытался приукрасить образ царя. Мидраш рисует Ахашвероша человеком грубым и неумным, но и без Мидраша образ, предстающий перед читателем Свитка Эстер, отнюдь не кажется привлекательным: царь, который ищет наслаждений и любит женщин, глуп и неразвит. Тем не менее, автор не пытается явным образом внушить читателю сомнения в величии царя — наоборот, сцены царского великолепия открывают и завершают Книгу Эстер. В этих сценах Ахашверош показан царем, уважающим закон, который допустил упущение, не прочитав вовремя некоторые их своих царских документов, но исправивший это упущение после того, как осознал свою ошибку. Эта гипотеза об авторстве Книги Эстер может быть одним из возможных объяснений отсутствия Имени Б-га в Книге Эстер. Однако есть еще одно объяснение, связанное с определением «Чуда». Мы придем к нему, исследуя некоторые аспекты истории Пурима. Книга Эстер необыкновенно хорошо написана и представляет собой законченное повествование. Последовательность событий абсолютно ясна, все части головоломки становятся на место, и на все возникающие вопросы может быть дан четкий и ясный ответ. Это очень логичное повествование, которое содержит несколько кульминационных моментов, но в котором, кажется, нет и намека на чудо. Давайте повнимательнее вглядимся в некоторые непонятные моменты сюжета. Почему царь наделял неограниченной властью когото, кроме себя, — сначала Амана, потом Мордехая? Объяснить это можно с политической точки зрения. При тоталитарном режиме царь-тиран обладал неограниченной властью и не мог в одиночку удержать в

Выпуск 475

руках бразды правления огромной империи. Некоторые цари назначали себе помощников, которым разрешалось подписывать практически любые документы от имени царя. Такие помощники были очень опасны, и царь не мог позволить себе наделить их слшком большой властью. Одним из способов решения этой проблемы было время от времени менять таких людей. Ахашверош же воспользовался другим способом — назначал на такие посты иноземцев, которые не обладали ни достаточной базой для власти, ни поддержкой жителей Персидской империи. Таким людям царь мог доверять, поскольку, не обладая любовью граждан, сами по себе они не могли узурпировать власть. Таким образом, Аман получил свой важный пост благодаря тому, что он был чужаком-аггагейцем и в социальном плане ничего собой не представлял. Еврей Мордехай тоже был иноземцем. В истории Йосефа в Египте (Шмот, 41-50) мы видим тот же способ удерживать контроль над властью. Будучи вторым человеком в государстве после фараона, Йосеф не только помог формированию египетской экономики, но и способствовал централизации египетского государства, превратив фараона в тоталитарного правителя. Подобный шаг представлял двойную угрозу для властителя: во-первых, он, вероятно, должен был вызвать недовольство народа; во-вторых, царский помощник мог обрести слишком большую власть. Поэтому фараон и решил поручить грязную работу презренному иноземцу, бывшему рабу. Большое войско, которое фараон послал на похороны Яакова, имело двойную миссию: охранять Йосефа и наблюдать за ним. Еще один непонятный момент: почему Мордехай, дядя и наставник Эстер, дал ей необычное повеление «не рассказывать ни о народе своем, ни о своем происхождении» (Эстер 2:10). Это повеление противоестественно по нескольким причинам: если некоторая доля таинственности в начале знакомства кажется интригующей, то идея женитьбы на загадочной женщине может привлечь не каждого. Во-вторых, скрывая свое происхождение, Эстер заведомо ослабляла свое положение во дворе, ведь, как указано в Талмуде, ей было легко доказать свою принадлежность к царскому роду. Причиной повеления Мордехая, скорее всего, было то, что он мог использовать Эстер в качестве «резидента». Мордехай был придворным Ахашвероша и принадлежал как частное лицо и как глава еврейского народа к высшим слоям персидского режима. В своей политической игре он делал расчет на много ходов вперед, готовясь к возможному усилению своей позиции. Если принять эту вер-

сию, Эстер была не случайной спасительницей, а секретным агентом, заранее внедренным во двор царя, что видно из слов Мордехая: «И кто знает, не для того ли ты достигла царского достоинства...» (Эстер 4: 14). Еще одна загадка сюжета: почему после повешения Амана Эстер пришлось в слезах просить спасения для евреев? И в этом случае все объясняется просто. Ахашверош оказался в западне. Он не может «отменить декреты Амана» (Эстер 8:5), потому что «ничто, написанное от имени царя и скрепленное царской печатью, не может быть отменено» (там же, 8). Повеление царя имеет абсолютную силу, потому что богцарь никогда не ошибается! Поэтому был издан еще один царский декрет. Если первый декрет поставил евреев вне закона и установил формальную дату погрома, то второй декрет позволял евреям обороняться. Как и при каждом погроме, население прекрасно знало, как поведут себя армия и полиция. Когда у власти был Аман, было очевидно, что всех евреев уничтожат; когда же Мордехай занял его место, убивать евреев стало менее уместно. И все же евреям пришлось обороняться, потому что оба царских указа были в силе. Все рассмотренное нами — а также многое, о чем мы не упоминали, — демонстрирует, как хорошо написана Книга Эстер: ее отличает при полном отсутствии высокопарных слов ясность мотивов, четкость в описании событий, цельность и последовательность изложения. Однако, хотя события в книге Эстер следуют одно за другим во вполне логичной последовательности и при этом Имя Б-га ни разу не упомянуто, важно заметить, что вся книга наполнена Б-жественным присутствием. В свитке упоминаются молитва, пост, вера в избавление, но ни разу не говорится о чуде. Это резко контрастирует с остальными книгами Священного Писания, которые изобилуют рассказами о чудесах, большинство из которых описывают сверхъестественные изменения законов природы. Что же тогда чудо Пурима, который мы празднуем на протяжении двух с половиной тысячелетий? Наверное, прежде чем задать этот вопрос, нужно выяснить, что же такое чудо вообще. Что должно произойти, чтобы обыкновенное событие стало чудом? Чудо обычно описывают как сверхъестественное событие; но на самом деле в чуде не должно быть ничего сверхъестественного, как и сверхъестественное событие не обязательно становится чудом. Эти два понятия могут иногда пересекаться, но они абсолютно не идентичны. Таким образом, можно сказать, что «сверхъестественное» — это то, что не может быть объяснено логически, в то время как «чудо» — это значительное событие, независимо от того, произошло оно в рамках законов природы или вне их. Существенным аспектом чуда является его значимость; естественность или сверхъестественность его — это всего лишь механизм, его внешняя сторона. Пользуясь широким теологическим параллелизмом, мы можем сказать, что если для Всевышнего безразлично, каким образом будет происходить чудо, для нас это тоже должно быть безразлично. Важно не то, каким образом событие произошло, а то, что это за событие.

Такое определение влечет за собой изменение концепции, поскольку даже событие, происшедшее совершенно натуральным образом, может быть значительным. Благословение Нагомелъ отнюдь не означает, что излечение от болезни, например, непременно было чудом в сверхъестественном смысле этого слова, но только то, что это событие было значительным. А значительное становится чудесным. Более того, когда мы привыкаем к какомулибо явлению, его чудесная сторона — вместе с сопряженным с нею чувством трепета — блекнет. Например, падение манны с неба было, несомненно, чудом; но на протяжении сорока лет блуждания по пустыне евреи привыкли к этому чуду. Когда Хава родила Каина, она пробормотала в трепете: «Я создала человека вместе с Б-гом» (Берешит 4:1). Сегодня рождение ребенка — не меньшее чудо, но поскольку это стало частым явлением, мы принимаем его как должное. В конце XVIII века месмеризм был открытием, и все считали это явление сверхъестественным. В XIX веке, когда люди стремились дать греческие названия всем явлениям, а потом благополучно забывали об этих явлениях, месмеризм был назван «гипнозом» и стал благодаря этому разделом науки. Гипноз уже никто не считал чудом, хотя до настоящего времени мы не можем до конца понять суть этого феномена. Таким образом, можно сказать, что мы считаем сверхъестественными или чудесными такие явления, к которым еще не привыкли. Действительно, неважно, каким было событие объективно — естественным или сверхъестественным, важно, как мы его воспринимаем. В еврейском молитвеннике содержится множество благословений, многие из которых произносятся в связи с будничными, банальными действиями, такими, как пробуждение утром, становление на ноги, возможность ходить и т.д. Для чего это нужно? Потому что человек склонен забывать о важности рутинных, часто повторяющихся событий. Эти события, несомненно, важны, однако мы вспоминаем об этом, только когда хотим. Например, у человека болит нога и ему трудно ходить, он осознает важность благословения «Который укрепляет шаги человека». Эпическая поэма, написанная классиком польской литературы Адамом Мицкевичем, начинается словами: «О родина, ты как здоровье: лишь тот, кто лишен его, знает, что это такое». Нам часто нужно увидеть что-то из ряда вон выходящее, чтобы мы вспомнили о важности повседневного. Когда мы видим что-то необычное, к нам возвращается способность видеть чудо в обычных, рутинных явлениях. Внезапная перемена необходима, чтобы дать нам увидеть, что скрывается за рутиной, и понять, что действительно важно. Подведем итог. Можно чувствовать Б-жественное присутствие в мире через гром, молнию и другие сверхъестественные события; а можно видеть Б-жественное в обычных событиях. Природа — это альтернативная подпись Б-га. Не всегда Б-г подписывается Нестираемым Именем. Итак, Б-г является автором Книги Эстер, но Он подписал ее псевдонимом. И это то, чему нас учит Книга Эстер: Имя Б-га всегда присутствует, даже если оно не написано, — когда все кажется рациональным, ясным и понятным, все равно происходит чудо.

стр. 10

Выпуск 475

5782 март 2022

стр.

5782 март 2022

11

Выпуск 475

Дорогие друзья!

Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе

Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 ЯНВАРЯ по 15 ФЕВРАЛЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.

С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго

Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.

Amromin, George & Rimma Aptekar, Simon & Alla Arlinsky, Steve & Liya Armstrong, Casey & Irina Aspiz (karpov), Iakov & Chaya Baila Augenlicht, Robert Azoulay, Avi Azrikan, Leon & Inna Babich, Alexander & Yelena Bachrach, Daniel Badalov, Rosty Banayan, Yehuda Baral, Elliot & Irene Baron, Alexander & Alexandra Becker, Benjamin Belferman, Serge & Katya Bellows, Jonathan Ben David, Israel & Tirtza Bennish, Levi & Minna Berele, Nathaniel Bergovoy, Labish Bergovoy, Shalom & Shizue Chana Berin, David & Fira Berkovich, Eli & Baila Berkun, Russell & Alla Bernath, Howard & Rivka Best, Thomas Beyer, Irene Birch, Tracey Birger, Leonid & Raisa Birger, Sergey & Irina Birman, Ilya & Nataliya Blick, John Bodner, Miron Borkhovik, Ilya & Kira Brock, Julie Bunin, Gregory & Marina Butman, Vyacheslav & Yelena CAF Chernyak, Mikhail & Tsilya Christensen, Larry & Karen Dadiomov, Edward & Yevgenia Diment, Arkady & Maria Dobbs, Vlad & Ella Elkin, Joseph & Claudia Elterman, Michael Emanuel, Chaim & Sora Emanuel, DovBer & Chaya Epshteyn, Alex & Tanya Faltushansky, Boris & Diana Farber, Boris & Emilia Fayman, Raisa Fedoroff, Kitt

Feldman, Dmitry & Larisa Feldman, Gregory & Alice Fishkin, Michael & Natalya Foundation, Givinga Frayfeld, Vladimir & Anna Fremderman, Emmanuil & Galina Frenk, Ernest & Olga A. Frenkel, Grigoriy & Mara Fridberg, Leonid & Isabella Fundo, Leonid Galison, Eugene & Mary Garbar, Marat & Alla Garmel, Marina Gelfand, Felix & Debora Gelfand, Margarita Gershengorin, Anatoly & Isabella Gershengorin, Morris & Marina Gershong, Roza-Liya Gerzon, Liya Glaser, Pesach & Sara Chana Goldbloom, Schneur Zalman Goldenberg, Michael M & Esther M Goldshteyn, Alexander & Svetlana Golovchuk, Georgy & Maya Golshmit, Grigory & Ilona Gorashchenko, Sergey & Marina Gordon, Daniel Green, Tom Grinshteyn, Zinoviy Grynsztajn, Raphael Gudkovich, Boris D. & Klara B. Gurman, Lev & Yulia Gusinsky, Ellina Gvozdeva, Inna Hakimi, Natan & Mandy Harari, Zohar Harris, Jonathan B. & Cara L. Hecht, Chaim & Miriam Hersher, Roza Khazina Hershkovich, Avraham & Rivka Hoke, James Ingerman, Iosif & Lyubov Ireland, Patrick Jacobson, David Jorgensen, Mikel Kacher, Joseph & Ludmila Kahanovitch, Jonathan & Chaya Kalmanson, Shneur & Chana Hinda Kalutskaya, Nonna Kannett, Jeffrey & Alisa Kanter, Simcha & Gittel Kaplan, Aaron & Adina

Kaplan, Brett (Binyamin) & Ettel Kaplan, Michael & Cherie Katz, Mordechai Katzman, Gene & Stella Kavalerchik, Vladimir & Yulia Khodarkovsky, Mikhail & Bela Khvilovsky, Michael & Angela Kirzhner, Arkadiy & Esfir Kiselgof, Albina & Anna Kiss, Maxim & Svetlana Klein, Ahuvah Klein, Eli & Chana Klempert, Robert & Jane Klikushina, Anna Klovsky, Emma Kogan, Alexander & Elizabeth Kolodizner, Mark & Helen Kontorovich, Gregory & Lilia Kordonsky, Mikhail & Sofiya Korneyev, Alex & Victoria Korzhenevich, Eugene & Sveltana Kosco, Casey & Anna Kosofsky, Yechezkal Kottel, Svetlana Kovacs, Keith & Chanie Kozlov, Alexandr & Katya Kramer, Yefim & Alina Kraverskiy, Lazar Krockey, Alan Krotman, Michael & Larisa Krugman, Michael Kujawa, Colleen Kutsin, Boris & Regina Kutsyshina, Larisa Lakhovsky, Vladimir & Sofia Lanchin, Alexander & Inna Lapson, Alexander & Ann Lelchuk, Boris & Victoria Lerner, Iosif & Ilona Levin, Michael Levin, Yakov & Yelizaveta Leyderman, Lyubov & Sosya Liberov, Alexander Lipskier, Michoel & Chayale Lipskier, Moshe & Mushkie Lishanskiy, Mikhail M. & Olga Litovsky, Eugene & Alla Livshutz, Leo & Mira Loberant, Vladimir & Yevgeniya Makhlin, Ilya & Sevatima Malinkovich, Marina Malishkevich, Felix & Alla Malkin, Mark & Klara Maltsman, Susanna

Manemann, Steve Margulis, Zhanna Markovitch, Bella Medovnik, Rose Meged, Roy & Cassie Merman, Alexander & Irina Mermelstein, Alex Messerman, Grigory & Larisa Miller, Igor & Susanna Miller, Moshe L. & Leah Millionshchik, Inna Minina, Nataliya L. Minkovskiy, Grigoriy & Galina Mirochnik, Yakov & Larisa Mislovitch, Felix & Irina Mogill, Ariel & Erena Montrose, David Mopsik, Dmitry & Nella Moscowitz, David Moshe & Leah Narovlyansky, Raisa Notik, Aharon Chaim & Pessie Novakovsky, Angela Oetter, Paul Okun, Jeffrey Pantofel, Alex Perlstein, Howard Perlstein, Moshe (Mozes B.) & Rebecca Peters, Dave & Inna Peysin, Boruch & Adina Polevoy, Michael & Helen Popper, Yehoshua & Hindy Potashnik, Emma Prero, Efrayim Pugachevsky, Anatoly & Rimma Reiter, Eli Rendler, Dovid & Nechama Dina Reyderman, Izya & Smirno Reznik, Galina E. Riebman, Alex Rokhlenko, Faina Rosenbloom, Micha & Breina Roytman, Naum & Maya Rozenbaum, Alexander & Galina Rubin, Aaron & Ellen Saacks, Israel & Melissa-Miriam Sagalchik, Leon & Svetlana Salganik, Zhanna Sanders, Robin Schanowitz, Mayer & Lieba G. Schwartz, Joel M. (Yosef) & Devorah Segal, Tanya Segalite, Lara

Selnick, Conrad Serlin, Margo Shabat, Daniel & Margie Shapiro, Anatoliy & Milla Shapiro, Devorah Shapiro, Susan Shapshevich, Maya Shcherbina, Chaim Shelest, John & Irina Shestopalov, Anatoliy & Janie Shubs, Alexander & Yelena Shulga, Gennadiy & Svetlana Shvets, Gregory & Inna Shvetskaya, Sarah Shwartsman, Igor & Marina Silber, Yechiel & Muski Sosonkin, Gennady & Yanina Spector, Leonard & Galina Spevak, Irina Stavnitser, Menachem Summo, Mikhail & Nadezhda Summo, Nina Superstein, David & Judith Symutys, Oleg & Olena Taub, Gershom & Rivkah Tseytlin, Yehoshua (Yevsey L.) & Regina Turner, Daniel Unger, Moshe Y. Vasilyeva, Inna Vatel, Veta Vaysman, Aleksandr D. & Anna Verkholaz, Tatyana Vitaver, Leo & Raisa Volfson, Yevgeniy & Yevgeniya Vysokovskaya, Anna Walder, Joseph A. & Shira Malka Werbler, Ari & Deborah Wrobleski-Halladay, Mary Yamin, Gregory & Eva Yaroslavskiy, Lev Yeker, Jeff & Elina Younes, Joseph & Rosanne Yurovsky, Greg Zaltsman, Dmitry & Larisa Zaretskaya, Polina Zarkhin, Eugene & Raisa Zaslavskaya, Alla Zayan, Mayer Zelinskaya, Renata Zhdanov, Anatoliy & Galina

стр. 12

Выпуск 475

5782 март 2022

5782 март 2022

стр.

«Милосердие − черта еврейского народа. Евреи − как братья, и если один брат не будет чувствовать сострадания к другому, то кто же проявит его?» Моше бен Маймон (Рамбам)

13

Выпуск 475

Эти слова великого Рамбама часто вспоминаешь, когда знакомишься с благотворительной программой Bubby Firas Food. Она осуществляется в синагоге F.R.E.E. в Чикаго. И это – символично. С давних времен синагога была не только домом молитвы, но и центром, объединяющим общину. А милосердие является основой еврейского бытия. «Мы стремимся помогать людям, опираясь на традиции милосердия и сострадания, которые сформулированы в Торе и завещаны нам предками», - рассказывает директор синагоги F.R.E.E. в Чикаго рабби Леви Нотик. Благотворительная программа Bubby Firas Food громко заявила о себе в дни пандемии ковида. Беда постучалась тогда в двери многих семей. Кто-то месяцами находился на самоизоляции и не мог поехать в магазин. Кто-то потерял работу и остался без средств… У каждого клиента благотворительной программы были свои проблемы и причины попросить о помощи. А помощь приходила сразу! Надо было только позвонить по телефону и сказать свой адрес. Осуществляют программу десятки людей. Среди них – дети, молодежь, пожилые мужчины и женщины, чьи сердца открыты для милосердия. Кто-то покупает продукты. Кто-то готовит. Кто-то упаковывает обеды. Кто-то развозит их по домам. В течение месяца программа Bubby Firas Food устраивает 3, 000 трапез. В меню входит суп, салат, курица, рыба, хала, десерт. Кстати, желающие могут получить в синагоге все «компоненты» своего обеда, а приготовить его у себя дома. А откуда такое название - Bubby Firas Food? Все очень просто. Фира – так звали любимую бабушку одного из ведущих спонсоров программы Морриса Гершенгорина. Бабушка Фира считала милосердие главным достоинством человека. И еще она всегда хотела накормить знакомых и даже малознакомых людей; двери кухни этой праведницы были постоянно открыты. Друзья, вы тоже можете помочь нашей благотворительной программе. Для этого зайдите на наш сайт оobshina.com и сделайте свое пожертвование. И не забудьте: если вы или кто-то из ваших знакомых нуждается в питании, позвоните на горячую линию Food Bank: 773-657-9800.

стр. 14

5782 март 2022

Выпуск 475

Владимир Фрумкин и Яков Фрейдин Страны, как и люди, рождаются в муках, постепенно взрослеют, мужают, стареют, а потом неизбежно умирают. Они могут приходить в упадок, могут болеть, а потом выздоравливать и снова становиться сильнее. Взросление занимает столетия, упадок и болезни могут длиться десятилетиями, а смерть иногда занимает лишь несколько дней. Вот и великая и процветающая Америка сегодня серьёзно больна, больна уже более пятидесяти лет. Болезнь эта психического свойства и называется «либерализм». Она, как рак, разъедает прежде свободную и творческую душу американского народа. Более двух сотен лет американский народ заметно отличался от всех прочих упорством, трудолюбием, бескомпромиссной приверженностью свободе, стремлением к индивидуальному успеху и примату личности над государством. Именно эти качества американцев создали могущество и процветание страны. В прошлом народ США отличался изобретательностью, упорством, конкурентоспособностью, умением преодолевать трудности и побеждать. Однако эти бойцовые качества в наше время не просто исчезают, но считаются чем-то даже неприличным и позорным. Добиваться успеха, становиться более образованным, вырываться вперёд — теперь не достоинства, а постыдные недостатки. Либеральная философия прославляет равенство не перед законом, что было бы естественным, а требует признания равенства людей по их способностям — того, что противоречит законам природы. Невозможно из дурака сделать умного, из лентяя — трудягу, из слабого — сильного. Такие попытки делались 100 лет назад в СССР и через 70 лет привели к полной деградации и распаду страны. Одинаковость неизбежно ведёт к застою, распаду и умиранию. Лишь в сравнении можно выбрать лучшее, только в борьбе и конкуренции рождается прогресс. Сегодня эти очевидные истины отвергаются половиной населения США, заражённого либерализмом. Истоки либеральной болезни надо искать в самом начале жизни — в детстве, когда формируется психика и закладываются моральные качества человека. В прежние годы дети впитывали реалии жизни через литературу и кино, а в последние десятилетия — в основном через телевизор. В 1940 году на экраны вышел первый эпизод мультфильма «Том и Джерри», где, наподобие Давида и Голиафа, сильный и агрессивный кот Том охотится за маленьким и слабым мышонком Джерри, который всегда побеждает своей смекалкой. Несколько поколений американских детей выросло на эпизодах этого мультфильма. Естественно, у них возникало сочувствие и симпатии к слабому мышонку, и презрение к сильному, но неумелому коту. С каким персонажем идентифицируют себя юные зрители? Конечно же, с этим обаятельным и находчивым малышом! Эта эмоциональная реакция впитывается в сознание и подсознание, она становится устойчивым условным рефлексом. Постепенно возникал стереотип, который вырастающие дети переносили на взрослых — нужно сочувствовать маленькому и слабому и презирать большого и сильного. Молодые люди инстинктивно становятся

на сторону слабого. Тот же критерий срабатывал у молодёжи за пределами литературы и кино, в реальной жизни. Он проявлялся в их отношении к расовой проблеме, к феминизму, бездомным, к движению за права сексуальных меньшинств и ко многому другому, вплоть до международных отношений. Это нормально, это вполне по-человечески — обожать мышь Джерри и их реальных прототипов, а также хорошо относиться к людям — к тем, кто слабее, кто заслуживает любви, сочувствия и поддержки. Заслуживают однако не все! Любовь часто бывает слепа. Увы, многие не в состоянии вовремя проконтролировать свои чувства и трезво, "по-взрослому", без романтики взглянуть на предмет своей любви, на его истинную сущность и лишь затем решать, кто ее достоин, а кто нет... У взрослых людей приобретенные в детстве рефлексы корректируются, фильтруются зрелым сознанием, поверяются накопленным опытом и впитанной ими «взрослой» культурой. В головах молодых американцев 70-80-х годов надежного фильтра массовой культуры не было. Их интеллект не получал той информации, которая была доступна среднему классу предшествующих поколений. Им не хватало необходимого багажа, недоставало знаний в таких областях, как история, экономика, география, международная политика. Они слабо знали классическую литературу, живопись, музыку. Allan Bloom в книге «Закрытие американского разума» и Sisan Jacoby в книге «Эпоха американской неразумности» описали первую из «культур отмен», созданную американскими левыми — отмену классического канона в гуманитарном образовании, отказ от многовекового наследия культуры, созданной «Мертвыми Белыми Мужчинами». Белых большинство, значит они априорно виноваты. По формулировке великого Оруэлла,

«некоторые животные более равны, чем другие», а по понятиям левого либерализма: слабые и малые имеют больше прав, чем сильные и умелые. Таким образом, провозглашённое ими «всеобщее равенство» превращается в свою противоположность, где процветает расизмнаоборот и дискриминация любого, кто выше их низко установленной планки в искусстве, науке, технике, и во всех прочих областях человеческой культуры. Порой дело доходит до полного идиотизма. У либералов возникла гипертрофированная склонность романтизировать реальность, сострадать обделенным, пострадавшим и обиженным в прошлом. Инфантильность такого рода эмоций обычно приводит к абсурдным решениям и требованиям типа: переделать шоу в Диснейленде, где Принц целует заколдованную Белоснежку. "Он целует спящую девушку без её согласия!» — кричат инфантильные идиоты. «Никуда не годится! Придумать новый финал!" У инфантильных либералов слабый Джерри всегда прав, а сильный Том всегда виноват. Заговорите с нынешними студентами о Ближнем Востоке, об Израиле — и вы немедленно вспомните хищного Тома, преследующего бедного Джерри: у евреев есть государство, крепкая экономика, мощная армия. А у палестинского меньшинства нет почти ничего. Они — страдающая сторона и нуждаются в нашей поддержке. Да, слабенькому «Джерри» приходится прибегать к террору и убивать мирных жителей — а как ещё справиться с сильным «Томом»? Режиссер и независимый журналист Ами Горовиц провёл эксперимент: он останавливал студентов на

кампусе университета Портленда (Орегон) и предлагал им пожертвовать деньги на террористические операции ХАМАСа против гражданских объектов в Израиле: кафе, школ, больниц и синагог. Ему удалось собрать сотни долларов. Всего за один час… Гуманные защитники расовых меньшинств, верные союзники геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров, не задумываясь, жертвуют свои кровные деньги террористам, жаждущим крови мирных израильтян. Как тут не вспомнить русского философа Николая Бердяева, который предупреждал о том, насколько опасна «смесь ложной чувствительности и аффектированной сострадательности с жестокостью и злобной мстительностью. Сентиментальность часто ведёт к жестокости. Это — закон душевной жизни». Или Фридриха Ницше, сказавшего о том же парадоксе другими словами: «Ах, где в мире творились большие глупости, как не у сострадательных? И что в мире причиняло большие страдания, как не глупости сострадательных?» К Америке наши левые гуманисты относятся примерно так же, как к Израилю. По той же причине: большая, мощная, богатая… значит виноватая во всех мировых бедах. Антиамериканизм стал частью идеологии «пробудившейся» половины страны. Ему обучают в школах при помощи двух программ: «Проект 1619» и «Критическая расовая теория». Ненависть американцев к Америке — новый феномен. Такого острого неприятия ее истории, традиций, ценностей у ее граждан не было никогда. Удастся ли здоровой половине Америки излечить вторую половину?

Переведу видео ваших семейных событий с кассет любого формата на DVD или USB. Телефон 847-702-9758

стр.

5782 март 2022

15

Выпуск 475

СВИДЕТЕЛЬСТВО

Александр Кожемякин Редкий рахитичный лес за окном-решеткой, сутулые березы на сером фоне. Несколько многоэтажек лепятся к лесу. Под окном то ли гараж с десятком битых машин, то ли это их кладбище ‒ определить невозможно. Время от времени во дворе появляется человек с лопатой, пытаясь отодвинуть в сторону свалявшийся снег. Впрочем, без особого успеха. Иногда во двор въезжает черный «Рэнд Ровер», но картина железной свалки не становится от этого веселее, скорее, наоборот. Десять дней я провел в Психоневрологическом диспансере Балашихи, переоборудованном в ковидный госпиталь. Десять дней за решеткой-окном. Представьте себе плацкартный вагон на три десятка пациентов и с одной уборной. Этот вагон куда-то катится, люди заходят, сидят, лежат, потом меняются. При этом пейзаж за окном ‒ тот же самый, та же сырая, под снегом, подмосковная Балашиха. Режим в вагоне, как и пейзаж, почти не меняется. В шесть утра подъем, измерение температуры и сатурации, отправление нужд… Завтрак ‒ жидкая каша. Чайник, из которого в коридоре первые дни разливали кипяток, санитары забрали, чтобы больные «не обварились». Уж больно многие хотели горячего чаю. К чайнику всегда стояла очередь. После завтрака ‒ капельницы и уколы, обход врача. Наши врачи ‒ это песня! Спасибо большое киргизской медицине ‒ они понимают по-русски. Как умеют... С другой стороны ‒ мы ‒ пациенты. В основном пожилые, ближе к семидесяти. Треть ‒ нацменьшинства: армяне, грузины, узбеки. Вопросы о росте, весе и фамилии ставят их в глубокий тупик. Все пациенты немного испуганы, недоверчивы к своим диагнозам, врачам и сестрам… бесконечно консультируются с кем-то по телефону. Жалуются, хнычут, кашляют и вздыхают… Мы ‒ совсем не подарок! Труднее всего диабетикам. Они чем-то шуршат в своих пакетах, что-то из них подъедают, сопят и чмокают… В середине недели в соседнюю палату въехал двухметровый мужик на два центнера. Огромный боров быстро обрел уверенные манеры, цветные трусы до колена и майкутельняшку. Вообще, тельняшка здесь обычная форма, как будто все служили на флоте, хотя, по разговорам, тут скорей охотники и рыболовы. Женщины из второй половины вагона ‒ все как одна, толстые тумбочки, в халатах с короткими стрижками. Суровые глаза прокуроров. Стоят в очереди в туалет. Требуют выдать им чай. «Два центнера» расхаживают по коридору, звонят и звонят по телефону, требуют курицу, мяса, мороженого… еды и еще еды. Такой огромный ходячий желудок, бездонное жрало. Его рингтон громко поет расхлябанным голосом о советском постовом у

За окном Красной зоны

пивного ларька. Это его кредо, лейтмотив его выступлений. Вообще, людей здесь видно: ипохондриков, сангвиников, холериков… Еще очень заметны наши общие черты: недоверчивость и подозрительность. «Главное ‒ ничего не подписывать!» ‒ наш основной девиз. Мы заранее знаем, что нас обманули, обжулили и обокрали. Мы не верим ни врачам, ни медсестрам, ни сами себе. Мы ‒ нигилисты. За решеткой-окном Балашиха. Малознакомый, рассыпанный среди снега, подмосковный город. Старая фабрика ‒ бывшая суконная мануфактура князя Трубецкого. Черная кирпичная труба торчит в серое небо. Сейчас на фабрике арт-объект, отель и клуб. Мне трудно представить, как можно прожить тут целую жизнь, в этом месте, возможно, не самом плохом на этой Земле. Каждое утро я смотрю сквозь решетку окна. Каждое утро у меня ощущение рыбы в аквариуме. В утреннем сумраке люди спешат на остановку, черными тенями лезут в автобусы, лезут по снегу, лезут по жизни... Куда они все?! Каждое утро меня пугает абсурд за окном, кажущаяся бессмысленность этого большого мира. Здесь, в вагоне-аквариуме, человек превращается из субъекта в объект. Он теряет самостоятельность, он становится зависим, ему что-то капают и колют, его кормят и поят… Соответственно, в представлении объекта изменяется и мир за окном. Взгляд из аквариума ‒ мост с точки зрения рыбы. Днем погода меняется. Выглядывает солнце. За окном появляется небо, голубое к весне, в белых ватных тампонах. В Красной зоне светлеет. Разговоры о болезнях переходят на общие темы. Говорят про Украину, про спорт, про политику. Жарко спорят, доказывая каждый свое, не слыша друг друга. Флегматичный молодой человек, едва волочивший ноги по коридору, неожиданно возбуждается, машет руками, гремит про революцию, про какие-то бомбардировщики… Приносят чайник, и жизнь еще больше светлеет. Плацкартный вагон катится дальше… Из отдельной палаты выплывает «писатель» в черном до полу махровом халате. Есть что-то драматургическое в тяжелой солидности, с которой он подходит к чайнику,

наливает себе кипятку. По какой-то причине он болеет отдельно от всех. Он ‒ мое главное хобби, предмет моего интереса. Увы, через несколько дней писателя разжаловали в обычные пациенты. В синих трусах и растянутой майке драматургия исчезла. Среди дня неожиданно возбуждается сосед-диабетик. Сестра намерила ему сахар. Сахара много, слишком много. «Мне сейчас ногу отрежут! Дайте мне что-нибудь!!!», ‒ орет сосед. Ему приносят инсулин. Он успокаивается и снова что-то ест из своего пакета. Бурчит, что сестры неправильно меряют сахар, а он уже «двадцать лет его измеряет и знает... как надо». Наша палата ‒ самая мирная. Мы тихо лежим, почти не общаясь. Пациенты в палате читают книги. Диабетик читает Чехова, бывший летчик ‒ Булгакова, молодой военный читает Леонова, точно не знаю какого, ‒ с моей кровати не видно. Я читаю Войновича. Грузин, армянин и узбек ничего не читают. Смартфон заменяет им телефон, телевизор и библиотеку. Пластиковая трубка ‒ способ скоротать время. Увы, несмотря на название, она не делает своих владельцев умнее или хотя бы культурнее. Вторая, соседняя палата ‒ там, где «два центнера», ‒ цирк-шапито. Там, у окна, валяется худой, чахоточный пациент с впалым ртом, психопат и неврастеник. Каждое утро он дает представление. Дождавшись обхода, чахоточный бьется в истерике, требует свободы, требует открыть окна, требует лечения, угрожает… «Меня кресты не вылечили!», ‒ орет сумасшедший. Накричавшись и переполошив целый вагон, он затихает на день. Ночью он бегает по коридору, перебирая свои четки, что-то бормочет под нос. Сначала я думал, что он мусульманин и так своеобразно общается с богом, но вот эти «кресты»? Может он уголовник и скрывается в больнице от следствия? В противоположном углу от «уголовника» расположился «гусак». Большой медлительный старик. Он лежит здесь с женой-гусыней. Они гуляют парой по коридору, тихо шепчутся, и, кажется, презирают всех вокруг. Гусак требует окна закрыть, ему постоянно дует. В последний день появился «завхоз» ‒ солидный, в белом халате, без маски. Говорят,

главный врач. Завхоз обошел палаты и отобрал кислород ‒ приказал свинтить приборы для экономии газа. Сразу стало понятно и про жидкую кашу и кто тут ворует. Я лежал и вспоминал, как здесь оказался. Через два дня после вызова пришел участковый врач, померил-послушал… вызвал скорую. Скорая приехала через восемь часов. Ехать еще куда-то фельдшер не хотел, он уже никуда не хотел. Казалось, он сам уже не живой, мертвый, холодный мужик с желтым пластмассовым чемоданом. Предлагал мне Егорьевск и Люберцы… Место нашлось в Балашихе. Среди ночи скрипучая скорая с синей мигалкой скакала через бугры дорожных полицейских. Потом был тихий кабинет КТ, неутешительный диагноз поражения легких, направление в психдиспансер, куда возит маршрутка, похожая на холодный катафалк. У каждого своя дорога в Красную зону. У меня вот была такая. Кончается день. В девять вечера гасят свет. Пациенты укладываются по кроватям. Зона затихает. Слышно, как шуршит оставшийся еще кислород. Кто-то тяжко вздыхает. На улице квакает очередная скорая. В коридоре поет рингтон: У павильона «Пиво-Воды» стоял советский постовой, Он был точно из народа, как говорится, парень свой… Вагон-аквариум «Красная зона*» катится в ночь. -------------

* С благодарностью ко всем врачам, сестрам, санитаркам и пациентам ковидного госпиталя в Балашихе. Об авторе Александр Кожемякин родился в Гомеле (Белоруссия). Окончил Биофак МГУ. Кандидат биологических наук. Работал журналистом в газетах, на радио и ТВ. Преподавал на Журфаке МГУ и в Школе медиакоммуникаций ИОН РАНХИГС. Автор романа "Навоз как средство от простуды (хроники пандемии)", нескольких повестей и рассказов, опубликованных на портале Литрес.

стр. 16

5782 март 2022

Выпуск 475

Игорь Михалевич-Каплан

В это время я довольно часто бывал в Нью-Йорке. То на выставку, то на концерт, то просто так походить по живописным нью-йоркским улицам. Несколько раз я встречал даже Иосифа Бродского, который на тот момент жил на Мортон-стрит, расположенной в престижном ньюйоркском районе Виллидж. Но он всегда был с кем-то и подойти к нему было неудобно. Однажды мне повезло. На меня прямо шёл Иосиф Бродский: огромный, грузный, с большим открытым лбом, глазастый и с чуть кучерявыми волосами. Мы поздоровались и остановились. Он очень вежливо спросил, куда я иду, я сказал, что открылась выставка рисунков слонов под патронажем русских художников Виталия Комара и Александра Меламида. Он удивился и сразу же спросил: - Не хотите ли пойти вместе? Это любопытно, я бы посмотрел. - Вы знаете, у меня нет приглашения даже для себя. Но вас уж точно пропустят. Бродский засмеялся: - По принципу Россия – родина слонов? - Нет. По принципу человек слону друг, товарищ и брат. Я рассказал Иосифу, так как понял, что он не знает о последних новостях слонов, что русские художники Виталий Комар и Александр Меламид собрали деньги и поехали в Африку на полном серьёзе учить

Из будущей книги

слонов рисованию. Приехав обратно в Нью-Йорк, они открыли выставку со слоновьими рисунками. А вырученные за это деньги должны были пойти на спасение слонов, которым угрожали в Африке бесконечные отстрелы. Бродский попытался пошутить, типа, что никому не зазорно бежать от слона и потом добавил: хотя даже слон может поскользнуться. Я стал рассказывать Бродскому забавную историю. Ньюйоркцы, когда построили Бруклинский мост в конце девятнадцатого века, решили отметить это с большой помпой. Они устроили целое зрелище и как бы «гвоздём программы» решили открыть шествие со слоном. При этом была интересная предыстория. Жилпоживал себе маленький слон, оставшийся сиротой, в Африке. Его приобрели британцы. И даже королева Англии проявила к этому интерес и несколько раз навестила слоненка. Из слонёнка вырос большой слон с чудесным характером, особенно он любил детей, катал их и проявлял всякий интерес. Вот этого слона по кличке Джамбо и хотели

приобрести для праздничного зрелища строители бруклинского моста. Не без трудностей, слон всё-таки был куплен и переправлен в НьюЙорк, хотя некоторые англичане возражали против этой сделки. Но бизнес состоялся и Джамбо открыл в Нью-Йорке окончание строительства Бруклинского моста. И новому приобретению особенно радовались нью-йоркские детишки. Мы довольно быстро, разговаривая по дороге, добрались до выставки. На входе стояли двое молодых русских стражей порядка в чёрных рубашках с эмблемами слонов на груди. Бродского сразу узнали и пропустили. Я, как придаток, тоже проскользнул. Каждому входящему предлагали какое-то варево для слонов, рюмку водки и кусочек чёрного бородинского хлеба. Бродского тут же завертели вокруг себя его знакомые. А я, как сбоку припёка, стал активно общаться, практически никого не зная. Публика была разносторонняя. Были интеллигенты всех мастей, но особенно выделялись в национальных костюмах африканские гости, видимо, хо-

зяева слонов. Я походил по помещению, чувствуя себя слоном в посудной лавке. Народ был интересный, Виталий Комар и Александр Меламид работали в соавторстве и считались основателями направления «Соц-Арт». Оба были большими оригиналами и очень приятными людьми. Помню, когда я заговорил с Виталием, он, глубокомысленно улыбаясь, сказал, что только слона природа одарила уникальным хоботом, которым можно рисовать. На что я возразил, что это удивительно крупные и смышлёные животные. И даже успешно утраивают выставки в Нью-Йорке, конкурируя с русскими художниками-иммигрантами направления «Соц-Арт». Мне ещё интересно было задать вопрос, кто следующий из животных на очереди в их школе рисования, но я этого не сделал из вежливости. Через какое-то время на прощание я помахал издалека рукой Иосифу Бродскому, который, кажется, уже забыл про меня – его осаждали прекрасные дамы. И я незаметно ушёл.

стр.

5782 март 2022

17

Выпуск 475

В АПРЕЛЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.

Вечная им память!

Abramova, Gitel-Michel Abramson, Saveliy Abramzon, Tsivie Aizinschtat, Benjamin Aksenfeld, Leizer Altshuler, Moshe Amburg, Hersh Amburg, Ilya Amburg, Moisey Amusin, Zalman Amusina, Grunya Aptekman, Yosef Arbitman, Chaim Arbitman, Liza Ayzeman, Samuel Backman, Michael Barengolts, Basl Barkan, David Barskaya, Lyudmilla Basin, Chava Raihe Basner, Joan Bauchner, Yosef Bayevskiy, Simkha Bednyak, Sima (Ester) Bekker, Ioses-Leib Belsky, Lia Belushkov, Semen Belyatskaya, Riva Berdichevskaya, Ida Berdichevsky, Iosif Berger, Vladimir Berman, Moisey Bersutsky, Izrail Bidniy, Pina Blachman, Lubov Bondarchuk, Ruvin Botvinnik, Leonid Bukhman, Volf Bulakh, Chana Burd, Fishel Burd, Simcha Bursak, Bluma Burshtein, Manya Burshteyn, Chaya Charny, Abba Chernyakhovskaya, Ester Danilov, Igor Derin, Khaim Derin, Leyba Derin, Meyer Derina, Beila Dobin, Feyga-Leya Dorfman, Moisey Dorfman, Rika Dubovis, Izya Dudkina, Rivka Dunaevskaya, Chana Dunaveskaya, Chana Eliza Veta, Arbitman Elkind, Yuda

Epstein, Seena Estrin, Mordechai Eydelshteyn, Frida Faygenblat, Anna Fayn, Brane Feldman, Fira Feldman, Tamara Feyman, Zinaida Figman, Ida Figman, Joseph Fleytlikh, Zoya Frank, Boris Fraynt, Lubov Frechtman, Golda Fridberg, Iosif Friedman, Menucha Fuks, Benyomin Gaff, Yosef Gaft, Ethel Gaft, Gregory Garbar, Riva Gartsblit, Genya Gelfand, Fima Gershkovich, Rosa Gershon, Meer Gershong, Yosef Gertzberg, Miroslav Ginsburg, Leonid Gladskaya, Yeva Gleyzer, Chaya Goldberg, Meir Yaakov Goldberg, Tsipa Goldenberg, Abram Goldfarb, Haim Goldshteyn, Bracha Goldzamb, Chinya Golod, Boruch Golts, Brukha Goltsin, Emmanuel Gontmacher, Bella Gontmacher, Rachel Goosovsky, Yankel Gorbonos, Chaim Mynia Gorelik, Avner Gorelik, Gita Gorelik, Sinai Gorfin, Yakov Gorokhovsky, Yefim Gouhstein, Alex Goykhburg, Lev Gozman, Aaron-Moshe Grigoryeva, Basheyva Gross, Jack Paul Groysman, Efroim Gurevich, Hirsch Gusinsky, Fisha Gut, Rachel Gutkin, Tayba Hanani, Bella Hasler, Leib

Ioffe, Miron Ioffe, Savely Itkin, Bella Itkin, Lyudmila Kacher, Sarra Kachkova, Leya Kachkovskaya, Basheyva Kagan, Avram Kagan, Felix Kagan, Manya Kaganer, Genya Kaganer, Perolya Kaganovskiy, Zyunia Kalmanovsky, Ester Kalmanovsky, Shmerko Kantorovich, Iosif Kaplan, Chaim Kaplan, Grunya Kartaviy, Konstantin Kashper, Abram Kasman, Zaivel Kats, Leib Katsman, Genya Katz, Bella Katz, Brukha Katzman, Yidel Kavalerchik, Yeva Kazimirovskiy, Tzvi Khalimsky, Irina Khanokh, Gitilya Khasler, Lev Khavkin, Mordechai Khaytsin, Abram Kiperman, Channa Kiperman, Yakov Kitaigorodskiy, Mordko Klebaner, Velvel Kogan, Aron M. Kogan, Luba Kogan, Maria Kogan, Nancy Kontorovich, Iosif Kosoburd, Boruch Kostovetskiy, Daniel Kotina, Rimma Kotlyar, Aleksander Kotok, Valentina Kouznetsova, Maria Krakover, Sonya Krasnopolsky, Asaf Kraverskaya, Feyga Kravetskiy, Michail Krichak, Shendel Krichevsky, Leon Kunchik, Pesha Kushakovskiy, Shmuel Kuznetsova, Chasya Lampert, Yankel Lanchina, Shaindy Lapchinsky, Leonid

Lavit, Avraham Lazareva, Esfir Lelchitskaya, Zina Lelchitsky, Simcha Lelchuk, Evel Lelchuk, Vladimir Lerner, Fima Levina, Chaya Levina, Polina Levit, Avraham Liberman, Chana Lipkin, Khina Litvinov, Michael Livshitz, Yelizaveta Logvinskaya, Fayna Lokets, Wolf Lorkskin, Abram Lukyanov, Ida Lyubelsky, Ilya Lyulkin, Meer Makhlina, Devora Malinova, Vitya Margolin, Isaac Markus, Lidia Maryash, Chana Matskin, Yevsey Maziya, Maryasha Messerman, Beyla Michelson, Raisa Mikhaylov, Anatoliy Militsakh, Chana Millionshchik, Lev Milstain, Pesia Freyda Mintz, Galina Mitnik, Gregoriy Mogilevskaya, Lora Mopsik, Peysach Moroz, Rakhil Muller, Nathan Myshalov, Liya Nisanov, Sarah Nutlis, Yefim Nyankover, Kreyna Ortenberg, Gregory Osetinskaya, Berta Osetinskiy, Yakov Ostravskaya, Feyga Ostrov, Aron Ostrovsky, Berta Panich, Boris Panich, Mariya Pasman, Gregory Patsenker, Dusya Pavlenko, Yevgeniya Pertsovskiy, Chaim Pevzner, Tsila Pilch, Rachel Pisarevskiy, Aleksandr Plotkin, Samuel Podrobinok, Mina

Кадиш читается каждый день в течение первого года после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годовщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:

Arlinsky, Gene Gralmik, Lev Liberman, Nina Epstein, Seena Godes, Dmitry Goldshteyn, Leonid Kozlov, Seymon

Polevaya, Basya Polonskiy, Aron Polskaya, Brocha Polunovsky, Sofia Portnaya, Sonia Privan, Boruch Privan, Tsivya Rabinovich, Bluma Rabinovich, Polina Rabkina, Mina Radovilskaya, Chaya Raikin, Leah Rapoport, Volf Raskin, Semen Ratner, Tsilia Rebel, Matvey Reznik, Shayla Reznik, Zysia Riyzhaya, Pesya Rokhov, Shaul-Mordecai Rosumovskaya, Malka Roytberg, Vladimir Rozenberg, Sonya Rozentsvaig, Chana Rozhanskaya, Mariya Rubinova, Mikhal Safyanovskaya, Shlima Sandler, Pesya Sandomirsky, Grigoriy Sapozhnikov, Lev Sapozhnikov, Yulia Schneider, Chaim Segal, Manya Shafranovich, Bunya Shane, Chaim Shapiro, Daniel Shapiro, Golda Shapiro, Reyzya Shapiro, Shmuel Shaygorodskay, Larisa Shechtman, Gregory Shechtman, Shmuel Sherman, Yitzchak Sheykman, Sonya Sheynberg, Vladimir Sheynman, Aaron Shifrin, Maria Shinderman, Mikhail Shinkorovskaya, Feyga Shkarovskaya, Yenta Shklyar, Michail Shkolnik, Chaya Shkolnik, Yankel Shkolnikov, Monya Shleymovich, Vladimir Shnitman, Feygul Shostak, Nechama Shpritz, Gita Shteynganz, Matvey Shtrambrand, Israel Krasner, Helen Lerman, Sheila Moroz, Rakhil Myakovetsky, David Presman, Yevgeniy Reznikov, Vladimir

Shvartsman, Nechemya Sibulski, Shirley Silshtut, Leonid Silshtut, Yosef Skladman, Igor Skladman, Naum Slezberg, Rochel-Liya Slutsman, Ilya Smolyanskaya, Genya Sosonkin, Nison Starobin, Michael Stolin, Vulf Strachovetskaya, Anna Tabachnikov, Abram Tekanskiy, Maria Tok, Eva Tsarik, Daniel Tsesarskaya, Gittle Tsipman, Perets Tsynovaya, Raysel Tulchinskiy, Zelig Ulasevich, Victor Umanskaya, Inna Umanskiy, Aleksander Umanskiy, Boruch Umansky, Pavel Umansky, Pinchus Valtsman, Feyga Varshetsky, Bronislava Vaysblat, Riva Vaysman, Shmuel Veksler, Israel Verkh, Bronya Vinokur, Yakov Vinokurova, Sarra Vitaver, Hanna Vodovoz, Yakov Volfson, Gennadiy Volfson, Ida Volpova, Gitel Vulach, Chana Weinstein, Boris Yankelevskaya, Sima Yanovskaya, Haya Yechevich, David Yumanskiy, Aaron Zadov, Roman Zak, Chaim Zaprutskaya, Viktoriya Zaretskiy, Khatskel Zayderberg, Haim Zborovskaya, Rivka Zborovskiy, Eliezer Zeltser, Yuriy Zheleznyak, Moshe Zilberberg, Boris Zilberman, Yaakov Zisman, Pesha Zukina, Sima

Regirer, Polina Shchigol, Iryna Shlosberg, Polina Shvarts, Aveli Shostak, Abraham Silverberg, Yitzchak Sister, Galina

Zeltser, Yuriy Fayngersh, Perl Zlatokrylov, Rudolf Shnaider, Feygal Bas Leib

стр. 18

Выпуск 475

5782 март 2022

НЕДОГАДЛИВЫЙ ПРАВЕДНИК

Яков ШЕХТЕР Человек, вошедший в комнату Бааль-Шем-Това, излучал довольство и уверенность. Его сюртук был сшит из самого дорогого сукна, хромовые сапоги сияли, да и сам он лоснился и блестел, точно новенький серебряный рубль. – Ребе, – сказал человек, кладя на стул туго набитый мешочек. – Ребе, тут сто золотых. Раздайте их бедным или используйте по своему усмотрению. – Спасибо, – ответил Бааль-ШемТов. – Но что привело тебя ко мне, Авигдор? – Ребе знает мое имя, – воскликнул польщенный посетитель. – Это большая честь для меня! – Так о чем ты хотел попросить? – повторил Бааль-Шем-Тов. – Ни о чем, – быстро ответил Авигдор. – Просто пришел засвидетельствовать почтение уважаемому цадику. – Что-нибудь не ладится с заработком? Или со здоровьем? А может, у тебя нет детей? Авигдор смутился, удивленный недогадливостью праведника. А ведь о нем рассказывали, будто он видит не только прошлое человека, но будущее его детей. «Пожалуйста, – подумал Авигдор. – Вот вам разница между хасидскими байками и подлинным положением вещей». – Спасибо, ребе, – вежливо ответил он, старясь говорить как можно более уважительным тоном. – Слава Б-гу, у меня все в полном порядке. Зарабатываю больше, чем могу потратить, жена – святая женщина, и к тому же красавица, шестеро здоровеньких почтительных детей. Чтоб не хуже, ребе, только чтоб не хуже. – Подумай хорошенько, – настаивал праведник. – Может, ты забыл что-нибудь. Не спеши, подумай. «А вдруг я и в самом деле о чем-то позабыл?» – испугался Авигдор и принялся лихорадочно перебирать в мыслях свои дела, здоровье жены, планы на замужество старшей до-

Владимир Любаров. Облака чери, учебу сыновей, здоровье, и снова – виды на будущие дела, ярмарки, договоры, поставщиков. Нет, все нормально складывалось, сочеталось, ладно двигалось, без скрипа и скрежета проворачивая невидимые колесики. – Спасибо, ребе, – повторил Авигдор после долгого молчания. – Благодарение Всевышнему, я ни в чем не нуждаюсь. – Завидное качество, – одобрительно произнес Бааль-Шем-Тов. – Но давай я все-таки напишу тебе небольшое благословение. Он взял листок бумаги, окунул в чернильницу гусиное перо и быстро вывел несколько строк. Дал чернилам высохнуть, сложил листик вчетверо, еще что-то черкнул, снова подождал и – наконец!– передал почтительно ожидающему Авигдору. – Носи этот листик в кармане сюртука. И да благословит тебя Господь. Авигдор послушно сунул листик во внутренний карман, попрощался, вышел из комнаты и почти сразу забыл о благословении. Вдруг навалилось множество дел, хороших, выгодных, но весьма хлопотливых. К вечеру он так замотался, что утренний разговор с праведником попросту улетучился из его головы. Прошли годы. Колесо фортуны совершило очередной поворот, и Авигдор разорился. Все пошло прахом: сбережения, мельницы, доходные

дома, ткацкая фабричка, лесопилка, даже из собственного дома выкинули – продали за долги. От позора Авигдор увез семью из большого города. Как ходить по тем самым улицам, где он гордо разъезжал в роскошном экипаже, как ждать милости от людей, которые еще совсем недавно сами домогались его благосклонности? Они поселились в небольшом местечке и какое-то время жили тем, что распродавали свою старую одежду. Старой ее только называли, на самом деле для евреев местечка она казалась новой и роскошной. Авигдор без конца рассылал письма бывшим деловым партнерам, предлагая планы совместных торговых операций. С его стороны в дело шли знания, опыт и смекалка, с их стороны – капитал для оборота. Но партнеры не спешили с ответом, доверить деньги только что разорившемуся человеку охотников не находилось. Настал день, когда все было продано. Оставалось последнее: идти на поклон к главе общины. Просить милостыню, стоять с протянутой рукой. Ему, Авигдору, который совсем еще недавно мог, не поморщившись, купить все это местечко вместе с банями и огородами! Он колебался, но потухшие глаза жены и вытянувшиеся голодные лица детей не оставляли выбора.

Авигдор снял с вешалки последний, единственный сюртук, надел, готовясь к выходу, и решил проверить карманы. Вдруг в них что-нибудь да завалилось. К его удивлению и радости, пальцы ощутили во внутреннем кармане какую-то бумажку. «Сотенная!» – мелькнула радостная мысль. Когда-то ему ничего не стоило сунуть сотенную ассигнацию в карман и забыть о ней. О, как бы им сейчас пригодились эти сто рублей! Но в его руке оказалась не сотенная, а вчетверо сложенный листок с надписью. Поднеся его к окошку, он с удивлением обнаружил следующую надпись: «Передать главе общины такого-то местечка реб Шае Шмиссеру». Название местечка совпадало, а вот главой общины был совсем другой человек. Имя, указанное в записке, принадлежало члену совета, влиятельному и зажиточному человеку. Пытаясь вспомнить, откуда могла взяться в кармане эта записка, Авигдор повертел ее в руках и обнаружил на другой стороне подпись. БаальШем-Тов! Имя уже умершего праведника! И тут он вспомнил и разговор, и предложение цадика, и свой гордый отказ. Но как он мог узнать, что Авигдор окажется в этом Окончание на стр. 21

5782 март 2022

Дина Рубина:

ВСТРЕЧИ

стр.

19

Выпуск 475

побег из пандемийного времени

"Маньяк Гуревич" — так называется новая книга Дины Рубиной. И это не триллер, а жизнеописание врача-психиатра, родившегося в Петербурге и эмигрировавшего в Израиль. О том, откуда взялись яркие истории из будней сумасшедшего дома, почему женщины крепче мужчин и как людей ломает эмиграция, писательница рассказала в интервью РИА Новости.

— Дина Ильинична, я читала "Маньяка Гуревича" и улыбалась. Прекрасный получился побег из нашего пандемийного времени. А вы в каком настроении писали эту книгу? — А вот в таком прекрасном настроении и писала. Знаете, как бывает: ты поднимаешься в гору и понимаешь, что зря полезла на такую верхотуру, не рассчитала сил, не представляла реальной высоты, не оценила трудности крутого восхождения… Вскарабкиваешься на лысую вершину, едва не падая, проклиная свою глупость, оглядываешься — и замираешь: сверху такие расстилаются дали, так сверкает река, так синеют дальние горы, так сочно зеленеют луга. А воздух, воздух! И понимаешь: не зря карабкалась. Это я к чему: просидев в низинных болотах пандемического затвора, досыта накушавшись ежедневных страшных новостей, пережив потерю нескольких друзей и множества знакомых и незнакомых, надышавшись в затхлой маске, приросшей к лицу, я решилась влезть в эту гору. Надо было сбросить с себя (да и со своих читателей) морок и мрак, увидеть дальние луга, вдохнуть чистого воздуха нашего детства и юности, посмеяться, да просто поржать от души; словом, побыть самой собой в это тягостное время. В этом романе тесно переплетены безумие и любовь, нежность к семье и отчаяние эмиграции. А еще – яркие, и порой рисковые поступки доктора Гуревича, который не понаслышке знает, как легко психиатру поменяться местами со своими пациентами. — Семен Гуревич — безусловно, яркий персонаж, но все-таки не с такой сложной и яркой судьбой, как Леон из "Русской канарейки", Аристарх из "Наполеонова обоза". Но, кажется, вы любите его больше, чем героев предыдущих своих романов. — Честно? Знаете, да: всю жизнь мое воображение занимали мужские характеры резкого, жесткого плана. Вы правы: и Леон из "Русской канарейки", и Аристарх из "Наполеонова обоза", и Захар Кордовин из "Белой голубки Кордовы" — это все характеры сурового, даже одержимого толка. Но вообще-то личный мой муж, художник Борис Карафёлов, человек хотя и романтического воображения (художник все же!), но под сильный дождь как-то выскакивать не поторопится. И имеет привычку взвешивать слова. В драку не лезет, в людей не стреляет. Выбрала-то я себе под бок человека совсем

другой закваски, чем те мужики, которые владели моим воображением.

И тут я поняла, что доктор Гуревич будет мне вполне по плечу, по росту, по нраву, что ли. Я его как свои пять пальцев знаю: что он скажет, в какие идиотские ситуации попадет, и как будет нежен к семье, и как станет волноваться по каждому поводу и потому делать глупости. В общем, мне захотелось написать такую книгу, где читатель бы узнавал в словах и поступках героя себя самого или своего друга, с которым вырос. — В книге вы упомянули все атрибуты советского времени: пустые магазины, продавщицу из сельпо с шикарной халой на голове, быт коммуналки, дефицитный прибалтийский трикотаж, коробки конфет, которые дарили и передаривали. Вы с какими чувствами вспоминаете ту эпоху? — С разными. Книгу-то я писала не о себе. Никогда не надо смешивать автора с его героем. К тому же сама я выросла не в Питере, а в совсем ином, южном регионе. Однако и тут вы правы: детство всегда вспоминается с нежностью. Все эти приметы общего быта, одолженных у соседей соли — перца — яиц. Знаете, я живу в респектабельном поселке под Иерусалимом. В доме, мягко говоря, отнюдь не коммунальном. Соседи у нас — люди тоже далеко не коммунальной выделки. На первом этаже есть крошечные квартирки, которые сдают студентам. И вот недавно раздается звонок в дверь, на пороге — пичужка ростом с воробья. "Не найдется ли луковицы? — спрашивает. — Я суп поставила варить, а у меня одна луковица, и та оказалась гнилая". Студенты, понимаете... Они во всех странах — голытьба. Я так обрадовалась! Затащила ее, одарила луком, пару картофелин бонусом добавила. "А почему, — спрашиваю, — ты именно в мою дверь позвонила?" Она говорит: "Да мне сказали, что тут живут русские. Ну, я подумала — русские… у них как-то все…проще, да?" — Детские воспоминания для Семена Гуревича в любой жизненной ситуации — это такие маячки счастья. Как вы думаете, родители могут их осознанно своему ребенку "расставлять"? Вы как мама и бабушка можете дать совет, как это сделать? — Вообще-то, советы не по моей части. Я потому и психологов ужасно боюсь. Но скажу только, что любой человек — он родом из семьи, конечно. И потому всю жизнь либо противостоит ей, даже уже когда

выполз, либо, наоборот, почти бессознательно выстраивает жизнь по любимому лекалу. Маячки счастья… Хорошо сказано. Знаете, я в детстве сама их себе расставляла: просто приказывала запоминать, как будто чувствовала, что все в нашей жизни мимолетно. Сейчас меня даже поражает эта черта в ребенке, каким я была: смутное предвидение мимолетности жизни. Наша память такие маячки расставляет. Это ее работа. И никогда не знаешь, что в ней останется. Но родители, конечно, — громадные фигуры нашего детства. — У Гуревича волевая, практичная мама. И отец — романтик, пушкинист, витающий над бытом. Довольно частая для России модель семьи: мать семейства и отец — всегда немного ребенок. Как вы думаете, почему у нас так исторически сложилось? А в Израиле такая расстановка сил тоже часто встречается? — Думаю, всюду такая расстановка сил встречается. Женщины, они вообще, понимаете, покрепче во всем, что касается жизни и семьи. Трезвее, что ли, оглядчивее. Им же детей надо обустроить каждую минуту жизни, и это заложено в такой древней глубине организма, что и обсуждать тут нечего. В Израиле бабы — тоже народ крепкий. Ну и учтите, что подавляющее их большинство прошло армейскую выучку. У нас и в полиции много женщин. Хотя здесь и отцы весьма чадолюбивы. Ребенок с папой на детской площадке — всеобщая картина. Мой собственный зять, адвокат, очень занятой человек, все свободные часы вечно возится с какими-то велосипедными шлемами для детей, вечно они куда-то катят втроем, с внуком и внучкой, по каким-то неведомым тропам, ввергая меня в ожидание ужаса. — Откуда вы брали материал для колоритных зарисовок жизни врача в психбольнице? Есть там реальные истории? — Безусловно. Такого не насочиняешь. То, что выкатывает жизнь, никакое воображение вам не подскажет. Книга "Маньяк Гуревич" посвящена моему другу Володе Гамерову — ленинградцу, психиатру. Несколько лет я слушала разные забавные истории из его практики, из тех смешных историй, которые отлично идут под закуску за дружеским столом. А вот в какой момент я почувствовала, что из разрозненных историй вырастает пронзительная жизнь героя — другого, конечно, героя, литературного, весьма отличного (как оно и бывает) от прототипа, — этот момент определить трудно. В такие судьбоносные для автора моменты будущая книга как бы материализуется и выходит — готовая — из небытия, вот только потом пробиваться к ней надо месяцами работы. — Первые впечатления Гуревича после репатриации в Израиль — это такой сумасшедший дом в прямом и переносном смысле слова. Вам тоже казалось, когда вы только переехали? А сейчас уже ничего не удивляет?

— Это не "впечатления". Это как есть она, эмиграция. Тут у человека не впечатления возникают, а железная терка гуляет по беззащитной его шкуре. В эмиграции человек попадает в самый нижний слой общества. Особенно в начале 90-х, когда люди, покидающие Советский Союз, помимо гражданства, оставляли на родине все нажитое и начинали жизнь даже не с чистого листа, этот лист никогда чистым не был. Так что: да, сумасшедший дом. Понимаете, бесправного человека всем хочется унизить — такова природа людская. Начало эмиграции в те годы, это, как правило, ряд унижений, скитания, нищета, неприкаянность, тоска — такой вот облом в середине жизни, как раз тогда, когда ты привык считать себя состоявшимся человеком, и потому жизнь ломает тебя страшно — об колено. Почти все мы это проходили. Удивляет ли меня что-то сейчас? Конечно, я вообще склонна удивляться — профессия такая — и очень радуюсь, когда подворачивается повод застыть перед чем-то или кемто с обалдением на лице. — В пандемию вы попробовали новый формат общения с читателями — подкасты, в которых рассказываете о своих путешествиях по миру, о жизни в Израиле. Какую-то обратную связь получаете? Благодарят, спорят? — Мне везет, я получаю много писем от читателей и теперь уже слушателей, я ведь не только подкасты, я и свои книги читаю. В последние годы у меня появился целый отряд читателей, которые предпочитают книги именно слушать. В инстаграме вы делитесь впечатлениями о поездках по всяким историческим, библейским местам Израиля. После этих путешествий никогда не было у вас мысли написать роман про далекие, древние времена? Материал богатый, буквально под ногами. Материал у меня и под ногами, и под руками: у меня собственная дочь — археолог, причем специалист по истории Древнего Рима и Древней Иудеи. Казалось бы, масса сюжетов. Но, видимо, я люблю своих современников. Прикипела к ним, знаете. Мне надо чувствовать их теплое присутствие, я понимаю их, представляю их чувства и мысли. — На иврит ваши книги не переводят. Откуда популярность в Израиле? — Ко мне в знакомом ресторане подошла его хозяйка, которую я знаю тридцать лет. Это произвело впечатление на мою десятилетнюю внучку, и та спросила — во всех ли ресторанах меня узнают. Читающие по-русски мои сограждане действительно здороваются довольно часто. Сейчас вот в издательстве "Кетер" должны перевести на иврит мой роман "Белая голубка Кордовы" — посмотрим, стану ли я после его выхода более узнаваемой на здешней литературной территории.

Светлана Вовк

стр. 20

5782 март 2022

Выпуск 475

ЮБИЛЕЙ

Сердечно поздравляем с юбилеем Бориса Гулько – нашего многолетнего и любимого автора. От души желаем юбиляру крепкого здоровья, радости, вдохновения – на долгие-долгие годы!

Борис Гулько:

«Понимание – это процесс, а не состояние, и важно, чтобы он не прекращался»

Борис Гулько родился в Германии 9 февраля 1947 года, жил в Москве. Закончил факультет психологии МГУ, четыре года работал научным сотрудником. С 1975 года – международный гроссмейстер, профессиональный шахматист. Чемпион СССР 1977 года, дважды был чемпионом Москвы. Семь лет – с 1979 по 1986 год – отказник. После тяжёлой борьбы – три голодовки, месяц ежедневных демонстраций с арестами – покинул СССР. Следующие 33 года жил в Америке. Чемпион США 1994 и 1999 годов, дважды побеждал и в Открытых первенствах США. В 1994 году – среди восьми претендентов на матч с чемпионом мира, в 2000 году – среди 16 участников 1/8 финала первенства мира. Победитель многих международных и национальных турниров. Имеет позитивный счёт с Гарри Каспаровым – 3 победы, 1 поражение и 4 ничьи. Автор статей и эссе по широкому кругу тем, публиковавшихся в США, Израиле, Германии, России, а также в электронной прессе. Колумнист ряда русскоязычных газет и интернет-сайтов. Автор книги «Написание буквы Алеф», под обложкой «КГБ играет в шахматы», изданной на русском, немецком, английском и эстонском языках; сборника мемуаров «Путешествие с пересадками»; коллекций эссе «Мир еврея» в двух частях; двухтомника «Поиски смыслов», а также трёх томов шахматных трудов «Lessons with a grandmaster» (изданы на английском, испанском и русском языках). В ближайшее время выходит из печати его «Psychology of chess». В канун 75-летия гроссмейстера с ним побеседовала Наталья Голованова.

Наталья: Борис, честно говоря, я не знаю, на каком языке нам с вами лучше говорить. На иврите? Язык – это код, тайна, который во многом определяет человека. С вами хочется говорить именно о том, что не лежит на поверхности. Скажите, пожалуйста, вам уютно в этой жизни? Борис: Начну со второго вопроса. Да, мне уютно. Так счастливо сложилось, что я занимался в жизни только тем, что мне интересно. Моё время было «золотым веком шахмат». Я соревновался с величайшими гениями этого своеобразного искусства. Сейчас компьютеры разрешили загадку шахмат. Характерно, что после этого покинули шахматы молодыми их крупнейший мастер Гарри Каспаров и победивший его (но не превзошедший) Володя Крамник. Спортивная составляющая шахмат сохранилась, а творческая, под натиском кибернетики, поблекла. 12 с половиной лет назад оставил практическую игру и я. Счастливое совпадение: на следующий день после этого моего решения владелец и редактор нью-йоркской газеты «Ев-

рейский мир» рабби Кацин, приглашавший меня часто поучаствовать в его телепрограмме, предложил мне вести еженедельную колонку в его газете. Опасаясь немощи, я согласился. Шахматист интеллектуально нагружен не только во время соревнования. Разгрузившись, я боялся последствий такого освобождения. Работа колумниста позволила предотвратить его. Она загружает меня на неделю решением очередной «мировой проблемы». Но уютно мне только внутри русского языка, который я люблю и чувствую. В школе и в МГУ я учил немецкий, который забыл до того, как освоил. Я много читаю на английском, надиктовал на нём несколько шахматных книг, смотрю разные программы, но чувства его, как чувства русского, нет. Я не читаю, например, поэзию на английском. На иврите я могу читать, скажем, Сидур. Знаю, что там написано. Но язык я не знаю. Так что давайте лучше по-русски. Наталья: Хорошо. Вот, оказыва-

ется, куда проник искусственный интеллект. Всё же я думаю, не во всём, даже в шахматной игре, компьютер способен превзойти человека. Но ваша тяга остаться в интеллектуальной борьбе за человека, его здравый смысл и за человеческий мир, собственный и общий, могуча. Что главное о себе вы открыли благодаря, а также вопреки этому миру? Что вы открыли в сфере знаний о самом мире? Борис: Я нынешний – это продукт моих родителей, а также времени и мира вокруг. И я менялся вместе со временем и с миром. В годы моего детства мы жили в подмосковном рабочем посёлке. Мир был потрясающе красив: небо, трава, цветы, деревья, жуки, птицы, животные. Я сохранил память того восторга. Мир был враждебен. И это память сохранила. В 3 года, кажется, в первый мой самостоятельный выход из дома на улицу – меня побили незнакомые мальчики и сообщили, что я – еврей. Я узнал, что другой. Запомнил кошмар из ночного сна того времени: я иду по улице, и все пешеходы идут навстречу. Никто не попутчик. Сохранилось в памяти ощущение напряжения начала 1953 года и часто поминаемое непонятное слово «космополиты». И разрешение этого напряжения смертью Сталина. Позже я осознал, что это был самый чреватый опасностью гибели момент в моей жизни. Сохранилось ощущение любви в семье. Бабель писал: евреи «чадолюбивы потому, что это же очень хорошо и нужно – любить своих детей». Я думаю, что любовь – это лучший воспитатель. Допускаю, что именно это качество выделило евреев среди других народов. Сейчас израильские евреи – единственный из народов Западной цивилизации, который размножается. Остальные скукоживаются. Мы любим детей. С годами мир становился всё более интересным. Я рос, становился сильнее, независимей. Кажется, больше понимал. Правда, сейчас вижу, что «больше понимать» – это процесс, а не состояние. Важно, чтобы он не

прекращался. А качество понимания – всегда вещь относительная. Семь отказных лет – это отдельный мир с многими открытиями в нём и в себе. Об этом я написал целую книжку: «Написание буквы Алеф». Потом случались мои открытия Америки, иудаизма, разных стран, многого. Об этом я писал в своих эссе, которых создал около семи сотен. Лучшие из них, не привязанные к будням, я включил в сборники «Мир еврея» и в двухтомник «Поиски смыслов». Наталья: То есть, процесс – это ещё не окончательное определение, а более точное – поиски? И ведь конца и краю им нет, похоже. Это круто. Ваши статьи о еврейской истории, американском консерватизме, – вообще все ваши исторические, культурологические и философские статьи и выступления воспринимаю как ключевые, настольные, базовые. Но всё больше обнаруживаю, что таковыми ваши работы, в том числе книги, являются и для многих-многих читателей и слушателей. О них часто говорит, в частности, Лариса Герштейн в своей передаче «Полный Шалом», и много звонков слушателей. Скажите, пожалуйста, что для вас важнее – предметы ваших исследований или контексты? И какова динамика соотношения предмет-контекст во времени, геопространстве, при разного рода специальных подходах? Борис: О чём бы я ни писал – об истории войн ли, о детских сказках, о кино, о тревожащих меня вопросах иудаизма – всё это кажется мне интересным только в контексте сегодняшнего дня. Бывает – я сажусь изложить какую-то концепцию, которую давно ношу, и в процессе работы осознаю, что она неверна. Получается текст, противоположный по смыслу тому, который я собирался писать. Понимание приходит за счёт работы колумниста. Она формирует меня. Поэтому мне кажется адекватным название последнего сборника моих эссе – «Поиски смыслов». Это то, чем я занимаюсь. Наталья: Как вы думаете, дезориентация в пространстве, пространствах и смыслах не является ли одним

стр.

5782 март 2022

21

Выпуск 475

из проявлений жизни современного общества? Борис: В юности на меня, как и на многих евреев моего поколения, оказывали влияние взгляды Лиона Фейхтвангера, вынесенные из его романов. В «Успехе» он писал, что верит в постепенный, несмотря на откаты и политические катаклизмы, постепенный прогресс человечества. Сейчас я думаю, что прогресса никакого нет. Истины наших священных книг, записанных два и три тысячелетия назад, по-прежнему являются последним словом этики и понимания мира. А поскольку эти книги ещё и пророческие, то они остаются руководством для сегодняшней жизни. Например, они повлияли на наше решение перебраться в Израиль. К старым книгам ещё следует добавить труды наших современных мудрецов, но в той же традиции. С немалым удивлением я обнаружил, что альтернативной мудрости не существует. Ещё необходим, конечно, собственный здравый смысл. Но это – как повезёт. Наталья: Если Вселенную, отдельно взятую страну или ещё уже – ваше окружение – можно было бы представить в виде звуков, какие из них вы бы особенно старались расслышать – главные или второстепенные (более приглушённые, не мейнстрим)? Лично для вас что есть мелодия, а что – фон? Борис: Правильно слышать своё время, разобрать – какая мелодия его главная, какая побочная, а какая ложная, уводящая в гибельное болото – важнейшая в жизни, но и труднейшая забота. Век назад многие пошли как за дудочкой крысолова из сказки, за главной марксистской мелодией того времени. Немногим удалось пережить это наваждение. Некоторые оставили воспоминания о такой своей трагедии. Сейчас различать правильно мелодии своего времени – задача не менее важная. Счастливцы, кто адекватно

справится с этой заботой. Наталья: Да все живущие наверно счастливцы, жизнь безусловно ценна, похоже, и даже побочное нечто, те же метасферы, куда как интересны… Вы пылко любите Израиль. Любите Америку? Любите Россию? Какие европейские страны вам наиболее близки ментально? Борис: Россию, в которой я прожил 39 лет, мне бесконечно жалко. В начале прошлого века она была страной, богатейшей по талантам в искусстве, литературе, науке, во всех областях духовной жизни. И она безжалостно уничтожила всё это богатство. Сейчас Россия представляется мне духовной пустыней, в которой одинокие дервиши оплакивают утерянное. Очень жаль мне и Америку. Это почти мистика – как случилось, что в этой великой стране без всякого террора, как в России, побеждают процессы, аналогичные всяким «Пролеткультам» и прочим безумствам? Впрочем, Антифа и BLM рождают аналогии скорее с Третьим Рейхом. Европа представляется мне величественным музеем великой ушедшей цивилизации. Некоторые места мне особенно близки. Я много раз бывал в Испании – играл там в шахматы. Каждый раз, когда я покидал её, во мне просыпалась тоска необходимости оставлять свою страну, в которой прожиты столетия. Такое испытывали там наверняка евреи-изгнанники в 15 веке. Это моё чувство странно, так как я, ашкеназ, по идее не являюсь потомком евреев, изгнанных из Испании. Хотя – кто знает – чьими духовными потомками каждый из нас является? Постепенно так, возможно, изживаются все места нашего многотысячелетнего странствия и получается, что еврею, заботящемуся о своём народе, о своих непосредственных потомках, альтернативы Израилю не остаётся. Наталья: Есть в этом какой-то важный тренд, какая-то максима, в самом деле. Вы пишете не только статьи, но

и книги. Книги и статьи каких авторов вы сами читаете? Борис: Может быть, это возраст, а может быть – дух времени, но я утратил интерес к художественной литературе. Последний роман, который я брался прочесть, не закончил. Сейчас дочитываю литературоведческую книгу Аркадия Белинкова о Юрии Тынянове. С интересом читаю очерки профессора-физика из Хайфы Александра Гордона о духовных поисках еврейских интеллектуалов двух последних веков. Читаю кое-что из истории и, конечно, относящееся к иудаизму. Наталья: Можно попросить вас рассказать о ваших близких и о ваших принципах обучения, воспитания, преодоления путей к совершенству, а также принципах материнства и отцовства, человеческих взаимоотношений, которые вы выработали или усвоили в течение предыдущих десятилетий и пятилетий жизни? Борис: Вопрос широкий и, в то же время, в моём представлении, узкий. Мне кажется, что основной принцип воспитания, а также человеческих взаимоотношений – безусловная любовь. Изучая когда-то педагогику, я заметил, что у великих педагогов часто бывали проблемы с детьми, которые для них были предметом науки. Проблем не было у Жан-Жака Руссо, который своих шестерых детей попросту сдал в приют, чтобы не отвлекали. Не удивляет, что его, как считают, убила жена. Там любовью не пахло. О моей семье: уже почти 44 года я женат на Ане, в девичестве Ахшарумовой. Хотя она на 10 лет моложе меня, чемпионкой СССР (среди женщин) стала на год раньше, чем я. Дебютировав в американском женском чемпионате, выиграла там все партии. Позже Аня достигла немалого в американском мире бизнеса. Наш сын Давид – успешный ньюйоркский адвокат, тоже в мире бизнеса. Ещё у нас 4 прелестные внучки. Наталья: Ещё раз хотелось бы вер-

нуться к важному. Скажите, пожалуйста, почему иудаизм – центр религии, а Иерусалим – центр мира? В понятийном отношении, конечно. Борис: Я этого уже касался. Все духовные идеи Запада (есть ещё всякие индуизмы, в которых я не разбираюсь. Хотя Индия сама произвела на меня тягостное впечатление) сносились, а иудаизм столь же полон энергии и идей, как тысячелетия назад. И, что мне представляется чрезвычайно важным, он по-прежнему чрезвычайно актуален. Сейчас мы живём в мире последних пророчеств Торы, пророков Захарии и Йезекииля, а также русского философа Владимира Соловьёва, духовно близкого к миру этих пророчеств. Наталья: Где вас точно можно найти? В ваших легендарных шахматных партиях? Ваших книгах, статьях? В самой гуще жизни? Борис: Да, надеюсь – что и там, и там, и там. Наталья: Что ж, встречи с вами вполне реальны, если человек читает, думает и имеет хороший вкус – скажем, увлекается классической литературой, историей или шахматами. Где бы и когда бы этот человек ни жил. Что скажете? Борис: Спасибо за интересные вопросы. Жизнь продолжается, несмотря на набежавший солидный юбилей. Наталья: Спасибо за беседу, дорогой Борис! Никакой беседой не исчерпаешь вашу суть. И в самом начале беседы думаешь: а имею ли право приставать к вам с расспросами, где мини, где вода. И во время беседы спохватываешься, да чего ж, мол, я отвлекаю-то вас, у вас есть прекрасные собеседники, причём не только книги. Дорогой Борис, так держать! Продолжайте свой процесс и ваши поиски, пожалуйста! От этого светло, и жизнь представляется ненапрасной, есть за кем и с кем идти, вас хочется слышать. С вашим замечательным юбилеем, который вы отмечаете на днях!

Я. Шехтер

было невозможно. И снова к Авигдору сама собой пришла неожиданная мысль. – Передай хозяину, – сказал он служанке, – я принес ему письмо от самого Бааль-Шем-Това. Возможно, благословение цадика поможет его жене разрешиться от бремени. Реб Шая вышел в прихожую с рассерженным видом. –Что за глупости, – буркнул он. – Бааль-Шем-Тов давно умер. Как он мог написать мне письмо? Авигдор молча протянул ему записку. Реб Шая прочел адрес, перевернул, посмотрел на подпись и в изумлении поднял глаза на гостя. –Такого может быть, – еле выговорил он. – Я никогда не бывал в Мед-

жибоже. Как праведник узнал о моем существовании? И откуда ему известно, что меня сегодня утром избрали главой общины? Авигдор только подал плечами. Реб Шая развернул записку и стал читать. – Уважаемый реб Шая. Податель сего письма, Авигдор, был очень богатым и достойным человеком. Прошу вас оказать его семье всяческую поддержку. Пройдет немного времени, Авигдор снова разбогатеет и сможет оказать беднякам вашего местечка существенную помощь. В доказательство моих слов хочу указать вам, что скоро ваша жена родит сына. Назовите его Исроэлем. Реб Шая остолбенел. Ему, конечно,

доводилось слышать невероятные истории о праведниках и чудотворцах, но чудо никогда не приближалось к нему самому. И вот оно пришло, и стояло посреди комнаты, огромное и прекрасное, точно серебряная ханукия в синагоге. Дверь распахнулась, и в прихожую вбежала служанка. – Благодарите Б-га, реб Шая. У вас сын! Прекрасный, большой мальчик. Прошло еще несколько лет. Авигдор вернулся к прежнему богатству и благополучию. Один раз в год, на пуримской трапезе, надев старый потертый сюртук, он изрядно прикладывался к рюмочке и, рассказывая эту историю, плакал навзрыд, заливая лацканы счастливыми слезами.

Окончание. Начало на стр. 18

местечке? И что у него будет дело к главе общины? Он замер, пораженный неожиданной мыслью. Если цадик посылает к члену совета, значит, у главы общины его ожидает холодный прием. Что ж, он поступит так, как предписал БаальШем-Тов. Не говоря ни слова, он сунул записку поглубже в карман сюртука и отправился к реб Шае. Но там его поджидала неожиданность: жена Шмиссера рожала. Рожала уже полдня и никак не могла разродиться. Крики несчастной наполняли дом. Просить в такой ситуации о помощи

стр. 22

5782 март 2022

Выпуск 475

Александр Матлин Раздался звонок, и телефон высветил незнакомый, неестественно длинный номер. Я присмотрелся. Номер начинался с цифры 7, и я понял, что звонят из России. Когдато я там жил, но уехал так давно, что уже десятки лет назад исчезли последние связи с той страной. Не осталось, ни родственников, ни друзей, ни просто знакомых. Звонить оттуда было некому. Поэтому я взял трубку с крайней осторожностью, двумя пальцами, и сдавленно произнёс, на всякий случай, по-английски: – How can I help you? – Алё, это Америка?! – прокричала трубка. – Америка, – признался я. – Здравствуйте, Яков Зиновьевич! – радостно завопила трубка. – Узнаёте? Имя было названо моё, поэтому отпираться было бы глупо. Я сказал: – Как же, как же, конечно. Хотя, честно говоря … – Это Макдональд Иванович Откатов, – сказал человек в трубке. – Генеральный директор Промтрамтраха. Мы с вами вместе работали. Помните? – М-м…Не очень. – Правильно, – согласился мой абонент. – Вы не можете помнить, потому что тогда наш институт назывался не Промтрамтрах, а Трахтрампром. – Это другое дело, – признался я. – Институт помню. Но ваше имя, право… – Ничего, – великодушно разрешил Откатов. – Зато я вас хорошо помню. – Простите, сколько вам лет? – В сентябре будет сорок шесть. – Понятно, – сказал я. – Когда я уволился с работы и уехал из Советского Союза, вы ещё не родились. Вы были зародышем. Вашей маме оставалось три месяца до родов. – Что вы говорите! – удивился мой собеседник. – Вы так близко знали мою маму? – Нет, нет, – заверил я. – Не имел чести. Тем более близко. – Значит, с вами лично я не работал, – согласился Зародыш. – Но много о вас слышал. И звоню по делу. Далее он рассказал, что у них принято решение издать энциклопедию Промтрамтраха, которая увековечит героическую историю института и имена его выдающихся специалистов. Энциклопедия должна выйти к

знаменательной дате – 84-летию со дня основания института, который был создан в 1937 году на базе технического отдела главка и полностью укомплектован новыми кадрами. – А куда делись старые кадры? – спросил я. – Этого никто не знает. Куда надо, туда и делись, – неохотно отвечал Зародыш и поспешил перейти к делу. Мне, как одному из наиболее выдающихся в истории Промтрамтраха специалистов, предлагалось написать свою биографию и представить её господину Откатову вместе с фотографией хорошего качества. Биография, разъяснил он, должна быть написана в третьем лице через два интервала и начинаться с того, когда, где и в какой семье я родился. На фотографии я должен смотреть прямо и не улыбаться. – Тут может быть проблема, – заметил я. –У нас принято на фотографиях улыбаться. – Ничего, это мы подправим, – успокоил меня Зародыш. – Главное – смотреть прямо. Вопросы есть? Я немного помялся и сказал: – Макдональд Иванович, уверяю вас, что я питаю глубокое уважение к вашему, то есть, извините, к нашему Пром… – Трамтраху, – подсказал Зародыш. – Именно. К нему самому. Но у меня к вам просьба: пожалуйста, не включайте меня в вашу энциклопедию. Я человек неприметный, уже сорок шесть лет не живу в вашей стране и не работаю в этом… Пром… – Трамтрахе, – снова подсказал Зародыш. – Именно, в нем самом. Там меня никто не знает. Поэтому… – Вас все знают и любят, – оборвал меня строгий Зародыш. – Вам оказывают особый почёт. Вашу кандидатуру утвердила комиссия. Так что, приступайте к биографии. Всего хорошего. Я вздохнул и покорился. Два дня я потел над своей нехитрой биогра-

фией. С датой и местом рождения всё было понятно. Но вопрос о том, в какой семье я родился, загнал меня в тупик. Помучавшись, я написал, что родился в интеллигентной еврейской семье, в надежде, что мои покойные родители не возражали бы против такого признания. Закончив, я перечитал своё творение, остался им доволен и отправил его назойливому зародышу Откатову вместе с фотографией, на которой я был изображён на фоне Нью-Йоркской га-

вани со статуей свободы на заднем плане. После чего я вздохнул и забыл про Откатова с его энциклопедией. Но спустя две недели о них пришлось вспомнить. Я получил электронное послание, в котором Откатов просил прочитать мою исправленную биографию и позвонить ему. Прилагались биография и фотография. Надо признать, что фотография была обработана мастерски. Я, как и раньше, смотрел в объектив, но уже не улыбался, а наоборот выражал мрачную обречённость. Статуя свободы исчезла вместе с гаванью; на их месте высились небоскрёбы какого-то незнакомого города, и над

ними реяло полотнище с крупной надписью «Слава». Моя биография, которую я так мучительно создавал, была написана заново. Язык этого сочинения выглядел, как русский, но был мне не понятен. Вчитавшись, я начал догадываться, что выражение «беззаветно трудился» использовалось вместо слова «работал», а «осуществлял выполнение проектирования» подразумевало «проектировал». Было также сказано, что я неоднократно награждался призами, почётными грамотами и знаками отличия, хотя ничего подобного со мной никогда не случалось. Возле фразы о моём происхождении стояли три красных вопросительных знака. Как просил Откатов, я позвонил ему в Россию. Услышав и узнав меня, он радостно закричал: – Привет, Зиновьич! Биография у тебя, прямо скажем, героическая! Готовься стать знаменитостью. Надо только решить проблему с твоим происхождением. Понимаешь, так, как ты написал, у нас не принято. Комиссия не пропустит. Есть определённые слова, которых рекомендуется избегать… – Понимаю, – сказал я. – С этой рекомендацией я почти полжизни избегал того самого слова. Тогда напишите так: «Родился в семье безродных космополитов». – Я не знаю, что это такое, но звучит красиво, – сказал Откатов. – Боюсь, комиссия не пропустит. – Хорошо. А зачем вы написали, что я награждался какими-то призами и знаками отличия? – А что в этом плохого? – Это неправда. Никто меня никогда не награждал. – Не может быть! – поразился Откатов. – Так всю жизнь без наград и живёшь? Ну, это мы в два счёта исправим. Почётная грамота устроит? Завтра пошлём две: «За выдающиеся заслуги» и «За выдающиеся достижения». – Спасибо. А зачем вы на моей фотографии написали «Слава», когда я никакой не Слава, а Яша? – Погоди, дай глянуть – сказал Откатов. – Ага, вижу. Это они по ошибке взяли задний фон со старой фотографии. Там написано «Слава КПСС». Они КПСС стёрли, а Славу забыли. Это мы исправим. Всё у тебя? Я замолчал. Мне стало грустно, и я не мог придумать, как отделаться от моего назойливого абонента с его энциклопедией. Словно почувствовав это, Откатов сказал: – Не горюй, Зиновьич, всё будет,

стр.

5782 март 2022

как надо. Давай обсудим последнюю деталь. За то, чтобы поместить твою биографию в нашу энциклопедию, с тебя причитается десять тысяч баксов. По-вашему – долларов. Учти, что вообще это стоит гораздо больше, но для тебя мы делаем скидку. Понятно? – Не очень. Это что, шутка? – Шутить с тобой мне некогда. Нам не до шуток. У нас бюджет трещит по швам. Когда пришлешь деньги? – Если всерьёз, то никогда. – Тебе что, жалко для родного Пром… – Трамтраха, – подсказал я. – Для него ничего не жалко. Но денег не дам. – Ну что вы за народ такой, – с горькой укоризной сказал Откатов. – Только о деньгах и думаете. – Вы – это кто? – Кто-кто… да все вы. Мы тебе такую биографию отгрохали! Прославили на весь Промтрамтрах. А ты всё – деньги, деньги. В общем, так. На следующей неделе к вам в Америку поедет наш внештатный сотрудник Коля Кукуев. Он с нами по контракту работает. Он тебе позвонит и зайдёт. Вот с нам и передашь, как договорились. – Да мы, вроде, не догова… – Твою кандидатуру комиссия утвердила, – с возмущением перебил Откатов. – Так что, не выпендривайся, Зиновьич. Приготовь десять тысяч наличкой в крупных купюрах, мы по-другому не принимаем, и жди звонка. И не шути с Колей. Он человек нервный, шуток не понимает. Пока. Распрощавшись с Откатовым, я загрустил. Упоминание о нервном Коле наводило на мысль о бренности жизни, которая висит на ниточке и может оборваться в любой момент. Мне хотелось оттянуть этот неприятный момент насколько возможно. После мучительных размышлений я сел за компьютер, сосредоточился и cочинил такое душераздирающее письмо: «Уважаемый гр. Откатов! Нам стало известно, что вы вступили в контакт с американским подданым

по имени Яков Зиновьевич и собираетесь включить его биографию в энциклопедию Промтрамтраха. Считаю необходимым поставить вас в известность, что гр. Я.З., живя в Советском Союзе и работая в вашем институте, был завербован иностранной разведкой. Он уехал в Америку под видом эмигранта, боясь разоблачения. Проживая за океаном, гр. Я.З. продолжает работать на ЦРУ, ФБР и сионистские организации Джойнт, Хиас, Бнай Брит и Джуиш Комьюнити Центр. Общение с ним может повредить вашему институту и вам лично. Учитывая чрезвычайную секретность этого письма, имени своего назвать не могу». Я послал письмо по электронной почте, специально создав ради него новый адрес с фиктивным именем. Но этого мне показалось мало. Я позвонил в телефонную компанию и попросил поменять мой номер телефона на новый, unlisted номер, то есть такой, который невозможно найти ни в каких справочниках или телефонных книгах. После этого я успокоился. Угроза миновала. Я перехитрил Откатова и теперь заслуженно гордился своей изобретательностью. Увы, у всякой гордости есть срок годности. Моя гордость согревала душу всего два дня. На третий день раздался звонок, и мой секретный телефон высветил ненавистный длинный номер, который начинался с цифры семь. Скрываться далее было бесполезно. – Привет, Зиновьич! – сказал Откатов. – Что же ты, поменял номер телефона, а мне не сообщил. Ты от меня прячешься, что ли? – Нет, нет, что вы, что вы! – ответил я помертвевшими губами. – Как раз собирался вам позвонить. – Я тут кое-какую информацию про тебя получил, – продолжал Откатов. – Ты, Зиновьич, оказывается, не прост, настоящая знаменитость. Прямо чистый Зорге. Теперь мы тебя на самое видное место в энциклопедии водрузим. Героем будешь! Ну, конечно, за это платить надо. Десятью тысячами уже не отдела-

ешься. Готовь двадцать. Как договорились, наличными, в крупных купюрах. – С какой стати… – жалобно возмутился я, но Откатов меня оборвал. – Через три дня к тебе придёт Голландец. Не вздумай с ним торговаться. – Какой ещё Голландец? – Коля Кукуев, наш внештатный сотрудник. Его среди своих зовут Кукуй Голландский. Я тебе говорил о нём. Отдай ему двадцать штук в конверте и смотри, не раздражай его. Побереги здоровье. Пока. Это уже звучало, как прямая угроза. Потея от страха, я нашёл телефон местного отделения ФБР и позвонил. – Имею важное секретное сообщение, – сдавленно доложил я. Спустя полчаса у меня появился вежливый белобрысый джентльмен в тёмном костюме и при галстуке. Я увёл его в спальню, закрыл дверь и вполголоса во всех деталях обрисовал угрожающую ситуацию, в которой я оказался. – Вы знаете имя человека, который должен прийти за деньгами? – спросил белобрысый, вникнув в детали дела. – Знаю. Николай Кукуев. – А, Колька Голландец! – неожиданно обрадовался мой собеседник. – Это известный человек. Рецидивист, наёмный убийца. Он много раз был в Америке. Я почувствовал холодный, ползучий, ужас. Мой белобрысый защитник замолк и в его взгляде появилось что-то странное, похожее то ли на жалость, то ли на траур. – Боюсь, что мы ничем не сможем вам помочь, – наконец, сказал он со вздохом. – Мы не можем его арестовать; у нас нет улик. Вот когда он вас убьёт или, хотя бы, искалечит, тогда другое дело. Так что, потерпите немного. И держите нас в курсе дела. – Каким образом? Позвонить вам, когда он меня убьёт? Мой спаситель задумался. – Да, пожалуй, это, будет трудно

23

Выпуск 475

сделать. Позвоните, если он вас искалечит. И не теряйте присутствия духа. – Спасибо. Похоже, что мне уже нечего терять, кроме присутствия духа. – Ещё один совет, – сказал мой ангел-хранитель. – Не связывайтесь с Голландцем. Отдайте ему двадцать тысяч и скажите спасибо, что не просит сорок. Если у вас нет этих денег, возьмите взаймы. У вас хороший дом, и вам под него любой банк даст эту сумму. И тогда ваша счаст-

ливая жизнь будет продолжаться. И у вас будет время расплатиться с банком. – Вы правы, – с трудом выговорил я. – Конечно, почёт Промтрамтраха того стоят. За почёт надо платить. – Правильно. За жизнь тоже, —сказал мой спаситель Он раскланялся, а я надел костюм, повязал галстук и поехал в банк просить денег взаймы. Какой идиот сказал, что не в деньгах счастье? Иллюстрации Вальдемара Крюгера

стр. 24

Выпуск 475

5782 март 2022