Skip to main content

May 2019

Page 1

Встречи с Ребе

стр. 2

Комментарии

стр. 5

стр. 4

Хасидские истории

Мордехай Кейдар

Зачем Трамп сметает карточный домик

Палестинской автономии? Борис Гулько

Мири Литвак

стр. 6

стр. 7

Проблема власти

стр. 8

У нас в гостях

Рабби Шмуель Нотик

Песах Шейни

стр. 9

Чарльз Краутхаммер

Глава из последней книги

стр. 10

Взгляд из Германии. Жить и помнить

стр. 19

Семён Гудман

Памяти Чарльза Краутхаммера

Яков Фрейдин

Исповедь “Гермеса”

Берта Гуревич

Побег за счастьем

Григорий Галич

стр. 10

стр. 17

стр. 20

Лаг Баомер

В четверг 23 мая, или 18 ияра по еврейскому календарю, мы будем отмечать праздник ЛАГ БАОМЕР, у которого очень интересная история. Она связана с событиями, происходившими в конце второго века новой эры, а также с двумя великими еврейскими мудрецами – рабби Акивой и рабби Шимоном бар Йохаем. В период между Песахом и Шавуотом эпидемия унесла тогда жизни 24 тысяч учеников знаменитого рабби Акивы. Но 18 ияра эпидемия закончилась. Лаг Баомер связан также с именем рабби Шимона бар Йохая (сокращенно - Рашби). Это был наш законоучитель, автор книги «Зогар», в которой раскрываются многие тайны Торы. Именно 18 ияра, в Лаг Баомер Рашби достиг высокого просветления и самого полного в своей земной жизни единения с Б-гом. Рашби поделился открытыми ему истинами со своими учениками, а потом ушел в высший мир. По старинной традиции Лаг Баомер принято посвящать детям. В Израиле евреи приезжают в Мерон, где похоронен Рашби - поют песни, жгут костры. По призыву Седьмого Любавичского Ребе в Лаг Баомер проводят детские карнавалы, парады, фестивали. В Чикаго Great Jewish Family Festival пройдет нынче в четверг 23 мая. Подробную информацию вы можете получить по телефону 773-274-5123, а также на сайте obshina.com Почему в наши дни Лаг Баомер становится все более популярным? Сегодня миллионы людей во всем мире

КАЛЕНДАРЬ

увлечены Каббалой. А с Каббалой связана философия и история Лаг Баомера. Книга «Зогар», созданная Рашби, —основная и самая известная книга каббалистической литературы. Она передает разговор Рашби с его учениками на философские темы. Собеседники обсуждают устройство и сотворение мироздания, кругооборот душ, будущее человечества, отношения Б-га и человека. Каббалисты считают, что «Зогар» обладает уникальной возможностью положительного влияния на судьбу каждого читателя. Не зря «Зогар» переводится на русский язык как «Книга Сияния». Напомню биографию Рашби. Он был одним из самых выдающихся ученых первой половины 2 века. Родился в Галилее. Мудрость талмудического учения постигал у великого р. Акивы. Рашби был одним из пяти знаменитых учеников р. Акивы, о которых Талмуд говорит: они восстановили изучение Торы в еврейском народе. Тринадцать лет учился р. Шимон в ешиве, руководимой р. Акивой в Бней-Браке. Когда р. Акива был брошен римскими властями в тюрьму, р. Шимон проник в темницу, стремясь услышать от учителя слова Торы. Через некоторое время после казни р. Акивы несколькими видными учеными был учрежден Синедрион в городке Явне. Среди этих ученых был и р. Шимон. В этот период на Рашби поступил донос римлянам. В доносе говорилось, что Рашби плохо отзывался о римских властях. Рашби заочно приговорили к

смерти. Вот почему он вынужден был долгое время скрываться. Он прятался с сыном в пещере. Причем даже жене не сказал, где прячется, опасаясь, что она не выдержит пыток. На протяжении 13 лет Рашби и его сын питались плодами рожкового дерева и проводили дни в изучении Торы. Тогда и была создана книга «Зогар». Рашби в день своей кончины не только достиг высшего понимания секретов Торы, но и открыл своим ученикам «святые слова, которые до этого были скрыты». Вот почему Рашби призывал отмечать Лаг Бамер, а значит и день своего йорцайта с особым духовным подъемом и весельем. Была и еще одна причина того, почему Рашби обратился к потомкам с просьбой устраивать в день его йорцайта праздник. Перед смертью автор святой книги «Зогар» предсказал, что за 250 лет до прихода Машиаха в мир придет новое знание, которое позволит всем людям, а не только знатокам изучать Скрытую Тору. Речь идет об учении хасидизма. Пророчество Рашби потвердилось. По словам рабби Йосефа Ицхака Шнеерсона, шестого Любавичского ребе, «сегодня есть право и прямая обязанность открывать эту Мудрость для всех». Друзья! Мы следуем этому указанию Ребе. Приглашаю вас в наши классы по изучению Торы и Каббалы. На наших занятиях мы часто вспоминаем Рашби, одного из гигантов духа еврейского народа.


стр. 2

5779 май 2019

Выпуск 441

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

“SHALOM”

Published monthly by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center

Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin

Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Building Campaign Chairman Shael Bellows Endowment Campaign Chairman Glenn Morris President Mrs. Reitza Kosovsky Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Лариса Боярская Бела Горелик Нина Дубровская Анна Карасик Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин

Компьютерное обеспечение: Юрий Шлеймович IO Digital, Inc.

Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: yevseyts@gmail.com

Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, необязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.

© Shalom. All Rights Reserved.

Так где же Б-г?! Элиот Ласки

Я вырос в религиозной семье, учился в йешивах, соблюдал Субботу, но лет с восемнадцати, как это случалось со многими молодыми людьми в 60-х, начал задаваться вопросами и вскоре совершенно оставил иудаизм. Летом 1972-го года я сопровождал "Роллинг Стоунз" в их двухмесячном турне по Америке. Прямо скажем, не очень-то возвышенно-духовное времяпрепровождение. Мне было двадцать четыре года тогда. После турне я остановился в Нью-Йорке у Чипа Монка, менеджера сцены и освещения у "Роллинг Стоунз". Спустя четыре месяца меня разыскал мой старый знакомый из Калифорнии, нееврей, ставший дзен-буддистом. Он как раз вернулся из Франции в Америку. И вот мой друг сидит и расписывает мне всю систему дзен-буддизма, и все это очень интересно. И каким-то образом я почувствовал тогда что-то вроде духовного пробуждения и начал задаваться вопросом: "Как может быть иудаизм прав, а весь мир неправ?!" Этот вопрос сверлил мне мозг. Учился я тогда в университете Буффало, но частенько делал перерывы в учебе, чтобы заниматься музыкой. Будучи в университете, я тесно общался с посланником Ребе в Буффало, раввином Носоном Гурари. И вот я позвонил ему из Нью-Йорка и начал задавать свои вопросы, а он сказал мне: "Только один человек может тебе помочь. Это Любавичский Ребе". Он дал мне адрес, говорит: "Иди в 770 на Истерн Парквей, встретишься там с моим шурином". Его звали, кажется, Йоси Эндель. "Будь там точно в такое-то время и найди его там. Встретишься с ним, а в это время Ребе вернется с могилы предыдущего Ребе и пойдет на минху – послеполуденную молитву. Он выйдет из машины перед 770, и, может быть, у тебя будет возможность с ним поговорить в этот момент." Это был жутко холодный день в январе 1973-го года. Выглядел я так: сапоги из змеиной кожи, узкие джинсы, кожаный пиджак. Седины, как сейчас, нет еще ни в бороде, ни в длинных волосах – они доставали мне до плеч. Я стою, жду снаружи и вижу, как подъезжает старый лимузин, останавливается. Я помню, Йоси отступил назад. Из машины появляется

раввин, весь облик его дышит благородством. Я подхожу к нему, останавливаю его прямо перед ступеньками к 770 и обращаюсь к нему на идиш, который я помню с детства, но с говорю с ошибками, спрашиваю: – Простите, вы Любавичский Ребе? И тут наши взгляды встречаются. Никогда в жизни я не видел таких глаз. Никогда. Он не ответил ни да ни нет, он спросил: – Вос из дайн номен ун фун вемен бинт ир? (Как вас зовут и откуда вы?) Я назвал ему свое имя, сказал откуда я, откуда мои родители, и добавил: – Их об а фраге. (У меня есть вопрос.) Он говорит: – Фрег. (Спрашивайте.) И мы глядим друг другу в глаза, и вокруг как будто все исчезло, только мы двое во всем мире. Это было необыкновенное духовное переживание для меня. Я спрашиваю: – Ву из Гот? (Где Б-г?) И Ребе отвечает: – Уметум. (Везде.) Я говорю: – Их вейс. (Я знаю.) Обер ву? (Но где?) И он отвечает: – Уметум. Ин алц. (Везде. Во всем.) Ин а бойм, ин а штейн. (В дереве, в камне.) А я опять говорю: – Их вейс. (Я знаю.) Обер ву? (Но где?) И тут он сказал то, что просто снесло мне крышу. – Ин дайн харц, ойб дос из ви ду фрегст. (В твоем сердце, если ты так спрашиваешь.) Я почувствовал, что дальше мне будет тяжело обсуждать философские вопросы на идиш, и попросил разрешения перейти на английский. – Говорите по-английски, – сказал он мне. И мы все еще глядим друг другу в глаза. У меня было впечатление, что мы перенеслись в другое место, в другое время, за пределы физических границ. Я спросил его: – Когда мы говорим "Слушай, Израиль, Г-сподь Б-г наш, Г-сподь один", разве Он не один для еврея и для индуса и для африканца? Это же Б-г для всех? И Ребе ответил: – Сущность африканца в том, чтобы быть тем, кто он есть как африканец, сущность индуса в том, чтобы быть тем, кто он есть как индус. А сущность еврея связана с Всемогущим Б-гом через Тору и заповеди. На меня эти слова произвели огромное впечатление. Мы говорили где-то около пятнадцати минут на ступеньках 770 невероятно холодным январьским днем. Он дал мне два задания: изучить краткий свод еврейских законов по-английски и начать ежедневно возлагать тфилин. Ребе проследовал в здание – я задерживал его на пути к послеполуденной молитве, – а я вернулся в дом моего друга. Я не изменился ни на следующий день, ни через два дня, ни через три недели. Но спустя два или три месяца я начал возлагать тфилин, чего не делал уже несколько лет, и с тех пор я не пропустил ни дня. И, как говорится, одна заповедь ведет к другой, и сейчас у меня, слава Бгу, четверо чудесных детей, и все они идут путем Торы.

Страж Иерусалима

Р-н Йеошуа Полак

Я родился в 1948-м году в румынском городе Ораде, известном среди евреев как Гройсвардейн. Вскоре после того, как мне исполнилось 13 лет, наша семья переехала в Израиль, где я учился в Поневежской йешиве. Женившись в 1971-м году, я продолжал изучать Тору в институте имени рава Кука в Иерусалиме, но также начал заниматься политикой. В 1976-м году я принял участие в выборах как делегат от религиозной партии Агудат Исраэль. В 1981-м году мне дали назначение на работу в иерусалимском религиозном совете, в ведении которого находится все, что имеет отношение к религии в городе: браки, похороны, удостоверения кошерности ресторанов и т.п. Через несколько лет, а именно в 1987-м году, я приехал в США навестить моего младшего брата. Вместе со мной в Америку летел другой член иерусалимского совета, раввин Дов Рабиновиц светлой памяти. Когда мы были в Нью-Йорке, он предложил мне пойти встретиться с Любавичским Ребе, который по воскресеньям раздавал всем желающим доллары на благотворительность. Поначалу я отказался, но он убедил меня, что это может быть интересно. Мы приехали в штаб-квартиру Хабада в доме 770 на Истерн-парквее и честно отстояли огромную очередь. Когда мы подошли к Ребе, он дал нам по доллару и благословил на успех. Тогда раввин Рабиновиц представил меня по имени и отметил, что я работаю в религиозном совете Иерусалима. Услышав это, Ребе взглянул на меня и сказал: - Как представитель религиозного совета Иерусалима, вы должны быть стражем Иерусалима. - Как же я могу быть стражем Иерусалима? - удивился я. - Все, что я делаю, это слежу за кошерностью. У меня нет других обязанностей. - Не забудьте, - повторил он, - вам следует быть стражем Иерусалима. И он вручил мне еще один доллар. Я не очень задумывался над этими словами, пока спустя пятнадцать лет меня не назначили помощником мэра


стр. 3

5779 май 2019

Выпуск 441

Мы восхищаемся теми, кто проявил мужество и стойкость во время теракта в Сан-Диего! Мы выражаем искреннее сочувствие семьям погибших и пострадавших!

Сообщение о кровавом теракте в синагоге ХАБАДа недалеко от Сан-Диего незаживающей болью отозвалось в наших сердцах.

Иерусалима. В мои обязанности теперь входило руководство комитетом планирования и строительства. Примерно в это время комитету на рассмотрение был представлен довольно спорный план, который предусматривал строительство нового арабского квартала в Восточном Иерусалиме на Французском холме, прилегающем к Еврейскому университету на горе Скопус. Надо сказать, я всегда старался быть честным и справедливым к арабам, которые стремились к лучшей доле и не имели дурных намерений по отношению к евреям. Но эти арабские предприниматели собирались построить множество маленьких домов одноэтажных или двухэтажных - на большой территории. Я заподозрил, что они пытаются таким образом просто захватить побольше земли. Я сказал им: "Почему бы вам не последовать примеру еврейских кварталов, где каждый клочок земли используется по максимуму, и где все здания имеют от четырех до шести этажей?" Разразились отчаянные споры, но я объявил, что одобрю план, только если он будет соответствовать принципу максимального использования земли. И тогда я вспомнил, как еще в 1987-м году Ребе дал мне наказ исполнять роль стража Иерусалима. И я понял, что сейчас как раз в этом и состояла моя роль. Воспоминание о словах Ребе укрепило мою решимость. Я использовал все мое влияние, чтобы сроительство не превратилось в операцию по захвату земли, чтобы максимальное количество квартир

Опять антисемиты нагло поднимают головы в разных странах мира. Опять наших братьев и сестер убивают только за то, что они

было построено на минимальном пространстве, а не наоборот. Я сделал все возможное, чтобы стать "стражем Иерусалима". Я происхожу из литовской семьи, и мои предки были противниками хасидизма, но я всегда восхищался Ребе и хотел бы рассказать еще одну историю. Я слышал ее от всеми уважаемого раввина Моше Адлера, другого члена иерусалимского религиозного совета. Вскоре после Шестидневной войны раввин Адлер встретился с Ребе. Во время встречи Ребе поинтересовался, где тот живет, и раввин Адлер назвал адрес на окраине Иерусалима. Тогда Ребе спросил, куда он ходит молиться, и он ответил, что к Котелю - Западной Стене Храма, освобожденной в ту войну. Ребе хотел знать, как раввин Адлер попадает туда в субботу, и тот перечислил все улицы своего маршрута. "Но если вы пойдете по-другому, по улице пророка Шмуэля и через Дамасские ворота, вам не придется так много подниматься в гору, и вам будет гораздо легче", - заметил Ребе. А между тем Ребе никогда не был в Иерусалиме и, собственно, вообще не был в Израиле. Как же он знал это? Я полагаю, что человек, для которого важен каждый шаг каждого еврея, может советовать, куда и как идти, точно так же, как он сказал мне, в чем миссия моей жизни, за пятнадцать лет до того, как я сам это увидел. Перевод Якова Ханина

евреи. Но мы едины в борьбе с этим злом. Всевышний избрал евреев для особой миссии – нести в мир новую мораль, новые нравственные за-

коны. И вот эту-то миссию, эту избранность антисемиты никогда не могли и не могут простить евреям. В чем же выход? – задавал вопрос Любавичский Ребе. Выход в том, чтобы не отступать, но наступать. Только это внушает уважение. Только это заставляет бояться наших врагов. Наш ответ на антисемитизм, считал Ребе, должен заключаться в укреплении еврейского дома, в еврейском воспитании наших детей, следовании еврейским традициям и нормам еврейской морали. Мы восхищаемся теми, кто проявил мужество и стойкость во время теракта в Сан-Диего! Мы выражаем искреннее сочувствие семьям погибших и пострадавших! Рабби Шмуель Нотик

Дорогие друзья!

Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.

Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.

После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.

Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:

1109 W. Lawrence Ave., Chicago

За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152


стр. 4

5779 май 2019

Выпуск 441

Все, все, все!..

Бешеный конь

Реб Мендл Футерфас провел многие годы в сталинских лагерях, но, как ни странно, он говорил, что это были лучшие годы его жизни. "Рабби Зуше из Аннополя говорил, что у любого вора можно получить семь уроков служения Б-гу, - рассказывал реб Мендл. Очевидно, рабби Зуше никогда не сидел в сибирском лагере, иначе он знал бы, что у вора можно научиться тысяче полезных вещей!" С реб Мендлом в лагере отбывал срок за свою преданность царю старый казак. Несмотря на то, что казаки зачастую бывали ярыми антисемитами, этот и раби Мендл были большими друзьями. Однажды длинной, холодной зимней сибирской ночью, когда они сидели в бараке (охранники боялись выпускать их на работу в темноте), казак раскрыл душу перед реб Мендлом, начав вспоминать о... своем коне. Когда он начал говорить, его глаза стали влажными от слез, а голос задрожал. "Э-э-эх! Казачий конь! Обычный конь стоит пять рублей. Цена рабочей лошади доходила до десяти. А казачий скакун стоил пятьсот-шестьсот рублей! У казачьего коня другое сердце. Он готов сделать что угодно для своего хозяина: прыгнуть в огонь, преодолеть любое препятствие. Но самое главное - у него другое сердце. Ты знаешь, как ловили казацких лошадей? Я расскажу тебе. У нас была специальная команда, которая искала и выслеживала табуны диких коней. Когда они находили большой табун, они гнали его к реке, начинали кричать и стрелять в воздух, загоняя животных в воду. Лошади умеют плавать, они, борясь с течением, переплывали на другой берег. А там их уже ждала другие казаки, которые стояли и наблюдали за табуном. Взрослые кони, переплыв на другой берег, как правило, скакали прочь от воды и людей. Молодые держались на плаву, но к другому берегу не спешили. Но иногда на глаза казакам попадался "бешеный" конь (такой был не в каждом табуне). Едва выйдя из воды на другом берегу, он оборачивался, смотрел на реку и, увидев гибнущих собратьев, снова кидался в воду. Подплыв к тонувшему коню, он хватал того зубами за гриву и тянул к берегу. Он просто не мог видеть, как погибают его братья. Этих-то коней казаки и ловили, а потом долгие месяцы приручали. Только из таких и можно было вырастить казачьих скакунов!" Реб Мендл видел в этой истории нечто куда более важное, чем казацкую быль. Он усмотрел в ней аллегорию братской любви. Хасид должен быть "бешеным конем" и рисковать всем ради своего брата; он не вправе остаться безучастным, когда тот тонет. Он не может жить лишь для себя, молиться, изучать Тору - чтобы, переплыв реку жизни, попасть на Небеса.

Известный хасид-хабадник, реб Мендель Фотерфас, много лет провел в сталинских лагерях. Однажды, в Рош Ашана, отправляемый по этапу реб Мендель, пытаясь молиться по памяти, произносил слова известной молитвы этого дня: "Веколь мааминим..." - "И все верят, что Всевышний…" В этом отрывке говорится о могуществе Творца, о Его единстве, о том, что в Его руках нити наших судеб. Реб Мендель задумался: "Как понимать слова "и все верят", когда тут огромная страна воинствующих безбожников?" И тогда он сказал себе: "Если тебе действительно нужно узнать ответ на этот вопрос, то тебе Свыше его раскроют, а если нет – значит нет".

После этого в Йом-Кипур он был в какойто пересылочной тюрьме, где заключенных было, как сельдей в бочке. Вдруг реб Мендель обратил внимание, что какой-то немолодой заключенный очень интеллигентного вида на него все время смотрит. В конце Йом-Кипура этот заключенный подошел к реб Менделю и сказал: "Я вижу, что вы религиозный еврей. Я ученый и всю жизнь был атеистом. И вы знаете - тут, в тюрьме, это первый Йом-Кипур за очень много лет, в который я почему-то почувствовал потребности поститься. А еще я пытался молиться, но единственная молитва, которую я вспомнил, была "Моде Ани", и я повторял ее весь день". Вот тогда-то реб Мендель и понял, что по правде в глубине души каждый еврей верит в Б-га (как и сказано в "Ве-коль мааминим"), но иногда для того, чтобы эта вера раскрылась, ему, не дай Б-г, необходимо провести Йом-Кипур на нарах.

Секрет пошива

Реб Рахмиэль из Першисха вообще-то предпочитал на жизнь зарабатывать трудом часовщика, а потому среди его хасидов было множество мастеровых. И среди них был один портной, редкого класса, который шил не для простых людей, а для всяких бар. Так вот как-то призвал этого портного один барин, выдал ткань и все прочее для шитья, привезенное прямо из Парижу, и повелел шить аккуратно и здорово, а то, мол, не поздоровится. "Да я! – отвечал портной. – вообще здесь лучше всех". И сшил.

Барин примерил обнову, вдруг пришел в гнев, скинул ее с себя и, сказав, что такой пакости он еще не видывал, приказал возместить убытки. Портной бросился к рабби Рахмиэлю – что же делать, и вообще убытки-то какие! Рабби Рахмиэль, подумав, посоветовал распороть одежду и затем сшить по тем же швам заново, а после этого сдать заказчику еще раз. Сказано – сделано. На этот раз барин почему-то был в восторге. Принял одежду и заплатил кучу денег. Удивленный портной поехал к рабби, выяснить, в чем дело – в конце концов, одежда ничем не отличалась от первой! На это рабби ему объяснил: "Когда ты шил первый раз, то был преисполнен гордыни, что ты, мол, лучший портной в мире. А гордыню никто не терпит. Но во второй раз, ты был в расстройстве и глубоко в себе сомневался, а потому и получилось хорошо и барину понравилось".

Сила благословлять Яков Ханин

Раввин Элияу Шейн - известный моэль. Он сделал обрезание десяткам тысяч евреев, как восьмидневным младенцам, так и взрослым, и в США и в других странах. Из-за того, что зачастую ему приходится поспевать в три разных штата в один день, его расписание выверено по минутам. Его организованность и точность стали не менее известны, чем его искусство моэля, и те, кто привык опаздывать, часто бывают разочарованы и огорчены, приходя на церемонию обрезания, а попадая к середине трапезы, устраиваемой после этого. Самому раву Шейну расписание самолётов редко позволяет оставаться на эту трапезу. Но как-то раз во время обрезания, на котором присутствовал и я, случилось именно так, и в конце трапезы рав Шейн рассказал следующую историю. "Однажды пригласили меня совершить обряд обрезания в некий городок на Среднем Западе. Евреев там почти нет, а те, что есть практически никаких традиций не соблюдают. Естественно, по окончании обрезания я предложил всем возложить тфиллин, и согласились все кроме одного пожилого человека. Я пытался убедить его, но получил отказ в довольно резкой форме. Меня это сильно огорчило. Я как бы чувствовал, что мой визит в этот городок не совсем полноценный из-за того, что этот человек не возложил тфиллин. Его резкий ответ слышали другие и объяснили мне, что этот старик пережил концентрационный лагерь и с тех пор относится к исполнению заповедей с болезненной неприязнью. Только тогда я обратил внимание на номер, вытатуированный у него на руке. Пришло время мне ехать в аэропорт, и собравшиеся стали решать - кто должен меня подвезти. Решено было, что подвезет меня тот самый человек, бывший узник концлагеря. Я решил, что это - Б-жественное провидение, что Всевышний устраивает все так, чтобы я все-таки смог убедить его выполнить заповедь. Мы ехали в машине, он непринужденно разговаривал, а я все больше молчал и судорожно думал, что же может убедить его. Когда мы уже подъезжали к аэропорту, я сказал ему: - Вы знаете, я заметил у вас лагерный номер на руке. Я хочу вам рассказать историю. Когда Сатмарский ребе приехал навестить своих хасидов в Израиль, вся община была в великой радости. Ребе с нами! Но вот настало время возвращаться в Нью-Йорк. Со

слезами хасиды прощались со своим ребе. Один из них горько воскликнул: "Ребе, на кого же вы нас оставляете?!" "А зачем я вам нужен?" - вопросом на вопрос ответил ребе. "Ну, как это зачем? - опешил хасид, - благословение давать". "Я дам вам хороший совет", - сказал Сатмарский ребе. - "Когда вам понадобится благословение, пойдите с утра в синагогу и посмотрите, кто там молится. Если вы увидите кого-нибудь, кто накладывает тфиллин на руку с лагерным номером, смело обращайтесь к нему за благословением: благословение такого человека не хуже моего". Так вот я хочу попросить вас благословить меня и мои тфиллин. Чтобы мои тфиллин несли на себе ваше благословение. К этому времени мы уже остановились перед входом в аэропорт. Человек из концлагеря посмотрел на меня пронзительным взглядом и молча закатал рукав...

Солдат-целитель

Один крестьянин, у которого не было детей, поехал вместе со своей женой к святому Магиду из Кожниц, просить у него, чтобы он помолился за них о здоровом потомстве и благословил их. Святой Магид благословил их, и его благословение исполнилось: женщина родила сына. Некоторое время спустя ребенок опасно заболел, и женщина уговорила своего мужа, чтобы он снова поехал к Магиду. Поехал к нему, и Магид дал ему благословение, чтобы ребенок полностью выздоровел, и отправил его с миром. Но ребенку не стало лучше. Наоборот, изо дня в день его болезнь усиливалась все больше и больше. Мать ребенка не отходила от его колыбели и сидела все время рядом с ним с горьким сердцем и со страхом в душе. Однажды она задремала рядом с колыбелью ребенка, и когда проснулась, вдруг увидела незнакомого солдата, который, стоя рядом с колыбелью, и держа в одной руке кувшин, а в другой ложку, поил чем-то ребенка с ложки. Женщина испугалась и подняла крик, и солдат убежал. С этого момента состояние ребенка начало улучшаться, и он начал выздоравливать, пока не выздоровел окончательно. Родители обрадовались, но вместе с тем испугались - а может быть, это был колдун. Что делать? Они снова поехали к святому Магиду, и рассказали ему о том, что произошло. Магид успокоил их, сказал, что им не о чем волноваться, что нет в этом ничего дурного, не дай Б-г, и отправил их с миром. После того, как они попрощались с ним, Магид приказал своему шамесу, чтобы тот взял его палку, и пошел на кладбище Кожниц, и стукнул ей по могиле одного солдата, и сказал ему, что Магид зовет его. Шамес сделал, как ему сказали, и, когда покойник явился, Магид обратился к солдату с вопросом: - Кто разрешил тебе лечить детей? Ответил ему солдат: - Дело было так. Когда меня взяли на службу в армию, я смешался с гоями, и делал все, как они делали, так, что почти не было никакой разницы между мной и между ними, кроме того, что в их книге я был записан евреем. Однажды я шел с еще несколькими солдатами по дороге, я встретил одного бедняка-еврея, который шел из какой-то деревни к себе домой. Солдаты окружили его со всех сторон, начали обыскивать, и нашли у него семьдесят пять рублей. Они отобрали у него


стр. 5

5779 май 2019 эти деньги, и из страха, что бедняк пойдет и расскажет полиции, взяли и повесили его на дереве, а сами пошли дальше. Когда я увидел это страшное дело, в моем сердце пробудилась "искра еврейства", и жалость возобладала во мне. Я спрятался от солдат и подошел быстро к повешенному, взял нож и перерезал веревку, на которой он был подвешен. Как только он был освобожден от веревки, дух его вернулся к нему. У меня в кармане были какие-то деньги, и я дал этому еврею семьдесят пять рублей - в точности, сколько забрали у него солдаты, и тот пошел в большой радости к себе домой, а я, все еще в смятении, так и остался стоять под деревом. Когда солдаты пришли на место, начальник, как обычно, провел перекличку, и вызвал по имени каждого. Когда он дошел до моего имени, и никто не отозвался, то спросил у солдат про меня, и они сказали, что я был с ними, и наверное где-то задержался. Тот немедленно приказал им идти искать меня. Они пошли и обнаружили меня рядом с деревом, на котором повесили еврея. Солдаты поняли, что я освободил этого человека, и испугались, что я расскажу о случившемся начальнику, и решили повесить меня. Так и сделали. И пришли к своему начальнику, и рассказали, что нашли меня повешенным на дереве. Потом меня сняли и похоронили в городе Кожниц. Когда я предстал перед Высшим судом , там сказали, что дать мне сразу Ган-Эден невозможно, ибо всю свою жизнь я грешил и жил, как гой, а отправить меня в Гейином тоже нельзя - ведь я спас жизнь еврею, а каждый, кто спасает жизнь даже одному человеку – как будто спасает целый мир, и тем более, что за это спасение я заплатил жизнью. Поэтому постановили, чтобы я стал лекарем, и дали мне с Небес право исцелять детей, когда они нуждаются в спасении. Эту историю рассказал святой реб Йехиель-Меир из Гостинина, и добавил: - Мы можем разбираться в серебре и золоте и драгоценных камнях, но о еврейской душе у нас нет ни малейшего разумения…

В ином свете Хаим Фильцер

У Цемаха-Цедека, третьего Любавичского Ребе, был сын рабби Исраэль-Ноах. И у него был совместный бизнес с одним хасидом. Однажды у них с компаньоном возник спор из-за 500 рублей. Для середины XIX века деньги очень немалые. Исраэль-Ноах предложил обратиться для разборки в раввинский суд. Компаньон заартачился: мол, ты сам раввин, сам и решай! "Да где это видано, – говорит тот, – чтобы подсудимый сам же был судьей?!" "А я, – говорит компаньон, – с сыном Ребе в суд не пойду!" Пришлось Исраэлю-Ноаху самому решать. Часов пять он просидел, углубившись в думы. Наконец сказал: "Деньги твои. И не думай, что это дело очень сложное. Все время у меня ушло на то, чтобы отрешиться от собственных эмоций. Когда это получилось, я сразу увидел дело в ином свете".

Причуды книголюбов

Как известно, рабби Бенцион из Бобова был редкостным библиофилом и постоянно искал и скупал какие-то книги. В книжных рядах славного города Кракова его хорошо знали, как очень интересного покупателя. Как-то забрел рабби Бенцион в маленький книжный магазинчик, и там обнаружил

книгу, которую очень захотел приобрести. Спросил о цене. Продавец назначил пять злотых. Рабби Бенцион завил, что готов дать никак не больше четырех. И торговля шла отсюда и до небес добрый час, но в концеконцов упрямый продавец настоял на своем, и рабби Бенцион купил-таки книжку за пять злотых. Когда рабби залез в повозку с книжкой и поехал домой со всем уже скупленным, ближние спросили, и с чего это вдруг его обуяла такая жадность, на что тот ответил: - Это молодой продавец. Ему не только деньги нужны, но и уверенность в себе. Если бы я заплатил сразу, он бы мучался, не продешевил ли, не следовало ли назначить, скажем, не пять, а шесть. А вот теперь, мало того, что он знает, что не продешевил, так еще и уверен в том, что он профессиональный продавец, пронырливый и ушлый.

Шутка с благословения Небес Йерахмиэль Тилс

Молодой хасид по имени Меир посетил своего ребе, рабби Дов Бера из Межерича. Меир рассказал ему, что не может найти себе невесту: он настолько беден, что никто не хочет за него свататься. – Ступай с миром, – сказал ребе. – И соглашайся жениться на первой же девушке, которую тебе предложат. По дороге домой Меир остановился на ночлег в постоялом дворе. За столом веселилась компания местных бездельников, которые пили вино и развлекали друг друга глупыми шутками. Веселая компания заметила его. Меира попросили рассказать о себе и он сказал, что возвращается от своего ребе. – Я просил ребе помолиться за меня, чтобы Всевышний послал мне невесту, и ребе посоветовал мне принять первое же предложение. Услышав эти слова, один из гуляк воскликнул: – Прекрасно! У меня есть пара как раз для тебя. Моя младшая сестра имеет сто рублей приданого! Если ты согласен, договоримся прямо сейчас. На самом деле "сват" не был братом этой девушки – она была дочерью богатого хозяина постоялого двора, который именно в тот день был в отъезде. Меир ответил согласием. Шутник бросился на кухню, поделился своей затеей с девушкой и уговорил ее подыграть ему. Девушка согласилась на эту невинную шутку. Веселая компания заказала водки. Раздались крики "лехаим" - все поздравляли Меира с помолвкой и желали ему счастья,

одновременно давясь от смеха за его спиной. Вдруг один из шутников предложил: – А что, давайте прямо сейчас устроим свадьбу? Вот будет здорово! Тут все развеселились не на шутку. Молодые люди взяли чистую скатерть, закрепили ее углы на палках от метел и соорудили свадебный балдахин. Хасид написал ктубу и объявил хихикающую девицу своей женой по законам Моисея и Израиля. Гуляки расходились до такой степени, что в конце концов молодой хасид не выдержал, сбежал из гостиницы и провел ночь в избе крестьянина-гоя. Утром Меир подошел к хозяину гостиницы и поприветствовал его: – Как поживаете, уважаемый тесть? – Кто это? О чем он говорит? – в изумлении воскликнул тот. – Этот парень устроил нам веселое развлечение, - объяснила дочь. - Вчера вечером мы подшутили над ним – мы устроили фальшивую помолвку и свадьбу! Не поверишь, сколько вчера было продано еды и выпивки! – Болван! – заорал хозяин на Меира. – Эти идиоты наверно не понимают важности ктубы и свадебной церемонии, проведенной при свидетелях, но ты-то учишься в иешиве и должен понимать, насколько все серьезно! Поразмыслив, хозяин мягко попросил Меира дать дочери разводное письмо и пообещал "за беспокойство" 20 рублей серебром. К его удивлению, нищий парень отказался. Хозяин набавил цену, но Меир стоял на своем. – Не пытайся меня подкупить, – сказал он. – Я принял это предложение, следуя наказу

Выпуск 441

ребе, и не откажусь от этого брака без его разрешения. Пойдем к ребе – пусть он и решает. Огорченный хозяин понял, что делать нечего. Придя к ребе, он пожаловался ему: – Я предложил ему 100 рублей за развод, но он отказался. – Я должен обсудить это с молодым человеком, – сказал ребе. Спустя несколько часов хозяин постоялого двора вернулся к ребе, который сказал: – Меир согласился на твое предложение, но с условием, что ты дашь ему тысячу рублей. А кстати, как насчет твоей дочери? У меня есть для нее прекрасная партия. Я ручаюсь за то, что этот человек – ученый и набожный еврей и обладает множеством достоинств... – Я с радостью приму любое ваше предложение, ребе, – обрадовался трактирщик, который с большим уважением относился к знаменитому цадику. – У моего кандидата был только один недостаток, – продолжал ребе. – Он был бедняком, и из-за своей бедности выглядел хилым и непривлекательным. Но теперь у него появились деньги. Он только что получил тысячу рублей. Так что сейчас и этот вопрос решен. – На самом деле, – заключил рабби Дов Бер, – твоей дочери совсем не нужно разводиться и вновь выходить замуж. Уверяю тебя – этот брак воистину был заключен по воле Небес! Трактирщик всем сердцем принял совет ребе, вернулся домой вместе с зятем, и новобрачные стали жить в счастье и согласии.


стр. 6

5779 май 2019

Выпуск 441

Проф. Мордехай Кейдар – израильский учёный, востоковед, профессор кафедры арабского языка в университете Бар-Илан и научный сотрудник Центра стратегических исследований Бегина-Садата (BESA) при том же университете. М. Кейдар родился в Тель-Авиве в 1952 году, прослужил 25 лет в военной разведке ЦАХАЛа (подразделение 8200), где специализировался в таких областях как исламистские группировки, политический диалог в арабских странах, арабские средства массовой информации и печати, внешняя и внутренняя политика Сирии. Кейдар имеет воинское звание подполковник резерва. В 1998 г. он получил степень доктора философии (Ph.D) в Бар-Иланском университете. Широко публикуется в СМИ Израиля, США, Европы – в том числе в переводах на русский язык.

Зачем Трамп сметает карточный домик Палестинской автономии? Осознав, что никакого толка от палестинской национальной администрации нет и не будет, американский президент принял решение ликвидировать ее экономически. Израилю надо бы последовать примеру США. Что случается, когда страна, а тем более влиятельная держава, вдруг осознает, что некто на протяжении долгого времени беззастенчиво ее обманывал? Ясно, что в своем возмущении она реагирует подобно взбешенному человеку, уставшему от мошенничества и вымогательств. Именно так можно охарактеризовать нынешнее отношение американского правительства к ООП, возглавляющей палестинскую национальную администрацию. Будучи по своему образу мышления бизнесменом, президент Трамп, очевидно, постоянно задает себе вопрос: пользу или вред принесет то, что он собирается сделать? Ответ в итоге и определяет его решения. Если проект полезен, он его поддержит, если же нет, то не станет тратить на него ни гроша, постаравшись как можно скорее избавиться от бессмысленной затеи. Именно так Трамп уже подошел к целому ряду различных международных вопросов заключенному с Ираном прежней администрацией ядерному договору, соглашениям с Северной Кореей, потворствовавшим с подачи предыдущих правительств США династии узурпаторов этой несчастной страны, торговым отношениям с Китаем, да и ко многим другим проблемам. Во всех этих ситуациях он без колебаний пересматривал прежние договоренности в соответствии со своей собственной оценкой их целесообразности, что стало его "деловым" вкладом в международную политику США. То же самое мы наблюдаем и в его отношении к "палестинскому вопросу".

Блеф мнимых беженцев

По поводу Иерусалима Трамп, безусловно, был в курсе того, что еще двадцать лет назад Конгресс принял закон, обязывавший перенести американское посольство в этот город. Но хотя все предшествовавшие ему президенты – Клинтон, Буш и Обама – отодвигали это решение, Иерусалим все равно продолжал оставаться камнем преткновения на переговорах Израиля и ООП. Более того, Трампу было прекрасно известно, что требование палестинских арабов заполучить Иерусалим в качестве своей столицы не имеет ни малейших исторических оснований. История не знает ни одного короля, халифа, султана или эмира из числа арабов или даже вообще мусульман, что правили бы из Иерусалима как из своей столицы. Притом, что еврейская история, зафиксированная как в еврейских, так и в иных источниках, подробно и многократно описывает Иерусалим в качестве столицы и центра еврейского народа. Одним словом, Трамп понял, что эта отсрочка не служит никакой разумной цели, а

потому перевел посольство в Иерусалим, не обусловливая это какими-либо требованиями к Израилю (по крайней мере, до сих пор). Аналогично в вопросе о "беженцах" Трамп заметил, что средства американских налогоплательщиков намеренно используются для увековечения проблемы, тянущейся с конца 1940-х годов прошлого века. Притом, что в других регионах мира проблемы беженцев времен Второй мировой войны давно уже разрешены путем возвращения, расселения или эмиграции этих людей. И только арабские беженцы войны, закончившейся в 1948 году, продолжили оставаться беженцами, передавая статус "беженца" по наследству вот уже трем поколениям своих потомков и не собираются решать эту проблему в обозримом будущем. Так зачем, решил для себя Трамп, тратить средства американского налогоплательщика на проблему, которую никто не собирается решать, пока США готовы оплачивать ее увековечение? Вероятно, Трамп сказал себе так - мы прекратим финансирование, и тогда "беженцы" поймут, что каждый должен решать свои проблемы сам, вот тогда мы и сможем, наконец, достичь решения. Кроме того, ведь именно арабские страны, вторгшиеся в Израиль на следующий день после объявления евреями независимости, были теми, кто начал войну 1948 года и привел к проблеме беженцев. Так почему же США должны теперь платить за проблему, созданную арабскими государствами? Вполне вероятно также, что Трамп прочел пару-другую отчетов, описывающих то, как UNRWA/ БАПОР использует получаемые из США средства, например, выплачивая зарплату своим служащим в Газе, которые, в свою очередь, отчисляют часть ХАМАСу. Другими словами, налогоплательщики США финансируют организацию, которую в самих США, да и других странах Запада считают террористической. При этом ХАМАС вкладывает американские деньги отнюдь не в развитие и улучшение жизни жителей Газы, а в диверсионные туннели и в производство ракет, предназначенных для атак на Израиль, который вообще-то является союзником США. Можно ли было придумать больший абсурд? Все предыдущие администрации Белого дома сознательно игнорировали информацию о том, что происходит с деньгами американских налогоплательщиков, и не прекращали финансовый поток в сектор. Но Трамп решил иначе. Кстати, ХАМАС, если кто уже успел подзабыть, участвовал в выборах в законодательный совет палестинской национальной администрации в январе 2006 года и получил там большинство мест. С тех пор никаких последующих выборов не было, а значит, ХАМАС по сей день обладает на демократических, естественно, основаниях абсолютным правом принимать законы в автономии, будучи при этом террористической органи-

Мордехай Кейдар

зацией. Так с чего бы это США вообще финансировать автономию, в которой террористы являются законодателями? И, если уж на то пошло, почему это считает возможным делать Европа?

Коррупция и террор

Кстати, говоря, о выборах в автономии, следует вспомнить одно характерное высказывание Шимона Переса, записанное им в книге "Новый Ближний Восток" (в 1999 году): "Единственный путь, открытый перед палестинскими организациями для преодоления ХАМАСа, - это выборы: вооруженному и фанатичному меньшинству необходимо противопоставить авторитет, избранный большинством". Перес, игравший ключевые роли в государстве Израиль, вообще не учел возможность того, что ХАМАС как раз и использует выборы, чтобы возглавить Палестинскую автономию, созданную Пересом, удостоенным за это Нобелевской премии мира. И если человек, занимавший в Израиле столь высокие должности, был до такой степени слеп в понимании политической реальности и возможных перспектив, говорит ли это о мудрости израильтян? Но и перечисление средств на финансирование деятельности нынешней Палестинской национальной администрации, власть в которой насильно и нелегитимно удерживается Махмудом Аббасом, тоже не нравится Трампу, прежде всего, из-за коррупции, царящей в автономии. Оба сына Абу-Мазена Ясир и Тарик - являются "компаньонами" во всех сделках автономии. Зачем Трампу посылать деньги, если они идут не на предназначенные цели, а в карман коррупционеров? Еще острее стоит вопрос о финансировании структур безопасности автономии: они выполняют лишь минимум из того, что требует от них Израиль, предоставляя израильской армии самой заниматься ХАМАСом, "Исламским джихадом" и прочими террористическими организациями. Но если той силой, что обеспечивает безопасность в автономии, является израильская армия, зачем США финансировать те структуры, которые своих функции не выполняют?

Имитаторы миротворческой деятельности

Характерно, что правительство Трампа прекратило и поддержку различных "миротворческих организаций", проводящих среди арабской и израильской молодежи мероприятия, якобы направленные на создание "атмосферы мира" между двумя сторонами. Похоже, что американская администрация точно поняла, о чем идет речь. Ведь, тут процветала целая индустрия "организаций", единственной реальной целью которых являлось создание уютных синекур на пожертвования европейцев и американцев,

обладающих большим желанием сделать что-нибудь хорошее и, вместе с тем, крайне скудным пониманием действительности. Эти добрые, но не слишком проницательные люди были готовы жертвовать миллионы евро и долларов на то, чтобы пытаться создать нечто абсолютно невозможное – в то время, как в реальности официальные СМИ автономии ежедневно распространяли и продолжают распространять вопиющее подстрекательство, делегитимацию и дегуманизацию как Израиля, так и евреев вообще. Вы улавливаете весь абсурд ситуации? Палестинская администрация сначала нагнетает атмосферу ненависти, а затем инициирует создание организаций, которые на средства европейцев и американцев проводят встречи и якобы "создают атмосферу мира". Один мой знакомый палестинский араб (к слову, человек достаточно известный) рассказал мне еще год назад, что на территориях, контролируемых палестинской администрацией, действуют сотни подобных "миротворческих организаций". Любой, кто решит зарабатывать себе на жизнь, просто придумывает себе такую организацию. Всего-то и надо, что напечатать несколько рекламных листков на английском языке с текстами, скопированными из Интернета, а затем отправиться к европейцам и американцам, чтобы те профинансировали это жульничество. И если, например, просительницей будет женщина, шансы на получение средств окажутся куда выше. Самое же странное, по его словам, заключается в том, что первыми, кто дает деньги этим фальшивым структурам, всегда оказываются еврейские организации США. А еще Трамп остановил перевод средств, которые США направляли в больницы, обслуживающие арабское население восточных кварталов Иерусалима. Логика, по-видимому, тут состояла в том, что если Иерусалим является единой и неделимой столицей Израиля, почему бы Израилю самому не финансировать эти больницы? Почему американские налогоплательщики должны финансировать учреждения в объединенной столице Израиля? Очень может быть, что Трамп сказал при этом про себя, адресуя свои слова израильтянам: "Вы хотели единый Иерусалим? Так, пожалуйста - вы его получили, теперь будьте добры, платите за эти больницы сами". Это в чистом виде деловой подход – правильный и здоровый, основанный на идее о несении ответственности - тот, кто отвечает, тот пусть и платит, а кто не несет ответственности, платить не должен. Самое же главное, на мой взгляд, в том, что Трамп в своих действиях против ООП и палестинской национальной администрации как бы неявно спрашивает у Израиля: "Вот, я выполняю свою часть, а что делаете против Окончание на стр. 7


стр. 7

5779 май 2019

Выпуск 441

Борис Гулько Истории всех народов не усыпаны ро-

зами. Виновны в этом сами народы, их

соседи, а также их вожди. Хроники

полны именами правителей-злодеев. Начиная от библейских Нимрода и фараона, приказавшего убивать еврейских

мальчиков, это ещё Ирод Великий,

Нерон, Чингиз-хан, Тамерлан, Иван

Грозный, Сталин, Гитлер… Список бес-

конечен. Куда реже встречаются мудрые

правители, благотворные для своего народа.

Писатель и историк Борис Акунин, рас-

суждая о бедах, сопровождающих исто-

рический путь Руси, усмотрел их корни в

4-х принципах её организации, заложенных в основание её собирателем земель

русских, первым государем всея Руси Иваном III. Эти принципы, скопирован-

ные у Орды и привнесённые Чингиз-

Ханом: 1) Абсолютная централизация

власти; 2) Обожествление, сакральность Окончание. Начало на стр. 6

ООП и администрации вы? Зачем вы продолжаете реанимировать это уже давно мертвое тело? Зачем вы поддерживаете бредовые соглашения, подписанные с террористами такими недальновидными людьми, как Перес и Бейлин? Может быть, стоит уже присоединиться ко мне и начать думать о том, как вернуть Израиль на путь здравого смысла?"

Очередь за Израилем

Продолжение поддержки, которую Израиль оказывает автономии, неизбежно влияет и на иранский вопрос. Ведь Трамп наверняка спрашивает себя: "Как же так получается, что Израиль, вроде бы совершенно справедливо, вновь и вновь трубит об опасности, которую представляет собой Иран, но при этом мирится с существованием террористической организации прямо у себя в центре страны, откуда, как известно буквально каждому ребенку, палестинские арабы смогут обстреливать ракетами израильские города, как только у них появится подобная возможность? Нет ли противоречия между заявлениями израильских политиков об иранской опасности и их невнятными действиями в отношении палестинских террористов? И если Израиль сам создает для себя опасности, почему США должны действовать против Ирана и соглашения с ним?" Так или иначе, в Вашингтоне, похоже, приняли решение. Американская администрация начала последовательно действовать против безумной и опасной фантазии под названием "палестинское государство". Вашингтон инициировал экономическую ликвидацию палестинской администрации, отправляя ее туда, где ей как раз самое место – в список

лидера; 3) Лидер выше закона; 4) Граж-

более динамичные в сегодняшнем мире

наоборот. Общество, построенное на

различных избирательных систем – ма-

дане служат государству, его слуги, а не

этих принципах, стабильно и мало спо-

– США и Израиль, – являют примеры

в первую очередь гуманитарии; Голли-

жоритарной и пропорциональной. Мажо-

разношёрстная публика могла бы соста-

собно к эволюционированию. Оно может

ритарная система выборов логично

тожно в мирное время.

образие мнений в стране гасится пар-

быть успешным во время войн, но ничПосле крушения в начале 90-х годов

труженики интеллигентских профессий,

привела США к двухпартийности. Много-

тийной политикой, определяющей в

вуд и в целом бизнес развлечений. Такая вить десяток партий со своими левыми программами: социалистической, феминистской,

энвайронменталистской,

происламской, антиизраильской, про-

коммунизма, была предпринята попытка

большинстве вопросов более или менее

правления. Но ордынская модель, о ко-

партий.

адепты каждой их этих программ под-

вживлена в национальное сознание – по-

годня формирует левый истеблишмент:

руют в американской культурной и

рела динамичности.

ватели ВУЗов, за ними и студенчество, а

привить России демократический метод торой говорит Акунин, слишком глубоко

пытка постепенно увяла, и страна не обДва демократических государства, наи-

исторических ошибок. Проблема, однако, заключается в том, что все эти правильные и важные шаги могут быть в будущем отменены другой администрацией, которая вернет посольство в ТельАвив и вновь вольет средства в БАПОР и палестинскую администрацию, принуждая Израиль к депортации еврейских городов и поселков ради создания "свободного от евреев" арабского государства в Палестине. И потому Израиль просто обязан использовать период президентства Трампа для формирования новой реальности, которую было бы впоследствии сложно свести на нет или изменить. Израиль должен отменить Ословские соглашения, равно как и все остальные построенные на них договора. Обрушить карточный домик палестинской государственности. Вышвырнуть обратно в Тунис всех привезенных оттуда во время "Осло" преступников во главе с Махмудом Аббасом и его сыновьями. И, наконец, Израиль должен создать независимый эмират в каждом арабском городе в Иудее и Самарии, опираясь на местные кланы и их естественных лидеров, навсегда оставив под своим контролем остальные земли, предложив израильское гражданство жителям деревень, составляющим лишь около десятой части всех арабских жителей Иудеи и Самарии. Только такое решение, основанное на поддержке местных социальных структур, сможет гарантировать стабильность, процветание и мир арабам Иудеи и Самарии, одновременно с обеспечением безопасности государству Израиль. И именно в этом направлении действует сегодня администрация Трампа. Сумеет ли Израиль воспользоваться предоставленной ему уникальной исторической возможностью? Перевод с иврита: Александр Непомнящий

монолитную позицию каждой из двух

Взгляды демократической партии се-

работники СМИ; профессора и преподатакже выросшие из этого студенчества

ЛГБТК и другими. Не представляя в отдельности большинства американцев,

держивают друг друга и потому домини-

духовной жизни. Так, например, на заОкончание на стр. 15

Поздравляем!

Дети, внуки и правнуки поздравляют Аллу Фингурт с 95-м днём рождения.

13 мая нашей любимой маме, бабушке и прабабушке исполняется 95 лет, и мы желаем ей радоваться жизни ещё много лет в добром здравии, восхищая всех своим острым умом и прекрасной памятью. Алла прожила долгую, полную событий жизнь. Уроженка небольшого молдавского села, пережившая войну и эвакуацию, потерю близких, голод и лишения, она стала врачом и многие годы помогала людям, возглавляя после войны сельскую больницу и закончив свой трудовой путь заведующей отделения Молдавской Республиканской больницы в Кишиневе. В конце 80х-начале 90х Алла Семёновна Фингурт возглавляла первую еврейскую благотворительную организацию в Кишиневе. В 1995 году Алла с мужем Израилем Фингуртом переехала в Чикаго, где жила семья ее дочери. Она счастливая бабушка, и прабабушка двух правнуков и правнучки которые очень ее любят. Мы желаем тебе прожить ещё много счастливых лет в окружении семьи и друзей!


стр. 8

5779 май 2019

Выпуск 441

У НАС В ГОСТЯХ

Мири Литвак

Автор о себе: Я израильская писательница и переводчица. Родилась на Урале, живу в Израиле. Четыре мои книги прозы были изданы в ведущих израильских издательствах, рассказы печатались в журналах в Израиле и за его пределами. Как переводчик я специализируюсь на переводе поэзии (Ахматова, Цветаева, Блок и др.). Лауреат Государственной Премии Премьер министра Израиля имени Леви Эшколя.

"Как из-за отца? – переспрашиваю я. Я не понял. - Ведь он же давно умер?" "Да, причём в почтенном возрасте, подтверждает дядя Гарик. – Но, когда подошло моё время поступать в мединститут, мама нашла папу повешенным. Она ушла на работу, но по дороге к трамвайной остановке у неё сломался каблук, и она вернулась переобуться, - рассказывает он деловым и ничуть не мечтательным тоном, будто передавая простую, обыденную информацию. Папа был уже без сознания. Она буквально вынула его из петли и привела в чувство. Моя мама тоже была врачом…" "Он хотел покончить с собой? – спросил я. – Но почему?" "Почему? – Гарик повернулся ко мне лицом, он смотрел на меня прямо с уже знакомым мне прищуром. - Все газеты кричали об убийцах в белых халатах, и все профессора-евреи в папиной боль-

рассказ

Теперь дядя Гарик работает в университете. Вместе со своими друзьями он изобрёл новый способ электромагнитных измерений в воде. Дедушка объяснил мне, что это важное научное изобретение. О нём даже написали в газете. Бабушка показала мне статью с фотографией дяди Гарика в его лаборатории. "Это замечательно! - подтвердил дедушка. - Его изобретение будет способствовать разработке процесса опреснения воды, ты понимаешь, Бобик? Морская вода будет переработана так, что можно будет её пить, и тогда нам не страшна засуха". Все были рады за дядю Гарика, но сам он, казалось, доволен меньше, чем все остальные. "Вот уж не думал, что кому-нибудь я тут понадоблюсь", - заявил он, когда мы спустились по лестнице. С тех пор, как он работает, если он приезжает не слишком поздно вечером, мы выходим вниз

покататься на велосипедах вокруг скверика. Он берет папин велосипед, и так стоящий без дела в прихожей, и помогает мне спустить мой. "Ну что ж… пока здоровье позволяет…" – добавляет он и производит странный звук, нечто между вздохом и хрипом. Мне дядя Гарик кажется совершенно здоровым. Он быстро и ловко кружит на велосипеде и смеётся. Он научил меня ездить без рук и теперь у меня здорово получается. "Я знаю, что в моем деле я не самый лучший", - говорит он мне, когда мы садимся на скамейку передохнуть, прислонив велосипеды рядом. Скверик уже опустел. Детишки разошлись по домам ужинать, а вечерние парочки ещё не спустились. "Я знаю, что способности у меня средние… – говорит он без грусти, будто излагает всем известный факт. — Это из-за отца", - вздыхает он, не знаю, от усталости за день или от грусти.

нице боялись выходить на работу. В любой момент за ними могли прийти, они ждали… - он использовал выражение, знакомое мне из дедушкиных рассказов. - Сталин собирался сослать всех евреев в Сибирь и уничтожить…, - сказал он и замолчал на минуту. - Отец тоже боялся, - продолжал он. - Скоро все мы умрём, - шёпотом повторял он, сидя вечером на кухне со своей рюмкой. Он любил выпить… - Но я… Я не мог поверить, что скоро мы все умрём. Молодость, понимаешь ли… Мне хотелось жить. Стать врачом, как он, как мой дед и как дед его деда… - Дядя Гарик облокотился на спинку скамейки и раскинул руки. Потом Сталин умер, - добавил он. Стояла весна. Снег ещё лежал, но днём выходило солнце, немножко грело, снег подтаивал, а утром мостовые и тротуары покрывались тонким слоем льда. Из-за этого мама поскользнулась и сломала каблук. Необыкновенно везение…" Он заложил руки за голову и замолчал, од-

нако не чувствовалось, что он тонет в своих воспоминаниях или задумался о чём-то, как это бывает с мамой, когда она рассказывает. Он все время оставался со мной, не покидал меня ни на минуту. "Ты понимаешь, Бобик? Ты понимаешь, что это значит?" – спросил он и обхватил моё плечо. Его рука была тёплой, ладонь обхватывала крепко. - Дедушка рассказывал мне, что до развития современной медицины главная сила врача была в руках. Врачи простукивали и прощупывали больных, определяя таким образом, чем они больны и от чего их лечить. Им не были нужны рентген и ультразвук или компьютерная томография. У Гарика были большие, гибкие ладони. Не знаю уж, были ли такими именно руки тех самых врачей, которые умели определять болезнь на ощупь, но я чувствовал в них силу и уверенность человека, который многое умеет делать своими руками. "После случая с отцом я сдался, - продолжал дядя Гарик. - Я пошёл учиться на инженера. Хотя… хотя инженер я посредственный, и я это знаю…" Он вглядывался в темноту. Скверик был совсем пустым и только одна пожилая парочка шепталась на дальней скамейке, не замечая нас. "Как раз в это время твоя бабушка и приехала к нам в Чинск. Молодая скромная еврейская девушка уехала из Москвы. Так мы подружились. В Москве же твой дед тоже ожидал смерти. Все ждали. Поэтому он и отпустил Кларочку. Пусть хотя бы она спасётся, думал он". Я не прерывал Гарика. Его история показалась мне знакомой, правда, он рассказывал её как-то по-другому. Я подумал о деревьях во дворе, о которых мне рассказывала мама, и о тропинке по диагонали между двумя жилыми домами, и о бабушке Кларе, как она стояла одна на улице, одна без своего диплома. Все как-то ладно выстроилось передо мной и сложилось в единую цельную историю. Наверное, дедушкина книжка в синей обложке в самом деле была его подарком бабушке, в качестве извинения за то, что он не сделал ей предложения вовремя. "Однако, что скажешь? - голос Гарика звучал теперь по-другому. - Ещё покатаемся или поднимемся? Бабушка, наверное, уже ждёт нас, как ты думаешь?" "Не знаю", - ответил я. У меня не было настроения ещё кататься, но и подниматься домой не хотелось. Я хотел задать дяде Гарику ещё пару вопросов, расспросить его. Его рассказ отличался от дедушкиного. Он рассказывал саму историю, так как она происходила, и было легко его понять. Я подумал о лице его отца, когда петля была накинута ему на шею, о высоких кленовых деревьях во дворе между жилыми домами, о лыжных походах по лесу, о тонком льде под ногами его мамы и о скромной еврейской девушке в тёмном костюме, приехавшей в Чинск стать врачом, чтобы Сталин не выслал её в Сибирь в товарном вагоне вместе со всеми евреями. "Но почему дедушка не уехал в Чинск вместе с бабушкой?" – спросил я дядю Гарика. "Это его надо спросить. Я не знаю, я был лишь мальчишкой. - Дядя Гарик похлопал меня по плечу. - Может быть, он ещё помнит". Авторский перевод с иврита, 2019


стр. 9

5779 май 2019

КАЛЕНДАРЬ

Рабби Шмуель Нотик В воскресенье 19 мая мы будем отмечать древний праздник. В календаре этот день обозначен как Песах Шейни, или "Второй Песах". Кто-то спросит: как это понять? Ведь праздник Песах мы уже отметили около месяца тому назад. Дело в том, что в те далекие времена, когда наши предки шли по пустыне в Землю Обетованную, отдельные люди по различным причинам не могли принести свое пасхальное приношение в "Первый Песах", т.е. 14-го нисана. Они пожаловались Моисею. И вот им была предоставлена возможность это сделать ровно через месяц. Причем интересна такая деталь. Согласно обычаю, в Песах Шейни, то есть днем 14-го ияра, а также на его исходе - в ночь на 15-е ияра едят

Песах Шейни

мацу. Наши великие учителя придавали Песах Шейни большое значение. Седьмой Любавичский Ребе подчеркивал: в наши дни Песах Шейни заключает в себе глубокий нравственный и более того - мистический смысл. Песах Шейни напо-

минает нам, что ничто не бывает потеряно безвозвратно: что бы ни случилось, еврей остается евреем и всегда может наверстать упущенное. Этот очень оптимистичный по своей сути принцип иудаизма лег в основу всей деятельности Ребе. Он

Выпуск 441

возглавил Любавичское движение через несколько лет после окончания Второй мировой войны. Европейское еврейство понесло тогда огромную, ни с чем не сравнимую потерю. Холокост унес 6 миллионов наших братьев и сестер. Разочарование и уныние царили в еврейской среде. Ширилась ассимиляция. Но наш Ребе не сомневался: руководствуясь принципом Песаха Шейни, можно все исправить. Так и получилось. Ребе отправил своих посланников, молодых раввинов с горячими сердцами, по всему свету. Были возрождены и созданы заново тысячи еврейских общин. Сегодня, некоторые из нас тоже растеряны, а порой – не дай Б-г! – погружены в уныние. Как бы мы ни сожалели о потерянных возможностях и днях, давайте помнить, друзья: нельзя поддаваться отчаянию и пессимизму. Мы еще можем создать настоящий еврейский дом, приобщиться к традициям предков, выучить иврит, дать еврейское воспитание своим детям, устроить свадебную церемонию Хупа, сколько бы лет нам ни было... Вот о чем мы думаем на Песах Шейни.


стр. 10

5779 май 2019

Выпуск 441

Семен Гудман, Ph.D.

Семен Гудман род. в 1938 г. в Москве, окончил МЭИ, учился в МГУ, в 1971 г. защитил диссертацию, женился,

родил сына Мишу, то есть жил обычной жизнью советского научного сотрудника, пока в 1979 г. не подал документы на выезд из СССР. Затем десять лет он жил «в отказе» со всем набором проявлений внимания «органов» к «отказникам»: запретом на научную работу, милицейским контролем, угрозами жизни членам семьи. В 1988 г. выехал в США, работал в Rush Presb Center, Univ. of Ill, PSU. Печатался в научных журналах. В 2009 г. вышел на пенсию. Публиковался в "Иерусалимском Журнале".

Памяти Чарльза Краутхаммера

Мы помним время, когда пробегая мимо экрана телевизора, даже стоящего в отдалении, в соседней комнате, мы останавливались, не в силах оторвать свой взгляд от лица человека, сидящего в кресле и излучающего олимпийское спокойствие и непоколебимое душевное здоровье. Этого человека звали Чарльз Краутхаммер (Charles Krauthammer, 1950-2018, доктор медицинских наук, журналист, лауреат Пулитцеровской премии, обозреватель и комментатор). Чарльз Краутхаммер родился в НьюЙорке. Его отец был украинским евреем, мать выросла в еврейской семье в Бельгии. Оба, и мать, и отец, соблюдали еврейские традиции, Чарльз и его брат учились в еврейской школе. Как политический комментатор, он часто появлялся на экране телевизора. По сравнению со своими коллегами Чарльз говорил мало и негромко, Это особенно выделяло его на фоне обозревателей, которые, перебивая друг друга, безостановочно спешили сообщить миру что-то новое и нестерпимо важное. Но когда он вступал в игру, его оппоненты затихали под напором его неопровержимой танковой логики, которую он тут же взрывал тончайшей интеллегентной шуткой. Парадокс заключался в том, что среди его пышущих страстями коллег Чарльз был, с житейской точки зрения, самым нездоровым человеком. Когда Краутхаммер учился в в медицинской школе, в результате неудачного прыжка в бассейн он получил травму по-

Чарльз Краутхаммер

звоночника, и с тех пор всю жизнь передвигался в коляске. По возвращении в медицинскую школу, он окончил ее как психиатр и сразу был вовлечен в создание Мануала по статистике и диагностике ментальных расстройств (1980). Сперва он учился в университете МакГилл (Монреаль, Квебек). Там, в 1970 году, он получил диплом с отличием по политическим наукам и экономике. Позже вернулся в Соединенные Штаты, где продолжал изучать медицину. В 1984 году он стал сертифицированным специалистом по психиатрии, признанным Американским советом по психиатрии и неврологии. Однако, как потом признавался Краутхаммер, по-настоящему его привлекала не медицина, а политика, потому что, как он говорил, если рухнут политические принципы, остальные принципы ожидает такая же судьба. Видимо, этим - поиском главного направления его интересов - объясняются головокружительные смены его занятий. В 1978 году Краутхаммер прекратил практику в психиатрии и прибыл в Вашингтон для прямого участия в психиатрических исследованиях в рамках администрации Картера. Он начал помещать статьи о политике в Новой Республике, затем служил составителем речей у вице-президента Уолтера Мондейла. Общепринятым взглядом в конце 1980х годов было то, что биполярный мир "холодной войны" должен уступить место многополярному миру, в котором США будут одним из многих центров силы, соразмерным ЕС, Японии, Китаю и другим. Краутхаммер предсказал, что, вместо этого, возникнет однополярный мир, где будут доминировать Соединенные Штаты. В передовой статье в Форин афферз (Иностранные дела) Краутхаммер ввёл понятие «однополярности», чтобы описать структуру мира, которая сфор-

Конец "Конца истории" (Глава 17 из книги "The point of it all")

После 25 лет триумфальное шествие Запада просто остановилось

Около 25 лет назад, в декабре 1991-го умер социализм, закончилась холодная война, и Советский Союз иcчез. Это было величайшее разрушение империи в современной истории, происшедшее без единого выстрела. Мое поколение не могло и мечтать увидеть такое событие библейского масштаба на своем веку. Как поэтически выразился Вурдсворд (о Французской Революции), «благословением было ощутить себя на рассвете живым, но в юности это

было просто счастьем!» Этот рассвет означал окончательную победу либерально-демократических идей. Он обещал наступление эры господства Запада, руководимого Америкой, последней оставшейся мировой сверхдержавой. Так было в течении декады, пока демократическое сообщество расширялось, сначала в сторону Восточной Европы, а затем бывших Советских колоний. США настолько доминировали, что когда в 31 декабря 1999-го

мируется после развала Советского Союза. В своем эссе “Момент однополярности“, опубликованном вскоре после падения Берлинской стены, он определил роль США как единственной сверхдержавы. Он также предположил, что американская гегемония будет неизбежно существовать в лучшем случае только в течение трех или четырех десятилетий. B 1983 году он начал писать очерки для журнала Time, один из которых принес ему международное признание за разработку «Доктрины Рейгана». В 1985 году он начал писать еженедельную колонку для Washington Post, за которую в 1987 году был награжден Пулитцеровской премией. В духовном становлении Краутхаммера большую роль сыграло его еврейское самосознание. В интервью Джерузалем пост он размышлял о том, как на него повлияло изучение Маймонида в МакГилле с раввином Давидом Хартманом, главой иерусалимского Института Хартмана и профессором философии в колледже МакГилла, в студенческие дни показавшего ему величие еврейской культуры. Краутхаммер принимал большое участие в формировании современных морально-этических принципов нашей быстро меняющейся жизни. В 2002 году он был введён в Президентский совет по биоэтике президента Джорджа Буша, где выступал против экспериментов на людях, клонирования человека, эвтаназии и критиковал концепцию креационизма. Фактически, он интересовался множеством вопросов, которые доводил в обсуждениях до кристальной ясности, не оставляющей места двойным толкованиям. Широта его интересов затрудняет обзор его творческой активности. В частности, довольно неожиданным явля-

ется его интерес к шахматам, где он зарекомендовал себя как блестящий обозреватель шахматных партий (он освещал знаменитые матчи между Анатолием Карповым и Гарри Каспаровым). Краутхаммер активно участвовал в обсуждении реконструкции башен-небоскребов после 11.09.01 (как он говорил, "из соображений общей порядочности и уважения к святому, не может коммерческий небоскрёб стоять над Геттисбергом, так же как монастырь в Освенциме или мечеть в Ground Zero. Постройте его где угодно, но не там"). Его последняя книга называется «The point of it all» («Смысл всего этого»). Вот уже в течение нескольких месяцев, если вы заглянете в любую библиотеку или более или менее крупную книжную лавку, на первом месте среди бестселлеров вы увидите именно эту книгу. В начале июня 2018 года Краутхаммер объявил о том, что тяжело болен. 68-летний Краутхаммер признавался, что немногим более месяца назад он был уверен в своей победе над раком, но в последнее время стало ясно, что болезнь вернулась, причем, в гораздо более агрессивной форме. В своем обращении к читателям Краутхаммер написал: «Мне грустно уходить, но я ухожу, понимая, что я прожил именно ту жизнь, о которой мечтал». Он сказал этим, что у него была завидно счастливая жизнь. Но сказал так точно и содержательно, так спокойно и достойно, как привык писать в своих прекрасных статьях. Которыми еще долго будут зачитываться как образцами пронзительного интеллекта и высокого стиля. (This essay was inspired by conversations with Yefim Kotlyar)

они сдали один из самх ценных гео-стратегических пунктов на Земле – Панамский Канал, – никто даже и не заметил. Эта эра закончилась. Автократия вернулась и разрастается, демократия защищается, США отступают. Достаточно взглянуть на ситуацию в Алеппо. Поддерживаемое Западом сопротивление местному тирану (его, в свою очередь, подпирала возрождающаяся Россия, расширяющийся Иран и области полномочий Шиитских ополченцев) - находится на краю исчезновения. Россия кидает бомбы; Америка выпускает заявления. Что лучше символизирует конец этого пьянящего либерально-демократического исторического момента? Запад возвращается к своим домашним проблемам, оставляя поле битвы поднимающимся авторитарным странам – России, Китаю и Ирану. Во Франции кандидат в президенты от консервативной Окончание на стр. 23


стр.

5779 май 2019

11

Выпуск 441

Дорогие друзья!

Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе

Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 МАРТА по 15 АПРЕЛЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.

С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго

Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.

Abramov, Mikhail & Alla Abramzon, Rosa & Larisa Adanin, Yuriy & Olga Adaskin, Mikhail & Yanina Agarunov, llya & Bella Agres, Klara Antiques & Jewelry by Barats, Antonova, Tatyana Arensky, Arkady & Victoria Arlinsky, Steve & Liya Auerbach, William & Suzanne Augenlicht, Robert Ayzenshteyn, Dora Azoulay, Avi Azrikan, Leon & Inna Badash, Galina Bakaleynik, Eliezer & Avigail Ban, David & Nelli Barats, Felix Barder, Vladimir & Liya Barengolts, Michael & Tatyana Barkon, Igor A. & Inna Baru, Michael & Sofia Batko, Joseph & Olga Becker, Benjamin Becker, Eugene & Marina Bednyak, Vladimir & Alla Altshuler Bekker, Galina Bekker, Isaac B. & Tamila E. Bellows, Jonathan Belova, Maiya Belushkov, Yefim & Alina Bendersky, Felix & Rima Bennish, Levi & Minna Berezutskaya, Rimma Bergovoy, Shalom & Shizue Chana Berkovich, Eli & Baila Berkovich, Simon & Luba Beyer, Irene Bilinkis, Isaak & Polina Birgin, Roman & Galina Birn, Michael & Elissa Bloch, Feivel Blokh, Elliot & Alla Blushinskiy, Vladimir & Svetlana Bodner, Miron

Bond, Rita Borkhovik, Ilya & Kira Borshchukova, Faina Brandshpigel, Leonid & Raisa Brandstein, Matt Bratkovskiy, Michael Brodsky, Luba Brusilovsky, Roman & Irena Budovsky, Ella Bukhman, Aron & Lia Bulkin, Leon & Ida Bunin, Gregory & Marina Burd, Zlota Lillian Buryakovskaya, Lyudmila Bushkova, Marina CAF, Chabarovsky, Mikhail & Alla Charny, Maria Chepov, Mariya Cherkasskiy, Vladimir & Yelena Chern, Natalie Cherney, Jerry Chernyak, Mikhail & Tsilya Chernyak, Paul Cherrick, Alfred & Ellie Cheskis, Leonid B. & Polina Rudyak Cheslavskaya, Bella Chiflikyan, Ruben & Mila Cohen, Shimon Comar, Sarah Congration Botaach Bach Dadiomov, Edward & Yevgenia Danilov, Vadim & Ludmila Darer, Simon & Milla Davidovich, Gene & Sophia Dekhtyar, Ilya & Basya Denenberg, Dmitry & Marina Didenko, Fira Diment, Arkady & Maria Dolgin, Boris & Dora Dolnikova, Elvina Dragan, Aleksey & Tamara Dragunsky, Alex & Mira Druy, Aleksandr L. & Itera Dubinsky, Chaim Meir & Miriam

Dubinsky, Ilia & Alina Dubinsky, Yuriy & Svetlana Dukach, Leo & Sarra Dveyrina, Roza Dvorkin, Iosif & Mira Elikman, Fima & Lyubov Elizar, Henry & Rita Elkind, Salvina Elkind, Simon & Oksana Elterman, Michael Emanuel, DovBer Emanuel, Menachem & Devorah Energy, Santana Epshteyn, Alex & Tanya Estis, Anatoly & Irina Estrin, Vulf Eydelman, Jacob Eydelshteyn, Zina Faltushansky, Boris & Diana Farber, Michael & Janet Fayn, Valentin & Ninel Fedorenko, Ella Feldman, Dmitry & Larisa Feldman, Gregory & Alice Feldman, Nelly Fingurt, Alla Fisher, Arkady & Faina Fiskin, Mark & Irena Diskin Flaksman, Dmitry & Marina Flatte, Charlotte Fleyder, Volko Fleysh, Musya Flink, Yuriy Fouhal, Bezalel & Leah Freed, Michael & Galina Fremderman, Emmanuil & Galina Frenk, Ernest & Olga A. Frenkel, Alexander & Irene Frenkel, Grigoriy & Mara Freyman, Ilya & Golda Frid, Roman & Ella Fridberg, Leonid & Isabella Froyshteter, Boris & Raisa Furman, Lev Galison, Eugene & Mary Galperin, Boris & Yevgeniya Garbar, Nonna

Garmel, Marina & Nina Gekhtman, Boris Gelfand, Maria Genadiynik, Zoya Geris, David Gershengorin, Anatoly & Isabella Gershengorin, Morris & Marina Gershevich, Mariya M. Gershong, Roza Liya Gerzon, Liya Giberman, Alexander & Larisa Ginzburg, Marta Glaser, Pesach & Sara Chana Glenner, Sidney & Lisa Gluzkin, Dmitry & Polina Gluzkin, Walter & Alla Goldberg, Boruch Boris & Nechama Goldbloom, Zalman Goldenberg, Michael M & Ester M Goldstein, Aaron Golgor, Igor & Anna Golovchuk, Georgy & Maya Golovchuk, Henry & Sarah Golshmit, Grigory & Ilona Golub, Elena Gorashchenko, Sergey & Marina Gordon, Daniel Gorelik, Bella Gorfin, Nina Gorfin, Svetlana Gorodetskaya, Sofia Gorodinskiy, Yefim Goroshko, Milana Gorovits, Gavriil & Galina Goryunov, Vladimir & Yelena Grach, Michael & Galina Greenberg, Bradley Grigoryev, Alex Grinshteyn, Boris & Nataliya Gudkovich, Boris D. & Klara B. Gurfinkel, Yuriy & Raisa Gusinsky, Basya Hakimi, Natan & Mandy

Harag, Igor & Irina Harari, Zohar Harris, Jonathan B. & Cara L. Hartman, Robert & Debbie Hasdan, Vilena Hecht, Chaim & Miriam Hersher, Roza Khazina Hershkovich, Avraham & Rivka Ingerman, Iosif & Lyubov Intelegator, Ruslan & Galya Ioffe, Miron & Bela Jacobson, David Jacobson, Schneur & Freida Kachkova, Enta & Natasha Kagan, Yakov & Raisa Kalika, Nochum & Victoria M. Kalmanovsky, Boris Kalugina, Valentina Kalutskaya, Nonna Kanevskiy, Anatoly & Izabella Kanter, Simcha & Gittel Kapelyan, Yefim & Eda Kaplan, Aaron & Adina Kaplan, Brett (Binyamin) & Ettel Kaplan, Daniel Scott Kashper, Igor Kats, Faina Kats, Grigoriy & Polina Katz, Michael Katzman, Konstantin & Elena Kaufman, Barry & Rebecca Kavalerchik, Vladimir & Yulia Kernerman, Vladimir & Bronislava Keselman, Basya Keyser, Alexander & Irene Khabchik, Anna Khalimsky, Mikhail & Lioudmila Khayut, Meyer & Zoya Khitrinova, Alla Khodarkovsky, Mikhail & Bela Kholina, Kiralina Khotimlyansky, Joseph & Sophia Окончание списка на стр. 14


стр. 12

5779 май 2019

Выпуск 441

Классы по изучению Торы и Кабалы.

Тел. (773) 456-3441 Свадебные церемонии «Хупа» для евреев всех возрастов!

(773) 274-5123

Уроки иврита Рабби Элиэзер Бакалейник

(847) 913-3547 При необходимости прочитать Кадиш звоните по телефону

(773) 274-5123

Мезуза охраняет еврейский дом и его жителей. Вы хотите приобрести и установить мезузу?

(773) 274-5123

Записывайте детей в нашу воскресную школу в северных районах Большого Чикаго. Справки по телефону:

(773) 274-5123

Мы всегда рады вам, всегда ждём вас, друзья! Сердечно Ваш Рабби Шмуель Нотик


5779 май 2019

стр.

13

Выпуск 441


стр. 14

5779 май 2019

Выпуск 441

Спасибо, спонсоры! Lifshits, Rakhmil & Frida

Окончание. Начало на стр. 11

Khvilovsky, Michael & Angela Kimelman, Yaron & YonaRivka Kirik, Vladislav & Regina Kirilina, Larisa Kirnos, Stella Kirzhner, Arkadiy & Esfir Kiselgof, Albina & Anna Kiss, Yefim (Phil) & Yevgeniya Kitzes, Aryeh Klempert, Robert & Jane Kleper, Vladimir & Julia Klikushina, Anna Klinstein, Janet Knopp, Frida Kodryansky, Rimma Kofman, Ida Kogan, Lilya Kogan, Vladimir & Helen Komornik, Gennadiy & Lyudmila Kopeykina, Kira Koren, Khaya Korin, Mark & Raissa Korolenko, Nikolay & Adel Kosoy, Grigory Kostovetsky, Isaak & Anna Kostukovsky, Arkady M. Kotliar, Alex & Yael Kotlyar, Valentin & Tatyana Kottel, Svetlana Kozachuk, Zakhar & Yelena Kozak, Alexander & Lena Kozubsky, Boris & Rozalia Kraverskaya, Ida Kravets, Lyubov Krimerman, Charna Krishtal, Igor Krivoruchko, Arkadiy & Yelena Krivoruchko, Gennadiy & Irina Kroin, Gary & Veronika Krotman, Michael & Larisa Krupnik, Gennadiy & Jane Kushnir, Marina Kutsin, Boris & Regina Kutsyshina, Larisa Lakhman, Aaron & Maria Lanchin, Alexander & Inna Lanin, Semen & Nadzeya Lapson, Alexander & Ann Lapson, Dovid (Robert) & Galina Lavit, Mikhail & Anthony Lehtman, Inna Lerman, Larisa Lerner, Ilya & Jane Lerner, Iosif & Ilona Letichevskaya, Mira Levin, Boris & Rima Levin, Yakov & Yelizaveta Levina, Faina Levina, Gita Levites, Dmitry Leyderman, Lyubov & Sosya Libenson, Joseph V. Liberman, Ida Liberov, Alexander Libov, Ilya & Marina Liderman, Yelena - Helen Lifshits, Georgiy & Yelena

Ligum, Alexander Lis, Michael Lishanskiy, Mikhail M. & Olga Litvak, Igor & Nadezhda Livs, Arkady & Irina Livshits, Osher Livshutz, Leo & Mira Loberant, Vladimir & Yevgeniya Lomsky, Roman & Valentina Loshak, Yakov & Lyubov Lukyanov, Ella Lyakhovetskiy, Mikhail Lyushkova, Polina Magarychev, Yuriy & Alla Makhlin, Ilya & Sevatima Malishkevich, Yevgenia Malkin, Mark & Klara Mamedov, Rafik & Alla Mamtsis, Mary Mann, Galina Mann, Igor & Inna Marchevsky, Feliks & Larisa Margolina, Raisa Markovitch, Bella Mats, Svetlana Medovnik, Rose Meerson, Alla Melnikov, Eduard & Bella Menaker, Iosif & Lyubov Mendelson, Sol & Genia Merenzon, Arkadiy & Rayisa Merman, Alexander & Irina Messerman, Grigory & Larisa Meyerson, Alexander & Zhenia Mikhlin, Maria Milgram, Vladimir & Aleksandra Milgram, Yury & Inna Militsakh, Matvey Militsin, Naum & Raisa Miller, Igor & Susanna Miller, Moshe L. & Leah Miller, Raymond Millionshchik, Inna Milter, Mark & Polina Minina, Nataliya L. Minkovskiy, Grigoriy & Galina Mirochnik, Yakov & Larisa Mironenko, Bella Mogill, Ariel & Erena Moldavskiy, Emil Mopsik, Dmitry & Nella Morgan, Aharon Yosef & Esther Yehudis Moscowitz, David Moshe & Leah Moscowitz, Esther Rochel Mudrik, Sam & Svetlana Myaskovskaya, Liliya Nagar, Avner Nayvelt, Stanislav (Steven) & Paula Berger Nemad, Vadeam & Inessa Nevid, Sam & Margarita Nikitina, Alla Nisenbaum, Arkadiy & Libby Nisimov, Gregoriy & Nella Nisman, Aleksander & Elaine Nissenbaum, Benjamin & Mifa Notik, Aharon Chaim & Pessie Nudelman, Mikhail & Alla

Oberman, Izya Odaini, Leonid & Larisa Olenina, Sonya Ostrova, Inna Ostrovskaya, Natalya Ostrovskaya, Sofia Ostrovskiy, Igor & Irina Pasternak, Yakov & Svetlana Pasynkova, Vera Pekelis, Maria Peltin, David & Renya Peltina Perlstein, Moshe & Leah Persky, Rose Pertsovsky, Naum & Galina Peters, Dave & Inna Peysin, Boruch & Adina Peysin, Eliyahu & Nechama Pikovskaya, Larisa Plavnik, Eleonora Polonskaia, Sofia Popper, Yehoshua & Hindy Povzner, Leonid & Victoria Pravich, Yelena Prero, Efrayim Pukhovich, Yakov Purim, Alexander & Regina Pyatetskiy, Roman & Fanya Rabinovich, Inna Rabinovich, Leonid & Raisa Rabinovich, Valeriy Ragulin, Maksim & Lyubov Raitman, Moishe & Esther Rakhman, Nisim & Zina Rapoport, Eugene & Svetlana Raskin, Arkady & Yevgeniya Raskin, Boris & Svetlana Raskin, Zina Gina Rayev, Anatoly & Inessa Raytur, Bella Reich, Yehuda & Aidele Remennik, Leonid & Emiliya Rendler, Dovid & Nechama Dina Reprintseva, Asya Reyderman, Izya & Smirno Reznik, Adolp & Raisa Reznik, Michael Reznik, Peter & Galina E. Reznikov, Jeffrey S. & Sophia Reznikov, Valdimir Ripstein, Kenneth P. & Yael B. Rokhlenko, Faina Rosen, Warren Rosenbloom, Micha & Breina Rosenzweig, Emil Jacob & Bella Roytman, Bob & Malvina Roytman, Michael & Alla Roytman, Naum & Maya Royzen, Larisa Rubin, Alexander & Irina Rubin, Olga Rubinstein, Vladimir & Yelena Rukosuev, Philip & Irina S, Igor Saacks, Israel & MelissaMiriam Salniker, Inda Samoylovich, Valere & Faina Sapozhnikov, Alexander & Yevgenya Sapozhnikov, Inna Schanowitz, Meyer & Lieba G.

Schwarcz, Chaim Schwartz, Joel (Yosef) & Devorah Segal, Leonid & Rimma Semenyuk, Leonid & Sofiya Semerdzhidi, Vladimir & Liliya Serper, Bela K. Shakarov, Avner Shapiro, Anatoliy & Milla Shapiro, Iosif Shapiro, Peter & Irina Shapiro, Yaakov Shatz, Aryeh Shcherbakova, Lyubov Shegelman, Ruvim & Tsivya Shenkman, Igor & Tatyana Shestopalov, Anatoliy & Janie Shiber, Dora Shifrin, David & Izabella Shikhelman, Sofa Shklover, Genakh & Mariya Shklyar, Yury & Elena Shkolnikov, Val & Nadia Shkolnikov, Victor & Flora Shkolnikov, Yuri & Rimma Shkolnikova, Lyubov Shkurenko, Alex & Galit Shlain, Polina D. Shleymovich, Alexander & Lyudmila Shmushkovich, Vadim Y. Shneyderman, Vlad & Galina Shor, Arnold & Mila Shostak, Arkady (Pavel) & Lyubov Shtivelberg, Simon & Alla Shtutman, Roman & Yevgeniy Shub, Igor & Yuliya Shubs, Alexander & Yelena Shumlyanskaya, Sofiya Shwartsman, Igor & Marina Simkin, Oleg & Natalia Sirota, Bela Sirota, Valentina Sklovsky, Garry & Bronislava Sklovsky, Vladimir Slipak, Inna Slobodetsky, Tsilya Slutskaya, Raisa Smirnov, Yuriy Sosnov, Mark & Klavdiya Sosonkin, Gennady & Yanina Sotnikov, Alona & Illona Spector, Leonard & Galina Spevak, Irina Spevak, Victoria Spivak, Alex & Larisa Spivak, Lev Star, Borouch Steinberg, Shmuel & Nava Steinberg, Shmuel & Sarah R. Stolyar, Lev & Sima Stomenhoff, Peter & Yana Strauss, Lavey & Smadar Stupnitsky, Walter & Inna Sukhman, Tatyana Summo, Nina Suslenskiy, Edward & Valentina Svishchev, Boris & Elena Swetin, Mike B. & Alexandra R. Talyansky, Aryeh Leib & Anna Taylor, Eli & Trisha Tchernyahovsky, Oleg & Svet-

lana Tenenbaum, Sholom Ber & Feigel Tenenbaum, Yakov & Ludmila Tenser, Alexander & Tatyana Titarenko, Fedor & Olga Titiyevsky, Vladimir Tkacheva, Liliya Tolpin, Eva Tsarik, Alexandr & Liliya Tsatskin, Simon & Nonna Tseitlin, Morris & Emma Tsetlin, Chanah Tseytlin, Yehoshua & Regina Tsimerman, Vladimir & Nelya Tsinman, Gennadiy & Larisa Tsyrlina, Svetlana Turchinskiy, Leonid & Yekaterina Turovskaya, Yadya Tutunik, Vera Uster, Ilya & Larisa Vasileva, Yelena Vasilyeva, Inna Vatel, Veta Vaynman, Ilya Vayser, Mikhail & Lyubov Veksler, Alex Vilchik, Mikhail & Yelena Vinokur, Janna Vinokur, Yakov & Maya Vinokurov, Dmitriy & Nella Vistman, Yefim & Svetlana Vitaver, Leo & Raisa Vodovoz, Gidal & Viktoria Volfson, Yevgeniy & Yelena Voloshin, Gennady & Irina Vozovoi, Vladimir & Svetlana Waters, Galina Weissman, Dovid & Lifsha Werbler, Ari & Deborah Yeker, Jeff & Elina Younes, Joseph & Rosanne Yudovich, Izrail & Roza Yufest, Dora Yurovsky, Greg Zabezhinsky, Roman & Marina Zakhodin, Ayzik & Aleksandra Zakusilo, Yuriy & Gita Zakutinsky, Samuil & Alina Zaltsman, Dmitry & Larisa Zaprutskiy, Boris & Beba Zaretskaya, Polina Zarkhin, Yevgeny & Raisa Zaslavskaya, Alla Zats, Chaim & Chana Zats, Motil & Dora Zborovskiy, Mark & Rina Zelenkovsky, Mark & Valentina Zeltser, Aleksandr & Gelena Zhdanova, Anatoliy & Galina Zhirovetskiy, Boris & Anna Zhizhin, Larisa Zingerman, Tsilya Zingorenko, Shela Zlobinskiy, Leonid & Genya


стр.

5779 май 2019 Б. Гулько

Окончание. Начало на стр. 7 щиту антисионистской конгрессменши

них. Так что выбирая, за кого голосовать,

куда партия «Бело-голубых» социали-

него важнее – узкие интересы или жела-

обещание сделать жизнь лучше для всех

избиратель должен был решать: что для

ние, чтобы его голос был учтён.

Среди победителей находятся 4 пар-

Омар, делающей антисемитские заявле-

тии, избиратели которых могли проголо-

групп демократов и не допустили резо-

ультра-ортодоксальные – «харедим» –

ния, встали приверженцы других левых люции, осуждающей её антисемитизм.

Менее разнообразна Республиканская

партия. Прагматики, управляющие эко-

номикой, считают: то, что хорошо для

совать только за них: две арабские и две

сефардская и «литовская». 10 депутатов – представителей арабов ни в какое пра-

вительство не войдут, но будут напоми-

нать,

что

их

нацменьшинство

бизнеса – хорошо для Америки, и под-

существует. Успех двух партий харедим

причине (те увеличивают свою электо-

что правительство в Израиле будет пра-

держивают, как демократы, но по другой

стической не является. Она – никакая. Её

потому, что её возглавляют три главных генерала, умеющие командовать, и один

15

Выпуск 441

быть иной вид публики.

Говоря о «публике – дуре» – наряду с

провалом НП, унесшим в небытие мой

голос, расстроил успех партии Либер-

мана, завоевавшей 5 мандатов в Кнес-

не очень-то образованный журналист,

сет. Его пропаганда, надо признать,

предсказать ей судьбу партии-однодне-

Я в целом не вижу никакого смысла в

принесло ей временный успех. Но можно

оказалась эффективной.

вки, вспыхнувшей и погасшей, каких по-

этнических партиях в Израиле. Даже

немало.

голосовании выбирают партии по их про-

литическая

история

Израиля

знает

Часто повторяют максиму, будто каж-

многие арабы, живущие в Израиле, при граммам – от левых Мереца и Аводы до

дый народ заслуживает своих лидеров.

правого Ликуда, а не из национальной

вали за антиамериканского происла-

ские российские традиции в Израиле

2016 году, выбрали и, надеюсь, на буду-

унаследованная христианами от язычни-

– обе завоевали по 8 мест – обусловил,

Но те же американцы дважды голосо-

вым. Электорат этих партий поправел, и

мистского социалиста Обаму, а потом, в

сейчас партия сефардов ШАС поддер-

щий год выберут вновь выдающегося

чая сила.

году.

Дональда Трампа. Заслужили и того, и

жить в Израиле как в Совке, но только

важны религиозные ценности и идеоло-

ние правой политики – сионистской и не-

они избирали премьеров-неудачников,

Политические обещания Либермана

ральную базу), бесконтрольную неле-

гальную иммиграцию в США. Такие иммигранты, пока не легализуются и не

обретут полные права – дешёвая рабоДля

республиканцев-консерваторов

гия американизма. Они – противники массовой нелегальной иммиграции, ме-

няющей идеологию, традиции и язык

уже трудно представить, скажем, чтобы

жала договор Осло, как сделала в 1993 Наступившее в Израиле доминирова-

президента, одного из лучших в истории,

другого? Так же и израильтяне – пять раз

социалистической – важный итог 70-ти

ведших страну от провала к провалу:

ное в истории государство, на добро-

щёчиной здравому смыслу евреев; пре-

насилия, созданное социалистическим –

Южного Ливана; членовредительскому

лет его развития. Израиль – единствен-

обеих этих групп и доказывает, что кон-

втянут в социализм за счёт обмана на-

красного стратега, специалиста в эконо-

шей Гражданской войны и немыслимого

благополучно

исторический напарник – СССР – был

серватизм прагматичен.

рода и насилия, в результате кровавей-

видные правые интеллектуалы и публи-

террора после.

Отдельная группа республиканцев –

цисты, в основном евреи – бывшие нео-

консерваторы,

составившие

Израильские кибуцы – реальная ком-

лучше, имеют такую возможность.

носят обычно знак демагогии. Его при-

потерю части Земли Израиля. Да и юри-

социалистами для социалистов. Его

Президент Трамп объединяет позиции

Мне кажется, что и так люди, желающие

дательскому ночному бегству ЦАХАЛа из

“rednecks”.

части средний класс и пролетариат –

внутреннего

ков? Праздники 23 февраля и 8 марта?

зывы «обмена людьми и территориями»

вольной

без

нуждаются в защите? Новогодняя ёлка,

ословскому договору с Арафатом – по-

страны. Их представляют по большей

основе,

солидарности. Какие такие специфиче-

разрушению Гуш Катифа. И наконец

с арабами, при реализации, означали бы дически изгнание арабов, имеющих из-

раильское гражданство, невыполнимо.

страна обрела великого лидера: пре-

Обещание решительной политики на

мике,

дипломата,

Либермана, когда он занял эту долж-

сквозь тяжёлые 8 обамовских лет, до-

своевременной отставкой. На этой долж-

этого?

предпочёл генерала.

замечательного

проведшего

Израиль

стойного воина. Заслужила и тех, и

посту министра обороны обернулось для ность, провалом, смазанным только

ности, в отличии от всех прочих, я бы

ныне

мунистическая община, на которую со-

не Трамп». Понять их позицию я не могу,

чем обезьяна на человека. Вся израиль-

рах партии Новых Правых (НП) обусло-

газете Yediot Aharonot Либерман заявил:

объединению профсоюзов – Гистадруту.

кампания, построенная на ложной стра-

ции, чтобы превращать Израиль в госу-

неуместные амбиции судебных властей,

думал, что возрождение в Земле Из-

заметную оппозиционную группу «Только поэтому приведу мнение о них одного из виднейших правых интеллектуалов Аме-

рики – Нормана Подгорца: «Меня зани-

ветские колхозы были похожи не более, ская промышленность принадлежала

Израиль был рождён, чтоб сказку сде-

мает, не потеряли ли они вообще свой

лать былью. Но сделав, обнаружил, что

лила своим худшим качествам – чувству

фортно.

разум?...Консервативная элита позво-

превосходства, преодолеть свои интел-

лектуальные способности». Эта оценка

особо интересна тем, что один из замет-

ных «тольконетрамповцев» – сын Нор-

мана Джон, возглавляющий сегодня

созданный Норманом журнал «Комментари».

9 апреля я впервые участвовал в из-

жить в этой сказке не то, чтобы ком-

можно увидеть достоинства израильской, и наоборот. В американской двух-

партийной,

например,

феминистке-сионистке голосовать не за

кого: демократы поддерживают феми-

сионистов-ревизионистов

димира) Жаботинского, которого лидер

социалистов, создателей Израиля Бен

Гурион называл «Владимир Гитлер». Не-

нависть социалистов к Жаботинскому

была столь велика, что они не только не

избирателю.

Электоральный

годами, а то и десятилетиями процессы вающие на идеологический шантаж; не

расследуемые преступные утечки в пре-

ссу материалов ведущихся расследова-

ний. Один из лидеров НП министр

юстиции Аелет Шакед начала проводить

создание еврейского государства для дов, которые мы покинули?

Израиль любит похваляться своей де-

мократией. Однако мнения значительной части его граждан оказались проигнорированными. Это те, которые проголосо-

ронить на Святой Земле.

эту работу. Всё популярнее становится

досчитался из-за этого 6-ти мандатов.

закат социалистической идеи в Израиле.

марии, продвигавшаяся другим лидером

он в 1940 году умер, не позволили похоПрошедшие выборы знаменуют собой

Партия социалистов Авода завоевала на

них жалкие 6 депутатских мест и трудно

представить, за счёт чего она может воз-

под руководством Биби представляются

барьер преодолели, правда, только 11 из

один из знаков успеха сионистского

вали, как я, за партии, не преодолевшие

Для участия в израильских выборах

вому

страны и тем сминающих разделение

раиля еврейских законов и традиций –

успешные изменения в юридической си-

Бенцион был видным историком и секре-

тий, предлагая выбор самому разборчи-

вмешивающихся в политическую жизнь

дарство еврейского закона». А я-то

того, чтобы жить в нём по законам наро-

партию

партиями и гей, последователь Адама

этого года зарегистрировались 48 пар-

тегии. Насущные проблемы Израиля –

«Мы не станем присоединяться к коали-

против политических деятелей, смахи-

за

родиться. А премьер-министром в пятый

Смита.

избирательная

Ликуд, родившуюся из идей Зеева (Вла-

низм, но только республиканцы – Из-

раиль. Будет разрываться между двумя

неудачная

проекта. Нужно ли было бороться за вос-

недостатка

системы

их

властей; тянущиеся несуразно долго –

впускали его в Палестину, но даже, когда

американской

вила

После успеха на выборах, в интервью

И тогда израильтяне стали голосовать

раильских выборах. Они – полная про-

тивоположность американским: в месте

Обескураживающий провал на выбо-

стеме Израиля и могла бы продолжить

электоральный барьер. Правый блок не-

идея аннексии «Зоны С» в Иудее и Са-

Для голосующих за неглавные партии

НП Нафтали Беннетом. Вместо того,

или нет иметь значение твой голос. Этой

чтобы

стремиться

привлечь

этими

идеями нестойких избирателей среди

«бело-голубых» и либермановцев, руко-

выборы становятся лотереей – будет

несправедливости можно избежать, если добавить в бюллетени второе предпочтение гражданина и учитывать его,

раз станет Биби Нетаньяху. Его отец

водители НП перед выборами атаковали

тарём Жаботинского. Успехи Израиля

ния к Трампу обнародовать до выборов

щаться, по американскому образцу, к мо-

торжеством сионистско-ревизионистских

что-то требовать от Трампа, и в своих ро-

фракциями внутри них. И будет утрачи-

ской химерой.

Шакед. Известно, что «публика – дура»,

идей Жаботинского над социалистичеЕдинственный реальный соперник Ли-

премьера, выдвигали странные требоваего план «Сделки века», будто НП могут

ликах

педалировали

сексапильность

но, вроде, избирателем НП должен был

если его партия не пройдёт в Кнессет.

Иначе Израиль неизбежно станет сме-

дели двух главных партий, с различными ваться традиция политического разнообразия, столь характерного для Израиля.


стр. 16

Выпуск 441

5779 май 2019


5779 май 2019

стр.

17

Выпуск 441

ЖИТЕЙСКИЕ ПЕРЕКРЕСТКИ

Яков Фрейдин В последние годы своей жизни моя тёща несколько раз в неделю посещала в СанДиего дневной центр для пожилых, который мы между собой называли «детским садиком». По утрам в дом престарелых, где она жила, за ней и другими обитателями приезжал автобус, отвозил их в «садик», а к ужину доставлял обратно домой. Там проводили свои дни в общении друг с другом люди пожилого и очень пожилого возрастов. Среди них было немало китайцев, пара поляков, один кубинец, несколько коренных американцев, но большинство — из бывшего СССР. Как-то раз позвонила мне наша приятельница, которая в том «садике» работала психотерапевтом, и спросила, не могу ли я к ним приехать и развлечь старичков: прочитать им какую-нибудь лекцию или рассказать что-то интересное. Отказать было неудобно, и я согласился. В просторном зале набралось с полсотни обитателей этого клуба, понимавших по-русски. Некоторых вкатили в инвалидных колясках, кое-кто сидел в креслах и дремал, склонив голову, но всё же большинство слушало внимательно и даже с интересом. После лекции вокруг меня собралась группа любопытных; задавали вопросы. Одного господина с болезненно-бледным сильно морщинистым лицом и глянцевым черепом я приметил ещё во время лекции. Он сидел сбоку в первом ряду, слушал внимательно, а потом подошёл, но вопросов не задавал и всё время покашливал в платок, прижимая его ко рту. Было заметно, что он хочет поговорить и ждёт, пока меня оставят в покое. Вскоре публика рассеялась и он сказал: — Моё имя Энтони, по-русски стало быть — Антон. Найдётся у вас для меня минутка? Хотел вам кое-что сказать. Давайте присядем тут в уголке. Мне стоять тяжело… Мы уселись у стола в конце комнаты и он продолжил: — Меня зовут Антон… Ах да, я уже вам представился… Ваше имя мне знакомо, читал на интернете ваши рассказы. Знаю, что написали вы несколько историй про людей с необычными судьбами. Очень познавательно и любопытно… Книжку вашу заказал. Сейчас по вечерам читаю. Когда тут объявили, что вы будете у нас с лекцией, хотел было эту книжку с собой принести, чтобы вы надписали, но дома забыл… Может, потом… Я когда её читал, подумал вот что: надо бы рассказать вам про мою жизнь. Это может выйти интересный сюжет для рассказа. Уверен, что вам пригодится. Нет-нет, не подумайте, что это стариковское бахвальство. Ничего такого нет. Слава меня не интересует. Даже наоборот — я её совершенно не хочу. Дело в том, что мне тоже выпала необычная судьба. По любым меркам. Никому я до сих пор не рассказывал, да и вам не стал бы говорить, если бы… Если бы не знал, что осталось мне совсем мало сроку в этой жизни. Онкология в лёгких. Четвёртая стадия… Каждый день жизни — подарок. Так что никаких иллюзий и надежд. Жизнь я прожил - хорошо ли, плохо ли — как сумел. Однако, не хотелось бы уйти без следа и унести с собой всё интересное, что произошло. Подумал я: вот если бы вы написали о моей судьбе повесть или хотя бы рассказ — это был бы лучший памятник, что после меня останется. Я расскажу, а вы уж сами всё ли-

тературно оформите, как захотите. Чтобы читать было занятнее. Не хотите послушать? Я согласился и сказал, что для разговора нам лучше встретиться не в таком людном месте, как здесь, а может где-то в парке, ресторане, или… — Знаете что, приходите ко мне домой, — сказал Энтони, — я живу недалеко отсюда, в доме для пенсионеров. Один живу. Нам никто не помешает. Только есть одно непременное условие. Я вам всё про себя расскажу, во всех деталях. Как на духу, без утайки. Но вы дайте слово, что ничего публиковать не станете, пока я жив. Не публиковать и вообще никому не говорить ни слова о том, что узнаете. Вот когда меня не станет — тогда милости просим: пишите, рассказывайте, публикуйте. А пока я жив — всё строго между нами. Когда узнаете подробности, сами поймёте, что так лучше. Если согласны, будем разговаривать. Если нет, извините, что побеспокоил. Я дал слово, и мы договорились, что я приду к нему домой в субботу. Когда через несколько дней я приехал и нажал кнопку звонка, дверь квартиры сразу же открылась, — видимо, меня ждали. Я увидел моего нового знакомого в почти праздничном одеянии: белая рубашка, чёрный галстук-бабочка и наглаженные брюки на сиреневых подтяжках. Он жестом пригласил меня войти: — Милости прошу. Честно говоря, не был уверен, что придёте. Но готовился, ждал... Меня зовут Энтони… Ах да, вы знаете. Впрочем, это не настоящее моё имя. У меня в жизни было несколько имён, а какое из них настоящее — теперь какая разница? То имя, с которым родился, я и сам уж забыл. По причине, что прожил я несколько совершенно разных жизней, и каждая была под своим именем. Точнее — три жизни прожил… Порой думаю, а может и ни одной настоящей жизни у меня не было? В голову лезут странные мысли: да был ли я в реальности, жил ли я? Вдруг все три жизни мои это лишь чьи-то сны? Может, не человек я вовсе, а литературный вымысел, плод фантазии? Призрак? Вдруг вы сейчас с призраком разговариваете? В последнее время пытаюсь черту подвести: если я всё же жил, то хорошо ли? Я не раз принимал решения, которые разворачивали мою жизнь в новую сторону и превращали меня в кого-то другого. Принесло ли это мне счастье? Не уверен… Не знаю… Ну ладно, не обращайте внимания на старческую болтовню. Это я так… Сперва выслушайте мою историю, а потом сами решайте, что за человек этот «Энтони» и верно ли он собой распорядился? Итак, с чего начнём? Давайте начнём с чая. Я достал блокнот, уселся к столу и приготовился слушать. Энтони принёс из кухни чайник, две чашки, блюдечко с кусковым са-

харом и коробку с печеньем. Сел напротив меня, разлил чай; одну чашку пододвинул ко мне, помолчал немного, снял очки и стал медленно рассказывать. Я слушал, делая заметки в блокноте; иногда переспрашивал, чтобы уточнить какую-то деталь. История меня заинтересовала — такое не каждый день услышишь. После той первой встречи я приходил к нему ещё раз пять или шесть. Рассказывать он мог недолго, говорил короткими фразами, задыхался, быстро уставал. Порой у него случались приступы кашля, после которых он говорить не мог; тогда я уходил, а потом по телефону назначал новую встречу. Однажды мне нужно было на две недели уехать из города по семейным делам. После возвращения домой сразу позвонил Энтони. Телефон не отвечал, и я решил зайти к нему и узнать, в чём дело. Дверь квартиры была распахнута настежь, мебели в комнате не было, и там работали маляры. Я спустился на первый этаж к менеджеру, и он мне сказал: «Хороший был сеньор, деликатный. Жаль его. На прошлой неделе ему стало совсем плохо. Мы вызвали скорую, увезли в госпиталь, а оттуда его перевели в хоспис. Его там поставили на наркотики. Чтобы не мучился. Умер он спокойно, во сне. Два дня, как похоронили». Прошло около трёх лет. За это время я написал много рассказов, а вот к этой истории никак не мог подступиться. Что-то меня удерживало. Скорее всего, не знал, как к ней подойти, как подать чтобы не испортить авторским отношением. Потом решил: напишу просто, без прикрас и своих комментариев. Пусть зазвучит его голос, каким я его слышал и запомнил.

*** — Я родился в Москве. В 1935 году. В прошлом месяце в нашем «садике» справили моё восьмидесятилетие. Поставили на торт свечку, “Happy Birthday” спели. Вот только свечку у меня задуть не вышло — воздуха в лёгких не хватает. Задули сообща, всем дружным коллективом... Я сюда в Калифорнию перебрался два года назад, врач посоветовал. Климат тут для меня подходящий... Как видите, квартирка уютная, живу по-стариковски. Вернее — доживаю. Семьи у меня нет. Почитай, всю жизнь прожил в одиночестве. Ни жены, ни детей… Жаль, конечно. Но так обстоятельства сложились. Сейчас поймёте, почему. Сперва расскажу про родителей. Мать моя была американка, она родилась и выросла в Нью-Йорке, в еврейской семье, в Бруклине. В 1928 году закончила Сити-Колледж, получила степень бакалавра в архитектуре. Сразу же на хорошую работу устроилась в одну проектную фирму. Однако, проработала там всего год или чуть до-

льше. Потом фирма закрылась, и она очутилась на улице. Великая депрессия. Нигде места найти не могла. Жила впроголодь. Полгода обивала пороги — всё без толку. Однажды увидела объявление в газете, что торговая фирма Амторг набирает архитекторов в Советскую Россию для работы по контракту. Пошла она по этому объявлению. Там у входа — толпа таких, как она. На квартал. Сотни. Безработные архитекторы, инженеры, рабочие. Удачно прошла интервью. Взяли её, и подписала она контракт на два года работы в СССР. Условия были замечательные. Зарплата — в долларах, часть в рублях, обеспечивают жильём, питанием, оплачивают дорогу туда и обратно. Казалось, чего лучше? Приехала она в Москву летом 30-го года. Поначалу русского языка не знала, но он ей не особенно был нужен. Работала она в московском проектном институте. Коллеги были почти все американцы, как и она — контрактники. Стала ходить на курсы и вскоре уже неплохо говорила по-русски, хотя с сильным акцентом. От акцента она до конца жизни не могла избавиться. Про то, что американка, говорить было опасно. Поэтому приходилось объяснять соседям и знакомым, будто она родом из Эстонии, потому и акцент. Кто там понимал в акцентах? Как только приехала она в СССР, ей сразу выдали советский паспорт. Она брать его не хотела — была ведь гражданкой США и у неё был американский паспорт. Ей объяснили, что поскольку между странами нет дипломатических отношений, ей нужен советский паспорт, иначе она там не может находиться. Взяла. Куда денешься? Через два года она вышла замуж за своего русского сотрудника. Он там же в проектном институте работал. Тут как раз у неё контракт закончился и она сказала своему начальству, что хочет с мужем уехать домой в Нью-Йорк. Но ей довольно грубо ответили, что она теперь советская гражданка и поехать за границу не может. Пригрозили: если попытается связаться с американскими представителями или письма станет писать своим родственникам в Нью-Йорке, то её арестуют как шпионку. Такие там начались времена. Что было делать? Потому и осталась она в России до конца своих дней. Поначалу поселились они с мужем в маленькой комнатке на Никитском Бульваре, в коммуналке. Через пару лет я родился. Отца своего не помню, мне было два года, когда его в 37-м арестовали за связь с иностранкой (его женой, то есть) и вскоре расстреляли. Удивительно, однако, что мою мать не тронули. Только предупредили, чтобы она о своём муже справок не наводила и держала Продолжение на стр. 21


стр. 18

5779 май 2019

Выпуск 441

В ИЮНЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.

Вечная им память!

Abram Pekelis Abram Sklyanskiy Aida Dzekhtser Aida Raksina Aleksey Spivak Alexander Kantorov Alexander Tilman Alisa Sara Binder Alter Pikus Anatoly Zarkhin Anna Farber Anna Kharchenko Anna Leit Anna Leviant Anna Lubenskaya Antik Grinshteyn Anya-Gennya Rubanova Arkadiy Goldman Aron Velednitsky Avraam Darer Avraam Durnopeyko Avraam-Moyshe Vorona Avraham Frid Avraham Sodnikov Avrum Babinsky Bassia Elen Basya Evseevna Barkan Basya Granovskaya Basya Komissarchik Bella Markova Bella Navidomsky Benyamin Nemoy Benyomin Tokar Ben-Zion Margulis Berl Oreper Berta Malka Frenk Bienish Bornstein Bluma Kaganer Boris Birman Boris Dinzburg Boris Isperova Boris Khodor Boris Smolenskiy Boris Valdman Boris Volfson Boruch Shvarts Boruch-Avraham Serebrennik Bracha Uretzkaya Breina Belyatskaya Brocha Feldman Brocha Rabovskaya Brocha Zavalkovskaya Bronsylava Braver Bryusha Savolskaya Chaim Plavnik Chana Domberg Chana Leah Kostomolotskaya Chaskel Berdichevsky Chaya Polyak Chaya Samardina Chaya Turchinskaya Dasya Perlin David Oks

David Salganik David Shteyngolts David Zavalrovskiy Dina Zilberman Dora Katsiv Dora Kuzneysov Dusya Shlyafer Dvora Kuznetsova Eliyahu Cohen Eliyahu Vakhman Elka Buks Elya Krichak Elya Voloshin Emma Shcherbakova Esfira Pukhovich Ester Aisenshtein Ester Barkon Ester Futerman Ester Ravikovich Ester-Leya Berkovich Esther Sitkovetskiy Etel Gelman Etyen Segal Fabish Boruch Vaksman Faina Burd Faina Mindel Faivil Tamarkin Fanya Glikina Fanya Levina Fanya Ravikovich Fayga-Risel Segal Fayvish Dimanshteyn Feiga Dolitskaya Feliks Tzipelshteyn Felix Tsipelshteyn Finias Barkan Fira Gerdova Fira Korobochko Frida Onosova Friedel Broha Merenzon Gabriel Sepiashvili Genya Bochkova Genya Daisudova Genya Fridman Genya Kravchenko Genya Mitushinskiy Genya Ratner Gersh Epelman Gersh Finkelberg Gersh Krivopisk Gersh Lubavin Gershon Oks Gershon Privin Giliy Berkovich Gilya Kaplan Ginda Bogachkova Gittle Furman Godel Fuks Gregory Liberman Gregory Matz Gregory Tutunik Greta Freedland Grigory Khodor Gutman Michelson Haya Feiga Visotskiya

Кадиш читается каждый день в течение первого года после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годовщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:

Haya Feyga Portugal Hinda Satanovskaya Hiyo Simanduyev Ichil Indis Ida Libo Ida Ostrovskiy Iliya Prilipko Ilya Frayfeld Ilya Katsovich Ilya Vinnik Ilya Zaretsky Ilya Zaritsky Inda Roytman Iosif Kushakovskiy Iosif Zamskiy Irving Leistner Isaac Grabarnik Isaak Arshinov Isaak Gut Isaak Shvartz Isay Sukenik Israel Kiss Israel Plot Israel Polonskiy Itsko Rapoport Joseph Lishnevsky Khaim Krul Khava Slobodetskaya Khaya Mindich Kim Ginsburg Kiva Sheykman Klara Gutman Klara Klimovskaya Klara Landsman Klara Tsimberg Lazar Kapilevich Lazar Shtrom Lazer Dvorkin Leah Glazina Leah Kaprav Leib Levit Leib Limonchik Lelya Patent Leonid Berman Leonid Dolnikov Leonid Duchman Leonid Sautanovsky Lev Pisman Lev Popkov Leyb Rivkin Lida Golberg Liya Fridman Liza Kneller Liza Safian Lora Karpilovsky Luba Berger Luba Ginzburg Luba Mokobotskaya Luba Novodvorskaya Lubov Fuks Ludmila Tsigal Lyuba Bronshteyn Malka Khodorkovsky Malka Slavinskaya Manya Ayzenberg Arkady Solomonov Avraham Sodnikov Anatoly Zarkhin Bella Hanani Berta Zolotareva Chanah Schari Chanah Schlesinger

Manya Barder Manya Dlot Manya Greenberg Manya Kitaigorodskaya Manya Yamin Maria Levitis Maria Minchina Maria Shoykhet Mariya Raginsky Mariya Shchukina Mariya Stolyar Mark Gnesin Masha Petkovskaya Masha-Brucha Gertzberg Matvei Adanin Meer Miller Mendel Goldin Meyer Shklover Michael Gerstein Michael Shoiched Michael Smolyanskiy Michail Ferdman Michail Makstman Michail Shor Michail Shpiler Michail Tsimerman Mikhael Livshits Mikhail Faynstein Mikhail Gilgur Mikhail Perlovskiy Mina Plax Minucha Tarnopolsky Mira Galis Mira Reznikova Miriam Amstislavskaya Miriam Razumovich Moisey Gorodetskiy Moisey Granovskiy Mordechai Messegnikov Moshe Burshteyn Moshe Vysokovskiy Motel Slobodetskiy Motl Tchernyahovsky Motya Farbman Natan Melamed Nechama Nayshtut Nissan Pisman Nochum Rabinovich Olga Kravetskaya Paisach Biberman Pesya Rochel Dykhne Pesya-Uda Gordina Peter Belmas Rachel Ginsburg Rachel Markus Rachel Pochtar Rachel Prilitskaya Rachel Umanskaya Raisa Blagoslavenskaya Raisa Shlaypochnik Raisa Shlyapochnik Raya Yekevich Relya Briskina Reuven Valdman Reuvin Vileshin Chanah Schari Chanah Schlesinger Dora Tchervonobrodova Gennady Levin Joan Basner, Karl Zingerman Khmelnitsky, Sholom

Revekka Fishkina Revekka Oreper Risel Novak Rita Sachnovskaya Riva Goldman Riva Pukhovich Riva Reznik Riva Rodik Riva Sklovskaya Riva Sorkina Riva-Leah Levina Riva-Leya Levina Rivka Melamed Rivka Sander Rivka Shmidt-Nakhlis Robert Raskin Rochel Shnayder Rochel Zlotnikova Roza Ayzenberg Roza Grinshteyn Roza Patla Rukhlya Babinsky Ruvim Belyatskiy Samuel Rodik Samuil Tenenbaum Samuil Yufest Sara Etinger Sara Mendelson Sara Michaylova Semen Amburg Semen Elterman Semen Levinson Semen Polevoy Semen Vernikov Semen Zhidovetskiy Semyon Soyfer Sender Friedman Sergey Butman Shaina Fayenston Shamay Danilov Sheina Dvoyra Baam Sheva Zoltak Shifra Berezina Shifra Dvorkina Shimon Dragunsky Shimon Neyzelman Shlima Liberman Shlomo Zingorenko Shluma Kuznetsov Shmarya Trachtenberg Shmuel Boyarskiy Shmuel Dratva Shmuel Kachka Shmuel Shleymovich Sholem Landa Shulamis Liberman Simon Blachman Sobel Krutoyarskaya Sochor Levit Sofia Gurevich Sofia Khaytina Sofia Plotkina Sofia Sarapina Sofia Zarkh Sofia Zavelevich Kogan, Nancy Krimerman, Sami Lev Yeykalis Mera Nemorovskaya Mikhail Summo Polina Pikovskaya Polina Frid

Sofya Shnaydershteyn Solomon Fayn Solomon Naroditsky Solomon Safyanovsky Solomon Shapiro Solomon Zhidovetskiy Sonia Lerman Sonya Rovner Sonya Zilbergleyt Sosya-Leah Gurevich Soybl Krutoyarskaya Srul Shwartzman Tamara Konrad Tamara Tziporkina Tona Stupnitsky Tsilia Greenberg Tsilia Presman Tsilya Beyzina Tsilya Fleyder Tsilya Kaplan Tsirel Valdman Tuba Konvicer Velvel Kordonsky Velvel Zalsman Victor Dectyarev Victor Levin Vladimir Arensky Vladimir Engels Vladimir Slusarev Volf Khavich Volf Vaysburd Yaacov Medvedev Yaakov Sukenik Yachna Pasynkova Yakov Barakh Yakov Lerman Yankel Nezhivov Yankel Dralyuk Yefim Bakman Yefim Matyukova Yefim Tzirilson Yefim Volovish Yekusiel Raihelson Yelena Goldin Yelizaveta Rokhlenko Yitzchak Grabarnik Yitzhak Bryklin Yosef Milgram Yosef-Anzor Sepiashvili Ytzchak Krichan Yulia Anbinder Yuliya Teytelman Yuriy Raginsky Zalik Tutunik Zalman Patla Zavil Goldman Zecharya Kangoon Zelda Rukman Zelda Shmaryan-Sukonnik Zhinna Shichman Zinoviy Stirenzon Zusya Belenkiy Zusya Etinger Zyama Bolotnikov Zyama Yechevich Rita Sachnovskaya Riabinin, Lev Sheldon Zuckman Vulikh, Sura Vladimir Kalmykov Zeidman, Phillip


стр.

5779 май 2019

ВЗГЛЯД ИЗ ГЕРМАНИИ

Григорий Галич

Жить и помнить Люди холопского звания Сущие псы иногда – Чем тяжелей наказание, Тем им милей господа. Н.А.Некрасов

Эти бессмертные строки я вспоминаю каждый раз, когда вижу на экране телевизора толпы обремененных годами отставных полковников, генералов, адмиралов, бывших лагерных «кумов», агрессивных дам-кликуш и неадекватных зюгановцев, которые идут с вязанками красных гвоздик к памятнику усатого кровопийцы, что стоит у кремлевской стены. Это происходит дважды в год, в дни его рождения и смерти. Во время шествия т.н. «Бессмертных полков» те же отставные «вояки» из «органов», те же кликуши и зюгановцы вздымают над собой лубочные портреты палача. И я задаюсь вопросом – может ли подобное совершаться в стране (если она вменяема), где этот изувер истребил десятки миллионов лучших ее граждан? И сам себе отвечаю – нет, во вменяемой стране - не может! И вот - новое подтверждение моего вывода: в центре Москвы создана т.н. «Аллея правителей», где с одной стороны установлены бюсты российских князей, царей, императоров, а с другой – бюсты правителей СССР и России, и в том числе бюст вышеупомянутого кремлевского Дракулы. Читателю будет понятна эта преамбула, поскольку я хочу рассказать о трагической судьбе одного из тех загубленных миллионов. Почему именно о нем? Его дочь Людмила Штейн, с которой нас связывает родство душ и давняя дружба, немолода, как и мы, работала до приезда в Германию журналистом в Ростове-на-Дону. Когда она слышит слово «Сталин», глаза ее застилает пелена гневно-печальной памяти. Замечательный журналист Александр Слоневский поместил на сайте relga.ru трагичную в своей правдивости статью о люсином отце – одном из лидеров советской коксохимической промышленности. Статью предваряет предисловие дочери, которое она назвала «В поисках отца»: «Много лет я разыскивала фотографии моего папы – Вальмана Романа Ароновича. (…) Переписывалась с архивами, краеведами, исследователями сталинизма, руководителями предприятий и организаций. Поиски открыли нам с сестрой неведомые страницы жизни нашего папы. После его реабилитации в Ростовском Управлении КГБ нам разрешили ознакомиться с его «Делом», присланным из Управления службы безопасности по Днепропетровской области... Там оказались автобиография и листки по учёту кадров, написанные и заполненные рукой папы. Из Харьковского областного госархива прислали «Дело» мамы, арестованной после расстрела отца. В архиве журнала «Кокс и химия», где папа был членом редколлегии , нашли его статьи. Из Екатеринбурга мы получили копию титульного листа «Справочника коксохимика», где папа был одним из авторов. Фотографии

нигде не было… А затем произошло нечто необъяснимое ... Начались добрые совпадения. Ирина Островская - сотрудник московского «Мемориала» прислала фотографию конференции химиков в Харькове в 1932 году... И третий справа – был мой папа ... Наконец, еще одна радость – знакомство в этот период с замечательным человеком Александром Юльевичем Слоневским. Я ему послала материалы о папе. И вот он, металлург в четвёртом поколении, журналист, писатель, краевед, член редколлегии журнала «Военно-исторический архив» (Москва), исследователь репрессий сталинизма, написал душевную новеллу о моих родителях - «Дворец Счастья Романа Вальмана». Я признательна всем, кто на исходе моей жизни дал возможность встретиться с моими дорогими родителями, помочь сохранить память об их трагической судьбе. Рядом в моих поисках всегда был мой сын Роман, мой муж Эрлен и вся моя семья. Им, конечно, я тоже благодарна… Людмила Романовна Штейн (Вальман)» И далее я позволю себе, опираясь на статью-исследование Александра Слоневского описать жизненный путь незаурядного человека Романа Вальмана, оборванный сталинской пулей. Родился он 22 октября 1895 года в Ростовена-Дону в семье еврейского ремесленника. Господь подарил чете Вальман девять детей. Несмотря на многочисленное семейство, талантливый мальчик получил хорошее образование. Поступив в Мариупольскую гимназию в 1913 году, Роман учился на экстернате и на выпускных экзаменах в 1916 году получил диплом и медаль. В том же году был призван в армию рядовым 121 полка, проходил действительную службу в Мариуполе и Харькове. Далее - учеба в Донском Политехнический институте в Новочеркасске. Будучи студентом, женился на выпускнице Елизаветинской гимназии города Ростова Матильде Яглиной. С детства зная идиш, в совершенстве овладел немецким и французским языками. В 1928 году он – инженер, а далее - главный инженер харьковского треста «Кокс». С декабря 1929 по июль 1930 года Вальман в составе комиссии «Кокса» находится со специальными техническим заданием во Франции и Германии. Постановлением Президиума ЦИК СССР от 23 марта 1935 года Романа Вальмана награждают орденом Трудового Красного Знамени. В Днепродзержинск Роман Аронович прибыл в феврале, оставив в Харькове семью, поскольку супруга ухаживала за своей больной матерью. На новом месте работы Роман Вальман проживал в отдельной квартире в двухэтажном доме по проспекту Пелина, 47. Этот дом, предназначенный для руководителей коксохимического завода, имел уютный дворик с фонтаном и беседкой. Периодически Матильда с дочерьми приезжали к мужу. В эти часы дом номер 7 был для них Дворцом Счастья. В те года хороших специалистов на одном месте долго не держали, а периодически переводили на другие предприятия. Это объяснялось не только возможностью профессионального и карьерного роста инженера, но и причинами, никакого отношения к производству не имеющими. После убийства С. Кирова в 1934 году в стране набирали силу политические репрессии и судилища, связанные с т.н. вредительством на производстве. Нарком Серго Орджоникидзе, пытаясь спасти ценных специалистов от когтей Людоеда, перебрасывал их с места на место, полагая, что таким образом они не успеют попасть в поле зрения органов ГПУ-

Роман Вальман НКВД. Тем не менее Роман Вальман чувствовал нависавшую над ним угрозу репрессий, т.к. многие из его коллег уже были арестованы. Все это время сталинская камарилья вела целенаправленную охоту на лучших ученых и специалистов вообще, и в коксохимической промышленности в частности (копали яму под Орджоникидзе, которого довели-таки до самоубийства в 1937 году). Были расстреляны начальник Днепродзержинского стройуправления Голубенко, один из руководителей «Каменскхимстроя» Лисовский, начальник Балаглейского коксохимзавода Фельдман, большой ученый профессор-коксохимик Габинский, управляющий трестом «Кокс» Логинов и

19

Выпуск 441

многие, многие другие. Каждый день приносил очередные зловещие новости. Всего на Днепродзержинском коксохимическом заводе им. Орджоникидзе за период 1937– 1938 годов было репрессировано 52 сотрудника – от рабочего до технического директора предприятия, из них расстреляно 43 человека. С некоторыми из них Роману Вальману пришлось встретиться ещё раз: на допросах у следователей НКВД. Его арестовали в день рождения любимой жены Матильды. Допросы шли в течение пяти месяцев. Романа Вальмана обвиняли в шпионаже, вредительстве, участии в контрреволюционной троцкистской террористической организации и в том, что он является агентом-шпионом некоего буржуазного государства. Он выстоял, не сломался и никого не оговорил. В последнем слове Вальман просил его оправдать, так как ни в чём не считал себя виновным, но в любом случае просил суд дать ему возможность работать как специалисту, т.к. в те годы существовала практика объединять в закрытых конструкторских бюро («шарашках») репрессированных инженеров и ученых, и попасть в такое заведение было меньшим из зол. 31 марта 1938 года на выездной сессии Верховного Суда СССР были приговорены к смертной казни все руководители Государственного Днепровского металлургического завода и в том числе его технический директор Роман Вальман. Ночью все они были расстреляны в специально вырытой траншее на девятом километре шоссе Днепропетровск–Запорожье. По существующей в НКВД практике трупы бросали в общую яму и потом утрамбовывли землю ногами. А начальнику отдела УНКВД по Харьковской области было свыше направлено письмо Окончание на стр. 23


стр. 20

5779 май 2019

Выпуск 441

НАШ МУЗЕЙ

носили друг на друга. Евреи нашего Читкана примкнули к организованной в Забайкалье известной «Еврейской роте», которая помогала отрядам новой власти бороться с белогвардейцами-семёновцами, каппелевцами, колчаковцами и чехами. Были ещё и разрозненные группы анархистов, да и простые бандиты тоже случались. И самым трудным было отличить в этом месиве одних от других. Эти тяжёлые годы застали брата моей мамы Иосифа в цветущем двадцатилетнем возрасте. А поскольку он воевал в

стом лесу не решились. По домам и подворьям пошарили, на том поиск и бросили. Баба Хая, узнавшая во время обыска о побеге Иосифа, очень тому обрадовалась. Все-таки не расстрел, значит есть надежда, что жив останется. Вырвавшись из семёновского плена, решили наши отчаянные ребята держать путь в Америку. Слышали они от торговавших в наших краях китайцев, что можно дедовскими тропами выйдя к Байкалу в Усть-Баргузине, взять влево и, держась берега, пройдя Турку и Гремя-

впроворот по всей тайге и донести властям. Потому-то и старались «слушать» лес, настораживаясь при треске сучьев и других посторонних звуках. Но люди им встречались нечасто. Один только раз наскочили наши парни у родника на наспех устроенную стоянку со следами костров и костями битой дичи. А вот бурятские становища, искуссно спрятанные в лесу, беглецов не пугали. Там помогали любому блуждающему люду. Их владельцев не интересовало - белый ты или красный, беглый каторжанин или

«Еврейской роте», появившиеся в наших краях «белые» приговорили его к расстрелу. И однажды за ним пришли. Он был не один такой, люди попрятались, кто куда. Над селом повисла гнетущая тишина. Налетевшие вслед за этим «белые» носились верхом на лошадях, размахивая нагайками, разыскивая тех, кто стоит не за царя, а за большевиков. Осматривали они и дома, и погребы, и сараи. Иосифа обнаружили в домашем погребе, где усатый урядник мертвой хваткой вцепился в него, выволок наружу и увел в сарай, стоявший на задворках села и предназначавшийся для хранения плугов, телег, бочек, рыболовных сетей. До появления Иосифа там уже собралось более двадцати молодых парней, собранных по Читкану и соседним деревням. Все они нервничали, переживая и за себя, и за оставленные дома семьи. Что будет? Ведь осень на подходе, а сено и дрова из лесу ещё вывезти не успели! И у Иосифа душа болела за покинутую мать и малолетнюю сестренку Любу. У запертых дверей сарая расхаживал солдат с винтовкой. Понаблюдав за ним в стенные щели, Иосиф задумал побег. План у него созрел сразу. Сговорился с ещё четырьмя читканцами, своими надёжными парнями из одной деревни. Немного поразмыслив и покопавшись у задней стены сарая, нашли они там пару полусгнивших досок. Под общий шум и разговоры арестованных они выкрошили доски лопатами и ломами и выбрались наружу, заделав за собой образовавшуюся дыру в стене. Знакомые тропки довели беглецов до ближнего леса, а там и дальше – в тайгу. Хватились их под утро, но искать в гу-

чинск, повернув вверх по руслу реки Селенги, выйти по торёным издревле путям к пограничному торговому городу Кяхте. Путь был, конечно же, неблизкий. Но, держась подальше от сёл и деревень, где могли оказаться рыскавшие по всему Забайкалью белогвардейские отряды, пробирался Иосиф с товарищами таёжными тропами, ориентируясь по затёсам и зарубкам, заломанным веткам. Через людные районы шли они и вечерами, и ночами. Днём прятались в горных расселинах и таёжных зарослях. Пришлось им преодолевать и долгие изнурительные подъёмы, и опасные горные кручи. С шестами перебирались они через болота и трясины, строили плотики, на которых переплывали небольшие реки. Первое время и усталости не чувствовали, ноги были молодые, резвые, a надежда на спасение вселяла силу и бодрость. Да и сама Природа помогала и способствовала беглецам. Ни волков, ни крупного хищного зверя, слава Б-гу, не встретили. А прокормиться в тайге грибами да ягодами, травами да кореньями для бывалого местного человека не велика задача. Иной раз, затянув пояса, подолгу обходились и без еды. Иногда подолгу приходилось искать воду. Донимала, забиваясь под одежду, таёжная и болотная мошкара. Для сна сооружали подстилки из веток и сухой травы, строили шалаши, но спали по очереди, обязательно выставляя сторожа для охраны. Исхудали, обросли бородами, раны и ссадины на руках и ногах покрыты были коростами. Некоторые порой прихрамывали и двигались, опираясь на палки. И больше всего боялись одиноких русских охотников.Те запросто могли принять их за беглых каторжан, которых было не-

просто одинокий бродяга. И накормят, и ночлег дадут, и еды на дорогу. Уже где-то ближе к концу пути нашим беглецам несказанно повезло. Подошли они к деревеньке в пять-семь дворов, что стояла на берегу озера. В другой раз прошли бы мимо, от глаз людских подальше, но тут как раз лил проливной дождь. И спрятались ребята в лодочном сарае. В деревне было тихо, но, как на грех, учуяла их местная собака, поднявшая лай и начавшая скрести лапами о стены сарая. На шум вышел обеспокоенный старик-хозяин. Увидел он, что это молодые ребята, измученные и голодные, и откликнулся на просьбу помочь. Тем более, что ни о каких войнах среди людей он в своем далеке от больших дорог и слыхом не слыхивал. Накормил он их рыбой с картошкой, дал с собой спичек и соли, немного хлебушка. А ещё не пожалел старый чайник и железную банку. Кое-что ещё из старого тряпья дал, чтобы пододеть на себя. И долго потом вспоминал Иосиф его человеческую доброту и крестьянскую порядочность. Ещё несколько дней продолжался их изнурительный путь к Кяхте. И тут они добром помянули старика, указавшего им близкую дорогу. И снова петляли они тайными обходными тропами. Надо сказать, что спасало ребят в этой тяжкой ситуации взаимопонимание и общая цель. И хотя были они людьми разными по характеру, но за этот долгий и непростой путь выстояли и сплотились. И вот – ура! – близко граница. Это стало понятно по расширившимся просекам, по костровым следам стоянок. А потом и огни промеж кустов видны стали, когда по боковой

Берта Гуревич С давних пор семейство моей бабушки Хаи Крукк проживало в селе Читкан Баргузинского уезда, что в Забайкалье. Предки её были сосланы сюда на вечное поселение за какие-то проступки перед властью ещё в конце восемнадцатого века. Поначалу работали они в Нерчинске на горнорудных копях, а потом подались поближе к Байкалу. Здесь Хая вышла замуж за сына бывших каторжан Якова Крукка, умершего молодым и оставившего Хаю с тремя мололетними детьми – семилетним Мойше, четырехлетним Иосифом и полугодовалой Любой, моей будущей мамой. В нищете и бедности росли эти трое сирот, которых Хая еле прокармливала со своих подённых трудов. Ходила она по чужим людям мыть, стирать, варить и стряпать. Когда подходило время, то шла она и на любые огородные да полевые работы, а как созревал урожай – жала, снопы вязала и молотила зерно на гумне. Всё умела моя бабушка. И дорогим был этот полтинник, заработанный ею нелёгким трудом от зари до зари. Этим и жили. Тихо и мирно работали в своём хозяйстве, держали корову, заготавливали сено и на зиму дрова, охотились и рыбачили. Всё, как у всех, не богато, но и не бедно. Концы с концами сводили. Ребята, как подросли, все окончили пять классов деревенской школы. Но вот наступили тревожные времена, революция, Гражданская война 19181920 годов. Пришла Советская власть, окружающий мир поделился на «красных» и «белых», привычная и спокойная жизнь закрутилась огненным колесом. Советы обещали всем пoжизненный рай на земле, посему простой, доверчивый и малограмотный местный люд принял эту власть, так красиво названную «рабочекрестьянской», как избавление от былых бесправия и нищеты, давлевших над ним в этих местах веками. Все надеялись на перемены к лучшему. Но из тех, кто был посостоятельней да пограмотней, многие были поборниками прежних порядков старой власти, горой стояли за царя. Смутное и непонятное это было время. Промеж односельчан не удавалась запросто разобрать, кто за кого. Все рассуждали и действовали поразному. Сбивались в отряды, одни за белых, другие за красных, вредили и до-

Окончание на стр. 23


стр.

5779 май 2019 Я. Фрейдин

Продолжение. Начало на стр. 17 язык за зубами. Узнали мы о его судьбе через много лет, когда в 55-м году ей выдали справку о его реабилитации. Так и рос я с матерью. Мой первый язык был, естественно, английский. Дома мы с ней говорили только по-английски, а на улице с детьми и потом в школе, я говорил по-русски. Знание английского сначала старался скрывать. Впрочем, детей это не интересовало. Таким образом, у меня оказалось два родных языка. По-английски я говорю с бруклинским акцентом — моя мать оттуда родом. А в русском, как видите, у меня говор московский. Мать строго следила, чтобы я по-английски говорил грамотно и чисто, как американец. Покупала в букинистических магазинах книги на английском и заставляла меня читать вслух и заучивать на память целые поэмы. Я до сих пор помню большие куски из Эмили Дикинсон, Уолта Уитмена, Эдгара По и других американских поэтов. Во время войны нас эвакуировали в Пермь, а потом мы вернулись в Москву, опять в коммуналку. В другую, правда. Мать работала в районной библиотеке, зарабатывала гроши, но как-то жили. В 52-м году я поступил в МИСИС, то есть в Институт Стали и Сплавов имени Сталина. Учился жадно, даже повышенную стипендию получал, что для нас с матерью было немалым подспорьем. Институт закончил как раз, когда в Москве проходил всемирный фестиваль молодёжи. Это был 57-й год. Мне тогда вдруг ужасно захотелось пообщаться с американцами, поговорить по-английски хоть с кем-то, кроме матери. Но это было опасно. Иностранцев крепко «опекали» стукачи и брали на заметку каждого, кто к ним приближался. Мать строго-настрого запретила подходить к американцам. Боялась, что меня постигнет судьба отца… В том же году осенью она вдруг тяжело заболела, стала сильно кашлять. Думаю: было у неё то же, что у меня сейчас. Вероятно — наследственность. Я, однако, болею уже несколько лет. Радиацию прошёл, потом химию. Пока ещё живой, как видите. Всё же современная американская медицина мне жизнь продлила, а вот мою мать всего за два месяца скрутило. Похоронил я её перед самым Новым годом. После того московского фестиваля запала мне в голову мечта — уехать на Запад. Ну, может не уехать, а хотя бы съездить. В те годы мозги у меня были основательно промыты советской пропагандой. Я по какой-то инфантильной наивности верил в идеи коммунизма и считал СССР лучшим местом для жизни. Помните, как там у Мандельштама: «…Но люблю мою грешную землю оттого, что иной не видал…» Вот и я искренне любил Москву, русскую культуру, у меня были хорошие друзья, а ничего другого я тогда и не знал. Потому и любил. Однако, когда в дни фестиваля увидел я на улице американцев, французов, англичан, был совершенно поражён их лицами, манерами, улыбками. Какая-то исходила от них незнакомая мне до того аура свободы, что ли. Они были такие другие, что казались марсианами. Была в них непонятная мне открытость и раскрепощённость. Главное: было самоуважение и достоинство. Чего совсем не было у нас. Я не говорил с ними, только смотрел издали, но и этого было достаточно, чтобы в моих мозгах начался тектонический сдвиг. До меня вдруг дошло, что где-то там есть другой мир. Мне захотелось выбраться из клетки, где я жил. Уехать оттуда, увидеть что-то новое. Другие земли, других людей. Быть может, даже встретиться с американскими родственниками моей матери. Но в те годы это был лишь сон наяву. К реальности отношения не имеющий. Шансы на отъезд были равны нулю…

После института меня распределили работать на авиационный завод, почтовый ящик 1303, где выпускали ЯКи, то есть самолёты Яковлева. Я там проработал более восьми лет, занимался новыми материалами, в основном сплавами титана. Специальность моя — металловедение. Стал ведущим инженером. Вскоре женился, получили мы однокомнатную квартиру у метро «Аэропорт». Однако, долго с женой не прожил. Через три года мы развелись и я опять остался один. Хорошо, хоть детей не завели.

*** В аккурат после моего 31-го дня рождения, меня вызывают в отдел кадров завода. Зашёл я в кабинет к начальнику. Там кроме него были два человека. В штатском. Начальник сразу вышел. Старший из тех двоих мне говорит: «Я полковник первого главного управления КГБ, а это мой коллега, он ведает США и Канадой». Если не знаете, первое главное управление — это разведка. Фамилий своих не назвали, только имена, потом догадался: псевдонимы. Стали они меня расспрашивать: как живу, доволен ли работой, хорошая ли у меня квартира, не собираюсь ли опять жениться, ну и тому подобное. Поговорили некоторое время, а потом полковник вдруг спрашивает: «А не хотели бы вы переехать жить в другую республику, скажем, в Латвию или Эстонию?». До меня сразу не дошло, к чему он клонит, потому совершенно искренне ответил: «Нет, мне и здесь хорошо. Мне нравится жить в РСФСР». Тут он просто просиял и говорит: «Вот такой ответ я от вас хотел услышать! Теперь вижу, что вы советский патриот. Мы хотим сделать вам предложение.» После чего они сказали, что видят во мне потенциал разведчика: ценная инженерная специальность, практический опыт, совершенное знание английского, отсутствие семьи, чего-то там ещё. «Если согласны, — говорят, — переходите на работу в нашу организацию, будем готовить вас к нелегальной работе на территории нашего главного противника — США. Зарплата останется у вас в том же размере, что вы получаете сейчас на заводе, а когда поедете в командировку за рубеж, будем откладывать её здесь на ваш счёт в сберкассе. Когда вернётесь на родину, наберётся кругленькая сумма». Иными словами, предложили мне стать шпионом. Скажу честно — я обрадовался. Вот он мой шанс уехать за границу! Другого не будет. Долго думать не стал, сразу согласился. Они сказали, что отныне мой агентурный псевдоним будет «Гермес» — по имени греческого бога торговли и хитрости. Дали на подпись разные бумаги. Подписал я этим псевдонимом, а через неделю с завода уволился. Мне сразу выделили путёвку в санаторий КГБ, что недалеко от Пицунды на Чёрном море. Я там месяц проваландался, загорел, окреп. А когда вернулся, началась интенсивная шпионская учёба. Прямо в центре Москвы. Это происходило таким образом. Каждое утро я на метро приезжал на Арбат, где недалеко была конспиративная квартира. Как мне объяснили, хозяева находились в долгосрочной заграничной командировке, а их квартиру использовали для всяких секретных дел. В квартире меня ждал один из учителей. Занимались со мной каждый день до вечера, и так месяцев восемь или даже дольше, сейчас не помню точно. Почему, спрашиваете, обучали меня индивидуально? Да потому, что был я очень засекречен и знать меня в лицо никто из таких же будущих шпионов не должен был. Да и мне никого из них видеть не полагалось. Так надёжнее. Я старался быть прилежным учеником, работал в полную силу. Понимал, что без больших успехов мне заграницы не видать, как своих ушей. Чем там занимались? Обучали меня всяким шпионским наукам. Если вам интересно, расскажу.

Во-первых, учили как выявлять слежку на улице. Это важно, когда идёшь на встречу со связником или закладывать тайник. Нужно, по крайней мере, час проверяться, то есть гулять по улицам, заходить в магазины и кафе, вообще вести себя расслабленно. Не оглядываться, но, в то же время, скрытно наблюдать, нет ли за тобой «хвоста». Если «хвост» обнаружился, встреча со связником отменяется. Имейте в виду, филера эти, то есть «хвосты», тоже ведь не лыком шиты. Их обычно несколько человек, с бригадиром в автомобиле где-то на соседней улице. Называется это наружное наблюдение, то есть «наружка». Переговариваются они по радио. Эти филера очень опытные, наблюдают тайно, чтобы себя не обнаружить, постоянно сменяют друг друга, да ещё могут переодеваться, менять внешность. Ну там парики, шляпы, очки… Правда, обувь менять они не любят, потому обувь — главная примета. Различить их среди прохожих совсем непросто. Нельзя подать вида, если ты их заметил, и боже упаси — от них отрываться. Это равносильно признанию, что ты агент. Заметил слежку — спокойненько погуляй ещё, как невинный барашек, да и иди себе домой. Я для тренировки подолгу ходил по улицам Москвы, а за мной во след посылали бригады самых опытных филеров, которые, разумеется, понятия не имели, что это тренировка. Следили всерьёз. Одной задачей во время таких прогулок было заложить где-то в городе тайник с фотоплёнкой, да так, чтобы филера этого не заметили. Потом я должен был писать отчёты: где ходил, что делал, кого из «хвостов» распознал, каким образом. Мои учителя сверяли это с отчётами филеров и ставили мне оценки. Учили меня разным методам связи. Особенно много времени уходило на тренировки по приёму морзянки. Да ещё обучали всяким шифрам чтобы эту морзянку потом читать. Мне дали личный шифр, который ежедневно менялся по определённому правилу. Неделями я сидел с наушниками и до головной боли записывал тысячи цифр по писку точек и тире, что мне проигрывали с магнитофона. Добивался скорости приёма до ста знаков в минуту. Должен был выработать полный автоматизм. Затем часами эти цифры расшифровывал своим кодом. Нудное занятие, скажу я вам. Не забывайте: это всё происходило давно, в конце шестидесятых, когда ни компьютеров, ни интернета ещё не было и в помине. Передача шпионской информации тогда была весьма допотопной. Современные агенты, полагаю, коротковолновым радио, морзянкой и ручной дешифровкой не пользуются. Я от этих дел давно отошёл, так что не знаю, как сейчас… План связи был такой. Когда я окажусь в Америке, из Центра мне по радио морзянкой будут передавать приказы и сообщения. Однако, посылать свои письма в Центр я должен был другими способами. Один такой способ — симпатическиe чернила; вернее копирка, покрытая невидимыми чернилами. Причём, чернила, как и шифр, были для меня индивидуальные, без специального химически закодированного проявителя не прочесть. С виду копирка — это просто лист чистой бумаги. Она накладывалась поверх обычного письма или на страницу в книге, и через неё писался секретный текст. Затем письмо или книга с невидимым текстом посылалась по почте на условленный адрес (мне дали такой почтовый адрес в Вене), оттуда это переправляли в Центр, а там проявляли и читали. Другой метод, которому меня обучили, была микроточка. Это крохотный фотонегатив размером примерно миллиметр на миллиметр. Я микроточку должен был готовить сам. Занятие весьма хлопотное. Брал кусочек целлофана из обёртки на пачке сигарет и пропитывал его светочувствительным раствором хлорида серебра. Просушивал, заряжал его в фотоаппарат, как плёнку, и делал

21

Выпуск 441

снимок секретного текста или документа. Да так, чтобы изображение на целлофане получилось очень маленькое. Затем проявлял в химикатах обычным образом и под микроскопом вырезал крохотный квадратик с негативом текста. Остатки целлофана сжигал. После чего, брал простую почтовую открытку. На ней в условном месте скальпелем делал горизонтальный надрез. Получался карманчик. Я туда аккуратно запихивал целлофановую микроточку и заглаживал. Иногда для верности поверх ещё наклеивал марку. Если не знаешь место, обнаружить совершенно невозможно. Писал на открытке какой-то пустой текст по-английски. Ну, вроде: «Дорогая Хелен, поздравляю с днём рождения, привет из Монреаля», и посылал открытку на тот же венский адрес. Были и другие способы связи, но не хочу вам морочить голову этими техническими деталями. Обучали меня фотосъёмке крохотными камерами Минокс, записи разговоров спрятанными в одежде микрофонами. Много ещё чему учили. Тренировали, как вести себя на допросах в случае провала. Говорю вам всё это лишь для того, чтобы вы поняли — готовили меня всерьёз, а я был прилежным учеником. Летом 67-го года, в аккурат после шестидневной войны на Ближнем Востоке, меня опять послали на три недели отдыхать в тот же санаторий на Чёрном море. Когда вернулся, в квартире, что у Арбата, был устроен прощальный банкет. Какие были там яства! Я подобного никогда не пробовал. Хрустальная ваза доверху с чёрной икрой. Всякие копчёные рыбы — здесь в русском магазине таких не найдёшь. Какой-то особый шашлык, омары, дорогие вина и коньяки, не помню сейчас, что ещё. Пришли двое моих кураторов из первого главного управления и четверо учителей, которые меня все эти месяцы натаскивали. Пили много, веселились. Я подмечал — следят они за мной: много ли пью, не пьянею ли? На следующий день один из кураторов принёс мне пачку американских документов на имя Генри Сэмпсона: свидетельство о рождении, диплом об окончании Нью-Йоркского университета, американские водительские права. «Легенду», то есть свою вымышленную биографию, я уже знал наизусть. С тех пор у меня появилось новое имя — Генри. Снабдили меня по тем временам солидной суммой. Около тысячи канадских долларов в мелких купюрах, да ещё выдали одежду и обувь. Всё американского производства. После чего мы с куратором вылетели во Владивосток. В порту меня поместили в маленький отсек на корабле, который шёл в Ванкувер с грузом каких-то химикатов. Так я навсегда покинул СССР. *** Когда корабль пришёл в Канаду, я по трапу сошёл на берег с маленьким чемоданчиком в руке. Охраны на причале не было никакой. Спокойно вышел из порта, поймал такси и попросил отвезти меня в недорогую гостиницу. Мне поначалу чуднó было — все вокруг говорят по-английски. Но привык быстро. Утром позавтракал, на такси доехал до вокзала, купил билет и поехал на поезде через всю страну в Монреаль. Согласно плану вживания, я пришёл в университет МакГилл, спросил, есть ли там работа для инженера? Повезло. Они как раз искали исследователя в отдел материаловедения. То, что я американец, их в те годы не волновало. Зарплата небольшая, зато интересные проекты. Работа в университете не пыльная, без строгого регламента по времени. Это давало мне возможность спокойно приспособиться к новой обстановке, изучить западную техническую терминологию, приборы, методы испытаний. Главное — учился жить, как все. Вы ведь сами, когда сюда иммигрировали, наверняка тоже прошли через Окончание на стр. 22


стр. 22

5779 май 2019

Выпуск 441 Я. Фрейдин

Окончание. Начало на стр. 17

подобную жизненную школу, с азов. Постоянно за собой следил, чтобы случайно не брякнуть что-то по-русски. Друзей я не заводил. Появлялись и исчезали женщины, впрочем, ничего серьёзного. Старался быть со всеми в хороших отношениях, но не более того. Знал, что рано или поздно придётся нити рвать, а это всегда тяжело. Да и опасно было в моём положении кого-то впускать в свою жизнь. Потому и семью не заводил. С Центром я связывался редко, только раз в полгода посылал им через Вену открытки с информацией о том, где живу и чем занимаюсь. Писал через симпатическую копирку, которой меня снабдили ещё в Москве. Раз в месяц по радио должен был принимать сообщения из Центра. Для этого я купил коротковолновый приёмник «Сони». Эти сообщения, кстати, меня ужасно злили. Смысла в них не было никакого, лишь трата времени. Приём шифровок не только рискованное занятие, но и весьма утомительное: чтобы никто за этим занятием не застал приходилось запираться у себя в квартире на несколько часов, по радио принимать морзянку, записывать ряды цифр, а потом несколько часов подряд расшифровывать дурацкие сообщения, вроде: «поздравляем с праздником великой октябрьской революции». Кому это было надо? Идиоты! В Монреале я прожил два года. Полюбил этот город, даже немного выучился по-французски. Потом сказал сотрудникам в лаборатории, что стосковался по родным США и хочу вернуться домой. Уволился из университета, пешком перешёл границу у Ниагарского водопада и оттуда уехал на запад в город Сиэтл. Там снял квартиру, пришёл в агентство по найму и сказал, что ищу работу по специальности. Меня направили в знаменитую фирму Боинг, которая выпускала самолёты, и стал я работать инженером в лаборатории специальных материалов. В отделе кадров Боинга мои документы никаких подозрений не вызвали, да их особо и не смотрели — я поступал не в секретное подразделение и потому никакой проверки не было. Американцы в этом плане были довольно беспечные. Впрочем, и сейчас тоже… На Боинге я проработал почти пять лет. В профессиональном плане это были лучшие годы моей жизни. Дом я не покупал, снимал квартиру. Завёл несколько друзей-приятелей, в основном из сослуживцев. Увлёкся подводным спортом. Купил акваланг, костюм, всё прочее снаряжение. Вступил в клуб подводников. Мы с друзьями почти каждую неделю выезжали на погружения — благо, океан под боком.

*** Теперь скажу вам самое важное — сразу по приезде, ещё в Монреале, я стал читать. Взахлёб. Каждую свободную минуту. Нет, нет, не подумайте, я и раньше много читал. Важно однако — что читал? Прежде была классика, иногда популярная беллетристика на английском, которую мать для меня покупала в букашках. Но тут я стал читать исторические книги, мемуары, публицистику. Проглатывал всё, что находил по истории Европы, первой и второй мировых войн, и особенно читал про историю СССР. Открыл для себя Оруэлла, Конквеста, Дон Левина, многих других авторов, о которых раньше даже не слыхал. Когда переехал в Сиэтл, стал покупать мемуары на русском, прочитывал их, а потом втихаря выбрасывал. Это ведь был секрет, что я знаю русский — вдруг кто зайдёт в дом и увидит эти книги. Я не просто читал — я думал, сравнивал, старался понять: почему так всё вышло, почему нас обманывали? Хотя и раньше я кое-что знал о том, что творилось на моей родине, и о мно-

гом догадывался, но всё же был, как слепой котёнок. А тут от этой лавины информации у меня открылись глаза. Я понял, в каком преступном государстве мне довелось родиться и прожить 32 года. Меня просто трясло. Не мог спать ночами. Думал про мать, которую не отпустили домой в Америку, про безвинно убитого отца. Много о себе думал: что же мне делать дальше со своей жизнью? К тому времени я уже чувствовал себя американцем. Не по месту обитания, а по душевному настрою, если угодно. Полюбил эту страну так, как вряд ли кто из рождённых здесь её любит. Нет, сказал я себе, никогда вреда Америке приносить не буду. Это мой дом, моя страна. Не стану красть её секреты. Не хочу работать на преступную советскую власть. Если помните, в дни моей и вашей молодости в СССР славили разведчиков Второй Мировой войны. Это действительно были великие герои, и нам, молодым и наивным, хотелось стать такими, как они, чтобы и нами гордились. Но реальность оказалась совсем иной. Военные разведчики ценой невероятных усилий и своей жизни добывали важную информацию за линией фронта. Только вот польза от неё была близка к нулю. Командование и сам Сталин не доверяли разведке, и почти все сведения из немецкого тыла они обычно игнорировали. Решения зачастую принимались не по реальной обстановке, а по политическим или личным мотивам. Например — начать наступление ко дню рождения Сталина, хотя это вело к огромным жертвам и лишь отдаляло победу. Безумие. А как страна потом их отблагодарила? После войны почти все выжившие разведчики попали в сталинские тюрьмы и лагеря. Либо за ненадобностью были уволены без средств к существованию. Доживали свои дни в нищете. Награды, даже самой мелкой, ни один не получил. Нечего сказать, хорошо отблагодарили героев! Россия умеет любить только мёртвых. А что же делала разведка после войны? Крала на Западе секреты, подкупала политиков, вела подрывную работу. С одной целью: нести кровавую утопию в другие страны. Больше ничего. Я вам так скажу: работать на советскую разведку, а сейчас и на русскую — бесчестное и даже постыдное занятие. Тогда я решил порвать с моими московскими хозяевами. Но как? Пойти в ФБР и всё рассказать? А может просто перестать выходить с Центром на связь? Нет, это было бы глупо. Московские «товарищи» таких вещей не прощают, и руки у них длинные. Рисковать своей жизнью и свободой мне совсем не хотелось. Чтобы не вызвать у Центра подозрений, я решил действовать аккуратно.

*** В Центре, видимо, решили, что процесс моего вживания подошёл к концу и прислали мне шифровку с моим первым заданием: добыть из Боинга секретные документы по новым композиционным материалам. «Бес вам в ребро!» — подумал я. Никаких секретов для вас красть не буду. Но что же им послать? Я хорошо понимал, что в СССР везде бардак, на всех уровнях. Снизу доверху. А стало быть и в разведке бардак. Как же иначе? Их там, в Центре, что, действительно интересуют новые материалы? Да им просто надо отчитаться, что проведена агентурная операция. Так функционирует бардак — имитация деятельности. Ну что ж, будет вам имитация! Я вот что сделал. В те времена в американских технических журналах рекламировали открытые научные отчёты. Многие исследования в университетах делались на государственные гранты, то есть на деньги налогоплательщиков, и потому научные отчёты были в свободном доступе для всех желающих. Я заказал копии этих открытых отчётов на микрофишах. Если помните, были такие плоские фотоплёнки, и вскоре получил по почте целую пачку

фишей. В советской разведке не ценили материалы, которые можно свободно купить. Им интересно только то, что добыто агентурным путём, то есть нелегально. А иначе, как показать свой тяжёлый и опасный труд на благо родины? Что ж, пусть думают, что я украл отчёты в Боинге. Купил я эти микрофиши и послал в Центр письмо: «Удалось добыть то, что просили. Вопрос: как переслать?» Вскоре получил по радио распоряжение: передать материалы связнику при личной встрече в городке Сусалито. Это в пригороде Сан-Франциско, за мостом. Сообщили время, место встречи и проверочный маршрут, то есть улицы, по которым я должен пройти перед встречей, чтобы группа поддержки из консульства проследила, нет ли за мной наружки. Для подстраховки, если я сам почемуто не заметил. Дали пароль: «Простите, мы с вами не встречались на курорте Марбела в Испании?», и отзыв: «Нет, я в Испании никогда не был, но мы могли познакомиться в Италии.» Приехал я в Сан-Франциско, в назначенный день стал бродить по городу — проверялся, нет ли «хвоста», в условное время прошёлся по маршруту. Однако, когда подошёл к назначенному месту в Сусалито, связник не появился. Я подождал немного и ушёл. Запасный день был назавтра. На следующий день я опять побродил по городу, проверился, подошёл к месту встречи и на этот раз увидел связника: блондинистого «товарища» с кожаной сумкой через плечо. Обменялись паролем и отзывом. Сели на скамейку, я ему передал пачку с «секретными» микрофишами. Связник объяснил, что накануне, когда он вышел из консульства, заметил за собой наружку и потому на встречу не явился. Сегодня всё было чисто. Поговорили минут пять и разошлись в разные стороны. После этой встречи я вернулся домой в Сиэтл и через пару недель получил шифровку с благодарностью за замечательно ценную информацию. Анекдот! Не знал, плакать или смеяться. Однако, решил: надо этот бизнес сворачивать. Чем раньше, тем лучше. Шпионские игры уже сидели у меня в печёнках. Добром это кончиться не могло. А тут приходит новая шифровка с уже серьёзным приказом: уволиться из Боинга, переехать в город Бурбанк, что в пригороде Лос-Анджелеса, и устроиться на работу в Локхид. Постараться попасть в “Skunk Works”. Знаете, что это такое? Это секретный отдел под руководством знаменитого авиаконструктора Келли Джонсона. Там разрабатывают новейшие военные самолёты особого назначения. К примеру, ещё в 55-м году они сделали самолёт-разведчик У-2, на котором летел Пауэрс. Прочитал я шифровку и разобрало меня зло — они там в Москве что, с ума сошли? Да если я буду наниматься в “Skunk Works”, мне устроят такую проверку, что пух и перья полетят! ФБР без сомнения обнаружит, что документы мои поддельные, что в Нью-Йоркском университете я не учился, да и всё остальное. Одно из двух — или им в Центре на меня наплевать, лишь бы галочку поставить, или они полные болваны. Тогда я решил — час настал: «Гермес» должен прекратить своё существование.

*** Я обставил всё так, чтобы создать иллюзию несчастного случая. На работе сказал сослуживцам что на несколько дней еду на океан нырять. Взял с собой снаряжение, рюкзак и комплект запасной одежды. Заехал в клуб подводников, накачал воздухом баллон для акваланга — это чтобы там засветиться, а потом поехал на машине к дальнему краю полуострова, к открытому океану. На пустынном берегу в машине переоделся в подводный костюм, надел на себя снаряжение, заплыл метров на двести-триста, там акваланг отстегнул и сбросил его и маску на дно. Доплыл назад до берега, от костюма отодрал

несколько кусков резины и разбросал их в прибое. В машине запихал остатки костюма в рюкзак, надел запасную одежду, а старую с бумажником оставил на сиденье. Когда обнаружат брошенную машину с вещами, а может и акваланг найдут на дне, станет понятно, что произошёл несчастный случай. Утонул Генри Сэмпсон, а может, его акула или касатка съела — в то время там у берега как раз шли их стаи. Но что конкретно случилось, не ясно. Океан умеет хранить тайны. Полиция искать меня долго не будет — преступления-то нет. Это я так обставил на случай, если вдруг «товарищи» станут как-то наводить справки: куда девался мистер Сэмпсон? Короче говоря, бросил я машину, надел рюкзак, пешком дошёл до соседнего городка, оттуда добрался до центральной автостанции и на автобусе Грэйхаунд уехал далеко, в город Цинциннати. Там поселился в пригородном мотеле и пошёл на большое кладбище «Спринг Гроув». Зачем? Сейчас поймёте. Стал я ходить среди могил и читать даты на памятниках. Искал могилу какого-нибудь парня примерно моего года рождения и смерти в молодом возрасте. Бродил там два дня, пока не нашёл то, что мне было нужно — покосившийся памятник подростку по имени Энтони Маковски. Родился он в 1936 году, а дата смерти была в марте 1947-го. Могила выглядела весьма неухоженной — значит: или он уже забыт, или близкой родни не осталось. Да и фамилия звучала на русский лад. Идеально! С кладбища я сразу поехал в муниципалитет, в отдел гражданских регистраций. Там сказал приёмщице, что моё имя Энтони Маковски, я потерял своё свидетельство о рождении и мне нужна копия. Они проверили по книге регистраций рождений за 1936 год, нашли там имя младенца Энтони, и через полчаса у меня на руках было свидетельство — легальный документ. Взял я его и отправился в полицию. Сказал, что приехал сюда из Нью-Йорка, но по дороге у меня украли бумажник с водительскими правами. Вместо удостоверения показал им свидетельство о рождении, которое только что получил. Сдал экзамен, и мне выдали права штата Огайо. В результате чего у меня появились подлинные документы на моё новое имя. Вот как просто было в те годы, когда ещё не было компьютеров и народ был куда доверчивее. В моём лице воскрес Энтони Маковски, потомок русских иммигрантов, а у меня появилось ещё одно имя, которое осталось до сих пор. Прошу любить и жаловать…. Спрашиваете, почему хотел быть потомком русских иммигрантов? Да потому, что стосковался я по русской культуре, языку, общению. Хотел завести знакомых, кто говорит по-русски, открыто читать русские книги, покупать еду в русских магазинах. Для человека с русскими корнями — это естественно и никаких вопросов вызывать не должно. Но вернёмся к моей истории. В Цинциннати оставаться было несколько рискованно — вдруг случайно натолкнусь на каких-то родственников покойного Энтони. Всё может быть. Поэтому переехал я в Детройт. Там снял квартиру, устроился механиком в авторемонтную мастерскую. Отпустил бороду, покрасил волосы в рыжеватый цвет. Не узнать! Механиком я пробыл недолго, где-то с полгода. Потом перешёл на работу в большую фирму, выпускающую запчасти для автомобилей, а там уж… Впрочем, хватит на сегодня. Устал сильно. Пойду прилягу. В следующий раз, как придёте, расскажу остальное, там уж не много осталось… Но следующего раза не случилось. Это была моя последняя встреча с «Гермесом». Рассказы Якова Фрейдина на его веб– сайте: www.fraden.com/рассказы Книги Якова Фрейдина можно приобрести через: http://www.fraden.com/books


стр.

5779 май 2019 Ч. Краутхаммер

Окончание. Начало на стр. 10

партии, в соответствии с модой, весьма консервативен и популистичен и мягко относится к Путину – так же, как это происходит в нескольких новых восточно-европейских демократиях – Венгрии, Болгарии, и даже в Польше – тоже демонстрирующих авторитарные тенденции. И пока Европа устает от санкций, наложенных на Россию за ее насилие над Украиной, широко разрекламированная президентом Обамой "изоляция" России позорно растворилась, и наш государственный секретарь неоднократно приходит к России с шапкой в руке просить пощады за Сирию. Европейский Союз, величайший демократический клуб на земле, скоро может сломаться наподобие движений Брексита, распространяющихся по континентам. В то же время, его члены с непристойной спеш-

Г. Галич

Окончание. Начало на стр. 19 такого содержания: «Согласно Приказу ЦК ВКП(б) №0486 Вам направляется справка для репрессирования семьи осуждённого Романа Ароновича Вальмана. По нашим данным семья состоит из: жены – Вальман Матильды Владимировны 38 лет; дочери Вальман Нелли Романовны 13 лет, учится; дочери Людмилы Романовны, 4 года. О результатах просим обязательно сообщить». Согласно упомянутому живодерскому приказу «членов семей репрессированного врага народа также надлежит репрессировать: малолетних детей отправлять в специальные детские дома, жен – в тюрьмы, лагеря». Матильду Вальман арестовали и направили в харьковскую тюрьму. Как и муж, она вела

Б. Гуревич

Окончание. Начало на стр. 20 тропинке подошли они к остаткам порушенных деревянных ворот. Через небольшое поле, выложенное кое-где в низинах брёвнами, вошли они в город. Ни сторожей, ни таможни не встретили. Навстречу им шёл всякий сброд – попрошайки и нищие, и служилый люд. Это ещё была Россия, и Кяхта считалась в Сибири ещё и культурным центром. И наши пятеро, будучи из одной деревни, почитай родня, да ещё в чужом краю, старались во всём держаться вместе. Через какое-то время, оглядевшись и приведя себя в порядок, стали искать они подходы к русской миссии, располагавшейся в центре Кяхты. Она издавна отслеживала тут перемещение русских из России в Монголию. Однако боялись ребята быть призванными на военную службу. Неважно уже было к кому попадешь - к белым ли, к красным ли. Цель-то у них была иная. И раз уж решили они путь держать в Америку, нужны были какие-никакие, а документы. Америка это вам не Монголия, не Манжурия и не Китай. Но тут нашим героям повезло несказанно. Миссия эта, как оказалось, обслуживала уже новую власть, рабоче-крестьянскую. У неё были именно сейчас большие проблемы в городе Харбине, где требовались люди для работы на Китайской Военной Железной Дороге (КВЖД). Добротные и крепкие наши парни в миссии приглянулись и выдали им на старых ещё блан-

кой рвутся заново открыть экономические связи с тираническим и агрессивным Ираном. Что касается Китая, другого великого претендента, оспаривающего новый мировой порядок после холодной войны, административная «точка опоры» категорически переместилась. Филиппины открыто переметнулись на сторону Китая. Малайзия также следует этим путем. Наши остальные партнеры в Азии тоже начинают повышать ставки. В прoшлом месяце в Перу, в своем послании странам Тихоокеанского региона лидер Китая сказал, что Китай готов подхватить части Транс-Пасифик партнерствa, сейчас покинутые обеими политическими партиями Америки. Отступление Запада начал Обама, который отреагировал на перенапряжение после 11 сентября тем, что оставил Ирак, успокоил Россию («reset») и принял Иран. В 2009-м он отказался даже от риторической поддержки

народного бунта против правления аятолл. Дональд Трамп тоже хочет продолжить отступление, хотя по полносью противоположным причинам. Обама приказал отходить, потому что он всегда чувствовал: США недостаточно хороши для мира, слишком ущербны для того, чтобы заслужить моральное право быть мировым гегемоном. Трамп предпочел бы другую модель, в которой презирают союзников и избегают конфликтов, потому что мир недостаточно хорош для нас – неблагодарные, но и не заслуживающие благодарности паразитические иностранцы живут в безопасности под нашей защитой, за счет наших пожертвований. Так что пришло время подумать о наших собственных американских интересах. Аргументы Трампа не новы. Когда Холодная Война окончилась в 1990-м, Джейн Килпатрик, воплощенный неоконсерватор, утверждала, что мы теперь должны стать "нормальной страной в нормальное время".

себя стойко на допросах и отрицала все измышления. На последнем многочасовом допросе, после всех ужасов, которые она испытала, следователь сказал ей: «Не может быть, чтобы жена не знала о контрреволюционной деятельности мужа», после чего Матильда Владимировна буквально выкрикнула ему: «А ваша жена знает, что вы тут с нами делаете?! Да если б она знала...». Очевидно ее страстно-гневный порыв вдруг пробудил нечто человеческое в душе следователя, он смутился и спросил: «Хотите видеть своих детей?», после чего ходатайствовал о ее освобождении. В 1946 году, пережив эвакуацию, Матильда Вальман трагически ушла из жизни. Справедливость восторжествовала с двадцатилетним опозданием. Роман Аронович Вальман реабилитирован посмертно 28 января 1958 года Военной коллегией Верхов-

Матильда Вальман

ках, как подданным Российской Империи, документы, с которыми направили в русско-китайский Харбин. До Харбина добирались через Монголию. А потом уже через Манжурию по самой КВЖД до этой промежуточной своей цели. Дорога была проложена в самом начале ХХ века, чтобы связать Центр России с Тихоокеанским побережьем. Основными строителями её были русские крестьяне, согнанные со всех западных губерний, многие из которых остались здесь жить и работать после начала движения. Управление КВЖД располагалось в Харбине, и город был в описываемый период Гражданской войны, по сути своей, русской колонией, имевшей на подведомственной территории все, что нужно для полноценной жизни, в том числе и консульское представительство. КВЖД проходила по древнему пути монгольских завоевателей. Местность вокруг ещё хранила следы пребывания на ней орд Чингиз-хана. То слева, то справа от дороги видны были заметённые песком и временем развалины городов и сторожевых башен. В изобилии работали в округе магазины, трактиры и закусочные. Как современные признаки цивилизации попадались на пути школы и больницы. А иногда можно было увидеть даже театры или цирковые балаганы. Но в целом городское хозяйство, кроме разве что собственно центра, выглядело неухоженным, неуютным. В Харбине, представлявшем собою перепутье многих дорог этого региона, находили своё пристанище и военные, и

статские, и более революционно настроенная публика. Кто-то держал путь в Америку, кто-то в Шанхай, а кто-то просто пережидал смутные времена в надежде, что когда-то закончится на Родине Гражданская война и воцарится пусть новая, но более спокойная жизнь. А что наши баргузинские ребята? Ходили, бродили, приглядывались в Харбине. И также, как в Кяхте, искали они любой способ подработать, решить проблему с жильём и пропитанием. По тем временам Харбин славился своими базарами и торговыми рядами, где русские торговцы продавали всё на свете, начиная от икон и стенной живописи и кончая фaрфором, ювелирной россыпью и холодным оружием старинной чеканки. Да и огнестрельным тоже, хотя и из-под полы. Китайцы же сбывали здесь золото, пушнину и другие товары, вывезенные контрабандой из таёжного Прибайкалья и Забайкалья. Вокруг рынков кучковались мелкие кустарные производства. Существовала немалая потребность в рабочей силе. И снова пошли наши пилигримы наниматься на работу, но теперь уже стараясь устраиваться только у своих, у русских, рассчитывая на лучшее понимание языка, по-землячески человеческое отношение. Понимая проблемы переселенцев, русские хозяева платили неплохо, независимо от того кем был по роду занятий и положению нанимавшийся. Было им ясно, что народ этот в Харбине надолго не задержится, что это лишь короткая промежуточная остановка на пути в Америку.

23

Выпуск 441

Это было время отказа от бремени 20-го века по поддержанию мирового порядка и сверхчеловеческих усилий во имя универсальных ценностей. Двух поколений борьбы с фашизмом и коммунизмом было вполне достаточно. Разве мы не заслужили отдых? В то время я утверждал, что мы несомненно заслужили покой, но жестокая история не позволила нам наслаждаться им. Покой предполагает некий фантастический мир, в котором стабильность самоподдерживается без США. Но это невозможно. Мы получили бы не передышку, а хаос. Четверть века спустя перед нами те же самые соблазны, но сейчас в более опасных обстоятельствах. Всемирный джихад присоединился к противостоянию, и нам нечему радоваться, кроме доминирования над условными противниками. Мы можем выбрать покой, но его у нас не будет. Перевел Ceмен Гудман

ного Суда СССР, тем же органом, которым он 31 марта 1938 года был приговорен к смертной казни. А в Днепродзержинске в доме №47 по проспекту Пелина, где когдато жил Роман Вальман, сейчас расположен Дворец бракосочетания, он же - «Дворец Счастья». Свою честную и эмоциональную статью о Романе Вальмане Александр Слоневский завершил словами: «Нужно вернуть Сталина – и будет порядок, – говорят современные большевики-неосталинисты, – треть расстреляет, треть посадит, а остальные будут работать!» И они готовы опять стрелять, сажать и посылать на каторжные работы, уверенные, что их самих это не коснется, и что в этом их миссия. Эти люди среди нас – будьте бдительны!»

Вот таким извилистым и непростым путем мой дядя Иосиф Крукк, в Америке - Яков Гуревич, с ещё четырьмя еврейскими парнями, уроженцами глухого и каторжного Забайкалья, в конце сентября 1919 года добрался до американского города Детройта, расположенного в сердце Северо-американского континента. Там они расстались, рассеявшись по разным американским городам, но всю жизнь хранили связь, эту свою закалённую испытаниями дружбу, помогавшую им и тут, в эмиграции. Долгие годы переписывались они, обмениваясь опытом новой жизни, новостями и радостями, трудностями и огорчениями. А Иосиф так и осел на постоянное жительство в Детройте, где много и тяжело работал на одном из его заводов. Там он женился на уроженке России, бежавшей, как и он, от страшных испытаний и тягот революционных лет. Там родился и вырос их сын Фрэди. До войны мы иногда получали от них письма и посылки с продуктами и одеждой. А в послевоенное время под бдительным оком НКВД связь наша прервалась. Но в 1991 году мой сын, первым из всей нашей семьи прибывший в Америку, разыскал семью Фрэди. Сам дядя Иосиф к этому времени уже умер, прожив, немного-немало, до 92-х лет. В начале нового века ушел от нас и Фрэди. Но мы до сих пор общаемся с его детьми, внуками и правнуками по Скайпу.


стр. 24

Выпуск 441

5779 май 2019


Turn static files into dynamic content formats.

Create a flipbook