Shalom 430 work file

Из посланий Любавичского Ребе

Бейн Амцарим (Если я забуду тебя, Иерусалим) Борис Гулько

Просуществует ли ИРИ до своего сорокалетия?

Лея Алон (Гринберг)

Владимир Тёмкин

Лукас Ван Дер Вальде

Влад Каганов

По следам царя Давида

Трамп обещал, Трамп сделал Встречи с Ребе

Олимпийские чемпионы

Раввин Адин Штейнзальц

Хасидские истории

Олег Глушкин

Григорий Галич

Еврейский народ...

Палачи и жертвы

Гарри Любарский

Взгляд из Германии

Житейские истории

Заметки на полях

Анатолий Либерман

Наше обозрение

стр. 2

стр. 3

стр. 5

стр. 6

стр. 8

стр. 9

стр. 10

стр. 14

стр. 15

стр. 16

стр. 19

стр. 20

стр.21

стр. 22

ДЕНЬ

Р Е БЕ

3 тамуза (нынче –16 июня по светскому летоисчислению) мы отмечаем Йорцайт, 24-ю годовщину со дня ухода Седьмого Любавичского Ребе в высший мир. Именно Любавичскому ребе Менахему Мендлу Шнеерсону принадлежит заслуга в пробуждении и формировании национального сознания и религиозного духа мирового еврейства в период после Холокоста. Рабби Менахем Шнеерсон обладал неповторимой еврейской индивидуальностью. Выдающаяся проницательность Ребе, гуманитарный и мировой опыт, сострадание к другим, лидерские навыки и мудрость сделали его легендой при жизни и завоевали ему восхищение, уважение и благоговение всех, кому приходилось его знать. Он излучал надежду, энергию и мужество

во времена всеобщего смятения, безысходности и отчаяния. Всеобъемлющие знания Ребе во всех сферах интеллектуальной жизни, вплоть до медицины и математики, поражают воображение. А Учение Ребе представляет собой сокровищницу мудрости раввинских, талмудических, каббалистических и хасидских учений, дающей вдохновение и отражающей необычайную глу-

бину — способность проникнуть в суть человеческой психики. В настоящее время опубликовано свыше 200 томов произведений Ребе, его бесед, писем. Возможно, что его слава как руководителя и новатора в распространении кампаний, призванных напомнить евреям об их обязанностях — «мицвот» (заповеди) — и традициях своего народа, стала результатом реализации его талантов мыслителя и редкого дара совмещения концептуального и практического. В действительности, у Ребе эти различные области — мысль и действие — объединялись в одну, составляя как бы две стороны одной медали: единство Торы и единство еврейского народа, единство человечества в выполнении конечной цели созидания наступления эпохи Мошиаха. Для тех, кому посчастливилось встретиться с Ребе, получить ответ на письмо, доллар с благословением, помолиться в его миньяне, да и для тех, кому не вышло побывать в «севен – севенти» (770 - название резиденции Ребе), - не проходит и дня без

пронзительной боли, без тревожной памяти. Но книги на полке говорят: связь возможна, диалог продолжается, праведники не оставляют этот мир. Праведники не умирают. От Катманду до Нижнего Новгорода проезжий еврей встретит «людей Ребе», посланников, словно подстерегающих его в самых невероятных медвежьих углах. Не дадут почувствовать одиночество, не дадут ни одному еврею забыть о еврействе. И растет вопреки логике ассимиляции новое поколение евреев не только в Иерусалиме и Бруклине, но и в Риге, и в Мельбурне. «Если потомство его живет - и он живет» (Талмуд). «Не строят памятники праведникам, слова их — памятник им» (Иерусалимский Талмуд). А дела и слова Ребе мы помним хорошо: и о любви к каждому еврею, и о защите земли Израиля, и о бескомпромиссном, жертвенном соблюдении Торы, и о близости времён Мошиаха. А ведь это больше, чем слова - это ощутимая объективная истина. Это не умрет.

стр. 2

Выпуск 430

Из посланий Любавичского Ребе Рабби Менахема М. Шнеерсона

5778 июнь 2018

“SHALOM”

Published monthly by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center

Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin

Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Building Campaign Chairman Shael Bellows Endowment Campaign Chairman Glenn Morris President Mrs. Reitza Kosovsky Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Лариса Боярская Бела Горелик Нина Дубровская Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин

Компьютерное обеспечение: Юрий Шлеймович IO Digital, Inc.

Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: editor@chicagoshalom.com

Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, не обязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.

© Shalom. All Rights Reserved.

Период времени с 17 Тамуза по 9 Ава пронизан для евреев глубокой скорбью. Большинство трагически событий нашей истории произошли именно в этот период. Главная же утрата, величайшее бедствие, о котором мы не перестаем скорбить, разрушение Первого и Второго Иерусалимского Храмов. Эти три недели начинаются и завершаются постом. Нынче 17 тамуза выпадает на субботу, и пост переносится на воскресенье 1 июля по общепринятому календарю (пост начнется в 3:17 утра и закончится в 21:06 вечера). Пост 9 Ава начнется 21 июля в 20:21 вечера и закончится 22 июля в 20:54 вечера. 17 Тамуза начинает время скорби, «дни теснин», когда не принято веселиться, устраивать свадьбы и празднества, покупать и надевать новую одежду, есть первые фрукты этого года, стричь волосы, слушать музыку. Глубокий трехнедельный траур – дань печальным событиям, на многие столетия лишившим евреев свободы. Дни наших постов, как и наши праздники, не только напоминают о давно минувших днях. Они имеют также глубоко поучительный, всегда актуальный смысл. Наши посты и праздники никогда не «устаревают». 17-е Тамуза и 9-е Ава связаны с трагическими событиями в истории еврейского народа. 17-го Тамуза был захвачен врагами Иерусалим, а 9-го Ава – разрушен святой Иерусалимский Храм и народ уведен в изгнание. В эти дни мы неизбежно задумываемся над причинами, приведшими к этим несчастьям. 17-го Тамуза народ Израиля совершил тяжкий грех служения золотому тельцу. Из-за этого Моше разбил Скрижали, на которых были записаны Десять Заповедей. 9-е Ава – день, когда народ проявил недостаток веры в Б-га, получив неверный отчет разведчиков о Священной Земле. В этой критической ситуации евреи не осознали, что Б-г, Создатель Мира, способен выполнить свою волю независимо от обстоятельств. Мы должны понимать, что наше благополучие зависит от приверженности Торе и ее заповедям. «Я – Б-г, Всесильный твой... да не будет у тебя других богов». Каждый из нас должен постоянно помнить: Б-г – единственный властелин земли и неба, лишь Он посылает нам благополучие, когда мы того заслужи-

ваем. Мы живем в тревожном и яростном мире, особенно если вспомнить последние события, касающиеся евреев. И хотя мы знаем: все в этом мире управляется Создателем Вселенной и «сердца королей и министров в руке Б-га», однако следует прикладывать и собственные усилия, создавая тем самым «одеяние», в которое нисходит благоволение Б-га, как Он пожелал и как сказано: «И благословит тебя Б-г, Всесильный твой, во всех твоих поступках». Отсюда встает основное, и оно необходимо немедленно – нужно усилить связь со Всевышним, «Стражем Израиля», а это зависит от каждого. Обязанность и высокая честь, дарованная каждому еврею, – усилить в меру сил и способностей изучение Торы и особо тщательно исполнять Его заветы. И делать все от нас зависящее, чтобы как можно большее число евреев учили Тору и соблюдали заповеди. Если это будет исполнено, усилится наша связь со Всевышним и мы увидим воочию, что «не дремлет и не спит Страж Израиля». Тогда «падет на них страх и боязнь», и устрашатся враги Израиля и будут остерегаться евреев. Об этом говорится – очень ясно и точно – в Великой Книге нашего народа, которая служит повседневным путеводите-

лем каждого еврея: «Если вы по уставам Моим будете поступать и заповеди Мои будете соблюдать... водворю Я мир в стране... и буду ходить среди вас... и буду вести вас с поднятой головою». Соблюдение Мицвот должно приносить ощущение радости, поскольку сказано: «Служите Б-гу с радостью». Исполнение Его заповедей не должно и не может приводить к унынию, наоборот, оно должно создавать живой и светлый настрой и крепить надежду евреев на полную безопасность. Следует подчеркнуть, что «не дремлет и не спит Страж Израиля», – это не праздный разговор о надеждах на безопасность для успокоения евреев, а твердая убежденность в охране Стражем Израиля всех евреев – и на Святой Земле, и в диаспоре. Есть немало скептиков, которые говорят: каким это образом мои личные действия коснутся всех евреев? Разве может один человек сотворить великое – спасти и себя, и многих? Следует напоминать им закон Рамбама: «Каждый еврей должен постоянно думать, что половина у него достоинств, а половина провинностей. Также и в целом мире – половина заслуг и половина вины... Если исполнил он одну только мицву, то сразу перевесил и себя, и весь мир в сторону заслуг и тем самым посодействовал себе и другим в избавлении и спасении». Закон Рамбама безупречен для каждого: одной только мицвой, выраженной действием, словом, мыслью или даже побуждением к ней ближнего, – еврей приносит спасение и избавление себе и всему миру. Если мы будем жить по этим принципам, мы можем уверенно ожидать исполнения предсказания пророка Захарии: «Пост четвертого месяца (Тамуз) и пост пятого месяца (Ав)... станут для евреев днями веселья и радости» (Захария, 8:19). И да исполнится в каждом из нас сказанное: «Из теснин воззвал я к Б-гу, ответь мне простором, Б-же!» – простором во всех отношениях, и обратятся дни эти в радость и веселье – с пришествием праведного Мошиаха в самом ближайшем будущем.

стр. 3

5778 июнь 2018

«Если я забуду тебя, Иерусалим...»

«Бейн Амцарим» – «Меж теснин» – так называются траурные три недели между постами 17 Тамуза и 9 Ава. «Все гонители настигали ее (Иудею) меж теснин» (Эйха 1, 3) Девятого дня еврейского месяца Ав 3338 года (по нееврейскому летосчислению – 422 г. до новой эры) был разрушен первый Иерусалимский Бет-Амикдаш – священный Храм нашего народа. 490 лет спустя, в 3828 году (68 г. по н.л.), в день девятого Ава римляне сожгли второй Храм и изгнали евреев из земли Израиля. Так сбывалось предопределенное свыше, записанное в священной Торе. 9-го Ава евреи, покинувшие Египет, взроптали на Бга. Вернувшиеся в этот день разведчики будущей земли израильской сказали: этой страной завладеть невозможно. Напуганные евреи усомнились в Милости Б-га, и Он наказал «поколение пустыни». Ни одному из них не суждено было ступить на Израильскую землю. Горести и беды подстерегали с той поры евреев на 9-е Ава. Несчастья начинались в трехнедельный промежуток между 17 Тамуза (например, вавилонское войско ворвалось в Иерусалим) и заканчивались в траурный девятый день месяца Ав. Крепость Бейтар – последний оплот БарКохбы – пала девятого Ава. В тот же день, за три года до восстания Бар-Кохбы, по приказу римского наместника была распахана земля Иерусалима, что и послужило причиной восстания. Девятый день месяца Ав 5050 (1290) года – начало массового изгнания евреев из Англии. Тот же день 5066 (1306) года – выселение их из Франции. 9 Ава 5252 (1492) года триста тысяч евреев были вынуждены покинуть Испанию. Во время второй мировой войны на девятое Ава падают особо жестокие акции гитлеровцев в гетто. Но величайшие бедствия в истории еврейского народа, выпавшие на это число, – разрушение первого и второго иерусалимских Храмов. Неизгладимым воспоминанием, незаживающей раной остались эти события в народной памяти. Их невозможно забыть, они послужили началом тысячелетнего изгнания, которое продолжается и поныне.

Немного истории...

Одна из глав Торы подробно рассказывает историю разведчиков земли ханаанской, посланных Моше разузнать: «Земля – какова она? И народ, проживающий на ней, – могуч ли он или слаб? Малочислен ли он или многочислен? И земля, на которой он живет, – хороша она или плоха, и в каких городах он живет: в открытых или укрепленных..?» Вернувшись после сорокадневных странствий, разведчики рассказали о хорошо укрепленных ханаанских городах, о людяхгигантах, населяющих их, принесли и пока-

зали огромные плоды ханаанской земли. Они утверждали: «Не можем мы пойти на тот народ, ибо он сильнее нас». Их слова потрясли евреев. «И зарыдало все общество громким голосом, и плакал народ в ту ночь. И роптали на Моше и Аарона все сыны Израиля, и сказала им вся община: лучше умерли бы мы в земле египетской или в пустыне этой умерли бы... И предлагали друг другу: назначим предводителя и возвратимся в Египет... И сказал Б-г Моше: доколе срамить будет Меня этот народ и доколе не уверятся во Мне при всех знамениях, которые Я совершил... уничтожу его и произведу от тебя народ многочисленнее и сильнее его...» Лишь молитва Моше смягчила кару. «И сказал Б-г: простил Я по слову твоему. Однако... все эти люди, видевшие славу Мою и знамения Мои... и испытывали Меня уже десять раз и не внимали голосу Моему, не увидят земли, которую Я клятвенно обещал... Дети же ваши, о которых вы говорили... их введу Я, и они узнают землю, которую вы презрели... Сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет... По числу дней, в которые вы осматривали землю...» День, когда возвратились разведчики, а евреи предались напрасному плачу и стенаниям, стал впоследствии днем плача для многих поколений. День этот – девятое Ава... Около двух с половиной тысячелетий назад Невухаднецор, царь Вавилонский, разгромил своего главного врага – Египет. Воодушевленный победой, он отправился завоевывать окружавшие его царство большие и малые страны. Огромное вавилонское войско легко покорило раздробленную Иудею, и Невухаднецор обложил ее тяжкой данью. Страна застонала от гнета непомерных налогов. И Цидкияу – последний царь Иудеи – нарушил клятву верности правителю халдеев, тайно объединившись с поверженным

Египтом. Криком отчаяния был союз с вероломными египтянами и обреченное на гибель восстание Иудеи в 3336 году после с.м. То было горькое время для земли Израиля. В стране царили идолопоклонство, безнравственность, кровопролитие. Напрасно взывал к равнодушным пророк Ирмияу, предвещая падение Иудеи, Иерусалима и Храма. Люди не слушали его, а разгневанный зловещими предсказаниями Цидкияу велел схватить пророка и посадить в тюрьму. Но заточение мудреца не изменило пророчеств. Войска Невухаднецора захватили страну и окружили столицу. После долгой осады в 3338 году, когда от голода и болезней погибло большинство защитников, город был захвачен. На седьмой день месяца Ав началось планомерное разрушение непокорного Иерусалима. Солдаты вавилонского войска снесли высокие городские стены, разрушили царский дворец и другие постройки. Девятого Ава запылал священный Бет-Амикдаш. Добычей победителей стали удивительные золотые и серебряные изделия, поставленные царем Шеломо (Соломоном) в святом здании. Всех жителей Иудеи, оставшихся в живых после кровавого разгрома, угнали в рабство. Так пало 450-летнее еврейское царство, так перестали существовать величественный город и Святой Храм, так Б-г наказал Свой народ, оставивший Его и Его законы. На землю Израиля опустилась глубокая ночь. Через семьдесят лет, как и было предсказано, евреи вернулись из вавилонского плена. Страна и город лежали в развалинах. С воодушевлением приступили они к восстановлению Иерусалима и строительству нового Храма. На это понадобились годы, но в блеске и величии поднялся второй БетАмикдаш.

Выпуск 430

Минули столетия. Войска завоевателей с огнем и мечом проходили по Иудее, но священный Храм стоял нерушимо. Так было до римской тирании, до поры кровавого ига. Корыстные и бесчеловечные наместники Рима облагали Иудею непосильными поборами, без суда, в назидание непокорным устраивали массовые казни. Тысячи людей бежали в горы и леса. Они мстили за насилия и убийства, подстерегали и уничтожали отряды римских войск, а прокураторы Рима в отместку казнили виновных и невиновных. Разрозненные вспышки гнева переросли наконец в массовое восстание. И Римская империя, уставшая от непрерывной войны с непокорной Иудеей, решила уничтожить ее навсегда. В трагические дни Иудея оказалась ослабленной внутренними раздорами, беспричинной враждой среди евреев. Брат поднялся на брата, шла жестокая борьба за власть, страна раскололась на три враждебные партии. Всеобщее восстание против римлян было одновременно началом гражданской войны в Иудее. Евреи убивали друг друга, упрощая тем самым задачу римского войска. Без особого труда римляне захватили стратегически важный район Галилеи, затем очистили страну от еврейских отрядов, заняли все крупные города и крепости. В руках повстанцев остался Иерусалим, намертво зажатый в кольце легионов. Великий город казался неприступным. От внешнего врага его защищали три мощные зубчатые стены, но за ними продолжалась война трех враждующих партий, и раздор между евреями обрек Иерусалим на гибель. К несчастью, римская армия была хорошо вооружена баллистами и таранными орудиями, а начальник ее – сын римского императора Тит – оказался неплохим полководцем. С помощью разведчиков он узнал о плохо защищенных участках городских стен и бросил туда осадные машины. Застучали тараны, полетели огромные камни, и мужество защитников, их отчаянные вылазки против десятикратных сил врага ничего не могли изменить. Была пробита первая брешь, тяжелые стенобитные орудия продвинулись к следующей стене, и мерные удары таранных машин начали отбивать последние часы Иерусалима. Но вторая стена не поддавалась. Римляне столкнулись с великим мужеством еврейских воинов. (О чем свидетельствуют и враги евреев – римские историки.) Невероятная стойкость защитников вынудила Тита отказаться от надежды на быстрый успех и прибегнуть к затяжной осаде. Если огромное войско с тысячью осадных машин не может добиться успеха, тогда, решил Тит, он возьмет этот город измором. Инженерный корпус римлян поставил вокруг Иерусалима плотную ограду, отрезая евреям любые связи с внешним миром. Римский полководец знал, что во время междоусобной войны были уничтожены главные запасы продовольствия. Стена вокруг Иерусалима обрекла город на медленную смерть. И все же, когда Тит предложил защитникам сложить оружие, вожди восстания ответили единодушным отказом. Голод убивал людей. Богатые предлагали состояния за меру пшеницы, ежедневно умирали сотни, а отчаявшиеся в поисках еды уходили тайком из города на окрестные поля. Эти одиночки становились легкой добычей легионеров, и по приказу Тита их распинали на крестах. По свидетельству историка Иосифа Флавия, присутствовавшего при осаде Иерусалима, однажды утром защитники города увидели более пяти тысяч таких крестов. Как рассказывает тот же Флавий, среди римлян ходили слухи, что евреи проглатывают свое золото, и легионеры убивали пойманных на месте, вспаривая им животы... Голод, страдания и болезни не могли сломить боевой дух Иерусалима, но сказывался постепенный упадок сил. Окончание на стр. 4

стр. 4

5778 июнь 2018

Выпуск 430

“Если я забуду тебя, Иерусалим”

Окончание. Начало на стр. 3

Семнадцатого Тамуза была окончательно пробита вторая стена, и легионеры ворвались в город. Каждый шаг победы давался им тяжким боем, и разъяренный Тит, махнув рукой на богатства Иерусалима, приказал уничтожить его огнем. Пылающие факелы прокладывали дорогу римскому войску. Девятого Ава легионеры пробились ко второму Храму, осквернили его и сожгли дотла. От второго Бет-Амикдаш – гордого Дома Бга – остался лишь пепел и прочная Западная Стена: знаменитая Стена Плача. День девятого Ава закончился беспощадной резней – убивали раненых, беспомощных женщин, стариков и детей... Так пал гордый Иерусалим, так был разрушен Храм второй. А через несколько лет, когда римляне окончательно изгнали евреев из Иудеи и распахали плугом иерусалимскую землю, – сбылось последнее пророчество Ирмияу: «Цион саде техареш» – «Сион будет вспахан, как поле» (Ирмияу, 26:18). В падении первого Храма были виновны сами евреи. Они отступились от Б-га, от заповедей священной Торы, предались идолопоклонству, кровосмешению и кровопролитию. Перед гибелью второго БетАмикдаш они изучали Тору и соблюдали ее законы, но поддались беспричинной вражде. В глазах Б-га это тяжкий грех, которому нет прощения: он равен идолопоклонству, кровосмешению и кровопролитию, вместе взятым.

Законы и обычаи

Нельзя относиться к соблюдению поста формально. Отказ от еды и питья – дело вто-

ростепенное, внешнее; внутренний смысл поста в ином. Это время задуматься над своими поступками и с чистым сердцем обратиться к Б-гу (в чем, собственно, и заключается суть семнадцатого Тамуза и девятого Ава). Траур по разрушению Храма продолжается три недели до девятого Ава. Пост на 17-ое Тамуза (от восхода солнца до наступления темноты) начинает время скорби, «дни теснин», когда не принято веселиться, устраивать свадьбы и празднества, покупать и надевать новую одежду, есть первые фрукты этого года и стричь волосы, нельзя слушать музыку, ибо левиты не поют больше в Храме. Глубокий трехнедельный траур – дань памяти печальным событиям, на тысячелетия лишившим евреев свободы и независимости. К началу месяца Ав траур и грусть усиливаются, чем ближе девятое, тем суровее скорбные обычаи. С первого дня месяца Ав не едят мясо и не пьют вино – в память о днях, когда прекратились жертвоприношения и перестали проливать вино на алтарь Храма. Не купаются в море и не стирают белье, но в субботние дни траур не соблюдается – можно есть мясо и пить вино. Суббота, предшествующая девятому Ава, называется Шаббат Хазон – «Суббота видения», потому что в этот день после чтения Торы в синагогах читают главу из книги пророка Исайи, которая начинается словами Хазон Йешаяху – «Видение Исайи». В этой главе пророк сурово порицает еврейский народ за совершенные им преступления, влекущие за собой изгнание, и предсказывает грядущее освобождение. Заканчивается глава словами: «Сион искупится законом и его пленники – благотворительностью». Вершина траура – девятое Ава. Накануне, до захода солнца, – последняя трапеза, обычно на низких скамейках, когда едят хлеб и – в знак траура – слегка посыпанное пеплом крутое яйцо. (Если канун девятого Ава

суббота – последнюю трапезу не соблюдают.) С заходом солнца начинается пост, а с наступлением ночи евреи идут в синагогу. Там полумрак и необычная тишина, потому что в этот день все говорят вполголоса, как разговаривают в доме, где лежит покойник. Снят занавес со шкафа, в котором хранятся свитки Торы, люди не приветствуют друг друга, не пожимают рук, не улыбаются. После вечерней молитвы они садятся на низкие скамейки или на пол и слушают горестную песнь о Иерусалиме из книги «Эйха», а затем читают поэтические отрывки из «Кинот», полные скорби о разрушении Храма и бедствиях, постигших после этого наш народ. Темноту в синагоге чуть рассеивают слабые огоньки свечей, и молящиеся походят на странников без крова и отечества. Запреты дня девятого Ава особенно строги. В этот день не умываются, а утром моют

только пальцы и протирают ими глаза. Нельзя смеяться, веселиться, надевать кожаную обувь. Утреннюю молитву совершают без талеса и тефиллин, как делают, если мертвый еще не похоронен, ибо талес и тефиллин – символ красоты и великолепия. Их надевают лишь во время предвечерней молитвы Минха. После утренней молитвы снова читают «Кинот», учат книги «Иов» и «Эйха» и те места в Талмуде, где рассказывается о разрушении Иерусалима. До полудня не сидят на стульях – лишь на низких скамейках. С наступлением темноты, с появлением звезд, пост прекращается, но до полудня десятого Ава не пьют вино и не едят мясо, не стригутся и не стирают белье. Эти последние часы траура – память о догоравшем 10-го Ава Бет-Амикдаш.

Дорогие друзья!

Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.

Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.

После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.

Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:

1101 W. Lawrence Ave., Chicago

За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152

стр. 5

5778 июнь 2018

Борис Гулько В недавнем эссе о Второй мировой войне я укрылся от вопроса о её начале фразой: «Два паука в одной банке не ужились». Но всё же загадка: почему Сталин и Гитлер считали необходимым напасть друг на друга? Рейх овладел к тому времени Европой от Буга до Атлантики. СССР тоже приобрел обширные территории – всю Прибалтику, кусок Румынии, пол Польши. Живи и радуйся дорогому другу, с которым удалось так хорошо пограбить. Война та была опасна вождям. Для Гитлера она стала гибельной, да и Сталин долго был неспокоен за свою жизнь. Я не говорю о десятках миллионов унесённых войной жизней прочих граждан, которые вождей не то, чтобы заботили. Так почему кровавая бойня – ВМВ, оказалась неизбежной? Режимы этих двух страны – СССР и Третьего Рейха – были агрессорами по природе своих идеологий. Как нелепо обижаться на гадюку за укус – на то она и гадюка, так неправильно удивляться агрессивности коммунистов и нацистов. Такое случается и с индивидами – стремление к насилью может быть заложено в их сущность. В таком случае они идут в кикбоксинг, в «бои без правил», нанимаются в наёмные убийцы или в армию. Войны освобождают от них общества, и тем полезны. Аль-Каида, ИГ, ХАМАС стали такими «пылесосами», вытягивающими агрессоров из ближневосточной повседневной жизни. Прирождённым государством-агрессором, с момента успеха в нём революции 1979 года, является Исламская Республика Иран. Повивальной бабкой ИРИ стал самый бездарный из современных президентов США Джимми Картер. Тот запретил армии шаха Ирана, на которую Америка имела большое влияние, подавить огнём выступления исламистов, а потом не ответил на открытый шаг войны новой власти, когда «Стражи исламской революции» захватили посольство США и превратили его работников в заложников. Ближе к выборам 1980 года Картер всё же санкционировал провалившуюся попытку освободить заложников, столь же бездарную, как всё, чего он касался. В целом, США не связаны с какой-то определённой идеологией. Многое зависит от личности президента и случая. Англофил и социалист Ф.Д.Рузвельт вступил в ВМВ на стороне Сталина, которому симпатизировал, хотя раздавались голоса поддержать Гитлера или быть нейтральным. Признание администрацией Трумэна Израиля стало результатом стечения обстоятельств и интриг. Эйзенхауэр в Суэцкой войне 1956 года неожиданно встал на сторону Гамаль Абдель Насера против традиционных союзников США Англии и Франции, а потом ещё заставил Израиль вернуть Египту отвоёванный Израилем Синай. Во всех конфликтах христиан и мусульман брал сторону мусульман Клинтон. Каролайн Глик недавно писала: «Со времён иранской революции 1979 года США последовательно защищают Иран и его ставленников от Израиля. В 1982 США вынудили Израиль убрать свои войска из Бейрута. В 2006 США настояли на том, чтобы Израиль принял условия прекращения огня в войне с "Хезболлой", которые оставили ливанский прокси Ирана Южный Ливан и про-

ложили путь для её захвата правительства в 2008 году. Во время администрации Обамы, США заслоняли Иран из Израиля на нескольких фронтах». Яснее всего демонстрирует равнодушие американцев к вопросам идеологии их безразличие к откровенно происламской политике Обамы. Президент ловко приводил к власти Мусульманское Братство в Египте, исламистов-террористов в Ливии, отпустил пятерых кровавых лидеров Талибана, получив взамен американского дезертира, превращал Израиль в государство-изгой. Когда Обама снял санкции с Ирана, разморозил тому около 150 миллиардов долларов, а в придачу выплатил полтора миллиарда казённых денег за трёх заложников, отправив под покровом ночи иранским аятоллам самолёт, полный наличных, не раздалось ни слова неудовольствия. Как некогда СССР и Третий Рейх, режим ИРИ может существовать только в состоянии войны или подготовки к ней. При мирной жизни ему грозит исчезновение. Загнивает экономика. Иранские женщины не хотят рожать. Продуктивность их в городах сейчас равна 1,5 ребёнка на женщину, да и в деревнях меньше двух. Грядёт демографическое вырождение. Широко распространились венерические заболевания. И это при высокой нравственности населения. Вместо случайных связей персы платят небольшие деньги мулле и заключают брак на время – на час, на два, на ночь. Эдакая форма святой проституции. Выдающийся социолог Дэвид Голдман писал: «Люди, обречённые на культурное исчезновение, могут выбрать войну, если война обещает малейший шанс на выживание... Исламисты опасаются, что в случае их провала исчезнут их религия и культура, будут смыты современностью. Многие из них предпочли бы умереть сражаясь». До последнего времени, впрочем, Ирану сопутствовала удача. Он приближался к доминированию на Ближнем Востоке. Кроме Ливана, ИРИ контролирует Ирак, Сирию, успешен иранский клиент в гражданской войне в Йемене. Для объединения народа нужна общая идея. В этом вожди Ирана пошли по пути Третьего Рейха, избрав объединяющим иранцев врагом евреев. Можно усмотреть и мистическую связь между Ираном и Рейхом. Ведь «истинные арийцы» – арии – это именно персы. Гитлер был самозванцем. Первыми серьёзными актами войны против евреев стали организованные иранским посольством два теракта в далёком БуэносАйресе – 17 марта 1992 года против израильского посольства – 29 убитых и 242 раненых, и 18 июля 1994 в еврейском общинном центре – 85 убитых и более 200 раненых. Погибли воспитанники находившегося в этом центре детского сада. Мир отнёсся к злодеяниям ИРИ равнодушно. Иранские аятоллы наметили цель поближе и покрупнее – «сионистское образование». Они обложили Израиль со

всех сторон. Первые битвы складывались для подручных Ирана неплохо. На севере Израиля Вторая ливанская война с ливанкой шиитской организацией Хезболла случилась в июле-августе 2006 года, продолжалась 34 дня и кончилась вничью. Каждый выстрел израильской артиллерии утверждали прикреплённые ко всем частям юристы. Ракеты Хезбуллы, размещённые в частных домах, считались неприкосновенными. Израильское руководство несколько раз назначало дату вторжения своих войск, потом его откладывало. Наконец Совет Безопасности ООН объявил о прекращении огня. Следующий фронт войны с Израилем сложился на юге Израиля. ХАМАС, оснащённый Ираном, направлял на Израиль тысячи ракет. Две военные операции ЦАХАЛа «Литой свинец» (с 27 декабря 2008 года по 18 января 2009 года), и «Облачный столп» (с 14 ноября по 21 ноября 2012 года) к разгрому ХАМАСа не привели. Третий, наиболее серьёзный антиизраильский фронт, по замыслу руководителей ИРИ, закладывался в Сирии. Иранцы внесли главный вклад в разгром суннитского ИГ, спасли вместе со своим клиентом Хезбуллой алавитский режим Асада и готовили базу для агрессии против Израиля. По прикидкам специалистов, около 20 миллиардов размороженных Обамой долларов пошло на создание в Сирии более 50 военных объектов – замаскированных баз для запуска ракет, разведывательных и командных пунктов, оружейных складов, радаров и прочего. Хотя тревожный сигнал руководителей Ирана, наверное, не миновал: вместо исламиста и их покровителя Обамы президентом США неожиданно стал непредсказуемый Трамп. Стремительные события последних дней, похожие на развитие увлекательного романа, оказались неожиданными, думаю, для всех. Началось с того, что в конце апреля, ночью, неизвестно чьи (для несообразительных) самолёты разбомбили на территории Сирии базу с 200 иранскими ракетами. Погибли иранцы, среди них – генерал. Не успел мир отреагировать на эту неспровоцированную атаку, как в день солидарности трудящихся 1 мая премьер Израиля Нетаньяху устроил грандиозное шоу в Иерусалиме. Перед глазами репортёров и камерами всех главных новостных агентств мира он продемонстрировал полтонны выкраденных в Тегеране секретных документов, доказывавших то, что и так все знали – Иран работает над ядерным оружием. Как такая операция могла произойти, представить невозможно. Подобному похищению было бы равно, если бы кто-то выкрал их Мавзолея саркофаг Ленина и выставил его на обозрение где-нибудь на Крещатике. США ответил на разоблачения Нетаньяху, расторгнув договор Обама – Иран (сенат этот договор не утверждал). Две подряд наглые акции сионистов требовали возмездия. Президент Ирана Хасан

Выпуск 430

Рухани, правда, почувствовал недоброе и предложил молча проглотить горькую пилюлю. Но глава корпуса «стражей исламской революции» генерал Джаафари настоял на ответной акции для сохранения лица. В ночь после празднования Путиным и Нетаньяху в Москве Дня победы, с военным оркестром, исполнившим на Красной площади гимн Израиля ХаТикву, иранские войска выпустили по Израилю почти что подобострастный залп из 20 ракет. 16 ракет приземлились в Сирии, остальные 4 неизвестно где. Израильтяне заявили, что они сбили эти ракеты, но я допускаю, что иранцы целили в открытые места, которых на Голанских высотах много. Кажется, иранские военные хотели сказать этой атакой: «Ничего личного, мы просто хотим показать, что тоже мужчины, и унижать нас постоянно на позволим». Израильтяне готовились к такому повороту, и случая не упустили. Почти немедленно они провели массированную бомбёжку всех иранских военных объектов в Сирии. Это была, по оценке специалистов, самая крупная военная операция Израиля со времён «Войны судного дня» 1973 года. Всё упомянутое выше военное оборудование Ирана, на которое ушли 20 миллиардов или кто знает сколько, превратилось в груду искорёженного металлолома. После этого Израиль пожаловался на ракетную атаку ИРИ в ООН, а Англия, Франция и Германия осудили Иран за эту атаку. Ответ Ирана был скромен. Он распространил фото своего верховного лидера аятоллы Хаменеи, читающего перевод на персидский антитрамповской книги Fire and Fury. Похоже, американская оппозиция Трампу приобрела нового члена. Сомневаюсь, что ценного. Будущее ИРИ в свете последних событий представляется крайне мрачным. По опросам 75% иранской молодёжи настроены оппозиционно к властям. Тех обвиняют в растранжиривании размороженных Обамой денег на внешние авантюры в ущерб насущным нуждам иранцев. Финансы ИРИ страдают от чудовищной инфляции. Курс евро равнялся 70 тысячам реалов, и после недавних событий потерял 40% стоимости. Сейчас над экономикой Ирана нависла угроза новых и тяжёлых экономических санкций. Население Ирана неплохо образовано – значительно лучше, чем в соседних странах, и устало сносить экономические следствия идеологических бредней исламистских властей. Но главное – эти власти стали смешны. Их не боятся, над ними насмехаются. В последние годы уже случались два серьёзных восстания против исламистских вождей, следует ожидать третьего. WSJ сообщил 6 мая о “сотнях недавних вспышек трудовых беспорядков в Иране». Брет Стивенс в NYTimes заключает: «Условия, которые привели к так называемому зеленому движению 2009 года, возникли в Иране вновь». Наиболее чуткие из неамериканских обозревателей предсказывают смену власти в Тегеране. Каролайн Глик в JP предполагает: «Соединенные Штаты хотят не столько пересмотреть сделку с муллами, как изменить режим... В Иране часты забастовки, демонстрации, бунты и другие выражения народного отвращения к режиму». Хотя властям там некуда отступать: «Если внутренняя оппозиция получит власть, нынешние лидеры будут повешены – они не смогут покинуть страну, потому что им некуда бежать». Мелани Филлипс в лондонской The Times ставит задачу: «Все усилия сейчас должны быть направлены на поощрение и поддержку иранского народа с тем, чтобы ему удалось свергнуть своих лидеров». Можно надеяться, что на вопрос: просуществует ли режим ИРИ до своего сорокалетия, мы получим ответ – нет, рухнет раньше.

стр. 6

5778 июнь 2018

Выпуск 430

Лея Алон (Гринберг) Так вот какая она, эта долина Эла… Нет, она совсем не впечатляет. Деревья где-то вдали от нас, а здесь только высохшая земля, без капли влаги. Кое-где расползлись тёмные пятна, будто почва пропитана смолой. Одинокие камни, словно оторвавшиеся от стада овцы, никак не вписываются в протянувшуюся между горами долину. Когда-то, во времена пророка Шмуэля, росли здесь дубы особой породы. По их имени она и названа. Сколько раз я возвращалась к Первой Книге Шмуэля, перечитывая рассказ о битве Давида и Голиафа, но совсем иное чувство — вот так стоять на том самом месте, где происходили эти события. Сокращается расстояние, всё как бы обретает реальность, и кажется, что ты свидетель тех далёких дней. «И вот: филистимляне стоят на горе с одной стороны, а сыны Израиля стоят на горе с другой стороны, и лощина между ними». (17;3) Мы как раз и стоим в той самой лощине, о которой пишет пророк Шмуэль. В руках девушки-экскурсовода — Танах. Он рисует картину так зримо, что ты невольно ощущаешь себя её свидетелем. И лишь когда мы вслед за экскурсоводом поднимаемся на холм, понимаю, что это всего лишь вступление к теме, а тема раскрывается там, на холме, который, словно главный герой драмы, поначалу остаётся в стороне от твоего внимания. Она ведёт нас, эта энергичная девушка, и мы, растянувшись длинной цепочкой, медленно поднимаемся вверх и, петляя между камнями, ищем место поудобней, стараясь не пропустить её рассказ. — Арабы называли это место "хирбет Каяфа." Хурва — руины, развалины. Значит, и они связывали его с чем-то некогда существовавшим и разрушившимся со временем, — рассказывает она. — Посмотрите, как эти камни возвышаются над плоскостью. Издали они создают впечатление беспорядочности, но оно ошибочно. Всмотритесь — и увидите, что в их расположении есть свой порядок. Может быть, поэтому Саар Ганор, археолог из Управления древностей, оказавшись на холме, именно на камни обратил внимание. Они окружали холм, но на привычные сельскохозяйственные террасы похожи не были. А что же тогда это могло быть? Этот вопрос задавал себе Саар Ганор. Так этап за этапом мы приближаемся к сути экскурсии… Выполняя свои обязанности по охране археологических древностей, Ганор часто бывал здесь. Только намётанный глаз мог обратить внимание на эти развалины, веками пролежавшие нетронутыми под палящим солнцем, осенним дождём, продуваемые всеми ветрами. Казалось, они ничем не выделялись от других таких же заброшенных участков земли. Но что-то мешало ему принять эту версию. Вот ещё одна деталь задержала его взгляд: под слоем этих камней прятались камни помельче, а из-под них проглядывали, непонятно как затесавшиеся, огромные глыбы. Что-то говорило ему, что здесь, под этими развалинами, под этим нависшим над местностью холмом, мог прятаться древний

город. Эта мысль привела его к Йосефу Гарфинкелю, профессору археологии Иерусалимского университета. И вот уже вдвоём они обходят заброшенный холм. Йосеф Гарфинкель, автор 12 книг и более 100 статей о древней архитектуре, сельском хозяйстве, руководивший раскопками в Нижней Галилее, поверил своей интуиции. Да, нужно начинать раскопки… Было это в 2007 году. Я стою неподалёку от экскурсовода в группе уже немолодых своих сверстников, с той лишь разницей, что для меня она не просто экскурсовод: Мааян-Ривка — моя внучка, влюблённая в эту землю, увлечённая своими экскурсиями. Я не раз была свидетелем, как поздними вечерами она готовилась к ним, взволнованно рассказывала о том, что видела за те недели, что мы не встречались. Сколько за два года в Ширут Леуми1 окончено курсов, проведено экскурсий, изучено сражений… Из далёкого прошлого и уже из близкого к нам. Экскурсия за экскурсией: в предрассветный час, порою ночью, порою вот так, как сейчас, в разгар дня, когда с холма открывается дорога на Бейт-Шемеш, и хорошо видны отдалённые склоны гор. Я завидую этой девочке. Родившаяся на земле Самарии, в поселении, выросшем на каменистой, лишённой влаги земле, она впитала любовь к ней и с радостью несёт эту любовь тем, кого ведёт интерес к её прошлому. К этой экскурсии я присоединилась не случайно. Знала, что она связана с археологией, а археология всегда притягивала меня. Быть может, впервые это проявилось в далёком теперь от меня Таллине, где прошли мои детство и юность. В лагере, куда мы уезжали на лето, на зелёной поляне прятался под травой остов разрушенного дома. Я убегала к нему и оставалась с ним наедине. Я придумывала дому прошлое. Какую он хранит память, что прячет земля в своих недрах? Ведь у всего на свете есть исток, связывающий его с этой землёй и с этим народом. Но тогда мне и не снилось, что когда-нибудь буду стоять в раздумье перед развалинами в своей стране и внимать рассказу о прошлом этих мест. Бывая на раскопках, я всегда заглядываю внутрь раскрытого квадрата земли, пытаясь отгадать о чём говорит именно этот слой земли, к какому времени относят его археологи. Помню, с каким волнением разглядывала фотографии в книге Игаля Ядина: танахический сандаль и женскую косу, найденные в земле Масады. Их пощадило время, не тронул огонь, подобно зверю обрушившийся на

стены крепости. Как-то на экскурсии в Юдфате подобрала округлый камень розоватого цвета. Осаждая город, римляне обрушивали на него баллисты. Подкрашивали камни в чуть розоватый цвет, чтобы были менее заметны в полёте и убивали как можно больше людей. Баллисты падали на Юдфату, осаждённый Иерусалим, Масаду… Интерес к прошлому привёл меня в Институт Яд Бен Цви, и эти первые экскурсии, познакомившие с древним Иерусалимом, пробудили любовь к нему, открыли его полные тайны кварталы и улочки. Вот тогда и появились на моей книжной полке книги на иврите, написанные по следам раскопок в Граде Давида. Несколько лет тому назад я увидела книгу с броским названием и фотографией, невольно обращавшей внимание. На холме, возвышавшемся над плоскостью, тяжёлые каменные глыбы возлежали друг против друга, словно две пары каменных ворот. Меня невольно заинтриговало и само название: «Эквот Давид ха-мелех бэмек ха-Эла» — «Следы царя Давида в долине Эла». И подзаголовок: «Удивительные открытия в библейской археологии». Авторы: профессор Йосеф Гарфинкель с кафедры археологии имени Игаля Ядина Иерусалимского университета, Саар Ганор и Майкл Хизель. Просмотрев книгу, я собиралась поехать на место раскопок, чтобы передать свои впечатления от увиденного, то особое чувство, которое рождается при встрече с извлечёнными из земли находками, да и сам процесс работы археологической экспедиции. Не получилось… Но книга, с её впечатляющими фотографиями, рассказом о раскопках, ждала своего часа. И вот совершенно неожиданно для себя я оказалась в хирбет Каяфе, которой она и была посвящена. Камни, камни. В глубине земли. Под нашими ногами. Вокруг нас. Среди них выделяются несколько огромных, хорошо обтёсанных глыб. «Порой, — говорит Мааян-Ривка, — камень — безгласный свидетель, порой — обретает голос и приносит весть из далёкого прошлого. Всё зависит от того, что ведёт тебя в этом поиске. Выходишь ли ты в путь с Танахом в руках, как выходил в путь Игаль Ядин и археологи Иерусалимского университета, или ты заявляешь: Танах нам не указ. В руках Маайн — газета. «Статья из "Макор Ришон", написанная Хагаем Сегалем, одним из её ведущих журналистов, —

говорит она и зачитывает: "Спор между археологами Иерусалима и археологами ТельАвива приближается к решающему моменту. Стоит побывать на месте битвы Давида с Голиафом и можно сообщить, что Тель-Авив проигрывает. "Давид Мелех Исраэль Хай векаям""»2 Странно это звучит: неужто кому-то ещё надо доказывать, что царь Давид жил и весь его путь — от юности и до смертного часа — отражён в наших источниках. Псалмы, с их обращённостью к Б-гу, свидетельство его глубокой веры, две Книги Судей, две Книги Царств… Войны. Победы. Сорокалетнее его царствование… Сын Шломо, мудрый из мудрых… Град Давида, в котором за последние десятилетия было найдено много свидетельств его царствования, возвращающих нас к далёким дням, о которых повествует Танах. Оказывается, всё не так просто. Археологи двух крупнейших университетов: Иерусалимского и Тель-Авивского — подобны двум враждующим лагерям. В основе этого спора лежит отношение к танахическому тексту. Для археологов Иерусалимского университета танахический текст — ориентир, который ведёт их во время поиска; для археологов Тель-Авивского университета — Танах не авторитет, Танах — легенды. Всё, что для одной школы археологов – свято, для другой– нередко предмет насмешек. Когда доктор философии известный иерусалимский археолог Эйлат Мазар, продолжающая в археологии традицию своего деда профессора Биньямина Мазара, сказала о себе: «Я работаю с Танахом в одной руке и инструментом для раскопок — в другой», — против неё ополчились археологи Тель-Авивского университета, обвинив в тенденциозном подходе. Мааян продолжает рассказ, и я чувствую, как глубоко её волнует то, о чём она говорит. В конце девяностых годов и в начале нового столетия этот спор особенно обострился. Декан археологического факультета Тель-Авивского университета Исраэль Финкельштейн опубликовал в газете «Ха-Арец» свою статью. Тон статьи был полунасмешлив, полупрезрителен. Царю Давиду в этой статье отводится роль племенного князька, не более. Град Давида — нечто незначительное, не говорящее о масштабах Иудейского Царства. А вообще было ли какое-то Иудейское царство? Археологические раскопки это не подтверждают… Уже после экскурсии, познакомившись с аннотацией к книге Исраэля Финкельштейна

стр. 7

5778 июнь 2018 «Раскопанная Библия» — новое видение Израиля и происхождения его священных текстов — написанной им совместно с Нилом-Ашером Зильберманом, пойму, как далеко зашло это отрицание. «Авторитетные израильские учёные, декан факультета археологии при столичном ТельАвивском университете (с каких пор этот университет столичный?) — Исраэль Финкельштейн и Нил Ашер Зильберман в своей книге <…> пришли к заключению, что на территории Палестины, Египта и где бы то ни было рядом нет никаких весомых доказательств существования патриархов, великого царства Израиля, масштабного исхода из Египта, завоевания «земли обетованной». Об этом упрямо свидетельствует сама земля региона, результат 70-летних раскопок». Не Танах, нет. Сама земля… Семидесяти лет оказалось достаточно для авторитетного археолога, чтобы сделать вывод, что земля уже всё сказала и больше уже ничего нового не скажет, что поиск, хоть и продолжается, но главное он уже сказал… Сколько поколений археологов прошли по этой земле, сколько учёных с мировым именем исследовали нашу историю… Чуть ли не каждый день приносит новые находки в археологии. Не потому ли эта земля столь притягательна для археологов всего мира? Кто из них осмелился с такой лёгкостью перечеркнуть историю Иудейского царства, патриархов, её царей и пророков… Всё то, что связывает нас, евреев, с этой землёй? Вспоминаю доктора археологии, профессора Иерусалимского университета Эхуда Нецера, трагически погибшего при раскопках гробницы царя Ирода. Более четверти века он искал захоронение Ирода. Более четверти века… Порой казалось безуспешно… И всё-таки пришла минута, когда не на вершине холма, не у его подножья, как он пред-

полагал, а где-то совсем неожиданно — за выемкой в стене — проглянули остатки саркофага из красного камня… Археологи знают, как непросто добраться до истины. Порой уходят десятилетия на то, чтобы доказать, что тебя вела не фантазия, а источник, свидетельствующий о событиях, происходящих на этой земле… Израильская археология молода. Но если изначально отрицаются все еврейские источники, что же тогда ведёт исследователя, будь он археологом, историком или культурологом? В одном из комментариев на книгу И. Финкельштейна прочла такие слова: «Это не наука. Это политика…» И тут же вспомнила Шломо Занда. Того самого Шломо Занда, которому арабский поэт Махмуд Дарвиш, встретившись с ним, посвятил своё нашумевшее стихотворение «Солдат, мечтавший о белых нарциссах». Сегодня Шломо Занд - профессор истории Тель-Авивского университета. Взгляды его сформировались давно, и он никогда не скрывал их. Об этом говорит и его последняя книга «Как и почему я перестал быть евреем». До неё были опубликованы две другие, составившие вместе с этой трилогию, переведенные на многие языки мира и имевшие шумный успех. Так же, впрочем, как и книга Исраэля Финкельштейна и его фильм. Всё, что отрицает нашу связь с этой землёй, за границей превозносится как бестселлер. Уже само название книг Шломо Занда достаточно ясно говорит об их содержании: «Как и кто изобрёл еврейский народ» и «Как и кто изобрёл Страну Израиля». И хотя первая упомянутая мной книга появилась последней, но именно она объясняет написание двух предыдущих: уже давно их автор отторг себя от еврейства, и лишь потом родилась его трилогия.

Какое счастье, что у Мааян-Ривки другие учителя… Они верят, что по этой земле шли наши праотцы, пророки, цари и судьи, а теперь идём мы. Идём, ощущая биение её сердца. Ту же веру несёт в своей душе и эта девочка, моя внучка: здесь, где она стоит, был древний город Шаараим, город царя Давида, часть его Иудейского царства. Сказано в Первой Книге Шмуэля: «И поднялись мужи Израиля и колена Йегуды, и затрубили, и гнали филистимлян вплоть до Гая <…>) и покрыли трупы филистимлян всю дорогу в Шаараим до Гата и до Экрона."(17-18; 52) И произошло это сразу после битвы Давида с Голиафом. Особенностью города были двое ворот. Они и дали ему название Шаараим. (Подобное окончание слова свидетельствует в иврите о парности). Эти ворота были найдены во время раскопок. И стена, массивная стена из огромных глыб, защищавшая город-крепость. И жили в нём евреи. Не финикийцы. Не хананеи. На керамической табличке сохранившееся слово «Аль таас…». «Аль таасе» — на иврите — «не делай». За долгий период раскопок не было найдено ни одной кости запрещённых евреям в пищу животных, ни одного отлитого божества, ни одной женской или мужской статуэтки. Здесь жили по законам Торы. Хирбет Каяфа… Неожиданно о ней заговорили археологи. И вновь в центре спора оказался царь Давид. Именно его, самого еврейского царя, «низводили» с трона. Книга И. Финкельштейна отрицала Иудейское царство, и тем самым значимость еврейских источников. Если бы камни могли говорить… Но они молчали. Зато «заговорили» десять извле-

Выпуск 430

чённых из земли оливковых косточек. Уже после экскурсии я открыла книгу «По следам царя Давида в долине Эла». И мне словно передалось волнение археологов, когда они отправили в Оксфордский университет на радиоуглеродную экспертизу десять оливковых косточек. Фрагмент об этом так и назван «Оливки, вошедшие в историю». Дни проходили в тревожном ожидании. Что скажут оливки? Сколько лет они пролежали в земле? Когда, в какое время, существовал раскопанный археологами город? Им нужен был только один ответ. И этот ответ пришёл: город существовал примерно с 1020 до 980 года до новой эры. То было время Иудейского царства, время царя Давида. «Если бы этому городу было на двести лет больше или на двести лет меньше, он бы не имел такого значения для науки, — сказал профессор Гарфинкель, — суть спора сводилась именно к царю Давиду и его царствованию. Этот город был продолжением Града Давида. Их разделяло всего лишь восемь часов пешего хода». А мне вспомнилась бат-мицва МааянРивки. Она вела экскурсию по Граду Давида. Это был её собственный выбор: царь Давид и его город. Сегодня многое изгладилось из памяти, но одно я явственно вижу: она стояла чуть поодаль от нас, её гостей, и неяркий луч света освещал худенькую фигурку. Камни раскопок теряли свои очертания. Мы слушали молча, боясь что-то упустить. И тогда прозвучал её голос: «Здесь, где я стою, три тысячи лет тому назад стоял царь Давид…» Ширут Леуми (ивр.) — альтернативная служба. 2 Давид жив и будет существовать всегда, во веки вечные. 1

стр. 8

5778 июнь 2018

Выпуск 430

Владимир Темкин

14 мая 2018 года было открыто американское посольство в Иерусалиме. Но истинная хронология этого события отсчитывается с 1995 года, когда подавляющим большинством голосов Конгресс Соединенных Штатов Америки принял решение о переносе посольства нашей страны в Израиле в его древнюю столицу, трёх тысячелетний Иерусалим. И с тех самых пор в течение двадцати двух лет все Президенты (Клинтон, Буш и Обама) регулярно подписывали документ за документом о полугодовой отсрочке этого переноса. У каждого из них находились для этого свои поводы и причины. И лишь в декабре 2017 года нынешним Президентом Дональдом Трампом принято было окончательное решение по данному вопросу. При этом представители Белого Дома отмечали: таким образом фиксируется лишь существующая реальность, ибо Иерусалим уже давно является столицей Израиля. Столь активные действия были предприняты Президентом Трампом, несмотря на прямые осуждения мировой общественности, включая ЕС и ООН. Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй в лучших антиизраильских традициях английской дипломатии призвала администрацию Трампа начать свои действия с детальных предложений по урегулированию палестино-израильского конфликта. Столь же решительно на саммите ЛАГ выступила Саудовская Аравия, король которой Салман бен Абдель Азиз Аль Сауд заявил: его страна отвергает решение США. По словам пресс-секретаря главы Палестинской автономии, Махмуд Аббас «предупредил об опасных последствиях, которые это решение может иметь для мирного процесса, для безопасности и стабильности в регионе и в мире». С таким политическим багажом Америка и Израиль пришли к этому дню, когда состоялось открытие посольства США. Примечательно, что на торжественную церемонию были приглашены все 86 иностранных послов, аккредитованных в Израиле, но присутствовали лишь 34 дипломата. Демонстративно отказались участвовать в церемонии послы Германии и Франции. Торжество открыл посол США в Израиле Давид Фридман. Он напомнил, что ровно 70 лет назад устами Давида БенГуриона была провозглашена Независимость Израиля. А через 11 минут после этого Президент Трумэн объявил о признании нового государства Соединенными Штатами Америки. И сегодня, подчеркнул посол Фридман, его страна идет впереди всего мира, исправив историческую несправедливость и переведя

Д р уз ь я и в р а г и И з р а и ля о б открытии а м е р и к а н с ко г о п о с о л ь ства в Ие русалиме своё посольство в Иерусалим. Все это, по словам посла, стало возможным только благодаря политической воле и решимости действующего президента – Дональда Трампа. Заместитель государственного секретаря США Джон Сэлливан от имени руководителя Государственного департамента Майка Помпео поблагодарил посла Давида Фридмана за огромный вклад в развитие американо-израильских отношений. «Открывая посольство, мы в очередной раз демонстрируем крепость дружеских уз, связывающих Соединенные штаты и Израиль. Сегодня мы закладываем краеугольный камень новой эры двухстороннего сотрудничества, демонстрируя тем самым горячую приверженность поискам путей в совместное будущее в союзе с Израилем», – заверил заместитель государственного секретаря. Конечно, важнейшим акцентом церемонии стало видео-обращение Президента Дональда Трампа. Он поздравил всех присутствующих с событием, которого все так долго ждали. Президент вновь подчеркнул: в соответствии с международной практикой Израиль, как суверенное государство, имеет полное право самостоятельно определять, где будет размещена его столица. Посольство США открывается сегодня намного раньше, чем это планировалось ранее, сказал глава белого Дома, он заявил: Соединенные Штаты всегда будут на стороне Израиля в поисках путей достижения мира. Дональд Трамп признал священный город Иерусалим историческим свидетельством несокрушимости еврейского национального духа Собравшихся приветствовали министр финансов США Стивен Мнучин и советник Президента США Иванка Трамп. Отметив огромное значение самого факта переноса в Иерусалим посольства США, они заявили, что выступают сейчас от имени всего американского народа, который признает историческую уникальность Иерусалима. Вслед за этим слово для выступления было предоставлено Президенту Израиля Реувену Ривлину, являющемуся, что особо символично, иерусалимцем в седьмом поколении. Он поблагодарил за решение о переносе посольства всех тех американских политических деятелей, которые принимали в 1995 году эту историческую резолюцию. То был сложный

путь, полный борьбы за продвижение великой идеи. Президента Ривлина сменил на трибуне специальный советник Президента США Джаред Кушнер. Он напомнил об историческом выступлении Президента Трампа 6 декабря 2017 года. «С тех пор прошло всего пять месяцев, и сегодня мы с вами находимся в Иерусалиме. США показали всему миру насколько они заинтересованы в укреплении отношений с Израилем – отношений, которым другие страны могли бы только завидовать. Обе наши страны твердо знают, на чьей стороне правда. Мы отстаиваем общие идеалы добра, свободы и справедливости». Джаред Кушнер отметил, что в год 70-летия Израиля поиски мира вступают в новую фазу. Наступает эпоха реализма, когда все мы должны, как союзники, встать плечом к плечу в борьбе за правое дело. Советник президента США выразил уверенность, что проявленная сегодня всеми нами смелость позволит изменить ход истории для миллионов жителей Израиля и всего Ближнего Востока, открыв им путь от безысходности к надежде. Премьер-министр Израиля Беньямин Нетаниягу рассказал собравшимся о том, как ещё мальчишкой жил в Иерусалиме, разделенным границей на две части, а подходить к границе было опасно, там стреляли: - Место, на котором стоит здание, где мы сейчас находимся, простреливалось иорданскими снайперами, и моя мама строго-настрого запрещала мне приближаться к нему. И, обратите внимание, как за 70 лет изменился мир. Сегодня здесь располагается посольство самой могущественной страны мира. Обратившись к послу США, Беньямин Нетаниягу взволновано произнёс: - Дорогой мистер Фридман! Вы - первый американский посол, работающий в Иерусалиме. Этот священный город навсегда будет вашим, ибо никто не в силах отнять его у нас. Это великий день нашего сотрудничества, и, я надеюсь, что со временем он станет великим днём для всего мира. Б-же, благослови Америку, благослови Иерусалим, единую, неделимую и вечную столицу Израилю. Благодарим тебя, Господи, за то, что дал нам дожить до этих дней! Реакция мирового сообщества не заставила себя ждать. Заявления протестного характера появились в мировых СМИ ещё до того, как торжественное ме-

роприятие было закончено. «Франция не одобряет решение США перенести посольство в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим, как ранее заявлял президент Французской Республики. Это решение противоречит международному праву и, в частности, резолюциям Совбеза и Генассамблеи ООН», - заявил глава МИД Франции Жан-Ив Ле Дриан. Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу также охарактеризовал решение США по переносу посольства в Иерусалим как неправильное, отметив при этом: в последнее время в исламском мире, в особенности в странах Лиги арабских государств, звучат противоречивые высказывания по этому поводу. Министр считает, что многие страны не хотят поддерживать Палестину, ибо опасаются негативной реакции США. Глава МИД России Сергей Лавров подтвердил неизменность негативной российской позиции в данном вопросе. «К сожалению, протест против международных правил и законов превратился в некую привычку для правительства США», - заявил Мохаммад Джавад Зариф, глава МИДа Ирана, страны в последние сорок лет последовательно нарушавшей все положения системы международной безопасности. «Выбор американцами даты для переезда посольства, когда палестинцы отмечают „Накбу“, подчёркивает их абсолютную невосприимчивость к тому, что происходит в регионе», — сказал главный палестинский переговорщик в рамках ближневосточного мирного процесса Саеб Эрекат. Но, как оказалось, далеко не все в мире стоят на столь оголтелых позициях по отношению к еврейскому государству. О своих намерениях перенести посольства в Иерусалим сразу же вслед за США уже объявили Гватемала, Парагвай, Гондурас, Чехия, Венгрия и ряд других стран. И есть основания надеяться, что список этот будет расширяться. Мир во многом ещё не успел до конца осознать глубину решения Президента Дональда Трампа. И, надо сказать, что драматическая история полутора лет его правления напоминает нам те удивительные слова, которые были высказаны ещё 300 лет тому назад замечательным писателем Джонатаном Свифтом: «Когда на Земле появляется действительно великий человек, его сразу можно узнать, ибо все дураки мира мгновенно объединяются против него».

стр. 9

5778 июнь 2018

ВСПОМИНАЯ ЗАБЫТОЕ

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

Лукас Ван дер Вальде

Я хотел бы рассказать об аудиенции, которую я получил у Ребе в мае 1971-го года. Но вначале несколько слов о моем происхождении. Мои родители – мать и отец – были беженцами из Германии. В 1939-м году им удалось "запрыгнуть в последний вагон" и добраться до Англии. Их свадьба состоялась в 1945-м году. Принадлежали они к реформистскому течению иудаизма. Я родился в Лондоне, а в конце 60-х поступил в университет Манчестера, где открыл для себя еврейскую организацию Гиллель. Впервые в жизни я получил представление о соблюдении заповедей и о религиозном образе жизни. После университета я начал работать в графстве Саррей, в 20-и милях от Лондона. Там я познакомился с еврейским мистицизмом. Я был в восторге. Я чувствовал, что тут кроется что-то по-настоящему глубокое и значительное. Мои поиски привели меня в Хабад. Вскоре меня пригласили на субботу в местный дом Хабада. Там царила непринужденная атмосфера, которая мне очень понравилась. Такой иудаизм меня устраивал. Я стал ходить туда каждую субботу. А в мае 1971-го года я присоединился к группе очень взволнованных хабадников, которые ехали в Нью-Йорк на встречу с Ребе. Я помню, мы собрались в коридоре штаб-квартиры Хабада в Краун-Хайтсе около полуночи и стали ждать, а пока ждали, читали псалмы. Наконец, подошла моя очередь. По-моему, было около 4:30 утра. Так что ожидание оказалось достаточно долгим. Я написал на листке бумаги вопрос – что-то про Каббалу – и когда меня пригласили в кабинет Ребе, вручил ему этот листок. Ребе ответил на мой вопрос, а затем говорил со мной в течение сорока минут. Потом я вышел. Меня начали спрашивать, о чем мы говорили так долго, но я ничего не мог вспомнить! Я только помнил, что он посоветовал мне

изучать Тору полчаса каждый день, сосредоточиться на карьере и жениться. И больше ничего. Весь остальной сорокаминутный разговор совершенно изгладился из памяти. Я выполнил совет Ребе насколько смог. Моя карьера развивалась, и со временем я переехал в Соединенные Штаты в город Спокэйн в штате Вашингтон. Я женился. Но с еврейством я был связан очень мало. И вот пару лет назад в Спокейне поселился хабадский раввин. А дальше произошло нечто странное. Во мне как будто повернули переключатель. Я зачастил в местный дом Хабада. И вспомнил, как встречался с Ребе 43 года назад. Я начал молиться, просить Всевышнего напомнить мне, что Ребе сказал мне тогда. И затем в течение двух недель каждое утро, проснувшись, я обнаруживал в своей памяти очередной кусочек той аудиенции у Ребе. Все, что я вспоминал, я тут же записывал и в конце концов примерно воссоздал все, что я тогда услышал. Ребе сказал мне, что изучать Каббалу, как школьный предмет – математику или физику, – бессмысленно. Труды по еврейской мистике можно понять только на более высоком уровне. Для того, кто не находится на таком уровне, изучение Каббалы – совершенно бесплодный труд. Это все равно, что просить стол объяснить процесс, в результате которого он был создан, и кто тот мастер, который его сделал. Стол не обладает способностью отвечать. Он сказал, что жить можно на многих уровнях. Многие люди являются пленниками самого нижнего уровня существования. Они подчинены материальным, растительным, животным и природно-человеческим составляющим своей жизни. Эти составляющие созданы Всевышним и на самом деле необходимы для жизни на земле. Материальные импульсы заставляют нас изобретать и создавать объекты для удовольствия и удобства. С помощью растительных сил мы одеваемся, строим себе жилье, используем все те замечательные вещи, которые дает нам природа. Животные импульсы проявляются в нашей способности совершать какие-либо физические усилия. И, наконец, природно-человеческие импульсы дают нам способность общаться, жениться, производить потомство. Все это – инструменты, необходимые для жизни в физическом мире, но слишком часто, даже не осознавая этого, мы позволяем им управлять нами вместо того, чтобы стать их хозяевами. Он сказал, что младенцами мы еще ощущаем связь с Небесами, но с развитием чувств это ощущение притупляется, и в конце концов мы уже не осознаем присутствие Источника всего

сущего. Взрослея, мы начинаем верить, что все наши достижения заработаны нашим умом и смекалкой, и мы перестаем верить в Б-га. Но наша задача – восстановить эту связь с Всевышним, пока мы живы, чтобы каждое наше действие было наполнено святостью. Кроме того, на нас, евреях, лежит задача быть светочем для народов мира. И здесь нельзя обойтись без ежедневного изучения Торы, по крайней мере полчаса в день. Мы начинаем изучение с простого чтения текста, а с повторением приходит постижение все более глубокого смысла в соответствии с нашей возрастающей способностью восприятия. Тора говорит нам, как вести себя в нашей каждодневной жизни с момента, когда мы просыпаемся, и до того, как укладываемся спать. Заповеди позволяют нам постоянно обновлять нашу связь с Творцом. Чем больше и лучше мы соблюдаем заповеди, тем чище и сильнее эта связь.

Выпуск 430

Ребе добавил, что изучение тайных смыслов, лежащих в основе заповедей, – не главное. Самое важное – это фактически исполнять заповеди, будь это возложение тфилин по утрам или произнесение правильного благословения перед едой. Само действие, исполненное множество раз, приводит к изменению чувства и понимания. Тот, кто никогда не пробовал сахар, может прочитать множество книг о том, как сладок сахар, но понять, о чем на самом деле идет речь в этих книгах, он не сможет. Вкус сахара останется теорией, пока человек не ощутит кусок сахара у себя во рту. И только после этого придет понимание, и тогда уже не нужны будут дальнейшие объяснения. Наконец, Ребе сказал, что цель успешной карьеры не только в том, чтобы обеспечить себя и свою семью или помогать менее удачливым. Есть более высокая цель. Каждое твое действие, каким бы обыденным оно ни казалось, должно быть наполнено святостью. Все, что мы делаем, должно вдохновлять других и приносить добро в мир. Вот то, что я вспомнил о той моей встрече с Ребе. Спустя 43 года я, наконец, понял его слова. Конечно, то, что я так долго шел к этому пониманию, не вызывает гордости. Но, слава Б-гу, я еще жив и у меня еще остается время сыграть мою роль в том, чтобы привести Мошиаха в этот мир. Перевод Якова Ханина

стр. 10

5778 июнь 2018

Выпуск 430

МЫ - В АМЕРИКЕ

Влад Каганов

Иногда приходится сталкиваться с мнением, что евреи имеют слабое физическое развитие, так что если и преуспевали в спорте, то только в шахматах. Между тем, среди чемпионов мира и Олимпийских игр было более 100 евреев, среди которых такие уникальные личности, как американский пловец Марк Эндрю Спиц (Mark Andrew Spitz), завоевавший на Олимпийских играх девять золотых медалей.

БОРИС ГУРЕВИЧ, РОЖДЕННЫЙ ДЛЯ БОРЬБЫ

В Нью Йорке, в центре Манхэттена, у здания ООН стоит известнейшая бронзовая скульптура Евгения Викторовича Вучетича «Перекуем мечи на орала», но мало кто знает, что натурой для неё был девятнадцатилетний еврейский паренек, будущий олимпийский чемпион Боря Гуревич. Рассказывают, что скульптор потратил немало сил на уговоры Бориса согласиться позировать, а во время работы не раз ему повторял:«Мне ничего не надо домысливать, улучшать - можно только испортить». Теперь трудно поверить, что тот красавецатлет с потрясающей фигурой и очень рельефной мускулатурой - родился с врожденным пороком сердца и долго не мог ходить, а только ползал. Боря родился 23 февраля 1937 года в Киеве. Своего отца Михаила - Борис совсем не помнит. Тот умер, когда мальчику было всего 9 месяцев. В 1941 году, когда началась война, мать Рахиль Моисеевна, преодолев все круги ада, вывезла его с братом в далекий Казахстан. Вернувшись в 1946 году в Киев, они застали лишь развалины на месте дома. Семья жила очень бедно, и после 6 класса Боря перешел в вечернюю школу и пошел работать. Летом 1952 года в «Правде» была опубликована статья о советских спортсменах, участвовавших в Олимпийских играх в Хельсинки. Среди прочих, было названо имя москвича Бориса Гуревича, завоевавшего золотую медать по борьбе. Рабочие завода

сразу же дали Боре, двойному тезке чемпиона, прозвище Чемпион. Кстать, позднее Борису неоднократно приходилось со своим тезкой встречаться на различных соревнованиях. Правда, в отличие от тезки, который занимался греко-римской борьбой, Борис освоил вольный стиль. Стараясь соответствовать имени своего тезки, Боря набрался смелости и переступил порог зала борьбы. Тогда тот, небольшой динамовский зал, по сегодняшним меркамкухня в большой коммунальной квартире, показался подростку дворцом. С этого дня жизнь мальчишки буквально перевернулась, и ни о чем другом, как только о борьбе, он не мог думать. Первым тренером Бориса стал чемпион СССР по самбо Константин Константинович Накельский, который тоже с детских лет узнал что такое голод, холод и нужда. Позже тренерами были многократный чемпион СССР Василий Николаевич Рыбалко и один из основоположников советской школы вольной борьбы, восьмикратный чемпион СССР по вольной борьбе Армена́к (Ара́м) Вартере́сович Ялтыря́н. Тренировался Боря очень много: полторадва часа ежедневная утренняя зарядка, а вечером, после работы, по 5- 6 часов в зале на ковре. Такое упорство и настойчивость дали потрясающий результат - немногословный, высокий, худощавый подросток превратился в атлета с рельефной мускулатурой. И всё же дорога до главной медали была долгой. Сперва были: победа на чемпионате мира среди юниоров, чемпионате Украины в 1957 году и, в том же году, а затем еще пять раз - на чемпионатах СССР, дважды (1967 и 1969)- на первенствах мира и дважды (1967 и 1970) - Европы. И, наконец, в 1968 году, на Олимпийских играх в Мехико, когда ему уже был 31 год, он одержал свою главную победу. При тех невероятных физических данных, которыми обладал Борис и упорстве, знатоки утверждали, что он мог бы выступить успешно и на следующей Олимпиаде. Но, к сожалению, вскоре спортсмен стал невыездным. Однажды, во время международных соревнований в США, к нему подошли несколько местных евреев. Борис не только с ними тепло пообщался, но и согласился проехать с ними на машине по городу. Советские власти тут же обвинили выдающегося спортсмена в сионизме и перестали включать в сборную страны. Другой бы сломался, но только не Борис. «Я хорошо знал тогдашним властям цену,- как-то признался он,- и потому никогда их не боялся». В 1969 году он окончил Киевский государственный институт физической культуры и стал работать тренером. В феврале 1994 года, вслед за семьей дочки Любы, которая окончила с золотой медалью школу, а затем институт, Борис с супругой Ириной, с которой они

живут вместе уже 55 лет, переехал в Чикаго. Но и на новом месте Борис не сидел возле подъезда, чтобы общаться со своими одногодками, а организовал для детей секцию борьбы. «Чтобы прожить, мне бы и пенсии хватило, но пока есть силы - хочу приносить пользу», - говорил он. «Борис Гуревич, - отметил чемпион мира по классической борьбе, Заслуженный мастер спорта СССР Григорий Гамарник, проживающий теперь в США, - всегда отличался не только природным даром искусства борьбы, но необыкновенным упорством и целенаправленностью. Он сочетал в себе красоту и силу, поразительную борцовскую технику и неистовый натиск, точный, почти математический, расчет и быстроту на грани риска. Можно сказать: он был рожден для борьбы.»

ЛЕОНИД (ЛЕННИ) КРАЙЗЕЛЬБУРГ

Леня родился 28 сентября 1975 года в Одессе, в еврейской семье. Мальчику очень нравилось плавать, и пятилетнего малыша папа отвел в бассейн. Первый тренер маленького Лени - Виталий Авакумян увидел в нем задатки настоящего спортсмена. Так и заявил отцу: «Ваш сын подает огромные надежды. У него есть все основания стать чемпионом». Папа, который прилично разбирался в спорте, поверил тренеру и сделал все, чтобы из сына вышел настоящий пловец. Леня втянулся в непростой ритм ежедневных тренировок, а вскоре стал побеждать на детских соревнованиях. Сначала в родной Одессе, потом в Украине. В 1989 году его родители Елена и Олег Крайзельбурги решили эмигрировать в США. «Когда я только представляла себе будущее сына, особенно армию, у меня сердце заходилось от боли - неужели я его растила, чтобы отдать потом на растерзание!».- объясняла мама их отъезд. Так Леня с родителями и младшей сестрой оказался в Лос-Анджелесе. Как это всегда бывает на новом месте, на семью сразу навалились проблемы с учебой, с языком, с работой. Лос-Анджелес - город большой, но там оказалось немного бассейнов. Кроме того, чтобы заниматься в хорошем бассейне и с опытным тренером, не было денег. Парень стал тренировался в бассейне Уэстсайдского еврейского общественного центра. Каждое утро в 5 часов он садился в автобус, благо у него был бесплатный проездной, и ехал очень далеко, на другой конец города, где за мизерную плату его тренировал рядовой

инструктор. Вечерняя тренировка начиналась в половине шестого. Возвращался ночью, так что подчас просто трясся от страха. Там же, в бассейне, чтобы помогать родителям, Леня стал по 30 часов в неделю работать. Такие условия могли выбить из колеи даже взрослого мужчину, что уж говорить о подростке. А, главное, через два года таких тренеровок, парень почувствовал, что практически остановился рост его результатов. Леня решил бросить занятия. Однако был один человек, до конца веривший в его способности- его отец. Он уговорил Леню продолжать занятия и искать свой шанс. Между тем, Леня окончил школу и поступил в Южно-Калифорнийский университет Лос-Анджелеса по специальности «финансы и бизнес», «поскольку в Штатах, - шутит одессит,- всегда приходится думать, куда вложить деньги». В университете Леонид познакомился с тренером С. Блимкиным, который не только помог получить стипендию университета и удобное расписание тренировок, но, главное, свел его со знаметитым тренером, одним из лучших специалистов мирового плаванияМарком Шубертом, который что-то в нем разглядел. «Шуберт взял меня и два года делал из меня «мартышку», - вспоминает пловец, - он измывался надо мной, он гонял меня так, что я света не видел. Признаюсь, я уже хотел все это издевательство бросить. Но я видел, как

всю эту пытку «выполняли» мировые и олимпийские чемпионы. Когда по четыре часа в день находишься в воде - должен верить в тренера». Уже через год после таких тренеровок Ленни, так его теперь стали звать, входил в число лучших мастеров плавания на спине, а в отборочном турнире перед Олимпийскими играми 1996 года в Атланте - оказался пятым. В 1998 году на чемпионате мира в Австралии - становится чемпионом в плавании на спине на дистанциях 100 и 200 метров. В 1999 году он был признан в США «пловцом года» и стал готовиться к следующей Олимпиаде. В 2000 году на Олимпийских играх в Сиднее в плавании на спине ему уже не было равных. Он уверенно взял «золото» и на стометровке, и в заплыве на 200 метров, и в комбинированной эстафете 4 по 100 метров. Через четыре года, на Олимпиаде в Афинах, повторить свой рекорд Леониду не удалось, но всё же в комбинированной эстафете 4 по 100 метров он завоевал свою четвертую золотую олимпийскую медаль. Леонид стоял на пьедестале, словно античный атлет. Многочасовые занятия вылепили его тело, словно у бодибилдера. Он обладал большой физической силой, которая не характерна для большинства пловцов. Ч е м пион не скрывал своей радости и гордости. Он был горд тем, что на пути к олимпийским победам преодолел не только колоссальные нагрузки, но и сомнения, и обычные бытовые трудности. Был горд, что оправдал надежды верившего в него отца. А ещё он всегда гордился и помнил, что он одессит, и несколько раз приезжал в Одессу - город, который до сих пор занимает в его душе большое место. Не забывает Леонид Крайзельбург и свои еврейские корни. Помнит, что один из прадедов был ребе и погиб в фашистском гетто. «Еврейское происхождение – это, несомненно, частичка моей души, моей культуры, моего сознания», - говорит он.

стр.

5778 июнь 2018

11

Выпуск 430

Дорогие друзья!

Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе

Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 АПРЕЛЯ по 15 МАЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.

С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго

Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.

Abramov, Yulia & Larissa Abrams, Yitzchok Agarunov, llya & Bella Aizikovich, Gene Arensky, Arkady & Victoria Auerbach, William & Sue Augenlicht, Robert Averbukh, Polina Azoulay, Avi Azrikan, Leon & Inna Babel, Rostislav Barats, Mark & Tamara Barder, Vladimir & Liya Barkon, Igor A. & Inna Baron, Alexander & Alexandra Becker, Benjamin Becker, Marina Bennish, Levi & Minna Bergovoy, Shalom & Shizue Chana Berkovich, Eli & Baila Berkovich, Jessica Beyer, Irene Bilinkis, Isaak & Polina Birman, Ilya & Nataliya Birn, Michael & Elissa Blokh, Elliot & Alla Bodner, Miron Borkhovik, Ilya & Kira Borun, Mila Brodsky, Hill & Tanya Bunin, Gregory & Marina Buryakovskaya, Lyudmila Bushkova, Marina Butman, Grigoriy Chabarovsky, Mikhail & Alla Charnaya, Maya Chepov, Mariya Cherner, Eugene H. & Julia Cherney, Jerry Cherny, Lyudmila Chernyak, Mikhail & Tsilya Chernyavsky, Meylakh Children's Healthcare LTD Mr. & Dr. Kroin Dr. & M Cohen, Sandra Davidovich, Gene & Sophia Dobbs, Vlad & Ella Dolgin, Boris & Dora Dolgonos, Lev & Bella Dolnikova, Elvina Dragunsky, Alex & Mira Dribinsky, Gregory & Nina Dubinsky, Yuriy Dukach, Leo & Sarra Dzhanashvili, Arkady & Leyla Elkind, Salvina

Emanuel, DovBer Emanuel, Menachem & Devorah Eydelshteyn, Zina Faibussowitsch, Ilja Feldman, Dmitry & Larisa Feldman, Gregory & Alice Fenton, Rachael Feygin, Arkady & Yuliya Fishkin, Michael & Natalya Flatte, Charlotte Fouhal, Bezalel & Leah Frayfeld, Vladimir & Anna Frenk, Ernest & Olga A. Frenkel, Grigoriy & Mara Freydin, David & Julie Fridman, Julie Friedman, Harvey Froyshteter, Boris & Raisa Galison, Eugene & Mary Ganzman, Nella Garmel, Marina Gekhtman, Boris Gelfand, Felix & Debora Gelman, Konstantin & Isabela Gendler, Alexander Genkin, Boris & Tatyana Gershengorin, Anatoly & Isabella Gershengorin, Morris & Marina Gershong, Roza Liya Giberman, Alexander & Larisa Glaser, Pesach & Sara Chana Golber, Sergey A. & Nelly Filippova Goldberg, Boruch Boris & Nechama Goldbloom, Zalman Goldenberg, Michael M & Ester M Goldin, Yakov & Natalya Goldshteyn, Mark M. Golovchuk, Georgy & Maya Gorashchenko, Sergey & Marina Gordon, Daniel Goroshko, Milana Gotman, Roman & Liliya Grinshteyn, Boris Grynsztajn, Raphael Gutin, Iza Harari, Zohar Harris, Jonathan B. & Cara L. Hasdan, Vilena Hecht, Chaim & Miriam Hecht, Meir & Yehudis Hersher, Roza Khazina Hershkovich, Avraham & Rivka Jacobson, David Jacobson, Schneur & Freida

Jaworowski, Rafael & Tzivia Kacev, Yosef & Goldie Kachka, Vladimir & Genya Kagan, Gennakh & Nataliya Kanter, Simcha & Gittel Katz, Michael Kavalerchik, Vladimir & Yulia Kernerman, Vladimir & Bronislava Keyser, Alexander & Irene Khanokh, Boris & Victoria Khodarkovsky, Mikhail & Bela Khodor, Maria Khoper, Samuil & Larisa Khotimlyansky, Joseph & Sophia Kirnos, Stella Kiselgof, Albina & Anna Kiss, Maxim & Svetlana Kiss, Yefim (Phil) & Yevgeniya Kitzes, Aryeh Klempert, Robert & Jane Klovsky, Boris Knopp, Frida Kolodizner, Mark & Helen Komornik, Gennadiy & Lyudmila Kononets, Alex & Yana Kordonsky, Mikhail & Sofiya Korolenko, Nikolay & Adel Kostovetsky, Isaak & Anna Kotel, Arkady & Laura Kotliar, Alex & Yael Krimerman, Charna Krishtal, Miroslav Krivoruchko, Gennadiy & Irina Krotman, Michael & Larisa Krutoyarskiy, Mikhail Michael & Alla Kutsin, Boris & Regina Ladyzhensky, Roman Boris & Klara Lanchina, Betya Lapson, Alexander & Ann Lekakh, Mikhail Lerner, Ilya & Jane Levin, Boris & Rima Levin, Roman & Galina Levinson, Emilia Levitas, Gary & Marina Leyderman, Lyubov & Sosya Liberman, Ida Liberov, Alexander Livshits, Osher & Tatyana Loshak, Yakov & Lyubov Lozner, Leon & Inna Makhlin, Ilya & Sevatima Makhover, Lazar & Anna Malishkevich, Felix & Alla

Mamedov, Rafik & Alla Matlin, Igor & Olga Matlin, Solomon Menaker, Iosif & Lyubov Merenzon, Arkadiy & Rayisa Meyerson, Manya Mikhaylov, Alec & Lyubov Mikhlin, Maria Milgram, Vladimir & Aleksandra Miller, Igor & Susanna Miller, Moshe L. & Leah Minkovskiy, Grigoriy & Galina Mislovitch, Felix & Irina Levina Mogilevsky, Dmitry & Anna Mogill, Alen Mogill, Ariel & Erena Moldavskiy, Emil Morgan, Aharon Yosef & Esther Yehudis Nisenbaum, Arkadiy & Libby Nisman, Basya Notik, Aharon Chaim & Pessie Notik, Levi & Pessy Notik, Sholom Ber & Sarah'le Okon, Leonid & Tayba Ostrovskiy, Boris & Stella Ostrovskiy, Igor & Irina Pasternak, Yakov & Svetlana Peters, Dave & Inna Petrovsky, Eugene & Helen Peysin, Boruch & Adina Peysin, Eliyahu & Nechama Plavnik, Eleonora Polevoy, Margarita Popkov, Grigori & Emilia Popper, Yehoshua & Hindy Quinn, Samuel Raitman, Moishe & Esther Raskin, Arkady & Yevgeniya Raskin, Zina Gina Razumovskiy, Lev & Yevgeniya Rendler, Dovid & Nechama Dina Reznik, Bella Reznik, Peter & Galina E. Reznikov, Jeffrey S. & Sophia Reznikov, Valdimir Roiburt, Michael & Bella Rosen, Warren Rosenberg, Marvin & Genny Rosenbloom, Micha & Breina Roytman, Alla Roytman, Naum & Maya Royzen, Larisa Ryabov, Boris & Anna Saacks, Israel & Melissa-Miriam Sapozhnikov, Alexander & Yevge-

nya Schwartz, Yosef & Devorah Segal, Leonid & Rimma Serper, Bela K. Shapiro, Yaakov Shcherbakova, Lyubov Shelest, John & Irina Shklover, Genakh & Mariya Shkolnikov, Victor & Flora Shkolnikov, Zev & Miriam Shlain, Polina D. Shoon, Alexander & Nina Shtul, Semen & Mariya Polevaya Shwartsman, Igor & Marina Silber, Yechiel & Musky Simuni, Ilya & Julia Sklovsky, Garry & Bronislava Sklovsky, Vladimir Sleepak, Michael & Dora Slutskaya, Raisa Solov, Natalia Sorokin, Peter & Olga Sorsher, Semyon Spitz, Anthony Steinberg, Shmuel & Sarah R. Strazhnik, Basya Talyansky, Aryeh Leib & Anna Teldon, Moshe & Esther Leah Tenenbaum, Yakov & Ludmila Titarenko, Fedor & Olga Topper, Aaron Joseph & Cecilia Tsatskin, Simon & Nonna Tseytlin, Yehoshua & Regina Tsimerman, Vladimir & Nelya Vatel, Veta Vayser, Mikhail & Lyubov Vercauteren, Dennis & Inna Vilk, Steve & Nonna Vitaver, Leo & Raisa Vozovoi, Vladimir & Svetlana Webster, Shimon & Rivky Weissman, Dovid & Lifsha Werbler, Ari & Deborah Wise, Meryl Goldman Yamin, Gregory & Eva Younes, Joseph & Rosanne Zakon, Yakov Zakutinsky, Samuil & Alina Zaltsman, Dmitry & Larisa Zarkhin, Yevgeny & Raisa Zborovskiy, Mark & Rina Zilberman, Eugene & Elina Zingorenko, Shela Zoltak, Tsilia Zubko, Leonid

стр. 12

5778 июнь 2018

Выпуск 430

Классы по изучению Торы и Кабалы.

Тел. (773) 456-3441 Свадебные церемонии «Хупа» для евреев всех возрастов!

(773) 274-5123

Уроки иврита Рабби Элиэзер Бакалейник

(847) 913-3547 При необходимости прочитать Кадиш звоните по телефону

(773) 274-5123

Мезуза охраняет еврейский дом и его жителей. Вы хотите приобрести и установить мезузу?

(773) 274-5123

Записывайте детей в нашу воскресную школу в северных районах Большого Чикаго. Справки по телефону:

(773) 274-5123

Мы всегда рады вам, всегда ждём вас, друзья! Сердечно Ваш Рабби Шмуель Нотик

5778 июнь 2018

стр.

13

Выпуск 430

стр. 14

5778 июнь 2018

Выпуск 430

НАЕДИНЕ СО ВСЕМИ

Илья Йосеф

Наш собеседник является личностью поистине легендарной. Он долгие годы возглавляет Институт изучения иудаизма в СНГ, перевел Талмуд на многие европейские языки, разбирается не только в религии, но и в физике и математике. Раввин Адин Штейнзальц не боится озвучивать нетривиальную точку зрения на широкий спектр сфер, от антисемитизма до смешанных браков.

— Вы знакомы с Россией не понаслышке, владеете русским, читали труды русских философов. Можно ли говорить о каком-то специфическом российском антисемитизме? — Я не считаю, что русский народ заражен геном антисемитизма. Знаете, что может служить подтверждением моих слов? Процент смешанных браков. Да, говорят, что в советское время еврейский муж считался идеалом — не пьет, не курит, зарплату домой приносит. Но и браков между русскими парнями и еврейскими девушками предостаточно. Это свидетельствует о том, что русский народ сложно заподозрить в каком-то пещерном антисемитизме, всосанном с молоком матери. А вот царские власти и церковь сделали немало для распространения юдофобской идеологии, это да. Антисемитизм в Восточной Европе активно распространяло католичество. На Украине к евреям издавна относились хуже, чем в России. Это и сейчас заметно. Знаете, как бы я определил антисемита? Человек, который гипертрофированно уважает евреев. Пару лет тому назад в Европе провели опрос — попросили составить список стран, угрожающих существованию мира. Крошечный Израиль лидировал. Не Северная Корея, не Иран — Израиль! Есть анекдот про еврея, который был подписан на нацистскую газету «Фелькишер беобахтер»: «Когда я читаю еврейскую прессу, сердце сжимается от горя: тут раввин с председателем общины поругались, там евреев с работы выгнали. Перелистываешь «Беобахтер» и удивляешься — мы захватили полмира и замахиваемся на вторую половину!» В Японии, где евреев можно увидеть скорее на картинке, чем на улице, перепечатываются «Протоколы сионских мудрецов». Знаете почему? Японцы всерьез считают их аутентичным пособием по установлению мирового господства. Говорят, что во время визита Менахема Бегина в эту страну ему от всего сердца преподнесли шикарно изданные «Протоколы»: вот, мол, спасибо вам, евреи, за такой важный труд. — Не знаю, как насчет мирового господства, но среди топ-менеджеров России и других стран действительно немало евреев. — Обратите внимание, евреев тради-

ционно мало среди официантов. Даже в Израиле. Из евреев плохие слуги, им требуется простор для деятельности, возможность внести личный вклад в происходящее. — Израиль часто сравнивают с Россией как с положительной, так и с отрицательной точек зрения. Ваши корни — из России. Вы каким-то образом ощущаете связь с этой страной? Она действительно похожа на Израиль (и наоборот)? — Израиль нередко называют русской колонией, учитывая, что отцы-основатели были родом из царской империи. Я впервые приехал в Россию, точнее, в Советский Союз, в перестроечное время. Огляделся — ба! передо мной Израиль тридцатилетней давности. Такие же очереди, как были у нас при Бен-Гурионе, такой же бюрократизм. Разница, пожалуй, заключается в том, что советские совхозы формировались из-под палки, а израильские кибуцы работали в атмосфере любви и уважения. Но русский народ действительно испокон веков натерпелся от завоевателей и оккупантов, то от варягов, то от татар, то от собственных царских властей. Отсюда и желание видеть во главе страны человека с нагайкой. Был у меня знакомый, который в сталинские годы попал в тюрьму. Приблизилась Ханука, и зэк решил смастерить подсвечник. Фитиль сплел из набивки матраса, масло вычерпал из консервных банок, в качестве подставки использовал луковицы, разрезанные поперек. Что интересно, когда мой знакомый зажигал эти «свечи», его кругом обступали сокамерники-неевреи, чтобы тюремные надзиратели сквозь глазок не увидели «религиозную пропаганду». Казалось бы, что им до Хануки? Ответ — поиск пресловутой духовности. Русский народ отличается от других наций стремлением к духовности. Это звучит высокопарно, но почитайте русскую литературу — у положительных героев на первом месте далеко не деньги, а душа. — Не знаю, что происходит в современной литературе, но деньги россиян тоже интересуют. И даже очень. — В одном из интервью я сказал, что излишняя зацикленность на деньгах является признаком старения общества. В юности увлекаются девушками, всяческой романтикой. А к старости пересчитывают собственные накопления. Впрочем, я верю в стойкость российского общества. Оно подобно дереву с мощными корнями. Даже если повредить его, появится новый росток. Антисемиты говорят, что кошелек — это самое больное место у еврея. Но не будем забывать, что ростовщиками и банкирами

евреи стали поневоле. Вплоть до середины первого тысячелетия нашей эры евреи были крестьянами и воинами. После чего ситуация изменилась: христианские и мусульманские власти наложили на евреев целый ряд ограничений. Одной из профессий, которая осталась доступной, было ссуживание денег под проценты. Так евреи стали ростовщиками, не особенно, кстати, на этом обогатившись. Да, они давали деньги в долг, но у русского крестьянина было поле, лошадь, корова, приусадебное хозяйство. То есть реальные материальные ценности, а у еврея — долговые записки. Неслучайно слова «деньги» и «лестница» на иврите имеют одинаковую гематрию — одно и то же числовое значение. Деньги — это лестница, по которой можно либо подняться в духовном смысле, либо спуститься.

Малый Сатана

— Итак, вы утверждаете, что окружающие евреев народы скорее филосемиты, чем антисемиты. Почему же после падения железного занавеса такое большое число евреев покинуло СССР? — Массовая еврейская эмиграция — предмет искренней грусти для местного населения. Меня однажды пригласили с визитом в Молдову, приняли в местной Академии наук. Я сказал: «Знаете, у меня очень мало информации о вашей стране. Есть ли в вашей Академии ученые с мировыми именами?» Хозяева ответили утвердительно: «Есть трое таких». Затем вздохнули: «Двое живут в Тель-Авиве, один — в Иерусалиме». У антисемитизма есть не столько народная, сколько религиозная составляющая. Она действительно сильна и внедряется сверху. В том же Иране до исламской революции к евреям относились очень толерантно. Сейчас же благодаря аятоллам была выстроена нехитрая схема: Большой Сатана — США, Малый Сатана — Израиль. В арабских странах активно перенимались геббельсовские пропагандистские технологии. При Насере, да и после него, египтяне активно верили в то, что евреи заполонили мировую журналистику и лоббируют интересы Израиля. Поэтому египтяне обратились к нацистским офицерам, бежавшим в эту страну: «Помогите нам в борьбе с мировым еврейством». Сегодня Египет — одна из наиболее антисе-

митских стран на Ближнем Востоке. Там перепечатываются юдофобские труды, снимаются телесериалы про пейсатых евреев с крючковатыми носами, которые издеваются над палестинцами и пьют их кровь. Более того, евреи, несмотря на кажущуюся внешнюю интеграцию, остаются чуждым элементом. Во времена железного занавеса в коммунистическом СССР «граждане еврейской национальности» считались безродными космополитами. А на Западе в то же время их называли пятой колонной коммунизма. Потому что на чужака можно навесить любой ярлык, включая идиотскую выдумку о ритуальном употреблении христианской крови. Вы знаете, что изначально в употреблении крови римляне обвиняли христиан? В христианской теологии упоминается Евхаристия, где хлеб символизирует плоть Христа, а вино — его кровь. Впоследствии сами же христиане перенесли выдумку о кровавом навете на евреев. — Говорят, что катализатором современного российского антисемитизма послужили евреи-олигархи, становление которых произошло в 90-е. — Меня лично всегда удивляла ненависть к успешным людям. Подражай ему, не подражай ему, завидуй белой завистью, но зачем же ненавидеть? Эвита Перон, жена президента Аргентины и очень большая модница, была родом из бедной семьи. Журналисты как-то поинтересовались: «Вы часто посещаете малоимущих граждан, не снимая при этом роскошные украшения. Не вызовет ли такое поведение ненависть к вам?» Перон ответила: «Наоборот. Мои достижения, включая материальный статус, — это повод для веры в самого себя: если бедная девочка Эвита смогла выбраться из нищеты, то и я смогу». Сокурсники Березовского-Гусинского-Фридмана продолжают получать нищенскую зарплату не потому, что Березовский так захотел, а потому что они оказались менее талантливыми и рисковыми, чем он.

Мы — не миссионеры, но…

— Кстати, и Березовский, и Ходорковский, и многие другие олигархи, которых считают евреями, по Галахе ими не являются. — В России на данный момент есть в луч-

стр.

5778 июнь 2018 шем случае 50 000 евреев «с обеих сторон». Все остальные — либо галахические евреи с нееврейским отцом, либо неевреи с еврейским отцом. Что делать с последними? Мне близка позиция одного из раввинов Северной Африки, который еще в прошлом веке опубликовал респонсу на этот счет. Там было упомянуто выражение «ми-зера Исраэль», «из семени Израилевого». Полукровок этот раввин предлагал приближать к иудаизму — в отличие от господствовавшего тогда мнения, что раз речь идет о неевреях по Галахе, общинные структуры заниматься ими не должны. Мы не миссионеры, мы не зазываем народы мира переходить в иудаизм. Но полукровки — это отдельная статья. Еврейскому народу катастрофически не хватает людей. Мы похожи на человека, у которого перерезана артерия. Он чувствует себя вроде как нормально, но кровь хлещет, и такой человек может умереть. До Второй мировой войны евреи составляли примерно 1% от численности всего населения земного шара. Сейчас — промилле, десятая часть процента. Поэтому мы не можем отвергать полукровок, учитывая также и тот факт, что многие из них считают себя полноценными евреями: фамилия папина (Шапиро, Рабинович), в СССР национальность устанавливалась по отцу. Мне известен следующий случай: некий еврей попал в Казахстан, сделал карьеру в армии, женился на местной девушке. Сын, как это предписывали законы, имел возможность при оформлении паспорта выбрать национальность. Отец-еврей потирал руки: «Запишется казахом, не будет иметь проблем с пятой графой». Но мать-казашка воспротивилась: «Как?! Три тысячи лет вы, евреи, боретесь за свое самосохранение! Не позволю сыну отказываться от еврейского наследия». Немало жен-неевреек готовы пройти гиюр. Но в России сделать это чрезвычайно

Всё, что делает Всевышний, — всё к лучшему Йохевед Сегал

(Источник: трактат «Брахот» 60б)

Однажды рабби Акива отправился в дальнюю дорогу и взял с собой осла, петуха и свечу. Зачем он взял осла? Чтобы ехать на нём, когда устанет, и чтобы положить на него свою поклажу. А зачем он взял петуха? Чтобы будил его рано утром своим криком: «Кукареку!» А зачем он взял свечу? Чтобы зажигать её ночью и учить при её свете Тору. Встал рабби Акива утром, помолился Б-гу и отправился в путь. Шёл-шёл рабби Акива и, когда наступила ночь, пришёл в один город и захотел переночевать там в гостинице. Но в этом городе не было гостиницы. Стал просить рабби Акива у жителей города дать ему место для ночлега. Ответили ему: «Нет у нас места,

15

Выпуск 430

сложно. Формально раввинов хватает, но на практике у них нет полномочий проводить гиюры. Ко мне даже обращался член одной из российских еврейских общин, религиозный еврей: «Если б я 30 лет тому назад знал то, что знаю сейчас, я б женился на еврейке. Но я люблю свою жену, мы всей семьей соблюдаем еврейские обычаи». Проблемы такого рода надо решать, чем раньше, тем лучше.

Чуткие родители и бунтари-дети

— Наши мудрецы расшифровывают слово «закен» (старик) как «зе ше-кана хохма», «тот, кто обрел мудрость». Ум действительно приходит с возрастом? — Знаете, старость — это просто старость. Не обязательно сопряженная с мудростью. И жизненный опыт тоже автоматически не конвертируется в мудрость. Поэтому я с оптимизмом смотрю именно на молодых людей. В детстве не надо выстраивать собственную идеологию, ребенок просто подражает родителям. Внезапно наступает юность и сопутствующее ей желание бунтовать. Старый мир привычек и привитых родителями принципов рушится. Подобно Всевышнему, на обломках старого мира молодые люди выстраивают свой собственный, новый мир. Удержать ребенка от бунта и ниспровержения былых ценностей бессмысленно. Родители должны помочь ему пройти этот период, понять, что же ему действительно хочется от жизни. Поэтому заложенное в детстве воспитание крайне важно — даже если молодой бунтарь его отвергнет, у него в руках останется инструментарий для решения насущных проблем. Если ребенок будет знать, что родители — не бессердечные надсмотрщики, которые требуют высоких оценок, а чуткие консульуходи!» Стоял рабби Акива на улице, в темноте и на холоде, и никто не впустил его в свой дом. И всё-таки он сказал: «Всё, что делает Всевышний, — всё к лучшему!» Не захотел рабби Акива оставаться в городе, где живут такие плохие люди, что не хотят впустить к себе гостя. И пошёл он в поле. Там выбрал место под деревом, зажёг свечу, накормил осла и петуха, а потом сидел и учил Тору, да и забыл совершенно, что он один ночью в поле. Вдруг услышал рабби Акива страшное рычание и увидел, как большой лев выпрыгнул из лесной чащи и растерзал осла. Ещё не опомнился рабби Акива от испуга, как появился кот и растерзал петуха! И только что кот растерзал петуха, как поднялся сильный ветер и задул свечу. Остался рабби Акива в полной темноте. Не было у него теперь ни осла, ни петуха, ни свечи. Сказал рабби Акива: «Всё, что делает Всевышний, — всё к лучшему!» Вдруг послышался со стороны города шум, крики о помощи. Что случилось? Враги напали на этот город и захватили всех жителей в плен. Прошли они через то поле, где расположился на ночлег рабби Акива, но из-за темноты не увидели его. Так он спасся от них. Сказал рабби Акива: «Теперь все знают: всё, что делает Всевышний, — всё к лучшему! Если бы лев не съел осла, тот заревел бы. И если бы кот не съел петуха — тот закричал бы „кукареку“! И если бы ветер не погасил свечу — она освещала бы темноту, и солдаты захватили бы меня в плен». Поблагодарил рабби Акива Всевышнего, Который спас его, и продолжал благополучно свой путь.

танты, он пройдет возрастной кризис без помех, с выгодой для себя. Если родители соблюдают те принципы, которые декларируют, молодой человек почувствует это и будет с уважением относиться к семейным традициям. Молодость — прекрасное время. Кровь бурлит, ответственность у неженатых и незамужних пока невысока, можно просыпаться по утрам и думать о мироздании. А также пытаться это мироздание исправить. — Вы много добились в своей жизни. Перевели и снабдили комментариями Вавилонский талмуд, создали немало образовательных структур. С вами советуются мировые лидеры. Чего вам не хватает для счастья? — Времени. В високосном еврейском году есть два месяца Адар. Добавочный месяц приплюсовывается из-за того, что изна-

Нахум, или И это тоже к лучшему

(Источник: трактат «Таанит» 21а)

Очень давно жил в Земле Израиля один праведник и мудрец по имени Нахум, которого прозвали «Нахум — иш гам зу» (Нахум — и это тоже). Почему его так прозвали? Потому что в любом случае, что бы с ним ни случилось, он привык говорить: «Гам зу ле това» — «И это тоже к лучшему. Всё, что делает Святой, благословен Он, — всё к лучшему!» Однажды евреи, что жили в Стране Израиля, решили послать подарок римскому императору, чтобы не начал с нами войны. Сказано — сделано. Наполнили красивую шкатулку драгоценными камнями и прекрасным жемчугом. Подарок римскому императору. Но кто же передаст его? Кто убережёт шкатулку в такой долгой дороге из Страны Израиля до Рима? Ведь дорога очень опасная, — может быть, поднимется буря на море; может быть, нападут грабители и отнимут шкатулку? Кто такой хороший человек, надёжный и умный, что можно понадеяться на него? И все сказали: «Пошлём Нахума-гам-зу!..» Согласился Нахум — очень рад был сделать хорошее своим братьям-евреям. И так отправился он в дальнюю и опасную дорогу без страха, только сказал: «И это тоже к лучшему!» Плыл он на корабле по морю много дней, а потом ещё шёл пешком целый день до ночи. Дошёл он до гостиницы и вошёл туда, чтобы немного отдохнуть. Помолился Нахум и лёг спать, уж очень он был уставший. А шкатулку с подарком положил рядом с собой. Увидел хозяин гостиницы красивую шкатулку и очень любопытно стало ему, что в ней. Когда Нахум заснул, хозяин подошёл к нему тихонько и открыл шкатулку. Ой! Как засверкали драгоценные камни и прекрасные жемчужины. Долго стоял хозяин гостиницы и смотрел на них. Очень они ему понравились. И, наконец, совершил ужасное дело: взял все камни и жемчужины, что были в шкатулке, и наполнил её землёй и мелкими

чально еврейский календарь был рассчитан на сельскохозяйственное общество. Песах должен быть обязательно весной, так сказано в Торе. В Песах в Иерусалим приходили паломники. Что если праздник выпадет на дождливый месяц? Люди просто не придут. Поэтому появились два месяца Адар. Была бы такая возможность, я бы «удвоил» Элуль. Чтобы по-настоящему подготовиться к Рош а-Шана, дню вынесения небесного вердикта всем живущим. Как-то раз довелось общаться с известным физиком. Я в шутку попросил: «Разработайте аппарат, который давал бы возможность делиться свободным временем — забирать у тех, у кого его много, и отдавать тем, кому его не хватает». “Москва - Иерусалим”

камешками. Закрыл шкатулку и пошёл спать. Рано утром встал Нахум, помолился, взял шкатулку и пошёл во дворец императора. Пришёл он к императору и сказал: «Мир тебе, господин император! Я принёс тебе прекрасный подарок от евреев из Земли Израиля». Увидел император красивую шкатулку, и ему тоже стало очень любопытно, что в ней. Открыл — и что же он видит?! Земля и несколько мелких камешков! Налилось кровью лицо императора от злости: «Что это?! — закричал. — Это ли называют прекрасным подарком? Что, у меня нет достаточно земли и камней во дворе? Я вижу, евреи насмехаются надо мной! Наказать их и этого человека, который принёс шкатулку! Немедленно казнить его!» А Нахум не испугался и не устрашился. Как всегда, сказал и теперь: «И это к лучшему! Всё, что делает Всевышний, всё — к лучшему». Увидел Всевышний, что Нахум полностью полагается на Него, и послал пророка Элияу спасти Нахума. Превратился пророк Элияу в одного из министров и сказал императору: «Господин император, почему ты сердишься? Не могут же евреи нарочно рассердить тебя. Это, конечно, не простая земля. Возможно, есть в ней секрет. Попробуем подбросить немного земли вверх, может быть, превратится она в стрелы и мечи, и мы сможем победить наших врагов, как победил врагов Авраам, праотец израильтян». Решил император: «Хорошо сказано! Давай попробуем!» Бросили немного этой земли вверх... и вот она превратилась в стрелы и мечи, и император победил с их помощью своих врагов. Очень обрадовался император и сказал Нахуму: «Прости, что я рассердился на тебя. Ты и в самом деле принёс мне прекрасный подарок. Вот, я наполню эту шкатулку золотом и жемчугом вместо той чудесной земли, что ты принёс, и передай евреям большую благодарность от меня». Сказал Нахум: «Ведь говорил я, что и это — к лучшему!» Взял шкатулку и с радостью вернулся в Землю Израиля.

стр. 16

Выпуск 430

У НАС В ГОСТЯХ

5778 июнь 2018

Олег Глушкин Долгое время моим литературным учителем и другом был Кирилл Костин. Его точеные фразы, всегда бьющие в цель, поражали меня. К тому же он был в опале, всеми отвержен – это обстоятельство ещё более притягивало к нему. В прошлом бесстрашный партизан и узник концлагеря, он был исключен из партии за многоженство. Я этого не понимал, ведь никогда у Кирилла не было несколько жен сразу. И многоженцами были скорее те, кто исключал его, почти всегда имевшие и жен и любовниц, а не этот человек, прошедшие все круги ада… Но скорее это было лишь поводом, дело было не в мошенничестве, и все шло нормально, пока Кирилл публиковал стихи, и резко все осложнилось, когда появились его рассказы. Рассказы свои ему удалось издать на самом исходе хрущёвской оттепели. Маленькая книжка в мягкой обложке чудом увидела свет. Опоздай он на год-два – и речи не могло быть даже о таком урезанном издании. Во всем стали видеть аллюзии, а посему наша официозная литература напрочь исключила всякие упоминания о лагерных уничтожениях. Люди должны были забыть об Освенциме и Майданеке только потому, что возникали ассоциации с Колымой и Соловками. Наш обком и его идеологи, осознав, что допустили промах, проморгав выход книги Костина, напустили на эту книгу свору прикормленных критиков. Было вменено в вину автору, что в своих рассказах он ни словом не обмолвился о подпольной организации лагеря, не поведал читателю о бесстрашии коммунистов и о восстании. Тогда существовала такая версия, что перед приходом наших войск во всех этих лагерях советские военнопленные возглавили восстания, и, разрывая колючую проволоку, рванулись навстречу освободителям. На встречах с писателями заранее подготовленные ораторы клеймили позором провинившегося автора, не заметившего подвига восставших. Дружба моя с Костиным началась с одной такой встречи на литературном вечере в университете, где выступали молодые поэты. Костин тогда тоже числился в молодых поэтах. Мне он казался стариком – лоб в морщинах, зубы ему проредили в Дахау, в бородке седина, мешки под глазами. А ведь было ему всего тридцать пять лет. Десять лет разделяли нас, но в эти десять лет вместились война, концлагерь и послевоенные его мучения в фильтрационных наших лагерях, и всё самое страшное, что миновало меня. И только теперь, слушая его, я понимал, что жизнь моя сохранена совершенно случайно, она могла оборваться в том возрасте, когда я ещё не осознал мир, если бы силой не втолкнул маму и меня в последний вагон последнего уходящего из горящего города поезда мой дядя-железнодорожник. Потом, когда мы вернулись из эвакуации, он же водил меня на крепостной вал, где были зарыты все евреи, оставшиеся в городе и уничтоженные в душегубках. Дети, старики, женщины – все без исключения. Лишь одна семья моей тетушки долго пряталась на полузатопленной барже, но и ее выдал смотритель маяка – прыщавый и хилый мужичонка, которого в свое время моя тетушка врач вылечила от туберкулёза. Мне показывали его тогда, в детстве, и я не понимал, да и сейчас не могу понять, как он мог продолжать жить в нашем городе? И почему никто не предал его суду. Возможно ли такое всепрощение? В рассказах Костина я прочел, как жестоко расправлялись с пленными. Но никто не расскажет об ужасах газовых камер, о корчащихся в испражнении и слизи телах, о мучениях миллионов людей. Безвинные жертвы навеки замолкли, они ушли в небо с дымом крематория, а палачи будут молчать.

Продолжаем знакомить наших читателей с творчеством известного русско-еврейского писателя Олега Глушкина (Калининград). Я все больше переставал понимать, как могут жить на земле вершители этой кровавой вакханалии – не только те, кто сам убивал, но и пособники палачей, те, кто запихивал беззащитных людей в бетонные ловушки, остригал косы девочек, впускал газ, крючьями растаскивал трупы, заталкивал их в топку… Как-то я спросил об этом у Кирилла, он смутился и ничего толком не смог ответить. Мне хотелось, конечно, услышать рассказ о том, как он спасал людей. Я сказал ему: «Представить не могу, что находились те, кто стрелял в детей. Дай мне автомат и поставь передо мной ребенка или женщину, я не стану стрелять. Пусть лучше убивают меня!» - «Никогда ни в чём не зарекайся, малыш, - сказал он, - война, есть война!» Я не стал с ним спорить, и всё же никак не мог понять, причём здесь война, там вооруженные солдаты убивают других вооружённых солдат. Это тоже страшно, но это неизбежно. Костин воевал, он попал в плен тяжело раненным, был без сознания, бежал из лагеря военнопленных, его судили и отправили на верную смерть в концлагерь, у него свой геройский путь. И он выжил в кровавом месиве концлагерей… Это ведь тоже сродни подвигу. Помнится, в университете на очередной писательской встрече один из преподавателей, пожилой и вислоухий, обладатель большой красной лысины, начал атаку на Костина сначала обвиняя его в искажении действительности, а потом стал критиковать его рассказ, тот, где описывался суд в немецкой тюрьме. Слишком, мол, все там были обходительны – и адвокат там был, и свидетели, не могло так быть, фашисты расправлялись с пленными без всякого суда. Говорил он и о безволии заключенного, о том, что в рассказах Костина все военнопленные разрозненны, и нет у них взаимовыручки и любви друг к другу. Я не выдержал и выдал этому типу всё, что о нем думал. Я сказал, что у каждого свой крестный путь, что для одних война прошла в теплых краях – я знал, что он был в эвакуации в Бухаре, – а других перемолола в кровавой мясорубке. И надо слишком низко пасть, чтобы по полученному заданию издеваться над человеком, вырвавшемся из лагеря смерти, и мне стыдно, что находятся люди, способные бросить тень на истинных героев войны. Зал дружно аплодировал, симпатии студентов были явно на моей стороне. Только моя жена не выразила своего одобрения. - Что ты так заступаешься за Костина? – спросила она и поморщилась. – Напрасно ты так боготворишь его, он, я это чувствую, с червоточиной. Уж очень любит публично по-

сыпать солью свои раны! Слова жены показались мне злыми и несправедливыми, но я не стал с ней пререкаться. Сама разберётся, решил я. Просто она ревнует меня к Костину, ведь днями и ночами пропадаю в его доме. - Вот увидишь, - сказал я жене, - мы весь город поднимем в защиту Костина! - Не фантазируй, - спокойно возразила жена, откидывая назад свои золотистые локоны, - даже местные писатели пальцем не шевельнут, а при случае и ножку подставят… Здесь она попала в точку, вообще ее мрачные предсказания часто оправдывались. Буквально на следующий день в писательскую организацию позвонил ректор университета и сообщил, что молодые поэты, выступающие на встрече, были пьяны. Ректор или те, кто подсказал ему такую версию, очень точно рассчитали удар. Мы действительно не были трезвенниками, почти ни одна наша встреча не проходила в сухую, обычно, после выступлений мы собирались в театральном кафе или у кого-нибудь из тех, кто имел свою отдельную квартиру. Но все это происходило после выступлений, а не перед ними. Однако, попробуй, докажи, что возводят на нас напраслину – кому охота разбираться. Никто из нас не был членом союза писателей, и доверия к нам не было. После случая в университете на официальные встречи и диспуты нас старались не приглашать. Узаконенные писатели нас не особо жаловали и прежде. Мы не признавали компромиссов и бросались в критические баталии с открытым забралом. В те годы в писательской организации было так заведено – все рукописи, предлагаемые местному издательству, обсуждались на писательском сборище. Даты обсуждений держали от нас в секрете, но мы всё равно узнавали их и являлись на обсуждение незваными. И выдавали лакировщикам такой заряд критики – места живого не оставляли. А как раз заканчивался поворот от хрущёвской оттепели к глубоким заморозкам, мы и не заметили, как произошёл он. Зато местные писатели, державшие нос по ветру, давно перезарядили авторучки. Опять всемерно поощрялись производственные романы и повести о войне, в которых вновь появилась тень генералиссимуса, и кровавый убийца незаметно превращался в мудрого полководца, не лишённого, правда, ошибок, но зато победившего в великой войне. Такие метаморфозы были для нас неприемлемы, а Костина просто приводили в ярость. Его можно было понять. Ведь по воле генералиссимуса он, как и тысячи других пленных был лишен защиты. И даже после победы, выживший в аду, был обречен на

унизительные мучения. Кирилл рассказывал мне, что пытки в наших лагерях не уступали фашистским. Там были лагеря уничтожения, где стирались все человеческие грани, здесь же, у нас доводили человека до такой боли, что он признавался в связях с любой надуманной разведкой. Кирилл под пытками вынужден был показать, что его завербовала японская разведка. Воспитанный на книгах о подвигах и стойкости наших партизан и молодогвардейцев, я не хотел этому верить. Кирилл, почувствовав мои сомнения, сказал: - Малыш, мы из разных поколений, дай бог, чтобы ты никогда не узнал ту дикую боль, которая пронизывает тело, когда к незащищённой коже подводят ток, особенно если контакт на мошонке… Откровения Костина были первым источником на пути познания трагических истин. Они сливались с рассказами матери о судьбе родственников, задохнувшихся в газовых камерах или зарытых живыми во рвах только за то, что в их жилах текла еврейская кровь. Почему кровь может быть разной, объяснить мне никто не мог. Тогда я ещё не знал, что трагедия продолжается, и те лагеря, из которых вырвался Костин, по-прежнему втягивают в свои ворота людей. Я знал о деле врачей, но полагал, что именно в нём восторжествовала справедливость – ведь их же выпустили! Я не верил словам матери о том, что правители всегда натравливают одну нацию на другую, что люди бессильны и не могут противостоять злу. Иногда Костин читал мне свои рассказы «из стола», те, которые никто не хотел публиковать. Там тоже говорилось о бессилии человека, и открывались немыслимые бездны падения, как палачей, так и жертв. Костин был невысокого мнения о людях, на то у него были свои основания. И не только увиденное в лагерях уничтожения, но и то, что происходило сегодня, казалось, только подтверждают его доводы. Особенно презирал мой старший товарищ издателей. И, конечно, в первую очередь директора нашего местного издательства Эмилия Флегонтовича Петрова. Ко мне же этот директор относился сносно. Считал, что открыл нового автора и одну за другой издал три книжки моих рассказов. Несмотря на проявленную ко мне благосклонность, симпатий он у меня не вызывал. Он имел занудливую привычку читать мне нотации и касался не только текста рассказов, но и моего образа жизни и жизни моих друзей, которые, на его взгляд, были весьма не осторожны. - Я не понимаю, - театрально произносил он своим хорошо поставленным бархати-

стр.

5778 июнь 2018 стым голосом, - как можно водиться с таким люмпеном, как Костин? - Это очень талантливый человек, он перенес столько страданий и не сломился, - пытался я защитить своего учителя. - Но ведь он антисемит! – восклицал Эмилий Флегонтович. - Ну какой же он антисемит, - возражал я, не больше и не меньше, чем все остальные. Эти мои слова возмутили Эмилия Флегонтовича: - Что же, вы считаете, что и я антисемит? Почему же я тогда вожусь с вами, надо было выбросить вашу книжку из плана, а я хожу, хожу по инстанциям – доказываю, что вы русский. Эти слова больно задели меня, обычно почти не возражавший своему благодетелю, я сорвался на крик: - Какое это имеет значение! Все равны у нас, и если надо за право издания менять национальность, то пусть лучше книжку мою выбросят из плана – я это переживу! Позже мне пришлось расплачиваться за свою несдержанность, книга моя действительно вылетела из плана, к тому же я был обязан вернуть аванс, полученный мною два года назад, деньги, которые, естественно, давно были истрачены. - Не волнуйся, малыш, и не бери в голову, - утешал меня Кирилл. – Писатель, как и боксёр, должен уметь держать удар, у тебя ещё всё впереди, а вот у меня – просвета нет, лагерная тема не по зубам всем этим инородцам типа Эмилия. В литературе евреев слишком много, а среди издателей каждый второй, и все они жалкие трусы. Это у них в крови. И заметив, что я нахмурился и сжал зубы, он потрепал меня по плечу и сказал: - К тебе это не относится, малыш, да и нет в тебе ничего еврейского. Я как вспомню эту историю в кабаке, так душа радуется. Как ты врезал гундосому верзиле. Хук слева просто классический! Темнишь, что не занимался боксом. Кирилл всё никак не мог забыть эту нашу победу. Действительно, их было человек пять, но ведь и мы не лыком шиты. Из меня боксёр, конечно, липовый, просто получилось у меня так случайно. А вот Кирилл – это настоящий мастер. До войны он был чемпионом в своём городе в полусреднем весе. Это ему и в концлагере помогло – умел держать удар. Только там, в лагере, он в мухача превратился, по его словам, весил всего сорок три килограмма. Глядя на него сегодня – и представить трудно. Теперь у него солидное брюшко, да и мягкость во всем облике явно не боксёрская. От прежнего боксёрского прошлого осталась только привычка ходить вприпрыжку, выставив вперёд левое плечо. Но махать кулаками он явно не разучился. И в ресторане, если честно признаться, он сам начал, никто его первым не задирал, сам он набросился на верзилу с соседнего столика и стал кричать: «Стукач вонючий, пи...р, я таких в концлагере навидался…» А верзила оказался не один, компания у них была не хилая. Я вышел покурить, вернулся – нет Кирилла за столиком. Хорошо, догадался в туалет заглянуть. Там они его окружили, собирались пятый угол устроить… После этого случая Кирилл по-другому стал смотреть на меня, реже стал называть малышом, повсюду о моих хуках рассказывал, вроде бы, гордился мной, смотрите, какой у меня ученик, за себя и за других постоять может. Он категорически отказывался верить, что я еврей. Он утверждал, что еврея он различит всегда. И когда я стал объяснять ему, что зачастую ошибается, что совершенно напрасно, к примеру, зачисляет в евреи директора нашего издательства, он стал бурно возражать: - Да ты мне только кончик уха покажи, и я отличу – еврей или нет. Я, брат, их навидался, столько прошло перед моими глазами, через мои руки… Тут он осёкся, заморгал глазами, достал из холодильника бутылку водки, и мы засиделись далеко за полночь. Оговорке его я тогда не придал никакого значения. Ночью он прочел свой новый рассказ, очень сильно написанный. Там был поразивший меня эпизод: узники в каменоломнях тащат в гору огромную каменную глыбу. Истощенные, кожа да кости, они с трудом преодолевают каждый метр. Подбегает капо – он недоволен, кричит на них, но никакие угрозы не могут заставить их совладать с непосильной ношей и ускорить шаги. Тогда

капо бьёт ломом по костлявым спинам – двое остаются лежать на покрытых серой пылью камнях, а оставшиеся поднимают глыбу над головой и на вытянутых руках бегом устремляются вверх… Сколько же силы скрыто в человеке, думал я, слушая Кирилла, откуда берется она, где её пределы? Почему эти силы дремлют, когда ещё можно и нужно оказать сопротивление? Я спросил об этом у Кирилла. - Это безнадёжно, - объяснял мне Кирилл.В каменоломнях люди жили не больше двух недель, туда, в основном, отправляли евреев. Ты разве не понял, что рассказ о них, и капо тоже из них самих. Эмиллий ни в какую не хотел его печатать. Он вообще считает, что о евреях имеет право писать только еврей. Вот здесь, в этой комнате года два назад он убеждал меня не включать в книгу подобный рассказ - «Убийца Шлёма», но я не поддался на его увещевания. Так было. И в цензуре меня поддержали. Ты-то можешь поверить, что так было. - Но миллионы других уничтоженных, они же не сами себя убивали, - сказал я. Наш спор прервала жена Костина. Разбудили её наши громкие голоса. Миловидная, почти миниатюрная женщина с широко поставленными глазами. Она всегда умела внести согласие в любую компанию. Звали её Галина Петровна, Кирилл называл её белкой. И действительно, было в ней что-то от милого проворного зверька. Она почти бесшумно заскользила по комнате, не сделав нам ни одного замечания за тот раскардаш, что мы учинили на столе, не упрекнула за поднятый шум. Принесла из холодильника кваса для протрезвления, сделала салат из свежих помидоров, и мы притихли. Глядя на неё, я в который раз понимал, что Костину хоть здесь крупно повезло. Все его прошлые жёны только осложняли его жизнь, никто из них не верил в его талант, все старались притопить его, особенно одна из них, парикмахерша из модного салона, которая до сих пор не перестала писать жалобы и доносы во все инстанции. И на Галину Петровну тоже нападали эти прежние мегеры, пытались оговорить Костина, чуть ли не в вурдалаки его производили, но ничто её не сбило. - Ты знаешь, - как-то сказала она мне, - они все его не понимали, человек столько выстрадал, сто голгоф прошёл, а они его раны бередили. Если пьёт, то ещё надо разобраться почему, какие есть у него причины. А люди всегда так, компромиссов не знают: или белое, или чёрное, подай им идеального. Подай с горы… А ты возьми сама – не разрушай, а выстрой… Меня Галина Петровна из всех друзей Костина выделяла, всё старалась, чтобы мне в доме у них уютно было, всегда нас с Кириллом мирила. Был, к примеру, один неприятный случай, не хотел тогда я простить его Кириллу, слово дал – больше шага в его дом не сделаю. Приехал к нам в город крупный босс из столицы, из писательского правления. Все, конечно, жаждали с ним пообщаться, писатели со всех сторон рукописи совали, а он всех избегал и засел у Костиных. Я же о приезде его узнал случайно. Зашёл в издательство, спорил там с редакторшей, которая, остерегаясь цензуры, вытравляла из моей рукописи самые дорогие для меня абзацы. Наконец она устала от споров и пошла перекусить в горкомовскую столовую. А я остался её ждать в приёмной. Тоскливо и муторно было у меня на душе. И решил я – плюну на всё, возьму бутылку и пойду к Кириллу. Позвонил ему, а он впервые отказался от встречи, и долго убеждал меня, чтобы я ни в коем случае в течение этой недели не заходил к нему. Нет, так и не надо. Я стал терпеливо ждать свою мучительницу. И невольно через полуоткрытую дверь директорского кабинета услышал, как Эмилий Флегонтович разговаривал по телефону. Понял я сразу, что говорит он с Костиным. И Кирилл приглашает директора к себе, тот отнекивается, но потом сдаётся, а звал его мой друг, чтобы познакомить с большим боссом, который находился в гостях у Костина. Подслушанный разговор больно уколол меня, и обида моя ещё больше выросла, когда я позже узнал, что Кирилл, Эмилий Флегонтович и московский босс уехали рыбачить на Верхние озёра. Там, на Верхних озёрах, у Эмилия Флегонтовича был катер и солидный эллинг. И понял я - мой друг испугался, что помешаю ему, что свою рукопись принесу… А с Эмилием Флегонтовичем дружбу изобразил, хотя за человека его никогда не считал, а тут на

тебе – против себя пошёл, смирился. Месяца два после этого случая я не появлялся у Костиных. Было это летом, жена уехала в отпуск, почти каждый день я ездил на побережье, забросил свои рассказы, и по выходным гонял мяч на раскаленным от солнца песке. В один из вечеров, когда я возвращался в город, в полупустой электричке ко мне подсела Галина Петровна. Она ездила в Южный посёлок за облепихой, запах трав и ягод пропитал её, она обволакивала меня расспросами, постоянно улыбалась. Говорила она, что стали они одиноки, что никто из друзей к Кириллу не приходит и ни он, ни она не могут понять, в чём здесь причины. Я не хотел её ничего объяснять, но она так ловко нашла подходы ко мне, так неназойливо и мягко выспрашивала, что я не выдержал и открыл ей причину своей обиды. - Господи, - сказала она, глубоко вздохнув, - какой же ты ещё молодой и глупый, я всё про этот случай знаю, и Кириллу было неудобно, и он мается, что пришлось обмануть тебя, надо было объяснить тебе всё сразу. Ах вы, милые мои, ну просто как благородные девицы. Да он всё для твоей пользы делал. Конечно, ему надо было о своей книге договориться, но он и о тебе не забывал. Он с тем боссом и о тебе говорил. Тебе же в писательский союз пора вступать, а этот босс из правления всё может сделать. А у них, в правлении, ты же знаешь, как относятся к евреям, там же еврею пройти приёмную комиссию всё равно, что верблюду пролезть в игольное ушко. А увидел бы тебя этот босс сразу понял бы, кто ты. Да не приведи господь, ты с моим Кириллом опять спор затеял о лагерях, о том, как там евреев уничтожали. Всё бы этот босс на ус накрутил. А так – фамилия и имя у тебя русские, будет всё нормально. В общем, сумела она меня уговорить, уверить, что для моего же блага обманное действо совершено. Дал я слово придти. И опять зачастил к ним. Про случай этот мы с Кириллом не вспоминали, было да прошло. Но заявление в писательскую организацию я не стал подавать. Кирилл не состоит в писательском союзе и туда не рвётся, чего же я вперед его буду лезть, тем более, что там смотрят – не как ты пишешь, а кто ты по национальности. Писателей в городе было немного, всех их Костин презирал, и изрядно веселил нас, изображая местных мэтров. Мы с Галиной Петровной хохотали от души. Особенно доставалось старейшине местных мэтров – бывшему матросу с бронепоезда «Смерть кадетам». Бездарный старикашка чрезвычайно гордился тем, что его заметил сам Горький и опубликовал его первый рассказ в небезызвестной «Летописи». Досталось и Горькому – отцу соцреализма. Костин вставал на стул, втягивал щёки, выгибался, наклоняясь ко мне, лобызал и плакал. В этой сцене я изображал матроса, написавшего свой единственный рассказ, и должен был благодарить отца-кормильца революционных писателей, кланяться ему и повторять: покорнейше благодарю, ёшкин корень. Это было любимое выражение нашего мэтра. У меня плохо всё получалось, потому что я никак не мог унять рвущегося изнутри смеха. - Язвы вы и лицедеи, - корила нас Галина Петровна, - а мне старикашка нравится, он, хотя и был простым матросом, водку не пьет, только шампанское. И Горького я люблю, его пьесы посильнее других будут! Крыть нам нечем, она права. И вообще, дурной это тон – язвить над другими в их отсутствии. В глаза сказать то, что думаешь, это дело, а так злословить – в этом что-то безнравственное. Но так уж человек устроен. Я ведь тоже о Костине разное думаю, но сказать прямо не хочу – обидится. Например, с этим его Шлёмой – убийцей. Вернулся я как-то от Костина часа в четыре, уже светало, хмель прошёл, сна ни в одном глазу. Снял с полки книжку Кирилла, раскрылась она на рассказе о Шлёме. Рассказ сильно сделан. Только очевидец мог такое написать. Конечно, это не выдумка. Был такой изувер. Избивал своих же соплеменников велосипедной цепью, бил по голове, потом окунал в кадку с водой, держал за шиворот, пока не начинали захлёбываться. Безнаказанно убивать людей – страшно даже представить. Уничтожили шесть миллионов евреев, моих родные тоже среди них. Не сами же они себя убивали, чтобы такое количество умертвить тысячи палачей потребовались. Среди них один или несколько таких, как Шлёма, остальные же... какие

17

Выпуск 430

только не попадали в гитлеровские холуи …хватало прихвостней разных национальностей… и не только немцев. Шлёма - случай нетипичный. Литература же дает типическое. Это Костин сам любил повторять. Но здесь отступил от правила, и евреи – жертвы Шлёмы - в этом рассказе безропотные, жалкие трусливые тени. Такими запомнил их Кирилл. И не его в этом вина – задача была у всей системы уничтожения показать, что евреи не люди. Их привозили в лагеря смерти беспрерывно, они выбирались из вагонов уже полулюдьми – некормленые, больные, в основном, женщины, старики и дети. Тут же у вагонов, осыпаемые ударами палок справляли нужду, они в пути были лишены всего. Они не могли идти в сравнение с другими узниками, например, с Кириллом, молодым, бывшим боксером, который мог постоять за себя, не опустившемся, не теряющим надежды на освобождение. Они же, евреи, понимали, что были обречены. Это было намеренное тотальное уничтожение целого народа. Когда убивают человека, давшего потомство, у которого есть кому продолжить свой род, это тоже ужасно, но когда убивают детей – это катастрофа для нации. Кирилл-то должен был всё это понимать… Но на следующий день я ничего об этих ночных сомнений Костину не поведал. Право литератора выбирать из жизни любой случай, сам поймёт – не первый и не последний этот его рассказ. Всякое было в наших отношениях – и обиды, и недомолвки, но, казалось, ничто не может разрушить наш союз. Все праздники мы справляли вместе, и самым ярким и главным среди них был День Победы. В том году он ожидался с особым нетерпением. Круглая дата – тридцать лет. Фронтовикам обещали какие-то новые блага и памятные медали. Весна была ранней, всё дружно цвело вокруг, земля наряжалась сочной зеленью и бархатистой белизной. Как обычно, утро праздника мы начали с похода к могиле неизвестного солдата. Весь город устремился сюда, к рвущемуся в небо двадцати метровому шпилю и вечному огню у его подножья. У Костина был друг Афанасий Гуров, судьбе дано было соединить их ещё в Дахау, в нашем городе было их только двое, уцелевших в фашистском аду. В этот день они надевали полосатые куртки, черные береты, и мы в окружении соседей, друзей и просто любопытствующих медленно двигались по проспекту, ведущему к памятнику. Шли мы посередине улицы, движение по проспекту в этот день было остановлено, и рядом с нами шагали тысячи других людей. Почти у всех в руках были красные гвоздики, очень многие в военной форме, хранящейся специально для этого дня. Много пожилых людей, седые головы, фуражки, пилотки, и что бросается в глаза - почти у всех фронтовиков на груди ряды медалей и орденов. И во всё это праздничное шествие диссонансом врывались полосатые лагерные куртки Костина и Гурова. Друзья выглядели колоритной, как будто специально подобранной парой. Гуров был на голову выше Костина, но худущий – просто кожа и кости, щёки впалые, клинышком вперед выдавался острый подбородок. Костин говорил мне – можешь наглядно представить какие мы были в лагере. Сам же он теперь благоухал здоровьем, щеки у него румянились, куртка не могла скрыть округлого живота. В любых других ситуациях такая пара могла вызвать только улыбку, но не сегодня, когда они были в одежде узников, и эта одежда о многом говорила. И привлекали они больше внимания, чем седые генералы, увешанные наградами… Я гордился, что иду рядом с ними, что это мои друзья, перенесшие немыслимые страдания, чудом избежавшие смерти. В квартире у Костиных нас ждал праздничный обед. Вокруг было полно цветов С утра приходили одни за другими пионеры. Букеты лежали на диване, на книжных полках, цветы заполнили всю небольшую квартиру: яркие красные георгины, ещё более яркие розы, нежные гладиолусы. Цветы принесли не только пионеры, были букеты и от соседей, и от бывших сослуживцев. Цветы лежали и на столе среди праздничных блюд, между высоких бутылок шампанского и запотевших бутылок столичной. И непрестанно подходили гости, и, конечно, после нескольких тостов пошли воспоминания. Я жадно слушал каждое слово. В Окончание на стр. 21

стр. 18

5778 июнь 2018

Выпуск 430

В ИЮЛЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.

Вечная им память!

Aaron Amstislavskiy Aaron Sobol Abraham Elterman Abraham Gurman Abraham Levin Abram Kelner Aizik Kalmanovsky Aizik Libo Akiva Sheynkman Alexander Moroz Alexander Strugach Ana Yankelevich Anna Gurevich Anna Lubenskaya Anna Potashnikova Anna Shvarts Arkadiy Eydelman Arkadiy Mitbreyt Arkady Dobkin Arkady Mitbreyt Aron Gilgur Aron Lelchuk Aron Shwartzman Aron Tsimerman Avraham Avrom Schmidt Azrilka Katsiv Basya Belenkaya Basya Golda Basya Kublanova Basya Papirov Basya Rosina Basya Safyanovskaya Basya Sosnova Bayla Bloch Beba Zemlyak Bella Dubinin Bella Lieberman Bella Shtrom Benya Nayvelt Benyamin Nemoy Berta Altman Berta Barskaya Berta Nagel Bluma Reznik Boris Zarkh Boruch Danilov Branztya Pinelis Brocha Feldman Brukha-Eta Finkelshteyn Chaim Dralyuk Chaim Kitzes Chana Lubarsky Chana Shumyatskaya Chanah Judovich Chanan Shapiro Chasya Nagel Chaya Kashper Chaya Lifshitz

Chaya Rita Riva Gutis Chaya-Elka Brin Chuna Lubarsky Dariya Slutskiy David Abramov David Biberman David Vainblat David Zavalrovskiy Debora Zhizhin Dina Zilberman Dmitry Samovalov Doba Shafir Donald Shankin Dora L. Shtarkman Dr. Yuriy Verlinsky Dvoira Ushman Dvora Shapiro Dvoyra Ushman Eugene Aizenberg Eduard Dekhtyar Efroim Polonskiy Eliyahu Goykhman Elka-Liba Livshits Emanuel Grinshpun Emma Shtypel Esfir Galperina Esfir Michelson Esfir Tsirkina Ester Shmelkina Esther Gleyzer Esther Sitkovetskiy Etel Gelfand Etel Harag Etly Strizhevsky Etlya Krelshteyn Eugenia Vyshkind Eva Kaplan Eva-Charusya Kaplan Evgeniya Kozak Faina Raskina Fania Mitnik Fanny Polunovsky Fanya F. Polotovskay Fanya Gorovits Fanya Ravikovich Fayga Fefer Fayga Raskina Feliks Vaisberg Freyda Dunavetz Frida Ingerman Fruma Beylis Galina Birger Gehy Genya Adaskin Genya Kratzer Genya Krivulina Genya Shtutman Gersh Dubinsky Gersh Prussak

Кадиш читается каждый день в течение первого года после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годовщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:

Gita Berlina Gitel Goldenberg Gitel-Yekaterina Gotz Zhidovetskaya Gitya Nudelman Gregory Libenson Grigoriy Barkshteyn Grigoriy Rayev Hirshel Magdel Ida Vishnevskaya Iekov Kogan Igor Levitin Igor Zats Ilya Daiter Ilya Ozerskiy Inda Roytman Inna Katz Iosif Goykhman Isaak Abramovich Isaak Gutkin Isaak Reynya Isak Tzeytlin Israel Antsis Isser Barshay Ita Feldman Ita Mogilevskaya Iyzik Rayko Izolda Lisitsina Izya Suslenskiy Kalman Hirshhorn Kalman Holdshteyn Khaya Dats Klara Shapiro Lazar Kaplan Lazar Spivak Leib Elyvich Khanokh Leib Goldman Leib Shtemberg Lenya Kaganer Leo Libenson Leonid Brodskiy Leonid Galperin Leonid Goldyuk Leonid Goltz Leonid Rozenstein Lev Usha Levi Pinelis Leya-Rachel Shwartzman Lida Golberg Lidiya Petrovskaya Lipa Berger Liza Satanovskaya Maksim Rabinovich Marem Lyuksemburg Margolina Maryasya bas Aaron Maria Minchina Mariya Tsimerman Mariya Zalozhina

Mark Ayzenshteyn Mark Rozentsvit Mark Shor Markus Geymanson Maryam Davydova Masya Dobromyslova Maya Voloshina Mendel Frankel Mendel Gurvich Michael Narovlyansky Michael Volynsky Michail Goldberg Michail Narovlyansky Mikhail Zelenkovsky Milya Monastirskiy Mina Abramovich Mina Britvan Mindel Dubovis Mira Bayevskaya Moisey Dolgin Moishe Zeks Mordechai Berdichevskiy Mordechai Molodetsky Mordechai Rabinovich Moshe Gerenshtein Moshe Rubinchik Moshe Yurovitsky Motl-Volf Katz Boris Flaksman Donald Shankin Emanuil Peysakhovich Felix Vaisberg Leonid Polishchuk Michael Plotikin Nochum Fridman Yuriy Kadukov Aleksander Kramer Asya Gayster Berta Plotkin Enya Goltyapina Gita Nudelman Leomira Lemberski Liliya Shmin Luba Bekker Milya Yudovich Ninel Galitskaya Sally Blann Sofa Zarkh Sofia Zavelevich Sofiya Pevzner Sofiya Sapozhnikova Tsilya Shalman Yegudis Kalyuzhnaya Zislea Beyzina Nadezhda Amburg Natan Chaim Danilov Natanh Danilov Naum Liberman Nechama Goldina

Nechama Zhitnitskaya Nekhama Anna Levit Nochum Fridman Nonna Pivchik Ninel Tseytlina Osher Yankelovich Pavel Lapidus Peter Polsky Peysel Chernyakova Rachel Hirshhorn Rachel Wolfson Raisa Dikshtein Raisa Zgut Rashe-Rochel Karpilovskaya Raya Livshits Razel Likhter Reuvin Vileshin Revekka Aizenshtok Revekka Kogan Reyzey Rutman Riva Gutis Riva Kapilevich Riva Litvinenko Rivka Katsiv Rivka Polonskaya Rivka Roytshtein Ronya-Braina Sheynman Roza Babenko Roza Fedichkina Roza Gershong Roza Gurfinkel Ruben Kirshenbaum Ruvin Belenky Ruvin Polotovsky Samuel Narodetsky Samuil Rabinovish Samuil Smolkin Sara Alentuh Sara Frankel Sara Kalika Sara Kopilevich Sara Limonchik Sara Slusarev Sarah Faltushanskaya Sarah Gomberg Sarra Barskaya Sarra Klebaner Semen Holdshteyn Semen Katsiv Semen Levin Semen Osityanskiy Semyon Bisnovaty Shifra Berezina Shiliy Shalman Shimon Dzekhtser Shimon Krugman Shlomo Gruby Shmuel Shnitman

Phillip Zeidman

Sofya Panich

Rhea Goldberg

Sura Vulikh

Luba Barenboim Mikhail Reyngold

Shprynya Braginskaya Lev Riabinin

Sholom Ziskind Sima Sheykman Simon Judovich Sochor Levit Sofia Gurevich Sofiya Glezina Sofya Gurevich Solomon Sandomirsky Sonya Kagan Sonya Kamyshova-Grosman Sonya Vernovskaya Sonya Volynskiy Sonya Zaretskaya Sura Margulis Sura Oleshanetskaya Sura Zatser Svetlana Myaskovskaya Tatyana Boldetskaya Tauba Tokmazeiskaya Tema Kane Tomor Danilova Tsipa Mogelevich Tuba Klebaner Viniamin Podberezin Vladimir Zeldin Volf Khavich Yaakov Dumsky Yaakov Kogan Yacha Shafranovich Yakov Roytman Yakov Sotnikov Yakov Zaretsky Yefim Kavalerchik Yefim-Chaim Ruderman Yekaterina Gotz-Zhidovetskaya Yelena Levshteyn Yelena Morozova-Kantina Yelizaveta Tzeytlina Yeshoua Puchinsky Yiser Biberman Yitzchok Toperman Yona Yosef Goldyuk Yosif Gekhtman Yosif Roytman Yuda Micha Bauchner Yuriy Zilbelgleyt Yuzya Sirota Zelik Riskin Zev Postalov Zhinna Shichman Zisl Klebaner Zisya Prussak Zoya Moldavskaya

стр.

5778 июнь 2018

ВЗГЛЯД ИЗ ГЕРМАНИИ

Григорий Галич

ГЕРМАНИЯ НАДЕЛА КИПУ

Авторитетнейшая немецкая газета «Бильд» провела своеобразный эксперимент, чтобы выявить отношение немецкого общества к Израилю. В крупнейших городах – Берлине, Мюнхене, Дюссельдорфе, Франкфурте были размещены на разных уровнях флаги Еврейского государства, и сотрудники газеты наблюдали, что с ними будет. «Жили» флаги не более 80 минут. В городах поменьше они провисели чуть подольше. Быстрее всех флаги были сорваны в Берлине. Срывали их демонстративно, рвали, бросали в мусорные ящики, пытались поджечь. Следует уточнить, что на видеокадрах отчетливо видна принадлежность большинства варваров к арабо-африканскому племени. Эксперимент получил широкую огласку в соцсетях, после чего министр иностранных дел Хайко Маас заявил: «Срывание израильского флага – это то, чего мы не потерпим в Германии. Мы будем выступать против любой формы антисемитизма». А теперь, собственно, о Германии и кипе. Итак, 21-летний молодой человек, назвавшийся Адамом, израильский араб-атеист вместе с другом-евреем решил прогуляться по Берлину в кипе, которую одел первый раз в жизни, чтобы «проверить, насколько безопасно носить этот головной убор в общественных местах в Германии» (его слова - Г.Г.). «Проверка» закончилась тем, что на них напали трое арабов, причем один из них, 19летний палестинец из Сирии стал хлестать их ремнем, выкрикивая мерзкие антисемитские оскорбления. Затем вся троица атаковавших сбежала. Сняв на камеру это нападение, Адам выставил ролик в интернет «как доказательство для полиции, немцев, а также для всего мира, как непросто еврею в наши дни прогуливаться по Берлину» (его слова - Г.Г.). Полиция сразу начала расследование. Причем струсивший палестинский подонок добровольно явился в полицию с адвокатом. По словам спутника Адама на месте происшествия присутствовало не менее 50 свидетелей, однако избиению попытались помешать лишь две женщины. Весь видеоматериал, снятый Адамом, находится в распоряжении следствия. Инцидент вызвал активные дискуссии в германском обществе. Не говоря о том, что трезвые германские головы призвали активно противодействовать именно иммигрантскому антисемитизму, даже глава Центрального совета мусульман Германии Айман Мазиек в интервью газете «Рейнская почта» заявил, что «антисемитизм, расизм и ненависть являются серьезными грехами в исламе и мы этого не потерпим». Дай-то Б-г, но, как говорится «Свежо предание...». Резонанс, последовавший после показа ролика в соцсетях, превзошёл ожидания. «Это позор для нашей страны. Антисемитизму у нас не место. Надо сделать все, чтобы защитить еврейскую жизнь в Германии», — написала в твите министр юстиции Катарина Барли. Сказала своё слово и Ангела Мер-

кель: «Конечно, это ужасный инцидент, и мы будем реагировать. Бой против подобных антисемитских действий должен быть выигран, речь идет о репутации нашего государства, и мы задействуем все имеющиеся силы». А президент Центрального совета евреев Германии Йозеф Шустер остался верен себе – в эфире радиостанциии РББ он ограничился советом: «Ношение традиционного еврейского головного убора — кипы — в крупных городах Германии может представлять опасность, евреям лучше от него отказаться». Ответом на это был призыв многих государственных деятелей Германии и руководителей еврейских общин выйти на марш «Германия носит кипу». Тысячи людей разных убеждений и вероисповеданий откликнулись на него и вышли на улицы Берлина и ряда других городов ФРГ во время акции «Германия носит кипу», чтобы выразить протест против антисемитизма и свою солидарность с евреями. В ходе мероприятия супертолерантный вышеупомянутый Йозеф Шустер, выступая с речью перед Домом еврейской общины, словно забыв о цели акции, вновь смешал всё в кучу, призвав «обеспечить 100-процентное уважение к евреям, мусульманам, иностранцам, гомосексуалам и людям всех цветов кожи". В отличие от остальных митингов, прошедших на должном уровне, собравшиеся на площади Германен-платц в Берлине подверлись атаке. Кем же были атакующие? Отнюдь не «правыми» и «ультраправыми», а теми самыми арабскими «беженцами»-антисемитами и их покровителями, называющими себя антифашистами, а если без «политкорректности», то - зараженными марксистской чумой коммунофашистами – духовными родственниками исламофашистов, с кем вместе они напали на евреев в кипах, ибо представить себе такое – подлинных антифашистов, избивающие евреев в центре Берлина, можно только в дурном сне. Да... Не один Израиль страдает от марксистских уродов. В Ганновере, городе, где я живу, 4 мая была также проведена акция «Ганновер носит кипу», в которой участвовало более тысячи человек. Мы собрались на ратушной площади, откуда под израильским флагом проследовали к мемориалу, посвященному депортации 6000 ганноверских евреев в лагеря смерти – Освенцим, Терезиенштадт, Собибор, Саласпилс. На четырёх гранях мемориала выбиты имена жертв – от трёхлетней малышки до 96-летнего старика. На его ступенях известный и глубоко уважаемый в городе раввин Габор Лангиель (в далёком прошлом – солдат ЦАХАЛа - Г.Г.)

прочел кадиш, после чего шествие продолжилось до одной из центральных площадей, где перед нами с прочувствованной речью выступил обербургомистр Ганновера Штефан Шосток. Все участники демонстрации – и евреи, и неевреи были в кипах и скажу без преувеличения - среди собравшихся царила атмосфера дружелюбия и сплочённости, и я не позавидовал бы типам, описанным мною выше, если бы они попытались воздействовать на нас с позиции силы. К слову: Палестинская община ФРГ осудила председателя Палестинской автономии Махмуда Аббаса за его антисемитские заявления о Холокосте, в рамках которых он обвинил евреев в том, что они отказались покинуть захваченную нацистами Европу и переехать в подмандатную Палестину , чем и спрово-

19

Выпуск 430

цировали Холокост. Комментируя это, Немецко-палестинское общество (надо отметить – далеко не юдофильская организация, осуждающая на своих сборищах «израильскую оккупацию»), заявило во вторник, что «четко и недвусмысленно дистанцируется» от слов Аббаса, чье выступление охарактеризовало как «речь, пронизанную антисемитскими высказываниями».... «Предполагать, что евреи каким-либо образом могут разделять ответственность за Холокост – это гротескное искажение исторических фактов. Заявление о том, что у еврейского народа нет корней на Святой Земле, также ошибочно», - гласит опубликованный организацией комментарий. И это при том, что Немецко-палестинское общество является главным союзником Махмуда Аббаса в Европе и очень редко позволяло себе отзываться о нём критично. Поэтому открытый упрек со стороны немецких «палестинцев» может свидетельствовать об их растущем недовольстве радикализмом раиса. Но и обольщаться потеплением отношений этих «палестинцев» к Израилю и евреям тоже не стоит. Ранее Махмуда Аббаса (напомню – он же агент КГБ «Крот» - Г.Г.) осудило также министерство иностранных дел Германии. Глава внешнеполитического ведомства Хайко Маас напомнил палестинскому лидеру о том, что именно они с Арафатом несут ответственность за «одно из худших преступлений в истории человечества», имея в виду кровавый террор, развязанный ООП, ФАТХом и ХАМАСом против народа Израиля. «Поэтому мы будем решительно реагировать на любое проявление антисемитизма», - добавил он.

стр. 20

5778 июнь 2018

Выпуск 430

Гарри Любарский Свои контрпродуктивные действия в Сирии российские власти обосновывают серьезными геополитическими интересами, не раскрывая при этом, в чем они состоят. Поверить в это могут лишь малоразвитые и не совсем здоровые люди, которых, к сожалению, еще весьма немало по обе стороны Атлантическаого океана. Например, геополитический интерес может состоять в сокращении плотности населения. У России его быть не может. Ее территория самая большая в мире и по большей части вообще не освоена. В связи с этим плотность населения в сотни раз меньше, чем, например, в Японии или Малайзии. Геополитический интерес может состоять в расширении пахотных земель. В России добрая половина их вообще заброшена. А в оставшейся части получают урожаи зерновых, значительная часть которых успешно экспортируется во многие страны. Этот интерес может состоять в отсутствии полезных ископаемых. Россия же обладает практическими всей таблицей Менделеева, нефтью, газом, углем и драгоценными камнями, чего нет ни в Сирии, ни в большинстве развитых стран. А, может быть, Россия нуждается в водных ресурсах? То же нет. Такого количества больших и полноводных рек, как Обь, Енисей, Лена, Амур, Волга, Урал и др. не имеет ни одна страна мира. Аналогичная картина с запасами древесины, с выходом к морю и т.д. и т.п. В связи с этим большинство трезво мыслящих и не одурманенных пророссийской пропагандой людей прекрасно понимают, что в данном случае имеет место элементарная «экспансия - расширение сферы господства, влияния, расширения чего-либо за первоначальные пределы» («Большая Российская энциклопедия»). Именно потому, что экспансия является первоосновой российской внешней политики, у нее испорчены взаимоотношения с большинством демократических стран, до сих пор не подписан мирный договор с Японией, растут и развиваются дружеские связи с одиозными режимами Анкары и Тегерана. Именно поэтому русскими солдатами пугают маленьких детей в прибалтийских республиках, а против российских футбольных команд на зарубежных стадионах болеет абсолютное большинство болельщиков.

***

В процессе инагурации Президента России произошло радостное событие, которое не обошло вниманием большинство существующих в этой стране средств массовой информации. Суть его состоит в том, что руководитель государства прибыл в Кремлевский дворец на вновь созданном отечественном лимузине, а не на каком-то там закордонном «Мерседесе», как это было на протяжении прежних лет и отрицательно сказывалось на его имидже. Теперь после этого грандиозного события, на подготовку которого ушло целых 4 года, после строительства мостов, нефте- и газопроводов, атомных ледоколов и новых видов оружия для полного счастья осталось всего ничего, а именно:

- наладить производство новых, отвечающих современным требованиям телевизоров, холодильников, пылесосов, часов, фотоаппаратов и прочей бытовой техники; - обеспечить поступление в продажу населению только доброкачественных пищевых продуктов, спиртных и безалкогольных напитков, лекарств и детских игрушек; - организовать выпуск недорогих и модных товаров: мебели, посуды, одежды, обуви, ковровых изделий и постельных принадлежностей. О переоснащении металлообрабатывающих производств, на некоторых из которых находятся в эксплуатации станки, выпущенные ещё до Октябрьской революции, вообще не хочется говорить, так же как и о ещё существующих деревяных бараках и коммунальных квартирах. А пока хотелось бы, чтобы принимающие парад на Красной площади военоначальники использовали лимузины, на одном из которых теперь ездит Путин, а не те допотопные автомобили, которые были спроектированы ещё при Советской власти.

***

Российские СМИ, ведущие культуртрегеры вместе со власть имущими дружно, как будто по мановению волшебной палочки, ополчились против знаменитой белорусской писательницы, лауреата Нобелевской премии по литературе Светланы Алексиевич за ее выражаемую публично проукраинскую позицию. При этом необходимо отметить, что Алексиевич хорошо известна во всем мире не только как литератор, но и как убежденная антифашистка и стойкая правозащитница. Особо неиствовали при этом махровый антисемит и реакционер, вице-спикер Госдумы Петр Толстой и зав.отделом печати российского МИДа Мария Захарова. Не отстала от них и сама российская Госдума, принявшая постановление об изъятии книг Алексиевич из магазинов и библиотек. Однако дальше всех пошел министр культуры России Медынский, предложивший сжигать произведения Алексиевич на кострах и по возможности публично. Предшественником его в этом вопросе был имперский министр культуры фашистской Германии и по совместительству гауляйтер Берлина Йозеф Геббельс, который при приближении к немецкой

столице советских войск в конце Второй мировой войны вместе с женой покончил жизнь самоубийством. Предварительно умертвив шестерых своих детей. Удивляться здесь нечего. Судьба Алексиевич очень похожа на судьбы других российских нобелевских лауреатов по литературе, таких как Бунин, Пастернак, Бродский, которых при жизни официальная критика разносила в пух и прах.

***

В России после довольно тяжёлых потуг наконец-то сформировано новое правительство. Прежде всего бросаются в глаза его необъятные размеры.Так, например, наша страна имеет больше, чем в два раза населения и, по заключению экспертов, в 4-6 раз больший производственный потенциал. Тем не менее, при всех своих ни от кого не скрываемых недостатках управляется более эффектитвно. А ведь даже руководитель правительства всего Советского Союза с населением в 300 млн. человек имел заместителей меньше, чем Медведев с его десятью замами. И все это при том, что действия правительства весьма часто дублируются или подменяются действиями членов Президентской администрации, более близкими к Президенту. Нельзя пройти ещё мимо одного интересного факта. В самые тяжелые для евреев времена в Советском Союзе, хотя бы для отвода глаз, был свой Каганович, или Дымшиц. В последнем путинском правительстве их роль играл теперь уже бывший зам. Председателя Кабинета Министров Дворкович, занятый самым трудным делом восстановления и развития народного хозяйства и много сделавший для ускорения научно-технического прогресса. О том, что ещё совсем недавно еврей был Председателем Кабинета Министров, а затем руководителем самого секретного ведомства - службы внешней разведки многие хорошо помнят. На всякий случай напоминаю его фамилию – Фрадков. Так что «чистота кровей» в руководстве страны неуклонно повышается. Приблизительно то же самое происходит на Украине, где канули в лету губернаторы Харьковской, Одесской, Днепропетровской областей, ряд мэров и лишь один Гройсман, которого просто невозможно заменить, продолжает мозолить многим глаза. Многие назначения вообще

непонятны. Например, для чего было менять шило на швайку, или, другими словами менять местами двух заместителей председателя Кабинета Министров, один из которых Мутко, успешно провалил абсолютно все данные ему поручения и скомпроментировал себя в глазах многих российских и иностранных граждан. Когда-то министром мог стать профессионал – директор, управляющий или начальник стройки, прошедший сквозь «огонь, воду и медные трубы», теперь им может запросто стать любой чиновник. А когда я читаю о назначении Мутко на такую высокую должность, я вспоминаю фельетон ещё двадцатых годов о том, как директора бани назначили директором музыкальной школы и что из этого вышло. Кстати, в новом правительстве выросло не только количество зампредов, но и самих министерств. Так что количество не создающих материальные ценности чиновников успешно растёт. С чем мы россиян спешим поздравить.

***

Одна из двух золотых медалей, полученных россиянами на последней олимпиаде, была за победу в турнире по хоккею с шайбой. Восторгов по этому поводу было хоть отбавляй. Однако это не явилось доказательством мощи российских игроков, т.к. в турнире не участвовали сильнейшие в мире игроки американско-канадской лиги НХЛ. Это незамедлительно подтвердилось на состоявшемся в мае первенстве мира, на котором россияне восьмой год подряд проиграли канадцам, команда которых состояла даже не из пробившихся в плей-офф игроков. Так что российской команде вполне подходит пословица: «Молодец среди овец, а против молодца – сама овца». Аналогичная судьба постигла лучшую российскую баскетбольную команду ЦСКА на последнем первенстве Европы, несмотря на наличие иностранного тренера и семи иностранных игроков из имеющихся двенадцати. (Пять из них чернокожие американцы). Интересно то, что в первенстве России по баскетболу участвует около 60 американских игроков, а в первенстве США всего один россиянин. Так что российским спортсменам есть над чем работать, а местным СМИ стоит быть более объективными при освещении спортивных событий.

стр.

5778 июнь 2018

ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ

Хана Бенисти

делаете? — заинтересовано спросила

она.

Я совершенно спокойно ответила ей:

— Я занимаюсь разработкой долгос-

рочного плана (каждая мать делает это),

ности (я думаю, что каждая женщина со

мной согласиться, не так ли?), длительность моего рабочего дня составляет 14

часов в день (не говоря уже 24 часа, что

иногда более походит на правду).

сказать...

сила она. Я не знаю, что заставило меня

трела вверх, потом она посмотрела на

сто „домохозяйка“», — холодно сказала

плохо расслышала. Я повторила еще

карьера. По крайней мере, я так думаю. Перевод: Йохевед Муравьева

Вдруг я заметила, с большим восторгом — Могу ли я спросить, что именно вы

этот день ни Кирилл, ни его друг не хотели вспоминать о страданиях и мучениях, они добывали из своей памяти смешные эпизоды и вспоминали дни, когда им повезло. И чаще всего вспоминали весну сорок пятого года, весну освобождения. Рассказывали, как шли танки, и в страхе разбегались охранники, как узники буквально втоптали в мокрую землю самого злостного капо, как все радовались свободе, круша ограждение, срывая колючую проволоку и опрокидывая сторожевые вышки. И в который раз я услышал рассказ Кирилла о том, как он вырвался из лагеря. Хотя и истощенный, но всё же молодой – двадцать четыре года всего. Добыл он мотоцикл, заполнил бутылками коньяка коляску – и рванул вперед по широкому шоссе навстречу нашим войскам, спешил покинуть американскую зону. И был праздничным и весёлым его путь. Любовь стала ему наградой за все те годы, когда о женщине он мог только мечтать. Его попутчицей оказалась польская девушка – рыжеволосая хохотушка. Он раздобыл для неё самые лучшие наряды. С величием королевы восседала она за его спиной на летящем мимо развалин мотоцикле. По ночам они сворачивали к брошенным деревушкам, выбирали самые богатые особняки, в которых аккуратные и запасливые немецкие хозяева всегда оставляли обильные припасы. В одном из домов они увидели скрипку, и оказалось, что спутница его великолепно играет. Когда они расставались, он поклялся, что обязательно вернётся за ней – только доберется до своих, оформит документы и сразу заберет её с собой на Днепр… И сейчас при воспоминании о полячке глаза его загорались, он весь молодел, распрямлялся. - Нет женщин прекраснее полячек! – воскликнул он. - Ты немок не знаешь, - возразил Гуров, немки, те очень аккуратны. Я их навидался

прекрасная

раз, выделив наиболее важные слова.

ний; женщина, которой надлежало рабо-

О. Глушкин

Какая

меня, как будто бы хотела сказать, что

для себя, как она записывает эти слова,

Окончание. Начало на стр. 16

Материнство…

Секретарша сделала паузу, посмо-

пока не оказалась в подобной ситуации. Я попала на прием в одно из учрежде-

бедительницей!

скочили из моего рта: «Я доктор в разви-

мама». «Мы не можем рассматривать

Я совершенно забыла эту историю,

звуковые тона. Я почувствовала себя по-

тогда сказать это, но слова просто вы-

тии детей и человеческих отношений».

секретарша...

проект» (6 месяцев) опробовал новые

«Какова ваша профессия?» — спро-

разговор». «Конечно, у меня есть работа, материнство, как работу. Я напишу про-

моя команда — 13, 7 и 3 лет. С верхнего

ной, старательной, имеющей высшее об-

разование и хороший диплом.

— ответила посетительница. — Я —

Когда я вернулась домой, переполнен-

тать со мной, была хорошо образован-

спросили, для формы, какова ее про-

уточнила секретарша, ведущая с ней

лично открыла мне дверь.

этажа, я услышала, как мой «новый

ключительной интенсивности и предан-

«Я спрашиваю, есть ли у вас работа, —

сать, заполнив форму, потом встала и

чаю за команду (это моя семья), и у меня (все девочки). Я работаю в режиме ис-

фессия. Она заколебалась, не зная, что

Растущее уважение чувствовалось в

голосе секретарши, она закончила пи-

ная чувств и гордости, меня встретила

уже есть четыре ответственных проекта

водительские права. В учреждении ее

Выпуск 430

экспериментально, а также практически (я бы сказала внутри и вне дома). Я отве-

Одна женщина пошла обновить свои

21

заполняя официальную форму.

Мы, как вырвались из лагеря, считай две недели по Пруссии брели. Это брешут, что мы немок не трогали. С чего это было нам их жалеть. Да и они сами всегда были непрочь. У них в крови силе и порядку подчиняться. Сами ложились, даже слов не нужно было… - Это точно, - подтвердил Костин, - только всё равно, куда им против полячек… - Эх, и придурки мы были, - сказал Гуров, - рвались домой, как телята, скорее в свой загон! - Да, пацаны ещё, - вздохнул Кирилл, - я ведь на полном ходу на мотоцикле выскочил в городишко, где наши стояли, ура кричу, с объятиями лезу, а меня за шкирку и за колючку. Лагерь там немецкий в целости-сохранности, - и нашего брата туда. Обещали ненадолго, проверят и отпустят, а проверка эта на семь лет растянулась… - Брось ты об этом, - отмахнулся Гуров, нашёл что вспоминать, лучше расскажи, как мы с тобой из покойницкой команды откупились, вот повезло, так повезло… Я насторожился, что-то ни разу не слышал от Костина ни о какой такой команде. Кирилл перехватил мой взгляд, скривился и неодобрительно посмотрел на Гурова, потом поднял руку, как бы останавливая разговорившегося друга, но Гуров не заметил его жеста. - Сумели мы всё-таки целых пять зубов заначить, - продолжал Гуров, - ловко обстряпали, а ведь, если бы нашли их у нас – сразу пуля, у немцев самым страшным преступлением считалось – золото утаить, А за эти желтые комочки в лагере всё можно было купить. И жизнь тоже. Чёрта с два нас бы без этого золота взяли в лазарет. Это было наше спасение. Я там, в крематории больше бы не выдержал – на проволоку бы бросился – это точно. Лучше умереть, чем каждый день видеть, как люди в предсмертных судорогах корчатся, как дети кричат. Помнишь транспорт евреев из Винницы – тысяч пятьдесят за три дня пропустили, это что-то ужасное… - Нашёл о чём, - резко перебил Кирилл его воспоминания, - сегодня такой день! Живы мы и благодари бога, что живы остались, и никогда это не повторится, давай выпьем за тех, кто не дождался, помянем их…

Он неотрывным движением, расплёскивая водку, наполнил стаканы, и мы молча выпили. Я не стал закусывать. Ничего не хотелось, не шла еда. Я смотрел на Кирилла и Гурова и пытался представить их в команде, обслуживающей крематорий. Как они добывали эти зубы, вырывали у живых или у мёртвых? Может ли человек, если в нём осталось что-либо человеческое, пойти на такое. Ведь и не только зубы! Нет, это безумие! Гуров просто выдумывает, за ним есть такое любит пофантазировать. Кирилл ведь был в каменоломнях, он много раз об этом рассказывал, причем здесь зубы и крематорий?... Я вышел на балкон и там закурил. Изо всех окон близлежащих домов доносилась музыка, звучали победные марши, этажом выше, прямо над моей головой пели нестройным хором: «…на земле, в небесах и на море…» Кто-то из соседнего двора запустил в небо ракету, и розовый куст распустился над домами. Костин появился за моей спиной внезапно, в праздничном шуме я не расслышал ни скрипа балконной двери, ни его покашливания. И когда он положил руку на моё плечо, я вздрогнул и резко повернулся. - Это правда? – спросил я. – Неужели это правда? - Ну что ты надулся, малыш, - протянул Кирилл. – У тебя вид Понтия Пилата, вершащего суд. Ты ещё не знаешь, как человек хочет жить. И за то, чтобы попасть в команду обслуги при лагерном крематории или ещё лучше в лазарет, почти любой был готов пойти на всё – это был счастливый жребий, его вытаскивали единицы, родившиеся в сорочке. Правда, при крематории тоже был риск – тебя могли убрать через некоторое время, как свидетеля, но всё же ты жил, а в ином варианте, в каменоломнях тебе отмеривался месяц, не больше… Он ещё что-то говорил, но я уже не слушал его, какой-то густой шум стоял в ушах, да и громкозвучные динамики заглушали всё вокруг. Музыка смолкла лишь на мгновение, и когда вспыхнула в небе очередная ракета, во дворе дружно и раскатисто закричали: «Ураа-а!» С соседнего балкона откликнулись хором: «Ура, ура! Победа!». Галина Петровна распахнула балконные двери и по-

звала нас: - Да где же вы? Второе стынет, давайте за стол! Я скользнул мимо стола к выходу. Кирилл нагнал меня в коридоре. - Уходишь, малыш? – спросил он. - Прощай, счастливо праздновать, - ответил я и выскочил на лестничную площадку. У себя дома я достал из холодильника бутылку водки и выпил три рюмки подряд, но хмель не брал меня. Потом я плотно закрыл и зашторил окна, чтобы не слышать праздничного гула, пристроился на кушетке и попытался уснуть, но ничего из этого не вышло. Звучали в голове слова Кирилла, виделось его румянощёкое лицо. Я долго пытался найти мотивы для оправдания Кирилла. Я понимал – нельзя судить о том, чего не прошел, не испытал сам. И виноват ли отдельный человек? Человек всегда жаждет жизни, это основной инстинкт. И на этот крючок его ловят, он цепляется за любую возможность, чтобы уцелеть. Снятие табу на уничтожение себе подобных делает зыбкой границу между палачом и жертвой. Человек даже не замечает, как , избежав участи жертвы, он становится палачом. И не исключено, что если бы я попал в такую же ситуацию, как Кирилл, тоже старался бы выжить. Ведь конвейер смерти не дано было остановить. Что мы знаем о себе? И недаром сказано: «Не судите, да не судимы будете…» Но как бы я ни старался оправдать Кирилла, как бы ни успокаивал себя библейской мудростью, я понимал, что чувство всепрощения не для меня. И когда тишину комнаты прорезал телефонный звонок, я не стал снимать трубку. Я понимал, что это Кирилл, но у меня просто не было слов для него. Звонок смолк, потом повторился, на этот раз он длился долго и непрерывно, словно цепь замкнулась на том конце провода. Я распахнул окно – и снова праздничный шум ворвался в комнату, и оглушительно грохнул первый залп салюта, окрасив в багряно-красный цвет, плывущие низко над городом облака.

стр. 22

5778 июнь 2018

Выпуск 430

Юбилей Семена Резника Поздравляем!

Исполнилось 80 лет Семену Резнику - известному писателю и публицисту, автору многих книг. Особое место в творчестве Семена Резника занимает еврейская тема. С. Резник – автор историко-документальных романов «Хаим-да-Марья» (1986) и «Кровавая карусель» (1988) о событиях Кишинёвского погрома 1903 года, книг исторической публицистики «Красное и коричневое. Книга о советском нацизме» (1991), «Нацификация России. Антисемитизм в постсоветскую эру» (на английском языке, 1996), «Растление ненавистью. Кровавый навет в России» (2001), «Вместе или врозь? Заметки на полях книги А.И. Солженицына » (2003 и 2005), «Выбранные места из переписки с друзьями» (2004, 2010), «Мифология ненависти. Об антисемитизме — для всех» (2006 и 2008), историко-филологического исследования об авторстве приписываемой В. И. Далю «Записки о ритуальных убийствах» (2008 и 2010), «Убийство Ющинского и дело Бейлиса» (2013), сборника историко-документальной прозы «Сквозь чад и фимиам» (2010). Получили заслуженное признание биографические книги Семена Резника, посвященные известным российским ученым. Сегодня мы рассказываем читателям об одной из них - «Эта короткая жизнь: Николай Вавилов и его время». Сердечно поздравляя многолетнего автора «Шалома», желаем Семену Резнику крепкого здоровья на долгие годы, радости и вдохновенья! Редакция ежемесячника «Шалом»

НАШЕ ОБОЗРЕНИЕ

Николай Вавилов и его время

Анатолий Либерман

Семен Резник, Эта короткая жизнь. Николай Вавилов и его время. Предисловие Жореса Медведева. Москва: Захаров, 2017. 1056 с. илл.

Теперь, когда так хорошо известно, сколь эпохальны были достижения Н. И. Вавилова и как типична его судьба, человек, открывающий исследование о нем, ожидает встретить подробное описание трагедии. И трагедию он, конечно, найдет в книге Резника: великан, раздавленный злобным пигмеем. Но здесь надо сделать два примечания. Во-первых, трагедия эта не классическая, а советская: не подлый Яго, оклеветавший доверчивого Отелло (то есть не трагедия характеров), а режим невежественных фанатиков, планомерно уничтожавший любое проявление таланта. Завистливый Яго хотя бы частично радел о своей пользе. В противоположность ему большевистская диктатура всё делала себе во вред и развалилась, оставив потом-

Новая книга Семена Резника

кам выжженную землю, на которой так ничего и не растет, кроме бурьяна. Да и Лысенко на роль Яго не тянет: он не злодей, а мошенник, другими мошенниками вскормленный и поддержанный. Вовторых, в сюжете есть шестой акт, по канону не полагающийся: мы всё-таки узнали правду. Есть еще и эпилог. Да и весь том не столько трагедия, сколько гигантский эпос о триумфе и гибели великого человека. В каком-то смысле Резник писал эту книгу почти всю жизнь, о чем подробно рассказал во введении. Когда-то, еще в СССР, ему удалось «пробить» хорошую биографию Вавилова, но в ней мало что позволили назвать своими именами (да и в таком виде она вышла чудом). В Америке, после эмиграции, Резник продолжал изучение необъятного материала — необъятного, потому что частично открылись архивы, изобрели интернет, и появились бесчисленные воспоминания и исследования. Возникла, как замечает Резник, целая отрасль науки — вавиловедение. А сам Резник успел написать книги и о других знаменитых биологах: Мечникове, Владимире Ковалевском, В. В. Парине и Ухтомском. Это еще неполный список. Не пропустим «Дорогу на эшафот» и «Против течения». Как и положено эпосу, «Эта короткая жизнь» развивается на фоне эпохи. Кроме Вавилова, есть еще «его время». Перед нами проходят соратники, сотрудники, защитники и убийцы героя. Многим посвящены целые главы. Мы следуем за Вавиловым в разные страны, обстановка в которых (войны, смены режимов, экономические условия) не фон, а неотъемлемая часть повествования. В указателе около полутора тысяч имен. Была у Вавилова и столь интересующая читателей «личная жизнь»: о ней тоже рассказано без утайки и с большим тактом. Понадобилось выдающееся мастерство, чтобы двигаться столь неспешно, не чураться технических подробностей и сделать книгу на любой странице интересной и человеку далекому от растениеводства и генетики. При этом в тексте нет ни отвлекающих

лирических отступлений, ни пафоса. Единственный художественный прием, которым широко пользуется Резник, — ирония. Даже признания вроде: «Ни одну главу этой книги мне не было так трудно писать, как главу об Иване Владимировиче Мичурине» (с. 670), — большая редкость. Вавилов объездил (планомерно объездил!) весь мир, собрал несравненную по богатству, денежной и научной ценности коллекцию семян (пуды, тонны), побывав в самых труднодоступных районах Земли; сделал эпохальные открытия, увидев систему за массой разрозненных фактов (то есть повторив в ботанике мыслительный подвиг Менделеева) и стал крупнейшим генетиком своего времени при том, что именно тогда и в Европе, и в Америке работали замечательные специалисты. В отличие от многих теоретиков Вавилов оказался первоклассным преподавателем и лектором и блестящим организатором, сочетавшим прозорливость и упорство со способностью оценить чужое мнение — сплав не просто редкий, а уникальный. Книга начинается скрытым каламбуром: «Часть первая. Развилка дорог». Нам нет нужды идеализировать царскую Россию (как и Россия советская, она усердно торопила свою гибель), но всё познается в сравнении. Старший сын купца второй гильдии, Вавилов был отдан в коммерческое училище — не Царскосельский лицей, но: «Учителем Закона Божия был Иван Алексеевич Артоболевский, будущий протоиерей, видный деятель церкви. В коммерческом училище школьники могли свободно с ним спорить, высказывать еретические суждения, даже мелкие неприятности за это им не грозили. В советское время И. А. Артоболевского будут арестовывать, судить, выпускать, ссылать. В 1938 году расстреляют на Бутовском полигоне» (с. 59). Арестовывать, судить, ссылать и расстреливать — это мы помним, но чтобы на семинарах по Закону Марксову спорить и безнаказанно высказывать еретические суждения — ничего подобного не пели над нашей колыбелью.

И в дальнейшем в Петровке (сельскохозяйственной академии) Вавилов учился у людей выдающихся, порой одержимых, но доступных. Вот судьба замечательного агрохимика Д. И. Прянишникова: «Приехав учиться в Москву из ... Иркутска, Прянишников поначалу не помышлял о научной карьере ... Но профессор Тимирязев, обожаемый студентами, горячо убеждал их в том, что на научном поприще можно принести не меньше пользы народу, чем в практической деятельности. Пламенные проповеди Тимирязева определили судьбу Дмитрия Прянишникова, и он стремился внушить ту же веру своим ученикам» (с. 76). Много позже Прянишников назовет Вавилова гением, а после ареста Николая Ивановича «добился приема у Берии. Помогло то, что жена Берии была его аспиранткой [!]. Прянишников объяснил, кто такой Вавилов, обрисовал его вклад в науку и практику, просил разобраться в его деле. Берия выложил перед ним протоколы ‘признательных’ показаний Николая Ивановича. Прянишников читал и всё больше мрачнел. Твердо сказал: — не верю! Не поверю до тех пор, пока он сам мне этого не скажет. Из Алма-Аты, куда была эвакуирована кафедра Прянишникова, он телеграммой выдвинул Н. И. Вавилова на Сталинскую премию, подчеркнув огромную практическую пользу собранной им мировой коллекции. Акт отчаяния и безоглядного мужества. В списке кандидатов на премию имя Вавилова, конечно, не появилось» (с. 926-27). Зато три таких премии получил Лысенко. Прянишникова не тронули, и даже впоследствии обласкали и дали умереть в своей постели в 1948 году. Бывает! Хорошие учителя были у Вавилова, но и такого ученика еще поискать надо. Человек совершенно неутомимый, он читал запоем и старался не пропустить ничего. Если что-нибудь нужное ему было написано на иностранном языке, будь то английский или латынь, он выучивал его. Он говорил с немцами, французами и англичанами (позднее с американцами) без переводчиков, всё знал, всё мог оценить

стр.

5778 июнь 2018 сам. Его трудоспособность казалась сверхъестественной, хотя, если вдуматься, гениальность редко сочетается с ленью. Резник постоянно стремится не только увековечить результаты изысканий Вавилова, но и восстановить ход его мысли. Что могло привлечь его еще студентом в том или ином профессоре? С чем хотел познакомиться за границей? Чем восхищался, чего не принял? Но не менее интересно следить за историей признания Вавилова зарубежными коллегами: чему научились они у него, чем заслужил он всемирную славу? Ведь даже самые выдающиеся ученые ревниво относятся к успехам конкурентов. В Вавилове не было ничего «кабинетного» не потому, что он объездил весь мир, а потому, что был этому миру открыт. Он участвовал в борьбе с голодом в Поволжье (большевики сделали всё, от себя зависящее, чтобы усилить катастрофу во много раз) и активно спасал науку в годы Гражданской войны и разрухи. Но главное, что, будучи великим, он всегда стремился окружить себя лучшими специалистами, зазывал их к себе на работу, поддерживал, изыскивал средства. Не ему было бояться соперников: чужой успех был его успехом, ибо способствовал развитию науки. Отдел кадров в конце концов победил его, но, победив, уничтожил сельское хозяйство от моря и до моря. С давних пор утвердилось мнение, что до 1937 года или, по крайней мере, до конца 1934-ого (убийство Кирова) времена были сравнительно вегетарианскими. Резник не разделяет этих иллюзий. Провал безумных фантазий требовал постоянного истребления мифических вредителей, проводимого под знаком классовой борьбы. Расправы не пощадили и ближайших сотрудников Вавилова (так было уже в 1931 году). Вавилов просил, писал, ходатайствовал, но вокруг усердствовали карьеристы, завистники, склочники и неучи с партийными билетами. Околонаучная нечисть рвалась к власти, а Вавилов не только не дорожил своими директорскими постами, но и безуспешно пытался избавиться от них, так как гигантская административная нагрузка отнимала время от реального дела. Поначалу над ним лишь поставили комиссара (впоследствии погиб и он). Величайшей бедой было то, что социализм строили с «опережением графика», а растения давали всходы и колосились своими саботажными темпами. За пятилетку, да еще завершенную на год раньше, надлежало увеличить продуктивность сельского хозяйства, которое к концу 1937 года почти перестало существовать, на утопические 30-35 процентов. В обстановке безумного прожектерства (при том, что индустриализация привела к массовому оттоку сельского населения в города) человек, предлагавший разумные меры, не мог выжить, ибо сомневаться «в том, что [партийные планы] будут выполнены и перевыполнены, [могли] только маловеры, прихвостни буржуазии, враги социализма (с. 515; курсив, излюбленный прием Резника, конечно, авторский). Если бы Вавилова загнали в партию, он погиб бы еще раньше, а так он хотя бы не был замешан в уклонах. В 1929 году создали Всесоюзную сельскохозяйственную академию, ту самую ВАСХНИЛ, первым прерзидентом которой был Вавилов и которая, став впоследствии вотчиной Лысенко, окончательно убила во всей стране сельское хозяйство и связанные с ним науки.

Но уже именно в 1929 году в трех газетах, включая непогрешимую «Правду», появился зверский стихотворный фельетон Демьяна Бедного. «Институт прикладной ботаники и Государственный институт опытной агрономии выставлялись прибежищем ‘бывших’. Вместо того чтобы трудиться в поте лица над социалистической реконструкцией сельского хозяйства, они устраивали публичные молебствия и водосвятия» (с. 588). Опровержения этого вздора, естественно, не напечатали. Зато полным ходом шли проработки: приблизить прикладную ботанику к нуждам социалистического строительства (отрыв от этих нужд постоянно инкриминировался вавиловцам), «коммунизировать» кадры, прижать беспартийных (их обозвали благородными ботаниками) — вперед, к победе социализма, а не семена и травки собирать в экзотических странах. Кто бы ни был кукловодом, это была истинно народная кампания. В книге Резника есть всё: подробная характеристика друзей и недругов героя, история возвышения и расстрела крупнейших партийцев, ликвидация «кулачества», торжество демагогии и судьба самых талантливых сотрудников Вавилова (многим посвящены целые главы). Еще раз напомню подзаголовок книги: «Вавилов и его время». Крах мог (казалось, должен был) наступить уже тогда, но, верный своей политике мнимого отступления, верховный режиссер написал нечто вроде «Головокружения от успехов» и осудил спецеедство. Однако всё это делалось для блезиру. Разгром «спецев» продолжался, иногда превращаясь в злую комедию. Так, вдруг обвинили Вавилова в расизме: его теория-де идет вразрез с выводами лингвиста академика Марра, который поднял теорию происхождения языка на марксистскую высоту и проклял буржуазный индоевропеизм; при этом сам Марр как раз усмотрел в реконструкции Вавилова подтверждение своих безумных теорий. Но кого интересовали подобные мелочи? Никто не знает, почему волна арестов не смела Вавилова еще тогда. Все документы (контрреволюционная группировка, саботаж и прочий бред) уже были готовы. Его (правда на унизительных условиях) еще дважды выпустили в Америку, и оба раза он вернулся домой при том, что никаких иллюзий на спасение не питал. Хотя западные ученые и тогда были левыми (ультралевыми) и «друзьями первой страны рабочих и крестьян», они, конечно, приняли бы Вавилова с распростертыми объятиями. Но дома, кроме института и всего сделанного, оставались жена с сыном (сын от первого брака, он впоследствии погиб при несколько загадочных обстоятельствах), живший с матерью, и семья брата. Да и загубило бы его бегство жизнь огромной массы людей; в этом он сомневаться не мог. Понимал ли Сталин, от какого человека избавлялась его свора? Едва ли. Если бы понимал, то, будучи, как нам давно уже объяснили, эффективным менеджером, сообразил бы, что, насадив повсюду партийных шарлатанов, он реальных, а не газетных успехов в сельском хозяйстве не добьется. Уже тогда он был, видимо, почти полностью отрешен от реальности. Война и политика послевоенных лет меру его эффективности и отрешенности полностью подтвердили. Чтобы добить Н. И. Вавилова, нужно было доказать, что он идеалист, реакционер — что угодно: главное, что его теории враждебны марксизму, то есть что классическая генетика — мра-

кобесие. На поверхность (в который уже раз) всплыл ламаркизм с его верой, что благоприобретенные признаки наследуются. (Приведу нарочито пародийный пример: вы выучили иностранный язык, а ваши дети родились, уже владея им.) Среди ламаркистов было и несколько достойных людей, но роль убийцы Вавилова выпала на долю мерзавца с приемлемой анкетой, крестьянского сына Т. Д. Лысенко. Здесь нет нужды подробно рассказывать о Лысенко, но читателям книги Резника важно не пропустить главу о Мичурине, чье имя бессовестно использовалось для ниспровержения Вавилова. Лысенко, этот псевдомичуринец, был не абсолютно бездарен и при другой власти мог бы стать (хотя мог бы и не стать) приличным специалистом средней руки. Вместо занятия делом он принялся громить классового врага в биологии. Нашелся и теоретик, такое же чудовище, как он сам, — «философ» И. И. Презент. Но главное то, что Лысенко посулил стремительный рост сельского хозяйства, ибо откопал волшебную палочку под названием яровизация. Наверно, почти никто уже на помнит песенку: «Нам электричество наделает делов, / Нам электричество тьму и мрак развеет». Подставьте яровизацию на место электричества, и картина полностью прояснится. Поразительно другое: полный провал лысенковских начинаний не отрезвил Сталина, а много позже и Хрущев защитил «честного советского ученого Лысенко» от нападок. Совсем уже немыслимы нынешние круги на воде: за Лысенко горой стоит кое-кто и сейчас. Резник продолжает сражаться с этим кошмаром, но кому он, этот кошмар, выгоден? Постоянно сталкиваешься со сценами безумия, затопляющего Россию целый век (не просто жестокости, фанатизма и глупости, а именно безумия). Зачем она так упорно всё делает себе во вред? Что бы ни писали историки, грандиозные послевоенные действа не имеют рационального объяснения. К ним относится незабываемая августовская сессия ВАСХНИЛ’а 1948 года: ведь можно было удушить последних генетиков и без такого всемирного позора. Даже некоторые западные левые объявили о снятии с себя звания почетных академиков и членов-корреспондентов АН СССР. А потом была жуткая Павловская сессия (физиология), и чуть не состоялась еще одна с целью разгромить физику, но без физиков не было бы атомных бомб, сколько секретов у американцев ни воруй, и спектакль отменили. Н. И. Вавилова арестовали летом 1940 года, приговорили к расстрелу, но по неведомым нам причинам тянули, замучили допросами до суда и уморили голодом в тюрьме лишь в 1943 году. А в шестом акте поздняя реабилитация, новый виток всемирной славы — костер бессмертия, как назывался благостный пропагандистский советский кинофильм о Джордано Бруно. Есть, повторю, и эпилог. Он о Сергее Ивановиче Вавилове, тоже академике (физике), младшем брате Николая Ивановича. В 2012-2016 годах «Наука» выпустила двухтомное собрание дневников С. И. (1906-1916, 1920 и 1935-1951). Резник успел их прочесть до выхода своей книги и цитирует из них некоторые места. Записки С. И. и примечания дают ясное представление об авторе «и его времени». С. И. был очень крупным физиком и свирепо ненавидел свое окружение. Записи обычно краткие, для себя, чтобы день не ушел совсем без

23

Выпуск 430

следа. Любое человеческое сообщество — мерзость и, чем ближе к вершине власти, тем мерзостней. Ученые, разумеется, не составляют исключения. С. И. знал всех от Сталина, Берии, Маленкова и иже с ними до коллег по институтам. О «сдаче русского интеллигента» говорят давно и со вкусом, но выбора не было: либо поцеловать злодею ручку, либо погибнуть. С. И. поцеловал и потому умер от инфаркта, не дожив до шестидесяти лет. Призрак казненного брата преследовал его неотступно. На фоне разорения и голода торжествовала лысенковщина; о великом агрономе снимали фильмы, писали книги, слагали «народные» частушки. «Вокруг тонула Россия Блока», — сказал однажды Маяковский. Вокруг С. И. тонул весь его мир. Он искал забвение в музыке (Гендель, Бах), живописи (особенно итальянской), книгах (немецких, итальянских, латинских) и бесчисленных походах по антиквариатам. Смотреть за пределами семьи было не на что. 1948, февраль: «Ехал с Мещаниновым. Можно же быть таким плоским и безликим» (II, 340). Академик И. И. Мещанинов был в то время главным лингвистом и оставался им до разгрома марризма корифеем, «знавшим толк в языкознании». О нем в примечании забавно сказано: «... Длительное время был сторонником теории о языке Н. Я. Марра». 1944, март, после окончания сессии Верховного Совета РСФСР: «Сегодня наблюдал за Буденным. Ковырянье в носу, затем рассматривание извлеченного из носа. Затем симметричное движение обеих рук по разглаживанию усов. Так все время» (II, 199). Сталину было мало убить Н. И. Вавилова. В 1945 году Сергею Ивановичу «предложили» занять пост президента Академии наук. Остроумный был план: возвысить брата и в иерархии поставить его над Лысенко (пусть, на всякий случай, дрожит). С. И., естественно, «предложение» принял. Его в сущности продали в рабство, отлучили от научной деятельности и заставили руководить бесовщиной. Ему и на несостоявшемся разгроме физиков надлежало произнести вступительное слово (речь уже была отредактирована в верхах). Он делал что мог, но мог он мало. Резник кончил книгу на оптимистической ноте: победила все-таки наука. Так оно, конечно, и есть, но, оглянувшись назад, видишь поле, усеянное мертвыми костями, и трудно радоваться победе, добытой такой ценой. Хотелось бы назвать «Эту короткую жизнь» главной книгой Резника; однако «главных книг» у Резника, по крайней мере, две, так что лучше обойтись без эпитетов. Едва ли российская Академия наук изберет Резника своим зарубежным членом-корреспондентом, и вряд ли какой-нибудь университет (например, Саратовский, где много лет работал Н. И. Вавилов) присвоит ему звание почетного доктора. Но к памятнику гениальному ученому добавлен еще один камень, и не камень это, а глыба. Великолепный язык, искусная композиция, абсолютная надежность каждого слова (сколько ошибок исправлено, сколько вздорных заявлений опровергнуто!) — книга на все времена. Под ней стоят даты: 1963-1968, Москва, и 2014-2017, Вашингтон. Менделю, как рассказывает Резник, некуда было спешить: он знал, что время его придет. Некуда было спешить и Резнику: служение науке и истине не терпит суеты.

стр. 24

Выпуск 430

5778 июнь 2018