Кунгурцева, Ольга. Маргарита Криницына: "Я закрылась в туалете и ковтнула ацетон

Кунгурцева, Ольга. Маргарита Криницына: "Я закрылась в туалете и ковтнула ацетон, но тут Боренька Брондуков зашел к нам позвонить. Он и "скорую" вызвал. Откачали..." [Електрон. ресурс] / Ольга Кунгурцева, Всеволод Цымбал // Бульвар. – 2004. – 14 декабря (№50). – Відомості доступні також з Інтернету: https://bulvar.com.ua/gazeta/archive/s477-50_1208/529.html Маргарита Криницына: "Я закрылась в туалете и ковтнула ацетон, но тут Боренька Брондуков зашел к нам позвонить. Он и "скорую" вызвал. Откачали..." Ольга Кунгурцева, Всеволод Цымбал Отправляясь на встречу с этой великой актрисой, мы твердо знали, что десятой дорогой будем обходить тему Прони Прокоповны из фильма "За двумя зайцами". Уж о чем-о чем, а об этой работе известно, кажется, все. Отправляясь на встречу с этой великой актрисой, мы твердо знали, что десятой дорогой будем обходить тему Прони Прокоповны из фильма "За двумя зайцами". Уж о чем-о чем, а об этой работе известно, кажется, все. И все же совсем не коснуться такого вопроса по понятным причинам не получилось. Хотя в целом беседа велась совершенно о другом - о никому не известных моментах из жизни удивительной женщины Маргариты Криницыной. "АКТРИСУ ЕЛЕНУ КОЗЕЛЬКОВУ Я НЕ ПРОСТИЛА, И ВСЕ!"

- По жизни я чрезвычайно уступчивый человек. До седых волос дожила, а давать сдачи так и не научилась. Муж за это на меня вечно орал: "Когда защищаться научишься?!". Вот и в вашей ситуации не смогла отказать и себя защитить. Зачем, спрашивается, "Бульвар" в дом впустила? (Хохочет). Мне ведь реклама не нужна, и, уж извините, неважно, что газету вашу каждый второй в трамвае читает. К тому же не перестаю удивляться, почему именно моя скромная персона такое издание заинтересовала. У вас ведь главный персонаж - Киркоров, а я, старуха-актриса, кому нужна?

- Ой, не лукавьте, Маргарита Васильевна! Если не вы, то кто? Посмотрите на нынешних звездулек, молодых, сотканных из высокомерия, пренебрежительности, деланной неприступности, агентов и пресссекретарей. При этом настоящих достижений - ноль. Вы в молодости тоже так к журналистам относились?

- А у меня особо никто никогда интервью и не брал.

- Но давайте по порядку. Бывало, что, пользуясь вашей уступчивостью и неумением постоять за себя, наглые конкурентки дорогу переходили, роли отбирали?

- Конечно. И очень часто. Причем делали это крайне подло и коварно. Но ничего не поделаешь, кинематораф - жестокая штука. В нем иначе не выживешь.

- Хотелось застрелиться от обиды, повеситься?

- Постоянно. (Хохочет). Но сами видите - жива до сих пор.

- За какую несостоявшуюся роль было особенно обидно?

- Эта картина называлась "За твою судьбу". Снималась она на Одесской киностудии. Как-то в газете вычитала я очень интересную жизненную историю и настолько ею прониклась, что сразу подумала: "Вот бы мне такую роль сыграть!". Муж-сценарист идею поддержал, и я сама написала сценарий, где для себя выписала главную роль. Когда все было готово, супруг обратился к известному режиссеру, который до сих пор живет и здравствует. И чуть ли не на следующий день за моей спиной... начались интриги. В результате роль, которую я создала и выстрадала, отдали актрисе Елене Козельковой. А фильм и вовсе сняли без моего участия. Кстати, с этой дамой у меня произошла еще одна неприятная ситуация. Снялась я в небольшом, но ярком эпизоде в картине "Одинокая женщина желает познакомиться", сыграла стервозную начальницу пошивочного ателье. Пришло время озвучки, а я слегла с гриппом. Ну подождите же вы, режиссер и директор, пока выздоровлю, будьте людьми! Ан нет, на озвучку вызвали другую актрису. Как оказалось, все ту же Козелькову. И тут она за меня сработала. Но я не сдалась. Когда в зале начался первый просмотр, я в присутствии зрителей и режиссера вышла на сцену, объяснила ситуацию и прямо с подмостков живьем озвучила свою героиню.

- Козелькову простили?

- Нет. И не конкретно за два этих неприглядных случая... Просто не простила, и все!

- В таких ситуациях впадали в депрессию? Вообще, насколько вам знакомо это состояние?

- Очень знакомо. В моей жизни случались такие продолжительные периоды. Единственное, чего никогда себе не позволяла, - это плакать. Сразу говорила: "Стоп!" - и сжимала нервы в кулак.

- Не хотелось выговориться, выплакаться друзьям?

- Нет-нет, по натуре я очень замкнутый человек. Вот только с "Бульваром" что-то разоткровенничалась. А из депрессии выходила своеобразным способом - песни пела. Когда становилось совсем худо, орала их Свирид Петрович Голохвастов в лифте. собственной персоной и его жаба кислоокая

- Какие произведения входили в ваш репертуар?

- Все, которые знала. Хотя мне это категорически запрещено - слуха не имею. Как-то мы с Пугачевой спели дуэтом "Посидим, поокаем". Не знаю, как она, но я была в восторге. Впрочем, на этом моя сольная карьера и закончилась. А после той несыгранной роли, о которой я выше говорила, представляете, даже ацетон пила. Травилась. Меня "скорая" забрала.

- Господи! Как эту гадость хлебнуть можно?! Вы ее хоть водой разбавили?

- Нет. Закрылась в туалете и ковтнула. Спасло лишь то, что муж раньше времени с работы вернулся. Словно почувствовал неладное. Знал ведь, что я не в себе и делов могу натворить - будь здоров. Кроме того, в нашем подъезде жил тогда Боренька Брондуков, царствие ему небесное. Именно в те роковые минуты он зашел к нам позвонить, потому что у него не было телефона. Увидел меня, красавицу, сразу все понял. Тут же "скорую" вызвал, промывание мне сделали. Откачали. Наверное, ацетон некачественный попался. (Смеется). Я еще и вены резала. Но, честно говоря, вспоминать об этом не хочется. Вы уж простите, что было, то было. "ПРИНЯВ НА ГРУДЬ, ПАВЕЛ ЛУСПЕКАЕВ И МОЙ МУЖ БЕГАЛИ ПО ПАЛУБЕ В НОСКАХ. А ПОТОМ ЗА БОРТ СИГАНУЛИ"

- Роли ролями, Козелькова Козельковой. А вот если представить себе чисто житейскую ситуацию: к примеру, узнали вы об измене любимого мужчины.

- Ну уж из-за подобной ерунды я с собой точно ничего бы не сотворила. Вообще, к таким "походам" отношусь спокойно. Коль произошло, значит, так было нужно. Поначалу бесилась, если от добрых людей разные глупости узнавала. Один раз даже посуду побила. А потом успокоилась. Мы с мужем прожили вполне нормальную, долгую и счастливую жизнь. И у меня самой увлечения случались, правда, маленькие и непродолжительные. Женщине, как и мужчине, необходимо влюбляться - для блеска в глазах. Без этого воздушного, порхающего состояния жить неинтересно.

- Можете представить себя без работы, без спешки на киностудию, без команды "Мотор!", в одной-единственной роли домашней хозяйки,

готовящей борщи и смиренно дожидающейся мужа с работы?

- Конечно. Такое бывало, и не раз. Естественно, в этой ипостаси чувствовала себя неважно. Но что было делать? Помню, легли мы с Женей отдыхать, он читает газету и вдруг сообщает: "Твоей бывшей однокурснице Руфине Нифонтовой сегодня присвоено звание народной артистки". Представьте, каково мне было это услышать? Сижу дома без ролей, без звонков со студии... А люди гремят, блещут, играют. Я в жизни ни тщеславной, ни завистливой не была и к себе всегда относилась критически, но в те минуты мне стало особенно грустно и обидно. Не знала, как правильно себя повести. Собрала волю в кулак и спокойно ответила мужу: "Ну вот и хорошо. Молодец Руфина, что вовремя из кино в театр ушла". И больше ни слова не проронила. А утром все вновь как по нотам: каша, омлет, кофе. Но что делать - актерская профессия самая зависимая в мире. И тогда вывела я формулу жизни: "Не сдаваться". Поэтому при малейшей возможности обязательно работала. А если не везло, никогда не срывалась ни на близких, ни на молчащем телефоне. Моя самая большая ошибка в том, что в свое время не ушла в театр. А ведь как мечтала о Театре имени Леси Украинки! Муж отговорил: "Зачем тебе это надо? В кино много предложений". К тому же дочка родилась...

- Вы хотели уйти в театр в то время, когда там Олег Борисов работал?

- И Олежка, и Павел Луспекаев, царствие им небесное. Мой Женя с Пашей очень дружил. Помню, наподдали они крепко на пароходе и давай в носках по палубе бегать, людей пугать. Потом еще и за борт сиганули. Их всей командой вылавливали. Капитан ругался что есть мочи, а они лишь хохотали в ответ: "Это мы так пошутили".

- У Луспекаева на то время еще не было проблем с ногами?

- Нет, скакал, как олень. Потом все вместе к нам в гости завалили. У нас дом гостеприимный был, всегда открытый для друзей. Я никогда не роптала, поскольку, повторюсь, была безотказная и уступчивая.

- Откуда у вас такие уникальные качества, присущие исключительно женщинам Востока?

- С детства. Я в маму пошла. У нас ведь в семье страшная трагедия произошла. Папа работал в органах МВД. Мама постоянно трудилась на заводе, слыла активисткой, вечно где-то заседала. Помню, как она меня кашей-затирухой кормила. Иными словами, клейстером, другой еды не было. Пару лет назад я точно таким составом заклеивала окна. Сразу все вспомнила вид каши, запах. Даже лизнула это дело, чтобы в детство вернуться. Ну вот... А через время папа ушел к другой женщине и с мамой развелся. Та, другая, была очень красивая. К сожалению, мамочке в этом плане до соперницы было далеко. Мама страшно ревновала, мучилась, страдала. А затем уехала к своему

отчиму на Урал. А мы, трое детей, остались с папой.

- Почему?

- Он так приказал. Мама у нас на работе командовала, а он дома. К тому же отец хорошо зарабатывал и мог всех детей прокормить. Это была самая весомая причина. Нищета властвовала страшная.

- Как вас приняла мачеха?

- Против нас она ничего не имела, поскольку сама от природы бездетная. Кстати, все ее подруги по непонятным причинам тоже не имели детей. Но никогда она нас не любила. К тому же по натуре оказалась страшной истеричкой. Сколько лет я на свете прожила, сколько всего повидала, но более сумасшедшей особы не встречала.

- Она вас била?

- Била, еще и как. Смертным боем.

- Сдачи давать не пробовали?

- Нет, что вы. Ее тумаки воспринимались нами как нечто само собой разумеющееся, в порядке вещей. То поколение было слишком покорным. Мы добрые дети были, безответные, нешкодливые. Хоть сами и маленькие, а мачеху в порыве гнева все равно успокоить пытались: "Тетя Валя, родите себе ребеночка". Ну и получали в ответ сполна.

- Отцу жаловаться не пробовали?

- Он всегда был на ее стороне. Любил безумно, хоть она еще и из гулящих оказалась. У него была какая-то невероятная страсть к этой женщине. К сожалению, у меня такой вот любви не было. Но, вы знаете, со временем, пройдя все круги ада, я поняла, что и мачеха была несчастным человеком. Сама она из очень богатой семьи, которая сдавала в аренду целый жилой квартал. Революция отобрала у них все, а семью расстреляли под корень. В живых осталась только тетя Валя и ее няня, которая всю жизнь у нас и прожила.

- Вы с мамой поддерживали отношения?

- Да, но не часто. Мы ведь потом переехали в Молдавию, а она жила в Свердловской области. Это далеко. Помню, когда она уезжала навсегда, я, 12летняя, мчалась что есть мочи за поездом, ревела белугой: "Мамочка, родная, не бросай, не уезжай!". И она плакала. Я же, не выдержав собственной истерики, потеряла сознание прямо на перроне. Мама ушла из жизни в 61 год от диабета. Сейчас эту болезнь лечат, а тогда не было нужных медикаментов.

- Отца простили?

- Да. Он очень тяжело умирал. Все переживал из-за того, что маму сильно обидел, что с нами все так получилось. Но что делать - любовь...

"КОГДА МУЖ ВИДЕЛ НА ЭКРАНЕ ПРОНЮ ПРОКОПОВНУ, ГОВОРИЛ: "БОЖЕ, КАКАЯ ТЫ СТРАШНАЯ!"

- Родители успели застать вашу кинематографическую славу?

- Нет. Даже муж до нее не дожил.

- Простите, Маргарита Васильевна, но он не так давно ушел из жизни.

- Саму Проню он, безусловно, застал. Но относился к этой роли ужасно. Все твердил: "Боже, какая ты страшная на экране!". Сам он с журналистики начинал, потом начал писать сценарии. Среди них значится "В бой идут одни старики".

- Словом, вашу славу переносил так себе?

- Да никакой славы не было. Это вы, ребята, что-то сами придумали. Меня ведь на съемочной площадке не любили, поскольку уж больно вредная была. Режиссер-постановщик на меня жутко злился. Он однозначно решил, что я на эту роль не подхожу. Хотя подсознательно понимал, что ох как не прав, - пробы были очень хорошие. Над ним все потешались: "Ну кого ты еще ищешь? Перед тобой же вылитая Проня Прокоповна! И Борисов - вылитый Голохвастов". Но он упирался до последнего. У режиссера характер был еще тот - капризный, вздорный. Он, кстати, своим голосом нашего попугая озвучивал. Так, верите, даже какаду не выдержал. Однажды актеры, не успев дождаться команды "Мотор!", вдруг услышали громогласное: "Молчать, бляди!!!". Причем вопли опять-таки раздавались голосом Иванова. Но это оказался не он. Это был попугай, у которого сдали нервы. А если учесть, что птица была куплена у моряков дальнего плавания, словарный запас у нее был соответствующий. Сильно перенервничав, попугай вспомнил весь существующий и несуществующий на свете мат. После этого случая мы еще долго не могли включиться в работу. Мой муж, только став взрослым дядькой, начал с большим уважением отзываться о "Двух зайцах". Объясню почему. Мне никогда не давали никаких званий, и обидных ситуаций по этому поводу хватало. Однажды Женя разозлился не на шутку и начал звонить куда надо и куда не надо. В чем-то он был прав, конечно, Посудите сами: девчонки, сделавшие в кино намного меньше, чем я, давно уже были народными. А заслуженными - и вовсе все, кому не лень. Некоторые министры принимали мою сторону, считали, что Криницына несправедливо обделена регалиями. Да что там говорить, если меня не утвердили даже на роль председателя колхоза по причине "невродливостi". Своими глазами этот документ видела. Я и плакала, и ругалась. Ну, спрашивается, при чем тут красота? Да, интриги в кино были, есть и останутся.

- Режиссеры, директора не предлагали вам интим в обмен на интересную роль?

- Ой, "Бульвар"! Нашли о чем у старухи спрашивать. Такого никогда не было. Я ведь не по этим делам, о чем все были уведомлены.

- Может, мужа боялись?

- Вот его точно боялись. Женя мог так в глаз зарядить - будь здоров. "МЕЧТАЛА УМЕРЕТЬ В РОЛИ ОФЕЛИИ В "ГАМЛЕТЕ", А МНЕ ВСЕ КОРОБОЧКУ В "МЕРТВЫХ ДУШАХ" ПРЕДЛАГАЛИ"

- Как у вас складывались отношения с актрисами киностудии Довженко?

- Я всегда остро чувствовала тоску по Москве. Там остался весь мой курс, друзья. Однокурсники, все как один, замечательные актеры: Руфина Нифонтова, Майя Булгакова, Валентина Владимирова, Юрий Белов... И они как-то сразу раскрылись. "Карнавальная ночь" выделила Люсю Гурченко и, конечно же, Юру Белова. А я в дипломном спектакле играла четыре роли, переодевалась со скоростью звука. Сейчас трудно поверить, но в свои 27 лет одновременно умудрялась быть и старушкой, и какой-то странной немкой... Я вообще часто бабулек играла.

- Откуда такая страсть к характерным ролям? Все обычно об Офелии мечтают, о Джульетте.

- Я тоже об Офелии мечтала. До Джульетты, правда, не додумалась, а вот об Офелии грезила по ночам. Режиссеров буквально замучила: "Мечтаю умереть в "Гамлете" вся в белом!". А мне все Коробочку в "Мертвых душах" предлагали.

- Маргарита Васильевна, вы себя больше театральной актрисой ощущаете или кино все-таки главнее?

- Однозначно театральной. Я ведь только с течением лет до конца поняла, какая своеобразная вещь кинематограф. Он строится на мыслях режиссера, которые воплощаются в жизнь через игру актеров, через образы. Я, к примеру, до сих пор осталась Проней, ну и что дальше? Хотя не спорю, фильм этот помнят, любят.

- Мы были крайне удивлены, увидев картину по французскому кабельному каналу. Причем все герои говорили исключительно пофранцузски.

- "Зайцев" полмира закупило, так что моя Прокоповна - полиглот. Одно непонятно: как можно передать иностранцу смысл и колорит фразы: "Ваша папироска шкварчыть!".

- Муж к Олегу Борисову не ревновал?

- Боже, что вы такое спрашиваете! Мы с Олежкой очень дружили, дурачились

на съемочной площадке, шутили. К тому же о каких отношениях могла идти речь, если я страшненькая?

- Маргарита Васильевна, вы опять за свое!

- (Хохочет). Шутка. А если серьезно, Олег очень любил свою жену Аллу. Он ее боготворил. Последний раз мы виделись на кинофестивале в Анапе. Олежка был там с сыном Юрой. Меня поразила его нездоровая худоба, шея тоненькаятоненькая, кожа натянулась. Очень он плохо выглядел. Позже узнала, что это лейкемия. Алла пригласила меня на годовщину его смерти в Петербург. Поразило, как много пришло коллег: Меньшиков, Крючкова, Гурченко... Все говорили хорошие, теплые слова. Потом, на небольшом фуршетике, посмотрели мы друг другу в глаза и лишь тогда до конца осознали, какого большого, великого человека потеряли. "Я БУДУ ЛЮБИТЬ ВАШИХ СЕСТЕР И БРАТЬЕВ. ДАЖЕ ВАШУ ШЛЯПУ. ТОЛЬКО, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ БОЙТЕСЬ ЭТОЙ ЛЮБВИ"

- Вы получали дорогие подарки от поклонников?

- Ничего такого припомнить не могу. А коль так, значит, и не было. Вот Женя мой, тот на Восьмое марта всегда скупал на базаре мыслимые и немыслимые букеты. В результате получалась то ли шляпа, то ли торт. Я ругала его последними словами: "Неужели ты сам не понимаешь, что такое не дарят? Это же пошлость, безвкусица!". Он бурчал: "А что, по-твоему, дарят?". - "Три гвоздички, три розочки". Вот как "Бульвар" сегодня преподнес - изысканно, интеллигентно.

- Когда продавщицы узнали, что мы к вам в гости направляемся, сами для Прони Прокоповны цветы подобрали и букет составили. Но муж вам ведь цветы тоже от чистого сердца дарил.

- Понимаю, но куда их было ставить? Полевых цветов, травы, сена какого-то нарвали, что-то разноцветное туда понасовали, вот и вся красота.

- Вы сейчас на улицу выходите?

- Нет. Я ведь два тяжелейших инсульта перенесла. Три месяца пролежала в больнице, где меня попросту залечили, что-то вливали, вкалывали. Когда домой пришла, говорила с трудом, по слогам. Сейчас, сами видите, - интервью даю, а еще зарядку пытаюсь делать, по квартире хоть и с палочкой, но сама передвигаюсь.

- Соседи помогают?

- Мы с ними не очень общаемся. Ко мне приходит соцработник. Летом частенько забегал Толик Подгородецкий из Театра оперетты. Во всем помогал, кстати, готовит он прекрасно. Но сейчас у него репетиции, занят.

- Кто куховарит?

- Все пытаюсь делать сама. К тому же болезнь так вымотала, что я ко многому стала равнодушной, довольствуюсь малым.

- Если вдруг предложат роль в кино, согласитесь?

- В данный момент, конечно, нет. А в целом о какой роли может идти речь! Мне бы блошиный эпизодик сыграть. И поверьте: это неплохо. Я ведь жила со сценаристом, знаю, что такое сценарий. И знаю, как сыграть не центральную роль, а маленькую, но сыграть так ураганно и ярко, чтобы тебя после не выбросили из сюжета за ненадобностью. Что же касается моего здоровья, то поняла, что выкарабкиваюсь после того, как начала в палате юморить и до колик смешить соседок. Лечащая врач так и сказала: "Маргарита Васильевна, все будет хорошо, к вам вернулся оптимизм". Я ведь долгое время вообще ни с кем не общалась. Это была не депрессия. Просто замкнулась и постоянно наблюдала за медперсоналом. В ужас приходила от того, что видела. Но не стоит о грустном.

- Тогда пожелайте что-нибудь приятное читателям "Бульвара".

- Мне кажется, что все до единой зрительницы - мои близкие подруги. И 70 моих эпизодов - 70 разных судеб - тому подтверждение. К сожалению, сейчас, когда глядишь на женщин, порой становится не по себе. Чувствуется, многим не хватает главного - любви. Если бы могла, обняла всех и каждую отогрела. Хорошо сказала одна моя героиня своему мужчине: "Я буду любить ваших сестер и братьев, даже вашу шляпу. Только, пожалуйста, не бойтесь этой любви". Мужчинам тоже хочу пожелать сполна ощутить это прекрасное чувство. А если не сложилось, если вы так заняты своим бизнесом, то, пожалуйста, хотя бы не обижайте и не унижайте своих жен, не забывайте о том, что есть добрые, ласковые слова, обычное уважение друг к другу. Словом, будьте счастливы, дорогие мои, хорошие!