Shalom Magazine Issue 479 - July 2022

Из трудов Любавичского Ребе. Строительство храма в изнании История и законы Бейн Амцарим Встречи с Ребе Лиана Алавердова. Интервью по-американски Борис Гулько. Поиски пути Патрик Бьюкенен. Обратный отсчет для Джо Байдена Рабби Шмуель Нотик. Еврейский суд Раввин Меер Плоткин. Спасти любой ценой Яков Стрельчин. Евреи борьбы: Памэла Коэн Эндрю Лэтэм. Правда об Украине Григорий Галич. Мы с тобой, Украина! Евсей Цейтлин. Поэт и империя. Пропетый мотив Яков Шехтер. При свечах Александр Матлин. Рассказ Анатолий Либерман. Наше обозрение

стр. 2 стр. 3 стр. 4 стр. 6 стр. 7 стр. 8 стр. 9 стр. 10 стр. 13 стр. 14 стр.15 стр. 16 стр. 18 стр. 20 стр. 22

КАЛЕНДАРЬ

Пророк, наставник, лидер

28 Сивана по еврейскому календарю мы отметили очередную годовщину со дня прибытия в 1941 году в Америку будущего Любавичского Ребе. Ему и его супруге, дочери шестого Любавичского Ребе, с Б-жьей помощью, буквально чудом удалось выбраться из Европы, где уже вовсю полыхала Вторая мировая война и шло истребление евреев. Так начался поистине эпохальный период жизни нашего Ребе. В течение десяти лет он по указанию своего тестя возглавлял еврейские организации и издательства в Нью-Йрке. А после смерти в 1950 году шестого Любавичского Ребе Рабби Менахем Мендл стал во главе Движения Хабад. За время своего руководства Ребе удалось приблизить к еврейству больше людей, чем всем религиозным руководителям нынешнего поколения вместе взятым. Его методы были совершенно новаторскими, ранее невиданными в еврейском движении. Ребе использовал, кажется, все возможности - технологии, прессу, общественное влияние. И обескровленное, казалось, умирающее хасидское движение превратилось в мощную силу, влияние которой ощущают миллионы людей. Ребе построил невиданную сеть филиалов Хабада во всем мире. Как выразился один из крупнейших израильских раввинов: "Куда бы вы ни приехали, вы встретите две вещи — кока-колу и Хабад. И даже там, где нет кока-колы, есть Хабад".

А 3 Тамуза по еврейскому календарю мы отмечаем еще одну важную дату. Исполняется 28 лет с тех пор, как душа Ребе покинула наш материальный мир. Но без всякого преувеличения и с полной уверенностью мы говорим: Ребе с нами. Ведь речь идет не просто об авторитетнейшем духовном лидере. Ребе всей своей жизнью доказал, что личность может в огромной мере влиять на историю. Не вызывает никаких сомнений, что то, как выглядит современное еврейство, несет на себе яркий отпечаток жизни этого удивительного человека. Влияние Ребе на существование и поиски новых поколений евреев объясняет Тора. Цадик, живший праведной жизнью, живет вечно. В Талмуде есть фраза: "Праотец Яаков не умер". Сразу за этим следует вопрос: "А кого же тогда хоронили, кого оплакивали, по кому держали траур?" Ответ на этот вопрос мы находим в Талмуде дальше: "Как его потомки живы, так и он сам жив." Физически человек может быть и может умереть, но духовно человек жив, пока живы его дети, которые помнят его и выполняют то, что он говорил.

Окончание на стр. 2

2935 W Devon Ave, Chicago, IL 60659

F.R.E.E.

PERMIT 3223 CHICAGO, IL

PAID

NONPROFIT US POSTAGE

стр. 2

Выпуск 479

“SHALOM”

Published monthly by Synagogue F.R.E.E. The Samuel G. Bellows Educational & Cultural Center

Editor-in-Chief Rabbi Shmuel Notik Editor Yevsey Tseytlin

Synagogue & Headquarters: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com Rabbi/Executive Director Rabbi Shmuel Notik Building Campaign Chairman Shael Bellows Endowment Campaign Chairman Glenn Morris Director F.R.E.E. of Chicago Rabbi Levi Notik Director Satellite Center/ F.R.E.E. of Niles Rabbi Naftoli Hershkovich Associate Rabbi of F.R.E.E. of North Suburbs Rabbi Sholom D.Notik Youth Development Director Rabbi Ari Rendler Educational Center Abraham Lapson Hebrew School Social/Vacational Services Mrs. Chana Tsetlin Hecht Chassidus Library Lyuba Golz Russian Judaica Library Редакция: yevseyts@gmail.com Евсей Цейтлин (редактор) Алексей Лоскутов (дизайн) Рабби Элиэзер Бакалейник (консультант) Лариса Боярская Бела Горелик Илья Куксин Клара Левина Мила Левин Наталья Минина Владимир Темкин

Организация F.R.E.E. в Большом Чикаго Главный офис и синагога: 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: free@obshina.com www.obshina.com Центр в Riverwoods. Синагога и учебные классы Тел. (847) 444-1265 (773) 456-3441 Воскресная еврейская школа имени Абрама Лапсона Центр по подготовке к бар- и бат-мицве Тел. (847) 830-8152 Синагога в Des Plaines: 9401 Margail, Des Plaines, IL 60016 Tel. (847) 296-1770 Редакция ежемесячника “Шалом” и еженедельной радиопрограммы “Беседы об иудаизме” 2935 W. Devon Avenue Chicago, IL 60659 (773) 274-5123 Fax (773) 274-3810 E-mail: yevseyts@gmail.com

Редакция не отвечает за содержание объявлений и не гарантирует кошерности предлагаемых продуктов. Мнения, высказываемые авторами публикаций, необязательно совпадают с мнением редакции. Присланные рукописи не возвращаются, в переписку по этому поводу редакция не вступает. Перепечатки возможны только с разрешения редакции. Дизайн является собственностью газеты.

© Shalom. All Rights Reserved.

Краткое изложение беседы. Из трудов Любавичского Ребе.

5782 июль 2022

Строительство Храма в изгнании

Четырнадцать лет спустя после разрушения Иерусалима, когда еврейский народ был в вавилонском изгнании, пророку Йехезкелю было явлено видение, в котором ему был показан Иерусалимский Храм. Всевышний сказал пророку: "Сын человеческий, расскажи дому Израиля об этом Храме, и станет им совестно за грехи свои; и постигнут они устройство Храма". Ответил пророк: "Владыка мира! Мы живем в изгнании, в земле наших врагов, а Ты говоришь мне идти и сообщить Израилю вид и устройство Храма и все законы его, чтобы они их хранили и исполняли! Да разве могут они это делать? Пусть они вернутся из изгнания, и тогда я им все расскажу!" Сказал ему Всевышний: "Разве из-за того, что сыны мои в изгнании, должно прекратиться строительство Моего Дома?! Изучение написанного о нем в Торе столь же велико, как и строительство его. Скажи им, чтобы они изучали по Торе его форму и устройство, и в награду за это учение Я засчитаю им занятие изучением как занятие строительством Храма". На первый взгляд, изучение устройства Храма и строительство Храма как таковое – это по сути две разные вещи. Ведь Храм важен именно как физическое строение (место жертвоприношений), а вышеупомянутое изучение, которое "засчитывается" Всевышним "как" строительство, подобно лишь молитве. Однако то, что Тора приравнивает одно к другому (причем сказано "Я засчитаю"), указывает на тождественность этих вещей. Слово "как" звучит здесь только потому, что физические результаты занятия изучением наступают лишь спустя какое-то время. Однако изучение устрой-

ства Храма есть не просто память о нем и не просто достойно награды, как само строительство. На самом деле, человек, занимающийся этим изучением, занимается буквально строительством Храма. Ведь Всевышний, приказывая Йехезкелю научить евреев законам Храма, говорит: "Разве из-за того, что сыны мои в изгнании, должно прекратиться строительство Моего Дома?!" То есть, благодаря изучению "строительство Моего Дома" не прекращается. Идея этого заключается в том, что заповедь Торы "и построят Мне Святилище, и Я буду обитать среди них" дана на все времена. И в каждом поколении народ Израиля обязан строить Храм. Поэтому, когда по независящим от них причинам евреи не в состоянии делать это на уровне физического действия, на них, тем не менее, лежит обязанность строить Храм посредством изучения его законов и структуры. Дело не просто в том, что, не имея возможности строить Храм физически, мы хотя бы изучаем его устройство в качестве духовной связи, как напоминание о нем или для того, чтобы знать, как построить его в будущем. В действительности к этому изучению самым непосредственным образом относится заповедь возведения Храма – актуальная и в настоящий момент. Известно, что о грядущем возведении Третьего Храма существуют две точки зрения. Согласно мнению, высказываемому в Мидраше и в книге Зогар, он "раскроется и спустится с Небес". По мнению же Рамбама (согласно сказанному в Иерусалимском Талмуде), он будет возведен руками людей – его построит Машиах. Эти две точки зрения можно связать воедино. Описание Храма в про-

Рабби Шмуель Нотик

разом, Ребе предстояло заново объединить народ Израиля вокруг его изначальной миссии. Он призвал своих последователей не сидеть сложа руки - донести слово Торы и хасидизма до каждого еврея. Ребе излучал уверенность в успехе работы и требовал от своих учеников отдаться ей со всей любовью и жаром души. По всему миру была создана гигантская сеть школ и других воспитательных учреждений, в которых десятки тысяч детей получили еврейское воспитание. Посланники Ребе создали новые еврейские общины, и за короткое время в этих местах начала расцветать еврейская жизнь. Ребе призвал своих учеников проломить стены невежества, равнодушия и довести до каждого еврея свет иудаизма и хасидизма. Это были и продолжают быть, основные ориентиры, которые Ребе установил для деятельности Хабада, в том числе и для нашей

Окончание. Начало на стр.1

У Любавичского Ребе не было детей, у него были ученики и последователи, которых Ребе и его жена считали своими детьми. По всему миру Ребе посылал своих учеников, чтобы те помогали евреям, находящимся там, жить полноценной еврейской жизнью. На протяжении всей истории евреи осознавали себя как нацию и понимали свою особую миссию. Однако в нашем поколении из-за трагедии Холокоста многие евреи оказались отдаленными от еврейского образа жизни. Еврею, который не знает, что такое быть евреем и зачем стоит быть евреем, затруднительно сохранить свою национальную идентичность. Жизнь в нееврейском духе закономерно ведет к ассимиляции. Таким об-

рочестве Йехезкеля содержит вещи "открытые и разъясненные", которые во времена Эзры были учтены при восстановлении Второго Храма и которые подробно описываются в Талмуде. Оно также содержит вещи "скрытые и неразъясненные". Те аспекты и части Храма, которые разъяснены и описаны, будут возведены руками людей, а части его из категории "неразъясненных" будут раскрыты с Небес Всевышним. Иными словами: Храм на земле будет возведен руками человека – Машиаха, которому будет раскрыто все "неразъясненное", и в этот Храм земной "облечется" небесный Храм, что и обусловит его вечность. В свете этого можно глубже понять, почему наше нынешнее изучение устройства Храма засчитывается Всевышним лишь "как" строительство. Ведь совершенство Третьего Храма будет определяться не возводимым руками людей, а именно тем его уровнем, который "раскроется и спустится с Небес". Третий Храм будет вечен именно потому, что он – "построение Всевышнего". Нашему же изучению доступно пока только "разъясненное". Из всего вышесказанного следует урок об исключительной важности изучения законов и устройства Храма. И особенно в дни трех траурных недель (предшествующих дню 9 Ава – годовщине разрушения Храма). Ибо, благодаря этому, мы во время Изгнания исполняем заповедь возведения Храма, тем самым на духовном уровне исправляя его разрушение, и приближая тот день, когда Праведный Машиах навечно отстроит земной Храм. организации в Чикаго, созданной по его указанию почти полвека назад. Духовное наследие Любавического Ребе живо и актуально. Ребе по-прежнему считается наиболее феноменальным еврейским духовным лидером и мыслителем современной эпохи. Сотни томов опубликованных трудов, сотни тысяч последователей, миллионы сторонников и почитателей, для которых он был и остается Ребе – Пророк, Наставник, Лидер и пример для подражания. Человек, чьими усилиями всколыхнулась совесть поколения и началось духовное пробуждение евреев. Мы живем в эпоху, предшествующую приходу Мошиаха. Наше поколение, сказал Ребе, должно возвестить миру Эпоху Мошиаха и привести к свету тот Б-жественный образ, по которому и был создан человек.

стр. 3

5782 июль 2022

И С Т О Р И Я И З А К О Н Ы

Три недели траура

В течение восьмисот тридцати лет над Иерусалимом высилось величественное строение, служившее точкой соприкосновения Земли и Неба. Настолько важным было это строение во взаимоотношениях человека с Бгом, что соблюдение двух третей всех заповедей Торы зависит от существования Храма. Его разрушение является величайшей трагедией в истории нашего народа, а его восстановление ознаменует приход Избавления - восстановление гармонии в мире, созданном Творцом, и гармонии между Ним и Его творением. Три недели в году, в период "Между Теснин" - между постами 17 Тамуза и 9 Ава - мы справляем траур по разрушенному Храму и по изгнанию - физическому и духовному - в котором мы до сих пор находимся. В разные эпохи 17 Тамуза произошло пять бедствий: были разбиты скрижали, полученные Моше на горе Синай; прекратились ежедневные жертвоприношения в иерусалимском Храме; были разрушены участки крепостной стены вокруг Иерусалима; Апустмус - командир римского оккупационного гарнизона - публично сжег свиток Торы; в Святом Храме был установлен идол. Первое из этих событий произошло в 2448 году от сотворения мира, в год Исхода. Через три месяца после освобождения сынов Израиля из египетского рабства и спустя всего сорок дней после получения Торы на горе Синай они изготовили золотого тельца, совершив тем самым тяжкий грех идолопоклонства. Моше спустился с горы Синай со скрижалями, на которых Б-г начертал десять Заповедей, и, увидев литое изваяние тельца, разбил скрижали. С большим трудом Моше удалось вымолить у Б-га прощение еврейскому народу, но этот день так и остался несчастливым днем для нашего народа, ибо грех не был искуплен полностью. Еще более трагичен день, завершающий траурные недели. Спустя год после Исхода разведчики, посланные Моше в Обетованную Землю, запугали народ рассказами о мощи племен, ее населяющих. В ночь на 9 Ава народ Израиля плакал в пустыне, желая вернуться в египетское рабство. И сказал тогда Всевышний; “Сегодня вы плакали попусту. Я же установлю день этот днем слез для вас во все поколения”.

Прошло почти девять столетий. Сыны Израиля жили в Священной Земле. При царе Шломо был построен Первый Храм, который простоял четыре века. Три смертных греха кровопролитие, разврат и идолопоклонство привели к его падению. В 3336 году Иерусалим был осажден армией вавилонского царя Навуходоносора. В итоге в 3338 году, 9 Ава, Храм был разрушен, и началось вавилонское изгнание. Колесо истории продолжало вращаться. Народ, вернувшись из изгнания в Землю Израиля, восстановил Храм. Более четырех веков простоял Второй Храм, и последнее поколение, служившее Всевышнему во дворах его, было неповинно в трех смертных грехах. Но это поколение было поражено грехом беспричинной и слепой ненависти друг к другу. И их постигло Б-жественное наказание: Иерусалим снова был осажден. На этот раз римлянами. Осада продолжалась долго и в городе, снаружи осажденном врагами, а изнутри раздираемом братоубийственной гражданской войной, свирепствовал голод. И - опять-таки 17 Тамуза - римляне, пробив брешь в стене Иерусалима, захватили Святой город. За поражением последовали разрушение Храма и изгнание. Это случилось 9 Ава в 3829 году (69 г. н. э.), почти через пятьсот лет после разрушения Первого Храма. В 3893 году (133 г. н. э.) 9 Ава пал Бейтар, последний оплот повстанцев Бар-Кохбы. И 9 Ава был разрушен Иерусалим, после чего римляне перепахали город и посыпали место солью – чтобы там уже ничего не выросло. Почему мы вспоминаем о разрушении Храма? Не для того лишь, чтобы предаваться печали, и не для того, чтобы торжественно отметить этот день. Нам необходимо понять, почему был разрушен Храм, и руководствоваться этим пониманием в своей повседневной жизни. Потому что стены, павшие от беспричинной ненависти, восстанут только силой беспричинной братской любви.

Краткий путеводитель

Пост 17 Тамуза (в 2022 году - 17 июля) это день поста, с которого начинаются так называемые “Три Недели Траура”, завершающиеся другим постом - Тиша-бе-Ав - 9 Ава (в 2022 году – 7 августа).

Три траурные недели - от 17 Тамуза до 9 Ава - отмечены особыми обычаями: 1) В эти дни не устраивают свадьбы. Разрешено совершать помолвки и устраивать по этому поводу трапезы, но только до 1 Ава (в 2022 году - 29 июля). 2) Не слушают музыку и не играют на музыкальных инструментах. Еврей-музыкант ради заработка имеет право играть для неевреев - до 1 Ава. 3) Начиная с 1 Ава, не едят мяса и не пьют вина. Исключение составляют субботние трапезы и трапезы, которые устраивают в честь исполнения заповеди. 4) Не произносят благословения “Шеэхеяну” (специальное благословение для особых радостных событий) даже в субботу, поэтому не покупают и не надевают новую одежду и обувь. 5) Не стригутся сами и не стригут коголибо, даже маленьких детей. 6) В последнюю перед 9 Ава неделю не стригут ногти. Однако это разрешено женщине, которая готовится к посещению миквы, и моэлю перед совершением обрезания. 7) В течение всех этих дней не бьют детей, даже за тяжелый проступок. С началом месяца Ав вступают в силу дополнительные ограничения. В эти дни не строят зданий, предназначаемых для развлечений, а частное строительство продолжают лишь в случае острой необходимости. Не переезжают на новую квартиру. Если еврей ведет тяжбу с неевреем и предстоит судебное разбирательство, он должен постараться, чтобы суд отложили до окончания месяца Ав или, в крайнем случае, до 11 Ава. С 1 по 9 Ава не едят мясо и даже блюда,

Выпуск 479

приготовленные на мясном соусе или бульоне. Тот, кому необходимо есть мясо по состоянию здоровья (например, роженицы), все же должен отказаться от этого, по крайней мере, начиная с 7 Ава. С 1 по 9 Ава не стирают одежду и не надевают чистую, пусть и выстиранную заранее (в честь субботы разрешается переодеться в чистое белье и праздничную одежду). Не покупают и не шьют новую одежду, даже у портного-нееврея. В эти дни не моются даже холодной водой. Тому, кто в течение всего года моется ежедневно, разрешается мыться и в эти дни - даже горячей водой и с мылом. В течение трех недель между 17 Тамуза и 9 Ава принято, в дополнение к обычным ежедневным урокам изучения Торы, изучать также книги, описывающие Иерусалимский Храм: главы 40-43 из книги пророка Йехезкеля, трактат Мишны “Мидот” и главу “Законы о Храме” из кодекса “Мишнэ Тора” Рамбама. Этот обычай имеет глубокий внутренний смысл: восстанавливая Храм в душе, мысленно строя его заново, изучая мельчайшие подробности его внутреннего устройства и внешнего вида, мы тем самым приближаем его реальное восстановление. Кроме того, читая о Храме, мы начинаем острее чувствовать ненормальность нашего нынешнего положения, думать о приходе Машиаха как о нашей главной потребности и единственном выходе. Принято в период между 1 и 9 Ава заканчивать изучение какого-либо трактата Талмуда. В честь этого события (сиюм) устраивают трапезу.

стр. 4

5782 июль 2022

Выпуск 479

ВСТРЕЧИ С РЕБЕ

3 Тамуза (2 июля) – День памяти Седьмого Любавичского Ребе

Ты должен был погибнуть

Моше Леви

За полтора месяца до войны Йом-Кипура я попал в аварию и повредил коленную чашечку. В результате на резервистскую службу вызвали всех наших ребят, кроме меня. Гипс сняли в Рош-Ашана. А в Йом-Кипур я пошел в синагогу и вдруг увидел, что окружающим приказывают явиться на призывной пункт. Меня опять не вызвали, но я, хотя и хромал еще, решил присоединиться к своим, сел в машину и поехал на базу Юлис. Зев Литман, командир одиннадцатого батальона бригады Ифтах, назначил меня командовать полугусеничным вездеходом, и тем же вечером я отправился на южный фронт с конвоем бронетранспортеров. По дороге мой вездеход застрял, и отряд решил двигаться дальше без меня и моего расчета. Они уехали, и никто не хотел останавливаться, чтобы помочь нам. Я встал посреди дороги и объявил, что никому не дам проехать, пока нам не помогут. Я боялся, что пропущу всю войну. Наконец, какой-то бронетранспортер вытащил нас, и мы помчались вперед и догнали своих. Утром мы достигли местности за ЭльАришем. Увидев разбитые танки и раненых солдат, мы почувствовали, что лезем в какую-то невиданную заваруху. Для меня это все выглядело особенно ужасно: я воевал еще в Шестидневную, которая вообще была как пикник, а эта война оказалась совсем-совсем другой. Мы продвинулись к Суэцкому каналу и добрались до района Белоза, где разбили лагерь. Положение было ужасным. Мы начали делать вылазки, пытаясь атаковать египетских коммандос и в первый же день потеряли восемь человек убитыми. Единственным нашим оплотом у канала, который еще не был захвачен египтянами, был форт Будапешт. В ночь на 19-е Тишрея подразделения египетских коммандос высадились с моря, чтобы захватить его. В шесть утра два наших грузовика с припасами приближались к форту, но попали в засаду. Все наши ребята в этих грузовиках погибли. Чтобы зачистить засаду, вызвали инженерное подразделение, известное в то время как "Коах Сасон". Думали, что египтян там прячется немного, но ошиблись. Попали под сильный огонь, было много убитых. Тогда нас попросили подойти и сказали: "Там около тридцати

коммандос, уничтожьте их". Нас было 98, мы подумали: "Отлично, что там 30 коммандос?!" Когда мы добрались туда, они тут же начали стрельбу. Первым же залпом они поразили две трети наших в каждой машине. Снаряд попал в бронетранспортер, которым я командовал, повредил гусеничный движитель, и мы встали. Водитель сказал мне: "Моше, я не могу ехать". А египтяне поливали нас огнем, и мы слышали, как пули стучат по обшивке. Я приказал одному из солдат высунуться из люка и открыть ответную стрельбу, чтобы мы смогли выбраться и атаковать. Но он знал, что как только высунется, погибнет, и заорал: "Моше! Я не пойду! Меня убьют!" Я взглянул на Шимшона Закена и сказал: "Шимшон, я вылезаю и открываю огонь. Не знаю, сколько я протяну, но ты давай, бери солдат и атакуй их". Единственное, что я мог, это высунуть мою правую руку с заряженным автоматом и начать стрелять еще до того, как вылезти. Я подумал, что это единственный шанс приостановить вражескую стрельбу. И только я успел поднять руку, ее отсекло крылом пролетавшего мимо реактивного снаряда "Малютка". Моя рука упала, а "Малютка" продолжала свой полет. Внезапно стало тихо. Я уставился на то место, где раньше была рука. Остальные побледнели. Тогда я сказал: "Один снаряд попал в гусеницы, второй пролетел сверху. Третий попадет в середину". Я схватил мой "Узи" левой рукой, вскочил и закричал: "За мной!" Все, кто выскочил за мной, схватили по пуле. Через минуту третья ракета ударила в центр бронетранспортера, и четверо, не успевших выбраться, погибли. Я оглянулся и увидел, что они мертвы. Вот так вот увидеть тех, кого ты хорошо знаешь, знаешь, что они любят есть на завтрак, знаешь их семьи – внезапно увидеть, что они убиты – это очень тяжело. Со мной было семеро раненых ребят, у меня самого пуля застряла в ноге, две – в животе, кровь продолжала хлестать из оторванной руки. Я знал, что в живых не останусь, что у меня остается три или пять минут. Взглянув на ребят, я понял, что если кто-нибудь вылезет со стороны египтян, он перестреляет их как уток на полигоне. Я решил уничтожить египтян, которые держались сзади и представляли большую угрозу, чем передние, и попытался левой рукой перевести Узи в положение

для стрельбы, но автомат не поддавался. Как оказалось, это было большой удачей. Я отбросил автомат, схватил гранату и выдрал чеку зубами, обломав себе резцы. Я все еще не страдал от боли, полностью сосредоточившись на моей цели. То есть, боль на самом деле была чудовищной, но злость и желание спасти моих товарищей забивали ее. С гранатой в руке я побежал к египтянам. Моя рука была в клочьях, кровь продолжала течь, вся моя форма промокла от нее. Внезапно египтяне перестали стрелять. Они смотрели на меня, видели, что у меня нет руки, это отвлекло их, и они не заметили, что я держу в левой руке гранату. Может быть, они подумали, что я бегу сдаваться. А я хотел подбежать к ним с гранатой и взорваться вместе с ними. Все равно мне не жить, думал я, кровь хлещет, и ее не остановить. Сколько мне остается? И вдруг стало темно, но перед глазами начали вспыхивать искры. Когда говорят: "Я увидел звезды", люди думают, что это шутка, но это не шутка. Я увидел звезды. Я понял, что сейчас потеряю сознание и, значит, подорвусь на моей гранате, а египтяне будут продолжать убивать моих товарищей. Тогда я поднял руку и швырнул гранату в них. До них оставалось метров пять, и я смотрел им прямо в глаза. Они просто стояли, уставившись на меня. Граната подлетела в воздух и взорвалась над их головами. Если бы она упала, она убила бы двоих или троих. А так она убила их всех – восемь вражеских солдат. Какие-то осколки попали и в меня – в лицо, в руку и в ногу. Я упал. Я был весь в крови. Но меня внезапно охватила невероятная радость: "Мы победили!" Я прямо почувствовал себя счастливым. В тот момент я, кажется, ухмылялся во весь рот. Я вернулся к ребятам. Они смотрели на меня и видели мешок крови. А я сказал: "Подождите, я позову на помощь". И я сделал еще шаг, высматривая, подходит ли подмога, и получил пулю в спину с другой египетской позиции. Эта пуля до сих пор сидит у меня там. Но я продолжал идти. И тут подкатили два бронетранспортера с десантниками. Мы называли эти машины "Зельдами". На одной "Зельде" мне сказали: "Давай, эвакуируем тебя". Но я ответил, что не поеду, пока не заберут всех моих солдат. – Ты помрешь, – сказал мне один десантник. – Возможно, – ответил я, – но вначале забирайте моих солдат. Одна "Зельда" подошла ближе, но в нее попал снаряд. Вторая сумела забрать солдат. Когда подошел бронетранспортер, и меня собирались положить на носилки, я все еще был в сознании и сказал, что, может быть, носилки понадобятся комуто еще. Я решил сидеть рядом с водителем. Собрав остатки сил, я открыл дверь, уселся рядом с ним, и мы поехали на батальонную станцию первой помощи в полутора километрах от того места. Когда мы прибыли, я помню, как направился к доктору, который отшатнулся в ужасе. Я выглядел просто страшно. Позже он рассказывал, что все, что он увидел, это два голубых глаза, глядевших из кровавого мешка. Я потерял три с половиной литра крови и одной ногой стоял в могиле. Меня перевели в лечебницу "Адасса" в

Иерусалиме, где в общей сложности закачали в меня 35 единиц крови! В последующие месяцы мне сделали множество операций, пока я не поправился. В скорой помощи, которая везла меня в "Адассу", находились четырнадцатилетние мальчик и девочка, работавшие добровольцами в "Маген Давид Адом" (израильской медицинской службе неотложной помощи). Они делали все возможное, чтобы мне было не очень больно. После того, как меня прооперировали и я чудом выжил, медсестры сказали, что ко мне пришел гость. Мальчик из неотложки зашел ко мне в палату с коробкой шоколада и сказал: – Я был с тобой в скорой помощи, и мне очень важно знать, что с тобой все в порядке. Я посмотрел на него и ответил: – Знаешь что? Вот за таких, как ты, и стоит воевать. Я провел в "Адассе" девять месяцев в отделении интенсивной терапии, оправляясь от ранений. Настало время вернуться в общество. По совету моего врача я отправился в США, где мне могли сделать искусственную руку. В Израиле тогда еще не очень хорошо делали протезы. И в США у меня произошла одна из самых впечатляющих встреч в моей жизни. Шел 1975-й год. Я был в лечебнице для военных в Нью-Йоркском университете. Мне позвонил Йоси Чехановер, начальник управления Министерства Обороны, знавший, благодаря своему положению, где я нахожусь. Он сказал: – Любавичский Ребе слышал о тебе и хочет с тобой встретиться. К своему стыду, до тех пор я не представлял себе, кто такой Ребе, и ответил Чехановеру, что у меня нет времени на подобные встречи. Чехановер расхохотался: – Моше! Люди со всего мира приезжают, чтобы встретиться с Ребе, а у тебя нет времени?! Ты просто обязан это сделать! – Ладно, ладно, – сказал я. – Когда? – Отправляйся в штаб-квартиру Хабад к 11.30 вечера, и в полночь Ребе тебя примет. – Одиннадцать тридцать ночи?! Они что там, вообще не спят?! – Моше, когда ты там будешь, ты поймешь. Я прибыл в 770 в 11.30, и вокруг меня собралась группа хасидов, которые хотели знать, кто я такой и что мне надо от Ребе. По правде говоря, я не очень понял, чего они от меня хотят. А в полночь вышел секретарь Ребе и провел меня к нему в кабинет. Первое, что я заметил, это то, что комната была небольшой. Широкий стол, множество книг и стакан воды на столе. Напротив Ребе по другую сторону стола был приготовлен стул. Ребе посмотрел на меня, я попытался посмотреть ему в глаза, но не смог. Его глаза сияли невероятным светом. Я уставился вниз. Надо сказать, за свою жизнь я встречался с премьер-министрами и президентами стран, и никогда мне не было трудно смотреть им прямо в глаза. И тут я понял, что передо мной выдающаяся личность. Ребе начал расспрашивать меня о войне, и я рассказал ему свою историю. Я помню, что он говорил со мной, как будто сам участвовал в том сражении. В какой-то момент я сказал ему: "Ребе, я хочу вам кое-что поведать, и я хочу, чтобы вы дали мне ответ, который удо-

стр. 5

5782 июль 2022 влетворил бы меня". И вот что я ему рассказал: – В нашем подразделении было 98 солдат, и только один из них был религиозным. Его звали Эльясаф Зандани, он был из мошава Йинон. Была суббота после Йом-Кипура, и мы ожидали массированную атаку египетских бронетанковых войск. В наше подразделение пришел начальник штаба и сказал мне: "Моше, ты должен организовать оборону. Ты должен знать, что позади тебя нет никого, чтобы остановить египетские танки на всем пути до Тель-Авива". Моральный дух был хуже некуда. Я пытался на пару с одним сержантом приободрить остальных, показать пример, но они просто попрятались и затаились. Стояла жара. Наши каски лежали на земле. Было тихо. Один из солдат, Авнер, находившийся сзади, – он погиб потом на войне – сказал: "Моше! Как мы остановим египтян нашими снарядами? Разве что поцарапаем краску на их танках!" Пока я придумывал, что ему ответить, Эльясаф Зандани вынул книгу псалмов, высоко ее поднял и объявил: "Друзья! Мы остановим египтян вот этим!" Они все воззрились на него в изумлении. Эльясаф открыл книгу и начал читать вслух. Я увидел, что все солдаты взяли свои шлемы, надели на головы и в своем невежестве стали провозглашать: "Амен!" Они не знали, что "амен" на псалмы не отвечают. Вся эта сцена так вдохновила меня, что я сказал сержанту, который стоял рядом со мной: "Если выживу, даю обет, что буду каждый день всю свою жизнь надевать тфилин! Я сейчас чувствую себя так близко к Б-гу!" В пересказе это, наверное, звучит сухо, но тогда нас всех обуревали сильнейшие чувства. Я прервал Зандани на минутку, вылез из окопа и обратился к солдатам: "Послушайте-ка меня. Когда Авнер спросил меня, как остановить танки, я не знал, что ответить, но Зандани дал нам ответ. Вы должны знать, что мы тут не просто защищаем Тель-Авив, мы защищаем тысячи лет нашей истории! Мы защищаем прошлое, настоящее и будущее нашего народа!" И тут египтяне пошли в наступление, началась стрельба. Зандани читал псалмы, а мы подорвали множество танков нашими жалкими снарядиками. Оставшиеся египетские танки повернулись и отступили. А Зандани был убит. Я рассказал все это Ребе и с болью добавил: – Ребе! Тот, кто в тот момент вернул нас к своим корням, кто заставил нас поверить в Б-га так, что мы положились на Него всем сердцем, – это был Зандани. Почему Всевышний забрал именно его? Почему он погиб? Почему я, поклявшийся всю жизнь надевать тфилин, потерял руку?! Ребе посмотрел на меня пронзительным взглядом. Мы разговаривали более часа, но я все еще не мог смотреть ему прямо в глаза. Я пытался заставить себя, но это было невозможно. Каждый раз, что я пытался, у меня не получалось, и я вынужден был опускать глаза. – Ты сказал, вы все были неверующими, – произнес Ребе. – Точно, – ответил я. – Зандани пожертвовал жизнью ради вас, – заметил Ребе. – То, что 98 солдат остановили 120 танков и заставили их отступить, не поддается логическому объяснению. Вы все должны были погибнуть. Но Зандани своим чтением псалмов поднял вас на уровень святости и пожертвовал собой ради вашего спасения. И Ребе продолжил:

– А ты, тебе тоже было суждено погибнуть, но, дав свой обет, ты создал связь со Всевышним, и это спасло тебе жизнь. До этой встречи я повидал разных раввинов. Пока мы все лежали по лечебницам, немало раввинов приходило проведать нас. А этот вопрос мучал меня все это время, и никто не мог дать мне удовлетворительный ответ. А Ребе хорошо ответил. Это звучало как реальное объяснение того, что с нами произошло. В то время у меня были серьезные проблемы с уверенностью в себе из-за того, что я стал одноруким. Я был правша и потерял именно правую руку. Так что я воспользовался возможностью и спросил: – Ребе! Я устроюсь в жизни? Я добьюсь успеха? Он посмотрел на меня и сказал: – Ты добьешься больших успехов. Нечего и говорить, Ребе оказался прав и в этом. Во время нашей беседы на меня произвело впечатление, насколько хорошо Ребе знал все подробности войны ЙомКипура, события, предшествовавшие ей, как проходило наступление, что случилось в первый день, во второй и так далее. Я был потрясен. Ребе говорил о причине, по которой война произошла, о том, как израильское правительство дважды объявляло призыв, как в третий раз они уже не могли поверить, что война начнется. Я помню, как он сказал: "Со стороны Садата было большой ошибкой начать войну в Йом-Кипур, самый святой день для еврейского народа. Во-первых, египетская армия понесла наказание Свыше за то, что не позволили евреям молиться в ЙомКипур, вынудив их провести мобилизацию в армию. А кроме того, все дороги оказались свободными, поскольку народ постился и молился, и войска смогли прибыть на фронт гораздо быстрее, чем в любой другой день". Все это звучало очень логично. Ребе говорил со мной не как раввин. Большей частью раввины читают проповеди и нравоучения. А он говорил, как начальник армии или как тот, кто защитил докторскую по военной стратегии. Он дал описание всего, что там происходило, как будто сам был там, не упустив ни малейшей детали, включая тот бой, в котором я участвовал. Я помню, как он поправил меня несколько раз относительно разных деталей происходившего. У меня было ощущение, что он находился там рядом со мной. Он знал такие подробности, которые даже я, который там был, не очень четко знал. Его сведения были абсолютно точными: куда и какие силы были направлены, где и какое подразделение находилось. Он был недоволен тем, что мы не стали наступать на Каир и Дамаск чтобы захватить их. Это стало бы ясным посланием всему миру, какая могучая у нас армия, что мы можем захватить вражеские столицы, даже если это всего на один день. Ребе считал, что контроль над дополнительными территориями позволил бы нам иметь больше свободы на переговорах и что только твердая позиция с нашей стороны может принести мир. Каждый раз, что мы идем на уступки, это приводит к очередной капитуляции, и конца этому не будет. Сейчас, задним числом, мы понимаем, насколько он был прав. Чем больше мы отдавали, тем большего они требовали. Я чувствовал, что разговор об этом причиняет ему настоящую боль. В течение всей беседы он был очень чуток ко мне. Когда речь шла обо мне и обо всем, что со мной случилось, Ребе говорил мягко, медленно, успокаи-

вающе. Но когда разговор зашел об отдаче земли, его голос звучал решительно, и говорил он с нажимом. Можно было легко заметить разницу между нашим частным разговором и тем, что он говорил как лидер. Когда он говорил в качестве лидера, он говорил с твердостью и уверенностью. Ему не нравилось, что израильское правительство просило разрешения в Вашингтоне на свои действия. "Это наша земля, обещанная нам Всевышним, – сказал он, – и нам не нужно чье-то еще позволение находиться там". Хотя я удобно сидел в течение всего разговора, меня не покидало ощущение, что я парю над землей. Я находился в другом мире. В этом кабинете все было так просто и в то же время настолько насыщено! Ранее я побывал в Пентагоне у заместителя министра обороны. Там прохо-

Выпуск 479

флаги, солдаты, автоматы, портреты адмиралов и генералов с орденами и лентами на груди. Все это должно было произвести впечатление, но я оставался равнодушным. А вот когда я вошел в кабинет Ребе и увидел простоту, в которой он жил, этот стол и стакан воды... Я вспоминал это много лет. Вот это было для меня сильное переживание. Разговор не прерывался ни с моей стороны, ни со стороны Ребе, только время от времени заходил секретарь. Час и сорок пять минут пролетели как пять минут. Никогда больше я не испытывал подобного ощущения! Когда я поднялся и попытался направиться к выходу, я не смог его найти, хотя в кабинете имелась только одна дверь! Я был полностью ошеломлен и ослеплен всем, что пережил во время этой встречи. Перевод Якова Ханина

дила впечатляющая военная церемония:

Дорогие друзья!

Синагога F.R.E.E. приглашает вас на еженедельную дружескую встречу для молитвы и совместного завтрака.

Мы будем молиться за благополучие наших семей, здоровье родных и близких, за процветание Израиля.

После завтрака - беседа об иудаизме, еврейских традициях, истории и культуре нашего народа.

Мы ждем вас каждый четверг в 9:00 утра по адресу:

1109 W. Lawrence Ave., Chicago

За дополнительной информацией звоните Рабби Леви Нотику по телефону 847. 830. 8152

стр. 6

5782 июль 2022

Выпуск 479

Лиана Алавердова А завтра я иду на интервью. Я вечером ни с кем не говорю, Не пью вина, не ем горох, чеснок – За мной следит карьерный мой божок.

До приезда в Америку я, как и многие мои соотечественники, под словом «интервью» разумела исключительно изложение знаменитостями (и примазавшимся к оным) деталей частной своей жизни, желательно со скандальными подробностями, которые вытягивает из них корреспондент; а если достанет сил и желания – то немного и обо всем остальном... А оказалось, что это – изощренный способ истязательства, без которого, увы, не обойтись при приеме на работу. Особенно тяжко приходится людям застенчивым, неразговорчивым, тем, кто не умеет себя «продавать» и кого в «той жизни» числили среди наиболее добросовестных. По сути дела интервью – это ключевой момент продажи рабочей силы, а не просто формальное знакомство, когда все почти уже предопределено, хотя и такое бывает, необходимый шаг, без которого не обойтись. Имеет значение абсолютно все: от того, как вы пожимаете руку (не слишком жестко, не слишком вяло, не слишком влажной рукой, не слишком сухой, не слишком долго и не слишком скоро – видите, сколь непросто?), до того, что будет в вашем обязательном (!) благодарственном письме после интервью. Об интервью написаны сотни книг и каждый год выходят все новые. Рекомендуется репетировать интервью с друзьями, семьей, наедине с собой, наконец – с профессиональными специалистами по выбору карьеры. Вам надо так войти в свою роль, будто вы не играете, а живете ею. Кто владеет методом Станиславского – тому и карты в руки! Эмоции и волнение отнюдь не добавят вам симпатий, но вызовут сомнения в вашей эмоциональной устойчивости. От трех «С» надо отказаться: от стеснительности, серьезности и скромности. Легким движением вашей воли стеснительность превращается в раскованность (но без развязности!), серьезность преобразуется в улыбчивость (желательна голливудская улыбка, обнажающая ровные ряды белых или близких к белизне зубов, ни в коем случае не металлических), а скромность становится уверенностью в своей непобедимости, если хотите, самоуверенностью, но опять же, без перебора. Многие «наши» интервью ненавидят. Разве приятно быть в роли интервьюируемого, особенно если вас сверлят несколько пар глаз (так называемое «панельное» или групповое интервью)? Но нельзя не согласиться, что нет иного, более удобного способа для работодателя принять решение, с кем и как ему

доведется работать. Помню, мы пригласили для собеседования одну претендентку, так как ее резюме выглядело вполне солидно. Когда же она стала говорить, запинаясь, с трудом подыскивая слова, то стала очевидна значимость интервью. Как уверяют информированные источники, уже первые семь секунд встречи позволяют сложить о вас определенное впечатление. То, что вы говорите, безусловно, имеет значение. Но еще большее – как. Ваша улыбка, рукопожатие, скорость реакции, интонация, манера держаться, одежда, обувь, духи (желательно, без запаха!). Вдруг интервьюер их на дух не переносит или является принципиальным противником парфюма? Или вашему визави не понравится ваша обувь (я и о таком слышала). Интервьюер задумается, захотелось бы ему повседневно общаться с таким человеком бок-о-бок, тем более отдавать ему те или иные распоряжения. Интервью – это игра вслепую, и вы не можете угадать, о чем думает человек, сидящий напротив. За годы своей карьеры мне приходилось выступать в ролях как интервьюируемой, так и интервьюера, и обе задачи нелегки, хотя и в разной степени. Нанимая на работу сотрудника, мы принимали решение втроем (два начальника и представитель отдела кадров). У нас были заранее согласованные вопросы и договоренность о том, кому из нас и что предстоит спрашивать. Во время интервью мы помечали, насколько удовлетворили нас ответы; и после того, как расставались с каждым кандидатом, обменивались впечатлениями. Что бы вам ни говорили ответы и формальные баллы, нельзя не прислушиваться и к своему внутреннему чутью. Поступите иначе – пожалеете. Нанимали мы раз на работу сотрудницу в отдел. Я знала одну из кандидаток по прежней работе и проигнорировала некоторые знаки, которые могли бы меня теперь насторожить: чрезмерную эмоциональную реакцию, легкий налет нахальства, кото-

рый я принимала за проявление современной молодежной культуры, не ведающей пиетета и границ. Во время интервью у меня было смутное ощущение, что эта девушка чуть-чуть больше раскована, чем принято. Я не придала особого значения этому чувству, пытаясь быть объективной и отдавая должное способностям девушки. Прошло некоторое время, и я пожалела о своем великодушии. Девица оказалась истеричной и нахальной, не способной воспринимать критику и соблюдать субординацию, и мне стоило немало усилий и нервов от нее избавиться. Она перешла в другой отдел, но и там надолго не задержалась и вскоре отчалила навсегда в другую организацию, подальше от нашей. А всего этого можно было бы избежать, поверь я своему внутреннему чутью во время интервью. Как правило, при приеме на работу любое отклонение, любая странность трактуются не в пользу кандидата. Интервьюер – не ваша родня, чтобы умиляться вашим «закидонам». Главная цель для него – не промахнуться в выборе подходящего кандидата. Помню, как меня удивил некий напористый молодой человек, который заявился на интервью с компьютером, желая с гордостью продемонстрировать свою презентацию. Разумеется, этого не требовалось и подобное сверхусилие вызвало естественное недоумение. После интервью он стал трезвонить в отдел кадров и говорить с сотрудницей в неприязненном тоне. Стало очевидно, что его нанимать на работу нежелательно, какими бы способностями он ни обладал. По законам драматургии, следующей пришла молодая, улыбчивая и очень приятная особа, с которой я и мои коллеги прекрасно сработались. Иногда интервью проходит великолепно, но просто для определенной работы кто-то подходит больше. У нас были две кандидатки для того, чтобы работать в районе, где преимущественно живут афроамериканцы. Безупречная

молодая женщина, у которой резюме и интервью были, что называется, без сучка и задоринки, и женщина в возрасте, но близкая по расовому принципу населению района, к тому же очень приятная в общении. От нее исходило какое-то тепло, чего не чувствовалось в ее конкурентке. Когда меня потом молодая претендентка спрашивала, чем она не подошла, то я ей честно ответила, что дело не в ней, но что кто-то другой подошел лучше для этой работы. Ее, кстати, немного позднее приняли к нам на работу и она довольно быстро продвинулась по карьерной лестнице. А теперь поделюсь случаем, когда я была в роли кандидатки. Работая в одной компании, я послала свое резюме в другую, чуть более престижную, чей офис находился за два квартала от первой. Меня пригласили на интервью, которое я организовала в обеденный перерыв. Все было продумано, за исключением того пикантного обстоятельства, что мои туфли на каблуках не являли собой идеала надежности. И вот, переходя улицу в самом центре Манхэттена, я сломала каблук. Что было делать? Что бы я ни сделала, я оказывалась в проигрышной ситуции. Позвонить в компанию, извиниться и перенести интервью? Но я ненавижу врать, а истинную причину назвать стыдно. Прийти на интервью, припадающей на одну ногу? Заметят или? Покупать новые туфли было поздно, а опаздывать – невозможно (это уже явное фиаско). И вот я ковыляю на интервью в суперпрестижную компанию. Как ни в чем не бывало прохожу собеседование, при этом не имея понятия, заметила моя собеседница нечто или нет. В конце разговора я посетовала на неприятность, чтобы она не подумала Б-г знает чего. Мысли ее по этому поводу навсегда остались для меня загадкой; словом, меня на работу в эту компанию не взяли. Я сделала соответствующий вывод: отныне туфли на каблуках не для меня! Рискованное дело, я вам доложу!

стр. 7

5782 июль 2022

Выпуск 479

Борис Гулько В Израиле, пребывающем с конца 2018 года в затяжном политическом кризисе, подходит к концу уникальный эксперимент в области управления страной. Правительство здесь уже почти год составляют мелкие партии с несвязанными между собой, а часто враждебными друг другу программами. Поскольку им вместе не хватало голосов в Кнессете для большинства, они за деньги наняли арабскую партию с несильно замаскированной программой уничтожения Израиля. Каждой партии, кроме арабской, был дан свой сегмент управления. Сейчас подошёл момент задуматься над результатами эксперимента. Оценка его зависит, естественно, от того, кто её даёт. Наверняка удовлетворён экспериментом лидер партии «Мусульманских братьев» РА’АМ Мансур Аббас. Можно сбиться со счёта – сколько десятков млрд шекелей он вытянул из правительства за поддержку безразличных ему программ. Зато важные для него вопросы – легализация незаконных бедуинских поселений, подключение их к израильской инфраструктуре, захват арабами частей Земли Израиля и самого важного клочка её – Храмовой горы, проходили беспроблемно. Иные политические победы арабов поражают. Если вы окажетесь в Москве и посетите Кремль – можете спокойно читать там главную еврейскую молитву «Шма». То же в Белом доме или в Капитолии в Вашингтоне. А если вы прочтёте «Шма» в Ватикане – на вас посмотрят с уважением. Единственное место на планете, где судебные инстанции запрещают еврею читать «Шма» – это Храмовая гора в столице Израиля. Король Иордании, потерявший это святое для евреев место в Шестидневной войне, заявил, что чтение на ней «Шма» «противоречит международным законам». Израильские судебные власти, похоже, приняли к сведению его мнение. Позитивно оценивает эксперимент с лоскутным правительством премьер-министр Израиля Нафтали Беннет. «Если правительством недовольны и правые, и левые, то это знак его хорошей работы», – заявил он. Критики же утверждают, что успешным правительством удовлетворены и правые, и левые. Или хотя бы правые. Первой задачей при необходимом реформировании системы управления Израиля, не способного уже несколько лет создать стабильное правительство, представляется устранение шантажа входящих в правительство мелких партий, делающих коррупцию – подкуп этих партий, формой работы правительства. Самый прямой путь для решения этой проблемы – физическое устранение членства в Кнессете мелких партий.

Поднятие проходного ценза для вхождения партии в Кнессет до 10% избирателей позволило бы решить такую задачу. Для ландшафта израильской политики это изменение не станет переворотом. Мне объясняли, что две партии харедим – ашкеназов и сефардов – не могут слиться в одну партию из-за каких-то своих глубинных расхождений. Но ашкеназы и сефарды нередко вступают в браки и рожают прелестных детей. А семья – несравненно более тонкий элемент общества, чем партия. И разрешает куда более сложные вопросы, чем составление общего списка к выборам. То же относится к арабам. Их «общий список» сможет вместить и депутатов от РА’АМ. Две большие партии – «правая» и «левая», смогут стать подобием Республиканской и Демократической партий в США и Консервативной и Лейбористской в Англии с их фракциями и праймериз. Эти две страны создали самые успешные политические системы в мире, используя в основном двухпартийную систему. И, выбирая образец, логично следовать их стратегии минимизации количества управляющих партий. Чтобы политические партии стали реально управляющими, необходимо освободить их от диктата юридической системы. Это важнейший вопрос разделения властей. Проблема в том, что юридическая система Израиля уже доминирует над политической. Последняя сможет освободиться от диктата Верховного суда только если еврейские национальные партии объединят усилия для принятия соответствующего закона, реально разделяющего две ветви власти. Толчком к тому может послужить нынешний показательный провал юридической системы во вздорном преследовании многолетнего премьерминистра Израиля Биньямина Нетаньяху. Другое недоумение, требующее устра-

нения – присутствие среди членов Кнессета откровенных врагов Израиля. Это несёт стране безусловный вред. Причитания по поводу демократичности постоянно находящегося в состоянии войны Израиля выглядят абсурдно. Во время «Второй ливанской войны» июля-августа 2006 года член Кнессета из арабской партии «Балад» Азми Бшара шпионил в пользу Хезболлы. Со служебного телефона в Кнессете он вёл корректировку ракетных обстрелов Израиля. Весной 2007 года из-за докучливых приглашений на допрос в Шабак Бшара уехал в Катар. Туда ему продолжали переводить зарплату члена Кнессета – всего более полмиллиона шекелей и единовременное пособие в 200 000 шек. Лишь в 2014 году Кнессет принял так называемый "Закон Бшары", позволяющий лишать пенсий и пособий бывших депутатов, бежавших из Израиля, чтобы скрыться от правосудия. Закон, запрещающий шпионаж, выглядел бы глупым. Но требовать для членства в Кнессете признания депутатом основных законов Израиля необходимо. Такое же требование признания основных законов Израиля следовало бы распространить на студентов израильских вузов. Готовить специалистов, не признающих Израиль как еврейское государство, нелогично и контрпродуктивно. Арабский националист, не признающий Израиль, может ехать учиться в одну из многочисленных арабских стран. Отмечание «Накбы» в израильском университете уничтожает смысл существования такого учебного заведения, готовящего специалистов для страны. Для рядового еврейского избирателя, участвующего в выборах, желательно понимание израильских реалий. В 1986 году мы репатриировались в Израиль и какое-то время прожили здесь. Я живо запомнил своё ощущение, что попал в нечто отличное от СССР не меньше, чем Марс. Каждый новый собеседник из ста-

рых знакомых или новых легко обращал меня в свою веру. Рассказывают, что такие избиратели, как я тогда, прибывшие из разваливавшегося Союза с миллионной алией начала 90-х, не понимавшие здешней жизни, обманутые, решили исход выборов 1992 года в пользу социалистов. Как результат, они получили тогда базу ООП с Арафатом в Земле Израиля и чудовищный терроризм. Проблема неквалифицированных избирателей была логично решена в США, где для получения гражданства и права голосовать требовалось прожить в стране не меньше 5 лет и сдать экзамен на знание основ Конституции США. Израиль меньше Америки, да мы и посообразительней будем. Так что инкубационный период в 3 года для участия в выборах, думаю, был бы достаточным. Эти и другие изменения назрели. Партия, предлагающая соответствующие реформы, должна получить поддержку избирателей. Период выборов и смены правительства – единственное время, когда мы можем влиять на власть предержащих. В другие времена им живётся комфортнее при сохранении статус-кво.

Двухтомник «Поиски смыслов». 136 избранных эссе, написанных с 2015 по 2019 годы. $30 в США, 100 шекелей в Израиле. Е-мейл для заказа: gmgulko@gmail.com

стр. 8

5782 июль 2022

Выпуск 479

Обратный отсчет для Джо Байдена

Какова вероятность, что Байден – подобно Биллу Клинтону и Бараку Обаме до него – решит снова баллотироваться в президенты в 2024 году, выиграет на выборах, отработает второй президентский срок и передаст пост 47-му президенту 20 января 2029 года? Как может стареющий президент рассчитывать, что его программа переживет предстоящие выборы в конгресс?

Патрик Бьюкенен (Patrick J. Buchanan)

Вот уже более пяти лет медиаэлита Америки одержима бывшим президентом Дональдом Трампом и обращением Республиканской партии в трампизм. Печатная пресса и телевидение ежедневно подробно рассказывают нам о его действиях, перспективах и будущем партии, которую он захватил в 2016 году. Но, возможно, уже пришло время рассмотреть перспективы президента Джо Байдена и политическое будущее его тяжелого президентства. Какова вероятность, что Байден – подобно Биллу Клинтону и Бараку Обаме до него – решит снова баллотироваться в президенты в 2024 году, выиграет на выборах, отработает второй президентский срок и передаст пост 47-му президенту 20 января 2029 года? Лично мне кажется, вероятность того, что так случится, ничтожно мала. Давайте рассмотрим первое препятствие, которое ждет Байдена на пути к повторному выдвижению в 2024 году, а именно выборы в конгресс США, которые состоятся через пять месяцев. С тех пор как в январе Промышленный индекс Доу Джонса и S&P 500 достигли рекордно высокого уровня, они оба резко падали в течение восьми недель, теряя триллионы долларов, пока мы приближались к территории медвежьего рынка. Портфели акций, пенсии и пенсионные планы превратились в прах. Эти огромные рыночные потери также служат опережающим рыночным индикатором, указываю-

щим на ожидающую нас рецессию. И эта рецессия может начаться в тот самый момент, когда избирателям нужно будет вынести оценку работе Демократической партии, которая сейчас контролирует и Белый дом, и обе палаты конгресса. Рецессия еще не началась, а американцам уже приходится мириться с байденовской инфляцией в 8%, которая сохраняется уже несколько месяцев и которая затронула все базовые товары, необходимые для нормальной жизни, такие как продукты питания и бензин. И, по всей видимости, худшее еще впереди. Федеральная резервная система радикальным образом изменила свой курс и начала поднимать ключевую ставку, чтобы сдержать темпы инфляции. То, что нас ждет впереди, вполне может стать повторением "стагфляции" при Джимми Картере, когда ключевая процентная ставка в 21% затормозила инфляцию, достигшую 13%. Что касается кризиса на южной границе Соединенных Штатов, он усугубился до предела. Только в апреле пограничная служба задержала 234 тысяч мигрантов, пытавшихся незаконным образом попасть на территорию нашей страны, при этом тысячам других удалось избежать контакта с американскими властями. То есть темпы вторжения составляют около 3 миллионов нелегальных мигрантов в год. Перестрелки, убийства, угоны автомобилей, преступные нападения, грабежи, число которых постоянно бьет все рекорды, ежедневно становятся одной из тем вечерних выпусков новостей. И, как показали результаты нового общенационального опроса, народ убежден, что ответственность несет

именно Байден. Рейтинг одобрения президента упал до 39%, и только один американец из трех считает, что он грамотно управляет экономикой страны и что нация движется в правильном направлении. В настоящее время омикронштамм возвращается в страну, и заболеваемость вновь достигла 100 тысяч случаев в день. Байден, возможно, найдет некоторое утешение в том, как его предшественники преодолевали поражения на выборах в конгресс. В 1994 году Клинтон потерял 54 места в Палате представителей, однако он с легкостью переизбрался на второй срок в 1996 году. В 2010 году Обама проиграл 63 места в Палате представителей, но затем ловко выиграл президентские выборы у Митта Ромни в 2012 году. Почему Байден не сможет стойко пережить предстоящий шторм выборов в конгресс и одержать победу на президентских выборах 2024 года, как это сделали Клинтон и Обама? Ответ на этот вопрос отчасти связан с темой возраста. В 1996 году, когда Клинтон переизбирался на второй срок, ему было 50 лет. Обаме в год переизбрания был 51 год. И оба они находились на пике своего политического влияния. В день выборов в 2024 году Байдену будет без двух недель 82 года. Если он сумеет переизбраться на второй срок, он покинет Белый дом, когда ему уже исполнится 86 лет. Байден является самым старым президентом Соединенных Штатов с того самого дня, когда он вступил в должность. Александр Гамильтон написал в сборнике Federalist Papers, "энергичность руководителя" – это непременный атрибут хорошего управления. Обладает ли Джо Байден – с его шаркающей походкой, регулярными неуместными комментариями, а также заметным снижением физических и умственных способностей –

этим самым непременным атрибутом, о котором писал Гамильтон? Каков вероятный сценарий развития событий для Байдена? Его партия потерпит сокрушительное поражение на выборах в ноябре – сравнимое с теми поражениями, которые потерпели Клинтон и Обама. Однако после поражения его партия не сплотится вокруг Байдена как своего действующего и будущего лидера, как это было с Клинтоном и Обамой. Критики внутри партии начнут винить Байдена в ее неудачах. Амбициозные демократы, понимающие, какая катастрофа их ждет в том случае, если Байден возглавит список кандидатов в 2024 году, начнут настаивать, чтобы он ушел и дал дорогу более молодому кандидату, новому лицу. Парочка прогрессивистов выступят в защиту президента, однако Байден будет подвергаться все более сильному давлению, которое заставит его сняться с гонки, чтобы избежать личного и политического унижения на праймериз 2024 года, – как это сделали Гарри Трумэн в 1952 году и Линдон Джонсон в 1968 году. К началу 2023 года Байден выработает такую линию поведения, в соответствии с которой противостояние вызову со стороны Китая и России и одновременные усилия по борьбе с рецессией и инфляцией будут требовать его полного внимания. А это, в свою очередь, станет помехой для развертывания политической кампании с целью переизбрания на второй срок. И тогда президент Джо Байден объявит, что он не будет переизбираться. Патрик Бьюкенен – основатель и главный редактор American Conservative, автор книги "Войны Никсона в Белом доме: битвы, которые создали и сломали президента и навсегда раскололи Америку" ("Nixon's White House Wars: The Battles That Made and Broke a President and Divided America Forever").

5782 июль 2022

Рабби Шмуель Нотик Читая Тору, мы узнаем о том, как наши предки, получив указания Всевышнего, начали строить свое государство. Именно тогда были заложены основы важных институций еврейского общества. В частности, именно тогда был создан Сангедрин (Синедрион) – великий суд. Суд и судьи – это те вопросы, о которых часто говорит Тора и задумываются еврейские мудрецы. О еврейском суде написаны многочисленные исследования в наши дни. Ведь еврейские суды сыграли огромную роль в становлении судебной системы Западной цивилизации. Философия еврейского суда опирается на главные принципы иудаизма. Евреи, по указанию Торы, всегда и везде стремились к правде и справедливости. С другой стороны, Тора подчеркивает, что величайшей ценностью в еврейском народе всегда считался мир. Для гармоничного сочетания двух этих принципов – восстановления справедливости и достижения мира - у евреев испокон веков существует институт раввинского суда. Именно мудрость Торы позволяет решить любые конфликты и прийти к желаемому компромиссу. Легко заметить: большое значение иудаизм придает личности судьи. Наш великий законоучитель Рамбам считал, что судья должен обладать семью основными каче-

КАЛЕЙДОСКОП

44-летняя Джессика Меир уже вошла в Книгу рекордов Гиннеса как первая женщина, вышедшая в открытый космос. Следующим своим достижением она видит высадку на Луне. Джессика — младшая из пяти детей Йосефа и Уллы-Бритт Меир. Её отец родился в 1925 году в Багдаде, в детстве переехал в подмандатную Палестину, участвовал в Войне за независимость

Еврейский суд ствами: благоговеть перед Б-гом, быть мудрым, скромным, презирать деньги, любить правду, любить людей и иметь хорошую репутацию. Именно такими были члены Синедриона – главного еврейского суда. Синедрион не только занимался судопроизводством, но являлся также высшим законодательным органом в еврейском государстве. Полномочия Синедриона были шире парламента. Так, без санкции Синедриона еврейский царь не мог начать войну. Первый Синедрион включал в себя Мошерабейну и семьдесят старейшин. Решения принимались исходя из принципов Торы простым большинством голосов (за исключением смертного приговора). К а к формировался Синедрион? Верховный суд через своих посланников выискивал по всей земле Израиля богобоязненных, умных, знающих и достойных людей. Найдя такого человека, его сначала назначали судьей в его городе. Если он проявлял себя с хорошей стороны, его вводили в состав одной из низших судебных коллегий, находившейся на Храмовой горе. Потом этот судья заменял одного из членов Синедриона, выбывшего по старости или по другой причине. Кстати, глубокий старик не мог состоять в Синедрионе, ибо считалось, что он уже забыл тяжесть воспитания детей и в его сердца недостаточно сострадания. Последний Синедрион заседал в Тверии. И в Тверии же, по преданию, будет он восстановлен, а уж потом переместится в Иерусалим. Произойдет это незадолго до освобождения, когда придет Мошиах. В библейские времена все евреи жили на

территории Израиля. Законом страны была Тора и евреи подчинялись этому закону, зная: это воля Б-га. Когда наш народ попал в изгнание, бетдин, еврейский суд превратился в странах рассеяния в самый настоящий оплот еврейской автономии. Ибо сказано: «Суд — дело Б-жие». Большинство евреев мира для решения гражданских вопросов обращались и обращаются не в государственные суды, а именно в раввинаты. Наши предки говорили: к иноверцам идти — все равно, что «возвеличивать чужих богов». Тора заповедала евреям установить систему правосудия. Во время Синедриона в еврейской судебной системе были суды трех уровней. Обычные дела разбирались в бет дин в составе трех судей. Если рассматривалось дело о преступлении, за которое полагается смертная казнь, бет дин состоял из 23 судей. Вопросы национального значения рассматривались Сангедрином – судом, который, как я уже сказал, включал 71 судью. Смертный приговор, по еврейскому закону, применялся к совершившим особо тяжкие преступления, такие как убийство, изнасилование замужней женщины и так далее. Косвенные свидетельства не принимались во внимание в еврейском суде. Человек мог быть казнен только в том случае, если свидетели предупредили его о возможном наказании и потом были очевидцами преступления. Хотя наказание смертной казнью существовало, прибегали к нему редко. Оно было, по сути, индикацией серьезности преступления. В наши дни распространены бет дины трех

Израиля, учился на врача в Швеции, где женился на матери Джессики. Там же родились старшие братья и сестры будущей астронавтки, но сама она выросла в городке Карибу (штат Мэн), на границе с Канадой. Она с детства посещала синагогу, прошла бат-мицву, а на орбитальную станцию взяла с собой израильский флаг и… пару носков со звездой Давида. Отправиться в космос девочка мечтала с детства, а молодежный космический лагерь в Университете Пердью (который окончили 23 астронавта!), лишь подстегнул ее к дальнейшим действиям. Еще в годы учебы в Университете Брауна Меир принимала участие в студенческих экспериментах НАСА, а получив степень бакалавра биологии с отличием, сразу …отправилась во Францию. Через год она окончила Международный космический университет в Страсбурге, получив диплом магистра космических исследований. С 2000 по 2003 год Джессика работала в лаборатории Lockheed Martin, изучая физиологию человека, параллельно участвовала в исследовательских полетах на самолете NASA с пониженной гравитацией, а также числилась акванавтом в программе NASA Extreme Environment Mission Operations. В 2009-м женщина

получила степень доктора биологии моря в Институте океанографии Скриппса. Ее диссертация была посвящена физиологии животных в экстремальных условиях, в частности, императорским пингвинам, обитающим в Антарктиде. В свое время исследовательница приняла участие в дайвинг-экспедициях Смитсоновского института в Антарктику и Белиз. В 2012 году д-р Меир получила ставку в Гарвардской медицинской школе, где продолжила свои исследования, а в июне 2013 года удостоилась войти в очередной набор NASA — самый маленький (всего 8 человек) за 44 года. В первый свой полет Джессика отправилась 25 сентября 2019 года с космодрома Байконур в качестве бортинженера «Союз МС-15» и экипажа Международной космической станции. Она провела на орбите более 200 суток и совершила (с коллегой Кристиной Кох) три выхода в открытый космос общей продолжительностью 21 час 44 минуты. После первого выхода (вошедшего в Книгу рекордов Гиннеса) женщинам позвонил президент США Дональд Трамп, отметив их заслуги в освоении космоса. Меир — четвертая еврейка, побывавшая в космосе. Кроме того, имея двойное — американское и шведское —

стр. 9

Выпуск 479

судей. В эти бет дины входят очень сведущие раввины, имеющие многолетний опыт. Они рассматривают все религиозные вопросы, относящиеся к личному статусу евреев: это бракосочетание, разводы, контроль над соблюдением кашрута, Шаббата. Раввинат часто выполняет роль арбитража по вопросам имущественного права. В его функции входит также все, что касается функционирования общин, синагог. Как в древние времена, так и сейчас, работа бет дина основывается на тщательном допросе свидетелей беспристрастными судьями. И от свидетелей, и от судей требуется высочайший уровень праведности и надежности. Например, люди с преступным прошлым не могут быть свидетелями в бет дин; не имеют на это права и торговцы, уличенные в нечестности, а также люди, играющие в азартные игры. Я уже приводил мнение Рамбама о том, каким должен быть судья. Еще великий рабби считал, что судья должен быть весьма строг к самому себе, подавлять все свои вожделения, остерегаться причинения зла и иметь храброе сердце, чтобы защитить притесняемого от ненависти, жестокости и преследований. Наши мудрецы добавляют, что члены суда должны тщательно взвешивать каждый свой поступок. Они умеют сильной рукой обуздать свое злое начало, и со временем их поведение делается безупречным. Их душевные задатки с юных лет отличаются чистотой и высотою, поэтому шлейф плохих поступков не тянется за ними. И еще: еврейский судья должен иметь мужественное сердце, чтобы спасти жертву от обидчика. Еврейский судья может быть дисквалифицирован, если есть хотя бы малейшее подозрение, что он необъективен. Каждый день в своих молитвах мы просим Всевышнего восстановить Синедрион – еврейский суд на Святой Земле. Пусть же осуществится это как можно скорее!

Американская астронавтка-еврейка хочет стать первой женщиной на Луне

гражданство, она также считается первой женщиной-космонавтом Швеции. Журнал Time назвал д-ра Меир одной из 100 самых влиятельных людей 2020 года. Джессика увлекается лыжным и велоспортом, бегом, футболом, плаванием, дайвингом и любит играть на флейтепикколо. Она также имеет лицензию пилота-любителя. Израиль Меир считает частью своей жизни — здесь живет большинство ее родственников по отцовской линии, в первый раз она приезжала в еврейское государство еще в детстве с родителями и братом, а в 2016 году выступала с докладом в Хайфе на летней сессии Международного космического университета. На сегодняшний день Джессика Меир входит в клуб из 64 женщин-космонавтов, причем, по количеству дней, проведенных на орбите — она в первой десятке. С декабря прошлого года астронавт участвует в программе Artemis, в рамках которой в 2024 году на Луне должна высадиться первая женщина. Джессика — одна из девяти кандидаток, выбранных для первых миссий проекта, конечная цель которого — создание лунной инфраструктуры и формирование «космической» экономики.

стр. 10

5782 июль 2022

Выпуск 479

12 Тамуза (11 июля) – день рождения 6 Любавичского Ребе. 12-13 Тамуза Праздник освобождения 6-го Любавичского Ребе из тюрьмы Вечером 10 июля, в воскресенье, в нашей синагоге в Чикаго состоится торжественный ужин, на который мы приглашаем всех прихожан.

Спасти любой ценой

Раввин Меер Плоткин

Я вырос в Монреале и учился там, пока не достиг возраста Бар-Мицвы. Вскоре после этого я переехал в Нью-Йорк, где поступил в йешиву "Тора Водаас". Тогда это была одна из самых больших йешив в мире, и уж во всяком случае самая большая в Северной Америке. В ней одновременно училось около двух тысяч учеников всех возрастов: от первого класса и до самого высокого уровня в бейс-медраше. Располагалась йешива в районе Вильямсбург. После Монреаля мне казалось, что я попал в совершенно другой мир. Я учился в "Тора Водаас" в течение двух лет, а затем перевелся в Любавичскую йешиву. Но еще в "Тора Водаас" я услышал удивительную историю о предыдущем Любавичском Ребе. Это произошло во время большого собрания, которым в йешиве отмечали годовщину смерти своего предыдущего главы, рабби Шломо Хаймана. В этот день приглашенный оратор всегда обращался к ученикам с длинной речью. В тот раз выступал раввин из Бронкса, Шмуэль Куселевиц, который принимал раввинские экзамены в "Тора Водаас". Обращаясь к залу, забитому внимательно слушавшими учениками, он сказал: "В Талмуде говорится, что Тора сохраняется лишь у того, кто отдает за нее свою жизнь. Это означает, что Тора не может существовать, если ты не готов умереть ради нее".

Он объяснил, что ради Торы надо быть готовым с радостью пожертвовать абсолютно всем, ничего не жалея. А затем он продолжил: – Я хочу вам рассказать историю о том, что это значит, о том, кто пошел на такую жертву. И история эта произошла прямо здесь, в этом самом здании, где мы сейчас собрались. Случилось это во время войны, в 42-м или 43-м году, может быть, в 44м. "Тора Водаас" находилась в очень стесненных обстоятельствах. Она задолжала огромное количество денег банку, и банк требовал их отдать. Денег у йешивы не было. Банк обратился в суд, который принял решение, что долг должен быть полностью погашен в самое короткое время, а иначе здание будет отобрано у йешивы и пойдет с молотка. Бухгалтер йешивы, отвечавший за сбор пожертвований, пребывал в полном отчаянии. Он чувствовал себя лично ответственным за то, что "Тора Водаас" вот-вот будет закрыта. Он хватался за любую соломинку, пытаясь спасти йешиву, но у него ничего не получалось. Он опубликовал объявления в газетах с призывом жертвовать, но результат был практически нулевым, а срок возврата долга все приближался. В один прекрасный день ему позвонили из секретариата Любавичского Ребе, рабби Йосефа-Ицхака Шнеерсона, и поинтересовались, сколько денег задолжала йешива. Зная, что Любавичское движение борется с собственными трудностями, он не ожидал от Ребе никакой помощи. Он подумал: "Ребе со

своими-то проблемами не может справиться, где уж тут он будет мне помогать?" И тем не менее через несколько дней у него в кабинете появился хабадник с конвертом, в котором была вся сумма, необходимая для выплаты долга, и объявил: "Это от Ребе". Бухгалтер просто потерял дар речи. Он был потрясен до глубины души. А хасид сказал ему: "Ребе попросил меня, прежде чем отдать эти деньги, объяснить вам следующее. Когда он находился в России, ему приходилось воевать против самого сильного государства на планете ради того, чтобы пламя Торы не погасло. Той страной управлял величайший тиран в мире, Иосиф Сталин, но Ребе это не волновало. Ребе оказывал помощь в укреплении иудаизма всем, кто в ней нуждался. Он не спрашивал, хабадники это или нет. Если требовался учитель, Ребе посылал учителя, если нужен был резник, Ребе посылал резника, если нужна была миква, Ребе посылал деньги и людей, которые могли помочь со строительством. Его посланников ловили, расстреливали, убивали, и он должен был кормить их вдов и сирот, и он посылал новых людей на замену тем, кто погиб. И единственной целью его было чтобы Тора не исчезла. А теперь Бжественное Провидение привело его в Соединенные Штаты Америки, где есть свобода религии, и ему больно от того, что огромная йешива с тысячами учеников оказалась на грани закрытия. Не потому, что Сталин в России хочет уничтожить иудаизм, а потому, что американским евреям наплевать. И с этим Ребе смириться не может. Он готов подвергнуть опасности свое собственное движение – ему самому надо выплачивать долги, – но ради того, чтобы пламя Торы не погасло, он дает вам чек на

всю сумму, которую вы задолжали. Пожалуйста, постарайтесь выплатить эту сумму как можно скорее, потому что все, чего Ребе до сих пор добился, теперь находится в опасности". Пока рав Куселевиц рассказывал эту историю, все сидели, открыв рот. Весь зал. А рав Куселевиц воскликнул: "Тора сохраняется лишь у того, кто отдает за нее свою жизнь! И это именно то, что сделал Ребе! Когда он прибыл в Америку – а я был на пристани, когда он сходил с корабля, – он был наполовину парализован после пыток, которым его подвергали в сталинской России. Затем его йешива в Польше была разгромлена нацистами. И когда он приехал сюда, ему пришлось бороться с трудностями и оппозицией. Где вы еще найдете такого человека?! Найдите мне кого-нибудь, кто готов пожертвовать буквально всем без какой-либо личной выгоды! Этим чеком, который он прислал в "Тора Водаас", он вверг собственное движение в чудовищные долги и поставил его на грань исчезновения! Слава Б-гу, мы сумели расплатиться с ним достаточно быстро, так что Ребе получил свои деньги назад. Но когда он давал их, он не мог знать, что произойдет. Вот это истинное самопожертвование!" Эта история, рассказанная равом Куселевицем, стала одной из причин, по которым я в конце концов решил перевестись в Любавичскую йешиву. В последователях Ребе я видел такой же дух истинного самопожертвования. Это самопожертвование производило на меня огромное впечатление. Мне хотелось стать участником движения, в котором целиком и полностью отдают себя Торе и собратьям-евреям. Перевод Якова Ханина

стр.

5782 июль 2022

11

Выпуск 479

Дорогие друзья!

Счастливы те, кто щедры во все времена. Псалмы, 106:3 Благотворительность превращает вещество в дух, обращает монету в пламя. Ребе

Мы искренне признательны тем, кто оказывает материальную поддержку нашей организации. Это благодаря вашей бескорыстной помощи мы осуществляем свои многочисленные программы. “Шалом” публикует сегодня имена спонсоров, которые сделали свои пожертвования с 16 МАЯ по 15 ИЮНЯ. Возможно, по техническим причинам чьи-то фамилии отсутствуют в списке - в этом случае позвоните нам, пожалуйста.

С искренним уважением, Шмуель Нотик, главный раввин и исполнительный директор организации F.R.E.E. Большого Чикаго

Мы сердечно благодарим Mrs. Anna Povalinsky и газету “Реклама” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы от души благодарим Mr. Igor Tsesarski и газету “Обзор” за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы горячо благодарим газету "7 дней" за спонсорскую поддержку организации F.R.E.E. Мы искренне благодарим Mrs. Lilia Averbukh & Mr. Michail Smekhov, радиопрограммы “Новые горизонты” и “Эхо планеты” за информационную поддержку организации F.R.E.E.

Adanin, Yuriy & Olga

Frenk, Ernest & Olga A.

Kannett, Jeffrey & Alisa

Milgram, Yury & Inna

Kaplan, Aaron & Adina

Mirochnik, Yakov & Larisa

Agres, Klara

Frenkel, Grigoriy & Mara

Kanter, Simcha & Gittel

Arlinsky, Kosta & Erica

Gajer, Ruben B. & Fania Tzipora

Kaplan, David & Sydnei

Altschul, Yisroel

Arlinsky, Steve & Liya Augenlicht, Robert Azoulay, Avi

Azrikan, Leon & Inna

Froyshteter, Boris & Raisa Galison, Eugene & Mary

Kaplan, Michael & Cherie

Galperin, Mendel & Chyena

Kavalerchik, Vladimir & Yulia

Garmel, Marina & Nina

Khodarkovsky, Mikhail & Bela

Ganzman, Nella

Khodadad, Fred

Khodor, Mariya

Bakaleynik, Eliezer & Avigail

Gelfand, Felix & Debora

Bellows, Jonathan

Gershengorin, Anatoly & Isabella

Berkovich, Eli & Baila

Gluzkin, Dmitry & Polina

Kiss, Yefim (Phil) & Yevgeniya

Bider, Yehuda & Keren

pova

Knopp, Frida

Bodner, Miron

chama

Barkon, Igor A. & Inna

Bennish, Levi & Minna Beyer, Irene

Blushinskiy, Vladimir & Svetlana Borkhovik, Ilya & Kira Brandt, Stephen

Bulshteyn, Mike

Bunin, Gregory & Marina Bushkova, Marina

Chabarovsky, Mikhail & Alla

Gerdov, Boris & Inna

Gershengorin, Morris & Marina

Golber, Sergey A. & Nelly Filip-

Goldberg, Boruch Boris & NeGoldbloom, Goldie

Goldshteyn, Mark M. Goldstein, Aaron

Golovchuk, Henry & Sarah Golshmit, Grigory & Ilona Gonchar, Eugene

Charnyy, Leonid

Gordon, Daniel

Costanza, Ariel Vincent & Miriam

Gotman, Roman & Liliya

Chernyak, Mikhail & Tsilya

Cubacub, Joshua & Elka

Davidson, Aidel

Diment, Arkady & Maria Dragunsky, Alex & Mira

Goroshko, Milana

Greenberg, Bradley (Moshe) & Ellah-Rachel (Orevi)

Grynsztajn, Raphael

Guberman, Boris & Liza

Dror, Amit & Ilana

Gurman, Lev & Yulia

Dubinsky, Ilia & Alina

Hasdan, Vilena

Dubinsky, Chaim Meir & Miriam Dzhanashvili, Arkady & Leyla

Hakimi, Natan & Mandy

Jaworowski, Raphael & Tzivia

Frayfeld, Vladimir & Anna

Kostukovsky, Arkady M. Krimerman, Charna

Krivopisk, Leyzer & Dora Krockey, Alan

Lapson, Alexander & Ann

Lapson, Dovid (Robert) & Galina Levin, Boris & Rima Levin, Michael Levina, Faina

Leyderman, Lyubov & Sosya

Liberman, Ida

Lifshits, Georgiy & Yelena

Lipskier, Michoel & Chayale

Lipskier, Moshe & Mushkie

Makagon, Rosie

Mamedov, Rafik & Alla Mandel, Aleksandr

Kagan, Yakov & Raisa

Kahanovitch, Jonathan & Chaya

Matlin, Boris & Ludmila

Meyerson, Alexander & Zhenia Mikhaylov, Alec & Lyubov Mikhlin, Maria

Shkolnikov, Zev (Zinoy) & Miriam Shults, Dina

Moldavskiy, Emil

Shwartsman, Igor & Marina

Moscowitz, David Moshe & Leah

Sirota, Valentina

Mopsik, Dmitry & Nella

Moscowitz, Zelik & Bassie National Power

Nevid, Sam & Margarita Nikitina, Alla

Silber, Yechiel & Muski Slavsky, Stan Spevak, Irina

Spitz, Anthony

Stavnitser, Menachem

Notik, Aharon Chaim & Pessie

Stupnitsky, Walter & Inna

Nudelman, Mikhail & Alla

Trachtenberg, Mark & Sharyn

Notik, Levi & Pessy

Ostrovskiy, Igor & Irina

Patent, Mark & Irina

Meged, Roy & Cassie

Kagan, Jordan & Penny

Shulga, Gennadiy & Svetlana

Mogill, Ariel & Erena

Korzhenevich, Eugene & Sveltana

Korolenko, Nikolay & Adel

Kagan, Gennakh & Nataliya

Feldman, Gregory & Alice

Mislovitch, Felix & Irina

Ostrow, David

Marcucci, Philip S. & Pamela

Kachkova, Enta & Natasha

Shklyar, Yury & Elena

Korneyev, Alex & Victoria

Kachka, Vladimir & Genya

Fedin, Vladimir & Victoria Flyax, Alexander & Ninna

Koren, Khaya

Malishkevich, Felix & Alla

Jacobson, David

Feldman, Dmitry & Larisa

Kleban, Arkadiy & Lyudmila

Hershkovich, Avraham & Rivka

Emanuel, DovBer & Chaya

Estrin, Albert & Svetlana

Kiss, Maxim & Svetlana

Lyushkova, Polina

Hersher, Roza Khazina

Eydelman, Rhada

Kiselgof, Albina & Anna

Hecht, Chaim & Miriam

Elkin, Joseph & Claudia

Emanuel, Chaim & Sora

Kirzhner, Arkadiy & Esfir

Shestopalov, Anatoliy & Janie

Miller, Moshe L. & Leah

Pasynkova, Vera

Perlstein, Howard

Peters, Dave & Inna

Peysin, Boruch & Adina Plavnik, Eleonora

Polevoy, Michael & Helen

Tolpin, Eva

Tsetlin, Chanah

Tseytlin, Yehoshua (Yevsey L.) & Regina

Tsirkin, Dmitriy

Vaisman, Alexander & Natalia Varnai, Avraham & Rivka Vatel, Veta

Vayser, Mikhail & Lyubov

Veksler, Gennadiy & Galina

Poloyko, Daniel

Verkholaz, Tatyana

Raskin, Boris & Svetlana

Vinokur, Maya

Popper, Yehoshua & Hindy

Vinokurov, Dmitriy & Nella

Raskin, Gina (Zina)

Vitaver, Leo & Raisa

Razumovskiy, Lev & Yevgeniya

Weiss, Isaac

Rayev, Anatoly & Inessa (Jane)

Reiter, Eli

Rendler, Dovid & Nechama Dina Reznik, Bella

Riebman, Alex

Rosenbloom, Micha & Breina Royzen, Larisa Rubin, Olga

Rutman, Yuri

Vozovoi, Vladimir & Svetlana Weiss, Sara

Werbler, Ari & Deborah

Wilschanski, Motti & Yitty Younes, Joseph & Rosanne Yurovsky, Greg

Zaltsman, Dmitry & Larisa Zarkhin, Eugene & Raisa Zavilevitz, Tatiana Zayan, Mayer

Sapozhnikov, Alexander & Yevge-

Zborovskiy, Mark & Rina

Schanowitz, Mayer & Lieba G.

Zirkind, Yisroel & Sheindel

nya

Schechter, Levi & Chanie Segalite, Lara

Zelinsky, Zinoviy & Marina

стр. 12

5782 июль 2022

Выпуск 479

Дорогие друзья!

Мы надеемся, что эпидемия скоро закончится, и двери синагоги откроются для вас.

5782 июль 2022

Яков Стрельчин 26 июня в творческом объединении "Круг" состоялась встреча с активисткой движения «за советских евреев» Памэлой Браун Коэн, которая презентовала свою книгу "Hidden Heroes". Победная война Израиля 1967 года для евреев значила много больше, чем просто героизм: она стала поворотным пун-

стр.

13

Выпуск 479

Евреи борьбы: Памэла Коэн

ктом в современной еврейской истории. Эта война позволила евреям ещё раз осознать общность национальной судьбы. Для многих американских евреев Шестидневная война также стала поворотным пунктом - в их национальном сознании. Не меньший, если не больший эффект Шестидневная война оказала на советских евреев. Эта война «перевернула» души многих евреев в СССР. Пятый пункт для них волшебным образом поменял знак с сильного минуса на сильный плюс и стал источником внутренней радости и гордости. Процесс проходил быстро и сопровождался колоссальным выбросом национальной энергии. Тысячи собрались в путь, в Израиль. Но Советский Союз не собирался так легко отпускать евреев на историческую родину. Появились тысячи отказников и сотни «узников совести» — ведь желание эмигрировать трактовалось советским режимом как измена. Все организации в защиту

советских евреев боролись за свободу эмиграции из СССР и за каждого отказника и узника, но немногие вкладывали в эту борьбу столько души, сил и выдумки, сколько Памела Браун Коэн. В начале 70 годов, будучи матерью троих детей, она начала активную деятельность в Чикагском движении за советских евреев. Вскоре возглавила эту организацию. Начиная с 1978 года, Памэла Коэн сумела встретиться в СССР со многими активистами еврейской эмиграции и отказниками. (Отказники - это

евреи, которым по разным причинам, чаще не существующим, отказали в выезде). Обладая потрясающими организаторскими способностями, Памэла создала целую сеть для передачи информации отказникам по всему Советскому Союзу. Поддерживала их регулярными телефонными звонками в самые мрачные для советского еврейства годы. Натан Щаранский назвал Памэлу Коэн "пятизвёздным генералом армии студентов и домохозяек", победившей Советский Союз. Она встречалась с сенаторами и конгрессменами, регулярно участвовала в брифингах в Конгрессе и Белом доме, сообщая о состоянии советской эмиграционной политики и спонсируемом государством антисемитизме. В 1992 году Памела Коэн была гостьей в Белом доме на государственном обеде во время саммита президентов Джорджа Буша и Бориса Ельцина. В 1995 году Памела Коэн и раввин Эзра Бельски стали соучредителями Центра Торы Северного берега в Дирфилде, штат Иллинойс, независимого образовательного центра, посвященного классическому еврейскому образованию для взрослых. Обо всем этом она написала книгу "Hidden Heroes". Окончание на стр. 14

стр. 14

5782 июль 2022

Выпуск 479

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Американский профессор Лэтэм: победа Украины над Россией невозможна В одной из сцен романа Артура Конан Дойля "Знак четырех" неподражаемый Шерлок Холмс излагает доктору Ватсону свой метод наблюдения и дедукции. Ватсон совершенно озадачен и не видит никакого логического объяснения. Ему невдомек, как могли произойти упомянутые в романе события при всех известных фактах и законах природы. Слегка раздраженный недогадливостью своего товарища-тугодума, Холмс еще раз делится с ним методологическим ключом к разгадке всех подобных загадок: "Отбросьте всё невозможное – и то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался". И правда в том, что стоит нам отбросить все невозможные сценарии, как наиболее вероятным исходом конфликта на Украине будет победа России. Заметьте, я не говорил, что такой исход желателен. Отнюдь. Как и не говорил, что она будет полной. Исход конфликта и близко не оправдает первоначальных надежд и ожиданий Кремля. И, наконец, я не говорил, что победы удастся достичь без значительных затрат и потерь. Наоборот, любая мыслимая победа русских будет сопряжена с таким кровопролитием и такими тратами, что даже в лучшем случае ее

придется признать пирровой. И все же это будет победа – и нам, Западу, с этой горькой правдой лучше смириться. Отбросим же для начала всё невозможное. Первый нереальный эндшпиль – превращение Украины в вассальное государство Российской империи. Это потребует операции, которую Кремль и планировал изначально: стремительный обезглавливающий удар, установление промосковского режима в Киеве и либо формальное включение Украины в состав Российской Федерации, либо неформальное – в российскую сферу влияния (как и Белоруссии). Хотя, возможно, это и было первоначальной целью российской спецоперации, сейчас этот исход явно невозможен. Раз Россия не смогла навязать свой взгляд на вещи в феврале, то уж точно не сможет спустя сто дней. Это признают даже русские: судя по их риторике и стратегии, они тоже сочли такое развитие событий невозможным. Второй невозможный сценарий – это полный разгром российской армии и восстановление Украины в границах до 2014 года. В этом случае украинские военные, отбив первую российскую

Я. Стрельчин

берга (от комитета Рауля Валленберга Чикаго в 1981 г.) и премию Эдварда Дж. Спарлинга (от Ассоциации выпускников Университета Рузвельта). В 1989 году во время конференции UCSJ в Москве Памела Коэн была награждена Почетной медалью за ее достижения на благо советского еврейства. В 1997 году Памела Коэн стала доктором гуманитарных наук (Колледж иудаики Спертуса). На встрече в «Круге» присут-

Окончание. Начало на стр. 13

Добавою, что за свою деятельность Коэн получила премию Рауля Валлен-

атаку, разворачивают успешное контрнаступление и итоге вытесняют русских не только с территорий, захваченных в 2022 году, но и из Донбасса и Крыма. В результате независимая Украина восстановится в международно-признанных границах и сможет вступить в НАТО и/или Европейский союз по своему усмотрению. Хотя многие на Украине и за ее пределами именно за это и ратуют, этот вариант попросту немыслим. При всех трудностях для российских войск на начальном этапе конфликта, – когда сначала их остановили у ворот Киева, а затем и вовсе прогнали с севера страны, – судя по недавним событиям на полях сражений, они твердо стоят на ногах и сдавать захваченные в 2014 году территории не собираются. Более того, ничто не предвещает, что их удастся вытеснить даже со значительной части Азовского побережья. Хотя на поле боя наверняка будут сдвиги в результате наступлений в одних местах и контрнаступлений в других, соотношение сил попросту не сулит Украине полной победы. Так что, вопреки сознательным заблуждениям одних и розовым мечтам других, такой исход попросту невозможен. Наконец, третий и последний невозможный сценарий – это ограниченная победа Украины, которая сведет на нет все достижения России с 24 февраля 2022 года или хотя бы бóльшую их часть. В этом сценарии Донбасс и Крым останутся за Россией, а вся территория, захваченная в ходе спецоперации, будет освобождена украинскими войсками и вернется под власть Киева. Хотя некогда это считалось вполне достижимым, сейчас уже вполне очевидно, что это невозможно. Украина бессильна как восстановить всю свою территорию до 2014 года, так и освободить Донбасс или Азовское побережье. В отличие от севера Украины, эти территории представляют собой для России принципиальный интерес, поэтому Москва не оставит их так же легко, как Киев в начале операции. Украинские силы никак не смогут их вытеснить: нельзя не признать, что они несут ужасные потери на всем протяжении фронта и слабеют с каждым днем. Нет, как и два предыдущих сценария, этот категорически невозможен.

Поэтому остается лишь один возможный исход: раздробленная и расчлененная Украина, которая не станет частью Запада, но и не останется в сфере влияния России. Украина раздроблена в том смысле, что весь Донбасс (а с ним, возможно, и другие территории) выйдет изпод власти Киева, а расчленена потому, что Крым останется частью России (по крайней мере, в глазах русских). Частью Запада она не станет потому, что не сможет ни свободно вступить в НАТО, ни даже завязать сколь угодно значимое партнерство с ЕС. Проще говоря, такой исход не только не невозможен, но и наиболее вероятен. И когда этот окончательный сценарий сбудется, кто же выиграет? Ну, в любом случае не Украина. Хотя такой исход удовлетворит базовые задачи Киева по выживанию, от его максималистских чаяний как до, так и после 24 февраля он будет весьма далек. Но не удовлетворит он и максималистские амбиции тех московских чиновников, которые рассчитывали первоначальным натиском решить украинский вопрос раз и навсегда. Зато основополагающее геополитическое желание Кремля – нейтрализовать Украину и вывести ее из геополитической сферы НАТО и с геоэкономической орбиты ЕС – будет удовлетворено. Кроме того, Крым "вернется" на законное место в России. И, наконец, мир усвоит, что вмешиваться в естественную сферу влияния России неразумно. Таким образом, если отбросить всё невозможное, конечным результатом будет явная победа Москвы. Все это говорит о том, что, рано или поздно нам придется слегка подредактировать афоризм Холмса, по крайней мере, насчет исхода украинского конфликта: "Отбросьте всё невозможное – и то, что останется, и будет ответом, каким бы неприятным он ни оказался".

ствовало много русскоязычных евреев Чикаго, пришли молодые люди, интересующиеся еврейской борьбой за выезд из СССР. Книга Памэлы хорошо раскупалась. Всем желающим она сделала дарственные надписи. В вечере приняли участие музыканты Диана Кофман и Аркадий Грейс. Особая благодарность спон-

сорам: адвокату Лоре Голуб и президенту «Клуба здравого смысла» Иосифу Розенбергу.

Автор: Эндрю Лэтэм (Andew Latham)

Эндрю Лэтэм — профессор международных отношений колледжа Макалестера в Сент-Поле, штат Миннесота, и внештатный научный сотрудник аналитического центра Defense Priorities в Вашингтоне, округ Колумбия

стр.

5782 июль 2022

Григорий Галич

О ГЕРОЙСКОМ ПРОТИВОСТОЯНИИ УКРАИНЫ АГРЕССОРУ

В этом материале я не стану делать акцент на "подвигах" российских захватчиков - намеренном разрушении ими жилых кварталов городов, жизненно важных для Украины промышленных предприятий и, что самое дикое, - попадании российских снарядов в школы, больницы, родильные дома, детские дошкольные учреждения и, как следствие, гибель мирных жителей. в том числе детей и женщин. Все СМИ полны этими душераздирающими сообщениями и фотографиями. Мне хочется сегодня сказать несколько слов о тех, кто геройски защищал и защищает свою Украину от незваных гостей. * 47-летний командир батареи реактивного артиллерийского дивизиона 128 Закарпатской бригады капитан ВСУ Василий Боечко, в недавнем прошлом украинский историк и педагог, не дал врагу пробиться к Киеву и окружить город. После полномасштабного вторжения захватчиков артиллеристы Боечко уничтожали колонны вражеской техники, склады боеприпасов и другие объекты. За личное мужество и героизм он был удостоен звания Герой Украины. *Инна Дерусова, военный медик, была поражена осколком вражеского снаряда, когда на поле боя оказывала помощь раненым. Президент Украины Владимир Зеленский присвоил Инне Дерусовой звание Героя Украины посмертно. *Старший лейтенант Максим Белоконь. Участвовал в отражении атаки врага во время обороны Чернигова, уничтожил 2 танка и другие объекты военной техники противника, погиб во время боя. Звание Героя Украины присвоено посмертно. *Рядовой Александр Лукьянович. Во время боя обезвредил тридцать единиц тяжелой техники противника. В результате авианалета получил смертельное ранение. Звание Героя Украины получил посмертно.

*Рядовой Андрей Никончук. Погиб, геройски защищая Киевскую Гидроэлектростанцию от варварской бомбардировки и ракетных ударов российских войск. Звание Героя Украины было присвоено посмертно. * Главный сержант Алексей Сенюк. Самоотверженно вел себя в бою, принимая участие в обороне Чернигова. Уничтожил два бронетранспортера, захватил танк Т-72. Погиб в результате авиаудара. Звание Героя Украины присвоено посмертно. *Полковник Александр Оксанченко. Неофициально считался одним из лучших летчиков-истребителей в мире. Отвлекая на себя вражескую эскадрилью, вел с нею неравный бой. В этом воздушном сражении он погиб. Героя Украины получил посмертно. * Подполковник Павел Федосенко – участник боев в районе Иловайска и Дебальцево, на Светлодарской дуге. Трижды получал ранения, но остался в строю. Во время обороны Харькова мастерски руководил отдельной механизированной бригадой, за что получил звание Героя Украины. *Полковник Мусиенко Сергей Николаевич. Руководитель подразделения ракетных войск и артиллерии. Нанес сокрушительные удары противнику на Харьковском направлении. Получил звание Героя Украины. *Морской пехотинец Виктор Понятенко. Чтобы защищать страну от захватчиков, боксер, серебряный призер Кубка Украины Понятенко вступил в ряды Вооруженных сил Украины и достойно вел себя на полях сражений, но был смертельно ранен российской пулей. Об этом с большой скорбью сообщило Министерство молодежи и спорта Украины. Понятно, что всех воинов Украины, заслуживших почетное звание Героя, здесь перечислить невозможно, но и из перечисленных здесь имен и подвигов становится понятным уровень боеготовности ВСУ и результаты боевых действий не в пользу "денацификаторов".

УМРИ, ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ!

(О русско-украинском конфликте с позиции юдофоба) Недавно бывший советник Путина, он же постоянный автор прохановско-нацистской газеты "Завтра" академик Сергей Глазьев написал в Telegram свое видение украинской проблемы: "Стратегия Зеленского, выполняющего волю Ротшильдов, заключается в уничтожении мужского населения Украины об русское оружие с целью создания на берегах Днепра новой земли обетованной для избранного народа". Именно эта же мысль была высказана им в 2019 году в бытность советником Путина, за что Пескову пришлось оправдываться, а Глазьева уволили из президентских советников. Так что господин Геббельс может спокойно

почивать в аду - его дело в надежных глазьевских руках. А вобще-то, прочитав этот поток фашистского сознания, я подумал: почему в Москве бездействуют санитары клиники им. Кащенко?

15

Выпуск 479

кие люди, нуждающиеся в многосторонней поддержке, еврейские общинные центры предлагают им психологическую и медицинскую помощь, продукты питания и помогают в проблемах с эвакуацией. Причем эти услуги оказываются как евреям, так и неевреям. В связи с тревожной и опасной обстановкой украинское

О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЕВРЕЙСКИХ ОБЩИН В УКРАИНЕ

В последнее время синагоги и еврейские общины Киева посещает намного больше людей, чем даже во время еврейских праздников. В населенных пунктах, не пострадавших от обстрелов, общины организовали гуманитарные центры, куда соплеменники из европейских стран доставляют продукты, лекарства, товары первой необходимости. В

этих центрах все полученное сортируется и отправляется в районы вблизи военных действий. Поскольку многие получатели помощи - это пожилые, больные, неимущие одино-

общество проявляет беспрецедентную солидарность. И еврейские общины даже на этом фоне особенно заметны своей гуманитарной деятельностью.

стр. 16

5782 июль 2022

Выпуск 479

ПОЭТ И ИМПЕРИЯ: ПРОПЕТЫЙ МОТИВ Из цикла «Одинокие среди идущих»

Евсей Цейтлин

Нет, нож, что в живот мне воткнули, Наружу пройдет, из спины.

Стихи Эвелины Ракитской я впервые читал жарким летом 2002-го. Во многих районах России полыхали тогда пожары. Странно ли то, что их тревожный отсвет я вдруг увидел в стихах Ракитской, которые все больше и больше завораживали меня своей мрачной гармонией? Ничего удивительного здесь, однако, не было. Едва ли не каждое четверостишие сразу обнажало главную, сокровенную тему автора: Страна моя, пустынная, большая... Равнина под молочно-белым днем. Люблю тебя, как любит кошка дом, Дом, только что лишившийся хозяев.

И странное со мной бывает чудо – Когда-то кем-то брошенная тут, Мне кажется, я не уйду отсюда, Когда и все хозяева уйдут...

Стихотворение было написано в 85-м – жизнь тому назад. И названо без ложной скромности: «Памятник». Только, в отличие от пушкинского «Памятника», где поэт пытался заглянуть в Россию будущего, «страной» Эвелины Ракитской была умирающая советская империя. Мотив расставания с империей по-разному варьируется в современной русской литературе. У Ракитской он был неповторим. Не просто резко окрашен ее индивидуальностью. Мотив этот тянулся издалека – угадываясь уже в самых первых стихах. Тогда, в середине и конце восьмидесятых, империя быстро – точно с крутой горки – двигалась к своей гибели. Повторяю, многие поэты и прозаики (прежде всего – создатели андеграундной культуры) так или иначе запечатлели это грозно-зловещее движение. А в стихах Ракитской я легко обнаружил все этапы, предшествующие смерти. В том числе – агонию. У лирической героини были сложные отношения с империей. В том же 85-м, в стихотворении «Чтоб глаза не покрылись коростой...», Ракитская писала: ...Мы с Россией друг друга еще не простили и, взаимные счеты взаимно храня, мы молчим. А чтоб в памяти волки не выли, этой памяти тоже лишили меня. Ни врагов, ни друзей – адвокаты и судьи вычисляют-считают "жидовский расчет"... Мне Россия родною вовеки не будет – ни одной моей жертвы она не возьмет...

Как уже догадался читатель, тема ги-

Да я и жила как умела. Всё в небо глядела, рвалась. И вот, наконец, полетела. И вот, наконец, дождалась.

И вот, наконец, допросилась. И в дом постучалась беда.

… Но будет спасенной Россия По смерти моей – навсегда.

бели империи была сплетена у Ракитской с темой еврейской судьбы. Надо ли уточнять? Когда мы думаем о современном российском еврействе, перед нами открывается многовариантность судеб. Одни оказались в дни гибели империи в Израиле, другие растеклись по миру (где нас только сегодня ни встретишь!). Третьи – как Эвелина Ракитская – оставались в России... Впрочем, именно это она и предсказывала много лет назад в «Памятнике»: ...Я буду в четырех стенах забыта, Где с четырех сторон судьба стоит. И кто-то скажет: "Ваша карта бита. Вам путь отсюда далее – закрыт..."

Логичен ли такой вариант еврейской судьбы? С одной стороны – у автора ясное и горькое понимание: «Я еврейка, мне верить России нельзя». С другой стороны – обреченная верность вчерашнего пленника своему умирающему тюремщику. Я думаю, в этом выборе все же решающим было иное. Стремление поэта (скорее всего, подсознательное) до конца выполнить свою миссию – свидетеля и летописца крушения империи. Ну, а если уж говорить о еврейской судьбе в мистическом плане... Как утверждают наши мудрецы, все мы сегодня – где бы ни жили – еще идем по пустыне. Еще ищем себя. Еще мучительно изживаем в себе рабство. (Об этом, кстати, сама Ракитская написала в 1994-м стихотворение «Священная история»). Как известно, гибель империи сопровождается катаклизмами, различного рода волнениями. В том числе – еврейскими погромами. Вот как отреагировала героиня Ракитской на слухи о возможном погроме 5 мая 1990-го: Убьют меня пятого мая. Придут, постучатся, убьют. Я буду лежать неживая, Нарушив домашний уют. Я буду убита не пулей – Без боли, без слез, без вины, –

Стихотворение «Убьют меня пятого мая...» примечательно искренней готовностью лирической героини пожертвовать собой. Жертва? В иудаизме это понятие имеет особый смысл. С помощью жертвы можно достичь многого. Вот и героиня Ракитской надеялась: она принесет себя на заклание; ее жертва во имя России будет принята. И результатом банального погрома станет чудо – возрождение страны, возрождение человеческих душ: Поднимутся древние храмы. И добрыми станут сердца. И те, кто убил меня, сами Допишут стихи до конца.

Еврейские погромы в 90-м Россию, по счастью, миновали. ...Когда империя, наконец, рухнула, героиня Ракитской не поверила своим глазам: так удивляешься сбывшейся, несмотря ни на что, мечте. Гамма чувств по этому поводу была, впрочем, многообразной. В стихотворении «Дикие лебеди» (1992) меня поразил один образ: «страна, словно крылья, сложила границы». Мне показалось даже: здесь различима затаенная нежность. Ну, конечно же, она не только ненавидела империю... При этом Ракитская не отводила взгляда – безжалостно фиксировала последнее: Над Красною площадью таяли лица безумных... В костре остывала зола...

Закономерным и существенным был ее вопрос самой себе: ...А мне-то что делать? Сгореть от позора в стране, моим гневом спаленной дотла?

Жизнь, как известно, умнее нас. Надо только поддаться ее течению. К этой мысли, подобно толстовским героям, рано или поздно приходит большинство людей. В начале 90-х Ракитская занималась вполне обыденным делом. Вместе с мужем, поэтом Анатолием Богатых, она торговала в метро книгами, в буквальном смысле спасая свою семью от

голода. Между прочим, так выживали в ту пору десятки молодых московских писателей. Наверное, тогда и родился «Черно-белый романс»: ... В стране волоокой, где крыша течет, но время повернуто вспять, где каждая сука открыла свой счет и даже имеет печать, где нынче у вас миллион на счету, (а значит – не мне вас судить), я вам предъявляю свою нищету – извольте мне все оплатить...

«Счет», предъявляемый Ракитской, был обширен. И, конечно, он не сводился к материальному. И, конечно, он рос... Ах, если бы дело было только в антисемитизме – государственном ли, бытовом ли, интеллектуальном! В «Еврейской мелодии» (1995) Ракитская язвительно реконструирует мышление антисемита: Не женитесь на русских еврейках, – говорит господин Баркашов. Они ходят порой в телогрейках, притворяются русской душой...

Можно спокойно оборвать цитату. Здесь все понятно. Но вот семь лет спустя Ракитская напишет стихотворение, которое, на первый взгляд, звучит кощунственно в устах человека, воспитанного на русской культуре: Вся русская поэзия, ты – бред. В тебе ни смысла, ни дороги нет. Ты – как рубцовский пьяный пароход, Что в никуда по Вологде плывет…

Меня эти строчки сначала покоробили, хотя они были так очевидно эпатажны, очевидно нарочиты. Они были рассчитаны на то, чтобы привлечь внимание читателя. Вчитавшись, однако, догадываешься: «священные коровы» нашей интеллигенции целы – не обо всей русской поэзии идет здесь речь. И даже, скорее, речь вообще не о стихах – о стихии. О стихии, которая, прячась в различные концепции русской самобытности, вновь и вновь ломает судьбы творцов. Уносит Россию в бездну. Вот с этим-то и спорит Ракитская: … Пока они поют про ямщика, Мне душу рвет вселенская тоска, Сжимает сердце в каменный комок, – Чтобы тоски никто узнать не мог… ............................................. ...Я жить хочу. Оставь меня, страна. Нерусские у внуков имена. Им будет жить светло и налегке. Им не писать на русском языке. Окончание на стр. 23

стр.

5782 июль 2022

17

Выпуск 479

В АВГУСТЕ в синагоге будет читаться поминальная молитва Кадиш в день Йорцайта (годовщину смерти по еврейскому календарю) родных и близких наших прихожан. Даты общепринятого календаря не совпадают с датами по еврейскому календарю, поэтому некоторые имена будут опубликованы в следующем месяце.

Вечная им память!

Abeleva, Tsira Resya Adaskin, Israel Aizenberg, Eugene Aizenshtok, Revekka Alentuch, Sara Amstislavskaya, Musya Amstislavskiy, Aaron Apchangelskaya, Mariya Aranovich, Michail Aronson, Chanuch Ash, Ita-Reyza Azaryaeva, Ture Azaryayeva, Tury Babinskaya, Liza Balin, Mendel Barenboim, Tsindel Baron, Lazar Barskaya, Berta Bartashnik, Tuba Basin, Yuda Belokrinitskaya, Riva Belyatsky, Leiba Berenboim, Shmerl Berezin, Moisey Berger, Yudel Ester Berkhin, Dovid Bersenieva, Galina Beyzina, Zinayda Beyzina, Zislea Biberman, David Bibikman, Raiza Birgina, Ita Blank, Brandl Blank, Chaim-Yucher Blank, Dovid Blank, Getzel Blann, Sally Bliner, Shimon Bloch, Benyamin Bloch-Ostashinskaya, Golda Blyakher, Emanuil Bogart, Michael Boldetskaya, Tatyana Botvinik, Rashe Breneisen, Avraam Briskina, Evgenia Briskina, Riva Briskina, Rivka Brodskaya, Fanya Brusilovsky, Sonya Burshteyn, Zina Camel, Etya Tavrovskaya Cemel, Yitzchak Chaya, Osadchaya Chernyakova, Peysel Chitman, Fania Daisudova, Etka Davydov, Boruch Dekhtyar, Genya Demenshteyn, Mishael Dikovskaya, Perla Dikshtein, Raisa Diman, Chaya Dintsina, Divora Dobkin, Arkady Dobromyslova, Masya Dolgonos, Isaak Donskaya, Manya Dosovitskya, Basya Dralyuk, Efraim Drapkina, Golda

Dubinin, Bella Dulkin, Lev Dveyrin, Leib Eidelman, Arkadiy Elbo, Eva Epelbaym, Miriam Etinger, Frida Eydelman, Arkadiy Farber, Iosif Farber, Israel Farberg, Dora Fedichkina, Roza Feldman, Boris Feldman, Fanya Feldman, Leizer Flaksman, Polya Flyamgolzs, Beynes Freidin, Boris Frenkel, Tsipa Freyman, Inda Freyman, Leib Fridman, Elya Fridman, Fruma froyshteter, gregory Frumina, Riva Furman, Isaak Galperina, Esfir Gantman, Manya Garber, Ester-Chaya Gatman, Etel Gdalevich, Esther Gekhtman, Fanya Geller, Feyga Gerchikov, Meir Gerenshtein, Moshe Gershkovich, Chaya Gershteyn, Elya Gesyuk, Anatoly Geyler, Riva Gilgur, Gehy Gilman, Chana Gimpelevich, Ida Gimpelevich, Ruvim Gindelis, Eva Golberg, Leo Goldberg, Michail Goldenberg, Miriam Goldenshlyuger, Zelda Goldina, Nechama Goldman, Basya Goldman, Leib Goldman, Leonid Goldring, Shmuel Goldshtein, Pesya Goldshteyn, Natalya Goldstein, Shmuel Goldsteyn, Polina Goldyuk, Leonid Goltsman, Abraam Golubchik, Refoel Gomberg, Victor Gomberg, Vitaliy Gorbanos, Zalman Volf Gorokhovsky, Olga Goshko, Uri Goyhman, Tuba Goykhman, Iosif Gozman, Fira Grach, Grigoriy Granovskaya, Paulina Granovskaya, Polina Greenblat, Chaya

Gregarochenko, Vladimir Grinshteyn, Mikhail Groger, Samuel Grosman, Malka Grosman, Tosya Grosman, Velvel Grosman-Kitsis, Pesya Gurary, Michael Gurevich, Anna Gurevich, Sofya Gurshpon, Leonid Gurvich, Mendel Gutin, Faina Gutman, Feyga Gutman, Tova Gutnik, Lazar Harag, Etel Holdshteyn, Semen Ivnitskaya, Mariya Izralevich, Yakov Janashvili, Bella Janashvili, Ioseb Judovich, Chanah Kalmanovsky, Aizik Kalyuzhnaya, Yegudis Kaner, Moshe Kantor, Yakov Kapilevich, Riva Kapilevitch, Mordechai Kaplan, Eva Kaplan, Lazar Kaplan, Raya Karan, Isaak Karlina, Sarra Karnauchova, Larisa Kashper, Grigoriy Kats, Basya Katsenelson, Ayzik Katsman, Marina Katz, Inna Katz, Motl-Volf Katzov, Yakov Katzova, Sofia Kazinets, Abram Kelner, Abram Khanin, Ana Khanin, Chaya Khanin, Fanya Khanin, Nelya Khanin, Yadya Khanin, Yitzchok Khavich, Zinoviy Khazina, Esfir Khbaladov, Chaya Khmelnitsky, Ninel Khoper, Abram Kipnis, Motl Kirshenbaum, Ruben Kitsis, Tolik Kitzes, Chaim Klein, Boris Klugman, Genya Knopp, Abba Knopp, Klara Koen, David Kogan, Klara Kogan, Leya Kogan, Manya Kogan, Nucham Kogan, Sheiva Kogan, Sophia Koparovsky, Sara

Кадиш читается каждый день в течение первого года

после смерти человека, а затем в день Йорцайта (годо-

вщину смерти). В настоящее время по просьбе родных и близких в синагоге F.R.E.E. в течение года читается

Кадиш в память об ушедших из жизни наших прихожанах:

Arlinsky, Gene Gralmik, Lev Liberman, Nina Epstein, Seena Godes, Dmitry Goldshteyn, Leonid Kozlov, Seymon

Kostukovsky, Matvey Kramer, Aleksander Krasnov, Boris Kratzer, Genya Kravets, Simcha Krazhov, Iosef Krelshteyn, Folik Krivopisk, Leya Kroupnik, Guinda Kroupnik, Michail Krugolets, Michael Krupnik, Gnesia Kucherska, Sofiya Kushnirov, Samuel Kutsyy, Jacob Kuznetsov, Roman Kvitnaya, Chaya-Rochel Lagutina, Dina Lakin, Mordechai Lapidus, Shmuel Lapitskiy, Vulf Leshchinskaya, Sonya Levi, Efraim Levi, Tatyana Levi, Yefrem Levin, Abraham Levina, Chanah Levina, Rachel Libenson, Gregory Libenson, Leo Libman, Konstantin Libo, Aizik Libo, Chernya-Ronya Liderman, Boris Lifshits, Nahum Lipovskiy, Mordechai Livshits, Girsh Livshits, Hersh Lomazov, Rudolf Lomberg, Michael Lozovatsky, Boris Lubarsky, Chuna Lubenskaya, Vera Lyakhovetskiy, David Lyuksemburg, Marem Lyuksemburg, Mechlya Magrish, Liza Maktaz, Enta Maktaz, Yenta Malis, Chaskel Malis, Dina Malkin, Yakov Manstrsky, Basya Manstrsky, Mikhail Margulyan, Shmuel Markovich, Leib Markus, Tauba Master, Yevgeniya Matusovskaya, Yenta Medow, Sheila Medvedovskaya, Regina Melamed, Dora Melamed, Iosif Melamed, Liza Melamed, Moishe Melandovich, Lena Mermelstein, Maria Mester, Masia Militsakh, Lea Milman, Leonid Milskay, Basia Minkovskiy, Hershel

Krasner, Helen Lerman, Sheila Moroz, Rakhil Myakovetsky, David Presman, Yevgeniy Reznikov, Vladimir Regirer, Polina

Mirochnik, Grigoriy Mirochnik, Vladimir Mitbreyt, Arkadiy Mnushkin, Pinya Moldavskaya, Zoya Moldavskiy, Avraham Monastyrskaya, Tamara Moore, Earl Michael Nagel, Berta Nagel, Chasya Nagel, Solomon Nakhlis, Mordechai Narovlyanskaya, Rachel Natkovich, Mark Nemirovskaya, Yudif Nevler, Raizel Neyzelman, Yosef Nishevish, Samuel Oleshanetskaya, Sura Opalen, Yosif Orlov, Anatoliy Orlov, Yuda Osityanskiy, Semen Ovetsky, Hinda Papirov, Basya Pasman, Shmuil Pekker, Wolf Petrovskaya, Lidiya Pevtsova, Vera Pinelis, Adolf Pivnik, Frida Plocki, Victor Plotikin, Iosif Plotikin, Michael Plotkin, Berka Poliak, Esther Polonskaya, Rivka Polonskiy, Efroim Polyak, Yakov Pomeranets, Abram Poroshkov, Avram Povar, Beila Prober, Moisei Purim, Yehoshua Rabinovich, Kaily Rabinovich, Samuil Raskin, Isaak Raskina, Chaya Rayter, Shaya RelativeSortName Remennik, Perets Reydman, Sheyndel Reznik, Bluma Reznik, Ilya Reznik, Iona Reznik, Roza Rodshtein, Avraham Rosina, Basya Roytblat, Faina Roytburg, Genya Roytman, Moshe Royzenvaser, Dvora Rozenfeld, Boruch Rozenstein, Leonid Rubin, Volf Ryabin, Yona Ryabina, Sofiya Samarin, Semyon Sandomirsky, Solomon Sapozhnikova, Ida Savlov, Leo Savranskaya, Vera

Shchigol, Iryna Shlosberg, Polina Shvarts, Aveli Shostak, Abraham Silverberg, Yitzchak Sister, Galina Zeltser, Yuriy

Serchai, Yakov Shafran, Oleg Shafranovich, Yacha Shagelova, Anna Shalman, Shiliy Shalman, Tsilya Shankin, Donald Shanovsky, Gary Shcherbakov, Anatoliy Shchukin, Isaak Shenkman, Leib Shenkman, Leonid Shif, Rivka Shifrin, Iosif Shlaypochnik, Simon Shlimovich, Semen Shlyak, Fima Shlyapochnik, Semen Shoon, Mark Shor, Mark Shpigelskiy, Moses Shteinberg, Lev Shteyn, Yaakov Shteynberg, Avraam Shteynberg, Boruch Shteynberg, Pinchus Shtivelberg, Eliezer Shtivelberg, Mira Shtramel, Feyga Shtrom, Vladimir Shtul, Asya Shtutman, Rachel Shvartsman, Etel Shvartsman, Yakov Simanduyev, Irmiyahu Sirotinskiy, Nachman Skarbek, Michael Slomonov, Arkady Slutskina, Rochil Smolkin, Samuil Smolova, Riva Sobol, Aaron Sosnova, Masha Sosonkin, Chana-Ester Sotnikov, Yakov Spektor, Fanya Spektor, Rivka Spivak, Lazar Starikovskiy, Mark Stasevsky, Genya Strashnov, Samuil Szayevicz, Szaja Talalay, Tanya Tetelbaum, Larisa Teytelman, Chayka Toperman, Isaak Toperman, Yitzchok Toporovsky, Moshe Trakhtengarts, Ayzik Trebukov, Isaak Treyger, Vera Trubetskaya, Feyga Tsap, Lazar Tsekher, Raisa Tsemel, Itsik Tsigal, David Tsypine, Anna Tsypine, Eliyahu Tumarkin, Iosif Tyagay, Sofiya Tzeytlina, Yelizaveta Udler, Leya

Fayngersh, Perl Zlatokrylov, Rudolf Shnaider, Feygal Bas Leib Fayngersh, Perl Feldman, Meri

Vagel, Samuel Vainer, Beyla Vaisberg, Felix Vaksman, Izrail Vaksman, Riva Varshavskaya, Pesya Varshavskiy, Boruch Vayner, Afraim Vayner, Alexander Vaynsteyn, Izrail Vaysberg, Chaya Vaysberg, Shae Gersh Vaysblat, Yankel Veksler, Leonid Velednitskaya, Ita Vengerin, Yefim Vernik, Rachel Vidershtayn, Devora Vingart, Abraham Vingart, Dora Vingart, Yosef Vinokur, Golda Vinokur, Yefim Vinokurov, Leonid Volevich, Sara Volodarskiy, BoruchIosif Voloshina, Maya Voshchilo, Kreyna Voshhilo, Klara Vyazovskaya, Asya Waters, Valeriy Weinberg, Sofia Wianberg, Mathew Wolfson, Rachel Yankelevich, Ana Yechevich, Semen Yermak, Moshe Yevsey, Rayter Yuchvidin, Anna Yudovich, Milya Zabezhinsky, Roman Zabransky, Velko Zalis, Yefim Zalozhina, Mariya Zaltsman, Gitel Zapol, Boris P. Zaretsky, Yakov Zarkh, Boris Zarkh, Sofa Zaslavska, Roza Zaslavskaya, Ida Zats, Igor Zaychik, Khasya Zeldin, Vladimir Zelenko, Ginda Zelenkovsky, Boris Zelenkovsky, Mikhail Zeltser, Samuel Zhizhin, Debora Zilbert, Avraam Zinger, Luba Zipman, Idis Ziskind, Zelda Zlatopolkskiy, Leyb Zlatopolsky, Leib Zoltak, Avraham Zveigorodskaya, Delya

Gershberg, Frida Gralmik, Lev Liberman, Nina Salpeter, Shmuel Lev Kirzhner Manya Reznik

стр. 18

5782 июль 2022

Выпуск 479

Яков Шехтер Есть истории, которые лучше всего рассказывать субботним вечером. Семья собралась за праздничным столом, потрескивают, догорая, свечи в тяжелых серебряных подсвечниках. Первый голод утолен, потихоньку подкрадывается сытость, а вместе с ней и усталость, набравшаяся за неделю. Наступает время повествования об удивительных происшествиях. Вот одно из них. Три еврейских купца, Аврум, Ицхок и Янкив возвращались в Гродно из Москвы. Вы спросите, зачем уезжать так далеко от родных мест? Ответ прост, что делать человеку с размахом в маленьком Гродно, центре крохотной губернии медвежьего угла огромной России. Во второй столице империи совсем другой размах, сделки исчисляются не сотнями рублей, а тысячами, десятками тысяч. Но и глаз нужен острый, чинные московские купцы с золотыми крестами на груди и праведно-благообразными физиономиями обдерут как липку, только зазевайся. А ты не зевай, взялся за купеческое дело, держи ухо востро! Аврум, Ицхок и Янкив не зевали, поэтому и возвращались домой с большой прибылью. Дабы не привлекать внимания лихих людишек, они наняли самую простую подводу, надели старую, потертую одежонку и зарылись в сено, точно бедняки, перебирающиеся из одного города в другой в поисках поденной работы. Возчик тоже имел вид самый простецкий, сидя на козлах в поношенном зипуне и засаленном треухе, он точно дремал. Трудно было догадаться, что на самом деле он тот еще хват, один из самых удалых московских ямщиков. Под сеном, только руку протяни, лежали два заряженных пистоля, снаряженное ружье, острая сабелька и кистень. Еще три ружья были спрятаны возле купцов, так что лихим людишкам, ежели они решили бы сунуться, пришлось бы несладко. До Рош-а-Шана оставалось около двух недель, поэтому путники не спешили. Субботу решили провести в еврейском местечке, неподалеку от Витебска, а оттуда до Гродно пятьсот верст – несколько дней пути, и дома. Дожди пошли неожиданно рано. В бесконечных полях стало сыро и пусто. Промозглый свет с трудом пробивался сквозь низкие облака. Лошади с трудом тянули телегу по грязи, в которую превратилась дорога. Купцы не могли дождаться, когда прибудут в местечко, сходят в баню, сладко захмелеют за субботним столом и лягут спать на чистые простыни. Но дорога все длилась и длилась, лошади постепенно замедляли шаг, пока не встали совсем. – Шабаш, приехали! – вскричал возница, привставая на козлах. – Дальше ходу нет. Купцы сгрудились за его спиной, невесело озирая сплошное болото впереди. А ведь до местечка оставалось каких-нибудь пару верст. – Может, как-то пробьемся? – спросил Аврум. – Ты же лошадей только вожжами охаживаешь, всыпь им кнутом пару горячих, сразу вытянут. – Я своих лошадок кнутом сроду не жаловал, – раздраженно ответил возница. – Они у меня умные, лучше иных людей сообра-

жают. Коли встали посреди дороги, значит – пути нету. – И что ж делать будем? – воскликнул Ицхок. – До субботы совсем немного осталось, где дневать, неужто в чистом поле? – Сейчас оглобли завернем, – буркнул возница, спрыгивая в грязь. – Верстах в пяти отсюда есть большое село. Там и пошабашите. – А евреи живут в том селе? – спросил Янкив. – Сроду там явреи не живали. Одни православные. – Давай тогда в другое место, – распорядился Аврум. – Чтоб евреи в нем были. А то, как мы без синагоги в субботу, да без еды горячей? – Оно, конечно можно, – ответил возница, взяв лошадей под уздцы и начиная плавный поворот. – Только засветло не доберемся. Верст тридцать отмахать надо. Ежли хотите, с моей стороны полное пожалуйста. Путники переглянулись. – Вот попали, так попали, – сказал Ицхок. – Причем на пустом месте. Что делать будем? – Делать особенно нечего, – ответил Янкив. – Отыскать в русском селе дом почище, да и засубботничать. Еда у нас есть, как-нибудь управимся. Вид села вызывал уныние. Вдоль полосы грязи, называемой улицей, тянулись темные деревянные домишки под исхлестанными дождем, почерневшими соломенными крышами. Единственным каменным зданием была церковь, когда-то белая, а сейчас словно захватанная грязными пальцами. Возница остановил телегу возле большой избы. – Тут мельничиха живет. У нее чисто, вам понравится. Есть и постоялый двор, но туда не советую. Там шумно, грязно, много водки и постоянные драки. На стук дверь медленно отворилась. За порогом стояла старуха в видавшем виде шлафроке. – Чего надобно, касатики? – спросила она хриплым голосом. – До воскресенья переночевать пустите? Мы заплатим, сколько скажете, столько и заплатим. – Ну, ночевать не беда, место есть. А вот кормить мне вас нечем. – Да нам и не надо, у нас своя еда. – Тогда заходите. О плате с сыном моим условитесь. Он сейчас на мельнице, будет

поздно. Не волнуйтесь, много не возьмем. Путники договорились с возницей встретиться утром в воскресенье, выходить из дома мельничихи никто не собирался. Возничий отправился на постоялый двор, а Аврум, Ицхок и Янкив стали устраиваться на ночлег. Большую часть избы занимала горница с русской печкой в углу. Рядом стоял большой стол, скамейки, и широкая лавка у стены, с застеленной постелью, видимо кровать сына мельничихи. Сама хозяйка сразу ушла за печь и по кряхтению путники поняли, что она улеглась. Гостям мельничиха отвела узкую комнату с одним окном, прикрытым занавеской с вышитыми на ней красными петухами. В комнате были два топчана с продавленными тюфяками, на которых с трудом, но можно было устроиться. Спасибо, что не под открытым небом! Приведя себя в порядок, приготовив вещи и припасы к субботе, Аврум, Ицхок и Янкив вышли в большую комнату, освещенную двумя жировыми лампами, явным символом зажиточности. Отвернувшись от висевших в красном углу икон, они приготовились к молитве, но тут их внимание отвлекло совершенно неожиданное зрелище. Мельничиха, шаркая, вышла из-за печи, открыла заслонку и сунула внутрь две лучины. Когда те вспыхнули, она прикрыла левой рукой глаза и произнесла благословение на субботние свечи. Когда лучины, треща, догорели, мельничиха бросила остатки в печь, прикрыла заслонку и, шаркая, двинулась к лежанке. – Бобале! – вскричал на идиш Янкив, – бобале, что это значит? Ты еврейка? – Да, а вы разве тоже? – с трудом подбирая слова, ответила на идиш мельничиха. – Мы еврейские купцы из Гродно. Разве не видно? – Не видно, ингермоны, не видно. Я уж столько лет евреев в глаза не видела, забыла, как выглядят. – Ну, какие мы ингермоны, – усмехнулся Ицхок. – У моего старшего внука скоро бармицва, а ты, бобале, меня молодым человеком кличешь. – Так вы из Гродно, – продолжила мельничиха, не обращая внимания на слова Ицхока. – А вот скажите – габай «холодной» синагоги реб Мотке еще жив? – Лет пятнадцать, как умер, – ответил

Аврум. – А ты его знала? – Как не знать?! Когда женщины начинали слишком громко переговариваться, он поднимался к нам и ка-а-ак ударял своей палкой об пол. Ох, до чего же мы его боялись! А навес над лестницей на женскую половину сделали, в конце концов, или нет? – Нет, бобале, так и не сделали. Обещают в следующем году начать. – О-хо-хо, о-хо-хонюшки, Мошиах раньше придет. А как там Зуся-молочник? – Зуся-молочник, – удивился Янкив. – Его уже почитай лет сорок, как нет. Никто и не помнит, что жил такой человек на свете, только родственники. Так ты его знала, бобале? Вместо ответа мельничиха тяжело вздохнула. – Ты, я вижу, бобале, тоже из Гродно, – сказал Янкив. – Такие подробности может знать только местный житель. – Отчего умер Зуся-молочник, расскажите? – попросила мельничиха. – От горя, бобале, от горя, – ответил Янкив.– Жена у него пропала. Вышла из дому и сгинула. Говорят, редкой красоты была женщина, вот ее русские казаки и похитили. Тогда Польшу делили, в Гродно квартировал полк этих бандитов. Зуся ходил и к полковнику, и к генералу, те обещали помочь, но ничего не сделали. Через месяц полк отбыл, а с ним и все следы Златы. Сгинула бесследно, оставила Зусю с годовалым малышом на руках. Он очень горевал и спустя полгода умер, а мальчика воспитала сестра Златы. – Так ты даже имя ее помнишь, – не скрывая волнения, воскликнула мельничиха. – Откуда? – Как же мне не помнить, – ответил Янкив. – Этот мальчик – мой отец! Мельничиха зашаталась, словно у нее подкосились ноги и, чтобы не упасть, ухватилась за край печи. – Ингале, – хрипло прошептала она, не сводя глаз с Янкива. – Ты мой внук, ингале. Злата – это я. Она в изнеможении опустилась на лавку и прикрыла глаз. Аврум отыскал в сенях кадушку и принес полную чашку воды. Злата сделала несколько глотков и пришла в себя. – О-хо-хо, о-хо-хонюшки, – повторяла она, раскачиваясь. Аврум, Ицхок и Янкив в замешательстве молчали, не зная, как реагировать на слова мельничихи. Они были

стр.

5782 июль 2022 слишком неожиданны и невероятны, чтобы поверить в них сразу. – А дело так было, – мешая русские и еврейские слова, начала старуха. – Меня похитил полковой есаул Николай Голубов. Как он потом мне сказывал, все об этом знали, все отговаривали, да он ничего не мог с собой поделать. Взял отпуск, посадил меня, связанную, в карету и увез в свое имение возле Нижне-Чирской станицы. Что он со мной по дороге делал, лучше не вспоминать. А в доме своем посадил под замок, на хлеб и воду. Через неделю пришел в мою темницу и говорит: – Вот твой выбор, красава, или веру православную примешь и за меня замуж пойдешь, или с голоду кончишься. Мое, – говорит, – сердце к тебе прикипело, жить без тебя не могу. Но или ты со мной будешь, или в могилу ляжешь, третьего не дано. Только знай, когда помрешь, я на фронт вернусь и на самые пики полезу, чтобы смерть свою найти и к тебе присоединиться. И много еще слов сладких сказывал, под конец на колени передо мной пал. Говорит, две жизни в твоих руках, моя и твоя. Как решишь, так и будет. Только знай, мне без тебя по земле не ходить. Я совсем молодая была, двадцать только исполнилось. Спервоначалу отказала ему на отрез, а потом еще два дня поголодала, поплакала и согласилась. Венчали нас в церкви, только при родственниках. Они хмурые были, недовольные, взглядами казалось, жгли меня насквозь. Прожили мы неделю, а потом муж в армию вернулся. Через месяц я поняла, что понесла, а через три пришло известие, что Николай погиб. В поместье я осталась вроде как хозяйкой, только никто меня не слушался. За три недели до родов приехал из Ростова брат Николая, привез адвоката. Бумаги мне показали, мол, имение заложено, нужно огромные деньги за него возвращать. Или я беру на себя рассчитываться с долгами или подпишу отступную бумагу, что распоряжаться всем станет брат Николая, а я буду только жить на всем готовом да еще тысячу рублей получу. И они мне для моей же пользы и пользы будущего ребеночка очень советуют подписать и жить спокойно. Что я в этом понимала, подписала, как ученые люди советовали. Деньги мне дали, а на следующий день погнали вон. Мол, никаких у тебя прав нет больше в имении оставаться, а новый хозяин жидовскую морду не хочет у себя терпеть. Отступные, мол, получила, а теперь убирайся. Обманули меня ученые люди, обвели простодушную девчонку вокруг пальца. Да и что я тогда понимала, и мутило очень, совсем ведь на сносях была. Приютила меня добрая старушка, кормилица Николая. Когда меня выгнали, я перед воротами усадьбы встала, будто вкопанная. Живот огромный, идти мешает, переваливаюсь, точно утка. Стою и реву в три ручья. Она меня за руку взяла и отвела к себе в домишко. Там я мальчика своего и родила. Кормилица его очень привечала, говорила, вылитый Николаша в младенчестве. Его так и окрестили Николаем, в честь погибшего на войне отца. Деньги у меня были, мы с мальчиком и прожили у кормилицы полтора года. А потом, как-то в воскресенье вернулась она из церкви и говорит, лучше тебе уехать, Надя. Меня при крещении Надеждой назвали, и Николай поспешил документы справить на Надежду Голубеву. Тебя, Надя тут не любят, и сыночка твоего тоже. Люди у нас грубые, жестокие люди. Как бы несчастья какого не случилось. Уезжай от греха. Я и сама давно о том подумывала. Только куда податься не знала. Как я в

Гродно заявлюсь, крещеная с мамзером? Кто меня примет, кто простит? Но деваться-то некуда, попрощалась я с кормилицей, поблагодарила за все и поехала. А по дороге случай вышел, мальчик мой стукнулся о борт телеги плечиком, и в плач. Плачет и ручонки ко мне тянет, мама, мама – спаси. И я вдруг поняла, что ни одной родной души у этой дитятки нет на всем белом свете, и в Гродно его не примут, заклюют его евреи, затюкают. Обняла я своего мальчика, к груди прижала, он и затих, успокоился. Я и говорю кучеру, заворачивай в первое же село, там остановимся, там жить будем. Деньги у меня еще были, много денег по крестьянским меркам. Документы выправлены на Надежду Голубеву, православную, русскую. Купила я мельницу и стала сама всем заправлять. Ох, и злая я была на людей и на Б-га. Не могла Ему простить то, что Он со мной сделал. А людей просто ненавидела, не верила никому. Так и жила, растила Николашу, на хлеб зарабатывала. Многие мужики ко мне сватов засылали, да я никого видеть не хотела. Хватило с меня мужицкой ласки до самой смерти. Евреи в наших местах не встречаются, и я потихоньку все забыла: и обычаи, и язык, и веру. Одно только осталось, свечи перед субботой. А потом и это ушло, брала две лучины, зажигала, говорила броху, ждала, прока прогорят, да и все тут. А вы... вы сердце старое мое разбередили! Вспомнила я того мальчика, что в Гродно остался. Больше сорока лет не вспоминала, а сейчас вспомнила. Тошно мне, тошно! Вся жизнь прошла на чужбине, среди чужих людей, в чужой вере. За что Б-г меня наказал, чем я перед Ним провинилась? Злата забилась в рыданиях. Аврум, Ицхок и Янкив молча стояли, не зная, что делать, чем утешить бедолагу. Прошло несколько минут, и Злата начала кашлять. Все сильнее и сильнее, с надрывом, с хрипом, с бульканьем. Янкив подал ей чашку с водой, но та отвела ее. Затем схватила себя за горло обеими руками, словно пытаясь унять кашель. Получилось. Злата тяжело дышала, приходя в себя, затем прикрыла глаза правой рукой и ясным голосом произнесла. – Шма Исроэль, Ад-ной Эл-кейну Ад-ной Эход! – Бабушка, выпей воды, – снова предложил Янкив. Злата отрицательно покрутила головой. – Тошно мне, тошно. Полежу немного, может, отпустит. А вы молитесь, только погромче. Давно я молитву еврейскую не слыхала. Она прошаркала через горницу, легла на постель сына и свернулась калачиком. Путники приступили к молитве. Молились долго, тщательно произнося каждое слово. – Бабушка, – сказал Янкив, выкладывая на чистую тряпицу остатки хлеба. – Присаживайся к столу, кидуш делать будем. Злата не ответила. Янкив снова позвал. Опять без ответа. Он подошел и наклонился над старухой. Та уже не дышала. – Я схожу за Николаем, – вызвался Янкив. – Как ни крути – все-таки родной дядя. Суббота распахнула над ним звездный купол. Луна светила с такой яростью, будто это была ее последняя ночь. Во дворе мельницы, трещали факела, роняя на землю огненные капли, крестьяне тащили мешки с мукой и зерном, шумно вздыхали лошади, громогласно вспоминал чью-то мать приказчик. – Ох, матушка, как не вовремя, как не вовремя! – сокрушенно воскликнул сын Златы, сбрасывая осыпанный мукой зипун. – Впро-

чем, а когда это бывает вовремя? Янкив отказался сесть в телегу из-за субботы и Николаша пошел вместе с ним, меся ногами жирную грязь. От мельницы до дома Златы путь неблизкий и по дороге Николаша выспрашивал подробности смерти матери. – Как лето кончилось, – грустно произнес он, когда Янкив замолк, – матушка совсем стала плохая. Раньше все по дому хлопотала, с утра до вечера не присядет, а тут целыми днями за печкой, даже еду перестала готовить. – А она про Гродно ничего не рассказывала? – осторожно спросил Янкив. – Может, и говорила чего, только я не очень прислушивался. У матушки последнее время голова замутилась, несла какие-то басни про жидов. Ох, простите, не хотел вас обидеть, про евреев! – Ничего, ничего, – буркнул Янкив. Он хотел еще что-то добавить, но тут Николаша вдруг замер на месте и звучно хлопнул себя ладонью по лбу. – Святые угодники, совсем из головы вон! Я же на Троицу с попом поругался! Вдрызг, наотмашь! Он теперь, чтоб матушку похоронить безбожную цену заломит! Обдерет, как липку, без всякого христианского милосердия. – Мы в воскресенье рано утром отправляемся в дорогу, – вкрадчиво произнес Янкив. – Можем тело вашей матушки отвезти в соседнюю деревню и похоронить там. – Серьезно? – с явным облегчением вскричал Николаша. – Оченно меня обяжете. А деньги я дам, рубликов десять, а то и пятнадцать, больше оно не стоит. Пошлите мне весточку, где матушку упокоят, и я, как запарка на мельнице кончится, приеду, помолюсь. А через год памятник справлю, не просто крест, а красивое что-нибудь, добротное. В субботу утром солнце выкатило яркое, точно в июле. Грязь подсыхала прямо на глазах и спустя сутки, воскресным утром, дорога из болота снова превратилась в обычный проселок. До деревни, где жили евреи, добрались за час, Аврум, Ицхок и Янкив отыскали старосту «Хевра Кадиша», похоронного братства, и к полудню Злата легла на еврейском кладбище, дожидаться прихода Мошиаха и воскресения мертвых. И вновь потянулись пустые поля, солнце скрылось за тучами, тяжелое, оловянное небо тускло взирало на телегу и путников, забившихся в сено. Навалился холод, еще не успевшая до конца облететь листва подмерзала прямо на ветках, жестяно трепеща под налетающим промозглым ветром. Говорить не хотелось, мысли о трагической судьбе Златы не выходили из головы. Для чего Всевышний привел путников в ее дом? Почему раскрылась давно забытая тайна? Что они должны понять, выучить и взять с собой в дальнейшую жизнь? – Как хотите, – сказал Янкив, – но после Рош-а-Шоне я сразу отправляюсь к ребе в Дынов. Эту историю надо растолковать. Ребе был уже стар, кисти его рук, лежащих на подлокотниках кресла, мелко подрагивали. Выслушав Янкива, он лишь грустно улыбнулся, затем прикрыл веки и долго пребывал в молчании. Глаза, под опущенными веками, не переставая двигались, словно ребе что-то рассматривал. – Почему Всевышний уготовил твоей бабушке такую участь, я открыть не могу, – наконец произнес ребе Цви-Элимелех, подняв глаза на Янкива. – Не имею права. Но из этой истории ты можешь понять, сколь велика сила заповеди субботних свечей. Ведь именно благодаря ей Злата удостоилась раскаяться перед смертью и быть похороненной на еврейском кладбище.

19

Выпуск 479

Яков Шехтер – автор знаменитой серии книг «Голос в тишине», основанной на «Хасидских рассказах» раввина Зевина, выпустил в свет новую книгу о чудесном. Шехтер много лет собирал и записывал истории о необычном. Их рассказывали ему раввины, политики, люди искусства, инженеры, военные. Чудесные, удивительные, странные происшествия, случившиеся с праведниками и разбойниками, богачами, и бедняками, учеными и неучеными евреями. С годами таких рассказов набралось изрядное количество, и Яков Шехтер собрал их книгу под названием «Есть ли снег на небе». Эта книга заинтересует тех, кто пытается отыскать цель и смысл жизни, и тех, кто нашел свое место в еврейской традиции. Яков Шехтер известен своим писательским мастерством, поэтому помимо нравственного и воспитательного аспектов, книга доставит читателю немало удовольствия от чтения. Она прекрасный подарок друзьям, сюрприз на день рождения, бар-мицву, свадьбу. В приложении можно увидеть рекомендацию на иврите, которую дал книге главный раввина Холона р. Элиягу-Йоханан Гурари. Книгу можно заказать: на Вайлдберрис h t t p s : / / w w w. w i l d b e r r i e s . r u / c a t a log/81315394/detail.aspx... Озон https://www.ozon.ru/product/est-li-snegn a n e b e 588296602/?asb=ZAluV6LecZmLjACU6H rMu44pOJqcSub9rPG5TFlLcxs%253D&a sb2=2FF43cS37z-4PxUx7mcH2SLrRrq_H S D _ L 4 8 U e y Y 2 g 0 Y y3zdqLtJLbmBEG1gqDl&keywords=Яков +Шехтер+Есть+ли+снег+на+небе Лабиринт https://www.labirint.ru/books/859687/ Библио-глобус http://www.biblio-globus.ru/search/catalog/details/10849999 или обратившись непосредственно к автору через Фейсбук.

стр. 20

5782 июль 2022

Выпуск 479

Александр Матлин

Предисловие

Однажды мне позвонил из Израиля мой друг Миша. – Слушай, старик, – сказал он, – у меня к тебе большая просьба. Мой московский партнёр по бизнесу хочет побывать в Америке. Он уже везде был – и в Турции, и на Кипре, и в Израиле, а вот в Америке не был. Можно тебя попросить встретить его, показать Нью-Йорк, ну и вообще провести с ним время? Он – классный мужик, тебе понравится. Его зовут Василий, фамилия Васильев. Я ему про тебя много рассказывал. Насчёт жилья не беспокойся, он остановится в гостинице, у него денег – куры не клюют. Ему главное – сопровождение, он ведь по-английски не волочёт. Пожалуйста, старик, сделай мне такое одолжение. Это очень важный партнёр. – Миша, конечно! – сказал я с готовностью. – Какие могут быть разговоры? Твой друг – это мой друг. Когда он приезжает?..

Диалог первый

В аэропорту мы с Василием сразу узнали друг друга. Я заранее знал, что он – классный парень, а его наверняка Миша проинформировал, что я – классный парень, так что мы бросились в объятия друг к другу, как люди, у которых много общего. Василий был светлоглазый блондин с открытым, счастливым лицом человека, для которого в мире нет тайн. От него исходил запах радости с лёгкой примесью запаха пота. – Ну, давай, показывай свою Америку, – сказал он, со всего маху хлопнув меня по спине, после чего мы сели в машину и понеслись на запад, огибая Бруклин по кромке океана. Первую половину пути Василий молчал, внимательно изучая машины на дороге. Потом он сказал, нахмурившись: – Почему этот мерс тебя обогнал? – Наверно, потому что едет быстрее, чем я, – признался я, не совсем поняв вопрос. – А ты что, не можешь быстрее? – Могу, – сказал я и, поддав газу, обогнал мучивший Василия “Мерседес”. – Ну вот, другое дело, – одобрил Василий. – А вон ту, зелёную, можешь обогнать? – Могу, – сказал я и обогнал зелё-

ную. – Да, медленно у вас ездят, – со вздохом сказал Василий. – Сразу видно – не русские люди. Ты что, быстрее не можешь? – То есть как это не могу? – сказал я, обидевшись за своих соотечественников, и ещё прибавил газу. Сзади раздался вой сирены, замигали красные огни. Василий обернулся и, оценив ситуацию, доложил: – За тобой менты гонятся. Давай жми! На этот раз я не послушался совета Василия. Я перестроился вправо, остановился на обочине и открыл окно. Неспешно подошедший полисмен галантно откозырял и попросил документы. Не успел я достать бумажник, как Василий вдруг навалился на мою сторону, вдавив меня в спинку сиденья, и закричал в окно: – Эй, начальник, кончай! Что ж мы, договориться не можем? Полицейский отпрянул и схватился за пистолет. – Что он сказал? Вы обязаны говорить по-английски в присутствии полиции! Я, как мог, отпихнул Василия. – Пожалуйста, не беспокойтесь, офицер, – сказал я. – Это – известный русский солист балета. Он только что с самолёта и ещё не научился говорить по-английски. Он сказал, что счастлив быть в НьюЙорке и что русский и американский народы должны жить в мире и дружбе. – Сколько ему дать? Полста хватит? – сказал Василий, запустив руку во внутренний карман. Я двинул его локтем под рёбра и проши-

пел: – Молчи, пока нас не арестовали! – Во имя мира и дружбы можете ехать, – сказал полицейский и снова откозырял. – Но советую соблюдать разрешенную скорость. Желаю хорошо провести время в Нью-Йорке. Я с облегчением вздохнул, и мы двинулись дальше. – Что ж ты ему не дал? – укоризненно сказал Василий. – Нельзя. – Почему нельзя? Могут засечь? – Да нет, засекать некому. – Тогда почему нельзя? У него что, семьи нет? – Не полагается. Василий пожал плечами и ничего не сказал.

Диалог второй

На следующий день я пригласил Василия к себе домой. Василий внимательно осмотрел весь дом, а потом мы вышли во двор. – Хороший у тебя двор, – сказал он одобрительно. – Просторный. Тут можно ещё два таких дома построить. – Построить-то можно, – согласился я. – Да кто ж разрешит? Василий театрально отступил назад и уставился на меня, демонстрируя изумление на грани шока. – Не хочешь ли ты сказать, что надо просить чьего-то разрешения строить на своей земле? – Конечно. Нужно разрешение города. Горсовета, по-вашему. – Не морочь мне голову, – сказал Василий. – Земля твоя? – Моя. – И ты не можешь на ней делать, что хочешь?

– Могу, но не всё. – Где же ваша знаменитая свобода? Я застыдился, но попытался объяснить: – Видишь, если каждый будет строить на своей земле что хочет, тогда что получится? Я построю дом, сосед построит автомастерскую, а другой сосед возьмёт и построит химзавод. Представляешь, во что тогда наш город превратится? – А тебе какое дело до города? На этот раз я не нашёл что ответить.

Диалог третий

На третий день Василий сказал: – Слушай, своди меня в какой-нибудь хороший магазин. Жена, понимаешь, заказов надавала, да и мне самому прибарахлиться не помешает. В магазине Василий долго примерял пиджаки и никак не мог решить, какой ему больше подойдёт – синий в полоску или серый в клетку. – Возьми оба, – посоветовал я. – Потом решишь, какой оставить. А другой вернёшь. – Куда вернёшь? – не понял Василий. – В магазин, куда же ещё. В течение месяца имеешь право. – И они что, деньги отдадут? – Конечно. Надо только чек предъявить. – А как доказать, что пиджак мне не подходит? – Не надо ничего доказывать. – И отдадут все деньги? – Отдадут. – Во идиоты! – восхитился Василий.

стр.

5782 июль 2022 – Не полагается. Чтоб не засорять землю. – Ты мне не засоряй мозги! – рассердился Василий. – Тебя что, директором Земли назначили? И, немного успокоившись, добавил: – Да, порядки у вас тут…

Послесловие

Теперь не понял я: – Почему идиоты? – Гляди, – разъяснил Василий. – Я могу купить пиджак, получить чек, отнести пиджак домой и прийти сюда опять с чеком. Правильно? Здесь я возьму с вешалки другой такой же пиджак и сдам его. И получу деньги. Значит, мой пиджак достанется мне бесплатно. Правильно? – Наверно, – согласился я. – Мне это в голову не приходило. Может быть, кто-нибудь так и делает. – Кто-нибудь? А почему все не могут? – Наверно, не догадываются. Василий сокрушённо покрутил головой и подытожил: – Народ у вас, я смотрю, туповатый.

Диалог четвёртый

На четвёртый день мы с Василием гуляли по Нью-Йорку. К концу дня мы забрели в Центральный парк и присели на скамейку отдохнуть. Василий с интересом разглядывал разноцветную манхэттенскую толпу, в которой заметную часть составляли дамы с собачками всех пород и размеров. Одной рукой дама вела свою собаку, в другой держала пластиковый пакет и совок. – Гляди, гляди! – вдруг зашептал Василий, хватая меня за рукав. – Тётка собачье дерьмо в кошёлку собирает! Зачем оно ей? Огород удобрять, что ли? – Так полагается, – разъяснил я. – Хозяева должны убирать за своими собаками. – Вот это да! – удивился Василий. – Строгости тут у вас! А что будет, если она это своё добро собачье не подберёт? – Как что? Останется на земле. – Я не про дерьмо, а про хозяйку. Что ей за это будет? – Не знаю, – сказал я. – Наверно, ничего не будет.

– Зачем она тогда подбирает? – Так полагается. Василий смачно выругался. – Ну и страна у вас! Полагается – не полагается… Как в тюрьме.

Диалог пятый

На пятый день Василий сказал: – У вас здесь хорошо, ничего не скажешь. Но пора и восвояси. У меня там бизнес. Дела не ждут. Услышав это, я пригласил Василия к себе – на прощание отобедать похолостяцки, поскольку жена была в отъезде. Сначала мы, конечно, выпили светлого пива. Потом мы выпили тёмного пива. Потом мы выпили водки и хорошо закусили. Василий намекал на коньяк, но я объяснил ему, что коньяк надо пить после обеда. Потом мы пообедали и выпили красного вина. А уж после обеда мы, конечно, выпили коньячку. Когда я убирал со стола, Василий заметил: – Пустые бутылки, смотрю, не выбрасываешь. Вы тут тоже посуду сдаёте? – Сдаём. Её там на что-то такое перерабатывают. По-английски это называется recycling. Как это по-русски? Пере-цикляция, что ли? – И сколько у вас дают за бутылку? – Чего дают? – не понял я. – Ну, сколько платят? – Нисколько. За пустые бутылки не платят. На этот раз не понял Василий: – Как не платят? Зачем их тогда сдавать? – Так полагается. – А что тебе будет, если не сдашь? – Ничего не будет. – Так, – подвёл итог Василий. – Значит, и не платят, и не наказывают. Тогда почему ты не можешь выбросить их в помойку? – Могу. – Почему не выбрасываешь?

Недели через две после отбытия Василия мне позвонил мой друг Миша из Израиля. – Старик, ты не представляешь, как я тебе благодарен за Василия! – закричал он. – Он в восторге от своей поездки! Америка ему понравилась, ты ему понравился, так что всё в порядке. Спасибо, старик! Далее Миша рассказал, что вскоре после возвращения Василий выступал на собрании общества русско-французской или какой-то ещё дружбы с рассказом об Америке. Миша был в это время в

21

Выпуск 479

Москве и присутствовал на выступлении Василия. – Народу собралось – тьма, – заметил Миша. – Василий там человек известный. Василий рассказал собравшимся, как ему понравилась Америка. Дороги у них хорошие, народ приветливый, на улицах чисто, в магазинах всё дёшево, – объяснил он. – Единственное, что мне не понравилось, – сказал в заключение Василий, – что там нет никакой свободы. За что ни возьмись – то не положено, это не положено. Прямо как в зоне или в армии. Да куда уж дальше – я сам видел, как они собачье дерьмо подбирают и к себе домой носят. Это что, по-вашему, свобода? Или, может, это у них демократия так выражается? Слова Василия были встречены бурными продолжительными аплодисментами. Иллюстрации М. Беломлинского

стр. 22

5782 июль 2022

Выпуск 479

НАШЕ ОБОЗРЕНИЕ

Анатолий Либерман

Александр Матлин. «Войти в реку времени. Рассказы». Чикаго: Bagriy & Company, 2019. 232 с.

Нет вроде бы истины более избитой, чем та, что в обыденной жизни юмористы редко бывают балагурами. Великие комические артисты Чарли Чаплин и Аркадий Райкин в обществе говорили мало и никого не смешили. Были, впрочем, и исключения. Оскар Уайльд сыпал на людях каламбурами, как персонажи его комедий. И, конечно, к своему жанру юмористы не прикованы. Джером К. Джером написал лирическую автобиографическую повесть (роман) «Пол Кельвер», а почти гениальный Аркадий Аверченко воткнул дюжину ножей в спину революции. О Чехове и говорить не стоит. Вступление это понадобилось мне потому, что «Войти в реку времени» — сборник сатирических миниатюр. И всё же мой совет: начните читать со с. 192. Послевоенная Москва и ее окрестности; пропустите один рассказ (ему место было вроде бы раньше) и читайте дальше до самого конца. Узнаете много полезного и невеселого. А теперь вернемся к началу. Жанр А. Матлина — миниатюра. В этом томике их 25. Их герои — эмигранты из СССР, а вокруг Америка, еврейская и всякая. Метод Матлина — довести в дружеском шарже или карикатуре ситуацию до абсурда, и тем он отличается от упомянутого выше Аверченко, которому ничего не надо было преувеличивать (казалось, что жизнь трагикомична сама по себе), и приближается к Джером К. Джерому. В столкновениях американцев и бывших

россиян, особенно недавних, самое забавное — неспособность первых пожертвовать догмой и буквой закона ради здравого смысла (неспособность, помноженная на воображаемое превосходство перед русскими дикарями, которых надо учить самым элементарным вещам), а у вторых усвоенная на родине уверенность, что успеха можно достичь, только обманув власти и нарушив закон. Обе стороны в чем-то правы, но не американцы должны приспосабливаться к России, а «русские» к Америке. Об этом и книга. Беда сатирических, да и любых, миниатюр в том, что их невозможно пересказать: их надо воспроизводить целиком, чего я сделать здесь, конечно, не могу. Бессмыслица, царящая ныне в американском образовании и американском законодательстве (бессмыслица, очевидная не только со стороны), ханжеская скромность на фоне безудержного разврата; утопические проекты, пожирающие бюджет, — всё это подмечено острым глазом и описано в сатирических тонах, но без откровенного издевательства и надрыва. Подонокподросток терзает рассказчика по телефону. Но поймать паршивца трудно, а наказать и тем более. И кто знает: вдруг он страдает от депрессии или у него было тяжелое детство — того гляди, гнев обрушится на кляузника. Эмигрант Гриша сделал три открытия: разумные существа не способны на разумные поступки; признать вину дешевле, чем доказывать правоту; за веру в человечество надо платить. Это первоначальное накопление мудрости обошлось ему в шестьсот долларов, «по двести долларов за штуку». «Если вдуматься не такая уж высокая цена, учитывая, что эти удивительные открытия стали Гришиными уроками на всю жизнь. И помогли ему прожить эту жизнь в Америке с успехом и достоинством, будучи свободным членом нашего свободного, хотя далеко не совершенного общества» (с. 162, 164, 166). Узнав, что существует где-то остров, где много кур, Лис спросил Маленького Принца, есть ли там охотники, и, узнав, что есть, пришел к сходному выводу: «Ничто в мире не совершенно». А. Матлин делает вид, что забавляется происходящим, но не всегда. Медицинские роботы, заменившие живых врачей; затравленный учитель математики, который рискнул дать балбесам трудную задачу и получил по заслугам; сплетни, распространяющиеся среди эмигрантов с молниеносной быстротой, и прочее. Каждая миниатюра — зарисовка с натуры, но со сдвинутыми пропорциями. Очень хорош цикл о Мише и Грише, только что приехавших в Америку, готовых завоевать ее и в конечном итоге

завоевавших. Иногда мне кажется, что он пережимает, но это вопрос вкуса. Книга прекрасно иллюстрирована, в основном, Вальдемаром Крюгером. Всё же один отрывок я приведу целиком. Марина, совсем еще не знающая языка эмигрантка, получила работу в шикарном магазине детских товаров. От нее требовалось складывать и вычитать при помощи калькулятора суммы выручки. Она пренебрегла данным ей калькулятором и мгновенно получила ответ в уме. Этот фокус (колдовство какое-то!) привел и хозяйку, и ее адвоката в ужас, и женщину уволили. И вот через сколько-то лет младший сын хозяйки успел окончить колледж и пригласил мать на выпускное празднование (абзацы ниже укрупнены): «Просторный холл университета кипел радостью, и по нему бесцельно слонялись празднично одетые молодые люди, бывшие студенты, а теперь дипломированные специалисты, со своими счастливыми мамами и папами. Джейк подвёл миссис Варшоски к стройной, элегантно одетой шатенке и сказал: — Мама, познакомься. Это моя учительница, профессор математики миссис Бродин. — Хелло, миссис Варшоски, — сказала Марина. Рада вас видеть. У вас очень способный сын. — Мерайна, это ты? — проговорила миссис Варшоски, с

трудом приходя в себя от шока. — Когда ты стала профессором математики? — Очень давно, миссис Варшоски. Задолго до того, как мы познакомились, — сказала Марина, демонстрируя безупречное владение английской грамматикой. — Как идет ваш бизнесс? — Ничего. Спасибо. Я его закрыла. Можно у тебя кое-что спросить? Джейк, подожди нас за тем столом. Она отвела Марину в сторону. — Мерайна, дело прошлое, — в голосе миссис Варшоски звучала мольба. — Скажи, откуда ты знала результаты сложения и вычитания? — Посчитала. — Как ты могла посчитать без калькулятора? — В уме. У нас в школе в четвёртом классе были уроки устного счёта. А разве вас в школе не учили считать? — В школе, — задумчиво повторила миссис Варшоски. — В школе у меня был выбор: арифметика или сексуальное образование. Я выбрала сексуальное образование. Она помолчала и добавила со вздохом: — Видишь, Мерайна, каждый делает выбор по своему призванию. — Это правда, — согласилась Марина. — Хорошо, что у меня не было выбора. Не знаю, куда бы меня завело моё призвание. Они расцеловались». Оскар Уайльд, пожалуй бы, кончил фразой: «Вирджиния покраснела».

стр.

5782 июль 2022 Е. Цейтлин

Окончание. Начало на стр. 16

Думаю, косноязычие поэта тоже намеренно: «Им будет жить светло и налегке»... У внуков и впрямь – другая судьба, другой язык, похожий на тот, которым говорят наши дети и внуки в Америке. Но вот отпустит ли героиню Ракитской Россия (я не о местожительстве – о душе), не знаю. Ведь их притяжение взаимно. А тема гибели империи нашла свое завершение в одном из стихотворений Ракитской, написанном в самом конце тысячелетия: Нас победили в холодной войне Те, кто живут на другой стороне. Больше они не боятся войны – Нам улыбаются с той стороны. Больше они не боятся ракет – Нас победили. Нас более – нет.

Во поле чистом оставленный дом. Вольная воля гуляет с ножом.

Дверь нараспашку – входи и бери. Стыдно снаружи и тошно – внутри.

Неужели это все-таки итог? – спрашивал я себя. Читая эти строки, которые как бы пунктиром очерчивают бурлящие эмоции миллионов людей, мне также очень хотелось понять – от чьего имени

говорит теперь, спустя годы, автор? кому принадлежит это «мы»? Вроде бы, еврею нечего вздыхать о гибели империи, где он из создателя давно превратился – в результате государственного антисемитизма – в заложника. Вроде бы, сама Эвелина Ракитская четко сформулировала когда-то: «Я еврейка – мне брать не велели чужого: ни чужого куска, ни чужую беду...» Тем не менее «мы» звучит здесь очень лично, исповедально. И дело не только в известном парадоксе психики еврея: он всегда без спроса «берет» любую «чужую беду», сплавляет ее со своей, вечной. И выдыхает: «... Нас более нет». Все сложнее. Перед нами еще один горький парадокс: именно на обломках империи героиня Ракитской вдруг обрела то, к чему так безуспешно стремилась. Обрела странное братство, к которому не могла пробиться долгие годы. Еще в 1984-м, в стихотворении «Памяти Высоцкого», она мечтала:

связан с попыткой лирической героини спасти своего возлюбленного. ...Вот я выхожу к магазину, к ночному, в четвертом часу. Хозяину лавки, грузину, я прибыль в кармане несу. Меня он улыбкой встречает – наверно, уже узнает. Но лишь головою качает и молча бутылку дает.

Наконец, и эта мечта сбылась. Чтобы убедитьcя, отправимся напоследок вместе с поэтом по ночной Москве. Предупрежу только: сюжет маленькой поэмы Ракитской «Аленький цветочек» (1999)

*** Извечный вопрос: откуда и куда идем? Перебираю в уме: Ракитская родилась в 1960-м; печаталась в журналах, альманахах, газетах – многие из них умерли в

Я хочу быть такой, чтобы каждый на мелкие части мог меня разбивать, как в лесу разбивается крик, чтоб над каждой строкой мог любой, леденея от счастья, морщить лоб и вздыхать: до чего ж примитивный язык...

А рядом – опухшие рожи, я мимо скорее пройду, как будто боюсь стать похожей и к ним перейти, за черту, как будто боюсь я подслушать, как что-то звенит и поёт, когда их забытые души уходят в бесцельный полёт...

Чувства, которые переживает героиня Ракитской, в комментариях, пожалуй, не нуждаются. Не нужны и размышления о том, точна ли картина гибели империи в стихах Эвелины Ракитской. Что с того, что кто-то видит недавнюю историю России по-другому. Поэт (в отличие от ученого) пишет совсем иную историю. И, в отличие от ученого, он всегда прав. Он всегда – единственный и бесспорный свидетель.

23

Выпуск 479

послеперестроечные времена; выпустила три книги стихов: «Дожить до тридцати» (1991), «Без гнева и печали» (1998), «Черно-белый романс» (2006). В одном из сборников я увидел ее – уже давнюю – фотографию с тремя маленькими детьми. А в «справке об авторе» прочитал: окончила Литературный институт (занималась в семинаре Евгения Винокурова). На ту же тему – в ньюйоркском журнале «Слово-Word» (редакция представляла читателям стихи Ракитской): «В Литературном институте конца 80-х, который иной раз без насмешки называли «лицеем», Эвелина Ракитская была «за Пушкина». Ее богатая, брызжущая остроумием и энергией одаренность сразу бросалась в глаза». Из заметки в Интернете: «...Эвелине совершенно недосуг заниматься своей литературной карьерой, поэтому она довольно редко выступает и появляется на “тусовках”, но много времени уделяет работе с молодыми и неизвестными авторами, изданию их книг. Постепенно о ее собственном творчестве начинают забывать...» Оборву цитаты и ссылки. Так ли они важны? Добавлю только: Ракитская всетаки покинула Россию. Уже давно живет в Израиле. Ее некоммерческое издательство Э.РА выпустило сотни книг поэзии и прозы. А редкие теперь стихи самой Эвелины Ракитской – это по-прежнему голос путника, который все еще идет по пустыне. 2002-2003, 2018

стр. 24

Выпуск 479

5782 июль 2022