Чашка Горячего Кофе(#1)

Page 1

#1

Чашка горячего кофе Рассказы

Как выйти из творческого кризиса

Стихотворения О кофе

Фанфикшен

Драбблы Конкурс рассказа *Мертвый мир* mycoffee.ucoz.ru

18/11/2011


Мы рады приветствовать Вас на страницах журнала «Чашка Горячего Кофе»! Это журнал посвящен творчеству пользователей сайта с аналогичным названием ;) В журнале Вы найдете следующие разделы: Проза, Поэзия и Художественный раздел. Также в этом номере нашего журнала мы попробуем разобраться в том, как можно выбраться из творческого кризиса. Еще в нашем журнале Вы найдетеотзывы на некоторые прочитанные нами книги. И, конечно же, рецепты кофе! А теперь подробней: Вначале мы поделимся своими советами о том, как побороть творческий кризис и возможно ли это? Первым идет раздел прозы, который, в свою очередь содержит подразделы рассказы, драббл и фанфикшин. А также раздел «Роман с продолжением», в котором вы сможете ознакомиться с первой главой произведения «Искусственная душа». Раздел проза содержит несколько рассказов: «Благодетель», «Два художника», «Ва-Банк!», «Б.О.М.Ж.» и «Эффект автобуса». Следующим разделом идет Фанфикшин. В этом номере это произведение «Надежда»(вселенная Гарри Поттера) и «Дикарский счет»(Фаллаут). Далее драббл - небольшие прозаические произведения, миниатюры: «Один в темноте», «Марс и Венера», «История», «Заметки средиземья» и «Мальчик и Смерть». За прозой идет раздел с результатами первого конкурса рассказов нашего сайт «Мёртвый мир». Кто же удостоился победы? Далее проза. Среди множества стихов были отобраны самые лучшие! Наслаждайтесь прекрасной рифмой и мелодичностью. Следом за прозой вы увидите прекрасные капрочитать, если выртины от наших художников: «Роза»(автор - pchoillka) и «Леди Мари»(авторы Ledyanoy_Potok и Melissa). В конце Вы можете найдете наши советы о том, что стоит прочитать, если Вы еще не успели этого сделать. И в конце Вы сможете найти два рецепта ароматного кофе! Мы надеемся, что время, проведенное за чтения нашего, журнала будет увлекательным и интересным для Вас! Приятного чтения! P.S. Все подчеркнуты надписи являются активными ссылками на страницы сайта.

С уважением, редакция журнала ЧГК администрация сайта ЧГК.


Чашка Горячего Кофе Содержание Слово редакции.................................................................................................................................................................1 Содержание..............................................................................................................................................2 Рубрика «От редакции»: «Творческий кризис»....................................................................................................3-4 Проза......................................................................................................................................................5-66 Ра с с к а з ы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5 - 3 4 «Благодетель»...............................................................................................................5-10 «Два художника».............................................................................................................................................................11-18 «Ва-Банк!».................................................................................................................................19-26 «Б.О.М.Ж».......................................................................................................................27-30 «Эффект автобуса»....................................................................................................................................................31-34 Фанфикшин.........................................................................................35-46 «Надеж да»............................................................................................................35-36 «Дикарскийсчет»..............................................................................................................................................................37-46 Драббл.............................................................................................................47-54 «Один в темноте»..........................................................................................................................................................47 «Марс и Венера»................................................................................................................................................................48 «История».............................................................................................................................................................49-50 «Заметки средиземья» (зарисовка первая).....................................................................................................51-52 «Мальчик и Смерть».......................................................................................................................................................53-54 Роман с продолжением: «Исскуственная душа»............................................................................................55-66 «Мертвыймир»: рассказ-победитель.....................................................................................................................67-70 Поэзия..........................................................................................................................................71-78 «Постучи в мою дверь»...................................................................................................................................................71 «Птица»................................................................................................................................................72 «Встреча»................................................................................................................................................73 «Зачем?»................................................................................................................................................74 «Lost Love»............................................................................................................................................................................75 «Пустота»................................................................................................................................................76 «Женщина»................................................................................................................................................77 «О вдохновении и жизни»...........................................................................................................................................78 Художественный раздел..........................................................................................................................................79-80 « Ро з а » . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7 9 «Леди Мари»........................................................................................................................................................................80 Что почитать?...............................................................................................................................................................81-82 И немного о кофе!.......................................................................................................................................................83 Слово главного редактора...........................................................................................................................................84

2


Чашка Горячего Кофе. От редакции Для меня все завист от ситуации и настроения. Я действую по-разному. Бывает, что я чувствую, что стоит отдохнуть. Оставить все как есть и просто отдохнуть - пройтись по городу, посмотреть телик, послушать музыку. Заставить себя переключиться на что-то «сменить» тему размышлений. В других ситуациях предпочитаю «биться головой об стену» пока не будет результата. Просто начинаю раз за разом думать о проблеме(сюжете, идее, персонаже) каждый раз что-то меня в своих размышлениях и в итоге нахожу что-то. Вообще в процессе написания рассказа или чего-то еще я постоянно прерываюсь, переключаюсь на что-то. Лично мне такой способ подходит, позволяет вносить что-то новое. Порой бывает, что пока я пишу один рассказ, то прочитываю два других и просатриваю какое-нибудь видео, или прочитываю статью на совершенно постороннюю тему. Мозг постоянно переключается между разными задачами, что не дает ему уйти в ступор или расслабиться. В общем держу себя в напряжении! dinalt Я люблю писать стихотворения, таким образом выражая свои чувства и эмоции. Поэтому для меня очень важно испытывать что-то, что заставит меня сочинить очередное творение. То, что заставляет сердце биться чаще. Но, как и у каждого человека в жизни - бывают застои, которые в первую очередь отражаются на творчестве. Отсюда напрашивается вывод – если настал период, когда сердце и душу ничего не волнует, следует изменить «картинку» своего бытия. Так же важно помнить, что все в наших руках – их не нужно опускать. Veterperemen

Что есть творческий кризис? Я думаю, он возникает в результате того, что человек постоянно о чем-то думает, а мысли о творчестве еще больше перегружают мозг. Он устает думать о многих вещах сразу. В такие моменты лучше отвлечься от насущных проблем и заняться чем-нибудь, что не требует особых усилий: мытье посуды, прогулка по парку и т.д. Такое времяпровождение позволит мозгу немного расслабиться. А еще существует такая штука, как музыка. Я бы посоветовала что-то, что не загружает мозг. Классика тут подходит по всем параметрам. Можно еще слушать иностранные песни, но желательно те, что вы перевести не можете и они для вас, все равно, что на марсианском языке. Итак, расслабились? В колонках играет приятная музыка… Откройте файл с вашим произведением (или откройте тетрадь и возьмите ручку), прочитайте немного, чтобы вспомнить на чем вы остановились. А затем мысленно продолжите. Отдохнувший и посвежевший разум с радостью выполнит эту несложную функцию. Творите : ) Шатриена

1


Чашка Горячего Кофе. От редакции Стивен Кинг писал в своих мемуарах: «Главное - ни в коем случае не садитесь за страницу равнодушным!» Творческий кризис - штука тонкая, и преодолевать его «нахрапом» себе дороже. Как правило, начинающий автор работает с текстом строго по содержанию. Вне зависимости от наличия вдохновения или, выражаясь приземленным языком, желания работать. В следствии этого повествование теряет гладкость, становится рваным и некрасивым. Читая такой текст, можно с точностью сказать, где автор писал с любовью, а где «потому что надо». Чтобы избежать подобной ситуации, работать нужно всегда с настроением, на одном (определенном) дыхании (вдохновении). Как постоянно пребывать под впечатлением от музы вам не скажет никто, ибо у каждого свои способы, и действуют они индивидуально. Пойдем от противного и постараемся припомнить все способы, позволяющие писателям «поддерживать себя в форме». Кто-то предпочитает напиваться. Кто-то не может творить, не испытав предварительно наркотический экстаз. Не будем разбирать эти дикие методы, мы люди здравомыслящие и не близорукие. Попробуйте вспомнить обстоятельства, при которых вы написали самый потрясающий абзац/отрывок/рассказ. Вспомните, что вы делали перед тем, как взяли в руки перо, вспомните мысли, чувства, атмосферу. Это ключ к способу, который называется «адаптация» «Адаптация», пожалуй, один из самых популярных способов поиска вдохновения. Как правило, после просмотра определенного фильма, прочтения книги, прослушивания музыки, беседы с товарищем возникает состояние культурного (личностного или какого-либо другого) очищения, просвещения. В искусстве это явление называется катарсис. Катарсис (и истинный, и ложный) приводит человека к пересмотру собственных жизненных принципов или идей или еще чего-нибудь подобного. Для писателя катарсис чрезвычайно важен. Стоит еще сказать, что к катарсису стремится любое драматическое или прозаическое произведение. Эта награда в сотни раз дороже аплодисментов. Так вот, испытав катарсис, писатель получает невероятный эмоциональный заряд, и, если под рукой оказывается перо, то этот заряд переносится на бумагу. В дальнейшем, запомнив условия возникновения вашего личного катарсиса, можно настраивать себя определенными мыслями или действиями для достижения мнимого катарсиса (и рак - рыба). Следующий способ называется «приоритет». Дело в том, что все люди испытывают различные степени настроения. Эти степени прямым образом влияют на тип деятельности и получение от него удовольствия (вчера огород копал, как вол, а сегодня только телек смотреть могу). Например, вы пишите рассказ, и начало дается вам с превеликим трудом. Вы мучаетесь, цедите по каплям драгоценные мысли, а упрямые слова все сопротивляются и не хотят соединяться в предложения. Но, при этом, у вас есть пара гениальных идей насчет концовки. Многие почему-то боятся писать произведение отрывками и, между прочим, зря. В нашем случае - можно (точнее необходимо) отложить в сторону начало, и сразу перейти к концовке. Не бойтесь, возникшие позже в повествовании детали вы сможете внести в концовку за пару минут. Зато не потеряете время и используете вдохновение. А то вдруг, вам потом концовку писать расхочется. Вообще, можно долго рассуждать о способах преодоления творческого кризиса. И даже не только рассуждать, но и с успехом преодолевать. НО, ничто не заменит то самое сказочное вдохновение, которое приходит из ниоткуда, которое позволяет создавать маленькие, локальные шедевры и так же незаметно уходит. Здесь все зависит от его Величества Случая. Удачи вам, дорогие друзья! GreyMan

2


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Благодетель Там все живы, кто любил меня, Где восход - как праздник бесконечной жизни, Там нет счета рекам и морям, Но по ним нельзя доплыть домой. М. Пушкина «Закат» Жил я, мальчишка шестнадцатилетний, в мало кому известном шахтерском городке Черногорске. В компаниях вращался разных. Люди в них состояли, большей частью, простые и бесхитростные. Развлечения были незамысловатые, жизненные устремления - сформировавшиеся еще не вполне отчетливо. В общем, как поет обнаженный нерв народной души Сергей Трофимов: «... а над головой распахнутое настежь небо». Уже где-то, совсем недалеко - взрослая, серьезная жизнь. Кому в институт, кому в армию, кому, по старой семейной традиции - на кичу, а кому и все вместе, как уж повезет. Совсем скоро перетасует, как колоду карт: в прикуп и отбой, ну а пока можно собраться у кого-нибудь во времянке, завить жизнь зеленой змейкой и ни о чем не тосковать. Вот и в тот октябрьский вечер мы не стали утруждать себя сложными мизансценами и изысканным реквизитом. Китайский кассетник пронизывал волны табачного дыма сиплыми воплями братьев Самойловых, девчата пытались навести хоть какое-то подобие порядка на разграбленном столе, а пацаны стоически собирались в поход за сакральной «парой банок», за которой, как всем давно известно, сколько ни бери накануне, все равно бежать придется. После непродолжительного обсуждения дальнейшего меню на вечер, мы с молодецким реготом вывалились на улицу под мелкий, воняющий каменноугольной гарью, промозглый дождик. - А тут свет в комнате зажигается, - продолжает рассказывать, в тепле еще начатую историю Костян - заходит девчонка эта, а там все окно говном измазано, а крендель на корточках сидит, и харю зеленкой натирает! На окне марля была прибита от комаров, значит, а он пузырь с зеленкой в темноте за лосьон принял. Дружно хохочем, хотя большинство из нас эту байку слышало, и не раз. Костяна мы ценим за приверженность системе Станиславского. Когда он о чем-то рассказывает, для вящей наглядности в ход идут гримасы, хаотичное размахивание руками, изменение тембра голоса и даже окружающие его во время повествования предметы и люди. Жизнерадостно пинаем воздух, отмеряя слегка заплетающимся, но размашистым шагом пару темных кварталов и цепью надвигаемся на ларек, желтое окно которого служит путеводной звездой для таких же, как мы, недогнанных душ, заплутавших во тьме пустырей аэродромного поселка. Щекастая продавщица, выдав нам через узкую бойницу в кованой решетке вожделенную амброзию, сигареты и пакеты со снедью, поспешно возвратилась в недра ларька. Недаром возле задней двери, пока мы с шуточками и возней затаривались, вился сизый дымок и равномерно разгоралась и гасла красная точка сигаретного огонька под роскошными усами серьезного, горбоносого дядечки. Удалившись от ларька аккурат на ту самую дистанцию, пройдя которую, вспоминаешь, что чего-то не купил, но осознаешь, что возвращаться уже страшное западло, Вадя принялся хлопать себя по карманам куртки, словно собрался посреди ночной улицы сплясать «цыганочку». - Пацаны, есть зажигалка? - поинтересовался он, прекрасно зная уже, каким будет ответ. - Нету, дорогой. Пошли, недалеко уже, дома покуришь! - делаем жалкую попытку развернуть его лыжи в нужном направлении. Все дело в том, что Вадя - человек твердых принципов, и если захотел испортить себе здоровье, покурив на ходу, то сбить его с этой мысли крайне тяжело. А еще, однажды, обнаружив в своем пластиковом стакане с пивом грязь, Вадя от огорчения с натугой, но приподнял таки угол жестяного ларька «Пиво-Воды» с моментально обделавшимся продавцом внутри, сантиметров на двадцать-тридцать над землей. Так что, силовой метод убеждения нами единодушно был отринут, как неконструктивный.

5


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Увещевания в том духе, что продавщица из ларька сейчас наверняка немного занята со своим усатым пассажиром и негоже их отвлекать, на пьяного Вадю подействовали слабо. Уже начав постепенно смиряться с необходимостью топать назад, я заметил наш спасательный круг - компашку таких же, как мы, припозднившихся молодых людей. Они не спеша двигались нам навстречу по плохо освещенной улице, сопровождаемые злобной какофонией собачьей ругани из-за заборов. В развалочку направившись к ним, попутно выискивая под вязаными спортивными шапками знакомые хари, я вежливо их поприветствовал. Парни замедлили шаг и неторопливо сфокусировали на мне свои взгляды. У всех были бледные, худые лица и темные, почти неподвижные глаза. Через дорогу от нашего Аэродромного простирался Шанхай район нарколыг, алкашей и прочей мутной, приблатненной сволочи, так что, подобные встречи ни для меня, ни для моих друзей не были редкостью и дрожи в коленках не вызывали. - Огоньком не поделитесь, пацаны? - спросил я, жонглируя сигаретой. - Пельмень, дай им зажигалку. - сказал тот, кто стоял ко мне ближе всех, едва повернув голову куда-то вправо. Из-за плеч своих спутников ко мне протиснулся такой же, как остальные, щуплый парнишка, молча протянул мне зажигалку и застыл, бесстрастно ожидая, когда я закончу сопеть сигаретой и чиркать кремнем. - Спасибо. - я благодарно кивнул, без лишней суеты возвращая пластиковый цилиндрик в голубые от холода пальцы своего визави. - Странные «пацаны» молча развернулись и тихо расфокусировались в темноте, покинув освещенное фонарями пространство. Собачья истерика за заборами плавно пошла на спад. - Держи! - я протянул тлеющую сигарету Ваде. - Нафига мне сига твоя обмусоленная? - начал тупить он. - Прикури, балда! Я забрал у него свой пакет и мы, так же, как и раньше, смеясь и подначивая друг друга, двинулись по мокрой, грязной улице, предвкушая хорошее времяпровождение в теплой компании. Вся эта длинная, осенняя ночь была еще впереди, но дома ждали девчата, жарко натопленная печь и гитара, а рядом шли отличные друзья, которым веришь, как самому себе - коктейль, который никто из нас не променял бы ни на что другое на этом свете. По возвращении, оставив пакеты со жратвой на попечение девчонок, мы с хрустом свернули голову бутылочке и с удовольствием накатили ради сугрева. Придав, таким образом, вечеру нужное направление, неторопливо и обстоятельно принялись веселиться далее, пугая громкими разговорами и смехом обожравшихся колбасными обрезками котов. Я сидел на диване, тихонько перебирая струны гитары, когда рядом со мной плюхнулся Костян, схватил бутылку лимонада и надолго к ней присосался. - Дэн, а как того чамара звали? - отдышавшись, вдруг спросил он. - Какого чамара, братуха? - Ну, того, с зажигалкой, помнишь? Сегодня у торчков огоньку просили. - А-а-а... Пе... Пельмень кажись, а что такое? Костя странно задумался, вроде как, с недоверием косясь в мою сторону. - Да то, что Пельменя я хорошо знаю, он в параллели со мной учился. - Ну и что? - А то, что разбился он на мотоцикле в прошлом году. Всмятку. Настала моя очередь недоверчиво коситься на Костяна. - Закусывать надо, - процитировал я обокраденного Шпака, - да и вообще, может быть, это другой Пельмень. Мало ли, у скольких в городе такая погремуха. - Да не, я специально приглядывался, тоже подумал сначала, что обознался, а потом смотрю, а глазам не верю - точно он! К дивану начали подсаживаться. Центр внимания достопочтенной публики сосредоточился на Ко-

6


Чашка Горячего Кофе. Рассказы стяновой персоне, что доставило ему, безо всякого сомнения, массу удовольствия. Только в дальнем от дивана углу компашка под руководством Петруччо - единственного из нас, отслужившего уже в погранцах, орала: «И понеслось по всей стране! За здоровье милых дам, господа гусары! Три коротких и упругих! Ура, товарищи! Ура! Ура! Ура!», и с энтузиазмом звенела стеклотарой. - Так по-твоему получается, я у жмурика сегодня огоньком разжился? - хмыкнул я. - Выходит, что так! - Костян умостил свой зад поудобней, явно настраиваясь разразиться очередной байкой. - Брехня! - отрезала Юлька - человек, готовящийся поступать в ВУЗ, и знающий об устройстве этого мира даже больше, чем обычно нужно простому смертному. - Может и брехня. - не стал вступать в конфронтацию Костя. - А помните, я в больнице в Абакане три месяца провалялся? - Это здесь при чем вообще? - А вот послушайте! После операции меня тогда сразу в реанимацию перевели. И из наркоза я очень тяжело выходил. Три дня пластом лежал, ни «хрю», ни «му» сказать не мог. А мама тогда, как раз, в командировке была. В общем, оставили меня наедине с собой все, кроме медбрата одного. Сашок его все звали, хотя лет ему то ли сорок, то ли все пятьдесят. Ну, Сашок, так Сашок. Он единственный, кто в этой шараге обо мне заботился, заскакивал во время своего дежурства каждые полчаса, за сканвордами для меня бегал, чаем с ложечки поил. В общем, как только меня отпустило чутка, решил я его отблагодарить... Помнишь, Дэн, я тебя попросил, чтобы ты мне бутылку «Арго» через пост протащил? Ну так вот. Как врачи разошлись, мы с ним бутылочку эту и уговорили. Закусывали только апельсинами, которых вы мне тогда натащили, поэтому, развезло нас - мама, не горюй! Начал я ему рассказывать, какой он замечательный человек, да как я ему за все благодарен, а он мне: «Не благодари», и в стенку смотрит. Ну, стал я его тормошить, а он глаза поднял на меня, и такое выдал, что долго еще я в себя приходил, в общем, чтобы повествование не ломать, расскажу вам все, как он мне рассказывал, вроде как, от его имени. Жил я, говорит, долго не по-божески, и зла много людям причинил, в общем, университеты свои, понятно, в каких местах заканчивал. А как в крайний раз откинулся - пустился во все тяжкие. И вот, однажды, стою я, говорит, пьяный в ПКИО (парк культуры и отдыха, если кто не в курсе) ночью. Вокруг тишина. Ни души поблизости, темно, только луна землю освещает. А я даже не помню, как сюда попал и что здесь делаю. Место смутно знакомое, и то ладно. Знаешь, за двумя мостами, тополь такой, молнией разбитый, а вокруг полянка? Ну вот. Стою, втыкаю, дай, думаю, хоть поссу для начала, а там разберемся. Начал я ремень расстегивать, и тут голос за спиной тонкий-тонкий такой, как в мультике про снегурочку: «Не ссы на мою могилу, добрый человек!». Честно признаюсь, не похезал я в тот момент только по той причине, что нечем было - брюхо пустое, как барабан. Обернулся, как дурак, с поднятыми руками, ремешок болтается, штаны на честном слове держатся, а там она стоит. Сикуха молодая совсем, блузка белая, юбочка короткая, темная, как комсомолки раньше носили. Красивая. Ну все, думаю, приплыли, белочка посетила. А сам непроизвольно что-то ору уже, в духе: «Сгинь, нечистая сила!». Мотню кое-как подобрал, каменюку зачем-то схватил - и к ней. И вот, бегу я, значит, пару раз кувыркнулся даже - где у меня жопа, где голова - самому не понять, блин, а приблизиться к призраку этому не могу. Ни на шаг. Она стоит и смотрит на меня с жалостью, что ли... И по-доброму так, как мама в детстве. Устыдился я за свое некрасивое поведение и видок соответствующий, даже страх куда-то пропал. - Как же так угораздило тебя, красавица? - спрашиваю, а зубы все равно стучат, как у волка серого.

7


Чашка Горячего Кофе. Рассказы - Да вот, давненько здесь лежу. Верней, кости мои лежат, саму то меня здесь никто не держит, просто иногда возвращаюсь, место красивое. В общем, мне даже как-то интересно стало, хоть и жуть временами забирала, и щипал себя втихомолку. Слово за слово - разговорились мы с ней. Сказала, что зовут ее Галина Смирнова, пропала без вести в восемьдесят девятом. Первый раз на выпускном алкоголя попробовала, ну и разморило ее. Поссорилась с парнем своим, ушла в парк, на лавочке присела, поплакать. Там ее убийца и нашел. Слезы платочком утер, а потом этим же платочком ей рот заткнул, изнасиловал и задушил. Тело в кусты отволок, а ночью с лопатой вернулся и закопал. И как я потом ни допытывал ее, хоть зацепочку малую дать: кто этот душегуб - ни в какую: «Зачем тебе?» - говорит, и улыбается. «Да как - зачем?» - кричу, - «Ты в земле лежишь, а этот упырь небо коптит? Может быть, я с ним водку пил сегодня! Невыносимо мне такое осознавать!» Посмотрела она на меня серьезно так и говорит: «Может быть, и прав ты, Саша, только зря все это. Ничего не исправишь, только хуже сделаешь. Но мучиться будешь за чужие грехи - а это совсем уже никуда не годится.» И фамилию мне с инициалами сказала. Как рассвет наступил - не помню. Может, отключился я, потому что очнулся в родном вытрезвителе. Утром полегчало даже: не было ничего, приснилось! А в следующую ночь ноги сами меня в тот парк проклятый принесли. Иду. Поджилки трясутся, сердце ходуном ходит. К тополю тому подхожу - стоит она там! - До свидания, Саша! - говорит. - Мне обратно пора. Вот, специально с тобой попрощаться пришла. Знала ведь, что не удержишься, еще раз придешь. - И ты прощай, Галина Смирнова. - отвечаю, - Сомневаюсь, что свидимся еще. Тебе правильно, в рай обратно нужно. А для меня там места не будет, после того, как я выродка этого настигну. Она смеется: «Дурачок ты, Александр! Запомни: и рай и ад мы сами себе собственными руками создаем. И на Земле и... в других местах тоже». А потом взяла и исчезла. Тихо, незаметно. Как не было никого. Ну а я что? На лавочку сел, утра дожидаться. Дальнейшее - дело техники. Пробить по братве, где этот государственный пенсионер нынче обретается. Прийти к нему домой и кровь, как из борова, по капле выцедить. Чего там долго рассказывать, выследил я его, дождался, пока он во двор вылезет на променад, значит. Только он нагулялся, да в подъезд собрался заходить, я заточку в правый рукав спрятал, а левой рукой его под локоток: «Минуточку, гражданин хороший, я из собеса, аля-улю, пойдемте, распишемся в получении денежного вспомоществования!» И пачку с купюрами ему под нос. У деда этого радости полные штаны, он, пока по лестнице на третий этаж карабкался, все власть ругал в перерывах между приступами одышки, да передо мной заискивал. А я иду и диву даюсь: как такая развалина еще черту душу не отдала. Каждый сустав скрипит, щелкает там что-то, одышка эта, артериальное давление, тахикардия, сахарный диабет (про который он мне успел между первым и вторым этажами рассказать), и зубы на полке во всех смыслах. И тут мне, как кастетом в переносицу: хренак! Да зачем же убивать его? Он и так в аду. В том аду, который сам своими руками себе и выстроил. Все, как Галина мне, дураку и говорила! Посмотрел я на его дряблый, жирный затылок, на спину его горбатую, довел до двери, деньги отдал, сказал, что ведомости на службе забыл, развернулся и ушел, а заточку в мусорный бак по дороге сунул. С тех пор стал я его личным ангелом-хранителем, ходил к нему через день, лекарства носил, а когда паралич его через два года разбил - дома у него почти поселился. Книжки читал вслух, дерьмо из под него выгребал. А помереть, сколько мог, не позволял. Долго он подыхал и тяжело. Выл, потом хрипел сутки напролет. Но, как я ни старался - закопали его, и, думаю, не было на земле человека, который бы скорбел больше меня о том, что этот упырь, насильник и убийца наконец-то «отмучился». Ну а я с такими полезными навыками в больницу санитаром устроился работать, потом вот, сертификат медбрата получил, и многих еще старых вурдалаков на своем веку из ада земного в ад кромешный сопровожу, довольны будут!..

8


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Тут Костя, в полной мере уже вошедший в роль неведомого нам Санька, неожиданно закашлялся и снова вцепился в бутылку с газировкой. - Ну, и чего дальше-то было? - не выдержала, все повествование просидевшая с открытым ртом, Юлька. - Да ничего, собственно. Помолчали мы с ним. Потом я ему вопрос один задал: «А со мной ты, значит, по тому же самому мотиву возился? Что за привидение тебе на меня нажаловалось?» Сашок усмехнулся как-то виновато: - Нет, - говорит, - с тобой не тот случай. Молодой ты еще, не успел, поди, нагрешить, да и привычка вторая натура, как люди говорят, а у меня вишь, работа, вроде как, второй натурой за несколько лет стала. Привык я за людьми ухаживать, не могу без этого. Встал, попрощался и вышел, с тех пор я его и не видел. То ли он мне старался на глаза не попадаться до самой выписки, а может, просто в отпуск ушел. Только после того, как меня из больницы выпустили, я в ПКИО сходил, нашел то самое место. Там вокруг тополя этого, молнией расколотого, оградку кто-то чугунную установил, и цветы, видно, постоянно носит. Вот так. Костян поднялся с дивана, подошел к столу, разлил по рюмкам водку и, ни с кем не чокаясь, выпил. Спустя несколько секунд, все последовали его примеру. Моя Маринка, сидевшая молча, пока Костян рассказывал, тронула меня за плечо и тихо попросила: - Дэн, спой «Закат». Я ей ласково улыбнулся и потянулся за гитарой. Автор - Pretor

9


Чашка Горячего Кофе. Рассказы

10


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Два художника В мире множество людей. И встреча двух отдельно взятых, кажется чудом, которому не суждено сбыться. Но с другой стороны такие встречи происходят постоянно. И что это? Судьба? Случайность? А может, немного одного и немного другого... За одной из таких встречи мы и понаблюдаем. Сверху, бесцеремонно считая себя Богами в жизнях этих людей. - Художник, в наше время, как, впрочем, и в любое другое, не может быть полностью свободен в своем творчестве, - произнес Дмитрий. - Нет, конечно, если ты рисуешь цветочки или пейзажи - никаких проблем, рисуй. Всем будет нравиться, но никто не будет особо ценить. Так, еще один изобразитель пейзажиков. А когда ты начинаешь рисовать кого-то - никакой свободы не остается. Нельзя выразить себя и то, что ты видишь - ведь сразу же найдется куча того, что ты нарисовал не так. И то, как ты видишь человека - ложно... Дмитрий был высоким и худым парнем лет двадцати семи. С черными, как смола, густыми волосами, немного выше плеч. И темными глазами, странноватого цвета. Думаю, что можно было бы найти человека, который после взгляда этих глаз, утверждал бы, что на него смотрели сквозь два небольших уголька. Одет он был в черную рубашку с высоким воротником, черные брюки и черные туфли. Черный, как не сложно было догадаться, был его любимым цветом. И он преобладал не только в его гардеробе, но и в жизни. Любая вещь просто должна была содержать черный, хоть немного. И, конечно же, его картины. Они пропитаны черным, насыщены им до предела. Дима, думаю, что так нам будет проще его называть, находил в этом цвете элегантность, легкость и простоту. А также сущность человека. «Грязь, порок, похоть и жестокость руководит эволюцией», - любил говорить он. Но сам по себе был не так уж плох - немного жестче, чем большинство, но причинять боль не любил. Это его просто не интересовало. Он ограничивался черным цветом в искусстве. Это было его призвание, как считал он. - Не все так плохо, - с улыбкой парировал его ответ Евгений. - Иногда стоит посмотреть на мир глазами не только художника, но и натурщика. Ведь невозможно увидеть все с одной позиции. Они познакомились только сегодня, это была выставка картин Евгения. Жени. Он был немного младше Димы, и выглядел на его фоне почти ребенком. Лицо было веселым и беззаботным, глаза голубыми и яркими, словно небо в самый солнечный и чистый день. Никакой строгости в одежде, никаких любимых цветов. Все ярко, но обязательно сочетаемо. Кудрявые волосы цвета желтого песка на морском пляже. Легкость в словах и движениях. Жизнь легка и беззаботна. - Знаешь, я подарю тебе одну из своих картин, - вдруг воскликнул Женя, - у меня есть картины, в которых совсем нет черного цвета! И сейчас я выберу одну из них, что бы подарить тебе! - Не стоит, - коротко ответил Дима. Надо сказать, что Дима никому и никогда не дарил картин. Это было что-то вроде своего принципа. Он считал, что художник это профессия, ничем не уступающая другим, а труд должен оплачиваться. - Я не приму возражений! - возмутился Женя. - Погуляй тут, я сейчас принесу. - Но, - попытался что-то сказать Дима. - Я понимаю, что мои картины не самые интересные для тебя, но все же подожди 5 минуток, - уже на ходу протараторил Женя и скрылся где-то за поворотом галереи. Заочно они были знакомы очень давно. Многие считали их некими противоположностями - инь и янь. Темный, жестокий мир Димы и красочный, яркий, веселый мир Жени. Каждый из них думал о своей противоположности, это без сомнения. Женя мечтал рассказать художнику в черном о красках и цветах. Показать яркий мир. Что и сделал, как только открылась его выставка. Он сам, лично, составил и выслал приглашение для Димы. Немного побаивался, но не сомневался ни минуты в правильности своего решения. Дима же, в свою очередь, был значительно сдержанней в своих эмоциях. Женю, он отнес к группе «потерявшихся в детстве», взглянув на его работы. Детский, неполный взгляд на жизнь, которая не может существовать без черного. Не просто не может, черный - основа.

11


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Дима рассматривал картины вскользь, не понимая, за что можно зацепиться взглядом, на чем задержаться, ведь здесь нет теней, нет черного, за который он всегда цепляется. Как можно нарисовать цветок в вазе, не изобразив черноту его медленной смерти? Как можно нарисовать человека, не показав его печали? Он думал обо всем это и медленно шел вдоль стен с картинами, когда Женя вернулся. - Вот, эту картину я тебе и подарю, - весело воскликнул он и протянул Диме картину, аккуратно завернутую в цветную бумагу, с красивой размашистой росписью художника. И сразу добавил, - никакие возражения не принимаются! Дима невнятно пробормотал что-то вроде спасибо и принял картину. «Теперь придется носить это с собой до самого вечера», - немного огорченно подумал он. Нужно сказать, что картина была не очень большой, 45х35 сантиметров, приблизительно. По упаковке, можно было предположить, что она обрамлена довольно массивной, но на удивление легкой рамой. Можно сказать, что на этом их общение в тот день и закончилось. Женя унесся развлекать посетителей выставки. Дима еще немного побродил по галерее и направил свои стопы домой. Так эта история началась, с безобидной, безвозмездной передачи картины из одних рук в другие. Спонтанной и не очень осмысленной передачи. Наверное, этим все могло и закончиться. Но не закончилось. На этом месте наша история делает паузу на целую неделю. Для кого-то это большой срок - 7 дней, 168 часов. Страшно даже представить, сколько это минут и секунд. Кому-то этот промежуток времени может показаться смешным - даже месяц не прошел... Люди это время жили, просыпались каждое утро. Художники рисовали - кто-то успел закончить картину, кто-то только начал новую. Женя всю неделю не прикасался к кисточкам и холстам - он был поглощен выставкой и ее гостями. Просто таки светился... Как бы там ни было, прошла целая неделя прежде, чем Дима развернул оберточную бумагу подаренной ему картины. Если бы он этого не сделал то, вероятней всего, наше истории не было бы вовсе. Тогда, придя домой, он забросил подарок на шкаф и отправился спать. Неделя прошла в обычном режиме - рисунки, черная краска, сон. И снова рисунки, черная краска, сон. Иногда сон пропускался. Дима рисовал до тех пор, пока было желание рисовать, а оно могло не покидать его сутками. Тем более, сейчас, когда он планировал свою выставку, заканчивал цикл работ для нее. К слову, она должна была пройти в той же галерее, что и Женина. Но через неделю он что-то начал искать в шкафу и немного сильнее нужного хлопнул его дверцами, и подарок упал ему прямо в руки. Упал с неба. Покрутив сверток в руках, он решил, что все же стоит раскрыть подарок и посмотреть на «картину без черного цвета». Тогда в его голове были мысли вроде «хуже не будет», «нужно немного и отдохнуть», «интересно глянуть» и тому подобное. Много разных, коротких и сумбурных мыслей, которые часто гуляют у нас в голове в самое разное время. Дима одним движением ободрал оберточную бумагу и достал картину. Женя не обманул - черного цвета здесь было не найти. Вообще сложно было найти здесь что-то конкретное. Яркие краски, узоры, разводы. Никакой конкретики. Но картина заставила улыбнуться. Не злорадно, не издевательски, а тепло и по-доброму. Продолжая изучать разноцветные узоры, Дима отнес в мусор оберточную бумагу и сел за обеденный стол. Картину аккуратно положил перед собой и просидел так около десяти минут. Изучал мазки, узоры, краски. Представлял себе палитру художника, который это нарисовал. Его кисточки, мольберт, настроение. Потом закрыл глаза и заставил себя все это «увидеть» максимально рисуя в воображении детали. Представилось ему следующее. Большая комната, одна из стен которой - окно. От пола и до потолка. От стены до стены. Сама комната плотно залита светом из этого окна. Он проникает везде - в каждый угол, каждую щель. Вещей в комнате не много - несколько зеркал на «боковых» стенах, картины. В противоположной окну стене дверь, светло-коричневого цвета с забавным зеленым узором, не по центру. Справа. В беспорядке

12


Чашка Горячего Кофе. Рассказы по комнате расставлены несколько кресел, тумбочек, столов. Везде краски, кисти, палитры, карандаши, ластики, баночки, тряпочки, планшеты, кнопки, холсты. Обычные светлые обои с незатейливым узором. Местами на обоях небольшие рисунки краской. Дима все это назвал бы хаосом. Женя, наверное, назвал бы «творческим беспорядком». Ближе к окну стоит мольберт, так, что бы художник, в процессе работы стоял немного повернутым к окну. Солнце хорошо освещает новую картину. Ту, которая сейчас лежит перед ним на столе. Сам художник уже вышел из комнаты... Дима открыл глаза. Необычный цветной мираж. Без черного цвета. Моментально Диму охватила неконтролируемая злость, но прежде, чем он что-то успел сделать, она ушла, оставив только ощущение неудовлетворения и отвращения. Резко поднявшись со стула, он схватил картину и швырнул ее в направлении урны. Ударившись о стену, она упала на пол. Дима вымыл руки, умылся и, накинув пиджак, вышел на улицу. «Нужно пройтись, подышать, расслабиться», - думал он, - «как можно такое рисовать? Без черного - нельзя...». Мысли путались, возбуждение после вспышки гнева мешало думать хладнокровно и уверенно. Он ощущал себя загнанным волком, казалось, что все вокруг смотрят на него. Буквально разъедают взглядом. Попытки выйти на безлюдную улицу успехом не увенчались - люди были везде. Казалось, что некая высшая сила расставляет их там, где идет Дима. Прогулка явно не давала нужного расслабления и облегчения. Вдалеке прогремел гром, потом блеснула молния. «Нужно домой, у меня нет зонта», - промелькнула мысль, и Дима с облегчением изменил направление, став на самый короткий путь к дому. Дождь начался, как только Дима вошел домой, разулся и начал варить себе кофе. Начался резко, сразу сбрасывая тонны воды с неба. Дима открыл окно и сел с чашкой крепкого кофе на то же место, где рассматривал картину. Влажный воздух принес облегчение. Кофе упорядочил мысли. Стало легче. Но смотреть в угол, где валялась картина, он не решался. К вечеру успокоился окончательно, но на картину так и не глянул, и свои не рисовал. Просто лег спать, как только часы показали девять. Уснул быстро и легко. Никаких снов и переживаний. Утром проснулся на удивление бодрым и легким. Умылся, достал женину картину и повесил в кухне на стену. Довольно улыбнулся. В голову пришла мысль, что было бы неплохо подарить Жене свою картину. Тем более, что случай для этого представиться довольно скоро, через неделю открывается его выставка. И нарисовать должен успеть. Вдохновленный идеей заварил себе крепкий зеленый чай и сразу направился в свою мастерскую. Это была отдельная комната. Здесь не было ничего лишнего, и полный порядок. Все всегда на своих местах. Хорошее освещение. Рисовать решил розу. Черную. Подготовил все, что могло понадобиться, допил чай и отправился в цветочный магазин. Захотелось рисовать с натуры. Работу над этим рисунком закончил через два дня. Рисовал тушью. Получилось даже лучше, чем он ожидал. Строгая, элегантная, гордая. И ничего, кроме черного. Можно было увидеть каждый лепесток и несколько капель на бутоне цветка. Приглашение Жене Дима не высылал, ему не хотелось, что бы тот подумал, что его интересует мнение Жени или что-то еще. Надеялся, что Женя придет сам. Его надежды оправдались во второй день выставки. Почти сразу после обеда Женя пришел на выставку и, не спеша шел вдоль стен с черными рисунками. Иногда останавливался, чтобы рассмотреть картину повнимательней. Дима заметил его почти сразу, но поборол порыв подойти первым. Обсуждал с разными посетителями те или иные картины. В общем, делал вид, что очень занят и просто не замечает происходящее вокруг. В конце концов, они все же пересеклись. Женя рассматривал большую картину, на которой была изображена красивая девушка в полный рост. Картина была элегантной и строгой. Девушка была в тени чего-то большого, и эта тень скрывала половину ее полуобнаженного тела. Остальное тело было скрыто легким платьем. Все было в черных тонах, но больше всего выделялись глаза - они были полностью черными. И эта чернота затягивала, манила. Хотелось просто таки нырнуть в эти глаза,

13


Чашка Горячего Кофе. Рассказы что бы они засосали тебя внутрь. В этот момент к картине подошел Дима и еще несколько людей. - Эту картину я написал одной из первых, когда начинал готовить эту выставку. «Черные глаза». Мы всегда хотим чего-то неизвестного, скрытого, запретного. И эти глаза символизируют запретное. Черные, грязные, аморальные, но они все равно затягивают. Женя внимательно его слушал, пытаясь понять, насколько он согласен с трактовкой или нет. Все же ему казалось, что черный - это просто загадка, а не нечто аморальное. - О Евгений, здравствуйте! - Дима изобразил на своем лице удивление и немного радости. - Рад, что вы зашли! - Здравствуй! Давай без «вы», а? Ведь мы еще достаточно молоды, что бы общаться налегке, - с улыбкой на лице ответил Женя. - Хорошо, - улыбнулся в ответ Дима. - Рад, что ты пришел. - Так намного лучше. Люди, которые подошли вместе с Димой, отошли в сторонку, чтобы не мешать двум художникам общаться. Дима был этим весьма доволен, так как рассказывать им о картинах ему уже немного надоело, и он хотел поговорить с Женей. Правда, не знал о чем. - Я хотел подарить тебе свою картину, в ответ, так сказать, - произнес он. - Не стоило... я же не для этого подарил тебе свою. Просто хотел поделиться своими красками, своим миром. - И у тебя получилось, - немного замешкавшись, ответил Дима. - Но теперь и мне хочется поделиться своим миром. В нем намного меньше цветов, но это не значит, что он менее красив и точен. Пошли за мной, - сказал он, и направился вглубь галереи. Женя молча шел за ним, рассматривая работы. Конечно, здесь был не только черный цвет, но преимущество все равно было отдано только ему. В тот момент Женя подумал только о том, сколько черной краски уходит на это все. Он сам, вероятно, за всю свою жизнь не использует столько этого цвета. Женя так увлеченно рассматривал картины, что чуть не налетел на Диму, который резко остановился и развернулся к нему. В его руках уже была картина, где-то таких же размеров, что и Женя тогда подарил ему. Завернута она была в матовую черную бумагу, без каких либо узоров или надписей. - Вот, это тебе, - улыбаясь, произнес Дима. - Только обещай, что не раскроешь ее, пока не попадешь домой! - быстро добавил он. И сделал это очень вовремя, так как Женя намеревался распечатать ее здесь же и сейчас же. Именно так он обычно поступал с подарками - ему никогда не хватало терпения на то, что бы донести подарок домой и развернуть его только там. - А, хорошо, - ответил он, и смущенно сунул картину подмышку. - Только дома! - Еще раз спасибо, за то, что решил посетить мою выставку. Мне очень приятно. - Да что ты, мне действительно было интересно прийти сюда и увидеть твои работы воочию. Это действительно необычно и достойно внимания. Они перекинулись еще несколькими фразами, а потом вынуждены были разойтись, новые посетители требовали внимания хозяина выставки. Женя еще немного походил по галерее и отправился домой. До этого он планировал еще зайти в магазин за продуктами, но решил, что можно обойтись и без этого. Интерес к подаренной картине был велик, а нарушать обещание не хотелось. Поэтому Женя спешил домой, и с каждым шагом все больше хотел сорваться на бег. Внутри он действительно был как ребенок. Веселый, нетерпеливый, озорной. В конце, он все же не выдержал и в подъезд влетел бурным вихрем, быстро поднялся по ступеням и дрожащими от нетерпения руками долго открывал замок. Картину распечатал сразу, аккуратно сняв упаковочную бумагу. В коридоре было мало света, а так как Дима использовал только черную краску, рассмотреть ее было сложно. Женя направился в большую комнату, поближе к окну, залитому солнечным светом. Подставив картину под свет, он начал пристально ее рассматривать. Красивая черная роза, элегантная и живая. Ствол и листочки се-

14


Чашка Горячего Кофе. Рассказы рые, прожилки на листиках местами белые. А вот лепестки сплошь черные, но рассмотреть каждый отельный лепесток не составляет, ни малейшего труда. Женя поражался четкости линий и мазков. С первого взгляда он даже не поверил, что это картина - ему показалось, что он держит в руках фотографию. Роза лежала на белой поверхности, которая напомнила Жене бинт. «Роза на бинте?» - подумал он, - «К чему бы?». Более внимательный осмотр показал, что на этой поверхности в нескольких местах есть черные, аккуратно выведенные пятна, самое большое из которых - возле конца стебля розы. «Словно кровь...» - подумал Женя, - «Да, это именно кровь. Необычная задумка». Ему вдруг показалось, что он видит, как эта черная кровь считаться из цветка, а лепестки медленно увядают. Женя встряхнул головой и еще раз взглянул на картину - наваждение ушло. Теперь нужно было решить, где разметить это изображение. Он осмотрел комнату - повсюду игра разных цветов и красок, все яркое и броское. Гости даже иногда говорят, что чрезмерная яркость давит и сводит с ума, но Жене это нравилось. Места черному пятну он найти никак не мог, уже пятый раз, окидывая комнату взглядом. «Может если украсить цветной рамой...» - размышлял он. В итоге так и поступил, взял несколько лоскутов цветной ткани, обвернул ими картину и расположил это все на одной из стен гостиной. Но не по центру, а ближе к углу, где было место, и где она не так бросалась в глаза. Довольный результатом, выбрался в магазин, подкупить продуктов к ужину. День плавно переходил к вечеру, людей на улице стало много - кто-то возвращался домой, кто-то спешил в гости, кто-то просто вышел в магазин, забыв чего-то купить по дороге домой. Вообще Женя любил людей, но сегодня они были не такими - толкались, грубили, хамили. «Наверное, магнитные бури, или что-то вроде» - подумал Женя. В магазине сунули черствый хлеб, но Женя не стал ругаться - не любил этого. Просто выбросил его и купил в другом магазине еще один. Когда Женя вернулся домой, то первое, что он почувствовал, это было странное ощущение темноты. Словно вся его квартира потемнела. Все цвета стали немного темнее. «Что-то я сегодня переутомился», - подумал Женя. Он заварил себе некрепкий чай и включил спокойную классическую музыку, что бы немного расслабиться и успокоиться. Хотел было почитать книгу, но смысл предложений убегал, словно вода сквозь пальцы. В итоге, через час отправился спать. Сон погрузил его в черно-белый мир нарисованной розы. Женя пытался забинтовать ее порез, но ничего не получалась. Черная кровь продолжала сочиться сквозь бинт, а потом начала капать с бутона розы. Его руки были исколоты шипами, но он не останавливался, он хотел спасти розу. Накладывая слой за слоем бинт, он осматривал все вокруг, пытаясь найти место, где эта роза выросла. Её стебель и корень. Но ничего видно не было, только бинты, везде. Ослепительно белые, холодные, безразличные. Женя плакал и продолжал заматывать розу. Всего руки были в черной крови, но он уже не понимал его это кровь, или цветка. Вдруг что-то привлекло его внимание. Женя поднял голову и оглянулся, со всех сторон на него надвигались черные волны крови...С каждой секундой они приближались все ближе, и вот уже казалось, что через секунду чернота поглотит его. Миг - и Женя проснулся. - Что за черт, - пробормотал он. - Никогда раньше не видел черно-белых снов... Следующие несколько дней Женя был мрачным и разбитым. В основном сидел дома и почти ни с кем не общался. И даже не рисовал. Такое поведение было для него не просто непривычным, а невозможным. Если бы кто-то из его знакомых застал его в подобном состоянии, то, вероятно, решил бы, что Женя болен. Но он не отвечал на телефонные звонки, а когда кто-то звонил в дверь, то просто замирал на месте, до тех пор, пока звонки не прекращались. Женя чувствовал, что так долго не сможет, и понимал, что подсознание требует от него каких-то действий. Но каких - не понимал, пока не зашел в свою мастерскую. Эта комната действительно была похожа на ту, что представил себе Дима: большая, просторная и светлая. И везде беспорядок.

15


Чашка Горячего Кофе. Рассказы То, что происходило дальше, правильней всего будет назвать погружением в работу, в творчество, в безумство. Женя просто рисовал, забыв про все, что его окружает, и про то, что он рисует. Картина, он уже знал это, будет подарена Диме. И это будет его первая картина, с таким количеством черного цвета. По какой-то причине, Женя хотел его использовать. Хотел до безумия. Хотел подсознательно. Это была все та же роза, но теперь казалось, что ее вынимают из черно-белого мира. Фон и часть розы все еще оставались черными, но то, что было ближе к зрителю, окрашивалось яркими красками и оживало. Лепестки были ярко красными, с каплями кристально прозрачной воды. Стебель и листочки окрасились в приятный зеленоватый цвет... Когда все закончилось Женя сел перед картиной и молча смотрел на нее. Столько времени он так провел сказать сложно, но солнце успело полностью уйти за горизонт. Здесь же он и заснул, просто сел в большое мягкое кресло и уснул. Теперь ничего не снилось, и сон принес желаемое облегчение. Проснувшись утром, Женя чувствовал себя бодро и весело. Хотел было взять картину и сразу же отправиться на поиски Димы, что бы вручить ее. Раньше он всегда так делал, когда рисовал картину для кого-то. Но что-то его остановило. Он подумал, что это будет глупо выглядеть. «Подобное проявления внимания будет смешным, и меня совершенно не поймут» - размышлял он, - «Это ведь смешно, носиться по городу с картиной в поисках другого художника, что бы подарить ее ему.» Немного подумав, он решил, что можно отправить картину почтой. Эта идея показалась Женя правильной и достаточно хорошей. Он аккуратно упаковал картину и отправился на почту. Домашнего адреса Димы он не знал, и решил отправить картину по адресу галереи, где проходила его выставка(она должна была продлиться еще неделю, и Женя решил, что этого времени точно хватит на доставку). Посылка застала Диму врасплох. Её принесли вечером, когда галерея уже, закрывалась, и там никого не было кроме художника и нескольких работников зала. Они пили чай и вели обычные беседы о погоде, политике, спорте. Подготавливали все к закрытию. Обратного адреса на посылке не было, и Дима решил распаковать сразу. Увидев картину, он сразу понял от кого этот подарок. Несколько минут внимательно рассматривал. Картина приятно его удивила. Было весьма лестно понимать, что это было в какой-то степени продолжение его рисунка. Немного другой взгляд, другая кисть, другие краски... но его сюжет, продолженный, измененный. Дима не сразу заметил небольшую записку, которая выпала из посылки на пол. Только вдоволь налюбовавшись картиной, и собираясь уже пойти, выбрось упаковку, увидел листок бумаги, лежавший у его ног. «Хм... интересно», - подумал он, поднимая листок бумаги. В записке он обнаружил следующий небольшой текст: «Эта картина, мой взгляд на твой мир. Я долго не мог понять, что должен сделать, после того, как увидел твою розу. Что-то ело меня изнутри, давило, разрывало. Я не мог понять, что мне делать, пока не увидел мольберт и краски... И потом меня просто озарило: я расскажу тебе о красках. Я покажу тебе, как твоя роза может выглядеть в красках... Научу тебя видеть разнообразие цвета...» Художник аккуратно сложил листок и положил его в карман пиджака. Выбросил упаковку в мусор и попрощавшись с сотрудниками галереи отправился домой. По дороге никуда не заходил, быстрым шагом шел по вечернему городу. Фразы из письма постоянно вертелись у него в мыслях: «Взгляд на твой мир...», «Расскажу о красках...», «Научу видеть разнообразие...». - Что он себе вообразил! - бормотал про себя Дима. - Показать мне краски? Я знаю о красках больше чем кто-либо другой... Я ему еще покажу. Ворвавшись в свою квартиру, Дима сразу же отправился рисовать. Вооружившись цветными красками, принялся рисовать. Изобразить решил город. Большую городскую площадь на праздник, с

16


Чашка Горячего Кофе. Рассказы высоты птичьего полёта. Разноцветные головы людей, шапочки, шарики. Море разноцветного цвета текущее по зеленому городу... Картина вышла веселой и игривой. Краски были не просто разноцветными пятнами, а мазками, каждый из которых был уникален своим оттенком. Рисовать в цвете было приятно и легко, он быстро вспоминал сочетающиеся цвета, особенности каждой краски, результат от их смешивания. Женя проснулся в хорошем настроении. После того, как он отправил картину Диме, все как рукой сняло. Вернулась легкость, улыбка и свобода. Женя подумал о том, что было бы неплохо прогуляться на свежем воздухе, а потом сесть за мольберт. В парке он выпил кофе и съел несколько бутербродов в небольшой кафешке, наблюдая за прохожими. Раньше он почему-то не замечал, сколько безразличных ко всему людей живет в их городе. Они просто проносятся мимо всего, что есть вокруг них и не замечают ни красивых цветов на клумбах, ни улыбающихся людей, ни яркую зелень деревьев. Они иду, хмурые и отсутствующие, по своим делам, не желаю вдохнуть поглубже и очистить свежим кислородом своим мысли. «Как же так?», - думал он, - «Почему они такие? Ведь вокруг столько всего приятного, доброго, яркого…». Вскоре он допил свой кофе и отправился домой, наполненный желанием создать новую картину. У подъезда его ждал сюрприз. Это был Дима. Он сидел на лавочке и улыбался, наблюдая за котом, который сидел на дереве. Кот, в свою очередь наблюдал за несколькими воробьями на другой ветке. - Как ты думаешь, он их словит? – спросил Дима, когда увидел своего коллегу-художника. - Нет, - уверенно, и немного раздраженно ответил Женя. По каким-то внутренним причинам он был не рад видеть Диму. Ему казалось, что это его враг или что-то вроде. Возможно конкурент, соперник, желающий ему вреда. - Почему ты так уверен? – все так же весело спросил Дима. - Он каждый день наблюдает за ними. Этому коту не интересно ловить птиц, ему интересно просто смотреть. Ему этого хватает. - Хм… веселый у вас кот… ну да ладно, я тут тебе принес… - Дима поднялся с лавки и протянул Жене упакованную картину. - Что это? - Картина… она в цвете, я специально для тебя нарисовал. И решил сам тебе её вручить. Ты говорил, что я не знаю красок, это как бы мой ответ тебе… - произнеся это Дима, сунул картину в руки растерянному Жене. Быстро развернулся на месте и направился вон со двора. - Подожди! – хотел было остановить его Женя, но тот даже не повернул голову. В этот миг кот резко сорвался со своего места и одним прыжком добрался до ветки, где сидели воробьи. Но словить хотя бы одного у него не вышло. Женя посмотрел на неудачливого кота, тяжело вздохнул и отправился домой. Желание рисовать куда-то испарилось, настроение пропало. Дома он бросил картину на пол и сел под дверью. Несколько минут думал о том, что зря он подарил Диме ту, первую картину. Потом представлял себя таким, каким он был до этого – веселым, беспечным, добрым. Как кот, который только смотрел. И зачем этот котяра решил вдруг прыгнуть?! Потом небрежно развернул упаковочную бумагу с картины. В тусклом свете прихожей всю яркость картины оценить было сложно, но Женя знал, что это настоящий праздник красок. “Зачем я в это ввязался?” – думал он, а на глаза наворачивались слезы. Женя отказывался понимать, что происходит, почему все вокруг темнеет и тускнеет. “Неужели мир так резко мог измениться? Или это что-то во мне? Это мои картины… или нет, его, они запутывают меня. Они заставляют отвечать ему, и отдавать часть себя…”. Но остановиться Женя уже не мог. В полусне, но направился в мастерскую и принялся рисовать. Руки потянулись к черной краске, какую-либо другую он брать не хотел. Не мог. Картина получилась тяжелой. На серой земле лежал раздавленный котом воробей. Кот не захотел его есть – просто придушил и выбросил. Птица лежала на земле лапками вверх, глаза широко раскрыты, перья спутаны. Было видно, что одно крыло сломано.

17


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Дорисовав картину, Женя отправился спать, хотя на часах было где-то полшестого вечера. Сон был очень короткий, быстрый и ненавязчивый. Он просто шел с небольшим чемоданчиком. В нем, Женя это знал точно, лежали его краски. Все, кроме черного и белого. Потом решил присесть в кафе и отдохнуть. Заказал себе кофе. Чемоданчик поставил рядом с собой, на стол. Вдруг ему почемуто сильно захотелось уйти. Женя поднялся и направился вон из кафе. Уже находясь в двери, он оглянулся. На его месте сидел молодой парень, пил его кофе. Это был Дима. Отойдя от кафе на несколько шагов, Женя обнаружил, что забыл свой чемоданчик и, проснулся… Был уже полдень, солнце почти достигло зенита. Женя шел по городу с холстом, свернутым в рулон. Уверенным шагом он направлялся к галере. Он уже знал, что должен отдать эту картину и исчезнуть. Точнее он знал, что должен отдать картину, а потом хотел исчезнуть, что бы никто из старых знакомых не мог его найти. В галерее он быстро нашел Диму. Тот как раз общался с кем-то из посетителей возле одной из своих картин. - Могу я отвлечь мастера на несколько минут? – прервал он их разговор. - Да, да конечно, - немного растерянно ответил один из посетителей. Дима с Женей отошли немного в сторону. - Что происходит? – Дима встревожено посмотрел на Женю. - Не, ничего… просто вот, картину тебе принес, нарисовал, - быстро пробормотал Женя. – Ладно, мне пора, пока. - Стой, подожди. Тебе понравилась моя картина? - А? Что? – переспросил Женя, оглянувшись. - А, да, понравилась, хорошо нарисовал, - с этими словами, он выбежал из галереи. Через несколько дней Женя, с небольшой дорожной сумкой, был уже на железнодорожном вокзале. Он сделал все, что бы полностью порвать с этим городом и людьми, которые его знали. Изменил телефон, продал квартиру по самой низкой цене. Никому не сказал что уезжает. Ему хотелось оставить все прошлое и начать заново. Кроме небольшого количества одежды он взял с собой мольберт, кисточки, палитру и краски. Черную и белую. Последнюю картину, которую ему нарисовал Дима, он обнаружил уже в вагоне, когда доставал из сумки футболку, что бы переодеться. Это был тот самый рыжий кот-неудачник. Он смотрел прямо в глаза Жене и улыбался. Еле заметно и по-доброму. Словно благословлял в дорогу. С картиной он нашел и записку. “Пытаясь вспомнить, почему я когда-то решил рисовать только черным, я так и не смог найти ответ. Словно последние годы я просто спал и видел дурной сон. Но этот сон не был напрасным. Черный открыл мне огромную палитру оттенков каждого цвета… А ты вывел меня из сна. Спасибо тебе за это.” Ходят слухи, что Женя несколько лет рисовал только черным и белым. Прекрасно научился находить самые тонкие оттенки этих двух цветов. Мог на одной картине использовать их несколько тысяч. А потом снова взялся за цветные краски. Также резко и неожиданно. А кто-то, возможно, покинул тот город… Автор - dinalt

18


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Ва-Банк! Короткая история длиною в человеческую жизнь. 1 Никогда не любил оглядываться назад. «Не поминай зря прошлое, лучше лишний раз подумай о будущем» - говаривал мой отец. С малых лет я проникся глубоким уважением к отцу, упорному, целеустремленному человеку. Он сражался всю свою жизнь: сначала во Вьетнаме, за родную страну, потом со страной - за семью. Наверное, эта бесконечная борьба затушила его огонь раньше времени, оставив в моей памяти образ героя, жившего самопожертвованием. Теперь же я предал память о нем. Я вспоминаю события трехлетней давности только из-за желания наконец разобраться в этой истории, к тому же изобилие алкоголя в крови, как всегда, навевает грустные мысли. Альберт за рулем, не обращает на меня внимания, да и Бог с ним. Разбавленный дождем пейзаж за окном скучней, чем кофейная гуща. Итак, мне тогда шел двадцать первый год. Несколько лет назад похоронив отца, мы с матерью переехали из небольшого провинциального городка в Нью-Йорк, на юго-западную окраину Бронкса, где сняли небольшой дом. Я поступил в престижный колледж на севере Манхэттена, как когда-то мечтал мой отец, правда поплатился за это зрением и осанкой. В те времена нам было очень туго. Мать работала за копейки на маленьком часовом заводике, я получал неплохую стипендию, но нам все равно не хватало. А все свободное время я посвящал учебе. Проходила, однако, моя юность в окружении сверстников материально осчастливленных. Никогда не был завистливым человеком, но ежедневное нахождение в обществе манхэттенской молодежи сделало свое дело - я страстно возжелал легких денег, тем самым предоставив идеальную почву для всходов моей будущей карьеры картежника. Когда покер признали спортивной игрой, он обрел бешеную популярность: чемпионаты, прямые трансляции, немыслимые призовые фонды, пантеон сильнейших и богатейших игроков, ставших примером для тысяч начинающих покеристов по всему миру. В том числе и для меня. Не скажу, что играл хорошо, но иногда мне везло и выигрыш во много превосходил проигрыш. Тем более в оппонентах я недостатка не испытывал, так как любителей потратить лишние деньги вокруг меня было хоть отбавляй. Постепенно я втянулся в компанию «золотой молодежи», все ночные вечеринкипьянки-посиделки которые обязательно сопровождались игрой. Я быстро обучался новому хобби, хотя при этом времени на учебу оставалось не так уж много. Изредка выигрывал и увеличивал свою стипендию на несколько долларов. «На несколько долларов больше». Тогда это стало моим девизом и жизненным принципом. Перелом в «азартной» карьере случился в день моего рождения. Хорошо помню тот день... После бурной вечеринки в колледжской общине я крупно обыграл своих подвыпивших товарищей. Это был первый по-настоящему большой выигрыш, самый настоящий «куш». Рано утром я отправился домой на старом отцовском форде восемьдесят первого года. Усталость бессонной ночи и похмелье были моими попутчиками, пока я аккуратно ехал переулками северной границы Манхэттена, стараясь не выезжать на шоссе и, в конце концов, заплутал, так и не найдя объездной путь до моста, ведущего на материковую часть полуострова. Внезапно мой взгляд привлекла яркая вывеска, иллюминацию которой, по всей видимости, забыли отключить с ночи. Выделялась она словно крахмально-белый воротничок падре на фоне пуританского черного савана. «Клуб любителей покера «Ва-банк!» - призывно мигали синие, красные и белые огоньки над первым этажом жилого здания. Входная дверь была приветливо (а может и неосмотрительно) распахнута. Не знаю, почему тогда я это сделал, но свернул с дороги и припарковал машину. Внутри было темно и накурено. Из сумрака вразнобой торчали едва освещенные покерные столы различной формы и цвета сукна, а справа, словно спиленный клык, возвышалась барная стойка. Бармена не было. Клуб отчаянно напоминал кладбище - не хватало лишь тумана, как в ужастиках, да пронизывающего до костей ледяного ветра. Словно одинокий сторож, в глубине заведения, ссутулившись, сидел человек. Он почти сливался с окружающим мраком, заметил я его лишь благодаря

19


Чашка Горячего Кофе. Рассказы тени, отбрасываемой на игорный стол. Подойдя ближе, я смог разглядеть его. Мужчина лет сорока, одетый в элегантный черный костюм и черные же лакированные туфли, отражавшие свет тусклых ламп. Из-под пиджака виднелась красная сорочка, расстегнутая на три пуговицы и оголявшая волосатую грудь незнакомца. Лицо его было скрыто низко надвинутой шляпой ковбойского фасона. Человек, облокотившись на стол, неспешно курил сигару. - Привет, парень - голос его был удивительно мягким и расслабляющим, - не слишком ли рано для покера? - Честно говоря, я не собирался играть, просто было интересно заглянуть... никогда не видел в этой части Манхэттена подобные заведения. Вы первый здесь обосновались? - выпалил я от волнения. - Я? - хоть лица собеседника по прежнему не было видно, я был готов поклясться, что на нем сейчас изображено поддельное удивление, - Я не босс, мистер... - Авенджер, Филлип Авенджер... - представился я и хотел было спросить, если он не хозяин, то что делает здесь в такую рань, но не успел. - Рад встрече, Фил. Так вот, я не босс, а всего лишь обычный игрок. Меня зовут Альберт Блэк, - он поднес указательный палец к краю шляпы, затем затушил окурок сигары и откинулся на спинку кресла, - надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию в холдем, раз уж зашел? - Мистер Блэк, я, если честно, был бы не прочь, но тороплюсь, извините... - Ну, ну. Если бы ты и впрямь торопился, то не стал бы сюда заходить. Наступило неловкое молчание, затем я неуверенно произнес: -В принципе, можно и партию. - Отлично! - Блэк резко встал и протянул мне руку через стол - Начнем с маленьких, мистер Авенджер? Следующие полтора часа мы провели за столом. Инициатива не принадлежала кому-то одному, и из-за этого игра затянулась. «Праздничная болезнь» давала о себе знать потяжелевшей головой и противной дрожью усталости по всему телу. Альберт вел себя бодро, периодически бегая к бару за виски для себя и меня. Одновременно с этим он уверенно контролировал игру и, чего нельзя было сказать обо мне, оставался совершенно спокоен, часто курил свои сигары, наполняя воздух терпким ароматом благородных табачных листьев. Я помню, что в конце концов пошел ва-банк с триплетом тузов и проиграл блэковскому пиковому флешу. Все деньги. Четверть стипендии и ночной «куш». - Хорошие карты не всегда выигрывают, лишь госпожа удача вольна выбирать, кому подарить победу. Видимо, на это раз я ей показался более соблазнительным! - саркастически произнес Блэк. Я отчаянно смотрел, как этот щеголь загребает своими волосатыми ручищами кучу шуршащих бумажек, выпуская дым одновременно изо рта и ноздрей - в этот момент он был похож на сказочного огнедышащего дракона, грабящего королевскую сокровищницу. Но все было честно. Встав из-за стола и одним глотком осушив свой бокал виски, я поплелся к выходу, размышляя о своем новом деньрожденском «подарочке». - Фил! - окликнул меня Альберт, - Я знаю, это все, что у тебя было. Ты неплохо играл, талантливый парень - я остановился и посмотрел на него с надеждой в глазах, меня, признаюсь, удивило его неожиданное внимание - Считай, что тебе повезло - я еще не наигрался. Предлагаю реванш. Одна партия, не пасуем. Победишь - заберешь все назад и, вдобавок, я покажу тебе пару секретов. Проиграешь... значит проиграешь. Выбора у меня не было. Вернувшись на место и, с безразличием во взгляде уставившись на колоду, я сказал: - А в чем смысл? С начала раздачи - ва-банк, это же не игра, а лотерея, кому повезет с картами, тот и выиграет. Блэк положил в центр стола мои деньги и клочок бумаги. Раздал себе и мне по две карты, затем затянулся и нарочито медленно водрузил колоду поверх стопки зеленых бумажек. - Даже в лотерее можно предугадать, на кого упадет взгляд госпожи Фортуны, если знать в каком она настроении, - сказал он обдавая меня дымом, - Но это я так, к слову. Не забивай голову этой ма-

20


Чашка Горячего Кофе. Рассказы тематической чепухой. Альберт достал пятисотдолларовую купюру и положил перед собой, мне от этого, мягко говоря, стало не по себе. - Я добавлю это к банку, если ты выполнишь мою просьбу. Если нет, то ты, можно сказать... м-м-м, не уравняешь ставку и, соответственно, проиграешь. Я промолчал. Блэк взял с центра стола бумажку и выудил из нагрудного кармана ручку: - Напиши свой сотовый. - И все? - облегченно спросил я. - Да... пока что. Последние два слова прозвучали невнятно, и я не уверен, что слышал их вообще. Взяв бумагу и ручку, я написал номер и подписался. Блэк поспешно спрятал листок во внутреннем кармане пиджака и вскрыл свои и мои карты. Мне достался туз пик и бубновый валет, ему два туза: - Ну вот видишь... - сказал я. - Да вижу, - выговорил Альберт, не доставая сигару изо рта, - знаешь, Фил, судьба очень часто посылает нам знаки. Порой они туманны и для каждого человека свои, уникальные. Обычно мне везет на шестерки. Если у меня в руках эти карты, то смело могу играть хоть на свою душу, я уверен, что одержу победу. Он взял со стола мой пиковый туз: - Это твой знак. Твой маяк в беспросветной мгле. Когда видишь его, доверься фортуне и играй до конца. Попробуй хоть раз пустить все на самотек. Почувствуй течение реки жизни. - Что-то не понимаю... - сказал я. Блэк проигнорировал: - Представь, как едешь по шоссе, отпускаешь руль и закрываешь глаза. Скорее всего, ты разобьешься. Но если удача будет смотреть в этот момент именно на тебя, и ты почувствуешь её волшебный холодок, бегущий по твоим жилам, то, открыв глаза и снова взявшись за руль, ты поймешь, что стал совершенно другим человеком. Словно тебе открылось некое тайное знание, понимаемое лишь избранными. Альберт выложил все пять общих карт - король, дама, десять пик и две девятки. Я победил с сильнейшей комбинацией - роял флеш. Просто и без проблем, как будто, так и должно было быть. Мой соперник, как ни в чем не бывало, придвинул ко мне деньги. - Научись управлять удачей, - загадочно произнес он, - Мой совет прост, но необычен - всегда, когда будешь иметь в руке туз пик, играй или иди ва-банк, и даже такие редчайшие комбинации покажутся тебе сущим пустяком. - Почему? В чем логика? - я повысил голос. - Ты предпочитаешь задавать глупые вопросы и проигрывать? 2 Домой я вернулся в прекрасном расположении духа. Мать спала. Зайдя на кухню, я заметил на столе пустую бутылку белого вина и гору немытой посуды в раковине. Ви-димо снова заходила миссис Рэйчел и плакалась о проблемах с гулящим мужем. Позав-тракав на скорую руку, я решил не идти сегодня на занятия. Когда мама проснулась, я об-радовал ее известиями о своем успехе, она немного побурчала насчет пропущенной учебы и неохотно приняла двести пятьдесят долларов. Вечером мне позвонил один из друзей и сказал, что сегодня намечается очень крупная игра. Недавно приехал Джесси, настоящий Дон Жуан и богатей, живущий за счет отцовского капитала. К тому же Джесси очень любил рисковать. Игра была очень напряженной. Участие принимали всего пять человек, но зато ставки были понастоящему велики. У меня дела шли довольно плохо - с картами не везло, и я терял деньги, практически не разыгрывая руки. Противники играли агрессивно, стол очень быстро заполнялся зелеными бумажками и так же быстро опустошался. Воздух то и дело разрывался гневными возгласами, а пепельница переполнялась сигаретными бычками. Как обычно, пространство под столом заняли пу-

21


Чашка Горячего Кофе. Рассказы стые бутылки, а наши рты, помимо сигарет, ужасная брань. В очередной раздаче мне пришел туз пик и двойка треф. В любом другом случае, я не задумываясь сбросил бы эту руку, но памятуя о странном совете моего утреннего оппонента, я вошел в игру, повысив ставку и сразу же пожалел о содеянной глупости. Взгляды игроков устремились в мою сторону. У кого-то на лице читалось сомнение, у когото безуспешно скрываемая радость, лишь Джесси оставался невозмутим, он напоминал каменное изваяние, зловещую горгулью, коллируя мою ставку. Банк рос все быстрее и быстрее. После четвертой общей карты два игрока скинулись, а два других повысили. На столе лежала пара вольтов, десятка и дама. Недолго думая, я двинул в центр свои деньги. Один из игроков сбросил, другой уравнял. Джесси несколько секунд не отрываясь, смотрел мне в глаза и тоже двинул все свои деньги. Сделал он это решительно, будто нанес ответный удар на боксерском ринге. Мы вскрыли руки и вытянули последнюю карту - бубнового короля. Противники мои заметно погрустнели. Джесси гневно сплюнул на коричневый, усыпанный пеплом ковер, и встал из-за стола, на котором лежали его дама и девятка, две девятки другого игрока и мои карты. Я выиграл огромный банк в четыре тысячи лишь благодаря тому, что мой пиковый туз закончил старший стрейт. Уже позже, засыпая, я размышлял о мистическом наставлении Альберта Блэка, об изменчивости фортуны и так удачно поправленных материальных делах. Ясным субботним утром я сказал матери, что собираюсь купить новую машину. Она лишь задумчиво покачала головой и сказала, что-то про «бесплатный сыр» и что, в конце концов, до добра это не доведет. Обняв ее и пообещав, что все будет хорошо, я поспешил заняться непривычными доселе делами, в мир которых можно попасть лишь при наличии туго набитого кошелька. На полных парах я ворвался в страну транжирства, в которой предстояло столько всего купить, купить, купить! Вечером, когда я удовлетворенный и измотанный лежал на кушетке и копался в новом мобильнике, позвонила Лиза - девушка Джесси. - Привет, Фил. Я... все так быстро произошло... В общем, сегодня ночью ребята опять веселились, знаешь, эти их новые увлечения...Джесси нашли мертвым. Передозировка. Она заплакала, - Извини, я сейчас у его родителей, то есть это не важно... извини. Послезавтра похороны, ты придешь? Эту ночь я спал очень плохо, сначала не мог заснуть, думал о передозе Джесси, конечно многие из моих знакомых баловались травкой и прочими «увлечениями», как выразилась Лиза, но никто не подозревал, что Джесси сидит на игле. Потом меня мучили кошмары, снились карты, деньги, грозные лица игроков и заплаканные глаза Лизы, скалящийся в улыбке Блэк. В общем, проснулся я злым и не выспавшимся. Во время завтрака раздался телефонный звонок, номер не определился. - Алло, Фил? Авенджер? Доброе утро, это Альберт Блэк. Извини, что я так рано, но у меня важные новости. Завтра состоится отборочный турнир чемпионата «Норд Нью-Йорк Покер», один из устроителей мой знакомый, он придержал место, но я сейчас на мели, не смогу внести взнос. А ты как? Не хочешь поиграть? Уговаривать меня не пришлось, на соревнования по покеру нынче кого попало не берут. Поэтому я взял оставшиеся деньги и отправился на встречу с Блэком. На похороны Джесси я не пришел. 3

В тот день началась новая глава моей жизни, новой жизни покерного чемпиона, в образ которого я так идеально вписался за последние годы. Отборочный тур штата Калифорния оказался для меня сущим пустяком. Турнирный покер отличается от игры на деньги, называемую среди покеристов «игрой на кэш» или просто кэш. Суть отличия в том, что в турнир невозможно вернуться, докупив фишек, поэтому предпринимая какое-либо действие, необходимо тщательно взвесить все «за» и «против». Соревнование проходило в студии какой-то небольшой телевизионной компании, которая больше напоминала столовую моего колледжа, чем полноценную студию. Начал игру я аккуратно и не рискуя понапрасну. Проявив себя как пассивного игрока, я наблюдал за оппонентами, журналистами, разглядывал рекламы тех немногих покерных фирм, что соизволили посетить «Норд Калифорния

22


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Покер». Так, потихоньку - помаленьку, без особых потерь я дошел до финального стола, за которым собрались сильнейшие игроки сегодняшнего вечера. Подумать только! Еще вчера я играл только с друзьями, думая как урвать несколько лишних баксов, а сейчас я в финале настоящего покерного турнира! На нас нацелились сопла немногочисленных видеокамер и фотоаппаратов, ослепляющих вспышками всех вокруг. Игра, как ни странно, приобрела более дружелюбный характер - с лиц людей слетели маски напряжения, многие стали улыбаться, а некоторые даже разговорились со своими противниками. Один за другим они проигрывали и уходили, пожимая друг другу руки, желали удачи и дальнейших побед. Вскоре я остался один на один с чип лидером. Он приветствовал меня и пожелал хорошей карты, которая не замедлила прийти в первой же партии, ставшей последней. Туз пик. Вторую карту не помню, да в принципе это и не важно, не смотря на то, что в отдаленном уголке души еще теплился скептицизм и ощущение нереальности происходящего, я был уверен, что одержу победу. Так и произошло. Я пошел ва-банк и выиграл практически весь стек соперника, а жалкие остатки он в сердцах швырнул в центр стола и сказал, что признает поражение. Черная фишка покатилась ребром по зеленому сукну, с напылённым логотипом производителя покерной продукции «Биг Старз оф Покер» - чертиком в веселой шляпе с картами и, описав дугу, улеглась на одну из «пикушек» в углу моего туза. Мой соперник проявил неуважение - отказался давать интервью, не попрощался со мной и другими участниками, лишь сказал напоследок, что ненавидит бэд биты и поспешил убраться из зала. Бедный парень, он выглядел как мой ровесник, может даже моложе, и не догадывался, что жить ему осталось меньше недели. Мой выигрыш составил двадцать тысяч. Блэк радостно таскал меня от одного журналиста к другому и уговаривал сказать «пару слов о блестящей Виктории». Во время награждения призеров (организаторы выразили сожаление по поводу отсутствия серебряного) Альфред со мной сфотографировался, сказав, что является моим менедже-ром. Я не стал возражать, так как именно благодаря ему попал на игру. Следующая за турниром неделя была похожа на сказку. Мы жили в президентском люксе дорогущего отеля, обедали в самых респектабельных ресторанах, по вечерам развлекались в приятной женской компании: в общем, тратили мой гонорар изо всех сил. Блэк как-то легко вписался в мою новую повседневность, я даже поймал себя на том, что успел привязаться к нему. О колледже я благополучно позабыл и решил больше не вспоминать. Одинокая мать тоже оказалась вытеснена из моего кругозора градом всепоглощающих зеленых бумажек. В один прекрасный день я просто взял и пропал из дому, не сказав ей ни слова. Не думаю, что она смотрела по телевизору что-то кроме мыльных опер. В тот день я сам не заметил, как предал все, за что уважал отца. К концу недели наше безмятежное существование нарушила одна досадная мелочь (позже такие мелочи вошли в привычку, как и пиковый туз, приносящий неимоверную удачу). В воскресенье в вечерней сводке новостей оказывали страшную аварию на городском шоссе, на одной из фотографий погибших я узнал того самого молодого парня, с которым играл за финальным столом. Имени его я так и не запомнил. 4 Блэк оказался гениальным «менеджером». У него был нюх на турниры. Альберт без проблем пробивал меня в списки участников даже закрытых соревнований. И он не требовал слишком много, не смотря на то, что я ему никогда не отказывал в деньгах. За эти годы я выиграл пятьдесят турниров, более двух миллионов долларов. Я жил покером, я дышал картами. Благодаря им я вкусил все прелести роскоши этого мира. Правда после каждого турнира, не важно, через неделю или через месяц, случалась одна досадная неприятность. С моим финальным соперником происходил несчастный случай. Из-за этого меня считали несчастливым игроком, и пару раз даже пытались оклеветать в прессе, но Блэк быстро все уладил раз и навсегда, заявив, что затаскает по судам любого, кто рискнет запятнать мою репутацию честного покериста. О пиковом тузе тоже было немало толков и пересудов, которые не утихли до сего времени. Хорошо помню то потрясающее дождливое утро, когда Блэк, по своему обыкновению в пушистом красном халате и бессменной ковбойской шляпе, сообщил, что заказал мне кресло в чемпионате мира. Стоя на балконе босыми ногами на холодном кафеле с бокалом в руке над просыпающимся

23


Чашка Горячего Кофе. Рассказы мегаполисом на расстоянии пятидесяти этажей от земли, я смотрел на ускользающую за силуэтами небоскребов линию горизонта и думал о том, что стою на пороге мечты всей моей жизни, за которым меня ждет та самая благодать небесная, которую сулят всем праведникам на страшном суде. «Ворлд Покер Тур» проходил в пятизвездочном нью-йоркском отеле «Америкэн Плаза». Блеск софитов, отражающийся в мраморных плитах, которыми был отделан холл отеля, бесконечных бокалах и фужерах, бриллиантовых украшениях светских девиц и, конечно же, лакированных поверхностях покерных карт от ведущих спонсоров. Сотни расфуфыренных репортеров, ловивших в объективы лучших игроков мира. И я в самом центре этого великолепия. Турнир проходил в пять этапов, длившихся по несколько часов каждый. Я держался уверенно и упорно продвигался к месту за финальным столом, до которого оставалось меньше трех недель. Вот, наконец, я подошел к завершению своей истории. Яркий круг света выхватывал из темноты девятерых игроков, окружавших бесстрастного крупье. Повсюду мерцают вспышки фотокамер, раздаются взволнованные, чуть приглушенные голоса журналистов, читающих в камеры свои речи. Невидимые, окутанные мраком светские львы и львицы, окружали стол прайдом, словно африканские хищники свежезабитую дичь. Шесть часов длилась самая напряженная за всю историю моей покерной карьеры игра. Впервые я почувствовал неопределенное беспокойство и усталость. А еще, как ни странно, подошел к концу арсенал моих приемов и профессиональных мувов, которые мои противники успели досконально изучить. Так что теперь приходилось уповать только на Него. Итак, финальная партия. За время игры я успел изрядно набраться, пытаясь успокоить нервы при помощи виски и сигар. Когда из-за стола встал бронзовый призер, я оказался ведущим по количеству фишек. Напротив сидел афроамериканец среднего возраста, весь турнир игравший в наушниках. Что там он слушал, понятия не имею, в тот момент меня это волновало меньше всего. Наши взгляды встретились, и он чуть заметно улыбнувшись, закрыл глаза. В этот момент крупье начал раздачу. Пиковый туз и семерка. Я облегченно вздохнул. Мой соперник положил руку на свои карты и, не поднимая век, одним ловким движением двинул свои фишки в центр стола. При этом на лице его застыла горестная ухмылка, с которой часто в старых военных фильмах бравые солдаты шли на смерть. Даже крупье, который, казалось, был напрочь лишен чувств и эмоций, удивился и от мимолетной растерянности, чуть было не выронил заготовленный флоп. Голоса вокруг нас значительно усилились, отчетливо стали слышны нотки негодования и изумления. Спустя десять минут я сидел, тупо уставившись в лежавшую передо мной раздачу. Вокруг не было слышно не звука, в воздухе висела звенящая гитарной струной тишина. Мой соперник сидел все с тем же выражением безысходности на лице, а я мог видеть лишь карты, окруженный зеленым сиянием сукна, карты, которые не составляли комбинации ни мне, ни ему. И лишь пиковый туз, как старший кикер, делал меня победителем. Что тут началось! Разом тишину разорвали сотни возгласов разочарования и радости, словно пушки пиратского корабля застрелял фотокамеры, репортеры затараторили с утроенной силой. Блэк, подобно разрушительному прибрежному смерчу, носился средь этого хаоса улыбаясь, поздравляя, принимая поздравления, фотографируясь. Он подбежал ко мне, обнял за шею и закричал. Посмотрев в его глаза, я тоже закричал. И понеслось. И завертелось. Церемония награждения. Золой браслет чемпиона! Приехала скорая, у серебряного чемпиона случился сердечный приступ. Эпилог После полуночи дождь сменился бурей. Газеты, вперемежку с мусором, стайками перелетали с тротуара на тротуар, гонимые яростным ветром редкие городские деревья тянули свои полысевшие кроны к листьям, увязшим в осенней грязи, словно матери, скорбящие о потерянных детях. Как отбившийся от птичьей стаи птенец над проезжей частью метался выброшенный кем-то журнал. Ветер рвал страницы, периодически окунал его в грязь и топил в лужах, но не отпускал, как школьный задира не отпускает малыша отличника, пока своими издевками не доведет его до слез. Внезапно ноч-

24


Чашка Горячего Кофе. Рассказы ную тьму над дорогой прорезали два ярких луча. Один из них осветил пестрые страницы журнала, медленно протирающего асфальтовое полотно. Черный Крайслер, бешено вращающий дворниками, вихрем пронесся по шоссе, разодрав журнал в клочья правым колесом. Глянцевые страницы, жадно впитывавшие свет габаритов стремительно удаляющейся машины, разлетелись во все стороны. За рулем сидел Альберт Блэк. Он вглядывался в мутное лобовое стекло, раскуривая свою любимую «Индепенденс» и тихим голосом говорил с лежавшим на заднем сидении человеком. Филипп был сильно пьян. Он только что проснулся и оглядывал салон своего автомобиля затуманенным взором. - Ну что, Фил, все вспоминаешь? И чего же ты надумал? Фил, задумчиво почесал подбородок, пропустив мимо ушей странный вопрос. - Блэк, так что там все-таки с этим тузом? Уже столько времени прошло, а ты мне так и не объяснил. - А ты так ничего и не понял? - Альберт улыбнулся и переложил сигару с одного уголка рта в другой, - погоди мы почти приехали. - Куда? Куда мы едем? - В отель. Только по пути нам надо заглянуть в одно место. - Зачем? - Фил был в растерянности. Он приподнялся и начал протирать запотевшее стекло рукавом. Сквозь дождевую завесу он смог разглядеть мерцающие синие, белые и красные огоньки. «Ва-банк! Клуб любителей спортивного покера». Взгляд его на минуту прояснился: - Зачем мы сюда приехали? - с тревогой спросил Фил. - Увидишь, - бросил Блэк и остановил машину, - Пойдем. Внутри, как и в прошлый раз было накурено и пусто, только теперь за стойкой стоял пожилой бармен, который кивнул вошедшим и приветственным жестом указал в глубь зала. Филипп, пошатываясь, добрел до ближайшего стола и сел. Блэк сел напротив него. Некоторое время он молча курил, разглядывая Авенджера оценивающим взглядом, затем достал чемпионский браслет и положил его в центр стола. Фил не понимал что происходит, он заметил, как в полумраке исчез привычный золотой блеск браслета, а черты лица Альберта стали более резкими. - Ну вот, теперь ты лучший, - начал Блэк, туша окурок сигары и закуривая новую, - Спасибо, парень, такого я не видел очень давно. Слышишь, старина Боб, - он обратился бармену, - только подумай пятьдесят один турнир и ни одного поражения! Боб молча кивнул и продолжил протирать стойку. Блэк перегнулся через стол и потрепал парня по плечу: - Ты великолепен! Фил отстранил его руку и устало закатил глаза: - Альфред, ну к чему все это? Улыбка сползла с лица Блэка, и он продолжил все тем же неизменно спокойным голосом, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. - Помнишь, тогда, три года назад, я просил тебя об услуге? Так вот, ты все сделал на «А» с плюсом. Бармен подошел к входной двери и закрыл ее на защелку. - Знаешь, мне не хватало карт. Точнее их у меня не было, - Блэк положил рядом с браслетом колоду с монотонно черной матовой рубашкой, выделяющейся глубиной цвета даже в окружавшей их темноте, - Скоро у меня будет свой турнир, который начался две тысячи лет назад. И на этот раз я буду играть своей колодой. Рассудок Фила начал потихоньку проясняться, хотя он понимал, что его «менеджер» несет ахинею. - И каждая карта в ней будет уникальна. Фил взял со стола карты и перевернул картинками вверх. Сначала он ничего не понял, но потом его словно ударило током. Волосы на загривке зашевелились, а сукно под потными пальцами испустило статический разряд. - А, вот еще одна! - Блэк протянул ему короля пик. Фил почувствовал, что карта очень теплая, почти горячая. Под аббревиатурой был портрет молодого негра в серебряных наушниках настолько качественно прорисованный, что казался живым. У Фила затряслись руки, и он выронил колоду. Карты

25


Чашка Горячего Кофе. Рассказы рассыпались по изумрудному сукну - пятьдесят одно изображение. Все те, с кем он когда-то играл один на один, все те, кто «пал» от пикового туза. Авенджер поднял на Блэка полные страха и растерянности глаза: - Ты... Альберт улыбнулся белоснежной улыбкой и выпустил колечко дыма. - Тут пятьдесят одна, - дрожащим голосом сказал Филипп, перебирая взглядом лакированные картинки. - Да, не хватает последнего туза... пикового. Моего пикового чемпиона, - Блэк буравил собеседника взглядом, выпуская дым, - мне нужен самый сильный игрок для последнего поединка. Наступило тяжелая и долгая пауза. Блэк докурил и выкинул окурок за спину, вставая. - Наконец я смогу победить... Последняя мысль, которая пришла в голову Филлипу Авенджеру была совершенно неуместна и бессмысленна: «Ну почему, черт возьми, он никогда не снимал при мне шляпу?» ПРИМЕЧАНИЯ 1- Техасский Холдэм - самая популярная на сегодня разновидность покера. Популярность, возможно, связана с тем фактом, что основные турниры по покеру проводятся именно в этой разновидности игры. 2- Флеш - пять карт одной масти. 3- Роял-флэш - старшие (туз, король, дама, валет, десять) пять карт одной масти. 4- Рука - две карты, которые получает каждый игрок в начале игры. 5- Колл - поставить столько же, сколько поставил соперник - уравнять. 6- Общие карты - карты, которые могут использовать все игроки для составления комбинаций. 7- Стрейт - пять карт по порядку любых мастей. 8- Чип лидер - игрок с наибольшим количеством фишек. 9- Бэд бит - редкий случай, когда заведомо лучшая рука проигрывает более слабой. 10- Мув - любое стратегически важное действие игрока. 11- Кикер - при сравнении одинаковых комбинаций выигрывает игрок, у которого оставшаяся карта старше. Эта карта и называется кикером. Автор - GreyMan

26


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Б.О.М.Ж. Дождь лил уже неделю. Холодный, мерзкий, совсем не летний; еще немного – и он бы стал просачиваться сквозь стены. И ни махровый халат, ни чашка горячего кофе, ни тихо жужжащий кулер ноутбука не спасли бы гаснущий уют. Я стоял у окна, терзаемый одной мыслью – противной такой, навязчивой: «А я, вообще, жив?». И, наверное, так бы и не нашел ответа, если б… Если бы не лучик солнца, прорвавший оборону туч. Он появился в тот момент, когда дождь уже почти смыл краски с лица Земли. На серой от пожухлой травы аллее; за серой от мутных капель стеной дождя и под серым небом он был один. Сидел на скамейке напротив моих окон и пытался прикурить. Невзрачный такой мужичок, весь заросший. На вид лет тридцать… а может сорок. Одним словом… «Бомж», - решил я. Бедняга все мучился со спичкой. То прятал ее в «лодочки» ладоней, то укрывался мокрой курткой, как спящий лебедь крылом. Но ничего не получалось: сигарета, наверно, насквозь промокшая, оставалась не прикуренной. Мне даже стало как-то жалко мужика. Бомж он или нет, а все-таки - человек. Обидно, наверное, вот так с трудом добыв сигарету (я представил себе, как он, бродя по улицам в это пасмурное утро, встречал редких прохожих и, застенчиво улыбаясь, просил закурить), не насладиться ею. Так продолжалось минут пять, не знаю, может больше, но бомж не оставлял своих попыток. Однако мне стало скучно за ним наблюдать, и я, вздохнув, задернул занавески. Ноут пребывал в «спящем режиме» и с черного экрана на меня взглянуло лицо. Овал, если не сказать «ромб» этого лица был наделен парой бледных черных глаз, крупным носом и тонкими, как порезы, губами. - Боже, боже, - прошептал я. – Я потерял свое лицо. «Его надо иметь», - прозвучал во мне голос героя одной старой советской комедии. «Нет, действительно, - рассуждал я, положив ладонь на мышку, - ведь когда-то нос был прямой, глаза ясными, а губы не такими тонкими. Да и лицо не было столь угловатым. А теперь?» Я перевел взгляд с экрана на старые занавески. Может это игра воображения, но теперь все, включая их, мне представлялось в черно-белой гамме. И снова эта мысль,… как будто-то кто-то пытается меня убедить в том, что я… ну, умер. «Дикость, - опомнился я. – На лице, хоть и исхудалом, нет трупных пятен, а ладонь может подвинуть мышку, когда я захочу. Вот только я не хочу». Я улыбнулся. Мало того, что думаю о какой-то ерунде, так еще и пытаюсь дать ей объяснения. Стараясь отвлечься, я вспомнил о старике на улице. Вроде бы – обычный бомж. Их полно: у церквей, у станций метро, в местах скопления богатых туристов и, конечно, в подвалах и на чердаках. Их так много, что, кажется, скоро они останутся без «заработка». Стоять на паперти будет незачем. Кто ж им подаст «на пропитание». Ведь они нас – нормальных людей – когда-нибудь попросту выживут. «Интересно, он все-таки прикурил?» - не в силах бороться с любопытством, я осторожно убрал ладонь с мышки – экран остался черным – и распахнул занавески. Скамейка была пуста. Но не успел я расстроиться, так и не узнав, добился ли успеха этот «баловень судьбы», как бросил взгляд вниз, к дверям своей парадной. Бомж стоял там, сложив руки словно в молитве, и разглядывал дверь. - Это уж слишком, - прошептал я, представив, как он завалится спать у нас на чердаке. Наспех одевшись (куртка на голое тело, треники, да шлепки), я спустился вниз. В ноздри из-за распахнутой двери ударил перегар. - Далеко собрался? Я посмотрел свысока на бомжа (роста он был метра полтора, не больше). Мужик расплылся в улыбке, от которой меня еще больше перекосило, чем от запаха: гнилые черные зубы росли через один. Но вскоре его губы сомкнулись, да и сам он поник, став еще меньше, словно гном. Я приподнял бровь, ожидая ответа, но бомж только посмотрел мне в глаза и пошел прочь. Правда недалеко – у следующей парадной он остановился, встав под навес, и разжал ладони. В них была

27


Чашка Горячего Кофе. Рассказы та самая сигарета, которую он давно пытался прикурить. В этот момент мне стало так противно на душе. За себя противно. - Мужик, извини. Не дожидаясь, пока бедняга достанет спички, я быстрым шагом направился к нему. На круглом лице бомжа появилась неловкая улыбка. Я достал из кармана зажигалку «Зиппо» и прикурил ему. - Спасибо! – прохрипел он. Запрокинул голову назад и смачно затянулся. Я вздохнул, улыбнулся. - Ты куда вообще? – почему-то спросил я. Если честно, меня это не волновало… не должно было волновать. Бомж махнул рукой вдоль улицы и, усмехнувшись, пошел вперед. А я побрел следом. Делать дома все равно нечего. - У тебя жить-то есть где? – спросил я. - Даже не знаю, - пожал плечами мужик. И в ответ задал очень странный вопрос: - А у тебя? - Ну да, я ж не б… - и замялся. - Бомж, да? – меня пронзили черные и, что странно, очень ясные глаза. – Как это… - он возвел глаза в небо – Без Определенного Места Жительства? - Ну, да. Я усмехнулся. Этот мужичок мне нравился все больше и больше. Мы перешли улицу и двинулись дальше по аллее. Я не отдавал себе отчета: почему, зачем, для чего я иду вслед за ним. Ладно, это - еще и разговариваю! Я, который, всегда сторонился данного контингента людей. Что со мной случилось? - Как так случилось? – мне казалось, что бомж поймет, о чем я. Я не ошибся. Мужчина недоверчиво посмотрел на меня. Он явно был не готов откровенничать, но вид у меня был самый, что ни на есть, безопасный. - Если тебе интересно, - тихо сказал он. Я кивнул, и он, помолчав еще немного, продолжил: - Он не виноват… - сказав это, он долго качал головой. Я уж было решил, что у мужика не все с ней в порядке, но все-таки поинтересовался: - Кто? - Мой сын. Старик поднял на меня глаза. По его щекам растекались капли дождя. - Он связался с… Снова неуверенность. «А стоит ли мне доверять?» - Плохой компанией? – подсказал я, сочувственным тоном, искренне. Мужчина кивнул: - Мы жили здесь, недалеко. Однажды сын прибежал домой весь в мыле, попросил сказать, что его нет, если кто-то придет, - мужчина закашлялся, но продолжил, когда сумел побороть приступ: - Твою ж! – плюнув, выругался он. – Чё там? А! В дверь позвонили. Открываю – стоят двое, в костюмах. Спросили сына. Я ответил, что нет его, и хотел было дверь закрыть, как один из них вперед подался, а глаза его будто огнем заполыхали. Я испугался, конечно, но виду не подал, захлопнул дверь. - А что сын? – спросил я, потому что старик вдруг замолчал. Мы остановились, на середине аллеи. Дождь подчинил себе все вокруг, я не мог разглядеть и своих пальцев за плотной стеной воды. Только в последствие я понял, что это было, мягко говоря, странно. Но тогда, на той аллеи, себе я не принадлежал. Дождь подчинил и меня. Единственное, что я видел отчетливо – старик. - Он сказал, что купил у них счастье. Но цена оказалась слишком большой. - Не понял, - соврал я. Расстраивать не стал, объясняя, что на самом деле купил его сын. - Я тоже, - кивнул мужчина. – Тогда, по крайней мере. Они стали приходить все чаще. Пошли звонки. Но в квартиру не рвались, на пороге всегда стояли. Это меня и подкупило. Однажды, когда сына реально не было дома, а они пришли, я пригласил их в квартиру. К тому времени, дела у моего сына

28


Чашка Горячего Кофе. Рассказы пошли на лад: он помирился с бывшей женой, у него появились деньги. Одним словом он был счастлив. А квартира принадлежала мне одному. - Ты отдал ее им? – догадался я. - Да, - я ужаснулся этому ответу. Но бросив взгляд на старика, ужаснулся куда больше. За время разговора он уменьшился в росте, сгорбился. Но, что еще невероятнее, сигарета, все еще лежала между его пальцев, а на кончике мерцал огонек. - Ты как вообще? - Нормально, - прохрипел мужчина, споткнувшись обо что-то на земле. - И как сын? - Да вроде у него все хорошо. Он счастлив, - старик улыбнулся, не раскрывая рта, застенчиво посмотрев на меня. - Вроде? – спросив это, я уже знал, что он ответит. По его лицу градинами катились капли дождя. - Я с ним не виделся с тех пор. До сегодняшнего дня. - Ты с ним встретился сегодня? – изумился я, смахнув капли с лица. – И что он тебе сказал? - Он не узнал меня… - старик закрыл глаза и долго молчал, периодически слизывая с губ воду. - И ты ничего не сказал? – воскликнул я, когда он поднял глаза. - Почему же, я стрельнул у него сигаретку, - старик кивнул на сигарету, которая, наконец, начала тлеть. Я только покачал головой. - Жизнь прекрасна и удивительна, парень. Жизнь прекрасна и удивительна. Его голос стал едва слышным, далеким. Я снова посмотрел на него и в ужасе отпрянул – старик исчезал, растворялся среди капель дождя. - Эй, ты куда? – воскликнул я не своим голосом. - У меня своя дорога, у тебя своя. Может, еще встретимся, кто знает? – и он улыбнулся. Но улыбка эта более не вызывала отвращения. Только легкий укол в груди, словно капля дождя замерзла на моем сердце. - Как тебя зовут-то хоть? – опомнился я, но старик больше не сказал ни слова и исчез, слившись с дождем. *** Прошли годы. Я переехал на другую квартиру. А потом и вовсе в другой город. Но иногда я приходил на ту аллею и медленно, ловя каждое мгновение, шел за взглядом. А старик… Его больше нет. Однажды я увидел его труп, лежащий в подворотне. Соседи все рассказали: убили какие-то малолетки. Убили так, «по пути». Но до сих пор я слышу, бывает его хриплый голос, говорящий: «Жизнь прекрасна и удивительна, парень». И очередным дождливым утром, взглянув на свое отражение в темноте, хочется выйти и снова и снова произносить эти слова. «Жизнь прекрасна и удивительна». Автор - Tabic

29


Чашка Горячего Кофе. Рассказы

30


Чашка Горячего Кофе. Рассказы Эффект автобуса Меня всегда удивляло, когда в фильмах люди, видя мчащийся на них автобус, в ступоре замирают на месте. Мне кажется, моей первой реакцией было бы убраться оттуда как можно быстрее — я еще в школе отлично увертывался от неожиданно открывающихся дверей. Но теперь я начал в каком-то смысле их понимать. С сегодняшнего утра. *** Я шел на работу, мимо вокзала. Старая цыганка, во вьетнамских шлепанцах на босу ногу и с черными зубами, прицепилась ко мне — «ручку позолочу» и все дела. Люблю я цыган, не знаю почему. Я хотел просто дать ей денег, потому что не верю во всякую чушь, но начала возмущаться, что никакая она не попрощайка, и себе на хлеб честно зарабатывает. Я протянул руку, но цыганка схватила меня за запястье и сказала, что и так может прочитать мое будущее. Потому что я отмечен перстом судьбы или что-то вроде. И что я умру через 24 часа. Кажется, смешно и абсурдно, и я засмеялся. Но она уставилась на мою ладонь, и сообщила, что в шесть лет я сломал ключицу, упав с турника, недавно расстался с девушкой и что номера всех транспортных средств, на которых я сегодня проеду, будут кратны трем. Откуда, черт возьми, она знает слово «кратный»?.. Еще смешнее, что все это правда. И про ключицу, и про девушку, даже про кратные номера - я думал об этом весь день на работе. Сегодня с утра меня подбросил сосед; номер его ауди 1212. В метро я вглядывался в номер поезда, стоящего в тоннеле на конечной — 15. А потом автобус 103 с номером 6789. а потом 33 с номером 4524. И нет, я не запомнил все эти цифры, я специально записал их на тыльной стороне ладони; кроме машины соседа — ее номер я и так помню. *** А сейчас вечер, я сижу дома на балконе с открытой бутылкой белого полусухого и размышляю, какова вероятность совпадения. Если бы я учил тервер в институте, я бы мог ее рассчитать. Можно, конечно, погуглить, но имеет ли это смысл? Насколько ничтожной ни была бы эта самая вероятность, это не доказывает верность цыганских предсказаний. С другой стороны, отвергать эту теорию также нельзя, потому что я могу исходить только из известных мне данных. Может, на самом деле есть некая божественная сущность, которая пишет сценарии для наших жизней и продает черновики цыганам? И какое из утверждений более верное: Бог существует, пока не доказано обратное ИЛИ Бога нет, пока не доказано обратное? Я не закоренелый атеист, чтобы отвергать очевидное, как это делают персонажи в фильмах. Ну типа «Дорогой, ты вампир? Но вампиров не существует! Значит, ты не существуешь. Скорее всего, мне это только сниться». Так что допустим, что шансы, что я умру, 50:50; как в анекдоте про блондинку. ( — Какова вероятность того, что вы, выйдя из квартиры, встретите динозавра? — 50 на 50. — Почему? — Ну или встречу, или нет). Когда люди точно знают, что умрут, то они начинают делать странные и непонятные вещи, делают то, что долго хотели сделать, но не решались. Если они не верят в подобную чепуху, они ведут себя так, будто ничего не произошло. А что нужно делать мне? Побежать и ограбить банк? Купить барабанную установку на всю зарплату? Снять трех шлюх на всю ночь и трахаться до упаду? Написать завещание? Позвонить наконец родителям? Или лечь спать и пойти на работу как ни в чем не бывало?.. Дешевое вино на вкус как забродивший яблочный сок, и такой же прогнившей кажется моя жизнь. Я не знаю, умру я завтра или нет; это очень интересное чувство неопределенности. В любом случае,

31


Чашка Горячего Кофе. Рассказы такие штуки мне всегда казались не совсем искренними. Сделают ли тебя счастливым три шлюхи? Или то, что ты наконец скажешь девушке, что любишь ее? Если ты умрешь, это больше не имеет никакого значения. Для тебя, во всяком случае. И то, что будут чувствовать другие люди — восхищаться тобой (молодец, пасан, банк грабанул!), плакать по тебе или презирать — тоже не имеет никакого значения — если через пару часов ты будешь мертв. Имеет ли жизнь смысл и есть ли смысл в том, чтобы пытаться найти его в последние 24 часа? А если совсем уж поверить в эти предсказания, то можно еще попробовать убежать от смерти. Ну например, сидеть дома, чтоб уж наверняка. А вдруг дома случится пожар, заклинит дверь и я задохнусь от угарного газа? Или я захочу уехать из города, а мой поезд сойдет с рельс. Можно ли защититься, если ты не знаешь, от чего именно? Я думаю, что нет. Поэтому я сижу на кухне, потягиваю вино, курю сигареты одну за другой и думаю об абсурдности ситуации — делаю то, что мне хочется делать в данным момент. То, что я делаю довольно часто, и в чем нет ничего необычного. Мне кажется, что сейчас я как никогда похож на того человека, который застыл, глядя на мчащийся на него автобус. Он не парализован страхом; вполне возможно, что он уже прикинул все возможные пути бегства и стоит на месте только потому, что знает, что, в любом случае, он не выживет. *** Звонит мобильник — Вадим. «Алё, Санек, куда пропал? Пошли бухать!». Есть вещи, которые не меняются в жизни. Сколько я знаю Вадима — а его я знаю с лицея — каждый его звонок начинался, начинается и будет начинаться этими двумя фразами. Но мне не хочется. Я не знаю, чего мне хочется. Хочется ли мне позвонить Марине? *** Тогда она сказала, что очень устала. Ей сложно совмещать учебу и личную жизнь; а тут еще и сессия на носу. Поэтому нам лучше расстаться; на время. Кто я такой, чтобы сказать «нет»? А недавно я видел ее, выходящую из черной BMW около университета. За рулем сидел парень в темных очках; она поцеловала его в губы, счастливо улыбнулась и убежала. Что, интересно, я делал около педунивера? Да ничего, голубей кормил. Терпеть не могу этих птиц. Недавно прочитал, что голубям противопоказано мучное, поэтому специально купил целый батон; сидел на скамеечке, крошил. Ждал, пока пройдет Маринка. Мне сложно сказать, любил ли я ее или нет. Теперь мне кажется, что я вообще ее не знал. Ее проблемы в университете, ее подружки, ее бложики и фильмы — вот и все, что я могу о ней сказать, без каких-либо подробностей. Мне сложно вспомнить, говорили ли мы о чем-то, кроме общих и бытовых тем. Я не знаю, что она думает о жизни; я не знаю, верит ли она в Бога; я даже не знаю, черт возьми, что она думает обо мне. Сейчас мне кажется, что я любил ее, как любят красивые вещи; или как люди, не склонные к одушевлению домашних животных, тем не менее по-своему любят их. Но что я бы мог ей сказать?.. Что мне было лучше с ней, чем без нее?.. Это глупо и неубедительно. И хочу ли я ей это говорить? Имеет ли смысл менять данность? *** Поэтому я пихаю сигареты в карман, в другой ключи и кошелек, и «двигаюсь в центр», как того желает Вадик. Он, как всегда, рад меня видеть. Рассказывает про работу и про жену, пока мы идем встретиться с его подругами. С одной, Алёной, он иногда спит; я видел ее несколько раз, не знаю, где она работает, зато имею отличное представление о ее сексуальных талантах. На ней короткое платье и большие яркие сережки; она сразу подхватывает меня под руки и оглушительно смеется, начиная рассказывать какую-то историю. Другая, Надя, бывшая однокурсница Алены. Она серьезная, в очках и узких темных джинсах; задумчиво курит сигарету и лениво подставляет щеку, когда Вадик тянется, чтобы ее поцеловать. Мы идем куда-то в поисках приличного места, чтобы выпить пару-тройку бокалов пива. «Развести девок», как любит говорить Вадик. По его протоколу «девок» сначала нужно

32


Чашка Горячего Кофе. Рассказы угостить пивом, поговорить о жизни или, по желанию, на отвлеченные темы, и только уже потом можно звать в гости на фильм. Ко мне, потому что я живу один. Сценарий, как приветственные фразы Вадика, не меняется уже сколько лет. Я чувствую себя ужасно старым оттого, что устал играть в эти игры. Нужно ли узнать девушку прежде, чем заняться с ней сексом? Это спорный вопрос. «Приличное место» оказывается приличным только частично: чистое, с приятным дизайном и фоновым джазом; только вот мы окружены галдящими пьяными компаниями — я никак не могу сообразить, какой сегодня праздник — и официантку надо вылавливать чуть ли не за руку. Алена садится рядом со мной, достает пачку сигарет и требует у меня зажигалку. Вадик что-то спрашивает у Нади, но она отвечает коротко, односложно; она смотрит на него из-за своих очков как интеллигентная учительница на хулигана-двоечника. Алена начинает рассказывать про какую-то выставку, на которой она недавно была. Мне не интересно, но она рассказывает очень смешно, в красках описывая экспонаты и реакцию ее подруг, смеясь и периодически касаясь моей руки, как будто чтобы спросить: «Ну правда смешно?». А я словно смотрю на все это из глубокого колодца, и эта глупая выставка, Алена, наш стол, официантка, расставляющая бокалы, ухмыляющийся Вадик — все это очень, очень далеко, и имеет ко мне такое же отношение, как и я к этому — то есть никакого. А потом я ловлю Надин взгляд, и мне кажется, он говорит: «Ну и куда ты съебался, козел? Оставил меня с этими недоумками». Хотя, разумеется, ничего такого она не думает, просто у нее вид серьезный, или она вообще девушка серьезная. Я улыбаюсь своим мыслям, взгляд фокусируется, мир придвигается — меня как будто вытягивают из колодезной ямы — когда Вадик поднимает бокал и произносит «Ну, за что?», за которым обычно продолжает «За встречу!», но тут Надя быстро произносит «За День космонавтики», и под аккомпанемент «Точно, блин!» мы чокаемся. А я думаю о том, что жалко, что Вадик положил глаз на Надю, тем более что, скорее всего, ничего у него с ней не будет. Жалко потому, что мне нравятся девушки, которым известна аксиома «Молчи, сойдешь за умную». Хотя, возможно, Надя на самом деле умная. Она часто вставляет смешные и колкие комментарии, не забывая изящно и непринужденно пресекать Вадиковы попытки «познакомиться поближе». Опустевшие стаканы сменяются новыми, Алёна уже чуть ли не висит на мне, я теряю нить абсолютно неинтересного разговора и подальше этого шума на улицу — вроде как подышать воздухом, но на самом деле покурить. Бар находится на маленькой улочке, освещенной редкими фонарями, и между светлыми пятнами залегают темно-фиолетовые сумерки. Одурительно пахнет весной; на небе видны тусклые — потому что огни города отсвечивают — звезды, за поворотом тихо шуршат запоздавшие машины, а я думаю о том, что, возможно, я завтра умру, но очень круто, что мой последний вечер такой красивый. И мне кажется, что в этой темно-фиолетовой теплой вселенной нет никого, кроме меня; что я последний представитель цивилизации, и что, даже если я умру, наша зеленая планета будет так же нестись сквозь вселенную, как на заставке виндовс. За спиной легко хлопает дверь, пару шагов, около меня вспыхивает огонек зажигалки, освещая Надино лицо. Она затягивается и поворачивает голову ко мне: «О чем задумался?». «О смерти,» - не думая, отвечаю я. Черт, зачем я вообще это сказал?.. Это звучит так убого. «О космосе,» — добавляю я, пытаясь исправиться. Она хмыкает. «Какая чепуха.» Мы молчим. Мне хочется спросить у нее, умру ли я — почему-то кажется, что она может знать ответ — но я не знаю как. «Ты веришь в судьбу?» — наконец выдаю я. «Ты что, под интеллектуала косишь? — говорит она с издевкой после паузы, — Какая, к черту, судьба?». И тут меня прорывает, я вываливаю на нее кучу информации и недодуманных мыслей. Про толстую старую цыганку в цветастой юбке и вьетнамках; про числа, кратные трем; про людей, которые в ужасе замирают перед мчащимся на них автобусом. Она молча слушает, наши сигареты давно дотлели. «Я не понимаю, — наконец говорит она, — почему людям проще поверить в судьбу, чем в банальные совпадения. Я точно знаю, что каждый человек в ответе за собственную жизнь. Например, — она поправляет очки на носу, — вот тебе ситуация: мы сейчас здесь. Каковы варианты развития событий? А: мы может закурить еще по одной. Б: мы можем вернуться в этот ужасный ресторан, — она недовольно фыркает, — и Цэ: мы может сбежать прямо сейчас, не расплатившись». Я улыбаюсь, а она продолжает: «Конечно, мы можем так и остаться здесь стоять, но... есть ли в этом смысл?». Я не вижу ее лица в темноте, но мне кажется, что она улыбается.

33


Чашка Горячего Кофе. Рассказы А потом мы несемся по улицы, как два идиота, как будто нас преследуют ОМОНовцы с собаками. А потом мы целуемся в метро, у самого края платформы; подъезжающий поезд оглушительно сигналит, ветер развевает наши волосы, Надя толкает меня к колоне и шепчет на ухо: «Прямо как в кино». Мы идем ко мне, пешком, работающие фонари можно пересчитать по пальцам, огромная луна висит прямо над моим домом, пахнет ночной летней пылью и скошенной травой. Мы держимся за руки, но не переплетая пальцы, как в сопливых романах, а просто, обычно. Мне кажется, что сейчас Надя — маленький двигатель моей судьбы, который ведет меня по тропинке к дому, и дальше вверх по лестнице, наливает вино из недопитой бутылки, стягивает с меня майку и обнимает с бесконечной нежностью на прокуренной кухне, как будто это ей, а не мне, осталось жить шесть часов. *** «Я думаю, предположительный конец света — или предполагаемая смерть — не отменяют необходимость идти на работу,» — говорит Надя. Семь тридцать утра, она сидит на кухне с мокрыми взъерошенными волосами и в моем полотенце — потому что только что вышла из моей ванной, где помыла голову моим шампунем и почистила зубы моей зубной щеткой. «Не бойся, — говорит она, — мой здравый смысл защитит тебя от происков коварных парок». До моей предполагаемой смерти осталось меньше получаса. Мы идем по залитой солнцем улице, птицы чирикают, прохожие спешат, я опаздываю на работу. «Вот видишь, — говорит она, посмотрев на часы, — ты все еще жив». На часах восемь пятнадцать, и я вдруг понимаю, какой же я на самом деле идиот. Какого черта я воспринял так серьезно дурацкое предсказание? С другой стороны, именно ему я обязан тем, что рядом со мной шагает маленькая девушка в очках, которую я, возможно, никогда больше не увижу, но с которой мне так легко. Надя встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня, и мы, даже не обменявшись телефонами, расходимся в разные стороны: она - на остановку, я - к переходу. Все-таки есть правда в том, что, чтобы сделать человека счастливым, нужно сначала сделать его несчастным, а потом вернуть все на место. Легко - очень подходящее слово, сейчас я чувствую себя именно так: как будто кто-то подарил мне новую жизнь, без пошлости и грязи, и у меня есть шанс прожить ее... правильно. В реальность меня возвращает Надин выкрик «Саша!». Я стою посреди проезжей части, а прямо на меня летит автобус, белый, с красными полосками; не городской, туристический. С табличкой 1989. «Опаздывает на полчаса,» — проносится у меня в голове. Я смотрю на него и не могу двинуться с места. Такое странное ощущение: интересно, я не могу двинуться потому, что во вселенском сценарии написано, что я должен умереть, или потому, что я, веря в предсказание цыганки, не вижу смысла пытаться что-то изменить?.. Автор - sssupersssnake

34


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин Надежда Лорд Волдеморт, крутя в руках палочку, брезгливо смотрел на Гарри Поттера, лежащего у его ног. Только что он поставил точку в их противостоянии. - Гарри, ну посмотри на меня. Разве это не замечательно, что ты стал сквибом? Теперь, тебе не нужно бегать за мной и пытаться убить. Разве это не прекрасно? - издевательски, почти пропел Волдеморт, жадно вглядываясь в глаза своего врага и видя в них только пустоту. - А чтобы ты полностью осознал всё, что сейчас произошло... - не договорив, Лорд кивнул, стоящему возле него Люциусу Малфою. Неспешным движением вытащив из складок мантии палочку Поттера, он сломал её на глазах у юноши. Раздавшийся треск, казалось, вернул мальчишку к жизни: вместо отрешённости появилось отчаяние. Глаза, неверяще, смотрели на обломки палочки, служившей ему долгие годы. Волдеморт и остальные Пожиратели Смерти, обступившие его кругом, издевательски захохотали. Но, в глубине души Гарри понимал, что даже с целой палочкой он ничего не смог бы сделать: заклятье Волдеморта не оставило ему шансов, полностью лишив магии. Юноша и сам это чувствовал: как если бы ему отрубили правую руку. Вроде, в быту, ты не замечаешь её полезности, но, утратив её, ты понимаешь, насколько она была важна. - А знаешь, что, Гарри? Я, пожалуй, отпущу тебя. Мне будет интересно понаблюдать, как Светлая сторона выкинет тебя в мир магглов, - и, резко нагнувшись, Волдеморт рывком поставил Поттера на ноги и, развернув его, подтолкнул в спину. И Гарри пошёл. Медленно, спотыкаясь на каждом шагу, Гарри брёл сквозь строй расступающихся Пожирателей, слыша их глумливый смех. Поттер не помнил, как добрался до Хогвартса. Просто, в один момент, он осознал, что сидит в кабинете директора и Дамблдор говорит ему, что заклятье, выпущенное Волдемортом, не обратимо. Поэтому, Гарри лучше вернутся в мир магглов. Поттер не слушал его: он смотрел в лицо своим друзьям. Нет, на их лицах не было презрения, разочарования или ещё чего-то в этом роде. Нет. смотря в их лица, Гарри видел, что они утратили надежду на победу. И от этого было ещё хуже. *** Гарри не поехал к Дурслям: смешавшись с толпой, Гарри затерялся в маггловском мире. Его не оченьто и искали: кому нужен бывший герой-сквиб? Они выбросили его из игры, но у него был план. Он уничтожит Волдеморта. Засунув руки в карманы куртки, Гарри ощутил там что-то твёрдое. Вытащив это из кармана наружу, Гарри увидел обломки его палочки. Видимо, он забрал их перед тем, как уйти от Волдеморта. Резко развернувшись, Гарри закинул обломки в ближайшую лужу. Смотря, как их уносит в ближайший канализационный люк, Гарри подумал: “Именно так тонут надежды” и, не оборачиваясь, пошёл дальше... *** А тем временем Тёмный Лорд набирал власть. После магической “смерти” Гарри Поттера, Северус Снейп открыто перешёл на Тёмную сторону, отравив Дамблдора. Этот удар окончательно подкосил силы Светлой стороны. Тёмному Лорду не составило труда захватить Министерство Магии, объятое ужасом. Теперь, он официально был у власти. Гарри Поттер узнал об этом в тот же миг, как Волдеморт сел в кресло Министра, благодаря их мысленной связи, которая, ни смотря ни на что, сохранилась. А уже через час магглы узнали о Магическом мире. Гарри, стоя на крыше высотки, смотрел на заходящее солнце. - Зачем ты это сделал, Гарри? - произнёс у него за спиной старческий голос.

35


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин - Уж лучше, они все умрут, чем будут жить при Волдеморте, - не оборачиваясь, ответил Гарри. - Быть может, лучше жить? Не важно как, но жить? - У нас разные приоритеты, Старик. Я сделал всё, что мог, - со вздохом ответил Гарри и, так и не обернувшись, шагнул в пропасть... Над крышей, на которой он только что стоял, пролетело звено самолётов. И ещё одно... И ещё... Все они направлялись в сторону заходящего солнца. Это был последний закат для Магического мира. Закат их надежды. Автор - Lord

36


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин Дикарский счет Часть I - Филин! Берегись! Молодой дикарь отшатнулся от ревущего брамина, обезумевшего от пальбы, злобных криков и предсмертных воплей гибнущих людей. Спешащий на крики матери подросток не вступал в бой с бесчинствующими на улочках деревни налетчиками, его глаза были подернуты молочного цвета бельмами. Слепец знал, что деревню спасти невозможно, и рвался на зов матери с единственной целью: защитить ее, увести из пылающего, дышащего нестерпимым жаром, оглушающего выстрелами, топотом и криками, смертоносного хаоса бойни, охватившей место, которое он с рождения привык называть домом. Рассвет в деревушке Диллинджерс Майн рождался в копоти и дыму, под аккомпанемент гранатных разрывов, лязга стали и треска автоматных очередей. Рейдеры подошли в «Час собаки» - между тремя и четырьмя утра, тихо обезоружили часовых и демонстративно казнили их напротив ворот частокола, окружавшего осажденную деревню. Ожидаемого эффекта они не достигли. Поселенцы, не раз и не два отбивавшие набеги бандитов и зверья, явно не хотели бросать оружие и становиться на колени. Вскоре первая кровь, кровь часовых, застывающая бурыми разводами на досках частокола, была отомщена сторицей. Самые нахальные и самонадеянные бандиты, истыканные стрелами и пронзенные копьями, еще грузно оседали на землю, когда из-за частокола заговорили винтовки подоспевших воинов и охотников во главе со старостой. Рейдеры рассыпались и залегли, огрызаясь из автоматического оружия, грязно сквернословя и требуя подкрепления. Подмога не заставила себя долго ждать. Толкая перед собой обшитые стальными щитами остовы довоенных машин, с отремонтированной специально для штурма ходовой частью, в бой вступили тяжело вооруженные штурмовики - личная гвардия предводителя нападавших. От мешков с песком, укреплявших частокол, полетели пыльные ошметки, в воздухе замелькали связки гранат. Прикрыв рукой, мертвые глаза на посеченном осколками лице убитого старосты, предводитель охотников скомандовал отступление вглубь деревни. В сторону бандитов, с ревом устремившихся в проломы деревенской ограды, снова полетели стрелы, камни и копья. Воины Диллинджерс Майн со спокойствием смертников опустошали последние обоймы и каждая пуля находила свою цель. Обезумевшие от крови и смертного страха налетчики, садили длинными очередями от бедра, экономить патроны было явно не в их привычке. Последние, оставшиеся в живых мужчины, бросали бесполезные винтовки наземь и шли на бандитов с ножами, а то и голыми руками, погибая от выстрелов в упор. Главный охотник приказал выпустить стадо из стойла, чтобы в хаосе, который испуганный скот устроит в горящей деревне, женщины и подростки смогли вывести детей к реке и уплыть на рыбачьих каноэ. Сам он был изорван в клочья очередями целого десятка бандитских автоматов возле переправы, прикрывая отход жалких остатков общины, из которой рейдеры решили сделать пример того, что будет с не покорившимися и не отдавшимися в добровольное рабство. В пять часов утра все было кончено. На улочках Диллинджерс Майн лежали трупы мужчин, рейдеры методично и сноровисто сбивали прикладами и сапогами в кучу кричащих женщин и детей, а в сорванные взрывами ворота деревни медленно вползал обоз с клетками для перевозки рабов. Филин находился уже в нескольких ярдах от цели, когда услышал звериный рев налетчика и отчаянный крик матери, который оборвался оглушительным выстрелом. - Грязная сука! - заорал здоровенный, вонючий детина, пытаясь зажать обширную кровоточащую рану на запястьи руки, отступил на шаг и с размаху ударил сапогом неповижное тело нахальной дикарки, посмевшей его по-волчьи грызануть до кости, когда тот поймал ее за волосы и попытался

37


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин заломить руку за спину. Убийца не видел, как из клубов пыли и дыма в его сторону метнулась стремительная тень. Жилистая рука обвилась вокруг бычьей шеи налетчика и бритвенно острый засапожник плавно, даже как-то сладострастно, вошел под правый угол челюсти. Бандит сделал несколько длинных шагов, волоча на спине вцепившегося в рукоять ножа слепого дикаря, страшно выпучил глаза и медленно повалился на бок. Филину не дали подняться с земли, сшибли с ног несколькими ударами дубинок и прикладов и потащили прочь от булькающего и сучащего ногами выродка, издыхающего в нескольких шагах от единственного дорогого молодому дикарю человека на всей этой проклятой Богом и людьми, горящей адским пламенем, земле. - Что у вас тут? - окликнул волокущих Филина бандитов некто с явными командирскими нотками в голосе. - Этот овощ распорол Мастака от кадыка до самых яиц, босс, надо бы его на солнышко вывесить, пускай в петле попрыгает. - Мастака, говоришь? Как он из обоза под ножи угодил? - Да, вишь, чо, решил по своей привычке, козу одну огулять, а этот хлюпик, как черт из ниоткуда выпрыгнул! Так куда его, Мессер? На забор? - Отставить. Мастак у нас счетоводом был, а про слепого недомерка мне информатор что-то такое говорил, дайте черти памяти. Эй, ты! Слепой! Ай ты еще и немой? Жить хочешь? - Нет. - Ну, это не тебе решать. Тащите его к обозу, парни. - Мессер отвернулся, и отдал несколько лающих команд слишком увлекшимся грабежом подельникам, примерявшим на себя нехитрые украшения убитых жителей деревни. - Значит, так, слепой выродок, проживешь ровно столько, сколько ты нам будешь полезен. Заменишь Мастака, местное барахло считать будешь. На ощупь. Ха-ха. Эй, Живоглот! Принимай свежее мясо для своего дружка! Дружком Живоглота -- погонщика каравана рабов, оказался его девятифутовый пастушеский кнут. Каждый тюк с добычей и каждый раб, проходящие мимо Филина, сопровождались хлестким щелчком, а когда Живоглоту казалось, что дикарь не очень старательно выполняет свою работу, кнут оставлял отметину на спине новоявленного счетовода. Живоглот любил свою работу и, видимо, никогда от нее не уставал, поэтому, к концу подсчета боевых трофеев, Филин был похож на красное знамя довоенного коммунистического Китая. Боевое и победоносное. Но он упорно заполнял бандитскую цифирь, пятная страницы кровью с ободранных кнутом плеч, жадно ловя разговоры налетчиков, запоминая голоса и клички. А еще он очень хотел узнать, кто тот информатор, о котором невзначай обмолвился главарь банды. Наконец, из пьяного хохота рейдеров, отрывистого гавканья Мессера и нескончаемых щелчков кнута, Филин вычленил знакомый голос, заплетающийся и тонкий. Голос принадлежал старому рыбаку по кличке Крашер. Он всегда жил на отшибе и получил свое второе имя из-за привычки глушить рыбу взрывчаткой. Его нетвердый от самогона козлетон донесся до Филина в тот момент, когда он сунулся к Мессеру с притязаниями на долю в добыче и, судя по всему, удостоился смачного пинка, поскольку долго еще скулил от боли и бормотал что-то плаксиво-угрожающее сквозь зубы. Не услышав в очередной раз свиста ненавистного кнута, Филин поставил последнюю закорючку в журнале, мрачно улыбнулся и с облегчением упал в объятия ласкового небытия. Туда, где не было вони разлагающихся, покрытых насекомыми тел сородичей, гнусной ругани бандитов, Живоглота с его «дружком» и, подожженной со всех четырех концов, мертвой деревушки Диллинджерс Майн, над которой траурным кольцом кружился хоровод грифов-стервятников, предвкушавших обильное пиршество. Рейдеры уходили на север. Один из приятелей Мастака остановился возле неподвижно лежащего Филина и лениво поднял обрез. Проходящий мимо Мессер так же вальяжно отвел ствол обреза в сторону и что-то тихо сказал. Оба налетчика заржали и прибавили шагу, догоняя уже почти полно-

38


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин стью вышедший из деревни хвост обоза. Ни тот, ни другой не видели, как к распластанному на окровавленной земле телу, с протяжным криком спикировала небольшая, серая, ушастая сова. Отряд разведчиков Братства Стали, приписанный к отвечающему за патрулирование окрестностей Диллинджерс Майн департаменту «Заслон», привлеченный заревом и воем диких собак, вошел на пепелище деревни и обнаружил только растерзанные падальщиками останки людей и остовы обгоревших хижин. Забрав журнал старосты из тайника, скауты вернулись на базу с докладом. Писцы Братства откорректировали карты, и деревушка Диллинджерс Майн исчезла из всех баз данных, как некоторое время назад, была стерта с лица земли.

Часть II Фалькон Нест -- резиденция Мессера, с примкнувшей к ее отвесным стенам деревушкой, напоминала замок средневекового владыки. Только ров был заполнен не водой, а замысловатыми, тугими дебрями спиралей колючей проволоки, и вместо тучных пастбищ вокруг владений новоявленного феодала, раскинулись минные поля. Местность около базы рейдеров простреливалась на три километра из станковых пулеметов на все четыре стороны света. Мессер лично обучал своих людей азам пулеметного дела и собственноручно составлял таблицы обстрела, которые начальники караулов знали наизусть. При случае, - любил говорить, посмеиваясь, Мессер, - мы и динозавра замочим, и блохе хрен на скаку отстрелим! В подконтрольной деревне жил обслуживающий «замок» персонал, а еще она использовалась, как рынок рабов в торговые дни. Там сбывался живой товар и награбленное во время рейдов добро. За год, прошедший после разгрома непокорной Диллинджерс Майн, Мессер основательно укрепил свою власть над регионом, став единственным предводителем рейдеров, с которым считалось даже набирающее силу Братство Стали. Конечно, при должном приложении сил и средств, Мессер давно бы уже переселился в страну вечной охоты, но после пары попыток прощупать оборону Фалькон Нест, старейшины Братства решили с такими акциями немного повременить. Операция по устранению Мессера и его небольшой армии, повлекла бы за собой реки невинной крови, и Братство, могущество которого опиралось не только на технологии, но и на лояльность вождей мирных поселений, рисковать добрым расположением аборигенов не спешило. Таким образом, стороны умудрялись сохранять некий статус-кво, Мессер в своих владениях поддерживал армейский порядок, не допуская присущего рейдерской вольнице, разухабистого образа жизни, а Братство старалось не обращать внимания на идущие из других, известных только Мессеру, отдаленных мест, караваны с клетками, забитыми рабами и заскорузлыми от крови тюками с награбленным добром. Как и всякий местечковый авторитет, Мессер любил обходить свои владения, в сопровождении внушительной свиты, хозяйским взором окидывая деловую суету базарных дней. Вот и теперь, ближе к вечеру, в торговый понедельник, когда жара начала понемногу спадать, он лениво прохаживался вдоль толкучки, мимо разложенного на плахах прилавков товара, мимо смердящих клеток с измученными, отупевшими от голода и побоев, людьми, выставленными на продажу. Небрежно кивая в ответ на подобострастные приветствия торговцев и отдавая отрывистые команды контролирующим торговлю распорядителям, Мессер выбрал из толпы апатийно молчащих женщин, нескольких девушек для своей гвардии на ночь, остановился поболтать с приезжим торговцем оружием, и вдруг застыл, судорожно вцепившись в рукоять пистолета в поясной кобуре, по-вольчи озираясь вокруг себя, борясь с очень сильным желанием залечь за каким-нибудь безопасным рубежом. Всю жизнь убивая людей, и сам являясь обладателем видавшей виды и простреленной в нескольких местах шкуры, Мессер знал не понаслышке, какое ощущение вызывает взгляд врага, желающего твоей смерти, особенно, если этот взгляд прилагается к направленному в твою сторону стволу. Прожив достаточно долгую и богатую на приключения жизнь, Мессер мог сравнивать и знал, что дураки,

39


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин плюющие на «суеверия», удобряют своими гниющими тушками земли Пустоши гораздо чаще, чем те, кто доверяет своим инстинктам, чем бы они ни оказались на самом деле. Телепатией, звериным чутьем или чем-то еще, чему люди не удосужились придумать названия, термины были не важны, был важен результат. Окинув взглядом привычную панораму толкучки, Мессер так и не смог выявить источника опасности. Лица кругом были насквозь знакомые, проверенные, только стоящий к нему спиной, незнакомый дылда в капюшоне, яростно торговался с продавцом вяленого браминьего мяса. - Это что за мурло? - Мессер пихнул в бок своего начальника контрразведки, Уоткинса и указал пальцем на долговязого крикуна. - Новый скупщик от Ханов. Взял утром большую партию. Кормить товар надо, чтобы до места назначения живьем довезти, вот он и торгуется, наверное. А что не так, босс, прощупать его? Противное чувство тревоги уже рассосалось, поэтому Мессер решил не поддаваться паранойе, тем более, с членами Великих Ханов -- очень сильной рейдерской группировки из Калифорнии, портить отношения совсем не хотелось. И вообще, Мессер весьма смутно представлял себе существо, способное сверлить кого-то взглядом, находясь к объекту спиной, попутно осыпая смурного торгаша отборными матюками. Отрицательно покачав головой, Мессер насупился и, резко развернувшись на каблуках, поднимая клубы пыли на раскаленном солнцем торговом пятачке, размашисто зашагал домой, под надежное укрытие стен Фалькон Нест. Никто не видел, как сидящая на перекладине огромной виселицы для беглых рабов, небольшая серая сова, величественно отделилась от своего жуткого насеста и растворилась в быстро сгущающихся в Пустоши сумерках. В крепости Мессер наорал на начальника караула за свинарник и карты, которые часовые не успели спрятать при внезапном появлении хозяина, съездил по уху одного особо отличившегося в игре бойца и заперся у себя с казначеем, велев принести выпивки, жратвы, и сечь по сторонам, «чтобы ни одна падаль не подползла». Через пару часов, опустевшая бутыль «Гнилой кишки» вкупе с отчетом казначея о хорошем исходе торгового дня, окончательно развеяли хандру Мессера. Кликнув своих десятников, он приказал слугам накрывать столы и, чуть погодя, привести выбранных этим вечером на рынке женщин. Вскоре, из бойниц Фалькон Нест понеслись звуки, обычно сопровождающие глобальную пьянку с разухабистыми песнями и битьем посуды. Когда луна почти закончила чертить в небе свою ежеобычную серебристую параболу, пьяные крики рейдеров и визг девок стали постепенно утихать. Небо затянуло серо-черной замятью, мелкие капли дождя -- предвестника и виновника промозглого и слякотного утра, зашуршали по бревнам замкового сруба и частокола. Мессер на нетвердых ногах в последний раз обошел посты. Тщательно прикрываясь от ветра и дождя полами браминьего пыльника, помочился со стены на смутно поблескивающий зеркальцами луж темный плац и, потушив светильник, тяжко обрушился на широкое деревянное ложе, устланное звериными шкурами.

Часть III - Вставай, хозяин, Шайтан твой дом шаталь! - Мессер открыл глаза и непонимающе вытаращился на трясущего его за плечо, огромного горбоносого наемника по кличке Одноглазый Ахмет. - Обезумел, моносенсорный ты наш? - Разбуженный таким неделикатным образом, Мессер сильно тер пятерней глаза, одновременно оглядываясь в поисках кувшина с водой и вдруг, уже второй раз в эти сутки, замер, покрывшись липкой испариной. Со двора донеслась торопливо-истеричная трескотня «хеклер-кохов» охраны.

40


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин - Я - Ахмет, а не Монасера какая-то полосатая! - Приосанился одноглазый бугай. - Просыпайса, хозяин, война пришоль, иншалла! Оставив командира суетливо приводить себя в порядок и искать запропастившееся куда-то оружие, Ахмет шагнул на крытую толстыми корабельными бревнами, обширную лоджию, высунул наружу вороненое рыло М-60 и, тряся обвисшими щеками, небрежно послал в мерцающую оранжевыми всполохами темноту две длинные, гулкие очереди. Осторожно выглянув из-за обширного плеча этого тяжело вооруженного циклопа, Мессер поимел честь наблюдать самую бестолковую перестрелку на своей памяти. Собственно, никакой перестрелки и не было, просто его орлы азартно расстреливали пяток зловещих силуэтов, выстроившихся в цепь вдоль ограды. Ответных выстрелов почему-то слышно не было, хотя о наличии огневого контакта можно было судить хотя бы по дюжине скрюченных тел, украшавших собой освещенный неровным пламенем факелов, плац. - Факелы в песок! Прекратить огонь! Эй, наверху! Уснули, мать вашу? Снайпер работает! Первый, крой по схеме! Круши все в труху! - Переведя дух, Мессер сыпал приказами, ощущая, как мерзкая изморось покидает район лопаток, а натянутая за ушами кожа постепенно разглаживается. Очевидно, кому-то из охранников, наконец-то удалось, пинком отшвырнув тяжело навалившийся на турель труп Первого, открыть огонь из крупного калибра. Задорно жужжащие трассеры пошли утюжить предполагаемые точки, с которых мог работать снайпер. В деревушке на поверхности нескольких крыш заплясали веселые оранжевые чертенята. Бледный луч нежданно ожившего прожектора, выхватил из темноты распластанные по частоколу неподвижные фигуры, своим синеватым светом придав им должный хэллоуиновский колорит. Там, пришпиленный собственным штык-ножом к ограде, стоял десятник Мессера -- Бак Вдоводел, укоризненно глядя на опешивших собратьев по оружию налитыми кровью глазами, в почетной компании почти всех своих бойцов. У Бака было перерезано горло, остальным свернули шею, а потом просто подвесили за перекрученные портупеи на колья ограды, как игрушки на рождественском дереве. - Пресвятая Дева Мария, Иисус и Иосиф! - вдруг заблажил один из охранников, видимо, попав в ту же рождественскую струю, что и неведомый зловещий декоратор, украсивший этой неожиданной инсталляцией ворота Фалькон Нест. Ахмет, повинуясь нетерпеливому жесту Мессера, отвесил так некстати вновь воцерквленному блудному сыну, могучий подзатыльник. Еще недавно, искрящийся разнообразной иллюминацией, Фалькон Нест застыл во тьме, только прожекторы пулеметных расчетов резали воздух синевато-белыми лучами в поисках нападавших. Внезапно, в тишине и темноте, из главной залы замка до ушей находящихся во дворе людей донесся крик, исполненный боли и смертной тоски. Даже не крик, а, скорее, визг. Рейдеры, посвятившие свою жизнь войне и грабежу, знали толк в пытках и боли, и у них не оставалось сомнений в том, что существо, издающее эти дикие звуки, испытывает очень яркие экзистенциальные переживания. Мессер со значительным трудом определил тембр голоса кричавшего, как приблизительно похожий на голос Уоткинса. Охрана, которая боялась контрразведчика едва ли не больше самого хозяина, дружно рванула в сторону источника шума на выручку. Мессер, который очень ценил Уоткинса, не стал их удерживать и даже, на секунду поддавшись обезьяньему инстинкту, дернулся вслед азартно топочащему, бряцающему оружием, стаду. Наткнувшись грудью на широченную пятерню Ахмета, он открыл было рот, чтобы обложить зарвавшегося наемника командирским загибом, но не успел. Установленные кем-то в проходе «клейморы» -- противопехотные мины направленного действия, превратили авангард спасательной экспедиции в несколько литров буровато-красной краски, разбрызганной по бесформенной мешанине плоти, ткани и костей. Из проема главного входа вынесло густую тучу пыли. Нервы оставшихся на ногах не выдержали, и они устроили очередной сеанс беспорядочной пальбы. Все понимали: в крепости, которая прежде, вполне заслуженно, считалась неприступной, кто-то хозяйничает, как у себя дома. Стоны раненых в предбаннике постепенно затихли, наступила тишина.

41


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин Пока бойцы судорожно меняли магазины, Мессер крем глаза уловил едва заметное движение возле стены. Тьма, окутавшая стены Фалькон Нест, вдруг обрела зыбкую форму, которая больше не была неосвещенным клочком пространства, а обратилась одушевленной, разумной сущностью, управляющей движениями этого кусочка темноты, заставившей его принять подобие человеческой фигуры, неуловимо перетекшей поближе к ничего не замечающим бандитам, продолжавшим, матерясь, дергать затворы автоматов. Резкий крик совы заставил вздрогнуть всех, включая монументального Ахмета. Ночная птица появилась из дверного проема, описала стремительный круг над плацом, заваленным мертвыми телами и стреляными гильзами, упав на правое крыло, и крикнула что-то почти человечески-членораздельное. Присев от страха, рейдеры попытались, было, поймать ее на мушку, однако, вскоре им стало совсем не до нее. Мессер первым увидел, как за спиной наемника по имени Гаррисон, стоявшего ближе всех к стене, стремительно сгустились тени, начертив контур долговязой фигуры, с накинутым на голову глухим капюшоном. Фигура сделала неуловимое движение тускло блеснувшим, коротким клинком, и рука Гаррисона, сжимающая пистолет-пулемет, почему-то прозванный хозяином «Мистер Пулялка», кувыркаясь, шлепнулась всего в шаге от застывшего в странном ступоре, Мессера. Пялясь на Мистера Пулялку, Мессер совсем некстати вспомнил, что плешивый налетчик обращался со своим оружием, как с хорошим другом, и всегда спрашивал у него, куда стрелять, глумясь над своими жертвами, коими чаще других становились мальчики, не достигшие десятилетнего возраста. Сделав длинный, скользящий шаг к следующей жертве, убийца, как фокусник, извлек из левого рукава второе лезвие и снова нанес почти невидимый глазу удар. Сталь клинков в длинных руках зловеще зашипела, выписывая в воздухе размашистые восьмерки и круги. Пытавшиеся достать его из автоматов, поплатились жизнью сразу, но те, кто догадался отпрыгнуть как можно дальше - уцелели и, выхватив ножи, стали медленно сжимать кольцо. Налетчикам наконец-то удалось узреть ночного демона во плоти. Треугольное, костистое лицо, покрытое шрамами от порезов и ожогов, было совершенно неподвижно, тонкие губы сливались с почти черной от загара кожей, а веки были плотно закрыты. Не открывая глаз, чужак подбросил высоко в воздух оба своих клинка и молниеносно извлек из рукавов еще два. Проскочив под рукой первого нападавшего, вогнал нож громиле в правый бок, шагнул в сторону от бьющегося в агонии тела, выгнулся, уворачиваясь от атаки, контратаковал, отпрыгнул от ударившей фонтаном крови, а потом поймал из воздуха ножи и с размаху всадил их в грудь следующего атакующего. Проклятая птица нарезала круги вокруг места схватки, и каждый летальный удар ужасающих клинков сопровождала торжествующим уханьем, больше похожим на человеческий смех. Мессер не обращал внимания на танец этого демонического дервиша, он старательно выцеливал стремительный серый силуэт, упорно кружащий над окровавленными телами, словно сова задалась целью лично сопроводить каждую, только что отлетевшую, грешную душу, в преисподнюю. Короткая очередь из автомата Мессера, заставила сову сделать в воздухе небольшой кульбит, она, словно наткнувшись на невидимую преграду, резко потеряла в скорости и полетела дальше, беспорядочно размахивая крыльями в рваном, дерганом ритме, словно летучая мышь. Убийца пронзительно закричал, вырвал ножи из живота очередного своего незадачливого оппонента и бросился к Мессеру, перепрыгивая через лужи крови и распластанные на земле тела. Мессер, скалясь, рванул из ножен сделанный на заказ скрамасакс, но вдруг, быстро приближающуюся фигуру убийцы от него заслонила спина Ахмета. Двухметровый наемник с неожиданной проворностью отразил клинки нападавшего облитой силовым кастетом рукой. Мессер увидел, как левое плечо Ахмета взбугрилось мускулами, и убийца закувыркался по земле от мощного удара в грудь, рыча, попытался подняться на четвереньки, но опрокинулся навзничь от размашистого пинка. Ахмет упал на одно колено, загробастал комбинезон на горле убийцы в свой кулачище и занес силовой кастет, намереваясь размазать мозги извивающегося чужака по земле. Раздался выстрел из винтовки и правая рука Ахмета выше запястья превратилась в мешанину искрящегося железа и кровоточащей плоти. Из тени частокола, невозмутимо перезаряжая ружье,

42


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин вышел худощавый человек с рабским клеймом на обритом лбу. Следующий выстрел отбросил поднявшегося с колен Ахмета на несколько шагов назад. Пуля снайпера ударила прямо в центр широкой груди великана. - Бисмиль-Лла... р-рахмани... р-рахим... - Прохрипел наемник, вздрогнул и вытянулся посреди быстро растекающегося темного пятна на земле. Откуда-то из лунных теней вновь донеслось уханье ненавистной совы. Мессер опустошил целую обойму в сторону источника сводящих с ума звуков и не услышал сквозь гул в ушах быстрых шагов у себя за спиной, успев только почувствовать легкий ветерок, приятно освежающий взмыленную шею чуть ниже затылка. А потом наступила тишина. Тишина и темнота.

Часть IV Громоздкая колесница, ведомая человеком, лавировала в пустоте меж зелеными островами боли и красными глыбами дурноты. Запряженный в колесницу дракон плохо слушался команд возницы, а опасные препятствия, избегать которых и было смыслом полета, становились все больше и обширней, выбрасывая в сторону алмазной скорлупы, таящей в себе крупицу дремлющего разума, зеленые и красные протуберанцы. Наконец, колесница с грохотом врезалась в один из нестерпимо сверкающих отростков и человека окутали мириады зеленых и красных пятен, плетущих тошнотворный, удушливый узор перед его глазами. Избавлением от этой муки было осознание чего-то. Того, что все это: и зелено-красный хоровод, и тошнота, и боль, сосредоточены в одной точке пространства-времени: в теле человеческого существа по имени Мессер. Нужно всего лишь открыть глаза. Это почему-то было очень важно -- открыть глаза. Человек с трудом разлепил веки. Через некоторое время, сквозь зелень и красноту стали проступать контуры и силуэты, свет и тени. Решив сконцентрироваться на чем-то одном, он стал пристально разглядывать дрожащую желтую искорку неподалеку. Искорка танцевала и переливалась за вуалью зыбкой пелены, пока не превратилась в огонек ручной лампады, стоящей на столе. Стол был знакомый, с изрезанной ножами столешницей, грубо сбитый из толстых деревянных плах. Это был стол главной залы Фалькон Нест. За ним пировали рейдеры, обмывая победоносные набеги, поминая менее удачливых товарищей, пили самогон и пиво, срезая ножами ломти мяса с целиком зажаренных туш браминов, свисающих с огромного мясницкого крюка, вкрученного в толстое бревно потолочной балки. Мессер машинально перевел взгляд на крюк и вздрогнул от неожиданности, узрев закаченные белки глаз на искаженном агонией, лице мертвого Уоткинса, насаженного на острие крюка, наподобие туши жареного брамина. Мессер дернулся всем телом и непременно свалился бы со здоровенного деревянного кресла, на котором сидел, однако, жестко зафиксированные на подлокотниках и ножках веревками руки и ноги, не позволили ему этого сделать. Огонек лампады заметался, побуждая густые тени на теле мертвеца двигаться в такт, и Мессеру померещилось, что тело Уоткинса задергалось на крюке. Он отвел глаза и увидел, что именно потревожило пламя. В дверном проеме показался силуэт высокого человека, с накинутым на голову глухим капюшоном. - Эй ты! Можешь не прятаться за своей трухлявой занавеской! Я узнал тебя. Ты ведь тот самый купец? Скупщик Ханов? Что все это значит? У меня отличные отношения с Ханами! Почему вы напали? Отвечай! - Я не знаю, что сказали бы Ханы, увидев меня здесь. Ни один из них не прожил достаточно долго при личной встрече со мной, чтобы успеть посвятить в подробности ваших договоренностей. - То есть, ты хочешь сказать, что какой-то защитник проклятых проплатил эту твою благотворительную акцию? Откуда у тебя деньги? Кто тебя послал? Ты из Братства?

43


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин - Меня никто не посылал, а деньги эти -- твои. Помнишь пропавший полгода назад караван? Конечно, помнишь, ведь тогда твой друг Живоглот подавился своим кнутом. Мало аппетитное зрелище было, доложу я тебе. Мессер заскрежетал зубами. Уоткинс долго пытал захваченных на месте дерзкого налета мародеров, однако, из его отчетов, представленных хозяину, ситуация ясней не стала. Получалось, что кто-то в одиночку, без единого выстрела, вырезал охрану каравана, каким-то противоречащим человеческой физиологии способом убил Живоглота, отпустил рабов, а сам растворился в воздухе. Дела так в Пустошах не вел никто. Мессеру даже пришлось отдать контрразведчику приказ на всякий случай убрать человека, заведующего поставками по этой ветке, что тот и сделал с садистской педантичностью. - О’кей, малыш, тебе удалось громко заявить о себе в нашем бизнесе, так чего ты хочешь? Занять мое место? У тебя ничего не выйдет, без меня, тебя завтра же поднимут на ножи. Может быть, начнем цивилизованные переговоры и, для начала, ты отвяжешь меня от этой колоды? Назови свои условия, уверен, мы придем к взаимовыгодному соглашению. Убийца стоял неподвижно, и никак не реагировал на дипломатические рулады Мессера, так что, тот, не видя результатов своего красноречия, вскоре заткнулся, пытаясь поймать взгляд из-под капюшона. Он умел навязывать свою волю собеседникам и знал, как важен для убеждения визуальный контакт. Но увидеть глаза длинного ублюдка не представлялось возможным. Чужак стоял, свесив голову на грудь, и, казалось, ничего не слышал, погруженный в какие-то свои, потусторонние мысли. Наконец, он резко дернул головой, как будто отгоняя наваждение, и тихо заговорил. - Я долго не мог понять, почему ты не прикончил меня там, в Диллинджерс Майн. Ломал голову над этим, пока не выследил доброго дядю Крашера в наркоманском притоне неподалеку от Дэна. Он много чего мне рассказал, в основном, конечно, это были истории о том, как цветочные эльфы украли его глиняный башмак, но почти к концу, когда я превратил его в каноэ, наполненное потрохами и кровью, сказал несколько осмысленных фраз. Вот и... За стеной кто-то страшно захрипел. Мститель из Диллинджерс Майн чертыхнулся и, проверив, как клинок выходит из ножен, зашагал к выходу. Хрип перешел в жалобные стоны, а потом завывания. Мессер напряженно вслушивался в звуки за стеной, пытаясь овладеть своим телом, по которому конвульсивно гуляли волны омерзительных, мелких сотрясений. Диллинджерс Майн. Обгорелый остов. Памятник триумфу Мессера -- завоевателя. Пример для непокорных. Мессер, превозмогая боль в затекших конечностях, изо всех сил начал раскачивать кресло, к которому был привязан. Разломать проклятую деревяшку, а потом попытаться найти оружие. Иначе -- медленная и мучительная смерть. Скрип рассохшейся древесины был неожиданно прерван пронзительным криком и хлопаньем крыльев. В дверном проеме мелькнула серая тень с распростертыми крыльями и та самая ушастая сова, смешно подпрыгнув, бесшумно приземлилась на поверхности стола, неподалеку от трещащей, испускающей синие искры, лампады. Мессер замер, следя за движениями ночной птицы, стараясь не побеспокоить ее резкими движениями. А та деловито потопталась по шершавой древесине, засунула голову под крыло, а потом внезапно скрестила взор своих желтых глаз прямо с воспаленными глазами привязанного к креслу человека. И что-то такое увиделось надменному предводителю рейдеров, хозяину твердыни Фалькон Нест, работорговцу и преуспевающему бизнесмену, Джеймсу Мессеру, в крапчатых, с тонкими линиями зрачков, круглых глазах ночного хищника. Разметавшиеся по подушке, черные пряди. Веселое, счастливое лицо с россыпью задорных веснушек. Нина. - Это ведь ты, Нина? Поговори со мной, проклятая ведьма! Ты породила на свет этого слепого выродка? Ты привела его по моим следам? Ты разрушила дело всей моей жизни? Мгновенье спустя, наваждение исчезло. Перед Мессером сидела самая обычная сова с пыльными перьями и черными от грязи когтями. Она равнодушно отвела взгляд, а потом тяжело забила кры-

44


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин льями и, смахнув со стола лампаду, не спеша, вылетела в прорезь бойницы на улицу. В наступившей после падения лампады абсолютной темноте, послышалось ее насмешливое уханье. - Я закончу, с твоего позволения. - Мессер вздрогнул от тихого, бесцветного голоса, раздавшегося совсем близко от его лица. - Старый Крашер поведал мне историю об изгнаннике, убийце и грабителе, Большом Джиме. Ах да! Совсем забыл. Я нашел у Живоглота вот эту книжку. Там есть послание для тебя. Прости, я забыл, что сейчас темно, ты не сможешь прочесть. Позволь тебе помочь. Там написано: «племя Диллинджерс Майн прощает тебя, отец». Но я что-то заболтался. Разговор - штука дешевая, а виски стоит денег. Начнем, пожалуй... Кстати, можешь кричать, если хочешь. Рано утром, караван, принадлежащий скупщику Великих Ханов, покинул деревню. Жители деревни, всю ночь лежавшие на земле, до тех пор, пока не утихла пальба, решились выйти на улицу только тогда, когда сам Скупщик и пара его молчаливых телохранителей с клеймами на лицах и винтовками за спиной, выпустили рабов и, подпалив рабский загон, неторопливо зашагали в том же направлении, в котором недавно ушел караван, скрипящий на ходу опустевшими клетками. Чуть позже, на допросах в бункерах Братства Стали, деревенские несли какую-то околесицу о злых духах, устроивших резню в Фалькон Нест. А еще, один старый слуга, трясясь от страха, рассказывал, что со стороны замка Мессера в ту ночь очень долго доносился страшный вой, но невозможно было понять, чей это вой -- собаки, или человека. Автор - Pretor

45


Чашка Горячего Кофе. Фанфикшин

46


Чашка Горячего Кофе. Драббл Один в темноте На меня из темноты смотрят сотни… нет тысячи глаз. Они наблюдают за мной. Они ждут, пока я совершу ошибку, когда останусь беспомощен, чтобы наброситься и поглотить меня. Эта штора – слишком хлипкое препятствие для них, но меня радует и она. Ведь они не нападают, когда я стою у стены. Они ждут, пока я выйду на освещённый участок, пока мне негде будет от них прятаться – и тогда-то можно будет насладиться охотой. Я до хруста сжимаю пальцы, вытираю со лба пот. Но нельзя! Нельзя показывать страх! Они питаются им, становятся сильнее. О, Боже, и зачем я только подался в эту организацию! Я слаб, слаб для этой профессии! Мне никто не говорил, что чудовища могут быть так безжалостны. Штора дёрнулась, и я, на своих дрожащих коленях, чуть не упал на пол. Это подполз мой напарник: лицо бледное, губы растянуты в безумной усмешке – они выпили его почти до капли! Я пропал! Мне конец! Хочется убежать, но там, за спиной, только каменная стена, дверь заперта и не поддаётся. Предательские слёзы текут по щекам. Нет! Нельзя! Я не сдамся! Не сдамся без боя. Я выстою. Я сильный. Мама, пожелай мне удачи. Я иду на это ради тебя. Собрав всю свою волю в кулак, я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё, вступая в пятно света. Раздается шум, будто хлопают крыльями сотни тысяч птиц. Аплодируют, ха! Игра началась. И здесь может быть только один победитель. Я не сдамся. Наступает гробовая тишина. Словно во сне я выхожу на середину залы, ничем не вооружённый, кроме тонкой палки с набалдашником сверху. Один против тысяч пар глаз (темнота скрывает всё остальное, и от этого только страшнее). Мокрыми от пота ладонями я берусь за палку, как тонущий хватается за соломинку. Слышится шипение и раздаётся громовой голос. Всё. Началось… -На сцене выступает ученик пятого класса Мобкин Максим со стихотворением Александра Сергеевича Пушкина «Пророк»… Автор - Мизаки

47


Чашка Горячего Кофе. Драббл Марс и Венера Марс и Венера, сколько еще ночей вам предстоит делить слабость на силу? Сломанное копье Марса, одинокое зеркало Венеры, в котором танцуют пропущенные светлячки. Тишина на двоих, подтаявшая от дождевой воды, теряет прежний лоск и уменьшается в размерах. Венера кусает губы, пытаясь придать им хоть немного цвета. Красный. Война с самим собой, непролитая кровь мыслей. Только его красный трепещет знаменами внутри. Его, Марса. Он появляется молча, не воин, не победитель, но, тем не менее, бог. Букет, что Марс преподнес Венере, не похож на те, что возлагают охапками жрецы. Они пахнут искренностью. Венера с трудом припоминает восемь спиц того сияющего молитвенного колеса, что начинает движение с восходом солнца. « Слезы мои, да не дадут увянуть цветам твоим…» Как мелочны желания жрецов! Совсем как ее собственные... Несколько лепестков скользнуло лодочками в волны юбок длинного платья Венеры. Стебли цветов перевязаны грубым куском ткани, словно кто-то боится, что они истекут цветом и погибнут. «Алмазная крошка» - так в шутку называли богиню. Твердость характера или, может, рост, послужили тому причиной? Ночами Венера соединяет созвездия, частенько путая при этом золотые нити, когда пытается найти кратчайший путь. Марс, разрезает тенета, по приближении рассвета, не давая пресытиться сиянием целующихся небесных карликов. Бог сузил глаза, стараясь уменьшить в них отражение Венеры. Она же, либо искусно делала вид, либо действительно не понимала, что не отражается, а смотрит изнутри, господствуя. На смену колким репликам приходит холод стены, в один безумный удар шириной. Пугливая тишина вжалась в угол в ожидании, дрожа до самых кисточек ушей. Венера скользит кончиками пальцев по сильным рукам, что сейчас плетьми повисли по бокам. Словно прилежная ученица, она раз за разом осторожно нажимала на воображаемые кости клавиш, боясь ошибиться и извлечь чересчур жалобную ноту. Клетку за клеткой она заполняет спокойствием, граничащим с безмятежностью. Еще один плот из сломанных решеток коснулся полноводного млечного пути и унес клубок Венеры. С тех пор, все влюбленные спешат встретить золотые нити рассвета на самом краю света. Как когдато Марс и Венера. Автор - Vlad_Fei

48


Чашка Горячего Кофе. Драббл История Тяжелый день. Просто тяжелый день. Просто дождь. Просто увольнение. Просто ушел любимый человек. Просто одиночество. Все так просто… Уже немного за тридцать. И, кажется, что ничего уже не будет. А что может быть? Хотя не старая, не уродина, но почему так? Почему? Сама не поняла, как оказалась в торговом центре. Вместе с толпой спасалась от дождя. Все как у всех, даже лица своего нет. Ничего нет. Никого нет. - Извините за дерзкую просьбу. Можно позвонить с вашего мобильного? Очень надо, а то мой, мягко говоря, не в форме. Я обернулась и увидела существо непонятного пола и возраста, которое бережно держало в ладошках осколки пластмассы. Но больше всего меня удивило не это, а внешний вид незнакомца. Лакированные ботинки, черные брюки, белая рубашка под фланелевой жилеткой, на голове - цилиндр. Один его глаз прикрывала красная челка, остальная шевелюра была зеленой. Хотя чему удивляться? Молодежь сейчас странная. – Вы не думайте, я не украду! Могу в залог оставить шляпу,- единственный видимый глаз смотрел столь умоляюще, что я не смогла отказать. А дальше произошло то, что я до сих пор не могу объяснить. Я пошла с Сашей есть мороженное. Да, моего знакомого, или знакомую звали именно так. Я предпочла считать его юношей. Он вроде был не против. Саша рассказывал удивительные истории, стирал грань между реальностью и фантазией. Временами мне было страшно, а временами весело. Я запомнила лишь отрывки того вечера. Кофе, мороженное, шарики, ночной парк, огромный зеленый глаз. И желание жить! Мы дошли до перекрестка, и Саша неожиданно остановился: - Я не могу идти дальше. Только вы. Я посмотрела на юношу. Он лишь грустно улыбнулся: - Вы должны выбрать путь. - Судьбу? Он молчал. Слова его закончились. Он просто ждал. Что ж, направо - моя работа, налево - через два квартала живет мой бывший, который корит себя за свой поступок. Назад – нельзя! Там мир грез, но нет никакой жизни. Остается только идти вперед. - Не оглядывайтесь. Но иногда, вспоминайте меня, пожалуйста! - донеслись до меня слова Саши. И я пошла. В деловом костюме, в нелюбимых туфлях, с шариками, рвущимися из рук в небо. Я шла навстречу новой жизни. Я как никогда была счастлива! *** Саша постоял еще немного на ночном перекрестке, наблюдая за уходящей в будущее женщиной. Он любил свою работу именно за такие моменты. Ради этого можно жить. - И долго еще будешь смотреть, как я мучаюсь? Дай закурить. Из темноты вышла девушка. За ней, мягкими волнами обнимая асфальт, тянулись невообразимо длинные волосы: - А чего сам не взял? - Клиентка не выносит дыма. Не трави, я тебе шоколадку дам. - Ладно,- девушка протянула парню пачку, - Что с ней будет? Парень закурил и помолчал некоторое время, наслаждаясь табачным кумаром. - Сейчас обратит внимание на художественную мастерскую. Завтра зайдет в нее, обретет свое призвание. А через месяц познакомится с соседом, которого попросит повесить картину. Через два года у них родится ребенок, через три, ее мужа насмерть собьет машина. - Жестоко. - Она сама выбрала. Пошла бы в сторону работы - стала бизнес-леди. Жила бы припеваючи. Того со-

49


Чашка Горячего Кофе. Драббл седа, кстати, выселила бы, что бы расширить квартиру. Через восемь лет удочерила девочку. К слову, поломав ей жизнь. Ни разу бы не вышла замуж. - Еще варианты? - Да. Десять лет серой жизни с пьющим мужем. Самоубийство. Детей не будет, работы, хобби - тоже. Нищета и серость. Он сделал паузу, а потом продолжил: - Она сильная. И дорогу выбрала сложную. Но я верю - она справится. И, если что, я ей помогу. - Не боишься?- девушка прищурилась, - Знаешь, что будет, если привязаться к женщине. - Конечно, знаю. Но она мне понравилась. Я бы был не против родится ее сыном. Ну ладно, а что у тебя? - Пьющий старик за семьдесят. - Тяжелый случай. Девушка фыркнула: - Европеец, не русский. Там все просто. Он уже едет в другую страну, прихватив свой фотоаппарат. Его ждут четыре года жизни, прощение родственников. А его снимки вдохновят внука. В общем, хеппи енд,- зевнула длинноволосая. - Жень, не понимаю, как ты можешь спокойно к этому относиться. - А как иначе? Помнишь, ту историю? Да, историю Рика. - Помню,- мрачно промолвил Саша и выпустил облако дыма.- Ее никто не забудет. Рик, который хотел никогда не родиться на свет, из-за привязанности к человеку, из-за желания его опекать. Это привело к чуме. Умирали люди, и их не родившиеся дети. Каждый день - множество смертей. И реки слез, и крики отчаяния. С обеих сторон мира. Рик родился. В наказание за проступок, приведший к страшным последствиям, ему была оставлена память о событиях до его рождения. Рик не нашел счастья, всю жизнь он страдал и пытался искупить свою вину. Женя задумчиво посмотрела на восток. Там за домами, проводами, заборами, и мусорными баками вставало солнце, множась в каплях росы. - Уходишь сегодня? - Да. - Удачи тебе,- Саша улыбнулся спутнице. - Спасибо. Знаешь, иногда мне кажется, что это не мы меняем их судьбы, а они наши. Не мы выбираем их, а они нас. Наверное, так есть. До встречи. Мы ведь встретимся? - Да, наверное,- парень смотрел на блеклый силуэт Жени, омываемый солнечными лучами. - Года через два,- прибавил он шепотом. *** - Андрей, осторожнее с чайником! И сколько тебе можно говорить - хочешь рисовать бери СВОИ краски. Где мне теперь взять аквамарин? - Мама! Во-первых, я уже освоился, во-вторых, не брал я твой аквамарин. В-третьих - в магазине. - Так сходи! Только на дороге повнимательнее. Сын махнул рукой и вышел из квартиры. Ей чуть-чуть за сорок. Она рисует прекрасные картины и у нее чудесный сын. Она - уже давно вдова, но боль утраты до сих пор не проходит. И все же она счастлива. И благодарна странному юноше, который открыл для нее этот мир. Но она никогда не узнает, что в свою очередь открыла мир ему. Автор - Avert

50


Чашка Горячего Кофе. Драббл Заметки Средиземья - Н-даа... - протянул я. - Это автобус. Сжав в зубах помятую сигарету, я повернулся к бедной, истоптанной бычками пепельнице, и мазком набрал на палец золы. - ... вертикально поставленный автобус. Да, я не врал. Черт его знает, кому потребовалось ставить автобус в такое положение, да еще и на крышу ангара, но он стоял там уже очень давно. И притом неплохо сохранился. - ...стекла даже не выбили, - заметил я, держа измазанный пеплом палец, словно какую-то умную мысль на весу. Ветер очередным вялым потоком прошелся по крышам гаражей и ангаров, абсолютно игнорируя раскиданный по ним мусор. Я сидел на площадке разобранной голубятни, на крыше общежития. Сегодня оно выглядело так же оживленно и цивилизованно, как и другие здания в этом блочном районе. То есть полностью опустошенно и забыто, как и остальной город. Вдалеке поднималось яркое зарево восходящего солнца. Несмотря на то, что день только начинался, жара уже чувствовалась. Над крышами окрестного района разносилось шершавое эхо из радиоприемника, который стоял рядом со мной. Играла какая-то старинная музыка без слов, и чисто для настроения. Позиция для моего творчества была удачная. Свет хорошо освещал площадку, но при этом не бил в глаза как обычно. Большой разрушенный заводской комплекс, громадой выделялся на фоне автобуса и служил мне, как посоветовала Эля, источником вдохновения. Вдохновение. Я так и не понял до конца, что это такое. Просто, когда ты смотришь на что-нибудь, и тебе хочется что-то нарисовать. Еще раз пробежав взглядом по торчащим из завода конструкциям, которые обломкам костей торчали из разрушенного скелета стен и корпусов, я, наконец, поднес палец к листу и начал творить. Я аккуратно вывел более-менее ровный прямоугольник. Затем, рассмотрев его, добавил два круга с одной стороны, и еще две фигуры, обозначающие окна. Линии получались толстые и нечеткие. Поэтому, когда я перенес все детали автобуса на холст, мое вдохновение само собой улетучилось. Что делать дальше я не знал. А, тем не менее, получившаяся картинка совсем не походила на то, что я видел перед собой. Это не было похоже на автобус. Тем более на автобус, стоящий вверх кабиной. Обидно. Вытерев палец о грязные шорты, я угрюмо уставился на результат своего творчества. - Не-е... это точно не мое. - М? - Раздался сзади тихий звук. Через секунду руки сестренки обвили мою шею и грудь. Я почувствовал, как она тесно прижалась к моей спине, заглядывая на пепельное творчество через плечо. Ее сухие волосы коснулись моих ушей. Несмотря на то, что она обещала не поглядывать, пока я пытаюсь нарисовать неправильный автобус, я не мог запретить ей совсем не смотреть на мои попытки. - Для начала не плохо. Я же говорила, у тебя талант, - отметила Эля, - главное, проявить творческий подход. - Зачем тебе дался этот автобус? - раздраженно ответил я, - неужели нельзя его просто сфотографировать? Эля достала из-за сумки на пояснице черную потрепанную камеру «Epicon» и, вытянув перед собой руку, сфотографировала нас. Я едва успел прикрыть один глаз, спасаясь от вспышки. Немножко потарахтев, камера медленно выдавила из себя фотографию. Я безразлично вгляделся в маленькое плоское изображение, которое точно копировало нас. Улыбнувшись, сестренка бережно убрала фотографию в один карман, а камеру в другой. - Не в этом дело. Я хочу, чтобы ты мне нарисовал, а не сфотографировал этот автобус, - Эля еще крепче прижалась ко мне, выглядывая через плечо. - Знаешь, чем отличается фотограф от художника? Фотограф может выбирать ракурсы, менять объективы и условия освещения. Но он не может поменять краски... он не сможет нарисовать одну и ту же картину разными палитрами, и передать ее так, как не сможет ни один из зрителей. Вот, что значит художник.

51


Чашка Горячего Кофе. Драббл Эля взъерошила мне волосы и отошла в сторону. Я уже привык, что она постоянно жмется ко мне и ведет себя легко и непринужденно, но вот ее логика и советы... Порой это смущает больше, чем ее странное поведение. Вроде бы, она говорила вполне понятные и не сложные вещи, но почему-то сам я об этом никогда не задумывался. Когда через несколько минут Эля вновь поднялась на крышу, меня там уже не было. Опустившись на колени, Эля с улыбкой разглядела все тот же пепельный автобус и серый круг над ним, обозначающий солнце. Теперь мой автобус тоже тянулся к небу, поддерживал его, как давным-давно Атлант подпирал плечами Земной шар. Как Эля поддерживает меня в моем безнадежном творчестве. Солнце поднялось высоко и заняло свое почетное место в центре неба. Зной вновь наполнил заброшенный город, а полуденный свет стер все тени. Шершавые звуки радио до сих пор оглашали высушенный жарой и временем город. Автор - Storywriter

52


Чашка Горячего Кофе. Драббл Мальчик и Смерть - Ты отдашь мне свое детство? - Нет, - коротко ответил мальчик. - А зачем оно тебе? - Не скажу! - он смотрит мне прямо в глаза, хотя и не может знать, где я нахожусь, ведь я невидима. - Это секрет? - Да, это большой секрет, который я не хочу тебе раскрывать, - в свои пять лет он имеет уже очень много секретов, которые раскрывает с большой легкостью, если уж посмотреть на все честно. - Расскажи, я не заберу твое детство, если ты этого не хочешь. Обещаю. Он внимательно смотрит на меня. И как дети так умеют? Они всегда знают, куда нужно посмотреть, что бы заглянуть мне в глаза. Или может я, сама лечу туда, куда они смотрят, и просто хочу открыться им? - Обещаешь? - задумчиво переспросил мальчик, - Клянешься... он запнулся, видимо думал, чем я могу поклясться, - Косой своей клянешься?! - Косой? - переспросила я от неожиданности. - Да. Ты же смерть с косой? - А... да, Клянусь своей косой... если я не выполню свое обещание, то больше никого не смогу больше забрать с собой. Согласен? - Да, - утвердительно кивнул мальчик. - Так зачем тебе детство? - Чтобы играть! - воскликнул мальчик, - Чтобы изучать мир! - Изучать? Разве это не в школе делают? - Нет... там учат ненужному... я детство нужно для того, что бы самому изучать все, что есть вокруг. - А еще? - Смеяться и радоваться... кататься на качелях, играть в машинки... играть в песочнице и бегать по двору. Я не хочу все перечислять, это долго... - Ну а что самое главное? - Самое-самое? - Да. - Что бы научиться быть ребенком. - Быть ребенком? - Да! Ты не понимаешь? - Нет, - пришлось честно признаться. - Мой папа не научился быть ребенком, - печально рассказывал мальчик. - И теперь он не хочет проводить время со мной. ОН говорит, что просто не успевает, но я знаю, что он не может. Он не научился быть ребенком и теперь не умеет этого делать, - на лице мальчика выступили слезы. - Не грусти... ты научишься, я верю в тебе. Не плачь. - Ты смерть. Я не хочу, что бы в меня верила смерть. - Я не плохая, - грустно произнесла я, - Я отношу душу каждого умершего человека смотреть на закат. Я не могу позволить любоваться им долго, но те несколько секунд, которые я могу дать, я обязательно даю. - Правда? - Да... я не плохая. Просто кто-то должен делать эту работу, иначе души будут мучатся на земле долгодолго... - Ты им помогаешь? - Да, можно сказать и так. - А разве можно отдать детство? - вдруг спросил мальчик. - Нет. Его нельзя ни отдать, ни забрать. Его можно просто не прожить. Если ты этого захочешь.

53


Чашка Горячего Кофе. Драббл - Я хочу прожить... - Удачи тебе, мальчик. - И тебе. Смерть. Автор - dinalt

54


Чашка Горячего Кофе. Проза Искусственная душа Глава 1 Ошибки сознания

- Тяжелее всего учителям младших классов. Дети приходят в школу живыми, со своим разумом. Старшеклассники выходят уже… мертвыми.

На широких экранах, служивших основным источником освещения в круглой комнате, вновь и вновь вылетали красные окна ошибок. Ошибки, ошибки, ошибки. Одна за другой высвечивались на экранах, размещенных над сложными пультами управления и консолями по всей комнате. За консолями в центре комнаты, у сложной машины, напоминающей кровать – всюду группами и поодиночке стояли люди. Среди них были обычные рабочие - консультанты и профильные мастера, и простые практиканты. Сама комната из-за обилия сложного высокотехнологичного оборудования напоминала нечто между мостиком космического корабля и операционной. На кресле, на возвышенной площадке сидел командующий, уныло, но серьезно следящий за происходящим и отдающий указания своим многочисленный помощникам и членам команды. - Усилить поток по 3-04 и 3-07 ветвям. Освободите уже блокированные узлы. Парой-тройкой эмоций можно пренебречь… - С некоторым безразличием, но железным спокойствием произнес командующий. Его голос не только разнесся по комнате, но и четко повторился в наушниках операторов, следящих за ходом операции. - Есть, Усилить поток по 3-04 и 3-07… Схема на экранах перестроилась. Сложная структура из многих полосок напоминала длинный гибкий ствол дерева, от которого почти на одинаковых расстояниях расходились прямые ветки. Каждая полоска состояла из отдельных клеток, разных цветов, размеров и обозначений в зависимости от принадлежности к той или иной группе. Желтые линии, обозначающие «поток», управляемые группой специалистов, двигались по своеобразному стволу, словно играя в морской бой с клетками, изменяя некоторые или натыкаясь на непреодолимые препятствия. Несколько клеток неожиданно повторили судьбу предыдущих путей, превратившись в черные квадраты, перекрещенные красным крестом. Экраны тут же загородили окна ошибок. - Невозможно… перегрузка. – Потрясенно проговорил один из операторов, смотря на экраны. – Он блокирует все пути. С какой бы стороны мы не заходили… - Потеряна ячейка «Благоговения». Мы потеряли уже третий комплект эмоции. Эта операция становится критичной для объекта. - Бесполезно. – Оператор обратил взор в центр комнаты, на машину, являющейся главным «операционным столом». – Ее сознание сопротивляется. Главным объектом была женщина в специальной машине. Пациентка бессознательно лежала в серой слегка изогнутой кровати. Все самое важное оборудование находилось в изголовье кровати и капюшоном накрывало человека. Главная функция машины – подключение к сознанию пациента и отображение его структуры. Женщина лежала неподвижно, даже не имея возможности понять, что сейчас ее сознание воспламеняется множеством критических ошибок. - Мы теряем узлы. – Возвестил третий оператор. От напряжения, царящего в комнате, стало не по себе даже практикантам, наблюдающим за операцией из-за стекла. – Критические ошибки охватили сектор памяти. Все комплекты эмоций дают сбой. Ее сознание отказывается существовать без поврежденной ветви. «Заражение» зашло слишком далеко. - Реанимировать поврежденные участки на дальних концах ветвей. – Строго произнес командующий. - Есть реанимировать… но… невозможно. Само сознание уже не принимает эти участки. Они отмерли. Необходимо поддержать последние здоровые клетки сознания. Возможно, сохраним хотя бы несколько контрольных комплектов эмоций.

55


Чашка Горячего Кофе. Проза - Не имеет смыла. – Отозвался другой оператор. – Площадь поражения куда больше. Поврежденные участки уже преобладают над «призраком». Это сознание уже не вылечить. Необходимо остановить операцию. Мы сделали все, что могли. Взгляды многих подчиненных остановились на командующем. От его решения зависело будущее разума одного человека. Могучая фигура командира четко выделялась в тенях его кресла, возвышающегося над операционной, но черты его лица и взгляд были плохо видны надеющимся на чудо работникам. Командующий с холодной ненавистью вгляделся в красные участки на экране, разрушающие сознание очередного неудачного жителя этого обособленного мира. - Если сделать больше ничего нельзя… - Высокий голос командующего заставил затаить дыхание у всех, кто находился в комнате. - удалите ее. - Есть, удалить сознание. *** - Черт, ну и выступление. – Разочарованно произнес Вейн – молодой практикант. Среди других новичков он со своим товарищем только что покинул операционную комнату через широко распахнутые двери, ведущие на залитую солнцем территорию научного правительственного комплекса. Небольшой возвышенный участок в городе был огорожен высокой белой стеной, к которой каскадом из центра спускались площадки для отдыха. Каждая «ступенька» была оформлена лавочками, декоративной растительностью и журчащими ручейками по краям от лестницы. Все дизайнерские ухищрения успокаивающе действовали на отдыхающих в этой зоне работников в соответствии с заложенными в их сознание директивами. Взбудораженные новички, все еще обсуждая удивительную, но плохо закончившуюся показательную операцию, тут же разошлись по территории, но разговоры и волнения быстро утихли. Вейну было уже около 27 лет. Среди прочих практикантов, большинство из которых были еще школьниками, он был почти самый старший. Тем не менее выглядел он моложе своего. У мужчины было широкое лицо с чуть приплюснутым носом и угловатой челюстью. Чуть рыжеватые кучерявые волосы. Светлые глаза, которые видевшие их люди, часто называли добрыми. Мать еще с детства говорила Вейну, что он не умеет лгать, и обладает добрым чутким сердцем, что и отразилось в его облике со временем. Отойдя от операционного комплекса на достаточное расстояние, напарники уселись на лавочку, между двумя импровизированными деревцами. - Не завидная судьба. – Сухо проговорил Вейн, раздосадовано смотря себе под ноги. – Она хоть еще и молодая, но все же у нее была своя жизнь и память. А теперь ей придется все начинать сначала. - Разве? – Спокойно отозвался собеседник. – Она будет жить. Заново перепишут комплекты эмоций и интересы. Воспоминания вернут… кроме тех, что связаны с инцидентом. Вейн промолчал. Конечно, напарник был прав, но все равно, полностью вернуть человека уже потерявшего свое сознание, было невозможно. Разве что воссоздать сознание в другом теле. Практически скопировать человека. Но, к сожалению, копировать человеческое сознание так же легко, как и программы на компьютере, в современном мире было на грани фантастики. - Эх… Сложно порой смотреть на все это со стороны. – Вейн выпрямился, устремляя свой взгляд за стены на верхушки домов, тянущихся к небу. - С одной стороны и хорошо это, но с другой чувствуешь себя словно не из этого мира,… когда контроллеры ограничивают разум лишь на 25%. Когда другие люди сидят почти под 100% контролем. - Это обязательная мера для каждого работника «Ориона». - Так же тихо со вздохом произнес напарник. – Учитывая, что установка контроллеров и самого «призрака», следящего за нервной системой, длится несколько лет на протяжении школьного обучения, то найти подходящего работника в нужном возрасте – уже проблематично. Поэтому работников государственной организации выбирают еще в начальной школе. В этом нет ничего удивительного. Мы были обязаны выучиться на поставленный уровень, и имели редкий шанс сохранить контроль над большей частью своего сознания. Это и дар и проклятье одновременно. Но как не крути - это необходимый для работы ресурс. - Что верно, то верно, приятель. – Позитивно протянул Вейн. – Просто порой странно смотреть на

56


Чашка Горячего Кофе. Проза людей в городе. Все словно запрограммированы. Кажется будто они живут своей жизнью, сами принимают решения и сами выбирают свои интересы… но ведь все это задано «призраком». Как будто город кукол. - Следи за словами. Надсмотрщикам твои слова могут сильно не понравиться. – Предостерег напарник, наконец, тоже вытягиваясь и разгибая спину. – «Призрак» не ограничивает волю и не программирует сознание. Это первое, что должен знать каждый. Так они говорят, по крайней мере. Парень улыбнулся, хитро прикрыв глаза. Вейн также ответил неловкой улыбкой. Его напарник был на порядок моложе. Это был высокий для своего возраста юноша с прямыми плавными чертами лица. Темные волосы немного спадали на лицо и большей частью уходили назад, слегка взъерошиваясь на затылке. Порой Вейн и сам сомневался, что его напарник «ограничен» всего на 25%. Он был моложе, но при этом более спокоен, задумчив и тактичен. Большинство подростков в его возрасте, это где-то около 20, вели довольно активный образ жизни, предполагающий нахождение новых знакомых и поиска подходящей работы в нужном коллективе. Но характер напарника Вейна, очевидно, не имеющий подобной настройки, строился непосредственно, в зависимости от жизненных ситуаций, наполняясь размеренностью и флегматичностью. - Ты ведь совсем недавно тут? – Заинтересованно спросил Вейн. – Создается впечатление, что ты уже десятки раз такое видел. - М? Ты о чем? – Путешествуя в своих мыслях, парень не сразу понял Вейна. - Об этой несчастной, которой удалили сознание. Я до сих пор не могу толком представить, какого это… - … - Парень вновь загадочно но не весело улыбнулся. – С тех пор, как изобрели «призрака» прошло уже пятнадцать лет. Она не первая, кто теряет контроль над своим сознанием. Удаление - это вынужденная мера. Стоит просто привыкнуть к этому и не пытаться понять. Чтобы не чувствовать себя человеком «не из этого мира», достаточно просто поменьше думать об этом. Воспринимай все как есть. – Напарник устремил грустный напряженный взгляд в сторону городских высоток. – Чтобы думать за нас, есть столько политиков и чиновников, которые и погрузили мир в «это». Вейн выдержал минутную паузу, сводя воедино все, что сказал его напарник. Обычно, такие мысли служили поводом для опасений, но зная острожный характер парня, Вейн был готов на него положиться. От такого напарника проблем ожидать не стоит. - Ну, что же… Кид, думаю, мы с тобой сработаемся. – Он улыбнулся и протянул руку напарнику. Кид не сразу отреагировал, робко взглянув на руку Вейна. - Очень надеюсь. – Кид тоже ответил рукопожатием и неловко улыбнулся. Эту разыгранную сцену со стороны наблюдал высокий пожилой человек в официальном костюме малинового цвета. Он стоял на втором этаже офисного комплекса, окна которого выходили на площадку отдыха. Острый взгляд его прищуренных глаз сквозь тонкие очки наблюдал за подчиненными. Серые выцветшие волосы, элегантно зачесанные назад, придавали старому заведующему группой набора, вполне респектабельный и достойный вид. Понаблюдав, как молодые люди обмениваются любезностями, он поднял правую руку, на которой удобно размещался сервисный коммуникатор. - Вызовите Вейна и Кида, пожалуйста. Ко мне в кабинет. У меня есть для них задание. *** Через пятнадцать минут дверь в небольшой офис заведующего открылась, и Вейн неуверенно заглянул внутрь. - Заходите. Я ждал вас. – Старик стоял напротив панорамного окна во всю стену, спиной ко входу и своему рабочему столу. Напарники протиснулись в кабинет и скромно заняли небольшой коврик, что ждал посетителей сразу за дверью. Кабинет был не очень большим, но с высоким потолком. По крайним стенкам стояли два дивана. У стены с дверью высились несколько картотечных шкафов. Самым важным в комнате был длинный стол в форме П, оборудованный тремя компьютерами и усеянный многочисленными файлами и бумагами. Окно выходило на транспортные пути, в несколько уровней пересекающие

57


Чашка Горячего Кофе. Проза улицы в разных направлениях. Задумчиво осмотрев оживленные улицы города, заведующий, наконец, оторвался от окна и вернулся к своему столу. Панорамное окно за его спиной тут же закрылось несколькими полупрозрачными пленками. - Как вам показательная операция? – Начал заведующий с иронией в голосе. - Э … - Вейн, чувствуя себя страшим, решил вести инициативу в разговоре с начальством, но не сразу нашелся, что ответить. - …была видна прекрасная работа каждого сотрудника. Сразу было ясно, что работают мастера, как быстро и четко проходило обезвреживание сознания. Печально, что сознание было уже сильно повреждено. Уверен, операторы сделали все, что смогли. –Почти отрапортовал Вейн, вытянувшись во весь рост. - Ну конечно. – Задумчиво пропел заведующий. – А ты что думаешь Кид? Кид, словно не ожидавший вопроса, с трудом вырвал взгляд из пустоты. Секунду помявшись, он перевел взгляд на старика и тут же опустил глаза. - Я думаю, командующий слишком легко сдался. – Вейн чуть не поперхнулся услышанным. – Быть может, я и не понимаю всей ситуации. Но в сознании еще оставались целые, не поврежденные участки. Их можно было сохранить. Учитывая, что повреждением считается несоответствующие «призраку» эмоции, то достаточно было просто провести, например, психологический анализ, чтобы привести сознание к стабильной форме. В кабинете воцарилась тишина. Сквозь пленки окна равномерно пробивался дневной свет. Из-за столь умиротворенной затененности создавалось впечатление, что в кабинете уже настал вечер. Хотя время уже близилось к закату. - Хладнокровие, с которым командующий остановил заражение… - спокойно начал заведующий. …запрограммировано его «призраком». Как судья, он должен быть не предвзятым, уверенным и вынужден принимать контрольные, железные решения. В былые времена такого человека назвали бы убийцей. В нынешнее время он – спаситель. Лекарь нашего будущего, заботящийся о целостности нашего сознания. Если он принимает решения, то это – единственно правильные в определенной ситуации выходы. - Да, сер. Определенно. – Отчеканил Вейн, незаметно толкнув в бок напарника. – Иначе мы и не думаем. - Теперь, к делу. Подойдите сюда. Напарники приблизились к компьютеру, за которым сидел заведующий. На экране было высвечено досье девушки со светло-рыжими длинными волосами, прилизанно обрамляющими аккуратное лицо с острым подбородком. - Это же та девушка, которую сегодня оперировали! – Воскликнул удивлено Вейн. - Именно. – Спокойно подтвердил заведующий, положительно отмечая реакцию подчиненных. – Ниэнна Корин. Офисный работник. Не замужем. Одиночка. Вполне самодостаточная личность. Нет ни друзей, ни родственников. Кроме дочери. - У нее был ребенок? – Вейн ужаснулся. Кид до сих пор сохранял молчание, внимательно слушая все, что им говорят. – Что же теперь будет с ее дочерью? - Нам неизвестна причина, по которой «призрак» Ниэнны вышел из-под контроля. «Призраки» не формирует характер человека, как вам уже должно быть известно. Он всего лишь переводит сознание в цифровой формат, позволяющий работать с ним на уровне программы. Специальные контроллеры ограничивают эмоции и ненужные мысли человека. Таким образом любую личность можно стабилизировать направить по заданному пути. Но сознание приживается к заданным параметрам, и если какой-то из параметров перестает соответствовать норме, это вызывает ошибки. Так как мышление уже выходит за ограниченные контроллером нормы, разум человека начинает спорить с программой. Такие споры могут послужить ухудшению рационального мышления у человека. Иначе говоря, помутнение рассудка. - Ни разу не представлял это себе настолько подробно. – Подавленно произнес Вейн. - Ошибки Ниэнны Корин носили паразитирующий характер. То есть, ее состояние, могло оказать влияние на других людей, с которыми ей приходилось контактировать. Это первый случай за исто-

58


Чашка Горячего Кофе. Проза рию. Отдел Сиона очень обеспокоен этим. Насколько я понимаю, сейчас они заняты созданием нового сознания на основе утраченного. К тому времени, как они разберутся, что к чему, могут быть предприняты решительные меры. До этого времени еще никто не запрещал низшим организациям, то есть нам, работать по своему усмотрению. Я думаю, вы понимайте, о чем я… - Вы хотите, чтобы мы приняли участие в этом деле? – Опасливо поинтересовался Вейн. - Именно. Для нас это тоже выгодно. Если выиграем в этом деле, то получим даже больше пользы, нежели высшие отделы. Необходимо найти людей, с которыми могла контактировать Ниэнна и позаботится о целостности их сознания и сознания окружающих их людей. Дело на миллион. Я бы посоветовал начать с ее дочери. - Есть, сер. – Вейн чуть ли не отдал честь, но его решительность на миг пошатнулась… - а как же наш разум. Мы ведь тоже можем получить заражение, если все будет серьезно? - Едва ли. – Равнодушно отметил заведующий. – Для нас это в большей степени безопасно. Ваши «призраки» работают всего на 25% максимум. Это означает, что со львиной долей сомнений и переживаний, неожиданных решений и чувств, вы и сами разберетесь. *** Закатные лучи уже начали захватывать белый город. Городской гул тысяч машин и монорельсов плавно заполнял разогретый за день воздух. Рекламные щиты и экраны, огромными массами заполняющие пространство между высокоэтажными домами уже ярко высвечивали направления и зазывающие комментарии, служа одновременно и путеводителями ночным путникам. Станция монорельса, на которую поднялись Вейн и Кид находилась не так далеко от комплекса «Ориона». Площадка находилась высоко над уровнем улиц, занимая приблизительно среднюю высоту городских зданий. Отсюда хорошо и ясно были видны все три основных высоченных корпуса Ориона и еще пять побочных зданий, по разные стороны от высоток. Три здания полукругом с одной стороны и два с другой. Между основными и побочными корпусами были размещены просторные парадные дворики, но их видно не было из-за громадной стены, закрывающей первые несколько этажей каждого корпуса. Орион был главной правительственной точкой в городе, отвечающей сразу за несколько социальных ветвей. Меньше по порядку разве что были подчиненные органы полиции в разных участках города. Но полицейские по большей части лишь играли роль надсмотрщиков. С изобретением «призраков» преступность скатилась практически до нуля. Уже давно минули времена, когда был выловлен и остановлен последний преступный синдикат. Так же отгремела война с первыми черными торговцами искусственных «призраков» еще во времена начала их распространения. Жестокий контроль, установившийся с тех пор, не позволил не одному преступнику протянуть дольше нескольких дней. И всему этому люди были обязаны Ориону – правительственной, научной и военной организации. Монорельсовое воздушное метро не заставило себя долго ждать. В скором времени к станции подъехал вытянутый белый состав из трех вагонов. Купе были заняты уставшими людьми, в основном возвращающимися с работы. У многих на лицах царствовало умиротворение и покой. Обычная вечерняя картина. Перед тем, как войти, Вейн и Кид остановились в небольшой очереди перед дверьми. Люди заходили по одному после того, как специальный сканер отметит глаза человека. Большинство сервисов в городе были доступны почти всем людям, но помимо особых ресурсов, таких, как деньги или кредиты, требовали еще одно обязательно условие – положительную карму. Так как «призраки» всего лишь ограничивали некоторые эмоции и мысли человека, каждый гражданин оставался полным хозяином своего разума. Сам делал выбор, как поступить в той или иной ситуации. Но общие моральные планки между «хорошо» и «плохо» не утратили значимости. Когда человек позволял себе, что плохое, вроде плохой привычки или отказывался кому-то помочь, то его карма спадала, что обязательно отмечалось в «призраке» и играло свою роль в доступности тех или иных сервисов для данного индивида. Тем не менее, и Кид и Вейн, прошли в состав без проблем. Сканер не показывал карму входящих пассажиров, но подразумевалось, что большая часть жителей города – люди положительные, так

59


Чашка Горячего Кофе. Проза как редко кому не удавалось удовлетворить требования сканеров. Молодые люди заняли место у широкого окна посередине вагона и, облокотившись на поручни, устремили задумчивые взгляды в проплывающих мимо город. - Ну, и что ты об этом думаешь? – Неуверенно спросил Вейн у своего молчаливого напарника. Кид, как и обычно, ответил не сразу. Подавлено смотря в город, он какое-то время собирался с мыслями, выбирая наиболее доходчивый ответ. - Ни черта не понятно. – Устало произнес он. – Почему заведующий послал нас на это задание? Он хочет выслужиться перед старшим отделом? Или боится, что они что-то сделают не так? - Это же очевидно! – Вейн хлопнул напарника по плечу. – Отдел подготовки работает в основном со школьниками и практикантами. Но именно наш отдел обычно занимается мелкими делами, вроде исправления незначительных ошибок и отладки «призраков». Фактически мы не зависим от высших отделов контроля общественной ситуации. Значимость нашего отдела определяется тем, насколько быстро и адекватно мы умеем работать. Если все неприятности, которые могут случиться с «призраком» человека мы сможем пресечь еще на ранних стадиях, то высшим отделам не достанется работы, и нам повысят жалование, увеличат наши возможности и откроют больше ресурсов. Наш отдел сейчас борется за свою значимость. Возможно, это стремления только нашего заведующего, а возможно так всегда было. - Это называется конкуренция Вейн. Одно из тех понятий, что обычно пресекают «призраки». Учитывая, что большая часть организации не поддается контролю «призраков» и на половину, то не удивительно, что львиная доля человеческих предрассудков всплывает в Орионе тогда, когда люди в городе по чужой воле начисто лишены этих качеств. - Сдается мне, ты недоволен ситуацией. – Хмуро отметил Вейн. – Если хочешь, давай поговорим об этом, как учили на курсах о психологии. Возможно, мне удастся развеять твои сомнения. - Что ты? Вовсе нет. – Улыбнулся Кид. – Я просто стараюсь трезво оценивать действительность. Это необходимое для успешного работника качество. Разве нет? Остаток пути компаньоны проехали молча. Адрес, который дал им заведующий, вел на городские улицы бедных районов, застроенных общежитиями, отелями и домам для временного проживания. Основными жильцами в основном были иммигранты и студенты. Так же в таких местах жили бедные семьи и одиночки. Света в большинстве домов не было. Над охваченными вечерним полумраком районами царила тишина. Глухой шум городской жизни почти не пробивался в эти низкие районы, спрятанные за громадами небоскребов. Огромные здания стеной отделяли маленькие улицы и трущобы от основного городского массива. Работники Ориона медленно двигались по пустынной широкой дороге. Дом Ниэнны Корин уже был в пределах видимости. В длиннющем, кажущимся бесконечном, ряду одинаковых домиков он ничем особым не отличался. Маленькие тесные дворики, окружающие коттеджи выглядели неприбранными и замусоренными. Большинство людей использовали эти ветхие укрытия только как бесплатный ночлег или склад для вещей повседневного обихода. - Как же здесь тихо. Любой нормальный человек давно бы назвал это место «дырой» и покинул его подобру-поздорову. - Легкомысленно и печально произнес Вейн. - Что же ты… считаешь себя ненормальным? – Тихо отозвался напарник. - Я сам рост в таких местах. Здорово здесь. Было… Работники дошли до дома №147 и сверились с адресом. Света в доме не было, но Ниэнна Корин с дочерью определенно проживали по этому адресу. - Что ж, зайдем. Может она дома. – неуверенный в собственных словах, Вейн поднялся по парадной лестнице к двери и нажал на звонок. Тихий мелодичный сигнал разнесся по дому и утонул в тишине. Никто не ответил даже спустя две минуты, когда Вейн нажал на звонок еще раз. Повернувшись, он почесал затылок, решая, что делать дальше. Очевидно, дома никого не было. По крайней мере, никто не открывал и не отзывался. - Может наведаться в школу? - Глупости. Она уже закрыта. – Парировал Кид с тяжелым вздохом. – Мы просто можем зайти внутрь,

60


Чашка Горячего Кофе. Проза как сервисные работники. В таких случаях, нам никто не запрещает нарушать границы частных владений. Вейн согласился с товарищем и, на всякий случай позвонив еще раз, попытался открыть дверь. Какого же было его удивление, когда серая входная пластина отъехала в сторону, впустив слабеющий дневной свет во мрак неприбранной прихожей. Небольшой первый этаж вмещал в себя всего несколько почти неразделенных комнат, включая кухню сразу справа от входа, прихожую и комнату отдыха в одном. В доме царил конкретный беспорядок, но при этом не было хаоса. Создавалось впечатление, что в доме просто давно е убирались. Едва напарники зашли в дом, как что-то скрипнуло на втором этаже, мгновенно заставив обоих напрячься. Кивнув друг другу, молодые люди вместе поднялись по лестнице на второй этаж, разграниченный коридорами и тонкими стенками. Несколько маленьких комнат, играющих роль скорее чуланов, компактно размещались под крышей. Самая большая из всех комната, скорее всего, принадлежала дочери Ниэнны. Единственная дверь, ведущая в комнату, была открыта и показывала такой же беспорядок, как и на первом этаже. Напарники медленно приблизились к комнате, и тут внимание привлек едва слышимый плач. - Эй, вон там. – Кид первый обратил внимание на девочку, сидящую в комочке в дальнем углу за кроватью. Занавески были зашторены, из-за чего в комнате было еще темнее, чем внизу. Но ребенок шевелился и тихо плакал, что, по крайней мере, вносило хоть какую-то жизнь и надежду в тревожную атмосферу обители Коринов. - Спокойно. – Вейн приблизился к девочке, пытаясь ее успокоить. – Все в порядке. Мы из Ориона. Никто тебя не обидит. Что с тобой случилось? - Не надо! Не хочу… - Девочка подняла заплаканное лицо, неясно смотря куда-то перед собой. Она все еще была в школьной форме. В чертах ее личика тут же узналась ее мать. Она была очень похоже на нее таким же маленьким носиком и острым подбородком. Длинные каштановые волосы были встрепаны и спутаны. Неизвестно, сколько уже она тут просидела, но было определенно ясно, что девочка была не в себе. – Я не хочу больше вспоминать. Верните мою маму. Хватит… Не могу больше… - Ну-ну… все хорошо. – Вейн присел на колени, сочувственно гладя девочку по плечу. – Что случилось с твоей матерью? Ты знаешь об это? Ты еще с кем-нибудь разговаривала? Девочка с силой замотала головой, не отрывая лица от коленок. Вейн неуверенно положил руку ей на плечо. Важно было выяснить, что с ней происходит. - Что ты больше не хочешь вспоминать? Тебе больно? - Не хочу больше вспоминать детство. – Жалобно воскликнула девочка. – Не хочу вспоминать, как это было. Ту свободу… Он не позволяет. Ему больно. Мне больно. Мама поняла это. Мать знала. Она хотела вернуться… но он не позволил. - О чем она говорит? – Взбудоражено спросил Вейн, надеясь, что со своим стремлением к трезвой оценке действительности Кид понял больше. – Это что, ностальгия? - Ностальгия не столь тревожное чувство. Оно не граничит с «призраком». – Хладнокровно отозвался Кид. – Она вспоминает о прошлом, еще до того, как ей начали устанавливать «призрака». Ее сознание выказывает не что иное, как прямое сопротивление технологии контроллеров. Оно стремится освободиться. - Тоже, что было у ее матери. – Ошарашено вспомнил Вейн. – Ее сознание отказывалось принимать любые запросы и операции, проводимые «призраком». - Мама?! Где моя мама? Вы знайте, что с ней? – встрепенулся ребенок. Вейн растерялся пытаясь подобрать подходящие слова. Людям «призраки» обычно запрещали интересоваться делами Ориона у его сотрудников. Было видно, что сознание девочки уже слетело с катушек. Неожиданно его размышления прервал Кид, аккуратно опустившийся рядом. Он протянул руку и ловко смахнул бегущие по лицу девочки слезы. - С твоей матерью все в порядке. – Тихо проговорил он. – Ей помогли... в некотором плане. Вскоре помогут и тебе. Девочка неуверенно, но с надеждой вгляделась в Кида, но быстро опустила голову. Борьба с «при-

61


Чашка Горячего Кофе. Проза зраком» и так отнимала все ее силы. Теперь, найдя надежду, она вдруг поняла, как нелепо выглядит. - Вы не такие, как все. – Чутко отметила школьница. – Вы не под контролем? Оно не ведь не ограничивает вас… - Вовсе нет, глупышка. – С юмором отметил Вейн. – Мы все тоже наделены предохранителями и бережем целостность своего сознания. Не плачь. Как и сказал мой напарник, мы скоро тебе поможем. Ты точно ни с кем не контактировала… не встречалась после исчезновений твоей матери? Девочка уверенно помотала головой, но с легким недоумением. Она явно не понимала, какую опасность может представлять для других людей. Но, если быть честными, то Кид и Вейн тоже не особо представляли все возможности расстроенного разума бедной школьницы. После коротких сборов, напарники вместе с девочкой второпях покинули дом. Девочка была почти вдвое ниже работников Ориона и как-то нелепо смотрелась между двумя взрослыми мужчинами. Хотя Кид еще мог сойти за старшего брата. Он был всего лет на пять старше. Улица все еще освещалась тусклыми закатными лучами, перекрашивающими блеклое белое железо в оранжевые оттенки. Кид задержался перед домом, провожая взглядом играющий бликами монорельс вдалеке. - Нужно вызвать транспорт. – Благоразумно заметил парень. Мы не можем провести ее через общие линии транспортировки. - И то верно. – Согласился Вейн, хмуря брови. Недолго думая, он поднял наручный коммуникатор и назвал на кнопку вызова, но тут его внимание привлекла черная машина, оснащенная гравидвигателями, не спеша опускающаяся в начало улицы. - Это вышка. По ходу, уже нащупали в чем проблема и пришли ликвидировать последствия заражения. – С досадой проговорил Кид. – Бросай это дело. Бегите в переулки. Я позвоню с домашнего и попытаюсь выиграть время. - Эй, Кид. – Забеспокоился напарник. – Ты что, серьезно? Мы же не можем вот так вот противоречить этим парням. Одно дело попытка их опередить, а другое – уже мешать им ради своей выгоды. - У этих парней свое на уме. Если не узнают, что мы им «мешаем», то ничего страшного не случится. С другой стороны, мы ведь выполним свою работу, разве нет. И .. тебе самому разве понравились их методы? Вейн какое-то время обеспокоенно смотрел на уверенного в себе напарника, но вскоре тоже заразился его энтузиазмом. Почему бы и нет. Все-таки не хочется отдавать школьницу в руки бессознательных уничтожителей прошлого. Приятели разминулись и скрылись с виду коллег из высшего отдела Ориона еще до того, как машина полностью опустилась на дорогу и на бреющем полете медленно двинулась в сторону дома Корин. Вейн двигался быстро, короткими перебежками преодолевая запутанные коридоры переулков. Он крепко держал девочку за руку, постоянно оглядываясь и проверяя ее самочувствие. Она вела себя предельно тихо, и как послушный зверек каждый раз стремительно перебегала улицу вслед за своим названным телохранителем и замирала, приживаясь к стенке, когда он разведывал обстановку за углом. Постепенно, беглецы вышли из зоны трущоб и достигли небольшой лестницы, поднимающейся с улицы на большой мост, нависающий прочими домиками и переулками, которые словно река растягивались меж богатых районов. Уже почти сбивая дыхание, они поднялись по ступенькам и выбежали на мостовую, но Вейн неожиданно замер, пряча девочку за собой. Путь перегораживала еще одна черная машина, стоявшая поперек дороги. Прямо перед машиной, сведя руки за спину, в элегантном черном плаще с широким воротником стоял один из операторов. Он был один и без охраны, что как не странно еще больше напрягало. - Приветствую, мистер Вейн. Как приятно с вашей стороны видеть содействие в поимке опасного образца. – С иронией в голосе издевательски пропел оператор. - Ах… господин оператор. – Вейн застыл на месте, абсолютно не представляя, как себя вести. - Зовите меня Регулус Викто. – Все так же наигранно пропел встречающий. – А теперь позвольте мне увидеть мисс Корин. Регулус сделал несколько шагов в сторону Вейна и малолетней беглянки. Боясь ослушаться, и не смея противоречить своему «призраку», который диктовал обязательное подчинение старшим со-

62


Чашка Горячего Кофе. Проза трудникам, Вейн отошел в сторону. Девочка неуверенно сжалась перед надвигающейся темной фигурой. Минуту взгляд Вейна тупо упирался в ноги, не желая видеть то превосходство, которое играет в глаза оператора, взирающего на свою запуганную жертву. Было ли это запрограммировано его «призраком»? - Почему? – Робко дрожащим голосом произнесла младшая Корин, смотря на направленный на нее серебряный ствол пистолета. Вейн вздрогнул, увидев оружие в руках оператора. Из глаз судьи исчезло превосходство. Теперь он смотрел на ребенка отрешенно, почти с ненавистью. - Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что ты уже неподконтрольна своему сознанию. – Холодно ответил Регулус Викто. – Твою мать мы еще смогли спасти, во время изолировав. А тебя спасать бесполезно. Ты опасный элемент. Одним взглядом своего потерянного разума ты вводишь алгоритмы моего «призрака» в панику. - Что вы такое говорите? – Тонко воскликнула девочка. – Как вы можете? Неужели вы так свято держитесь за искусственное ограничение? Оно же подавляет вашу волю! Оно мешает нормально мыслить! Разве вы не осознаете, что есть настоящий свежий разум, не ограниченный искусственной моралью? - Заткнись! – Свирепо прошипел оператор. В глазах его началась неуверенная дрожь и, в теле уже не чувствовалась та уверенность и непоколебимость, которой он выделялся при встрече. - Разве вы настоящий способны убивать? Только за то, что человек мыслит не так, как все. Я не хочу, чтобы люди теряли рассудок при виде меня. Я всего лишь хочу, чтобы они помнили, что такое свободный разум. Разве в этом есть что-то плохое??? Вейн растерянно стоял между ними, не зная, что сказать. Он не был уверен, но даже та малая толика «призрака», что была в нем, начала сомневаться. «Призраки» высшего отдела были особыми моделями, серьезно контролирующие не только характеры, но и некоторые особенности и качества личности своих носителей. Особый уровень защиты и четкая синхронизация с разумом сильно различала людей из высшего отдела с обычными гражданскими и работниками, а так же давала немало привилегий и преимуществ. Но что же за сила царила в разрушенном «призраке» этой девочки, что оказывала влияние даже на оператора. - Вы же тоже хотите свободы… - Девочка, умоляюще и с сожалением смотря на нервную реакцию Регулуса, неуверенно потянулась вперед. Оператор неожиданно дернулся и схватил себя за руку. Взгляд неожиданно потерял всякую осмысленность. Его рука все еще дрожа держала пистолет направленным на свою жертву. - Нет. Нет! – Регулус похоже потерял самообладание. Выглядело так, словно его голову разрывали тысячи никому более неслышных голосов. – Иди к черту! Я не хочу… не хочу! Я не хочу вспоминать! Прошлого нет! Мой разум чист! Чист, проклятье! Дрожащая рука оператора неожиданно выпрямился и взгляд, полный ненависти, остановился на девочке. Выстрел. Резкий короткий хлопок, вспугнул стаю птиц с крыш под мостом. Шокирующий звук растворился в воздухе, эхом теряясь между многоэтажками. Солнце уже почти ложилось на горизонт, окрашивая дома в багровый свет. Где-то вдалеке к обычному гулу присоединились заунывные завывания сирен. Вейн стоял не шелохнувшись, абсолютно опешив от увиденного. Оператор лежал на спине, и от его головы в стороны растекалась темная лужа крови. В последний момент он сам поднес пистолет к подбородку и нажал на курок. - О, нет. – Встревожено пролепетал Вейн, дергаясь к телу оператора. – Несчастный случай. Сработала система предупреждения отклонений. Самоликвидация… о мой бог. Было очевидно, что «призрак» оператора не справился с пробуждаемыми воображением картинами прошлого. Система пришла в негодность. Но так как «призрак» оператора был прокачен, как и у каждого госслужащего его ранга, то в силу своей значимости и роли, оператор должен был всегда соблюдать строгий контроль над сознанием. От людей высшего отдела зависели жизни и целостность сознания жителей всего города, поэтому условия, необходимые для работы в этом отделе были куда выше, чем у обычных работников. В случае, если работник терял контроль над своим сознанием,

63


Чашка Горячего Кофе. Проза «призрак» запускал протокол безопасности. Происходила самоликвидация. Вейн опустился над телом оператора, но определенно было уже поздно. - Нет. – Послышался за спиной Вейна жалобный голос. – Я не хотела. Я не хотела, чтобы так случилось… Девочка, дрожа, отступила назад, и неожиданно резко сорвалась с места, выскочив на лестницу. - Эй, стой, ты не виновата. Подожди! – Вейн дернулся вслед за ней, но девочка уже успела пробежать несколько пролетов и стремительно выскочила в переулки. Поразившись проворности ребенка, Вейн поспешил за ней, пытаясь сохранить контроль над своими мыслями. Конечно, это не составляло труда, но все таки сориентироваться в происходящем было не просто. На его глаза только что застрелился оператор – один из трех важных чинов, стоящих под командующим. Его защита было сломана за считанные секунды обычной девчонкой, поссорившейся со своим «призраком». Абсолютно беспрецедентный случай, и он каким-то образом оказался во все это втянут. Еще спускаясь с лестницы, Вейн заметил машины полицейского патруля, останавливающиеся улицах вдалеке и перекрывающие выход из трущобных районов. Если он не успеет перехватить девчонку, то может случиться что угодно, но последствия будут еще страшнее. В таком случае, одной жертвой возможно не обойдется. Так или иначе, Вейн собирался приложить все усилия, чтобы избежать любых жертв. Солнце уже исчезло за горизонтом. Наступала ночь. В переулках нижних улиц и без того царила тьма. Под ноги то и дело попадал всякий мусор. Вдоль стен под окнами выставлялись многочисленные ящики, ненужная мебель, контейнеры, вырастали кучи мусора и прочего нужного и не очень хлама. Хорошо хоть, что белье по-прежнему вывешивалось хотя бы на уровне вторых этажей. Огладываясь, то и дело спотыкаясь, Вейн, быстрым шагом двигался по переулкам. Коридоры были безлюдны, и беглянки школьницы нигде не было видно. Наконец, окончательно заблудившись, Вейн остановился, чтобы перевести дыхание. Да что же такое со всем происходит? Устраиваясь в Орион он и не предполагал, что столкнется с чем-то подобным. Теперь даже интересно становилось, что было бы, если бы его «призрак» охватывал сознание больше, как у обычных людей? Что бы тогда он испытал, встретившись с этой девочкой? Как разрушаются «призраки»? - Просим вас оставаться на месте! – Неожиданно донесся до Вейна усиленный приемником голос. – Мы не желаем вам никакого вреда. Предостерегающее сообщение полицейских доносилось откуда-то со стороны, эхом гуляя по переулкам. Вейн замер, затаив дыхания и пытаясь понять, откуда именно. - Соблюдайте спокойствие. Мы заботимся о вашем сознании и о вашей жизни. Давайте сотрудничать и все решится быстро и без конфликтов. Мы… эй, стойте! – Неожиданно в голосе полицейского прозвучали неясные иррациональные нотки. – Остановитесь! Не делайте этого! Вы нарушайте закон!.. . В следующую секунду воздух уже сотрясли серии выстрелов из транквилизаторов. В легкой панике Вейн двинулся в сторону выстрелов. В это время чей-то силуэт достиг одного из представителей закона, и в следующую секунду острое тонкое лезвие отсекло руку с пистолетом, и следующий штрих прошелся по горлу, выпуская кровь. Вейн из всех сил бросился бежать, сворачивая в неясном лабиринте. Стрельба то и дело перекрывалась ужасными криками. Следующий полицейский почувствовал как холодное оружие просекает плоть насквозь. Тошнотворный рефлекс заставил его согнуться пополам. Грозный нарушитель в одно мгновение закончил его мучения, пронзив голову. Выстрелы вспышками отражались в окнах, отбрасывая страшные мечущиеся тени. Когда Вейн, наконец, выбежал на площадь, последние крики и выстрелы уже стихли. Около десятка патрульных лежали вокруг осевшей на колени и трясущейся, словно осиновый лист, девочки. Из хорошо освещенной улицы, до которой отсюда было рукой подать, лился рыжеватый искусственный свет, подогреваемый ярким миганием полицейских машин. Мерцающий свет озарял людей в серой форме, с широко раскрытыми глазами и застывшими гримасами ужаса и боли на лице. Ни капли крови не было пролито. Все поверженные лежали криво, словно помятые куклы, но ни у одного не было видно не единой раны или травмы. С трудом веря в происходящее и абсолютно ничего не понимая, Вейн перевел взгляд на темную фигуру в центре. Че-

64


Чашка Горячего Кофе. Проза ловек в плаще стоял спиной к улице прямо перед ребенком, его лицо оставалось в тени, лишь слегка отсвечиваясь по краям. Вейн не видел его взгляда, но когда, человек поднял глаза на нежеланного свидетеля, тот буквально почувствовал это. Еще за секунду до того, как убийца двинулся в сторону последней жертвы, Вейн дернулся прочь, пытаясь сбежать. Всего три шага, сделанных им, оказалось достаточным для того, чтобы ловкий незнакомец успел приблизиться в плотную. Вейн почти почувствовал опасность, но до того, как успел что-либо сделать, неожиданная боль прожгла его поясницу. Холодное лезвие прошло насквозь, выплескивая кровь. Приступ тошноты и сильное головокружение, вызванное шоком, обхватило разум Вейна, и он почти бессознательно рухнул на землю. Лицо с силой ударилось об холодный асфальт, поцарапавшись об щебень и мелкие осколки. Силы быстро оставляли его. Вейн чувствовал, как смертоносная тень убийцы оставляет его и медленно удаляется, предоставляя ему самому бороться со своей смертью. Но сил уже не было. Было странно, но Вейн не чувствовал крови. Одежда словно оставалась сухой. Быть может потому, что уже ничего не чувствовал и не мог адекватно оценивать происходящее. Тьма затмевала разум… уже теряя последние крохи сознания, Вейн зацепился за случайные мысли, что проносились в его голове… - Кид, помни меня… Убийца медленно и спокойно дошел до девочки и вновь встал перед ней. Ее взгляд дрожа поднялся до его глаз. Какое-то время он стоял молча, с непонятными чувствами смотря на нее. Затем он легко опустился, присев на корточки, и его лицо оказалось прямо перед ее глазами. Слабо всхлипнув, она неожиданно замерла, и по щекам вновь потекли слезы. - Это … вы… - Не надо. - Тихо отреагировал незнакомец печальным мягким голосом. Он медленно протяну руку и ловко смахнул стекающий по щекам слезы. – Не плачь. Я пришел, чтобы спасти тебя. И чистоту твоего разума… Автор - Storywriter

65


Чашка Горячего Кофе. Проза

66


Чашка Горячего Кофе. Конкурс Мертвый мир Я парю над рекой. Вода в ней отравлена и не жива. Холодный ветер играет с этой жидкостью нехотя, словно ему противно все это. Сейчас зима, но заметить это сложно. Раньше здесь бы лежал снег, но мир изменил. Резко, и бесповоротно, одним рывком. Через несколько секунд из воды показывается душа, которую я жду. Она поднимается неспешно, осматриваясь вокруг. Как и многие другие, она удивляется том, что продолжает видеть, слышать и мыслить. Вдруг замечает меня, парящего рядом, и сразу все понимает. У меня нет косы – это чья-то злая шутка, я вообще не люблю холодное оружие, как и любое другое, но я в черном балахоне. - Это верно, что за самоубийство отправляют в Ад? – спрашивает душа Марка. - Нет, не переживай… - отвечаю я. – Но зачем ты это сделал? - У нас есть несколько минут? – ответил вопросом Марк. - Да… даже больше, - спокойно отвечаю я. Нет смысла его торопить. Он уносит меня немного в сторону, где мы вскоре находим несколько палаток. Мы подлетаем к одной из них и заглядываем внутрь. - Это моя дочь, - тихо произносит Марк, указывая на девочку лет десяти, - Ника. В этот момент девочка спит. Она еще не знает, что ее отец умер. Ника спокойно лежит, укрытая старым грязным пледом. На ее лице улыбка. - Наверное, ей снится зеленая трава, цветы, парки, - продолжает Марк, - мы часто говорим об этом. Точнее, говорю я, рассказываю, как это было… она почти не помнит это все… - он замолкает на несколько мгновений, потом продолжает. - А еще моя жена, Кэтрин. Если я не уйду, они тоже умрут, не смогут дожить до весны. Нам всем не хватит еды и воды на два месяца. Мы подлетаем к другой палатке, он хочет мне ее показать. Это красивая женщина лет тридцати, с длинными русыми волосами. Она тоже спит, не подозревая, что муж покинул их с дочерью навеки. - А что будет весной? – уточняю я. - Весной? – через несколько секунд переспрашивает Марк, - весной должно прорости зерно, которое мы посадили. Марк склоняется над своей женой, пытается нежно поцеловать ее, но ничего не выходит, он просто проскальзывает сквозь. - Надеюсь, они не узнают, что я убил себя… - произносит он, - не хочу, что бы они чувствовали себя виноватыми. - Нам пора, - тихо говорю я. Марк, молча, соглашается, и мы направляемся к выходу из этого мира. Это над Землей, на обратной стороне Луны, но в другом измерении. Живой никогда не найдет эту дверь. - Они выживут? – вдруг спрашивает он, когда нам уже пора расставаться. - Не знаю, - честно отвечаю. – Я не вижу будущего, я всего лишь Смерть. Сейчас у меня совсем нет работы. Даже меньше, чем было в самом начале, когда человек только возник, отделился от общей массы животного мира. Тогда людей еще было мало, и выжить им было сложно. Природа не хотела отступать, отпускать своих отпрысков дальше, по лестнице эволюции, но люди смогли победить. Поставить природу на колени… Смерть человеческого индивида стала мне привычной уже давно. Еще бы, ведь я и есть Смерть. Я служу проводником из этого мира. Такая у меня работа. Когда умирает человек, я провожу его душу на другую сторону. Прочь отсюда. Что их ждет там, мне не ведомо, но я точно знаю, что души рождаются на Земле, что нет ни Рая, ни Ада, и что перерождение – просто красивая легенда… Последние несколько месяцев я работал не покладая рук. Приходилось проводить на тот свет сотни тысяч людей разом, а я так люблю беседовать с душами умерших… Когда человек умирает он вдруг понимает все. Он закрывает глаза живым, имя множество вопросов и планов, а открывает уже мертвым, осознавая, что все эти планы – прах. Война… Война – это далеко не решение проблемы, это способ создать множество новых проблем.

67


Чашка Горячего Кофе. Конкурс Все войны заканчиваются миром, который можно было бы заключить сразу, не начиная убийств. Но многие люди не могу стерпеть того, что они не в состоянии принять. Они готовы убивать, лишь бы не пришлось этого понимать. Даже готовы умереть, как часто и происходит. Эта война была самой ужасной из тех, которые я видел. Ее нельзя назвать самой жестокой, здесь не было зверских расправ и терзаний живой плоти. Люди умирали тысячами и миллионами, не чувствуя боли. И вот теперь у меня совершенно нет работы. Я могу беседовать с каждым умершим часами и даже сутками. Но они редко вызывают у меня подобное желание. Большая часть выживших, просто жестокие убийцы. Другие просто не способны были выжить в этом мире. Я даже сомневался, что у них есть душа. Но она была, а значит, я должен был провести ее. Когда я возник, за несколько секунд до первой смерти человека, я уже знал, что нужно делать. Тогда люди были такими же, почти. Они только что перестали быть зверьми, только что в них родилась душа, у которой есть путь дальше, после смерти. Тогда их было несколько десятков. Сейчас их несколько сотен. Таков результат нескольких сотен тысяч лет. И убийцей человека стала вовсе не природа, которой он так боялся вначале. Человек сам уничтожил себя. Прихватив с собой и ту самую природу, своего злостного «врага». - Все уже закончилось, - говорю я, - больше никаких мучений. Молчит, не отвечает. Его убили его же «друзья». Они втроем уничтожили лагерь беженцев, убив всех, не щадя женщин, детей и стариков. Можно было бы сказать, что они облегчили им жизнь – пищи не хватало, и люди медленно умирали от голода, болезней, жажды. Я провел каждого из них. Люди безмолвно радовались своей смерти. Их лица были печальны, но глаза благодарили меня и убийц за то, что они освободили их от тел. На троих награбленного было вполне достаточно, тем более они уже обнаружили следующий лагерь, и знали, куда идти дальше. Но видимо его товарищи решили, что если вдвоем они тоже справятся, а делиться не хочется. Они просто воткнули нож ему между лопаток. Вот и вся дружба. - Я такой же, как они, - тихо пробормотал умерший. – Зверь, убийца. Я только сейчас это понял, когда умер. - Если понял, то уже не такой, - попытался успокоить его я. - Гореть мне в аду, - тихо пробормотал он в ответ. - Это врядли, Ада нет, - я хотел бы положить руку ему на плечо, как друг, но в мире духов это невозможно. - Нет? А в чем тогда смысл, если не важно, как ты прожил жизнь? - В том, что бы ты понял свои ошибки и сделал выводы. Если не сделаешь, то дальше, я предполагаю будет не так хорошо, как могло бы… Ведь там, ты встретишь всех тех, кого встречал в земной жизни. - Встречу? - Я думаю - да. Не могу знать точно, но могу утверждать что там, один мир, а не два – Рай и Ад. Больше ни я, ни он не сказали и слова. Иногда молчание лучше любых слов. Этот человек сейчас очень многое понял. В безмолвной тишине он покинул этот мир, погруженный в свои мысли, возможно, даже не заметив этого. Большинство людей считают, что осень самое печальное, грустное и депрессивное время года. И их можно понять: вокруг все замерзает, увядает, засыхает и отмирает. Люди сразу же начинают дума о том, что их время тоже ограниченно. Пройдут дни, месяцы, года и наступит их персональная осень: они начнут засыхать, дрябнуть, скрипеть. Каждый день они, сами того не понимая, думают об этой осени и ограничивают себя и свои возможности, ограничивая свои планы таким образом, что бы все успеть сделать, до прихода этой самой осени. И это самое бестолковое в людях! Зачем? Ведь таким образом просто сдерживаешь себя, не позволяя развернуться крыльям на все сто. И в итоге человечество развивается медленней, и оно более жестокое. Страх смерти делает людей в разы более жестокими. А люди, которые боятся смерти больше других,

68


Чашка Горячего Кофе. Конкурс начинают убивать, им кажется, что таким образом они управляют мной. Люди порой бывают очень смешными. Я вам расскажу о том, что я считаю самым печальным – это рождение, ведь это первый шаг ко мне. Самый первый. Путь в тысячу миль начинается с одного-единственного маленького шага – это сказал один из земных философов, Лао Дзы. Это справедливо и в отношении Смерти. Путь ко мне начинается в момент рождения, ни раньше, ни позже. И когда ты родился, изменить уже ничего не возможно. Ты обязательно умрешь. Стоит помнить об этом, что бы правильно прожить жизнь. Этот человек всегда знал об этом. О смерти. Не в том плане, что он знал о моем существовании и присутствии в этом мире. Просто он знал, что все равно когда-нибудь умрет. Он никогда не хотел быть лучше других – считал, что все равны и в тот же миг – уникальны. Ему очень повезло, в этом жестоком мире он умер своей смертью, в возрасте 80 лет. С веткой в руках, на которую опирался при ходьбе. Олег, так его звали, любил путешествовать, и в момент, когда весь мир рухнул, а он остался жив, ему показалось, что это знак. Ему пора отправляться в путь, посмотреть руины того, что он мечтал увидеть воочию. По пути он помог многим людям, не думая, что это поможет помочь ему в Рай. Я это знаю, я наблюдал за ним, Он умер, остановившись на секунду, перевести дыхание. Оперся на свой посох, плюнул на землю, оглянулся. И через несколько секунд его тело рухнуло грудой твердого жилистого мяса. Мы смотрели друг на друга с любопытством. Ему было интересно, что будет дальше. Меня же интересовало, что может сказать человек, проживший такую жизнь. Но он молчал. Мы направились к выходу, я безумно хотел, что бы он что-то сказал мне, а Олегу, казалось, было все равно. - Почему ты молчишь? – не выдержал я, - ты этого ожидал после смерти? В ответ он внимательно посмотрел на меня, улыбнулся. - Тебе тысячи лет, а ты словно подросток, - произнес он. – Мне нечего тебе сказать, ты знаешь намного больше… - Тебя не впечатляет смерть? - И да, и нет. Я знал, что умру, и ждал этого. Точнее ожидал. Теперь я просто смотрю, что происходит. Я не строил каких-либо догадок, не желая ошибиться или попасть в глупую иллюзию. Я хочу увидеть то, что происходит на самом деле. На этом наш разговор был окончен. Я провел этого человека к выходу, и мы кивнули друг другу на прощание. Вы помните Нику? Девочку, отец которой убил себя, стараясь спасти ее, и ее мать. Все сложилось так, что теперь она последняя, кого я проведу в иной мир. Ее мать, Кэтрин, умерла незадолго после смерти Марка. Это было неизбежно – множество болезней ежедневно истязали ее тело, съедая его, клеточка за клеточкой. И она сдалась. Закрыла глаза и ушла, оставив маленькую девочку одну. Мы с ней не говорили. Кэтрин плакала всю дорогу, не желая простить себе то, что ее дочь осталась одной. Мне было ее жалко, но я не знал, как ее утешить. Я вообще не умею утешать. Мне для этого не хватает понимания чувств боли, одиночества, любви. Сама концепция сопереживания для меня чужда. Я пришел за Никой ранним утром. Она только проснулась. Точнее просто открыла глаза – большее она сделать уже не могла. Еде все же не хватила, а весна не принесла урожая, как бы этого не хотел Марк. Она была уже мертва, хоть и не понимала этого. Ее глаза внимательно изучали меня, пытаясь понять, стоит ли ожидать от меня опасности. Я мягко улыбнулся, подмигнул. - Больше не будет боли и страдания. Скоро ты увидишь своих родителей. Несколько минут она продолжала рассматривать меня. Потом моргнула несколько раз и почти ут-

69


Чашка Горячего Кофе. Конкурс вердительно произнесла: - Ты смерть, да? Я кивнул. - Что дальше? - Я тебе покажу, пойдем за мной, - произнес я, и мы отправились в ее, и мое, последнее путешествие к выходу. – Так вышло, что ты последняя в этом мире. - И что это значит? Мира больше не будет? Я сдвинул плечами. - Наверное, будет. Пройдет время, и на Земле появятся новые люди, наверное, уже другие. И у них будет новая Смерть. - А ты? - Я уйду из этого мира вместе с тобой. В этом момент я, наконец, понял, что пришел мой черед. Я оказался у двери в неизвестность, к которой, в свое время, привел миллиарды людей. Только сейчас я смог почувствовать, что такое страх, ожидание неизвестности, любопытство. Остановившись там, на секунду, я пережил всю эту бурю эмоций и чувств. А потом посмотрел на девочку, которая держала меня за руку. Она была намного спокойнее и уверенней меня. Ей уже были привычны чувства страха, когда не знаешь, что произойдет в следующую секунду. Ожидание чего-то, что изменит твою жизнь. Любопытство, граничащее с болью и мукой. Она улыбнулась мне и первой сделала шаг, потянув меня за собой. Держась за нее мне было намного спокойней, будто рядом с самым сильным и мудрым союзником. Так мы покинули мир, который стал мертвым.

70


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Постучи в мою дверь Не пытайся спорить с судьбою, Огрызаясь, как загнанный зверь. Постучи, и я тут же открою. Я прошу: постучи в мою дверь. Я проблем не решу, не надейся, Не в моей компетенции это. Просто ты постучи и доверься, И зажмурься от яркого света. В коридоре зажгла я все лампы, Тихо чайник на кухне свистит. И лениво раскинув лапы, Сладко кот на диванчике спит. Три на два, два на три – вот и кухня, Угощайся вареньем и чаем. Тишина, и жужжит где-то муха, И спокойствие нас обнимает. Посидим, помолчим, поскучаем, Телевизор посмотрим, быть может. И последняя чашечка чая, Пусть уснуть тебе крепко поможет. Я всю ночь буду рядом сидеть, Охраняя твой призрачный сон. А снаружи ветра будут петь, Защищая счастливый наш дом. А на утро тебя в новый бой С целым миром опять провожу. Если тяжко, ты знай – я с тобой. Постучи в мою дверь, я прошу. Автор - Мика

71


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Птица И в синей, синей вышине Лишь птица пролетит одна. И где-то там, на дне... на дне?.. Растут деревья и трава. Та птица вскрикнет. Крыльев взмах И устремится вниз отвесно. То жизни крах, лишь жизни крах, А на душе светло прелестно. Хребет далеких южных гор, Сверкал в лучах рассвета. Солнце Смотрело на весь мир в упор. Глядело и в людей, в их детство. А птица та летит, летит!.. На миг исчезнув с света солнца, Она взметнулась ввысь и кит Небесный впрямь совсем не в кольцах. И даже он парит с восторгом Да Млечный Путь его зовут... Как там - так тут большим пространством Свобода, Высь всегда влекут. Автор - Vlada

72


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Встреча Ты видишь меня в первый раз. Сам оставаясь в темноте. Перед тобой стою я без прикрас. Таких как я ты не найдешь нигде. Ты хочешь знать всю правду обо мне. Но о себе ты рассказал так мало. Скажи, а надо ль это знать тебе? От встреч без смысла я устала. Спросив, каким тебя я представляю, Предположить ты даже не посмеешь, Что о тебе я все прекрасно знаю, Чего ты хочешь, и куда ты метишь. Ты будешь льстить и мною восхищаться, Но кто я есть – ты так и не поймешь. Я странник, им хочу остаться. Меня так просто не возьмешь И обмануть иллюзией не сможешь. Ветер свободы мне подскажет верный путь. Иду навстречу я тому, кто также долго Идет, и ищет вечную весну. Автор - Elle

73


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Зачем? Зачем скажи, живем мы - люди? Жизнь? Я не вижу смысла в ней. Томления, любви причуды... Все пережитки прошлых дней. Жить только ради искушения? Ходить под властию грехов? О чем пишу я с сожалением? Пишу о вечности оков. Ведь нам сковали руки, ноги, Давно сидим, не шевелясь. Не ищем мы другой дороги, По горло окунувшись в грязь. Автор - Ragalik

74


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Lost Love Я был с тобою там, где льётся свет Измученной упрёками души. Искали путь в темницах сотни лет. Брели по льду полуночной тиши. Ломая в бесконечных битвах меч, Играли в смерть, смеясь среди гробниц. Себя сожгли, пытаясь уберечь Хотя бы треть из падающих птиц. Сходили с рельс и падали с небес. Могли пройти сквозь запертую дверь. Меняли мир по правилам и без. Могли любить без боли. А теперь... Здесь всё мертво и заколочен вход. И нам с тобою нет пути назад. Я за двоих взойду на эшафот И улыбнусь, узнав в толпе твой взгляд. Автор - Dead_Coyot

75


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Пустота Нет светатам, где нету тени, Где нету страха - нету цели. В ночной беззвучной темноте, В глухой , звенящей тишине, Нашепчет ветер о судьбе... В душе печаль убила радость, Чем больше страха-больше тяжесть В ненужной глупой суете , В слепой бесцветной пустоте Не светят звезды в мёртвой мгле... Автор - Laressa

76


Чашка Горячего Кофе. Поэзия Женщина Я могу писать стихи, А могу прикрыться прозой. Я могу ромашкой стать, А могу остаться розой. Если только ты захочешь, Я могу остаться волком. Что бы ночью, в полнолунье, Пробежать по диким тропкам. Если только ты попросишь, Я с тобой могу остаться, Ну, а если будешь против, Вещи взять и в миг собраться. Не останусь на пороге, И не буду хлопать дверью. Только я хочу напомнить, Я была твоим спасеньем. Автор - Sunny_girl

77


Чашка Горячего Кофе. Поэзия О вдохновении и жизни Немного слез не помешает никому, Мы часто в них находим утешенье. Всю ночь я плакала, чтобы затем к утру Вновь обрести покой и вдохновенье. Неделями мне не хотелось ничего, Как степь зимой, была пуста душа. И кровь живее не бежала, и его Не вспоминала больше, чуть дыша. Мне больше не хотелось петь и жить, Как прежде - сбивчиво и невпопад. Мне просто чуть счастливее хотелось быть, Писать стихи и не смотреть назад. И только ночью, в поздний лунный час, Я поняла, что все это не нужно – Чтобы счастливей быть, без всяких там прикрас, Мне хватит Музы, времени и дружбы. Я плакала – душе необходимо исторгать Всю черноту, которой не должно быть. Когда-нибудь еще сумею так сказать: Я научилась просто, мудро жить. И утром с первыми осенними лучами Спокойствие мою остудит душу, Чтоб долгими, бессонными ночами Могла я тихий голос Музы слушать. Автор - Мика

78


Чашка Горячего Кофе. Роза

79


Чашка Горячего Кофе. Леди Мари

80


Чашка Горячего Кофе. Что почитать? Ален Лекс, «Пророчество Сиринити» Вы любите юмор и романтику? А если вкупе с пусть и простым, но интересным сюжетом? Тогда бегом искать трилогию «Пророчество Сиринити» Алена Лекса! Эта книга очень увлекательна. На фоне очередного сюжета про Пророчество перед нами встают образы персонажей, которые кажутся живыми. Ты плачешь, смеешься - вместе с ними. Не обошлась книга без юмора, главный герой юморист. Если вы хотите провести пару вечеров с хорошим настроением, то вам стоит почитать эту трилогию. Шатриена

Виктор Пелевин, «Священная книга оборотня» Рискую быть не очень оригинальным при выборе, но это первый номер нашего журнала, так что, нужно бить наверняка! Представляю твоему вниманию книгу Виктора Пелевина «Священная книга оборотня». Виктор Пелевин — великий мистификатор и мастер слова, жонглирует образами и метафорами, создавая перед нашим взором довольно бредовую картинку. Но, как ни странно, при погружении в текст, начинаешь постепенно осознавать, что мир, созданный автором, правдоподобней того, в котором ты обитаешь. Быть может, виной тому, «фирменные» алмазные формулировки автора, сквозь призму которых обступившая нас действительность становится четче и гораздо гротескней того, что мы можем прочесть в самой заумной фантастической беллетристике. Оборотни, живущие бок о бок с людьми многие тысячи лет, уже не вызывают никакого отторжения после того, как автор, с присущей ему иронией, иногда грустной, иногда искрометной, а иногда, попросту, злой, описывает промежуток между «лихими» девяностыми — времени первоначального накопления капитала, и «полицейскими» двухтысячными — эпохой расцвета бюрократической элиты. Сверхъестественная филигранность описания и способность проникать в суть всего, на что падает взор автора, заставляет читателя верить тому, что древняя лиса живет где-то в Битце, промышляет метафорически-иллюзорной проституцией, чтобы хватало на жизнь и думает о высоком, тренируя свой лукавый дух в медитациях и размышлениях, не забывая писать книгу — спасение для всех, кто устал кружиться в этом мутном водовороте из гламура, приблатненных ментов, чиновников, суши по средам за полцены и прочего физического и морального «фастфуда». «Священная книга оборотня» - это книга — притча. Книга — рассуждение. Это не очень длинное и очень интересное путешествие в жизнь за твоей дверью, читатель. С ее помощью ты увидишь ее в несколько ином свете и быть может, сам захочешь когда-нибудь «войти в радужный поток», как вошла в него однажды простая русская лиса А-Хули — сверхоборотень закоулков нашего темного и зыбкого сознания. Pretor

81


Чашка Горячего Кофе. Что читать? Александр Радазов, «Архимаг» Будучи поклонником жанра фантастики, долго и упорно вычитывал самые разнообразые вещи, банальные в своей разнообразности. Отчаявшись уже найти хоть что-нибудь приличное, обратился к творчеству Александра Рудазова, избегаемого до той поры по причинам насквозь иррациональным и осознанию не поддающимся, обратился и увяз безнадежно. Слово «великолепно» хочется употребить по отношению ко всему: персонажам, вселенной, сюжету, юмору (его бы обременил еще парой-тройкой эпитетов), мифологии (упоминаю в отрыве от вселенной намеренно: совершенно потрясающие смешение Лавкрафта, шумерских верований и собственного творчества), и тэдэ, и тэпэ. Дифирамбы могу петь бесконечно. Рекомендовтаь что-то конкретное не решусь, но начать, по собственному примеру, посоветую с серии «Архимаг». Отмечу лишь, что совершенно все произведения имеют место в одной и той же вселенной, а потому выбор конкретной вещи или серии не принципиален. Panda

Марккус Зузак, «Книжный вор» Есть много хороших, умных и интересных книг. Но сейчас я расскажу об одной из своих любимых книг. Кроме интересного сюжета и идеи она очень интересно написана. Повествование ведется от лица Смерти, причем Смерть в этой книге мужского пола. В книге рассказывается о жизни одной девочки в Германии во время Второй Мировой Войны. Ее родители умерли, и сейчас она живет с их родственниками. Вокруг война, нищета, смерти. Описывается это все со стороны маленькой девочки, то как она это воспринимает и переживает, проблемы, которые ее волнуют... И все это описывается Смертью. Необычные эпитеты, сравнения. Совершенно новый, свежий и, главное, живой взгляд на мир вокруг. И Смерть выглядит совершенно не так, как вы, возможно, привыкли. Здесь Смерть выглядит вполне человечно - она не виновата, что е нее столько работы... Пожалуй, на этом я и закончу, приведу лишь несколько цитат: «Снежок в лицо - бесспорно идеальное начало верной дружбы.» «Хуже мальчишки, который тебя ненавидит, только одно - мальчишка, который тебя любит.» «Вот только серебро в его глазах было не теплое, как у Папы, - там уже профюрерили.» «За свои годы я перевидал великое количество мужчин, которые думают, что идут в атаку на других таких же. Но нет. Они идут в атаку на меня.» dinalt

82


Чашка Горячего Кофе. Кофе Сегодня поделимся с Вами несколькими интересными рецептами приготовления кофе!

Рецепт: «Хвост обезьяны» Для приготовления этого рецепта на компанию вам понадобится: - 2 литра молока - специи (корица, гвоздика, ванилин, мускатный орех, кардамон) - 4 столовые ложки кофе - ром - сахар Приготовление: Вскипятите молоко с сахаром и специями. Растворите в небольшом количестве воды 4 столовых ложки кофе и добавьте в молоко. Доведите смесь до кипения, снимите с огня и остудите. После того, как смесь остынет, добавьте в неё «Aguardiente» (этот напиток из сахарного тростника можно заменить ромом или другим крепким напитком), перемешайте и процедите. Подавайте сильно охлажденным. Коктейль «Хвост обезьяны» обычно готовят в Чили на рождественские и новогодние праздники.

И еще один рецепт от GreyMan’a:

Очень часто мы нуждаемся в кофе, как в бодрящем и тонизирующем напитке, а не только в его вкусовых и ароматических составляющих. Как известно лучший тонизирующий энергетический эффект оказывает смесь кофеина, таурина и алкоголя. Пример тому современные энергетики и ядовитые алкогольные коктейли, после которых невозможно заснуть. Но не менее известно, что перечисленные выше «напитки» весьма вредны для нашего организма, особенно для желудочно-кишечного тракта. Поэтому приготовим «эссенцию энергии» самостоятельно, избегая вредных химических компонентов. Итак, сам рецепт: 1) Завариваем крепкий кофе (желательно 80 мл). Например, эспрессо. Лучше, конечно же, не сублимированный, а свежемолотый, заваренный в турке или приготовленный в кофеварке. 2) Добавляем в него крепкий (40 об.) алкоголь. Желательно бальзам, но на безрыбье и что-нибудь другое сойдет. Главное не переборщить, наша цель взбодриться, а не напиться - не более 20 мл. 3) Одну ложку сахара. Или вообще без сахара, кому как нравится. Здесь принцип - лучше меньше, чем больше, иначе вкус испортится. В итоге получается вкусный и ароматный энергетик без консервантов, красителе и усилителей вкуса. Вот и все! Приятного аппетита!

83


Чашка Горячего Кофе. Конец ;) И вот Вы на последней странице нашего журнала! Я надеюсь, что время проведено с ним, прошло не зря, и каждый нашел в нем что-то интересное для себя. Что-то новое и, возможно, полезное. Мы старались создать для Вас журнал, который будет приятно и интересно читать. Хотели поделиться своим творчеством и найти единомышленников. Работы, опубликованные в журнале, это всего лишь часть того огромного количества произведений, которые Вы сможете найти на нашем сайте, и мы будем рады, если вы заглянете к нам. Мы ждем Ваших отзывов к произведениям и журналу в целом. Вы можете оставить их у нас на сайте! Заходите, мы всегда рады новичкам! От себя еще хочу сказать, что я благодарен Тебе, читатель, за то, что ты проявил интерес к нашей работе, к нашему труду и нашему творчеству. И, конечно же, я благодарен всем тем, кто помогал в создании этого журнала, и вообще всем пользователям сайта ЧГК. Если бы не они, этот журнал никогда не появился.

До следующего выпуска ;) С уважением, dinalt.

Команда создателей журнала «Чашка Горячего Кофе» - главный редактор - dinalt - редактор поэтического направления - Veterperemen - редакторы прозаического направления - GreyMan, Pretor - редакторы художественного направления - Storywriter, pchoillka - редактор информационного направления - Pretor - редактор раздела о конкурсах - dinalt - верстальщик - dinalt Отдельная благодарность пользователям сайта Avert и Lord

Копирование материалов журнала(частичное или полное) возможно только с разрешения авторов!

84