Page 1

■ Кзролайн Финкель ■

И С Т О РИ Я / ОСМ АНСКОЙ И М П ЕРИ И Видение Османа Расцвет и гибель самого мощного мусульманского государства


К зр ол ай н Ф инкель


■ Кзролайн Финкель ■

ИСТОРИЯ ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ Видение Османа

ИЗДАТЕЛЬСТВО

МОСКВА


УДК 94(100)” 1300/1923” Б Б К 63.3(0) Ф59 Caroline Finkel OSM AN’S DREAM The Story of the Ottom an Empire 1300-1923 Перевод c английского K. Алексеева, Ю. Яблокова Серийное оформление С. Власова Компьютерньш дизайн Г. Смирновой

Печатается с разрешения издательства John Murray (Publishers) Limited, A Member of the Hodder Headline Group и литературного агентства Andrew Nurnberg Подписано в печать 14.09.09. Формат 84x108 '/,,. Усл. печ. л. 43,68. Тираж 3 000 зкз. Заказ №60

Книга подготовлена издательством «Мидгард» ( Санкт-Петербург)

Финкель, К. Ф59 История Османской империи: Видение Османа : [пер. с англ.] / К зролайн Ф инкель. — М.: ACT, 2010. — 829, [3] с.: 16 л. ил. ISBN 978-5-17-043651-4 История Османской империи... Когда-то маленькое независимое тюркское княжество, начав «свя­ щенную войну», превратилось в великую страну - самое сильное мусульманское государство Средневековья, мощную воєнно-феодальную держа­ ву, которой удалось то, что не сумели сделать арабьі, - завоевать Византию... В Османской империи, включавшей в себя большую часть Восточной и Южной Европьі, значительньїе территории Северной Африки и практически весь Арабский Восток, процветали торговля и ремесла, науки и искусства. Что же ослабило зту могущественную державу и привело ее к гибели и развалу? Османская империя от ее возникновения до упадка - тема увлекательной книги английского историка Кзролайн Финкель.

УДК 94(100)” 1300/1923” ББК 63.3(0) © Caroline Finkel, 2005 © Перевод. Ю. Яблоков, 2009 © ООО «Издательство АСТ», 2009


Благодарности Все те долгие годьі, когда создавался «Видение Османа», многие коллеги и друзья всячески вдохновляли меня и великодушно помо­ тали в моей работе. Они лично и по злектронной почте отвечали на массу вопросов; присилали мне статьи и книги, как увидевшие свет, так и еще не напечатанньїе; читали отдельньїе главьі, многие гла­ ви, даже законченную рукопись; и постоянно старались уберечь меня от ошибок. Если бьі не широкая душа и готовность зтих лю­ дей щедро поделиться со мною плодами своих исследований, я бьі даже не смогла начать писать зту книгу. Я вьіражаю свою глубочайшую признательность сотрудникам Стамбульского отделения Американского исследовательского института в Турции; директор Знтони Гринвуд и его помощники Гюлден Гюнери и Семрин Коркмаз по нескольку месяцев терпели моє присутствие, пока я изучала имеющееся в институте великолепное собрание документов и читала материальї на османскую тематику, — и каждьій день все зти месяцьі обедали вместе со мной. Если бьі не приятньїе поездки на катере через Босфор и не покой институтской библиотеки, я бьі сдалась еще в самом начале. Писать «Видение Ос­ мана» я начинала в Кембридже, где Кзйт Флит из Скиллитер-нентра при Кембриджском университете позволила мне беспрепятственно пользоваться библиотекой Скиллитера, еще одним оазисом для специалистов по истории и культуре Османской империи. Я также благодарна за помощь сотрудникам находящихся в Стамбуле ФранЦузского института анатолийских исследований и библиотеки Фонда исследований ислама («Ислам араштьірмарльї вакфи») и Британской библиотеки, которьіе дали мне разрешение воспользоваться их богатьіми коллекциями.

5


Многие другие люди, без кого не бьіло бьі отой книги, не раз оказьівали мне помошь, и я хотела бьі назвать следующие имена: Габор Агоштон, Вирджиния Аксан, Джон Александер, Жан-Луи Бак-Граммон, Мишель Бернардини, Идрис Бостан, Грегори Брюзсс, Дункан Булл, Роберт Данкофф, Кзролайн Дзвидсон, Селим Дерингиль, Катрин М. Збель, Говард Зйзенштадт, Й. Хакан Зрдем, Сельчук Зсенбель, Сурайя Фаруки, Корнелл Флейшер, Паль Фодор, Джон Фрили, Фатма Мюге Гечек, Дзнизль Гофман, Ясмин Генен, Росица Градева, Джейн Хзтузй, Колин Хзйвуд, Фредерик Хигцель, М. Шюкрю Ханиоглу, Колин Имбер, Роберт Джонс, Явуз Се­ лим Каракьш іла, К лзр Руофф Караз, Михаил Х одарковский, Мачьял Кил, Дарюш Колодзейчик, Клаус Крайсер, Донна Лондри, Хит Лаури, Джеральд Мак-Лин, Зндрю Манго, Ненад Моачанин, Роде М зрфи, Октай Озел, Бурджу Озгювен, Одед Пери, Гедда Рейндл-Кил, Кахраман Шакул, Аризль Зальцман, Хзмиш Скотт, Норман Стоун, Франк Сисин, Набиль ат-Тикрити, Кристин Томпсон, Люсьен Тис-Шеноджак, Гюндюз Вассаф, Capa Нур Йилдьіз, Злизабет Захариоду, Фариба Заринебаф-Шахр. Ими зтот список ни в коей мере не иечерпьіваетея, многие люди постоянно мне помо­ тали. Еще я бесконечно обязана двоим: зто — Джойс Мзттьюз, которьій перевел многие прозаические и позтические отрьівки с турецкого на медоточивий английский, стараясь передать интонацию оригинала, что удавалось в единичних случаях; и Ара Гюлер, которьій фотографировал меня для рекламних материалов. Писать — тяжело; еще сложнее, когда дело касается иллюстраций. Мне хотелось би в особенности поблагодарить тех, кто еделал зтот процесе относительно безболезненннм: Филиз Шанман, Зейнап Челик и Гюлендам Накипоглу из Библиотеки дворца Топкапн; Здхем Злдем; Мухиттин Зрен из «Зрен пабликейшне» (Стамбул); Джон Скотт из «Корнукопия мзгззин»; Ф. Мухтар Катнрджн; сотрудники отдела культури «Япн креди банк» (Стамбул); Джулия Бартрам из отдела гравюр и рисунков Британского музея; Наталья Кроликовская; Кшиштоф Вавжиняк. Мой вьіпускающий редактор в издательстве «Джон Марри», К з­ ролайн Нокс, оказивала поддержку вплоть до самих последних зтапов подготовки книги к публикации: моя самая искренняя благодарность ей, ее преемнику Гордону Уайзу, Кзролайн Узстмор — за достойное подражания внимание к деталям, Кзти Бенузлл и Никки Барроу. Мне также хотелось би виразить свою признательность за внсокопрофессиональную редактуру Лиз Робинсон и Злизабет

6


Добсон, когорме придали тексту гладкость, которой иначе у него могло и не бьіть. Филип Мзнсел предложил зту книгу «Джону Марри» и заслуживает отдельного упоминания — он сьіграл важную роль, став инициатором написання истории Османской империи, предназначенной широкий аудитории, а подобньїе шансьі слишком редко вьіпадают на долю ученому-историку. Мой агент, Знн Знджел, мягко подгоняла меня, когда я падала духом или когда у меня пропадала охота писать дальше. Картьі нарисовая Мартин Коллинз, а указатель составил Дуглас Мзттьюз. Я отправилась в путь по тропе Османов под чутким и внимательньїм руководством Виктора Менажа, в прошлом профессора турецкого язьїка в Школе восточньїх и африканских исследований Лондонского университета. Теперь, много лет спустя, я могу чемто отблагодарить его за те знання, которьіми он со мной делился. Другий Виктор — Виктор Остапчук, — с которьім нас обьединяет страсть к Османскому Черному морю и сложность его обороньї от наступающих с се вера держав, много времени посвятил чтению моей рукописи, по мере того как продвигалась работа над нею. Со свойственной настоящему ученому глубиной проникновения в вопрос он вьісказал множество замечаний, для которьіх свойственна присущая настоящему исследователю глубина и тщательность, — несмотря на занятость своей работой и карьерой. Но прежде всего я счастлива тем, что вьішла замуж за писателя и журналиста — или, вернее, неудавшегося ученого, ставшегожурналистом, — которьій открьіл пе­ редо мной неоспоримую пенностьтого, как делать невозможное возможньїм, и показал, что єсть слова, при помощи когорьіх и самьіе малопонятньїе вопросьі можно обьяснить доступно для широкий аудитории. Свою книгу я посвящаю двум Викторам — Вик-и бюзюргу и Вик-и сагиру, — Зндрю Финкелю и нашей дочери Иззи, которая все свои детские годьі провела под сенью Османов.


В И З Л НТ ИЙ С КА Я И МП Е Р И Я

Ч

Черпомеп

Диднмотихон ДнеГ

е р

н

о

Ь Бафея (Коюнхисар) (1301) X Пеяеюпон ^Константинополь^;../ X (1329) /К астам ои)

вноеХ

/

.V

Изник А ‘ J ^Еяишсхнр '4 N А

ИСФАНДИЯР

«Бурса

КАРЕСИ

Ю(ві

^*Жїив жгиа

Jj

ЗЬрем ит

f

ш

Cenor'cS'wSSSjg* '6# -------‘ V

|сЇОТахья^ у^скнш ехнр*

СА РУХА к 7 “ '

ір г н уИЬмнр ^ НРГН

Айдьш

тер

Анкара,

м я я\

^ ЬС "ІГ

&>і. -вдл

і 0/іМириокефалт (1176) Агрш)ир%ЗШРЕФ()ГУЛЛАР!,1 - <£Г * ^ ( m * Конья Иснарта$ .^Бенніехир КАРАМ А Я МЕНТ Е ПІ Е Х А М И Д

І ЙДЬІ Н

V

І

^

ТЕ К Е ^ А $ ЛН

м.нталья t и-ди^,

ч;

(к рьщарш Госштльерам)

кил ом етрьі

С редизем ное м оре

КИПР


е з« Е » ю

0 0

мили ииламемрм

1000 1600

ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В

ж г іГ І

\ Г \ 7I I В І Г І Л А V

Л V 1—Л V I I OIL IV A A


" > Y v Д \

с

ABCTPOВЕНГЕРСЇЄЛЯ ИМПЕРИЯ

\

\

Ю БОСНИЯ

(авсгровенгсрская,

--

РУМЬІНИЯ

X 0KKVn*t878,^»

'“‘А Х # « ^ ^ ерби

Р-Дупий БОДГАРИИ '

VC ляШ&е&бк ^

V

(автон. 1878 г„ иеіавиі

l A 's / f y O ? і ЧЕРНО-лС І й / У / у ^ <ч ЮРИЯ ІОРИЯ IіJИl Іw£ yXy // ' /^ M ' мA аrк---------едония: M il р fe 'Б и то л а ((Р ^ Ч ^ ^ З г ,); t Hf S f t у.1^

Ф ессал аи н кн а з д $

і таа Я ннна^Д ^^В ^

'*З г е й ш т гГф е с с а і и я

у

(аішексйровйііа j Грецнея 1913 i;)J

АЛЖ ИР (фран плаская

§ 1 *

я

н о

/ / л //В е ^ іг р и н а їїи 'Г А Н и я ^ ^ .

Лі

° Р е

>UL IivHI«J

w /'Z /y

,.t іальянасян оккув. 1911 г., a нис ксирована 1922 г.)

____:___ :____________ _— .

ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ ПОСЛЕ ПОДПИСАНИЯ БЕРЛИНСКОГО МИРА (1878 г.)

КРИТ (ангон. 1897 ги к Грешт 1913г


ОКРЕСТНОСТИ СТАМБУЛА

~f

7~ £

Х тнкяр-М екелесн

ПЕРА и еалата

Истинье Зм ирган

Д в о р о м А м л ж іо а л о А у с е їш - н а ш ії


^ ^ А и аддду-Хлсарьі


С #Й С К И Е СТЕНЬІ


Мечеть Рустем-їіаши | - .... Егштекий Мечеть в РЬІНОК Сулеймание9 (гьш<ж

_

СЙСІШЙ)„Геолог ичеекай

Ва.ииле Ханьї «

Рустем-шшш

Старий дворец Крьньїй базар .Мечеть . # _ •Мвхмуя-] Мечеть ,ШІШ * Ш Нуруосмашіе Айв-Софня Б а н 'и ^ / Баизйда її Мече гь Ф Башіші II Махмуда [[ Ах* тт

,,,

*Бяня ХюррехШі

Дворев И б р я г н м ч ія ш а а ^ ^ |д о пиш СхлтдиНІр Дворец X J r Y * Ахчеда І ^ ^ Кадьірі а гїу 'М еч еть А г? С • Ахмеда ї jft/'

СТАМБУЛ


Предисловие В последние годьі наблюдается бурньїй рост исследований, и на полках книжних магазинов вместе с историями о других периодах и странах можно увидеть книги об османах различного охвата и те­ матики. Некоторьіе предназначеньї для научной аудитории, некоторьіе освегцают лишь ограниченньїй период времени, некоторьіе полностью основаньї не на турецких или не османских источниках. Моя задача заключалась в том, чтобьі дать широкой аудитории современную историю всего хронологического периода Османской империи; моей целью бьіло оспорить слишком упрощенное представление о том, что Османская империя возникла, пришла в упа­ док и распалась — и ото все, что м и должньї знать о ней. Исторические исследования не стоят на месте, и в последние 10 или 15 лет появились захватьівающие новьіе точки зрения и интерпретации. Тем не менее общее современное восприятие Османской империи все еще в большой степени определяется наблюдениями и предубеждениями, содержащимися в европейских источниках, написанньїх в пилу различньїх конфронтаций между западньїми государствами и османами. Характеристика империи как «восточной тирании» или «больного человека», например, ведет происхождение от отдельньїх периодов времени, когда такие «политические вьісказьівания» служили конкретньїм целям. К сожалению, они постоянно повторялись и возвращались в научньїй оборот, как будто охватьівают всю историю империи. Большая часть из того, что считается историческими трудами об Османской империи, на самом деле не всегда научна и добросовестна в том, что касается «истории», и превращает османов и их мир в театр абсурда — парад распутньїх султанов, порочньїх пашей, беспомощньїх женщин из гарема, мракобесов-церковников — сте-

18


реотипньїе персонажи, вмерзшие в трухлявьіе декорации, в которьіх нет и намека на динамику развития. Рассказьівается вечная сказка о враждебном и зкзотическом мире, но она не в состоянии проинформировать читателя о процессе, сформировавшем цельїй мир. То, что зти книги хорошо продаются, свидетельствует о широком интересе к Османской империи, то, что они не базируются ни на более современном историческом подходе, ни на оригинальньїх источниках, отражает тот факт, что османские историки не часто утруждали себя написанием книг для широкой аудитории. Я надеюсь, что моє «новое изложение» привлечет широкого читателя, и в то же время послужит сдержанной корректировкой, способствующей нашему пониманию связей между прошльїм и настоящим и того, как мьі оказались там, где сейчас находимся. Мой собственньїй подход к османской истории волей обстоятельств окрашен длительньїм пребьіванием в Турецкой Республике, наследнице Османской империи, где я прожила около 15 лет. Прошлое воистину другая страна в Турции, чьи граждане бьіли лишеньї легкого доступа к литературньїм и историческим трудам предьщущих зпох, благодаря смене алфавита в 1928 году с арабского письма на латиницу, знакомую в большинстве стран западного мира. В то же время проводящаяся программа, для того чтобьі сделать словарь язьїка более турепким, удаляет из него слова арабского и персидского происхождения —два других компонента той богатой смеси, которая бьіла османским язьїком, сегодня грозящим стать та­ ким же «мертвьім», каклатьінь. Сдругойстороньі,трудьюсманского периода издаются в современной письменности и с упрощенньїм язьїком, позволяющим современньїм читателям получить некоторое представление о том, что происходило раньше. В противном случае ситуация бьіла бьі ужасающей: представьте себе литературньій корпус Англии, из которого исключено все, написанное до 30-х годов XX века! Когда-то казалось вероятньїм, что с уходом поколений, вьіучивших османский язьік до заменьї алфавита, будет мало тех, кто сможет читать многотомньїе документа и рукописи, которьіе являются основним источником по османской истории. Тем не менее сту­ дента продолжают учиться на историков и изучать османский язьік, и они занимают должности в университетах Турции и за границей наравне со специалистами по османской истории, родившимися не в Турции. Правда, туркам бьіло непросто отказаться от «официальной истории», которую они изучали в школе, версии их прошлого,

19


получившей импульс от революции, отождествляемой с именем Мустафьі Кемаля Ататюрка, «отца современной Турции». В первьіе годьі республики османские столетия считались перевернутой страницей, к ним относились пренебрежительно, как будто они не имели отношения к новой стране. Но поскольку память об османском периоде не слабела, он становился более открьітьім для внимательного изучения; и преподаватели приучали турков видеть себя наследниками славного прошлого. Так теперь официальная история поддерживает мнение, что османская династия бьіла непобедимой, а ее султан всемогущим — за исключением тех, которьіх помнят под такими прозвищами как «Пьяница» или «Безумец», — но до сих пор мало внимания уделяется сопротивлению населення государству и его предписаниям, которое имело место с первьіх лет существования империи: нежелание признать существование разногласий является неизменной особенностью политики в современной Турции. И все же, несмотря на практические препятствия, затрудняющие понимание османского наследия, граждане современного турецкого государства интересуются своей историей. Политические дискуссии пестрят историческими аллюзиями, достаточно непривьічньїми для западньїх обозревателей: образьі прошлого дают богатьш источник ссьілок, когда политики спорят о том, какая версия истории лучше послужит завтрашним целям (завтра, которое здесь зачастую кажется более неопределенньїм, чем где-либо еще). Множество обсуждений касается проблем, корни которьіх уходят глубоко в историю. Один из самьіх очевидньїх примеров того, как прошлое преследует настоящее, зто «армянский вопрос», которьій в ньінешнем своем проявлений вращается вокруг армян, пьітающихся воздействовать на национальное правительство, чтобьі оно признало массовую бойню в Анатолии во время Первой мировой войньї геноцидом. Менее очевидньї для постороннего две другие темьі, стоящие в турецкой повестке дня: роль военньїх в политике и предельї приемлемого в прояв­ леннях религиозности. Зти темьі проходят через всю османскую ис­ торию и занимали государственньїх деятелей прошлого, так же как и сегодняшних. Задача историка показать, как прошлое вело к настоящему, или к настоящему, которое сегодня уже является прошльїм. В написаний турецкой истории, таким образом, появляется больше болезненньїх тем для обсуждения, чем в других странах, и составитель османской истории не может позволить себе роскоши предоставлять развлечение ценой замалчивания.

20


Принято заканчивать исследования Османской империи 1922 годом, годом отменьї султаната; 1923 годом, когда бьіла провозглашена Республика Турция, или даже 1924 годом, когда бьіл ликвидирован халифат. Я распространила своє описание на республиканский период до 1927 года, когда Ататюрк произнес программную речь, подтверждая свою роль в низвержении империи и установлений республики и излагая свои убеждения, свои мечтьі о будугцем. Отсюда заглавие моей книги, которое намекает на сон; которьій первьій султан Осман, как считается, видел, сон, истолкованньш как пророчество рождения и роста империи, историю которой я попьіталась изложить. Продолжение истории до 1927 года также позво­ лило мне указать на некоторую преемственность между республикой и империей: общепринятая идея о том, что республика создавалась в абсолютно новьіх условиях и несла на себе лиш ь след революции Ататюрка, понемногу оспаривается историками. При написаний работьі такого амбициозного масштаба я столкнулась с проблемой вьібора. Я не претендую на полноту, которой, помимо всего прочего, невозможно достичь. Генеральная линия повествования казалась желаемой. В какой-то мере читатели могут возразить, что бьито бьі проще понять происходящее, если бьі незнакомьіе алементьі, такие как яньїчарьі или гарем, бьши описаньї отдельно, вне основного течения текста. Я считаю, что зти особенности являются неотьемлемьіми компонентами общества, которое их породило, и что они не сугцествовали в вакууме; по той же причине, искусство и архитектура проистекают из сложности обшества и не могут бьіть истолкованьї как изолированное проявление чисто­ го творчества. Также не имеет смьюла обсуждать религию в главе под названием «Ислам», поскольку религия является важной движущей силой истории, и то, как ее практикуют в любое время и в любом месте (когда бьі и где бьі то ни бьіло), имеет политические последствия. Рассматривание истории через «обгцественньїе институтьі» приводит к статичной картине и затемняет взаимосвязи межлу описьіваемьіми собьітиями. Зто не дает возможности читателю составлять собственное мнение о разньїх аспектах османской ис­ тории. Разумеется, єсть уникальньїе явления в истории любого государства, но вьіделять их по сравнению с зтапами развития, сопоставимьіми с историей других государств, кажется мне неправильньїм. «Черная дьіра» османской истории — уже само по себе основание для сожаления, но еше прискорбнее очевидньїй «железньїй занавес» непонимания между Западом и мусульманами. Зто в боль-

21


шой степени результат «старьіх повествований» европейцев об Ос­ манской империи. Чтобьі понять тех, кто культурно и исторически от нас отличается, вместо того чтобьі прибегать к таким ярликам, как «империя зла», «фундаменталистьі» и «террористьі», безотлагательно необходимо попитаться понять, а не бравировать своим невежеством. Величайшее високомерие — спрашивать, почему «они» не такне, как «ми», вместо того, чтобьі осознать нашу культурную предвзятость. Таким образом, зта книга предназначена для нескольких ауди­ торі™. Я надеюсь, широкий читатель, которнй мало знает об Османской империи помимо «старих» изложений, найдет «новое» изложение во всех отношениях таким же захватьівающим, а также значительно более комплексним и убедительньїм, поскольку здесь описнвается, как империя и ее народ представляли себя и как зти представлення менялись со временем. Я мною написала об османских соседях и врагах на западе и на востоке, позтому здесь єсть кое-что для тех, кто интересуется территориями на османской гра­ нице, равно как и удаленньши от нее. Она также предназначена для студентов, приступающих к изучению османской истории, которнм в настоящее время недостает однотомного изложения ее на английском язьіке. Я надеюсь, что ее прочтут все, кого притягивают долгие столетия Османской империи.


Словарь османских титулов Значение османских почтительньїх обращений не бьши постоянньїм на протяжении всего существования империи; определения, которьіе приведеньї ниже, бьіли в основном распространеньї до конца XVIII века, если не позднее, но зтот список не может бьіть исчерпьівающим. Большинству вьюокопоставленньїх османских чиновников да­ вались прозвища: некоторьіе имели отношение/намекали на определенньїе физические особенности/чертьі; другие виводились из репутации (той или иной) личности; третьи указьівали на место рождения (большинство последних оканчиваются на -льі/-ли или -лу/ -лю). Из источников того времени становится ясно, что некоторнми из зтих прозвищ награждали человека еще при жизни, други­ ми — после смерти. Пример последних — прозвище султана Сулеймана І «Законодатель», которое не использовалось широко до его смерти. Ага: использовалось для военачальников полков султана, в особенности главнокомандующего яничарами, а также для главного черного євнуха, глави гарема. Байло: использовалось венецианцами для обозначения посланни­ ка или посла, особенно венецианского представителя при дворе султана. Бей: воєначальник, правитель змирата; позднее старший гражданский чиновник. Челеби: уважительньїй титул, неофициально присваиваемьш писателям. Деспот: использовался византийскими и другими христианскими принцами на Балканах.

23


Зфенди: почтительньш/вежливьій титул, сходньїй по значенню с челеби; также использовался для духовних (должностньїх) лиц; в XIX веке использовался как зквивалент «господину». Змир: мусульманский племенной (вождь) или царственньш прави­ тель небольшого государства (змирата). Гетман: титул, используемьій для вождя или лидера казаков; польский воєначальник. Ходжа: используется для духовньїх (должностньїх) лиц. Кади', судья и нотариус. Хан: использовался татарскими правителями, в частности Крьіма. Мирза: титул иранских принцев. Паша: вьюший титул, присваиваемьій воєначальнику или государственному деятелю. іРейс: титул командующих флотом. Султан: правитель, наделенньїй верховной властью; также исполь­ зовался для принцев и старших жен в османском доме. Визирь: титул министров султана, наделенньїх как военной, так и политической властью; великий визирь бьіл старшим из них. Воєвода: использовался правителями Трансильвании, Молдавии и Валахии.


Глава 1 ПЕРВЬІЕ СРЕДИ РАВНЬІХ

Рождение Османской империи, завершившей своє существование в строго определенньїй день, теряется в легенде. 29 октября 1923 года Мустафа Кемаль Ататюрк обьявил себя пре­ зидентом Турецкой республики, нового государства в пределах исторически сложившихся, всемирно признанньїх границ. Еще 1 ноября 1922 республиканцьі отстранили от власти султана, хотя за ним сохранялся титул религиозного правителя всех мусульман, а 3 марта 1924 года бьіл отменен и зтот статус, в историю уходили понятия династического правлення и прав помазанника божьего. Между 15 и 20 октября 1927 года Мустафа Кемаль направил послание к парламенту — настолько известное, что на турецком язьіке его назьівают просто «Речью» — о причинах, вьінудивших его поколение попитаться изменить национальную политику, давно приведшую к постоянному отставанию Османской империи от цивилизованного мира. Его первьіе годьі во власти бьіли посвягценьі проведению целого ряда реформ, которьіе он назвал революционньїми, предназначенньїми заставить турецкое население отринуть имперское наследие, тиранию духовньїх властей, и открьіть для себя современньїй мир. Пройдут годьі, прежде чем турки будут в состоянии другими глазами посмотреть на собственную историю — историю стремительного возвьшіения и краха исламской империи, которая в своей вьісшей точке развития, в XVI веке, возможно, конкурировала с знергией древнего Рима, но вследствие некоторого врожденного недостатка оказалась не в состоянии идти в ногу с христианским Западом. В течение многих столетий воиньї империи держали в

25


страхе не только армии Еьропьі, но и Ирана и других мусульман­ ських государств, архитекторьі воздвигали грандиозньїе мечети, до сих йор являющиеся доминантами турецких городов; развитая юридическая система империи сохраняла правовое равновесие в зтнических конфликтах Балкан и Ближнего Восгока. Чтобьі по­ нять, как османьї могли финансировать и управлять империей та­ кого масштаба, современньїе историки начали расшифровьівать бухгалтерские книги архитекторов и исследовать отчетьі законников; новое поколение ученьїх читает между строчками хроник, посвященньїх победам султанов, ведь история империи не просто история правящей семьи; и, что наиболее важно, начато критическое осмьісление письменньїх источников, пришло понимание их предвзятости и неполнотьі, сквозь исторический миф прорьівается живой голос огромной, многонациональной страньї. Когда в 1998 году, накануне второго тьісячелетия, Турецкая Республика праздновала семьдесят пятую годовщину образования, не бьіл забьіт день основания Османской империи семьюстами годами ранее. Но почему 1299 год считается датой основания империи? Не произошло никаких решающих сражений, не било декларации независимости или штурма крепости. Самьіе простьіе обьяснения являются часто самими убедительньїми: тот год соответствует 699— 700 годам в исламском календаре*. По редкому математическому совпадению, совпало летоисчисление в христианском и в ислам­ ском календарях. Какой год более благоприятен для празднования основания империи, охватившей Европу и Ближний Восток? Поначалу османов, стремившихся к распространению своей власти, в гораздо меньшей степени интересовала дата основания их государства, нежели вещий сон, подтверждающий их права на новьіе территории. Для них империя в буквальном смисле напиналась со сновидения. Однаждн ночью первьій султан Осман спал в доме пра­ ведника по имени Здебали, когда: Он увидел, как из груди святого взошла луна и опустилась в его собственную грудь. Затем, из его пупка виросло дерево, и тень его накрила весь мир. Под тенью зтой били гори, а от под* Исламский календарь — лунньш. В году насчитьівается 354 или 355 дней, т. е. на 11 дней меньше, чем в григорианском солнечном ка­ лендаре. Первьім днем года считается 16 июня 622 года от удаления (хиджра) Мухаммеда. — Здесь и далее примеч. автора. 26


ножия каждой горьі текли реки. Некоторьіе люди пили из зтих проточньїх вод, иньїе орошали садьі, а другие отводили канали. Пробудившись, Осман пересказал свой сон праведнику, и тот молвил: «Осман, сьш мой, поздравляю, ибо Бог даровая верхов­ ную власть тебе и твоим потомкам, а дочь моя Малхун станет твоей женой». Изложенньїй подобньїм образом в конце XV века, через полтора столетия после смерти Османа около 1323 года, зтот сон превратился в один из самих жизнеспособньїх мифов об оснований империи, дающий светской и духовной власти возможность обьяснения очевидних успехов Османа н его потомков в борьбе за территории и власть на Балканах, в Малой Азии* и за их пределами. Никто не мог предвидеть победного шествия османов в течение последующих веков. Около 1300 года они бьіли всего лишь одним из многих туркменских, или тюркских, племен центрально-азиатского происхождения, соперничавших за контроль в Малой Азии — землями между Черньїм, Средиземньїм и Згейским морями. Территория входила в Восточную Римскую империю, которая зволюционировала в Византийскую империю после раскола между Востоком и Западом. Придя к власти в 324 году н. з., Константан Великий основал новую столицу империи — Константинополь на Босфоре, и город етап столипей восточной империи. В период расцвета Византия включала Балкани н обширньїе земли на востоке, от Малой Азии до современной Сирии и данеє, но так и не оправилась ни от разграбления Константинополя в 1204 году рицарями IV крестового похода, ни от последующей латинской оккупации с 1204 по 1261 год. К началу XIV века империи принадлежали Константинополь, Фракия, Македония, большая часть современной Греции, а также нескольких крепостей и морских портов в Малой Азии. Туркменские племена веками совершали смельїе набеги на восточньїе границьі Византийской империи, задолго до того, как османьї заняли своє место в истории. Наиболее успешньїми из пер* Малая Азия (тур. Anadolu —Анатолия) —полуостров на западе Азии, ерединная часть территории современной Турции. Анатолией часто називают азиатские владения Турции (в отличие от Румелии, европейской части Турции). Название «Анатолия» на греческом язьіке означает «восточньш», позтому считается недопустимим говорить «Восточная Анато­ лия», «Западная Анатолия». — Примеч. ред.

27


вой волньї бьіли турки-сельджуки, постепенно продвигавшиеся из Центральной Азии на запад с продолжительной миграцией кочевников-скотоводов на Ближний Восток и в Малую Азию в то время, когда Византия бьіла ослаблена внутренними распрями в далеком Константинополе. Турки-сельджуки не встретили серьезного сопротивления и в 1071 году под предводительством султана Алп-Арслана разбили византийскую армию под командованием императора Романа IV Диогена в битве при Малазгирте (Манцикерте), к северу от озера Ван в восточной Малой Азии, открьів дорогу туркменским переселенцам для практически беспрепятственного продвижения на запад. Ислам пришел в преимущественно христианскую Малую Азию с турками-сельджуками — представители туркменской группьі принимали ислам с IX века, служа в качестве наемников мусульманским династиям центральних районов арабского мира; правда, массовое обращение турок в Центральной Азии произошло лишь столетие на­ зад. При потомках Алп-Арслана сельджуки прочно обосновались в Малой Азии, устроив ставку неподалеку от Константинополя, в Изнике (Никея), до тех пор, пока завоевание города воинами І хрес­ тового похода в 1097 году не вьінудило их отойти в Конью (Икониум), в центральной Малой Азии. Примерно в то же время змират Данишмендидов, изначально более могущественньїй, чем сельджу­ ки, контролировал широкую полосу территории в северной и цент­ ральной Малой Азии; Салтукидьі правили своими землями из Зрзурума, а Менгучеки из Зрзинджана; в то время как на юго-востоке обосновались Артукидьі Диярбакьіра (Амида). Малая Азия, куда пе­ реселились туркменские племена, бьша зтнически и культурно смешанной, с давно укоренившимся там курдским, арабским, греческим, армянским и еврейским населением помимо туркменов-мусульман. К западу лежала Византия, а в Киликии и северной Сирии бьіли расположеньї государства армян и крестоносцев, на юге граничившие с Мамлюкским султанатом со столицей в Каире. В течение следующего века сельджуки заняли территории своих более слабьіх соседей, а в 1176 году их султан Килиджарслан II наголову разбил армию византийского императора Мануила І Комнина в местечке под названием Мириокефалон к северу от озера Згридир в юго-западной Малой Азии. Не будучи более ограниченьї удаленньіми от моря районами анатолийского плато, туркменьї начали продвигаться к побережьям, стремясь к торговим путям окрестньїх морей.

28


Начало XIII в. бьіло порой расцвета сельджуков Рума, как они сами себя називали (географический маркер «Рум» обозначал зем­ ля «Восточного Рима», Византийской империи), в отличие от Великой империи сельджуков в Иране и Ираке. Стабильньїе отношения между византийцами и сельджуками Рума позволили последним сосредоточиться на охране своих восточньїх границ, но равновесие било нарушено, когда с востока обрушилась новая волна завоевателей. М онголи под предводительством потомков Грозного Чингиз-хана грабили земли государств-преемников Великой империи сельджуков, лежавшие на их пути. Так же как победа сельджуков при Малазгирте в 1071 году приблизила крушение византийского владнчества в Малой Азии, так и победа монголов над армией сель­ джуков при Кеседаге близ Сиваса на севере центральной Малой Азии в 1243 году предрекала конец независимости сельджуков Рума. Их некогда могущественнмй султан в Конье превратился в вьіплачивающего дань вассала монгольского хана, чья ставка находилась в далеком Каракоруме в Центральной Азии. Последующие годи били беспокойньши, так как снновья последнего независимого султана Кай-Хусрава II оспаривали своє наследство при поддержке различньїх туркменских и монгольских группировок. И хотя в течение последней четверти XIII века монгольская династия Ильханидов ввела прямое правление, контроль Ильханидов в Малой Азии никогда не бнл строгим, так как их, как и сельджуков, раздирала междоусобная борьба. Туркменьї Малой Азии оказмвали сопротивление Ильханидам, а мамлюки Египта и Сирии совершали набеги на владения Ильханидов на юге. Но сами Ильханидн били в большей степени заинтересованм в сохранении доходов от будущих таможенньгх пошлин в прибнльной торговле между Индией и Европой, которая проходила через северо-восточную Малую Азию, и они оставили свой «дальний запад» туркменским пограничньїм князьям на северо-западньїх окраинах бьівших сельджукских владений. К началу XIV века Малая Азия стала домом новой генерации змиратов мусульманских туркмен. Зачастую они создавали стратегические союзьі, но неизбежно вступали в конфликтьі, поскольку каждьш преследовал собственньїе зкономические и политические цели. На юге, вблизи Антальи (Атгалия) бьіл расположен змират Теке, на юго-западе Малой Азии — Ментеше, к северу от которого располагался Айдьін; в глубине страньї — удаленньїй от моря зми­ рат Хамид с центром в Испарте, Сарухан со столицей в Манисе и на севере, по направленню к Дарданеллам, бьіл расположен Кареси.

29


Столицей Гермияна бьіла Кютахья, в то время как север центральной Малой Азии бьілатерриторией дома Исфандияров. Змират Караман занимал юг, на первьіх порах его столицей бьш Зрменек, расположенньїй високо в горах Тавра, затем в Карамане и, в конце концов, в бьівшей ставке сельджуков — Конье. К середине XIV века Киликия стала домом для змиратов Рамазан (Рамазаногулларьі) с центром в Адане и соседствующим с ним Дулкадиром (Дулкадирогулларьі), базирующемся к северо-востоку в Зльбистане. В северозападной Малой Азии с остатками Византии граничил змират Османа, правителя османли, известньгх нам как османьї. Первие сведения об османах относятся приблизительно к 1300 году, когда, как сообщают нам византийские историки того времени, в 1301 году состоялось первое военное столкновение между армией Византии и войсками под предводительством человека по имени Осман. Зта битва — битва при Бафее — произошла неподалеку от Константинополя, на южном побережье Мраморного моря, византийская армия била разбита. Тем не менее еще много лет должно бьіло пройти, прежде чем османьї смогли соперничать могугцеством с византийцами, и множество мифов появится, чтобьі обьяснить появление династии, которая возникла, казалось би, ниоткуда. Почему род Османа взял верх над своими соседями, и каким об­ разом в течение последующих веков Османский змират, всего лишь один среди многих на пограничньїх землях между Византией и тер­ риторией Сельджуков-Ильханидов, стал единоличньїм наследником зтих двух государств и превратился в могущественную и долговечную империю, простиравшуюся на три континента? Зти вопросьі продолжают волновать историков и не находят окончательньїх ответов. Одна из причин в том, что история средневековой Малой Азии все еще мало изучена. Другая — в том, что историографов оседльгх государств региона — сельджукского, армянского, византийского, мамлюкского и латинского — в первую очередь интересовала их собственная судьба: описання тех, против кого они сражались или с кем они заключали соглашения, попадали в их отчетьі лишь случайно. Предания малоазийских туркмен носили устньїй харак­ тер, и лишь после того, как большинство соперников бьшо стерто с карти, османьї записали историю своего происхождения, делая ак­ цент на собственной истории за счет давно исчезнувших соперни­ ков и их тщетньїх попьіток основать долгоживущие государства. Есть и другие вопросьі. Бьш ли помимо всего прочего Осман­ ский змират привержен к «священной войне» (джихаду) — борьбе

ЗО


с не мусульманами, которая предписьівалась каноном, как обязанность всех правоверньїх? Для мусульман мир символически делился на «царство ислама», где ислам превалировал, и «царство войньі», земли язьічников, которьіе однажди должньї принять ислам — а «священная война» бьіла средством зто осуществить. Помимо всего прочего, «священная война» служила обьединяющим мотивом для мусульманского сообщества в ранний период, по мере того как новая вера пьіталась закрепиться и, как и провозглашение крестового похода, вдохновляла воинов на протяжении столетий. Может именно изменчивьій, нестабильньїй характер пограничного общества тех Бремен дал возможность Османскому змирату взять под свой контроль обширньїе территории? Бьілали способность Османского змирата победить соперничающие династии и государства следствием благоприятного стратегического расположения в пограничньїх землях слабо защищенной Византийской империи, или же османская зкспансия — следствие политической дальновидности и удачи? Современнне историки пьітаются отделить исторические фактьі от мифов, содержащихся в поздних хрониках, в которьіх османские летописцьг описьівают происхождение династии, с помощью подсказок, содержащихся в надписях тех лет, монетах, доку­ ментах и зпических позмах, равно как и в трудах написанньїх не на турецком язьіке. Где бьі ни находились ответьі на вопросьі об успехах османов, они вели тяжелую борьбу против своих малоазийских соседей на протяжении почти двух столетий. Географические и климатические особенности малоазийского массива, которьій стал родиной для туркменских змиратов, сьіграли значительную роль в формировании их истории, атакже в успехах и неудачах усилий по созданию территориальньїх анклавов. Большая часть Малой Азии расположена на возвьішенности и образует приподнятое центральное плато, окруженное, за исключением западной части, горами вьісотой до 4000 метров. На западе, там, где предгорья плато спускаются к Згейскому и Мраморному морям, оставляя широкую и плодородную прибрежную равнину, местность пологая. На юго-востоке горьі отступают перед пусти­ нями Ирана, Ирака и Сирии. На севере и юге узкая прибрежная полоса и глубокие долини пронизьшают горн между крутими, су­ ровим и верш инами. С тепнне пастбищ а плато предоставляют обильньш корм для скота, но подверженн резким климатическим изменениям: туркменские пастухи — как и многие сегодня в Ма-

31


лой Азии — на летние месяцьі перегонили скот на вьісокогорньїе пастбища. Они торговали с оседльїми земледельцами расположенньіх на западе долин и побережий, где почва бьіла более плодородна, а климат менее суровий; жители прибрежньїхтерриторий в свою очередь средства существования находили в море. Так происходил обмен товарами и заключение союзов. Османьї не бьіли первьши из постмонгольской волньї мусульманских туркменских династий, упомянутьіх в исторических записях. Мьі узнаєм о существовании семьи Гермиян в 1239—1240 годах, задолго до сражения между османами и византийцами в 1301 году, а Карамнидьі, названньїе так по имени Караман-бея, впервьіе появляются в 1256 году. Как только они начинают заявлять претензии на земли, новьіе династии возводят памятники, с тем чтобьі произвести впечатление на потенциальньїх сторонников. Зтот обьічай оседлого народа (а не кочевника-скотовода), живущего за счет земледелия, можно рассматривать как стремление бьівших кочевников основать оседлое государство. Свидетельства строительной ак­ тивносте туркменских династий сохранились в датированньїх надписях: на мечете младшей династии Зш реф (Зшрефогулларьі) в Бейшехире; в озерном крає юго-западной Малой Азии, от 696 года по исламскому календарю (1296—1297 гг. н. з.); и в ньіне разрушенной мечете К ь ізь іл Бей в Анкаре, где кафедра бьіла восстановлена правителями Гермияна в 699 году (1298-1299 гг.). Большая мечеть, построенная предводителем Караманидов Махмуд-беем в Зрменеке, датируется, согласно надписи на ней и записи о закладке, 702 годом (1302—1303 гг.). Самая ранняя датированная османская постройка, о которой у нас єсть записи, — мечеть Хаджи Узбека в Из~ нике, запись о закладке которой датируется 734 годом (1333—1334 гг.). Османская традиция гласит: вождь племени по имени Зртогрул осел в северо-западной Малой Азии, на пограничньїх землях меж­ ду сельджуками-ильханидами и Византийской империей, и султан сельджуков в Конье пожаловал ему земли вокруг небольшого посе­ лення Сегют. В том случае если единственньш артефакт, дошедший до нас со Бремен Османа — недатированная монета, — подлинньїй, зто означает, что Зртогрул бьіл исторической фигурой, поскольку на монете єсть надпись «Отчеканена Османом, сьіном Зртогрула». И поскольку чеканка монет бьіла в мусульманской практике, как и в западной, исключительньїм правом, даруемьім только монарху, зто указьівает на притязания Османа бьіть царственньїм правителем, а не простим вождем племени, демонстрируя, что он обрел доста-

32


точную вдасть, чтобьі оспорить притязания Ильханидов на сюзеренитет над ним и его подданньїми: туркменские змиратьі не печатали монетьі с именами своих змиров, поскольку оставались под фор­ мальним покровительством Ильханидов. Тем не менее самая ста­ рая датированная османская монета, дошедшая до нас, относится к 1326—1327 годам после смерти Османа, и некоторьіе исследователи считают зту дату самой ранней, когда османское государство, мож­ но считать стало независимьім от Ильханидов. Османам повезло с географией. Земли Османа лежали близко к Константинополю, позволяя ему контактировать с губернаторами византийских городов северо-запада Малой Азии, с которьіми он соперничал за сферьі влияния, равно как и за пастбища, чтобьі прокормить стада своих приверженцев. Соседство Константинополя, в случае падения города, судило большие вьігодьі, но существовала постоянная угроза со сторони армии Византии, стремившейся защитить то, что осталось от огромной территории. Самьіе первьіе попьітки наступления Османа на Византию, видимо, бьіли скореє направленьї на небольшие поселення в сельской местности, нежели на города. По-видимому, укрепленньїе города захватать бьіло труд­ но, в то время как сельская местность предоставляла добьічу, имевшую большую ценность для захватчиков. Византийские историки того времени изображают зти земли как процветающие, густо населенньїе и хорошо защищенньїе, что подтверждается археологическими находками. Еще до своей первой поддающейся датировке победьі над силами Византии в 1301 году Осман, похоже, взял под свой контроль земли, лежащие между пастбищами его отца вокруг Сегюта и Изника, хотя ему и не удалось, несмотря на длительную осаду с 1299 по 1301 год, взять сам Изник. После победьі над византийской армией в 1301 году Османа ста­ ло невозможно игнорировать. Византийский император Андроник II Старший стремился создать надежньїй альянс против растущей угрозьі, предложив одну из принцесс своего дома в женьї номинальному сюзерену Османа ильханидскому хану Газану (чья ставка била в городе Тебризе на северо-западе Ирана), а затем, после смерти Газана, его брату. Но ожидаемая в ответ помощь людьми и оружием так и не пришла, и в 1303-1304 годах Андроник нанял испанских авантюристов-крестоносцев из «каталонской компании» для защитьі своих владений от дальнейшего наступления турок. Как и большинство отрядов наемников, каталонцьі действовали по собственному усмотрению, призьівая тюркских воинов, хотя и не обя2

История Османской империи

33


зательно тех, кто находился под контролем Османа, присоединиться к ним в преследовании собственньїх целей на той стороне пролива Дарданелльї и на Балканах. Лишь союз между Византией и Сербским королевством воспрепятствовал тюркско-каталонскому наступлению. Переселение тюрков в Малую Азию нарушило равновесие древних государств. Административная рука некогда великой Византии и империи сельджуков-ильханидов не доставала в регион безвластия, лежащий между ними. Но пограничньїе земли населяли не только воиньї. Возможности, которьіе они предлагали, без сомнения привлекали авантюристов, но также людей, которьіе бьіли привязаньї к границе просто потому, что им больше некуда бьіло подать­ ся. Обстановка на зтих пограничньїх землях, где бьіло положено начало Османскому государству, описана как: ...оплетенная пересекающимися группами кочевников и полукочевников, мародеров и участников набегов, добровольцев, собирающихся присоединиться к воєнним авантюристам, рабов различного происхождения, странствующих дервишей, монахов и священников, пьітающихся сохранить связь со своей паствой, перебравшимися из других мест крестьянами и горожанами, ищущими убежища, смятенньїми душами в поисках исцеления и утешения в святих местах, мусульманских схоластов, ищущих покровителей и, разумеется, пренебрегавших рис­ ком купцов Евразии позднего средневековья. Присутствие дервишей, или мусульманских святих, бьіло одной из самих ярких особенностей пограничньїх земель. Как и христианские монахи, некоторьіе из них скитались по сельской местности, в то время как другие жили в общинах, и об их деяниях и благочестии рассказнвалось в зпических позмах и жизнеописаниях, сформировавших часть древней устной традиции. Связи первьіх османских правителей с дервишами засвидетельствованн самим ранним из сохранившихся документов Османского государства: дарственная 1324 года сином Османа Орханом земли к востоку от Изника обители дервишей. Такие обители, подобно христианским монастирям, становились ядром, привлекавшим поселенцев на новьіе территории, и били недорогим средством, обеспечиваюшим верность простолюдинов; обители дервишей символизировали яв-

34


ление новой традиции ислама, которьій расцвел в Малой Азии бок о бок с суннитским исламом имперской культури сельджуков. Сам Осман, возможно, не очень разбирался в тонкостях суннитского ислама, но Орхан принял его в качестве основного принципа своего государства: в течение всей его жизни строились теологические учебньїе заведення для изучения и распространения религии, к которой он стремился, и язьік и стиль дарственной на землю 1324 года свидетельствует о том, что его управляющие бьіли хорошо знакомьі с классической мусульманской канцелярской процедурой. Османские султаньї, наследовавшие Орхану, без исключений бьіли принятьі в те или иньїе дервишские ордена: сосуществование и компромисс между различньїми проявленнями религиозньїх верований и практик — одна из вечньїх тем османской истории. В северо-западной Малой Азии бьіло основано множество оби­ телей дервишей. Но изменчивая среда пограничньїх земель привлекала дервишей отнюдь не созерцательньїх устремлений — со второй половини XIV века, когда османьї начали колонизировать Бал­ кани, они играли особенно важную роль. С собой дервиши несли тюркско-мусульманскую культуру, когда сражались бок о бок с воинами пограничньїх земель, убеждая их в том, что они получат свободньїе земли, оставшиеся после бегущего населення. Многообразие дервишских орденов сбивает с толку настолько же, насколько и история их образования и преобразования. Среди наиболее известньіх — орден Бекташи, изначально небольшая секта, которая впоследствии получила известность в связи с злитньїми пехотньїми войсками султана — яничарами. Религиозньїе обряди посетителя мечети и дервиша могли про­ ходить рядом, в одном и том же здании, и многие мечети, сегодня связанние с суннитским ритуалом, когда-то имели гораздо более широкие функции, в качестве прибежища дервишей, а заодно и молитвенного зала для религиозного братства. Действительно, мечеть, построенная в Буреє вторим османским султаном Орханом и его сином и последователем Мурадом, упоминаетея в списке пожертвований как обитель дервишей. Старейшая из сохранившихся османских построек в Европе, обшественная кухня гази Звренос-бея в Комотини в современной греческой Фракии, била оборудована, как и многие аналогичние учреждения того времени, маленькими куполообразньши комнатами, где могли собираться дервиши. Дарственная на Орхана на землю, датируемая 1324 годом, показьівает, что ислам бьіл составной частью государственной идентич-

2*

35


ности Османского змирата с самого начала, поскольку в неоспоримо мусульманской формулировке правитель характеризует себя как «Защитник Верьі», в то время как его отец Осман именуется «Тор­ жеством Верьі». Не сохранилось документов, которьіе могли бьі рассказать нам, как сам Осман назьівал себя, но уже в конце XIII века правители некоторьіх других змиратов западной Малой Азии приняли мусульманские имена — например, «Победитель Верьі» или «Меч Верьі». Первьш тюркский вождь того периода, назвавший себя «Воителем Верьі», или «гази», в надписи, отмечавшей строительство в 1312 году мечети в Бирги, в западной Малой Азии, бьіл из дома Айдьін. К 1330-м годам и змир Ментеше и сам Орхан в надписях величали себя «Султанами гази». Титул «гази» отмечаеттого, кто участвует в «газе», «войне за веру» или «войне с неверньїми», или «священной войне» (термин «газа» можно рассматривать в качестве синонима термину «джихад»), ти­ тул жаловался исламским воинам во Бремена Сельджуков и ранее, но в начале XIV века не имел конфронтационного, антихристианского подтекста. Термин широко использовался османами и, когда их хроники величали Османа и его соратников гази, зто слово зна­ чило «воин» или «участник набега», но в нем не содержалось больших религиозньїх директив, чем те, что бьши возложеньї на каждого мусульманина — сражаться с неверньїми. Османский змират гра­ нична с христианскими государствами, но для соседствовавших с ним змиратов не в обьічае бьіло принимать идеологию «священной войньї», нет оснований утверждать, что вьібор идеологии дал серьезное преимущество при расширении территорий. Недавняя переоценка широко распространенного мнения о том, что смьіслом существования Османского змирата бьіло ведение «священной войньї», показала, что скореє существовал «грабительский союз», включающий как мусульманских, так и христианских воинов, чьей целью бьши «добьіча и рабьі, не зависимо от риторики, используемой пра­ вителями». В зтом союзе тюркские войньї бьши в меньшинстве: в и ­ сокий темп завоевания требовал решительного и не делающего ре­ лигиозньїх различий принятия большого числа христиан в османские рядьі, с тем чтобьі восполнить недостаток людских ресурсов, необходимих, для того чтобьі управлять развивающимся государством. Религия ранних османских мусульман не била строгой: устньїе предания, воспевающие деяния героев пограничннх земель, свидетельствуют не только о частих совместннх действиях мусульман-

36


ских воинов и византийских християн, но и нередких смешанньїх браках. О том, что христианское население пограничньїх земель северо-запада Малой Азии продолжало свободно исповедовать свою религию, свидетельствуют письма Григория Паламьі, архиепископа Фессалоник, которьій проехал по зтим территориям в 1354 году в качестве турецкого пленного. Более того, вьісокопоставленньїе византийцьі получали работу при османском дворе как во Бремена Орхана, так и в начале XVI века. Позднее османские хроникерьі, описьівая период продолжительньїх войн с христианскими государствами Балкан и за их пределами, подчеркивали религиозное рвение ранних завоеваний династии, изображая тюркских погранич­ ньїх жителей как стремящихся исключительно к распространению ислама. Работая во Бремена, когда политическое окружение бьшо совсем иньїм, они приписьівали пограничньїм жителям воинствующее благочестие: казалось правильним утверждать, что всегда бьіло так, что государство создано неустанньїми усилиями мусульманских воинов, боровшихся со своими мнимьіми антагонистами — христианскими королевствами Византии и Европьі. Современньїе историки слишком часто становились добровольньїми соучастниками, принимая версию поздних летописцев за правду о прошлом Османской империи. Ктому времени как предания о возникновении Османской им­ перии бьши записани, они уже били далекими воспоминаниями. Первьіе годи династий, впоследствии добившихся впечатляющих успехов, зачастую покрити тайной, а поздние традиции изрядно приукрашивают скудную правду в попьітках обосновать легитимность власти. Осман описнвался современниками как один из са­ мих знергичних тюркских вождей, угрожавших Византии, и несмотря на то, что он не смог взять Изник, его осада зтого важного города и его победа над византийской армией в 1301 году, видимо, завоевали ему авторитет и славу, побуждая многих воинов соединить свою судьбу с ним и его людьми. Тем не менее изменяющиеся Бремена требовали подтверждения притязаний Османов как на территории, так и на главенство над другими тюркскими династиями в Малой Азии, возникла необходимость, чтобьі персональная сла­ ва, завоеванная Османом при жизни, содействовала насущним нуждам османской верховной власти. В течение столетий многие бросали вьізов османскому могуществу, и бьшо жизненно важно, чтобьі династия обосновала своє право

37


на правление как естесгвенньїй порядок вещей. Легенди о сне Османа оказалось недостаточно, чтобьі нейтрализовать сомневающихся, понадобилось более весомое доказательство места зарождающегося османского государства в политической истории региона. К концу XV века народний зпос утверждал, что отцу Османа Зртогрулу пожаловал земли вблизи Сегюта не кто иной, как султан румских сельджуков, утверждение зто подкреплялось историей о том, что султан сельджуков даровал Осману символи власти — знамя, украшенное конским хвостом (бунчук), барабан и почетное одеяние, как признание его легитимности в качестве преемника сель­ джуков. Тем не менее столетие спустя, в 1575 году, великий визирь османов фальсифицировал документи, бившие якобьі записью церемонии о вручений зтих знаков. Такие истории ставили под сомнение право османов наследовать знамя Сельджуков, но османский суверенитет также нуждался в родословной, не менее благородной, чем у соперников. Позтому с начала XV века перед лицом соперничающих кланов, Тимуридов и Аккоюнлу («Белнх овец»), тюркских племенних союзов, переселившихся на запад после волн и миграции, которая принесла клан Османа, османи били снабжени центрально-азиатским происхождением от тюркского племени огузов и их знаменитого предка пророка Ноя, которнй по преданию отдал Восток своєму сину Иафету. В текстах єсть намеки на то, что у семьи Османа било менее романтическое прошлое и что на самом деле он бьіл простим крестьянином. Другая традиция описнвает его предков как арабов Хиджаза, видимо, зто указание на то, что некоторое время османи искали такую фиктивную генеалогию, ко­ торая наилучшим образом доказивала би их легитимность. Необходимость исчезла, но легенда о сне, напротив, повторялась веками, до последних лет существования самой Османской империи. Помимо вероятности, что первьій османский султан бнл исторической фигурой, турецким мусульманским владмкой земель на границе с Византийской империей на юго-западе Малой Азии, чьего отца, возможно, звали Зртогрул, существует мало других биографических данних об Османе. Но его сон случайно дает еще одну деталь, подтверждаемую документальними свидетельствами: в ранние османские земельнне списки внесен святой по имени Здебали, он жил в то же время, что и Осман, и єсть свидетельство, что Осман сделал одной из своих жен его дочь. В самом сердце земель Зртогрула в Сегюте єсть маленькая ме­ четь, носящая его имя, и гробница, по легенде построенная для него

38


его сьіном Османом и впоследствии надстроенная сьіном Османа Орханом. Правда, и мечеть и гробница так часто перестраивались, что ни одно из сохранившихся зданий нельзя с уверенностью отнести ко времени Османа. Тем не менее в конце XIX века, когда сул­ тан Абдул-Хамид II пьітался укрепить свою пошатнувшуюся вдасть, отождествив ее еще более тесно с великими деяниями своих прославленньїх предков, он посчитал удобньїм пропагандировать Сегют в качестве центра Османского государства и создал там подлинное кладбище первьіх османских героев. Он заново отстроил мавзолей Зртогрула и заключил его возможньїе останки в мраморньш саркофаг, а также добавил могильї для женьї Зртогрула и для Османа, хотя последний бьіл похоронен в Буреє его сьіном Орха­ ном, а также могильї для 25 приближенньїх воинов Османа. По сей день Сегют остается святьіней и местом проведення ежегодньїх тор­ жеств в честь начального периода османов. Осман, по-видимому, умер в 1323-1324 годах, оставив своим наследникам значительную территорию на северо-западе Малой Азии, простиравшуюся от его ставки в Енишехире, «Новом городе» (Мелангея), до Зскишехира, «Старого города», с центром в Сегюте. Стратегически Енишехир располагался между Изником и Бурсой, двумя центрами, которьіе он намеревалея, но не смог захватить. В 1326 году его сьін Орхан захватил Бурсу, и зтот важньш город стал новим центром османской держави. Как и Изник и Измит (Никомедия), Бурса некоторое время била изолирована от Константино­ поля в результате контроля Османа над окружающей сельской местностью; Орхан продолжил начатую его отцом блокаду города, и его жители сдались от голода. Марокканський путешественник Ибн Баттута сообщает, что Орхан бьіл главнейшим и богатейшим из нескольких турецких вождей, чьи двори ему довелось посетить во время пребнвания в Малой Азии в 1330—1332 годах. Далее он отмечает, что Орхан никогда не останавливался в одном месте надолго, но постоянно передвигалея между сотней, или около того, крепостей, которнми он командовал, с тем чтоби бить уверенньш в их хорошем состоянии. Посетив только что перешедшую к османам Бурсу, Ибн Баттута увидел город с «превосходньши базарами и широкими улицами, со всех сторон окруженньш садами и родниками». Здесь Орхан похоронил своего отца, или, скореє, перезахоронил его, пе­ ревези останки из Сегюта в свою новую столицу, и свою мать (которая, видимо, била не дочерью шейха Здебали, а другой женщиной). Позднее он и сам бьіл похоронен здесь вместе со своими женами,

39


Аспорчей и Нилюфер, и прочими членами семьи, равно как и его сьін Мурад, убитьш в 1389 году в сражении на Косовом поле в Сербии. Бурса всегда занимала особое место в династической памяти османов и на протяжении нескольких поколений продолжала ос­ таваться излюбленньїм местом захоронения членов царствующего дома, даже после того, как двор переехал сначала в Здирне (Адрианополь), а затем — в Константинополь. В 1327 году в западньїе границьі византийской Фракии вторгся болгарский царь Михаил Шишман, чья армия дваждьі появлялась в пределах видимосте из Здирне, прежде чем в результате переговоров бьшо достигнуто соглашение. Справившись с зтой опасностью, император Андроник III Палеолог (Младший) (внук Андроника II) и главнокомандующий его армией, великий доместик Иоанн Кантакузин (ставший впоследствии императором Иоанном VI), в 1329 году приступили к разрешению все более угрожающей ситуации на востоке. Они встретили армию под командованием Орхана под Пелеканоном, к западу от Измита. Орхан уклонился от прямого столкновения на крутьгх северньїх склонах горьі Измит, но послал отрядьі лучников атаковать войска византийцев. Обнаружив, что османьї не вступают в бой, император приготовился отступать, но задержался и бьіл ранен, его армия бьіла вьінуждена обороняться от преследовавших их османских войск, и положение зашло в тупик. В 1331 году Изник сдался перед османской осадой, начавшейся несколькими годами ранее. Многие его жители уже оставили город и бежали в Константинополь, а через семь месяцев после падения Ибн Батутта застал его «в развалинах и необитаемьім, за исключением нескольких человек, прислуживавших султану». Потеря Изника заставила императора Андроника понять, что военньїми средствами он не сможет обеспечить сохранность того, что осталось от его империи, в особенности Константинополь, и в 1333 году он унизился до поездки к Орхану, которьій в то время осаждал Измит. Зта первая дипломатическая встреча между императором Византии и новоявленньїм правителем нового государства бьіла очень важной: в результате ее некогда надменная Византия согласилась платить османам за то, что императору будет позволено сохранить небольшую территорию, которая все еще принадлежала ему в Малой Азии. Оборона Измита бьіла еще крепкой: как и Изник и Бурса, город мог вьщержать долгую осаду, и только в 1337 году его жители сла­ лись из-за блокади подступов к городу. Сама продолжительность

40


осадьі говорит о силе османцев: они еще не знали тайн производства пороха, но могли вьіставить достаточно людей, чтобьі подцерживать контроль над уже завоеванньїми территориями, и помимо того отрядить армию, чтобьі та стояла лагерем у стен города в течениедлительного периода времени. Тактика набегов османскихвойск бьіла предопределена их кочевьім происхождением: Орхан постепенноперенимал приемьі регулярной армии, подцерживаемой оседлмм населением. Тем не менее Византии угрожали не только османьї, но и болгарьі. Змират Кареси располагался так же близко к Константинопо­ лю, как и османьї, и к началу 30-х годов XIV века захватил земли на северном побережье Згейского моря в Малой Азии, к западу от линии, соединяющей Мраморное море с заливом Здремит. Протяженная береговая линия и доступ к морю давали стратегическое преимущество над османами, которьіе все еще оставались державой, удаленной от моря. Контроль Кареси над проливом Дарданелли представлял собой угрозу для сохранившихся византийских анклавов на Балканах и дваждьі в 30-х годах XIV века турки Кареси пере­ правлялись во Фракию со своими лошадьми и совершали рейди во внутреннюю часть страни до тех пор, пока византийцев не спасло прибитие крестовьіх галер, уничтоживших флот Кареси. Православная византийская церковь бьіла заклеймена как еретическая католическими латинянами в 1054 году; кроме того, латинская оккупация Константинополя с 1204 по 1261 годи била все еще жива в памяти, и при затруднительном положений, в котором в зтот момент очутился император, старая вражда вспнхнула снова. Указание на то, что общность христианской вери для право­ славних и католиков перестала иметь какое-либо значение, относится к 1337 году, когда генуззцн из своей торговой колонии в Галате (также известной как Пера), расположенной через Золотой Рог от Константинополя, вступили в союз с Орханом для подцержки его планов атаковать столицу Византии. Император отправил миссию к папе, давая понять, что он мог би пойти на уступки по спорному вопросу православно-католических религиозннх различий, в случае если будет оказана помощь против османов. Но вопрос нежелания Византии отказаться от православной вери и воссоединить свою церковь с римской бьш настолько щепетильньш, и настолько широка била пропасть между сменяющими один друго­ го папами и императорами, что почти 50 лет до зтой попнтки меж­ ду ними не било никакого общения.

41


Смерть императора Андроника III ввергла Византию в граждан­ ськую войну. Змир Айдьіна Умур-бей и змир Сарухана ранее помо­ тали ему своими флотами отражать атаки латинян на византийские владения в Згейском море, и теперь Умур-бей принял сторону преемника Андроника и регента при малолетнем сьіне последнего, его доверенного советника Иоанна VI Кантакузина. Растущая сухопут­ ная и морская сила Умур-бея и его союз с Иоанном позволили ему совершить набег на Балкани. Зто спровоцировало западньїй крестовьій поход, которьій в 1344 году уничтожил его вьіход к морю — крепость и порт Измир (Смирна). Османьї также пошли на союз с новим императором, и Орхан женился на дочери Иоанна Феодоре, совершив прекрасную свадебную церемонию в 1346 году. Политкорректность в ее самом буквальном смисле рано устано­ вилась среди османов: их хроники не упоминают ни о союзе Орхана с христианским императором Византии Иоанном VI, ни о его женитьбе на принцессе Феодоре. Сделать зто значило би осквер­ нить свою картину исламской империи в процессе становлення. Напротив, в XV веке османский хроникер из дома Айдьін (к тому времени прекратившего своє существование) без стеснения отмечает, что Иоанн вннужден бьш обратиться к Умур-бею за помощью и так­ же предложил ему в жени одну из своих дочерей. Такая же изменчивость союзов между османами и християнами била присуща последнему столетию Византии и длилась после того, как Византия перестала существовать. Так же как первие османские воини формировали стратегический альянс, не принимая во внимание религиознне соображения, зрелая Османская империя вступала в коалицию с одним христианским государством против другого, в зависимости оттребований политической ситуации. Распространенное мнение о перманентном и непримиримом разногласии между му­ сульманами и христианами в то время — вимисел. По тому же самому образцу, как османьї создавали союзи тем или иньїм христианским государством, также они нападали на своих единоверцев и аннексировали их территории. Однако завоевание мусульманских соседей в Малой Азии ставило сложную проблему. Походи против христианских государств не требовали никакого оп­ равдання, поскольку зти государства спитались «царством войни», немусульманскими регионами, чье присоединение к исламским странам, «царству ислама», било всего лишь вопросом времени. Хронисти прилягали огромнне усилия, тем не менее, чтоби избежать необходимости оправднвать спорнне с канонической точки

42


зрения агрессии против братьев мусульман, а мотивьі османской зкспансии на земли мусульманских противников обьічно скрьшались. Присоединение Кареси, первого из соперничающих туркоманских змиратов, которнй захватили османьї, как раз такой случай: Орхан воспользовался борьбой за власть внутри змирата Кареси в середине 40-х годов XIV века, но зпизод описан летописцами как мирная сдача населення. После 1350 года активность османов впервьіе стала впервьіе вошла в столкновение с интересами европейских государств. Между 1351 и 1355 годом Генуя и Венеция били вовлеченьї в войну за контроль над прибьільной торговлей на Черном море. Вскоре после приби­ тая участников IV крестового похода в Константинополь в 1204 году Венеция обзавелась колонией в Тане (Азов) в бухте Азовского моря, в то время как Генуя владела несколькими колониями на берегах Черного моря, включая Кафу (Феодосию) в Криму. Зти колонии бьіли перевалочними пунктами для зкспорта на запад сьірья, тако­ го как меха, шелк, специи, драгоценньїе камни и жемчуг. В конфликте с Венецией Орхан принял сторону Генуи, снабжая продовольствием как ее флот, так и торговую колонию в Галате, а в 1352 году заключил со своим союзником договор; его войска также помогали генуззцам, когда Галата подверглась нападению венецианских и византийских войск. Генуззци предоставили войскам Орхана корабли для переправи через Босфор, но именно осажденний Иоанн Кантакузин невольно помог османам упрочить постоянное присутствие во Фракии. В 1352 году по приглашению Иоанна отряд наемннх солдат, обично назнваемьіх в текстах «турками», разместился в византийской крепости Цимпе, расположенной вблизи города Болайир, к северо-востоку от Гелиболу (Галлиполи) на северном берегу Дарданелл. Вскоре после зтого «турки» присягнули на верность сину Орхана Сулейман-паше и османьї обрели свой первьій опорний пункт на Балканах. Создание османских баз во Фракии стало решающим собнтием в царствование Орхана, и отношение к нему османских хроник поучительно. Стараясь представить османскую зкспансию во Фракию, зодчим которой бьш Сулейман, как результат милости Божьей и героизма османов, они старательно скрнвали решающую роль людей из бивших земель змирата Кареси, которне сражались рядом. Летописцн даже не били готови признать роль природних сил в османском завоевании. Византийские источники указнвают на

43


землетрясение 1354 года, через два года после первьіх набегов османов на ту сторону проливов, которое разрушило стеньї Гелиболу и превратило в развалиньї ряд других городов на северо-западном побережье Мраморного моря; все они бьіли впоследствии занятьі османами и другими турецкими силами. Византийские летописцьі ссьілаются на землетрясение как на оправдание своей слабости пе­ ред лицом превосходящего неприятеля, но об зтом нет упоминаний в османских источниках. Собьітия во Фракии ускорили отречение императора Иоанна VI Кантакузина в пользу его сьіна Матфея, которьш коротко правил, прежде чем его сменил сьін Андроника III Иоанн V Палеолог. Когда младший сьін Орхана Халил, будучи еще ребенком, бьіл захвачен генуззскими пиратами в 1357 году, новьій император бьш вовлечен в деликатньїе переговорьі по организации его вьїкупа и освобождения, подарив тем самьім Византии некоторую передишку: в последующие два года на османской границе бьшо мало изменений. Стремясь обьединить византийские и османские территории, Иоанн Палеолог вьщал свою дочь Ирину за Халила в надежде, что Халил наследует своєму отпу, поскольку при османской системе, где все сьіновья имели теоретически равньїе шансьі на престолонаследие, он имел такую возможность. Но план провалился, по­ скольку место отца занял старший брат Халила Мурад І. Мирное сосуществование Орхана и Иоанна Палеолога оказалось призрачньїм. Орхан надеялся, что ему унаследует старший сьін Сулейман-паша, но Сулейман умер в 1357 году в результате падения с лошади вскоре после пленения Халила. Его конь бьш похоронен вместе с ним в Болайире, где и сегодня можно увидеть обе могильї. Мураду бьшо поручено занять место Сулеймана в качестве главнокомандующего на фракийской границе и с помощью местньїх военачальников он добился новьіх побед, так что к тому времени когда Орхан умер в 1362 году, османьї занимали большую часть южной Фракии и владели важньїм византийским городом Дидимотихон к югу от Здирне. Вместе с границей на запад двигались ставка султа­ на и его двор — из Енишехира в Бурсу, далее в Дидимотихон и затем в Здирне, завоеванньш в 60-е годьі XIV века. Земли Кареси на северном побережье Згейского моря в Малой Азии бьіли под контро­ лем османов ко времени смерти Орхана, и его владения простира­ лись к востоку до Анкари (столица современной Турции), отвоеванной у враждебной туркоманской династии Сулейман-пашой. В надписи в мечети Алаеддина в Анкаре, датируемой годом его смер-

44


ти, Орхан впервьіе назван «султаном», указьівая на претензии османов на абсолютную власть. Другие змирьі западной Малой Азии приняли вьізов и вскоре переняли зтот титул: Гермиян и Караман в 1368-1369 годах, Айдьін в 1374году, Сарухан в 1376 году и Ментеше в 1377 году. Стремительное расширение османских владений при Орхане отчетливо прослеживается в архитектуре того времени. След новой власти бьіл наиболее отчетливьім в больших городах Изник и Бур­ са, но около тридцати мечетей в маленьких городах и селениях северо-запада Малой Азии также носят его имя. В городах он возводил мечети, бани, теологические школьї, общественньїе кухни, мостьі, гробницьі и обители дервишей, что определяло их как исламские и османские. Орхан также увековечил память о завоеваниях своего отца, построив мечети и другие здания, необходимьіедляжизни му­ сульман в местах, им завоеванньїх, и многие памятники того периода носят имена других личностей — как воинов, так и святьіх лю­ дей, за их вьідающиеся заслуги в достижениях османов. Память о Сулейман-паше хранится в мечетях, теологических школах и банях в самом центре Османской империи в Малой Азии и во Фракии, включая бившую церковь Святой Софии в Визе (Бизье), которую он превратил в мечеть. Такая смена назначения в течение османского завоевания била обьічньш делом, особенно когда город не сдавался, а бьш взят силой. Переселение турок вслед за воинами приграничья постепенно снова принесло процветание во Фракию. Тя­ готи византийской феодальной систем и уже давно отвратили многих местннх христиан от провинциальной аристократии и их хозяев в Константинополе, положение дел осложнялось большими разрушениями, причиненньши гражданской войной начала 40-х годов XIV века. Византийские императорн в Константинополе все еще надеялись, что западннй христианский мир спасет их от османов. Прав­ да, всякий раз, когда раздавались мольби о западной помощи, к ответу прилагались одни и те же условия — православнне византийц и должни отказаться от своих еретических пристрастий и принять Римскую церковь. Какую помощь получит Константинополь, определяли политические, дипломатические и коммерческие интересн отдельннх государств. В 1364 Иоанн Палеолог обратился к пра­ вославному государству Сербия, потенциальному союзнику, которому в зтот момент также угрожало османское вторжение, но Сербия утратила бьілую жизнеспособность после смерти своего царя Сте-

45


фана Душана в 1355 году, поскольку его наследники боролись за власть. Затем Иоанн отправился в Венгрию искать помощи короля Луиса, но тщетно. Единственньїм обнадеживающим моментом бьш возврат ключевого фракийского порта Гелиболу латинскими морскими силами в 1366 году в качестве первой атаки крестового похо­ да в поддержку окруженньїх византийцев. За византийским посоль­ ством в Рим последовал в 1369 году сам император, в отчаянии пообещавший принять латинский ритуал в обмен на помошь папьі; но отсутствие папских гарантий вскоре стало очевидним, посколь­ ку никакой помощи не последовало. Византия не бьіла одинока в своем страхе перед османским вторжением на Балкани. После завоевания Здирне в 60-х годах XIV века наследники Сербии Стефана Душана почувствовали османское давление на своих западних и восточннх границах. Понимая, каковьі будут последствия, если османов не остановить, некоторне из зтих мелких правителей обьединились для того, чтоби виставить армию, но битва при Черномене на реке М арица к западу от Здирне в 1371 году обернулось катастрофой для сербских властителей: побежденньїе, они стали османскими вассалами, как и три болгарских пра­ вителя, сражавшихся на их стороне, а все препятствия для продвижения османов в Македонию били устраненн. В расширении границ участвовали независимие воини, связавшие свою судьбу с османами. Четире таких мусульманских рода особенно прославились во время османского завоевания Румелии (название, которое они использовали для Балканского полуострова): Звреносогулларн*, Михалогуллари, Тураханогулларн и Малкочогулларн. Первне два из зтих родов били христианскими воинами в северо-западной Малой Азии, перебравшиеся во Фракию с расширением османских границ и принявшие ислам; в то время как династия Малкоч, изначально известная как Малкович, била из христиан сербского происхождения; происхождение Тураханогулларн до сих пор остается загадкой. Из зтих семей самими известними стали Звреносогулларн. Считается, что гази Звренос бьш бившим союзником дома Кареси и переправился через Дарданелли с сином Орхана Сулейманом. С 1361 года, когда он захватил город для османов, его ставка бьша в Комотини, затем на границе с Сербией. И что по его инициативе * Суффикс «-огулларьі» на турецком означает «сьшовья», зачастую равнозначное «-оглу», то єсть «син».

46


бьіли воздвигнутьі некоторьіе из старейших османских построек в Румелии. По мере расширения границ гази Звренос переносил свою ставку все дальше на запад, последней бьіла Джаница, которую он основал и где умер и бьіл похоронен в 1417 году. Султан Мурад оставался в Румелии после смерти Орхана в 1362 году до 1373 года, когда он переправшіся через Дарданелли, чтобьі участвовать в походе в Малой Азии вместе с Иоанном V Палеологом, которьш недавно стал его вассалом. Сьін Мурада Савджи и сьін Иоанна Андроник, воспользовавшись ситуацией, подняли мятеж против своих отцов, которьіе спешно вернулись домой, Иоанн в Константинополь, а Мурад в Румелию. Мурад казнил Савджи и его сторонников; Андроник сдался и по настоянию Мурада бьіл брошен в темницу и ослеплен. Мало что известно о Савджи кроме зтого — османская летописная традиция не сочувствовала принцам, идущим против родительской власти, особенно тем, кто заключил союз с христианским принцем. Настоящим неудачником, по крайней мере в тот период, бьіл младший сьін Иоанна Палеолога Мануил. Он бьш назван наследником своєю отца вскоре после мятежа Андроника, но когда борьба между Иоанном и Андроником наконец завершилась, порядок наследования бьіл изменен в пользу еще одного Иоанна, сьіна Анд­ роника. Мануил бежал в Фессалоники, македонский город, мною значивший в византийском мире как центр наук и искусства, и там основал независимьій двор. Зто серьезно противоречило османским интересам, и тревога по поводу военной активности Мануила про­ тив продвижения османов в зтой части Македонии подтолкнула Мурада кдействию. Его воєначальник Кара («Черньш») Халил Хайреддин Чандарли взял Серес и другие города в южной Македонии, а в 1387 году, после четьірехлетней осадьі, Мануил покинул Фесса­ лоники и город принял верховную вдасть османов. Османьї сместили местньїх византийских чиновников и смогли занять город и его окрестности и назначить собственную администрацию. Вскоре после падения Фессалоник Мануил согласился стать османским вассалом. Он бьіл наказан Иоанном V за то, что оставил город, и сослан на остров Лемнос на севере Згейского моря, где, видимо, и провел три последующих года. В 1390 году отец призвал его в Кон­ стантинополь в противовес сьіну Андроника Иоанну, которьій претендовал на трон под именем Иоанна VII (Андроник умер в 1385 го­ ду), но Мануил убедил своего племянника отправиться в Геную про­ сить помощи против османов. Вернувшись домой в 1390 году,

47


Иоанн VII бьіл вьіслан из Константинополя и бежал к султану, когда в 1391 году умер Иоанн V, Мануил вступил на византийский трон под именем Мануила II Палеолога. Кара Халил Хайреддин Чандарли бьіл потомком малоазийской мусульманской династии, которая впоследствии подарила османам несколько вьідающихся государственньїх мужей. Его мечеть, датирумая 1385 годом, является старейшим зарегистрированньїм в источниках османским памятником в Сересе. Различньге постьі, занимаемьіе Кара Халилем Хайредцином, свидетельствуют о том, как Османская империя вьіросла из своего кочевого прошлого, чтобьі стать государством, основанном на безопасной внутренней территории с изменяющимися границами: правление Мурадатакже важ­ но для административного развития, как и для расширения его завоеваний. Кара Халил Хайреддин занимал пост кади (судьи) в Изнике и Буреє, а затем стал первьім верховним судьей Мурада, а также его главньїм министром, в дополнение к должности командуютцего. Обьединенньїй контроль над армией и чиновниками еделал его, по сути, первьім верховним визирем Османского государства. Готовясь к осаде Фессалоник, Мурад перебросил значительное число войск в Румелию, где те, кто бьіл не задействован в блокаде крепости Мануила, осуществляли боевьіе действия против мелких второстепенннх властителей зтого политически раздробленного региона. Они вторгайсь в Зпир и Албанию и в 1386 году отбили город Ниш у сербского князя Лазаря, открнв османам путь в долину реки Моравьі, которая вела на северо-запад к Белграду и в самое сердце центральной Европьі, а также на запад в Боснию и Дубровник (Рагуза) на Адриатическом побережье. Вскоре после зтого болгарские вассалн Мурада провозгласили свою независимость от османского владнчества. Среди них бнл Иоанн III Шишман, правитель из Ве­ лико Тирново (Тнрновского царства), большей части раздроблен­ ного ередневекового Болгарского царства, и зять Мурада. В начале 1388 года армия под командованием Чандарли Али-паши, сина Кара Халила Хайредцина, пропита по снежньш балканским перевалам и многие города во владениях Иоанна Шишмана в северной Болга­ рин склонились перед ней; они били возвращеньї Шишману, но не оставили никаких сомнений в том, что он — вассал Мурада. Тем не менее дальнейшее османское вторжение в Сербию в 1388 году потерпело поражение в битве при Билече, к северо-востоку от Дубровника, благодаря союзу боснийских князей.

48


Мурад, по-видимому, решил, что сербский князь Лазарь бьіл причастен к пораженню османов при Билече, и в 1389 году вторгся в Сербию, очевидно с намерением наказать его, прежде чем продолжать двигаться дальше в Боснию. 15-го июня армия Мурада встретила войско Лазаря на Косовом поле, «Поле черньїх дроздов», около города Приштиньї. Османские сильї насчитьівали около 25 000 воинов, обьединенное сербско-косовско-боснийское войско — приблизительно 16 000. Когда по прошествии восьми часов битва закончилась, османьї победили, но оба монарха бьіли мертвьі. В какой-то момент сражения Мурад оказался изолированньїм от основной час­ ти своей армии и один из военачальников Лазаря подьехал к нему, притворившись, что переходит на сторону османов. Вместо зтого он насмерть заколол султана. Лазарь бьіл вскоре схвачен и обезглавлен в шатре Мурада. Когда новости о смерти Мурада достигли Европьі, король Франции Карл VI возблагодарил Господа в соборе Нотр-Дам. Но сьін Му­ рада Баязид принял командование после смерти отца и гарантировал своє право наследования, убив своего брата Якуба, первое зафиксированное источниками братоубийство в истории Османской династии; неясно, бьіл ли Якуб убит, пока еще бушевала битва, или несколько месяцев спустя. Сербия стала османским вассалом, обязанньїм платить дань и предоставлять войско с сьіном Лазаря Стефаном во главе. Босния оставалась независимой, как и Косово, под властью Вука Бранковича до 1392 года. Хотя Косово поле стоило османам их султана, цена, заплаченная Сербией, бьша куда больше. Победа Баязида означала конец независимого Сербского княжества и укрепляла стабильность османского присутствия на Балканах. Сегодня, более 600 лет спустя, битва на Косовом поле все еще живет в сербском национальном сознании как определяющий исторический момент. Исполнявшиеся веками зпические позмьі драматизировали и обессмертили память о поражений христианского князя от мусульманского султана в самом сердце христианского мира. Зти зпические сказання пита­ ли чувства христианского сербского населення в ужасньїе войньї конца XX века: они мечтали о возможности устранить из своей средьі мусульманское население, даже спустя многие столетия воспринимаемое большинством как враждебное. А мусульманское населе­ ние с такой же решимостью готово отстаивать своє право остаться.


Глава 2 РАСКОЛ ДИНАСТИИ

Султан Мурад І погиб на западной границе своего государства. Его сьін и наследник султан Баязид І надеялся, что ослабленньїе позиции Сербии и его женитьба после битвьі на Косовом поле на Оливере, сестре нового сербского деспота Стефана Лазаревича, предотвратят дальнейшие нападения на его балканские владения, поскольку он бьіл занят на востоке, где отцовская зкспансия османских территорий неизбежно привела к конфликту с другими многочисленньїми туркоманскими мусульманскими змиратами Малой Азии. Колоссальная знергия, с которой он проводил походьі, при­ несла ему прозвище «Йьілдьірьім» («Молния»). Восшествие на трон Баязида вьінудило малоазийские змиратьі вступить в анти-османский союз, возглавляемьій его зятем Алаеддин-беем, змиром Карамана, наиболее упорньїм из всех туркоманских мусульманских государств в попьітках противостоять османской зкспансии. Алаеддин-бей женился на сестре Баязида Нефизе Султан в 1378 году, когда соотношение сил между двумя государствами бьіло еще неочевидно. Династические браки могли бьіть действенньїм дипломатическим инструментом, но не всегда гарантировали верность потенциальньїх союзников и лояльность потенциального врага. Поскольку более низкий статус семьи невестьі считался безоговорочньїм, османьї отдавали своих принпесс в женьї только мусульманским принцам, а не христианским (хотя и христианские, и другие мусульманские правители отдавали своих дочерей в женьї членам османского дома на заре его существования в надежде на союз). Не отдавали их и союзникам по завоеваниям, Звреносогулларьі, Михалогулларьі или Тураханогулларьі, видимо

50


опасаясь, что зто может побудить зтих османских пограничньїх властителей оспаривать главенство Османского дома. Признание власти османов над одним из враждебньїх змиратов символизировала женитьба Баязида на гермиянской принцессе Султан Хатун в 1381 году, посредством которой он получил змират Гермиян. Османьї стремились продвигаться на юг к Средиземному морю через Гермиян и змират Хамид, предположительно проданньїй Мураду в 1380 году, в погоне за надежньїми источниками доходов, в которьіх нуждалось молодое, развивающееся государство. Один из важнейших торговьіх путей с востока проходил через Средиземное море в порт Анталья на юге Малой Азии, а затем на север через Ха­ мид и Гермиян к черноморскому бассейну или на Балкани. Караман готов бьіл бороться против попьіток османов контролировать торговьіе пути, таможенньїе пошлиньї и прочие сборьі от зтих территорий, и первое столкновение произошло в 1386 году, еще при жизни султана Мурада. По правилам османской летописной традиции корректность требовала обвинить Алаедцина в том, что именно он начал военньїе действия, и позтому говорится, что он напад на османскую территорию, по просьбе дочери Мурада, невестьі Алаедцина, тогда как Мурад не искал конфликта. Обезопасив свои западньїе границьі, султан Баязид спешно двинулся на восток. Его армия вновь захватила Гермиян, очевидно ут­ раченими со времени его женитьбьі на Султан Хатун, и захватила Айдьін, на принцессе которого он также женился. Он сократил земли змиратов Сарухан и Ментеше таким образом, что османьї контролировали всю западную Анатолию, а их владения граничили на юге и в центре Малой Азии с Караманом. В 1391 году Баязид призвал своих вассалов Стефана Лазаревича и Мануила II Палеолога, которьій в зто время уже бьіл императором Византии, и вместе они отправились в поход на восток, чтобьі отбить территорию Кастамону на севере центральной Малой Азии у змиров Исфандияра. Дос­ тигнув цели, армии вернулись домой к декабрю того же года. Мануил Палеолог не перечил Баязиду, но письма, которьіе он писал в походе, живо передают его отчаянье и глубокое возмущение своим унизительньїм положением. Несомненно у римлян бьшо название д ія маленькой доли­ ни, где ми сейчас находимся, когда они жили и правили здесь... Здесь много городов, но им недостает того, что составляет истинное великолепие города...а именно, людей. Большинство

51


лежит сейчас в руинах... не сохранилисьдаже их названия... Я не могу сказать Вам, где точно мьі находимся... Трудно все зто ви­ нести... Скудость провианта, суровость зими и болезни, свалившие многих наших солдат... чрезвьічайно опечалили меня... Невьіносимо... видетьчто-либо, слншатьчто-либо, делатьчто-либо все зто время, что могло би хоть как-то... поднять наш дух. Зти ужасающе тяжельїе Бремена не дают никаких послаблений нам, кто считает наиважнейшей целью оставаться в стороне и ничего не предпринимать и не участвовать в том, во что ми сегодня вовлеченьї, и с чем-либо имеющим к тому отношение, поскольку нас не готовили к такому развитию собьітий, не можем ми принять ньінешнее положение дел, зто не в нашем характере, не говоря уже о личности [т. е. Баязиде], которая за них ответственна. Зимой 1393—1394 года отношения между двумя правителями вошли в новую стадию, когда Баязид узнал, что Мануил предложил мир своєму племяннику и сопернику Иоанну VII Палеологу, не долго правившему в 1390 году, в надежде, что обьединившись они мог­ ли би противостоять османам. Именно Иоанн, страстно желавший сохранить расположение Баязида, донес о предложении Мануила. Вскоре Баязид призвал своих христианских вассалов в Серес в Македонию: зто бьши брат Мануила Феодор, деспот Мореи (район Пелопоннеса), тесть Мануила Константин Драгош, правитель Сереса, Стефан Лазаревич Сербский и Иоанн VII. Их приезд в Серес бьіл организован таким образом, что каждьій прибьіл по отдельности, не зная, что другие тоже будут присутствовать. Сообщение Ма­ нуила дает понять, что приглашение Баязида бьіло не из тех, от которьіх можно отказьіваться, и что он боялся, что султан намеревается убить их всех. Ибо Турок собрал тех, кто в той или иной степени считался лидерами христиан... крайнє желая истребить их всех; а они предпочли приехать [в Серес] и посмотреть в лицо опасности, чем бьіть доставленньїми позже в результате неподчинения его приказам. Конечно, у них бьіли веские основания полатать, что будет опасно предстать перед ним, особенно одновременно, всем вместе. Страх Мануила в тот момент оказался беспочвенньїм. Баязид стро­ го отчитал их за плохое управление владениями, возможно с тем, что-

52


бьі оправдать будущий захват территорий, и отослал обратно. Однако весной 1394 годасултан приступил к осаде Константинополя, сначала построив замок в самом узком месте Босфора, примерно в пяти километрах к северу от города, на азиатском побережье; он бьіл назван Гюзельчехисар («Прекрасний замок»), ньіне Анадолу-Хисарьі. Стеньї Константинополя веками вьідерживали многочисленньїе оса­ ди и вновь противостояли всем попнткам проломить их. Османьї представляли собой угрозу не только для Византии. Баязид также стремился ослабить Венецию, которая представляла со­ бой значительную морскую силу с многочисленними колониями и владениями на побережье Згейского моря, в Далмации и на Пело­ поннесе. Венеция полаталась на торговлю и на постоянное присутствие в регионе флорентийских, каталонских и неаполитанских поселений, каждое со своими собственньїми коммерческими и политическими интересами, чему содействовала сложная система союзов, которую, в свою очередь, затруднял рост османского могущества, по мере того как различнне христианские властители искали османской помощи в борьбе против своих врагов. Султан Мурад І применял против Венеции глобальную стратегию; политика Баязида била ближе к политике его деда Орхана, заключившего союз с Генуей против Венеции. Угроза Баязида византийским крепостям на Пелопоннесе в начале 90-х годов XIV века, равно как и захват Фессалоник в 1394 году и осада Константинополя, отчасти били продиктованн стремлением предотвратить союз Византии и Венеции. Еще одной силой в регионе бьши рицари-госпитальерн с острова Родос. Зто бнл военно-религиозннй орден, возникший в Иерусалиме во время крестовнх походов XII столетия. После сдачи Иерусалима мусульманам в 1187 году они в течение ста лет базировались в Акре, пока падение зтого города в 1291 году не вннудило их перебраться на Кипр, а в 1306 году они сделали своей штаб-квартирой Родос. В последние годи XIV века госпитальерн старались закрепить своє присутствие на Пелопоннесе и в 1397 году приняли Коринф у деспота Феодора в обмен на обещание сдерживать османские набеги с юга. В 1400 году они установили контроль над Мистрой, но латинская оккупация столицьі деспота спровоцировала восстание, и к 1404 году госпитальерьі согласились уйти. Самьім опасньїм врагом Баязида на Балканах стало Венгерское королевство, в то время одно из крупнейших государств Европьі. Поскольку оно устояло перед монгольским нашествием середини XIII века и служило интересам папи, посьілая миссионеров иско-

53


ренения ереси православия и богомилов, оно считалось западньїм бастионом католической Европьі. Венгерская и османская сферьі влияния столкнулись после битвьі на Косовом поле, и теггерь Баязид намеревался подорвать попьітки Венгрии сплотить своих балканских союзников. В 1393 году он аннексировал владения непокорного Иоанна Шишмана в придунайской Болгарин, чтобьі противостоять набегам на южньїй берег Дуная валашского воеводьі Мирчи (Старого), вассала Венгрии. В 1395 году Баязид пошел войной на Мирчу, заключившего оборонительньїй договор с Венгрией, Мирча вьінужден бьіл бежать. В том же году бьіло завершено завоевание османами Македонии. Такие успехи османов на Балканах придали характер безотлагательности венгерским призьівам о помощи со сто­ рони Запада, и на зтот раз угроза совпала с редким периодом единения между потенциальньїми крестоносцами, в основном рьіцарями Франции и Англии, и их правительствами. 25 сентября 1396 года армии крестоносцев встретились с османскими силами под командованием Баязида под Никополем на Дунае. Крестоносцев больше воодушевляли успехи их предшественников нежели религия. В своем нетерпении встретиться с врагом французские рьіцари отказались признать, что валашские союзники короля Венгрии Сигизмунда обладают большим опитом сражений с мобильной османской кавалерией, чем громоздкие западньїе армии, и отстранили его от обшего командования. Несмотря на зто, собственньїе сильї С игизмунда бьіли близки к тому, чтобьі обратить Баязида в бегство (хотя сам Сигизмунд бьіл спасен лишь усилиями своего вассала Стефана Лазаревича), но итогом стала победа османов. Успех под Никополем принес Баязиду контроль над Балканами к югу от Дуная. После битвьі он впервьіе переправился через реку на территорию Венгрии, и его армия вторглась глубоко в страну. Молодой баварский крестоносец по имени Иоганн Шильтбергер описьівает, как он едва избежал казни: на следуюший день после битви мнош е христианские пленники бьіли хладнокровно убитьі, но его пощадили в силу его молодости и оставили в плену вместе с несколькими дворянами. В отличие от него, захваченньїе с ним дворяне бьіли вьїкупленьї в течение девяти месяцев после ходатайства их лордов и подношения Баязиду дорогих подарков и 300 000 флоринов деньгами*. * Шильтбергер впоследствии поступил в услужение к Баязиду и шесть лет спустя бьш взят в гілен «Тамерланом», монгольским завоевателем

54


Успехи Баязида не произвели впечатление на его зятя Алаеддина. Караманидский правитель отказьівался признать себя подцанньім османов. По словам Шильтбергера, бьівшего в свите Баязида, когда тот вел победоносную армию на караманидский город Конья после победьі на Дунае, он заявил: «Я такой же великий правитель, как и вьі». За вьісокомерие Алаеддин поплатился жизнью, а змират Караманидов утратил свою независимость. Присоединение Карамана освободило от давлення со стороньї одного враждебного государства, но на восточной границе османам все еще угрожали: на севере Кади Бурхан аль-Дин Ахмад, ускользнувший от Баязида во время предьідущего похода. Кади Бурхан альДин, позт и образованньїй человек, узурпировал трон династии Зретна, чьей ставкой бьіл Сивас, в северной Малой Азии. Османьї считали себя наследниками государства Сельджуков в Малой Азии, и сопротивление Карамана их претензиям на господство бьіло сопротивлением враждебного змирата туркоманского же происхождения, а Кади Бурхан аль-Дин представлял наследников монгольской империи Чингиз-хана Ильханидов. Как вскоре доказали армии Тамерлана, уже тогда легендарного монгольского правителя Трансоксианьї в Центральной Азии, монгольский вьгзов бьіл гораздо более опасньїм. Различие между подданньїми османов и подцанньіми Кади Бурхан аль-Дина отметил император Мануил II, когда сопровождал Баязида в походе на восток в 1391 году; он считает турецкое население западной Малой Азии «персами», распространенная византийская формулировка того времени, но назьівает народ Кади Бурхан аль-Дина «скифами», так именовали монголов. К 1397 году осада Баязидом Константинополя превратилась в непрерьівную блокаду, и император Мануил вновь ищет помощи за границей, чтобьі спасти столицу Византии. В июне 1399 года после многочисленньїх дипломатических переговоров между Парижем, Лондоном, Римом и Константинополем король Франции Карл VI отправил на помощь Мануиду небольшую армию. Во главе ее стоял французский маршал Жан Бусико, один из рьіцарей, захваченньїх под Никополем, заключенньїй в тюрьму, а затем освобожденньїй османами за вьїкуп. Бусико смог добраться до Мануила, только проТимуром, когда тот победил султана; долгое время он оставался рабом Тамерлана и его наследников, но в конечном итоге бежал из плена и вернулся домой после 32-летнего отсутствия.

55


ложив путь сквозь османскую блокаду. Он понимал, что его армии недостаточно для освобождения Константинополя, и убедил императора отправиться в Европу и лично представить свои аргумен­ ти. В декабре он двинулся в обратньїй путь в сопровождении Мануила, сначала морем в Венецию, а затем по суше в Париж, где император задержался на шесть месяцев. 21 декабря 1400 года он прибьіл в Лондон, где король Генрих IV встречал его на вьезде в го­ род. Несомненное благочестие и искренность завоевали ему всеобщую симпатию, а появление его зкзотической свитьі из бородатих священников внзнвало удивление, где би они ни появлялись в течение своего двухмесячного визита. Как писал английский хроникер того времени Адам Уск: Зтот император всегда сопровождается людьми, одетнми одинаково и в один цвет, а именно в бельїй, в длиннне мантии, скроеннне словно плащи... Бритва никогда не касалась голов или бород зтих священнослужителей. Греки сама набожность на своих богослужениях, в которнх помимо священников принимают участие и солдати, ибо они без исключения проводятся на родном язьіке. Принятьій и Карлом и Генри с пншностью и по всем правилам зтикета, Мануил бьіл убежден, что какая би помощь ему ни понадобилась для противостояния Баязиду, он ее получит. Но деньги, которне собирали для Мануила по всей Англии, похоже, куда-то исчезли (и вопрос их исчезновения бьіл еще предметом расследования в 1426 году). Мануил вернулся домой в начале 1403 года, чтобьі обнаружить, что его мир сильно изменился. Его город бьіл спасен от неминуемого разрушения собитием, которое, казалось, предвещало конец османского владнчества: поражением армии Баязида от войска Тамерлана при Анкаре (Анкире). Поражение Баязида перевернуло с ног на голову всю Малую Азию и принесло жесткие репрессии на Балкани. В долгой перспективе оно также позволило Константи­ нополю просуществовать в качестве столиць! Византии еще полстолетия. Тридцатью годами ранее Тамерлан начал серию походов, кото­ рне привели его из Китая в Иран и завершились, насколько зто касалосьосманов, противостоянием при Анкаре. Тамерлан считал себя преемником Чингиз-хана и таким образом наследником террито-

56


рий сельджукидов-ильханидов в Малой Азии, что давало ему убедительньїе аргументи для использования разногласий среди пестрой смеси местньїх, все еще независимьіх династий. Баязид, прав­ да, посягал на те же самьіе территории, и с захватом османами Сиваса после убийства его змира Кади Бурхана аль-Дина Ахмада летом 1398 года сфери влияния Баязида и Тамерлана столкнулись в восточной Малой Азии. Баязид обратился с просьбой к калифу в Каире пожаловать ему титул «румского султана», наследовавшийся сельджукскими султанами Малой Азии. Тамерлан потребовал, чтобьі Баязид признал его своим сюзереном, но Баязид недвусмнсленно отказался. Убийца Кади Бурхана аль-Дина вождь туркоманского племенного союза Аккоюнлу («Бельїе овцьі»), чья ставка била в Диярбакьіре на юго-востоке Малой Азии, воззвал к Тамерлану, которьій ответил в 1399 году, начав самий ддительннй за все своє правление поход. Ему суждено било длиться семь лет. Примерно в зто же время союзники Баязида, султан Багдада Ахмад Джалайир и вождь туркоманского племенного союза Каракоюнлу («Черньїе овцьі»), с центром на озере Ван в восточной Малой Азии, убедили его отправиться в поход, чтобн захватить несколько мамлюкских крепостей к западу от Ефрата. В какой-то степени им зто удалось, но серьезно оскорбило Тамерлана. Летом 1400 года, пока Баязид бьіл занят осадой Константинополя, Тамерлан взял Сивас, а затем наступал к югу вдоль Ефрата на территорию мамлюков до самого Дамаска, прежде чем повернуть на Азербайджан. Армии Тамерлана и Баязида встретились под Анкарой 28 июля 1402 года. Тамерлан вмставил около 140 000 воинов, в то время как в армии Баязида било 85 000. В свои ряди Тамерлан мог зачислить недовольнмх бивших правителей змиратов западной Малой Азии, чьи земли перешли под контроль османов вскоре после того, как Баязид взошел на трон. Зти правители, смещеннне змирьі Айдьіна, Сарухана, Ментеше и Гермияна, нашли убежище при дворе Та­ мерлана, в то время как воиньї, которне некогда клялись им в верности, били теперь подцанньши Баязида и находились под его командованием. Собственнне конница и пехота Баязида составляли ядро его армии — среди последних били яничари, на турецком «єни чери», что означает «новое войско», пехотннй корпус, которий изначально бьіл сформирован при султане Мураде І из военнопленннх, захваченннх в христианских землях на Балканах, и бьіл закреплен с помощью взимания налога мальчиками среди балканских христианских вассалов для обеспечения надежного источника во-

57


енной сильї*. Также в армии Баязида бьши его вассал Стефан Лазаревич Сербский и валахи из недавно завоеванной Фессалии. Дополнительная помощь пришла от «татар», которьіе, как отмечает Иоганн Шильтбергер в своем кратком свидетельстве очевидна о битве, в которой он стал пленником Тамерлана, насчитьівали ЗО 000 воинов из «бельїх тартар», предположительно они бежали на запад со своих земель к северу от Каспийского и Черного морей до наступления Тимура. Зтот факт недавно бьіл подвергнут сомнению, и похоже, чтозти «татарьі», наоборот, принадлежали ктуркоманским родам из восточной Малой Азии. Битва продолжалась весь день. Противостоящие друг другу ар­ мии бьши вьістроеньї в схожем порядке с правителями в центре в окружении пехотьі — в случае Баязида яньїчарами — с кавалерией на флангах. Самое раннєє описание сражения принаддежит Кретану, которьій сражался на стороне Баязида, но бежал с поля боя: Армия Баязида состояла из 160 отрядов. Сначала армия Ти­ мура [т. е. Тамерлана] разбила четьіре из них, командирами [трех из] которьіх бьіли Тами Джозаферо Морчесбей [т. е. Фируз-бей], великий правитель мусульман, сьш Баязида [т. е. принц Сулейман] и сьш князя Лаззеро [т. е. Стефан Лазаревич]...[четвертий отряд] бьіл Баязида. Его воиньї сражались так храбро, что большая часть войск Тимура бьіла рассеяна. Решили, что Тимур проиграл битву; но он бьіл где-то в другом месте и немедленно послал 100 000 воинов, чтобьі те окружили Баязида и его отряд. Они захватали Баязида и двух его сьіновей. Лишь шесть из отрядов Баязида приняли участие в атом сражении, остальньїе бежали. Тимур праздновал победу. Комментаторьі отметили, что армия Тамерлана подошла к Анкаре первой и расположилась лагерем у реки, оставив воинов Бая* С зтого времени вплоть до начала XVII века османские чиновники периодически (но с течением времени с возрастающей нерегулярностью) наведьівались в христианские селения (поначалу больше на Балкани, чем в Малую Азию), чтоби вибрать мальчиковдля интенсивной подготовки в качестве солдат, на административнне должности и для услужения во дворцах султана и его вьісшим государственньїм чиновникам. Все вьібраннне мальчики бьши обязанн принять ислам, а тех, кою направляли в армию, в особенности учили бить верннми только султану.

58


зида и их коней без водьі. Шильтбергер пишет, что у Тамерлана бьіло 32 обученньїх слона, со спин которьіх метали в османских солдат знаменитую зажигательную смесь, известную как «греческий огонь». Зто хорошо обьясняет то замешательство, которое заставило Баязида поверить, что он одержал верх, лишь для того чтобьі оказагься окруженньїм и побежденньїм. Османские летописдьі тем не менее сходятся во мнении, что Баязид проиграл битву из-за дезертирства многих его солдат: и многочисленньїх «татар» и войска из когда-то независимьіх змиратов западной Малой Азии, которьіе не стали сражаться. Баязид и его сьін Муса бьіли плененьї, а возможно, и его сербская жена и сьін Мустафа. Его сьіновья Иса, Сулейман и Мехмед бежали. Завоевания Баязида бьіли уничтоженьї в один день. До нашествия Тамерлана его владения простирались от Дуная почти до самого Евфрата; теперь же османская территория бьіла резко сокрашена до той, что бьіла завещана ему его отцом в 1389 году. Восьмилетняя блокада Константинополя закончилась. Тамерлан вернул земли змирам Карамана, Гермияна, Айдьіна, Сарухана и Ментеше и подкрепил свои притязания на остаток владений Баязида в Ма­ лой Азии годичньїм набегом. Приступив к написанню истории пораження Баязида под Анкарой, летописцьі искали обьяснение катастрофи, которая произошла с османами. Хронист XV в. Ашикпашазаде возлагает вину за поражение на Баязида, обвиняя его в распутстве — точка зрения, с которой соглашаются современники султана — и обвиняя его сербскую жену в поощрении к пьянству; он также порицает визиря Ба­ язида Чандарли Али-пашу за общение со священниками, чьи религиозньїе убеждения бьши сомнительньї. Победа Тамерлана бьіла унизительной, но для последующих поколений гораздо большим основанием для сожаления стала последующая борьба между сьіновьями Баязида за наследство. В то время как принц Муса и, воз­ можно, принц Мустафа после битви под Анкарой находились в ру­ ках Тамерлана, Сулейман, Мехмед и Иса бросились искать союзников для поддержания их личньїх претензий на трон. Еще один сьін, Юсуф, нашел убежище в Константинополе, принял христианство и бьщ крегцен Димитрием. Следующие 20 лет несли с собой смуту и страдания для Османского государства в беспрецедентньїх масштабах. В своем позорном поражений когда-то могущественньїй прави­ тель Баязид стал трагической фигурой. И хотя османские летописцьі, спустя столетие после битвьі при Анкаре, будучи тронутьіми его

59


судьбой, написали о Тамерлане, посадившем Баязида в железную клетку и возившем униженного султана с собой в победоносном шествии по Малой Азии, историкисчитаютзто нереальним. Болеесовременньїе османские писатели утверждали, что он сам наложил на себя руки, не вьінеся бесчестья пораження. Правда о судьбе сул­ тана Баязида оказалась более прозаичной: по сообщению Шильтбергера он умер естественной смертью в марте 1403 года в городе Акшехир в запаяно-центральной Малой Азии. Его тело бьіло мумифицировано и хранилось сначала в гробнице сельджукского свя­ того. Историки того времени говорят, что его сьін Муса вскоре получил у Тамерлана разрешение перевезти тело в Бурсу. Судя по над­ писи на гробнице, возведенной для него сьіном Сулейманом, он бьіл похоронен в 1406 году. Несколькодесятилетийспустя византийский историк Дука написал, что могила Баязида бьіла осквернена, а ос­ танки зксгумированьї караманским беем Алаедцином в отместку за то, что Баязид казнил его отца в Конье в 1397 году. Поражение султана Баязида стало впоследствии популярной темой для поздних западньїх писателей, композиторов и художников. Им нравилась легенда о том, как Тамерлан увез султана в Самарканд, и они украшали ее набором персонажей для создания привлекательной восточной фантазии. Пьеса Кристофера Марло «Тамерлан Вели­ кий» впервьіе бьіла поставлена в Лондоне в 1587 году, через три года после официального начала английско-османских торговьіх отношений, когда Уильям Харборн отпльш в Стамбул в качестве агента Левантской компании. В 1684 году появилась пьеса Жана Магнона «Ве­ ликий Тамерлан и Баязет», а в 1725 году в Лондоне бьіл впервьіе поставлен «Тамерлан» Генделя; версия Вивальди «Баязед» бьіла написана в 1735 году. Магнондал Баязидупленительнуюженуидочь, интерпретации Генделя и Вивальди помимо Тамерлана и Баязида с дочерью включали принца Византии и принцессу Трапезунда (Трабзон) в страстной и невероятнойлюбовной истории. Цикл картин взамке Шлосс Зггенберг, около Граца в Австрии, передавал тему другими средствами, он бьіл закончен в 1670 году незадолго до того, как могучая османская армия атаковала Габсбургов в центральной Европе. Принц Сулейман и его сторонники, в число которьіх входил визирь Баязида Чандарли Али-паша, приняли стратегическое решение оставить Малую Азию Тамерлану и взять на себя управление западньїми землями его отца. Как и у османов, у Тамерлана бьши свои летописцьі, и они тоже придерживались определенньїх пра­ вил: заботясь, чтобьі его неспособность преследовать Сулеймана не

60


бьіла воспринята как слабость, официальньїй историк Тамерлана Шараф аль-Дин Язди писал, что его господин обменивался посла­ ми с Сулейманом, которьш признал сюзеренитет, и в ответ ему бьіла дарована свобода действий в Румелии. Сулейман начал переговорьі с христианскмми державами на Балканах, стремясь предотвратить осуществление их исторических претензий на румелийские территории его ослабленного государства, которое тем не менее все еще оставалось самьім крупним в регионе. Его бьістрьіе действия также не позволили его балканским вассалам, византийским, сербским и латинским, извлечь такую же большую вигоду, как удалось бившим змирам Малой Азии, из распада османского государства. Тем не менее по условиям соглашения, заключенного в Гелиболу в 1403 году, принц Сулейман согласился на территориальнне уступки, немьіслимьіе всего несколько месяцев назад. Более того, Византия била освобождена от вассального статуса, равно как и некоторне латинские анклави; если би не разногласия сербских правителей, Сербия тоже могла би освободиться от вассальной зависимости. Юго-западное побережье Черного моря и город Фессалоники бьіли средивигод, полученннх византийским императором Мануилом II, которьш добился дополнительних значительннх уступок в соглашении с Сулейманом о взаимопомощи в случае нападения Тамер­ лана. Поскольку страх Византии перед османами таким образом уменьшился, Мануил осмелился изгнать османских купцов, разместившихся в Константинополе, и разрушить мечеть, недавно построенную в городе для нужд общини. И Венеция, и Генуя добились вьігодньїх торговьіх договоров в землях, которне контролировал Су­ лейман. Согласно сообщению венецианского посредника, ведшего переговори, Пьетро Зено, гази Звренос-бей внступал против отказа членами Османского дома от земель, которне били завоевани им и его приближенннми пограничннми властителями. Наиболее известная версия последующих собнтий принадлежит перу анонимного панегириста принца Мехмеда, окончательного победителя в гражданской войне. После битви при Анкаре Мехмед удалился в свою ставку в северо-центральной Малой Азии, чтобьі снова появиться, когда сам Тамерлан отправился обратно на восток в 1403 году. Затем Мехмед разгромил принца Ису в сражении к югу от Мраморного моря и занял Бурсу, находившуюся в руках Исн; впоследствие его войско било вовлечено в стьічки с различннми местннми властителями, защищавшими свою вновь обретенную независимость от османского владьічества. Похоже, принц Иса дал

61


бой армии Тамерлана в Кайсери, после чего укрьілся в северо-западной Малой Азии, где и бьіл убит Сулейманом в 1403 году. Соглашение, заюпоченное принцем Сулейманом в Гелиболу, обеспечило ему период стабильности на Балканах. В 1404 году он переправился в Малую Азию и отбил Бурсу и Анкару у принца Мехмеда, которьій отступил в Токат на севере центральной Малой Азии. Сулейман пра­ вил в Румелии и Малой Азии вплоть до Анкари, и казалось, что его будущее в качестве преемника своего отца било обеспечено, и в самом деле некоторне историки считают, что он уже стал султаном, упоминая его как Сулеймана І. Тем не менее в 1409 году на сцене появился новий персонаж и стал угрожать владениям Сулеймана. Его младший брат принц Муса бьіл отпугцен Тамерланом в 1403 году под опеку змира Гермияна, которьій в свою очередь перепоручил его Мехмеду. Нападение на Сулеймана произошло с абсолютно неожиданной сторони: Муса приплнл в Валахию из порта Синоп на севере Малой Азии, где обрел плацдарм, женившись на дочери валашского воєводи Мирчи. Мирча перенес на Сулеймана свою ненависть к Баязиду и полагал, что встать на сторону Муси послужит его вьігоде. Воєнная камла­ ння Муси в Румелии не обошлась без неудач, но к маю 1410 года он занял столицу Сулеймана в Здирне и достиг Гелиболу, вьшудив Су­ леймана с некоторой поспешностьюуйти из Малой Азии. Император Мануил видел в борьбе за наследство своє спасенне и старался продлить ее: он вернул себе контроль над путями между Малой Азией и Румелией в результате соглашения 1403 года и помогал Сулейману переправляться через Босфор. Но вскоре Сулейман бьіл казнен по приказу Муси близ Здирне, будучи пьяньїм, если верить анонимному летописцу, и поле битви осталось за Мехмедом и Мусой. Таким образом принц Муса унаследовал владения своего брата Сулеймана и в Румелии, и в Малой Азии и с трудом управлял ими последующие два года. С ин Сулеймана Орхан нашел убежище в Константинополе и, опасаясь, что тот может стать центром заговора против него, Муса осадил Константинополь осенью 1411 года, но безрезультатно. Постепенно советники и командири покидали его, а брат, принц Мехмед, с помощью Мануила переправился че­ рез Босфор и встретился с Мусой в битве около Чаталджи во Фракии, затем Мехмед вернулся в Малую Азию. Хотя Муса победил, его земли в Румелии били захвачени войсками его бнвшего союз­ ника Стефана Лазаревича, которьій заплатил за зто на следующий год, когда Муса отомстил, напав на несколько сербских крепостей.

62


В 1413 году Орхан вьісадился в Фессалониках, возможно при содействии императора Мануила, которьій надеялся отвлечь Мусу от Сербии. Муса сумел пленить Орхана, но по каким-то причинам отпустил его и не смог снова захватать Фессалоники. Соседние государства считали принца Мусу, не без помощи Валахии, большей угрозой, чем принц Мехмед. Стефан Лазаревич предложил Мехмеду присоединиться к нему в совместном походе против Мусьі; Мануил также принял сторону Мехмеда, предоставив суда для перевозки его людей в Румелию еще раз и снабдив его войска продовольствием. К тому времени, когда две армии встретились к югу от Софии, армия Мехмеда включала воинов из змирата Дулкадир в юго-восточной Малой Азии, благодаря женитьбе Мехмеда на дочери змира, византийские войска, предоставленньїе императором, сербские, боснийские и венгерские войска под командованием Стефана Лазаревича, войска из Айдьіна, чья приверженность Мусе бьіла тверда еще накануне битвьі, и войска Румелии под командованием пограничного властелина гази Звренос-бея. Армия Мусьі атаковала решительно, но в конечном итоге бьіла обращена в бегство. Он упалпри столкновении лошадей и бьіл убит одним из командиров Мехмеда. Со смертью принца Мусьі в 1413 году гражданская война, похоже, закончилась, спор решился в пользу принца Мехмеда, с зтого времени известного как султан Мехмед І. Первой заботой султана Мехмеда стало завоевание лояльности различньїх малоазийских змиратов, которьіе подцерживали его в военном отношении, но не хотели отказьіваться от независимости, которую они вновь обрели после победьі Тамерлана при Анкаре в 1402 году. Особенно решительное сопротивление Мехмед встретил со стороньї Карамана, а также Джунейда, змира Айдьіна; крепость Джунейда в конечном итоге бьіла взята с помощью союзников, включавших генуззцев Хиоса, Лесбоса, Фочи (Фокайи) и рьіцарей-госпитальеров с остро­ ва Родос. Джунейд бьіл назначен правителем Никополя на Дунае, место победьі султана Баязида над крестоносцами в 1396 году. Назначение бьівших мятежников на государственньїе постьі бьіло лейт­ мотивом административной практики османов уже в те далекие Бре­ мена. Османьї полагали более благоразумньїм располагать к себе побежденньїх местньїх властителей, а позднее и слишком независимьіх государственньїх подцанньїх, с помощью доли в правительственном вознаграждении, чем убивать их, рискуя спровоцировать дальнейшие волнения среди их сторонников.

63


В течение парьі лет султан Мехмед в значительной степени вернул бьівшие османские владения в Малой Азии, и император Мануил обнаружил, что его позиции настолько же ослабели. Он не мог позволить себе потерять инициативу, захваченную в период османского междуцарствия, помогая тому или иному претенденту на пре­ стол. Единственньїм инструментом, оставшимся в его руках, бьіл сьін Сулеймана Орхан. В последней отчаянной попьітке подцержать разногласия внутри османского дома он отправил Орхана в Валахию, чей воєвода Мирча оставался непримиримим врагом османской дер­ жави. Тем не менее зто означало конец полезности Орхана в качестве альтернативного фокуса османскойлояльности, поскольку Мех­ мед поспешил встретиться с ним, пока он не зашел слишком далеко, и ослепил его. Затем, внезапно и достаточно неожиданно в 1415 году пропавший брат Мехмеда принц Мустафа, или очень правдоподобньій подражатель — он бьіл известен как «Лже»- Мустафа —обьявился в Валахии в качестве византийского посла в Трабзоне на северо-восточном побережье Малой Азии. По сообщениям, Мустафа бьіл захвачен в плен вместе со своими отцом и братом Мусой в 1402 году, но его местонахождение в течение всех зтих лет оставалось неясним. Надо полагать, что он бнл пленником при дворе Тимуридов, а его освобождение Шахрухом, сином и наследником Тамерлана, умершего в 1405 году, било рассчитано на то, чтобьі вновь развязать борьбу за османский трон. В 1416 году Шахрух написал Мехмеду, протестуя против убийства его братьев. Мехмед демонстративно предложил оправдание: «В одном государстве не может бить двух падишахов... враги, которне окружают нас, постоянно ищут удобннй случай». Шахрух сам пришел к власти только после более чем десятилетней борьбьі против других претендентов и, как и его отец, хотел, чтобьі государства на его внешних границах бьіли слабими. Казалось, что недавно восстановленная вдасть Мехмеда в Румелии будет вьшуждена столкнуться с внзовом, брошенннм его бра­ том Мустафой, чьи посли начали переговори с императором Мануилом и Венецией. Решение Мехмеда назначить айдьшского Джунейда для зашити дунайской граници от Валахии оказалось неблагоразумньш, поскольку его бивший противник вскоре переметнулся к Мустафе. Тем не менее оба били побежденн, и, когда они искали убежища в византийском городе Фессалоники, импе­ ратор Мануил обязался держать их в заключении в течение всей жизни Мехмеда.

64


Появление харизматических личностей и их способность привлекать сторонников во Бремена острьіх зкономических и социальньїх кризисов бьіло такой же действенной силой в османской истории, как и в европейской. В 1416 году, в том же году, в котором он одержал победу над братом Мустафой, султан Мехмед столкнулся с новим сопротивлением его попнткам управлять балканскими провинциями. Зтим восстанием руководил шейх Бедредцин, вьісокопоставленньш представитель исламской религиозной иерархии, родившейся в смешанной мусульманско-христианской семье в го­ роде Симавне (Кипринос), к юго-востоку от Здирне. Шейх Бед­ редцин бьіл мистиком. Получив богословское образование в Конье и Каире, он отправился в Арбадил в Азербайджане, которьш находился под властью Тимуридов и служил местопребьіванием мистического ордена Сафавидов. Там он нашел благоприятную обстанов­ ку для развития своих пантеистических идей, и в особенности док­ трини «единства бьітия». Учение о единстве бьітия било направлено на уничтожение противоречий, составляющих основу жизни на земле, таких как противоречия между религиями, а также между привилегированньши и неимущими слоями — которне, как считалось, препятствуют единству человека и Бога. Борьба за «единство» поручила мистику важ­ ную роль, поскольку именно он, а не ортодоксальное духовное лицо, обладал мудростью, следовательно, миссией вести человека к единению с Богом. Зто учение било потенциально губительно для нараставших османских усилий основать путем завоеваний государство с суннитским исламом в качестве религии и своей династией во главе. В атмосфере противостояния султану Мехмеду шейх Бедредцин, видимо, увиделвозможностьпроповедоватьсвоиубеждения. В 1415 го­ ду он внезапно покинул место своей ссьілки в Изнике, куда он бнл сослан после смерти принца Муси, при котором он занимал пост верховного судьи в Здирне, и направился в Валахию через Синоп, расположеннмй на побережье Черного моря. Шейх Бедредцин етап знаменем для тех, кто, как сторонники Мустафн и Джунейда, разочаровались в Мехмеде; основним районом, на которий он опирался, бнл регион «Дели Орман» («Дикий лес»), лежащий к юту от дель­ ти Дуная. Здесь, где междоусобная борьба прошлнх лет еще более усилила противоречия, воспринимаемне как результат османского завоевания, он нашел сторонников ереди недовольннх пограничньіх властителей и их подданннх, чья власть на местах била подорвана введением османского сюзеренитета, равно как и ереди дру­ З

История Османской империи

65


гих мистиков и крестьян. Материальньїе интересьі пограничньїх властителей и их воинов бьіли ущемленьї, когда Мехмед отменил дарственньїе на земли, которьіе шейх Бедредцин пожаловал от имени Мусьі во время пребьівания в должности верховного судьи. Шейх Бедредцин писал синкретические послання, а его ученики Берклюдже Мустафа и Торлак Кемаль распространяли учение в западной Малой Азии кужасу османских чиновников. Будучи когда-то терпимим к практике христианства в собственньїх рядах, на зтот раз правительство приняло жесткую позицию, пьітаясь опорочить в своих указах тех, кто вьіражал недовольство язиком религии. Понося их как «деревенщин», «невеж» и «негодяев», и государство и его летописцьі обьявляли вспьішки народного недовольства противозаконньїми и недопустимими. Зти проявлення народного не­ довольства вннудили Мехмеда направить на их подавление ресур­ с и и знергию, которне он надеялся использовать более продуктив­ но для других целей. Восстание шейха Бедредцина в Румелии било скоротечннм: воинн султана Мехмеда вскоре задержали его и привезли в Серес, где судили и казнили на базарной площади, обвинив в нарушении общественного порядка проповедями о том, что все имущество должно бьіть общим и что нет различий между религиями и их проро­ ками. Несмотря на зто, учение шейха Бедредцина продолжало ос­ таваться влиятельним. До конца XVI века, да и впоследствии к сектантам относились как к врагам государства, а принципи, которне он проповедовал, стали разменной монетой среди анархических мистических сект в течение всей истории империи. Более всего их придерживался Бекташи, дервишский орден, с которьім били связаньї яничари. Имя шейха Бедредцина живо и в современной Турции. Особенно оно близко тем, кто находится на левом криле политического спектра благодаря зпической позме о шейхе Бедреддине («Дестане о шейхе Бедреддине, сине кадия Симавне»), длинной повествовательной позме, написанной турецким коммунистом Назьшом Хикметом, приписнвавшем шейху Бедредцину собственное вдохновение и мотивацию в антифашистской борьбе в 30-е годи XX века. Кульминации позма достигает, когда провозглашающие единство последователи шейха Бедредцина встречаются с армией султана: За то, чтоб вместе всем одним днханьем петь, чтоб вместе всем тянуть с уловом сеть,

66


за то, чтоб сообща поля пахать, чтоб из железа кружева ковать, чтоб вместе всем срьівать плодьі с ветвей и єсть инжир медовьій в общем доме, чтоб вместе бить везде и всюду — кроме, как у щеки возлюбленной своей, — из десяти их восемь тьісяч пало*. Современньїе последователи шейха Бедредцина настолько опасались враждебной реакдии со стороньї турецких властей, что хотя его останки бьіли зксгумированн и привезенн из Греции во время обмена греко-турецкого населення в 1924 году, они не находили сво­ ей окончательной могили до 1961 года, когда бьіли похороненьї на кладбище, расположенном вокруг мавзолея султана Махмуда II, около Критого базара в Стамбуле. Когда принц Муса и его союзник Джунейд били належно запер­ ти в византийской тюрьме, а шейх Бедреддин мертв, султан Мехмед вернулся в Малую Азию, чтоби вновь попитаться завладеть государством Караманидов. Но Караман признал вассальную зависимость от могущественньїх Мамлюков, и у Мехмеда не бьіло иного вьібора, как отступить. Тем не менее он сумел прнсоединить владения Исфендиярогулларн на севере центральной Малой Азии, че­ рез которне шейх Бедреддин проходил по пути в Валахию, и заста­ вить Мирчу Валашского платить ему дань. Как зто било в обьічае у вассалов, Мирча отправил трех своих снновей ко двору Мехмеда в качестве заложников его надлежащего поведения. Одним из зтих мальчиков бил Влад Дракула, впоследствин получивший прозвище «Колосажатель», которнй стал печально известен в народних легендах о Трансильвании как вампир. Ко времени своей смерти в 1421 году султан Мехмед все еще не добился успеха в восстановлении османского контроля над всеми территориями, которнми владел его отец Баязид в Малой Азии и Румелии. В последние годи жизни его преследовали болезни, и у него било достаточно возможностей обдумать проблеми преемственности, главной его целью било избежать той борьбьі, которая сопутствовала его собственннм претензиям на власть. Его визири * Перевод П. Железнова и Р. Фиша.

з*

67


скрьівали его смерть, пока его сьін Мурад, которому не исполнилось еще двадцати лет, не бьіл провозглашен султаном в Буреє. Историк Дука сообщал, что Мехмед решил отправить двух своих младших сьіновей, Юсуфа и Махмуда, в Константинополь в качестве заложников императора Мануила II. Таким образом он надеялея гарантировать продолжавшееся тюремное заключение своего брата, «Лже»-Мустафьі, и устранить опасность того, что кто-то из них троих вступит в борьбу за его престол. Так или иначе, Юсуф и Махмуд не бьіли переданьг Мануилу, а смерть Мехмеда ускорила освобождение «Лже»-Мустафьі и Джунейда. Дука полагал, что визирь Мехмеда Баязид-паша бьіл виноват в том, что мальчики не бьіли переданьї Мануилу, настаивая: «Недостойно и несовместимо с волей Пророка, что дети мусульман будут воспитьіваться неверньіми». При содействии Мануила Мустафа и Джунейд висадились в Гелиболу в Румелии, где их подцерживали наиболее видньїе пограничньїе вожди региона, ереди которнх били Звреносогулларн и Тураханогулларьі. Но прежде чем они смогли добраться до Здирне, их встретила армия под командованием Баязид-паши. «Лже»Мустафа убедил воинов Баязид-паши дезертировать, показав шра­ ми, которме, по его утверждению, он получил в битве при Анкаре 20 лет назад. Баязид-паша бнл казнен, и Мустафа занял Здирне и еделал город своей столицей и чеканил там монету в качестве обьявления своего султаната, как зто делали до него его братья Сулейман, Муса и Мехмед. Готовность жителей Румелии перейти на сто­ рону принца Мустафн, а не признавать вассальную зависимость сину султана Мехмеда и законному наследнику Мураду II била зна­ ком постоянной тревоги, с которой воиньї пограничнмх земель относились к усилиям османов установить единое и централизованное управление на территориях, которне они завоевали, будучи со­ юзниками османов. Мустафа проявил себя как их соратник, висту­ пив против своего брата султана Мехмеда шестью годами ранее, многие также симпатизировали восстанию шейха Бедреддина. Следующей целью Мустафн била Бурса. Султан Мурад намеревалея встретить его к северо-западу от города, где через реку Нилюфер бнл переброшен мост, которнй он приказал разрушить. Две армии стояли друг напротив друга по обеим сторонам реки. Мурад заставил Мустафу поверить, что он собирается обойти озеро, из которого внтекала река, но вместо зтого бистро восстановил мост и застал своего дядю врасплох. Пограничньїе властители покинули Мустафу, и он бежал. Большинство описаний его кончини утверж-

68


дают, что Мустафа бьіл схвачен людьми султана Мурада к северу от Здирне, когда пьітался добраться до Валахии в 1422 году, и, как и шейх Бедредцин до него, бьіл повешен как обьїкновенньїй преступник, что означало, что Мурад считает его самозванцем. Другая традиция повествует, что он добрался до Валахии и оттуда отправился в Кафу в Крьіму и позднее укрьілся в византийских Фессалониках. Правда, он не мог бьіть уверен в радушном приеме даже в Валахии, не говоря уже о том уровне подцержки, которую получил в своем прошлом походе на своего брата Мехмеда, так как Валахия в зтот момент бьіла вассалом османов. Другой Мустафа, брат Мурада, «Младший» Мустафа, также оказался в центре междоусобньїх претензий на султанат. Со времени смерти его отца «Младший» Мустафа пребьівал в одном из малоазийских государств, враждующих с османами; в 1422 году, в тринадцатилетнем возрасте, мальчик бьіл поставлен во главе армии и Бурса бьіла осаждена. Когда Мурад послал армию на помощь городу, «Младший» Мустафа и его сторонники бежали в Константинополь. Претензии «Младшего» Мустафьі на османский престол вскоре бьіли признаньї почти во всей османской Малой Азии, но благодаря измене визиря Мустафьі Ильяс-паши Мурад вьідвинулся против него в Изник и после ожесточенной битвьі приказал удавить мальчика. Почти столетие спустя летописец Мехмед Нешри оправдьівал измену Ильяспаши на том оснований, что его основной заботой бьіло подцержание общественного порядка и что никакая жертва не могла бьіть слишком большой для достижения зтой цели. Как и прежде его отец, султан Мурад II начал восстанавливать своє государство и занимался зтим долго, прежде чем ему удалось стабилизировать османские владения. После поражения «Лже»Мустафьі его союзник по мятежу Джунейд Айдьінский вернулся домой, чтобьі обнаружить, что его вдасть узурпирована. Мурад пообещал Джунейду и его семье охранную грамоту, но затем убил их, и Айдьін еще раз стал османским. Ментеше бьш снова аннексирован, а где-то после 1425 года — Гермиян, что еще раз дало османам полньій контроль над западной Малой Азией. Караман оставался независимьім: у Мурада не бьіло намерений атаковать его немедленно, и никто его к зтому не подталкивал. Годьі, последовавшие за поражением Баязида І при Анкаре, ста­ ли свидетелями самой шумной из всех османских периодов борьбьі за престолонаследие. Позднее неизгладимая память о тех собьітиях

69


вдохновила сьіна Мурада Мехмеда II, в надежде на то, что такое ужасное кровопролитне никогда не повторится, официально санкционировать братоубийство в качестве средства для облегчения порядка престолонаследия — практику, которая впоследствии навлекла позор на османскую династию. При отсутствии летописньїх сообщений тех лет мало известно о пути, которьім Осман и его непосредственньїе наследники пришли к трону. Возможно, он бьіл таким же кровавьім: некоторьіе летописцьі намекают, что претензия Османа возглавить клан после смерти его отца Зртогрула бьіла оспорена его дядей Дюндаром и что Осман убил его. У сьіна и наследника Османа Орхана бьіло несколько братьев, но летописи упоминают только одного, Алаеддина, о чьем существовании свидетельствуют мечети, бани и обители дервишей, построенньїе им в Буреє. Считается, что Орхан предложил Алаеддину руководство Османским змиратом, а Алаеддин отказалея, освобождая Орхану путь к трону. Судьба остальньїх сьшовей Османа неизвестна. Орхан оставил после себя Мурада, Халиля и, возможно, еще одного сьіна, Ибрахима; если между ними бьіла борьба за престолонаследие, ее также замолчали. Когда Баязид унаследовал султану Мураду после смерти последнего на Косовом поле, єсть сведения, как уже бьіло сказано вьіше, что он убил своего брата Якуба. Хотя византийский историк того времени Лаоник (Николай) Халкокондил сообщает, что султан Мехмед собирался разделить османские владения и отдать Румелию Мураду, а Малую Азию «Младшему» Мустафе, со времени основания своего государства османьї придерживались принципа, что их владения должньї передаваться целиком одному из членов следующего поколения. Они следовали обьічаю монголов, наследование не бьіло привязано к одному чле­ ну правящей династии: вопрос, кго станет наследником, бьіл в ру­ ках Божьих. Право в первую очередь основьівалось на обладании троном. Султан Баязид произвел на свет множество сьіновей, вка­ завшихся в свою очередь плодовитьіми, а его внуки также претендовали на престолонаследие; их периодическое появление в каче­ стве претендентов, часто при поддержке византийского императора Мануила II, подогревало борьбу за трон. В течение большей части османской истории ни братоубийство в качестве политического средства, ни старання летописцев представить преемственность первьіх османских султанов как легитимную, не бьіли зффективньі, чтобьі не допустить изнурительньїе периодьі борьбьі за вдасть, которьіе как правило напинались после смерти султана. Кроме того,

70


бьіло недостаточно просто сесть на трон: доказав, что именно он богоизбранньїй правитель, каждьій новьій султан должен бьіл обрести и сохранить подцержку тех, кто предоставил ему зту возможность — государственньїх деятелей, что важнеє всего, солдат государства — и завладеть казной, которая давала ему средства для уп­ равлення и защитьі османской территории. Способность османского дома завоевьівать и удерживать верность пограничних вождей, которьіе иногда бьіли соперниками, а иногда добровольньїми союзниками, и поощрять другие государства к солидаризации с его деяниями, зависела от его собственньїх успехов — величиньї непостоянной. Малая Азия XIII—XIV веков описьівалась вьіше как место, где за власть боролись «господствующая, централизующая семейная воєнная власть... непокорньїе и обьединившиеся в группьі пограничньїе вожди и... напуганньїе и обреченньїе, но гордьіе княжества», которьіе можно сравнить с дру­ гими средневековьіми государствами, например с англо-норманнским, включившим в свой состав Узльс и Ирландию в XII и XIII веках, а преданность династии или отдельному ее члену определяла курс политической истории. Политика великих держав бьіла еще одним фактором, влияющим на османов, и, когда того требовали обстоятельства, даже крайнє анти-османски настроенньїе Караманидьі полагали разумньїм договориться о перемирии, когда почувствовали угрозу со стороньї более сильньїх мамлюков. Месторасположение региона, в котором османьї основали своє государство, граничившего с последней из старих империй, Византией, давало реальньїе преимущества. Обширньїе территории Византийской империи — Константинополь, Фессалоники, Морея, Трапезунд — делали ее стратегически слабой. Междоусобньїе распри внутри и между византийскими династиями Палеологов и Кантакузинов, неспособность Византии привлечь помощь из Европьі, подцерживавшей совершенно иную христианскую традицию, сделали зту империю уязвимой для активной нации, которая непреклонно оспаривала право на ее существование. Османьї умели извлекать вигоду из слабости окружающих государств, а после падения независимого Сербского княжества в 1389 году немногие из них оспаривали господство османов над регионом. Более того, османские вторжения на Балкани не били нежелательнн для местного населення, которое новий режим освободил от тяжелнх повинностей, наложенннх феодальними властителями. В Малой Азии тем не менее била реальная альтернатива османскому сюзеренитету, и

71


там, в годьі после победьі при Анкаре, покровительство Тамерлана позволило малоазийским змиратам отстоять самостоятельность. Некоторое время османьї едва ли бьіли даже первьіми среди равньіх, но географическая разобщенность змиратов и отсутствие общих интересов, помимо неприязни к османам, помешали появле­ нню устойчивого сопротивления османской зкспансии. Передишка, которую османская гражданская война дала венецианцам, византийцам и другим заинтересованньїм сторонам в регионе, зак о ти л ась , когда султан Мурад II консолидировал своє государство. У Венеции бьіли серьезньїе основания опасаться напа­ лений на приморские территории со сторон и возрожденного Османского государства, и она боролась за внживание своих колоний. Византийскому деспотату в Морее угрожал латинский барон Карло Токко, османский вассал, чьи земли лежали на северо-западе Пелопоннеса. Фессалоники, находившиеся в османской осаде с 1422 года, били переданм Венеции деспотом Андроником в следующем году на том условии, что будут уважаться православньїе обнчаи города. Фессалоники били важним центром торговли и сообщения, но какие би надеждьі ни питала Венеция по поводу обладания ими, османская блокада мешала их осуществлению. Город било трудно снабжать продовольствием, а захват лег б и тяжким бременем на финансьі Венеции. Несколько раз Венеция угрожала предьявить претендента на османский трон, но доказательства о происхождении такого претендента от султана Баязида били во всех отношениях слабеє, чем у обладателей имени Мустафа — «Лже» и «Младшего». Один претендент, «турок по имени Измаил», которого венецианцн держали на острове Звбея (Негропонт), предназначался в качестве вождя восстания против Мурада в 1424 году, чтобьі отвлечь его от блокади их новой территории. Византийци также не могли повлиять на ситуацию: в 1423 году Иоанн VIII Палеолог, назначенньїй соправителем, дабьі разделить государственное бремя со своим больньш отцом Мануилом II, отправился из Константи­ нополя искать помощи на Западе, но в очередной раз безрезультат­ но. Тем не менее в 1424 году Мануил вьшграл некоторую передиш­ ку, заключне с Мурадом соглашение, по которому Византия била вмнуждена платить дань, а также отдать некоторне территории на Черном море. Будучи не в состоянии договориться с османами, империя предпринимала попнтки установить отношения с Венгрией, предлагая поддержку, если Венгрия вторгнется в османские земли. Предвидя

72


возможность нового антиосманского союза, в 1425 и 1426 годах соответственно, Мурад атаковал вассальньїе государства Сербию и Валахию, поставив крест на любьіх надеждах Венеции на помощь от зтих государств. На следующий год после смерти Стефана Лазаревича король Венгрии Сигизмунд расстроил планьї османов, захва­ тав стратегически важную крепость Белград, расположенную при слиянии рек Дуная и Савьі. Мурад захватил мощную крепость Голубеч, также на Дунае, но на некотором расстоянии к востоку. Владение зтами новими приобретениями било закреплено в венгерско-османском соглашении 1428 года. Стефан Лазаревич бьіл належ­ ним османским вассалом в течение 25 лет, его смерть как никогда ранее приблизила друг к другу застави на венгерских и османских границах. Хотя война между Венецией и османами не била официально обт>явлена до 1429 года, отношения между ними ухудшались с тех самих пор, как венецианцн приняли от византийцев Фессалоники. Только когда город сдался в 1430 году, Мурад согласился заключить с Венецией соглашение. Захватав Фессалоники, Мурад удержал свои войска от массовнх грабежей и бистро внвел их из города. Бьівшие его жители били переселенн, включая тех, кто бежал еще на ранней стадии осади. Бьіло приказано восстановить разрушенное, а церковное имущество бьіло возвращено его владельцам; толь­ ко две церкви били превращени в мечети — знак того, что мусульманское население в то время било немногочисленньш и, видимо, состояло только из солдат гарнизона. Через два года Мурад вернулся, на зтот раз забрав некоторне христианские религиознне строения и казну города, с намерением содействовать его превращению в исламский центр. Борьба за вдасть на Балканах между османами, Венецией и Венгрией била основной заботой султана после падения Фессалоник. Еще до истечения срока венгерско-османского договора 1428 года, в 1431 году, Мурад вндвинулся, чтобьі противостоять претензиям Венеции в Албании. Османские войска били приглашенн в Албанию в 80-е годи XIV века во время правлення его тезки Мурада І, с тем чтобьі помочь одному из местннх властителей против сербского соседа; их успехи в противодействии замислам последнего при­ вели к установленню османского влияния, которое возрастало, как во время правлення Баязида, так и впоследствии при Мехмеде І. Албанией управляло множество правителей с противоречащими друг другу интересами, и ее включение в состав Османского госу-

73


дарства бьіло позтому процессом постепенньїм. Кадастровий осмотр, проведенньїй там в 1432 году, еще более усилил контроль османов, сопротивление которому вскоре бьшо подавлено. Неналеж­ ная верность Сербии после смерти Стефана Лазаревича в 1427 году спровоцировала османские нападения в середине 30-х годов XV века, и вассальная зависимость Сербии от османов, а не от Венгрии, бьіла закреплена посредством вьіплатьі дани сербским деспотом Георгием Бранковичем и вьщачи его дочери Марьі замуж за Мурада. Увидев в том, что османьї так глубоко увязли на Балканах, благоприятное стечение обстоятельств, змир Карамана Ибрагим-бей напал на их территории в Малой Азии. Несколько лет борьбьі при­ несли Мураду некоторьіе завоевания на западе государства Карамнидов, но в зтот момент сил у империи на контроль над новими землями не хватало. У Карамана бьіло два существенньїх преимущества: его географическое положение в качестве буфера между османами и мамлюками означало, что он мог использовать одних про­ тив других, в то время как его, в основном, кочевое население уме­ ло отражало нападения османов в гористой местности. Зтот регион, как и Балкани, оказался местом продолжительной борьбьі за вдасть. В 1435 году наследник Тамерлана Шахрух послал церемониальньіе халатьі правителям различньїх малоазийских государств, включая османского султана, имея в виду, что они будут носить их как знак вассальной преданности. Мурад не мог отказаться, но несомненно не надевал подарок по официальньїм поводам. Он ответил своей собственной пропагандистской кампанией, чеканя монету с печатью племени из центральноазиатских тюрков-огузов, от которьіх османский дом вел своє происхождение, что било признано туркоманским змиратом Дулкадир на востоке центральной Малой Азии и среди Каракоюнлу, которьіе в отличие от Караманидов и Аккоюнлу бьіли сторонниками османов. Тем не менее как и другие анти-османские династии со стратегическими интересами в Малой Азии, Шахрух не придавал значення зтим предполагаемьім связям с племенем огузов, относясь к османам как к вьіскочкам. Баланс сил на Балканах занимал Мурада до конца его правле­ ння. Османская политика стала более жесткой, направленной на охрану пограничной линии Дунай—Сава к западу от Белграда, от Венгрии с помощью включення давнего вассала Сербии в состав Османского государства. Сербский деспот Георгий Бранкович бьіл тестем Мурада, с которьім считались мало по сравнению с политической необходимостью. За карательньїм нашествием через вассаль-

74


ное государство османов, Валахию, в венгерскую провинцию Трансильвания последовали в 1438 и 1439 годах кампании против Сербии, в ходе которьіх недавно построенная на Дунае крепость Смедерево покорилась Мураду. Его следующая цель, ключевая тверди­ ня Белград, не сдалась после шестимесячной осади в 1440 году. Иоанн VIII Палеолог правил в Константинополе со времени смерти Мануила II в 1425 году. В 1437 году он добился нового рассмотрения сложного вопроса унии церквей на Ферраро-Флорентийском соборе, которнй бнл собран для зтой цели. Зачастую веками длящийся раскол между католиками и православними служил оправданием проволочек со сторони христианских государств Европьі, когда Византия умоляла о помощи. Поскольку восстановление османского государства после повторного захвата Фессалоник не только подвергло опасности его владения, но представляло непосредственную угрозу для Венеции и Венгрии, Иоанн надеялся, что католики благосклонно отнесутся к его предложению о со­ юзе. Среди наиболее острьіх теологических разногласий, разделявших две церкви, било применение опресноков или квасного хлеба при причащений, латинское учение о чистилище, неприемлемое для православних, и вопрос верховной власти папи. В июле 1439 года, спустя полтора года периодических дебатов и перемещения собора во Флоренцию, после того как Феррару поразила зпидемия чуми, 375-летнему расколу бьіл положен конец подписанием документа об унии. На первьіх порах вказалось, что Иоанн просчитался. Союз с Ри­ мом обрушил на его голову гнев православной церкви и большинства населення Византии. И даже спровоцировал совместное нападение на Константинополь брата Димитрия, деспота Месембрии (Несебр), расположенной на западном побережье Черного моря, и турецких сил. Вдали от дома киевский митрополит Исидор, которого папа сделал кардиналом, по прибьітии в Москву бьіл низложен и арестован и бнл вннужден бежать в Италию. Патриархи Александрии, Иерусалима и Антиохии (Антакья) не признали унию. Пра­ вославний мир раскололся, но как и задумал Иоанн, его смельїе действия приносили свои плоди, поскольку папа собирал сили для обещанного крестового похода против османов. В Европе била надежда, что на зтот раз обьединенние усилия ждетуспех. Возможнме вигоди били существенньши: Венгрия по­ лупила би территорию на Балканах, исчезла би угроза Венеции на

75


Згейском и Адриатическом морях, а Константинополь продолжал бьі существовать — и предзнаменования бьіли благоприятньїми. Талантливьій воєначальник Янош Хуньяди, воєвода Трансильвании, отстоял свои позиции во время двух османских атак через Валахию, прежде чем бьіл загнан османами обратно на Златица к востоку от Софии зимой 1443-1444 года. Поднимающееся в северной Албании антиосманское восстание «Скандербега», Искендер-бея — вьіходца из местной христианской семьи полководцев, привезенного к мусульманскому двору Мурада — и расширение византийского влияния в центральной Греции братом Иоанна VIII Константаном, деспотом Мореи, базировавшегося в Мистре, бьіли дополнительньіми симптомами. Особьім успехом Константина бьіло восстановление к весне 1444 года стеньї Гексамилион, перекрьівавшей Коринфский перешеек, разрушенной в 1431 году атакующими турка­ ми. Окончание христианского раскола обратило внимание османов на весьма вероятную возможность того, что сокрушительньїй удар, нанесенньїй их государству Тамерланом, может повториться обьединенньїми усилиями антиосманских государств Запада. Тем не менее интересьі центрально европейских держав — Венгрии и Польши, теперь обьединенньїх под властью молодого короля Владислава НІ, а также Сербии под управлением деспота Георгия Бранковича — вказались несовместимьі с интересами латинских го­ сударств Средиземноморья. Что касается латинян, то хотя крестоносньїй идеал бьіл их постоянной навязчивой идеей, их позиция теперь несколько отличалась от позиции 1396 года, когда настойчивьіе требования французов взять на себя командование более опьітньши войсками короля Венгрии Сигизмунда послужили одной из причин разгрома при Никополе. Тяжелое и неорганизованное отступление союзной венгерской армии в ходе кампании 1443— 1444 годов бьіло еще одним горьким уроком, которьій заставші центральноевропейских соседей османов засомневаться в том, могут ли они в действительности извлечь вигоду, или же баланс сил, о котором они договорились, больше не в их пользу. Посредством контактов, которьім содействовала сербская жена султана Мара, лидерьі — король Венгрии и Польши Владислав, трансильванский воє­ вода Янош Хуньяди и сербский Георгий Бранкович — отправили по­ сольство к Мураду в Здирне, где 12 июня 1444 года бьіло заключено перемирие сроком на десять лет. Примерно в зто же время Мурад вьізвал своего сьіна Мехмеда в Здирне из западно-малоазийского города Манисьі, бьівшей столицьі змирата Сарухан. Потрясенньїе

76


воєначальники Мурада предупреждали его об опасности, исходящей от крестоносного венецианского флота, которнй в середине июля отпльїл от Пелопоннеса, но, к всеобщему изумлению, султан обьявил, что отказьівается от трона. Отречение не имело прецедентов в османской истории. Мотивьі Мурада II для принятия такого решения в возрасте всего лишь 41 года — повод для догадок. В последние месяцьі он много горевал — например, из-за смерти своего старшего и самого любимого сьіна Алаедцина, около могили которого в Буреє и приказал себя похоронить. Возможно, после знергичного правлення в течение более 20 лет он попросту устал. Естественно, уход Мурада и восхождение на трон его двенадцатилетнего сьіна бьіло расценено Западом как признак слабости, которой они могут воспользоваться. Когда Здирнское перемирие подтверждалось Владиславом, Хуньяди и Бранковичем в Венгрии в августе, Владислав и Хуньяди дали ложньїе клятвьі, заранее получив отпущение грехов от папского легата в Богемии, Венгрии и Польше кардинала Джулиано Цезарини. Между 18 и 22 сентября 1444 года крестоносная венгерская армия переправилась через Дунай, направ­ лявсь на восток, и вскоре достигла Варньї на побережье Черного моря. Только Георгий Бранковичотказался участвовать в наступлении — Мурад обещал Сербии независимость и возвращение крепостей Смедерево и Голубеч на Дунае. В Здирне, находящейся в двухнедельном переходе от Варньї, ощутимо чувствовался страх. Прошло меньше года с тех пор, как венгерская армия наступала через Балкани и ведущие к городу долини рек. Для защитьі города бьіли викопаньї рвьі, а его стеньї починеньї. Паника усугублялась дервишами из отшельнической сектьі иранского происхождения Хуруфьі, чье учение имело много общего с постулатами єретика шей­ ха Бедредцина; общественньїе здания и частньїе дома бьіли разрушеньї в ходе беспорядков, сопровождавших подавление их виступ­ лений. В дополнение к беспорядкам византийский император Иоанн VIII освободил еще одного претендента на османский трон. Не найдя поддержки во Фракии, тот повернул на север к «Дикому лесу» южнее дельти Дуная, туда, где проходило восстание шейха Бедредцина против султана Мехмеда І; против самозванца из Здир­ не били посланн войска, но он бежал обратно, по направленню к Константинополю. Когда Мурад назначил Мехмеда султаном на своє место, он при­ казал своєму верному визирю Чандарли Халил-паше оставаться с ним в Здирне. Членьї семьи Чандарли били первнми министрами

77


османского дома практически непрерьівно со Бремен правлення Мурада І; зти близкие отношения пережили и поражение от Тимуридов и жестокую гражданскую войну, а Чандарли Халил сменил своє то отца Чандарли Ибрахим-пашу в середине 30-х годов XV века. Чандарли Халил полагал, что Мехмед еще слишком молод, а его окружение неналежно. Такие люди как Заганос Мехмед-паша, Саруджа-паша и талантливьій воєначальник Шихабедцин Шахинпаша бьіли «профессиональньїми османами». В отличие от пограничньїх вождей, таких как Звреносогулларьі или старинньїе мусульманские семьи Малой Азии, такие как Чандарли, они принадлежали к новой породе рожденньїх в христианских семьях государственньіх мужей, которьіе обрели положение в правление Мурада. будь то византийские перебежчики или молодьіе новобранцьі (дань). Восстание шейха Бедредцина показало неустойчивость османского государства и послужило доказательством того, что вера, которую оно исповедует, должна стать его краеугольньїм камнем. Позтому султан увеличил дань юношами-новобранцами в качестве належ­ ного источника преданной военной сильї, чьи обращенньїе рекру­ ти исповедовали религию его династии и его двора. Вьісокое положение Чандарли Халил-паши вьізьівало сильную зависть клики, окружавшей Мехмеда, которьій столкнулся с правлением отличньїм по характеру от того стабильного баланса сил в Малой Азии и Румелии, к которому его заботливо готовили Мурад и его советники. Чандарли Халил боялся разрешить полному знтузиазма молодому султану возглавить армию против крестоносцев и, будучи обеспокоенньїм гражданским неповиновением в Здирне, понял, что вьібор у него только один — вернуть Мурада, пребьівавшего в Манисе. Отправившись из Малой Азии в Здирне; Мурад не стал входить в город, а повел свою армию прямо на передовьіе позиции венгров. Великая битва при Варне на румелийском побережье Черного моря произошла 10 ноября. Флот, доставлявший кре­ стоносцев с Запада, еще не достиг Константинополя, и хотя из-за зтого армии короля Венгрии и Польши Владислава и трансильванского воєводи Хуньяди вьінужденьї бьіли сражаться в одиночку, поначалу они побеждали. Тем не менее к вечеру король Владислав бьіл убит, а его войска бежали. Положительньш исход зтого сражения бьіл достигнут в равной степени благодаря той зффективности, с которой командующий Мехмеда Шихабедцин Шахин-паша перекрьіл балканские перевали, ведущие в долину Фракии, и полководческому искусству Мурада. Правда, зто бьіл еще не конец: на

78


следующий год флот крестоносцев атаковал османские позиции на Дунае в союзе с Хуньяди и валашским воеводой, но снова Шихабеддин Шахин-паша успешно командовал защитой. В течение первьіх месяцев своего правлення Мехмед доказал свою независимость от отца, предприняв беспрецедентньш шаг по девальвации османской денежной единицн, серебряного аспера, более чем на десять процентов. Таким образом можно бьшо чека­ нить большее количество монет, чтобьі покрить постоянно растущие расходн на управление османской территорией; но в то время как обесцененньїе деньги принесли доход казне, зто имело нежелательньїе последствия, ухудшив жизнь находящихся на жаловании государственньїх служащих, которьіе получали то же число монет, что и ран ьте, но с более низким содержанием серебра и позтому более низкого достоинства в реальном исчислении. После битви при Варне Мурад снова удалился в Манису, но его вторая попитка отойти от дел продолжалась немногим дольше первой. Громче всех из тех, кого затронула девальвация, возмущались ян и чари , и в 1446 году в Здирне вспнхнул бунт, спровоцированний, видимо, вмешательством Мехмеда в денежную систему. Чандарли Халил-паша снова вьізвал Мурада обратно во Фракию. Шихабеддин Шахинпаша стал козлом отпушения и обьектом гнева яничар и укрнвался во дворце, пока старий султан не приказал схватить смутьянов. После зтого недвусмнсленного покушения на его вдасть Мурад пообещал повисить жалование яничарам в качестве компенсации за нужду, которую они пережили. Степень независимости, которой наслаждался Мехмед, в то вре­ мя как его отец бьш в Манисе, в равной степени интересовала комментаторов того времени и современннх историков. Некоторне, в государстве и за его пределами, считали, что Мехмед правит Румелией, а его отец является султаном Малой Азии. Караманидн опасались, что Мехмед нарушит соглашение, которое они с Мурадом заключили в 1444 году, поскольку все постановлений предндущего султана подлежали обновлению при вступлении на трон нового. Хотя де-юре Мехмед бьш султаном и старался добиться независи­ мости от отца с помощью таких проектов как завоевание Констан­ тинополя при первой возможности или девальвация денежной единицьі, его реальная вдасть била ограничена благодаря тому, что Чан­ дарли Халил-паша успешно обузднвал дикие фантазии молодого султана и его клики, хотя и ценой ухудшения отношений. Возможно даже, Чандарли Халил подстрекал к бунту яничар, с тем, чтобьі

79


иметь основания вьізвать Мурада; и в самом деле, смещение Мехмеда бьіло одним из требований, которьіе вьікрикивали воиньї. Когда яньїчарьі пригрозили подцержать османского претендента, освобожденного Иоанном VIII в 1444 году, которьій к тому времени вернулся в Константинополь, демонстрация явно стала виходить из-под контроля. Мехмед отнесся к своєму отстранению от власти и вьінужденному возвращению в Манису без особой радости. В качестве жеста открьітого неповиновения отцу он стал чеканить монету со своим именем на монетном дворе в западной Малой Азии и, нарушив перемирие, напал на венецианские застави на Згейском море. Чандарли Халил остался в Здирне с Мурадом, а в Малой Азии не вказа­ лось в равной степени вьідающегося пожилого вельможи, чтобьі присматривать за действиями Мехмеда. Султан Мурад занялся неотложньїм делом охраньї границ. Брат императора Константин, деспот Мореи, недавно расширил территории за счет местньїх латинских властителей и османов. Мурад повел свою армию к юту и со своим воєначальником Тураханом прорвал и разрушил, по общему мнению неприступньїе стеньї Гексамилиона, еще недавно восстановленньїе Константаном. После того он попьітался снова завоевать Албанию, где Скандербег поднимал восстание против османского владьічества. Самая значительная победа османов произошла в 1448 году, когда они наголову разбили армию, состоящую преимущественно из венгров и валахов, под командованием неутомимого Яноша Хуньяди во второй битве на Косовом поле, где валашские союзники Хуньяди дезертировали, а сам он бежал. Император Иоанн VIII умер в 1448 году, освободив трон для своего брата Константина, которьій правил с 1449 года как Констан­ тин XI. В 1451 году умер Мурад, и его сьін принял всю полноту вла­ сти над султанатом как Мехмед II. Он и его советники теперь стремились к великой победе, чтобьі вновь подтвердить свои могущество и независимость.


Глава З ИМПЕРСКОЕ ВЙДЕНИЕ

У османов бьши серьезньїе мотиви добиваться Константинопо­ ля, центра Восточной Римской империи с IV века. Контроль Византии над Босфором бьіл причиной серьезньїх проблем с переброской войск для султанов, или потенциальньїх султанов, и их армий, пересекавших свои владения от Румелии до Малой Азии. К тому же росла стоимость завоеваний и осложнялось управление территориями, попавшими под вдасть османов, и контроль над доходами от налогообложения прибьільной торговли между областями черноморского бассейна и Средиземноморьем и Европой с лихвой окупил бьі любьіе расходьі во имя османского будущего. Уния православной и католической церквей 1439 года имела серьезньїе последствия для османов, поскольку повьісила вероятность будущих крестовьіх походов и снова воскресила призрак латинского влияния в Константинополе, проклятие и для османов, и для православ­ них. Обладание Константинополем имело также безусловное символическое значение — подтверждение статуса империи и победа верьі. Город фигурировал как в священньїх, так и в светских мусульманских легендах, и завоевание его османами исполнило бьі предание о пророке Мухаммеде, слова которого они обожали цитировать: «Они завоюют Константинию! Славой будут покрьітьі князь и армия, что смогут зто». Константинополь бьіл также «Красньїм яблоком» — вьіражение, которое османьї использовали для описання своих самих заветньїх желаний. Нанося удар по главному городу Византии, султан Мехмед II стремился изгнать врага из самого сердЦа своего государства.

81


Прежде чем получить возможность осадить Константинополь, после вступления на престол в 1451 году Мехмед должен бьіл обезопасить собственньїе границьі. Он продлил договор своего отца с сербским деспотом Георгием Бранковичем и заключна трехлетнее соглашение с правителем Венгрии Яношем Хуньяди. Он предотвратил возможное нападение Венеции, подтвердив соглашение, заключенное его отцом в 1446 году. Он также бьіл вьінужден проявлять постоянную бдительность для сохранения своих территорий, поскольку бьівшие змиратьі Айдьін, Ментеше и Гермиян готовились вновь заявить о своей независимости и завоевать себе будущее, свободное от османского владьічества. Будучи формально вассалом османов, змират Караман защищал различньїх претендентов на зти земли, и его армии готовились снова занять территорию, перешедшую к султану Мураду II. Узнав, что Мехмед намеревается покончить с противостоянием, правитель Карамана Ибрагим, женатьій на тете Мехмеда, запросил мира. После смерти отца Мехмед убил единственного остававшегося в живьіх брата; последним известньїм его родственником мужского пола и потенциальньїм соперником бьш претендент в Константинополе, заявлявший, что он — его дядя Орхан. Память о хаосе, вьізванном появлением претендентов, бьіла еще свежа в умах османов, и позтому султан согласился оплачивать расходьі на продолжение заключения Орхана. Пока Мехмед проводил кампанию против Карамана, император Константин XI отправил послов с просьбой увеличить плату за содержание Орхана и намекнул, что он может освободить его из заключения, если плата не последует. Мехмед не торопился отвечать на провокацию, которая, по его мнению, явля­ лась нарушением договора, пожалованного Константану вскоре после вступления императора на престол. Правда, довольно скоро Мехмед, не испугавшись того, что его прадед Баязид І не смог покорить Константинополь даже после восьмилетней осадьі, приступил к завоеванию Константинополя, о котором он мечтал с тех пор, как впервьіе почувствовал вкус власти султана, будучи еще подростком в столице своего отца Здирне в 1444-1446 годах. Приготовлений к осаде — среди самих известннх исторических повествований. Для западньїх современников смена христианского правлення в Константинополе на мусульманское описьівалась как «Падение». Для османов зто бьшо «Завоевание». Осада султана Мехмеда била тринадцатой попьіткой мусульман отбить город у византийцев, первой била арабская осада около 650 го-

82


да н. з. Он готовился тщательно: его переправа через Босфор охранялась построенной в короткий срок в 1451-1452 годах крепостью Богазкесен, «Разрезающая пролив (горло)», примерно в пяти километрах от стен Константинополя. Сегодня известная как РумелиХисарьі, зта крепость стоит напротив другой, построенной султа­ ном Баязидом І на малоазийском берегу, когда тот пьітался взять город. Как и крепость Баязида, Богазкесен призвана бьша служить ближайшей тьіловой базой для ведення осадьі и постом, с которого можно будет контролировать поставки зерна на юг из областей черноморского бассейна. По стандартам того времени зто бьіло последнее слово в фортификации, ее толстьіе стеньї вполне могли противостоять технологическим достижениям зпохи пороха. Ее башни бьіли названьї в честь (и, возможно, ими же оплаченьї) советников Мехмеда в его бьітность в Здирне: Заганоса Мехмеда, Саруджи и Чандарли Халил-паши. Пока осажденньїе жители Константинополя наблюдали за тем, как то, чего они так долго боялись, становится реальностью, император, как и в бесчисленньїх ситуациях в прошлом, слал настойчивьіе призьівьі о помощи возможньїм союзникам на Западе. Коммерческое соперничество между Генуей и Венецией означало, что ни одно из зтих государств не возьмет на себя большую часть бремени защитьі Константинополя, чем другое. Генуя послала войска под умельїм командованием Джованни Джустиниани Лонго, и Констан­ тан назначил его командовать своими силами на городских стенах, защищающих город с суши, Венеция предоставила императору поддержку кораблями. В отчаянии Константан уступил город Несебр назападном побережье Черного моряЯношу Хуньяди, аостровЛемнос в северной части Згейского моря королю Арагона и Неаполя Альфонсо V Великолепному, но никто из них не бьш готов помочь византийцам в предстоящей борьбе. Возможной помощи от братьев Константина, деспотов Димитрия и Фомьі, совместно правив­ ших в Мистре, помешало смелое вторжение Турахан-паши на Пе­ лопоннес осенью 1452 года. И все же, несмотря на официальное равнодушие, множество добровольцев прибьіло, чтобьі участвовать в защите Константинополя вместе с византийцами. Ценой, которую папа Николай V потребовал за свою помощь, бьіло поручительство императора в том, что Восточная церковь бу­ дет более тверда в своем союзе с Римом: он прислал двух представителей, кардинала Исидора, бьівшего митрополита Киевского и архиепископа Леонарда Хиосского, отслуживших мессу в храме

83


Святой Софии, на которой Константан принес присягу унии. Но если император решился окончательно, а прежде чем он сможетхотя бьі надеяться на помощь папьі, необходимо сделать первьій шаг к осуществлению унии двух церквей, шаг, которьш может бьіть пересмотрен вудобное время, когда минует сегодняшняя опасность, угрожающая остаткам его территорий, то многие, вопреки ситуации жизни и смерти, в которой они оказались, не желали отрекаться от канонов православной верьі и учинили на улицах Константинопо­ ля массовьіе беспорядки. Ключевой фигурой бьіл Геннадий (в миру Георгий) Схоларий, более опасавшийся божественного возмездия, чем османского завоевания*. Такие внутренние раздорьі бьіли губительньї для стойкости духа простого народа. Кактолько бьіло завершено строительство крепости Богазкесен, султан Мехмед вернулся в Здирну, чтобьі присмотреть за последними приготовлениями к осаде, а затем вьіступил на Константино­ поль. По сообщению присутствовавшего при осаде венецианского купца Николо Барбаро, его армия насчитьівала 160 000 воинов. Византийский государственньїй деятель Георгий Франдзи оценивает сильї защищавшихся менее чем в пять тьісяч, плюс несколько т и ­ сяч латинян, прибивших помочь городу. Султан Мехмед подошел к стенам города 5 апреля 1453 года и с помощью флота окружил Кон­ стантинополь со всехсторон, кроме Золотого Рога, где бнл внставлен бон (заграждение в виде бревен), чтобн помешать пройти османским кораблям. Жестокая бомбардировка разрушала стени со сторони суши; внутри латиняне и греки не могли договориться, кто должен заделнвать бреши. Османские м инери били встречени контрминами. Сражение продолжалось на суше и на море до 29 мая, когда за три часа до рассвета начался последний штурм стен. Третья волна штурма увенчалась успехом. Султан со своими яничарами ворвались в барбакан, лишь для того чтобьі их на время оттеснили обратно, прежде чем дальнейший артиллерийский огонь не пробил большую брешь в стене, через которую победившие османские войска хлинули в город. Историк и администратор Турсун-бей дает единственное деталь­ неє описание осади на язьіке османов: Однаждн [облако] дьіма от греческого огня и душа огнепо­ клонника [т. е. неверного] принца опустились на крепосгь «слов* Геннадий бнл назначен патриархом, духовним лидером православ­ ной общини, после того как город бнл захвачен султаном Мехмедом.

84


но тень», стал ясен смьісл: благочестивий и удачливий и обладающий благой судьбой султан как бьі «подвесил гору»* над отим народом многобожия и разрушения, словно сам Господь Бог. Так, снаружи и изнутри [огонь] пушек, мушкетов, фальконетов, маленьких стрел, арбалетов извергал и метал капли испариньї, словно дожди в апреле — как глашатай молитв правоверньіх — и ливень несчастий с небес, как предписано Богом. И от самих нижних пределов и до самих висот, и от самих високих пределов до самой земли, рукопашний бой и атаки сопровождались грохотом доспехов и пик с крючьями и алебард в брешах среди руин, наделанньїх пушками. Снаружи поборники ислама, а внутри заблудшие иноверцьі, пика к пике в честном бою, рукопашном; Вот наступают, вот уклоняются, пушки [стреляют] и оружие обнажено, Бесчисленньїе голови били отделеньї от своих тел; Вьібрасьівая дмм греческого огня, целое облако искр бьіло дождем обрушено на защитников ислама неверньїми; Подведя под стену крепости траншей таким образом, они взорвали греческий огонь; [В ответ] они [т. е. османские солдати] нацелили на бастион свои пики с крючьями, Обнаженньїми, они стає кивали на землю сражающихся врагов; Словно ударив по глубочайшей породе, викопав туннель, Казалось, местами замок пробит из-под земли. К ранней части утра неистовство бешеной суматохи и пьіль от борьбьі улеглись. Как европейские, так и византийские описання осадьі подробно рассказьівают о великих деяниях, совершенньїх султаном Мехмедом для достижения цели: об огромной пушке, сделанной для него * Обе цитати взяти из Корана 7:171.

85


венгерским перебежчиком, литейщиком пушек, в Здирне*, возведение осадной башни вьіше стен города, перетаскивание галер в гору от берега Босфора, где сегодня расположен дворец Долмабахче, и вниз в бухту Золотого Рога, чтобьі избежать перекрьівавшего вход в нее бона, строительство понтонного моста через гавань от Галатьі до Константинополя, которьш позволил османским войскам атаковать стеньї на той стороне города и полностью его окружить. Для османов самим значительньш вкладом в конечний итог била роль, которую играл духовний наставник султана мистик шейх Акшемседцин. Османьї потеряли множество воинов в противоборстве, в котором четнре корабля с зерном, три генуззских и один византийский, сумели прорвать османскую блокаду и доставить груз в Золотой Рог. После зтой неудачи Акшемседцин написал султану об увиденннх им небесних знаменнях, которне предвещали победу, зто смягчило отчаянье султана и подняло боевой дух осаждаюіцей армии. Через 54 дня после начала штурма султан Мехмед вошел в город, разрушенннй осадой и разоренньш грабежами. Императора Константина нигде не било и следа. Большинство летописцев XV века, и восточннх, и западннх, сходятся во мнении, что он бьіл убит в сражении, но поскольку местонахождение его тела било и остается неизвестннм, появились легенди, повествующие о его судьбе и различннх местах в городе, считаюгцихся его могилой. Предстоявшая османам работа по восстановлению города обескураживала. Историк Дука сообщает, что султан Мехмед призвал византийского государственного деятеля Луку Нотару и задал вопрос, почему император не сдал ему город, предотвратив таким образом его разрушение. Первая пятничная молитва после завоевания била проведена шейхом Акшемседцином в базилике Святой Софии, императорской церкви Юстиниана, превращенной в мечеть. Султан Мехмед, предположительно, сначала вошел в Святую Софию в сопровождении Турсун-бея, которьш видел и описал благоговение и изумление, которое внушило ему убранство церкви. Для превращения христиан* Хотя османьї, видимо, научились обращаться с порохом до конца XIV века (имеются свидегельства использования аркебуз и пушек при осаде Константинополя Баязидом 1), до середини XV века и завоевания города Мехмедом II не било случаев, чтобьі город бнл покорен с помощью пушек, а не блокади.

86


ской византийской церкви в мусульманскую османскую мечеть нужно бьшо только убрать из нее атрибути христианского ритуала — крестьі и колокола и заменить их приналеж ностями мусульманского культа — молельной нишей, кафедрой проповедника и минаретами. Позднее Мехмед добавил к атому комплексу теологическую школу. Участвовавшие в осаде знамена бьіли вьівешеньї в память о его великой победе, а молитвенньїе коврьі, предположительно принадлежавшие пророку Мухаммеду, переопределили религиозньїй характер церкви. Историк XIX века Ахмед Лутфи-зфенди утверждает, что Мехмед приказал сохранить в Святой Софии зо б р а ж е ­ ння «лица ангела», и исследование показало, что такие священньїе мозаики, как Пантократор, бьіли видньї вплоть до правлення сул­ тана Ахмеда І в начале XVII века, когда они бьіли закрашеньї в период нетерпимого отношения к антропоморфним изображениям. Мозаики, невидимне из центрального молитвенного пространства, оставались незакритими до начала XVIII века. Османн даже не изменили названия здания, а просто произносили его на турецкий манер как «Аясофью». Снаружи Айя Софии, на вершине колонни стояла верховая ста­ туя Юстиниана с золотой державой в руке, установленная в 543 году н. з. Жители империи считали статую талисманом, разрушение которого предвещало би конец Византии. Как и многие путешественники, включая Иоганна Шильтбергера, проведшего в Константинополе три месяца по дороге домой после многих лет в плену на Востоке, османьї воспринимали державу как изображение «Крас­ ного яблока» и в течение трех лет от «Завоевания» статуя била снята — символический акт против возвращения побежденной императорской власти. Живя в Стамбуле в 40-х годах XVI века, французский гуманист Пьер Жиль видел, что осталось от статуй натерритории дворца Топкапн: «Среди фрагментов бьіли нога Юстиниана, которая превосходила мой рост, и его нос, более девяти дюймов длиной. Я не отважился измерять ноги лошади, что лежат на земле, но украдкой измерил одно из копит и обнаружил, что в висоту оно девять дюймов». Тем не менее восстановление Мехмедом византийского К он­ стантинополя в качестве османского Стамбула не требовало уничтожения всех следов бьільїх времен. Скореє он стремился наполнить прошлое новим смислом, перестраивая византийские здания, религиозние и светские, для нових целей. Святая София била одной их шести церквей, превращенннх в мечети после завоевания.

87


Но сохранение многого из того, что вьізьівало воспоминания о связанном с неверньїми прошлом города, требовало обоснования, и Мехмед впоследствии инициировал написание мистической истории императоров, Соломона, Константина и Юстиниана, которьіе построили и перестраивали город. В тексте, или текстах, поскольку существовало множество версий, написанньїх в разное время, исламское настоящее рассматривалось как предопределенное профетической традицией пророка Мухаммеда и усиленное «обнаружением» шейхом Акшемседцином гробницьі АйюбаАнсари, соратника Пророка, принимавшего участие и погибшего во время неудачной арабской осадьі Константинополя в 668 году н. з. Зто чудо дало завоеванию султана Мехмеда религиозное обоснование. Мехмед оставил свой след в городской архитектуре проектами больших зданий, присущих мусульманскому образу жизни. Большое значение, например, придавалось сооружению подобающей гробницьі для Айюба Ансари во дворе мечети, построенном на том месте, где, как спиталось, бьіла обнаружена его могила, за городскими стенами в верхней части Золотого Рога, в квартале, в тюркифицированной версии назьіваемом Зйюп*. В 1457—1458 годаху входа в город, известного византийцам как Порта Аурея, «Золотьіе Во­ рота», где сухопутньїе стени спускаются к Мраморному морю, била построена крепость Едикуле («Семь Башен»), Зто били ворота, че­ рез которие Виа Игнатия, дорога из Рима, столици Западной Римской империи, вела в Константинополь, столицу Восточной Римской империи. Поначалу в Едикуле держали сбившихся с пути османских сановников, а с конца XVI века крепость стала печально известна как тюрьма для иностранньїх послов. Мехмед также приказал построить дворец в центре города, на месте византийского Бьічьего форума, где сегодня расположени площадь Баязида и Стамбульскийуниверситет. Каки Едикуле, дворецбьілзакончен в 1458 го­ ду. Строительство центральной части хаотичного комплекса, извест­ ного сегодня как К ритий базар, началось в 1460—1461 годах; часть арендной плати от расположенннхтам магазинов идет на содержание Айя Софии. Приказ возвести еще два здания свидетельствовал о том, что Стамбул должен бьіл заменить Здирне в качестве столици Османской империи, и в то же время отражал претензии султана Мехмеда * Зтот район до сих пор остается месгом паломничества, однако ме­ четь и гробница Айюба Ансари значительно изменились за зти столетия.

88


на место наследника имперских традиций и верховного правителя мусульман. На историческом месте древнего византийского Акро­ поля в 1459 году бьіл заложен первьій камень великолепного дворца, которьій должен бьіл превзойти недавно законченньїй дворец в Бьічьем форуме; последний известен ньіне как Старьій дворец. В 1463 году бьш заложен первьій камень в основание монументаль­ ного комплекса мечетей, носящего имя султана. Дворец Топкапьі, или Новьій дворец, как его назьівали османьї до XIX века, окружен вьісокой стеной и обьединяет три больших внутренних двора, каждьій со своими величественньїми воротами и внешними садами, в которьіх расположено несколько отдельно стоящих павильонов. Два первьіх двора предназначеньї для общественньїх церемоний и дворцовьіх ритуалов, в то время как за третьими воротами располагалась закритая зона дня султана и его семьи. План дворца напоминает план османского воєнного лагеря со святая святих султана в центре множества других строєний, расположенньїх в соответствии с их основной функцией и местом в иерархии. Такая планировка, очень отличающаяся от современньїх западньїх дворцов, посредством архитектурьі виражала дистанцию между султаном и его подданньїми. Несмотря на различньїе перестройки в течение веков, сегодня дворцовьій комплекс в основном сохранился в первоначальном виде. Дворец принес султану Мехмеду возможность уединения. Здесь он создал атмосферу загадочности и могущества власти, положе­ ння которой били сформулировани к концу его правлення и должньі бьіли подчеркивать божественную природу правителя. Новьіе правила гарантировали, что с зтих пор султани будут еще реже в и ­ ходить к народу, чем предки Мехмеда, даже к своим придворним. Зти правила составили руководство по дворцовому протоколу, определив иерархию и старшинство государственннх мужей и чиновников султана, титули, с которими следовало к ним обращаться, порядок, в котором они целовали руку султана на религиозних празднествах. В зтом своде не бьшо положення о появлении султана перед подданньїми: он должен бьш окриваться за занавесом от пристальннх взглядов своих государственннх мужей на аудиенциях, назначаемьіх четнре раза в неделю для вручення прошений. В следующем столетии султан появлялся перед двором только на двух ежегодньїх религиозних празднествах. Султан Мехмед украшал свои новьіе здания в самих различних стилях, которне напоминали его последующие завоевания. Двух-

89


зтажньїй Крьітьій павильон бьіл построен в дворцовом саду в память об успешном исходе кампании в восточной Малой Азии после смерти в 1464 году караманидского правителя Ибрагим-бея, и в особенности победьі, одержанную османами над правителем Аккоюнлу Узун («Високим») Хасаном. За его отделку отвечали ремесленники из Карамана, поселившиеся в Стамбуле после похода, а его великолепие вдохновило к написанню множества витиеватьіх позм*. Комплекс мечети Мехмеда бьіл построен на холме в районе к западу от Золотого Рога и в его честь названном «Фатих» («Завоеватель»). Чтобьі освободить место для него, бьіла разрушена церковь Святих Апостолов, усьіпальница многих поколений византийских императоров. Мечеть бьіла расположена во внутреннем дворе, к северной и южной сторонам которого примьїкало восемь теологических школ, четьіре на севере бьіли названьї в честь Черного моря, а те, что на юге — в честь Средиземного, по-турецки Ак Дениз («Белое море»). Также там бьіли расположеньї богадельня, обитель дервишей и караван-сарай, и Мехмед построил рьінок, бани и множество магазинов, плата за аренду которьіх шла на содержание зтих учреждений и давала финансовую поддержку их благотворительности. Призванньїй соперничать с Айя Софией, главньїй купол ме­ чети в самом центре комплекса Мехмеда бьіл поддерживаем полукуполами, вздьімавшими его високо над молитвенньїм залом вни­ зу. Судьба распорядилась так, что архитектор мечети Мехмеда оказался слишком амбициозен в своих попьітках превзойти Айя Софию, здание оказалось построено плохо, и легенда утверждает, что он бьіл казнен. Зтот храмовьій комплекс бьіл закончен в 1470 го­ ду и стал прототипом аналогичньїх комплексов османского «классического периода» в следующем столетии**. Мехмед начал заново заселять Константинополь. Люди всех вероисповеданий бьіли привлеченьї благоприятньїми налогами, возможностью лучшей жизни, которьіе сулила восстановленная столица. Если налоги и другие стимульї оказьівались недостаточно при* Сегодня Крьітьій павильон вьірван из оригинального контекста и стоит напротив огромного здания Стамбульского Археологического музея, а не в саду дворца. ** Мечеть в конце концов развалилась в ходе разрушительного землетрясения в 1766 году, после чего бьіла предпринята капитальная перестройка, и мечеть, которую мьі видим сейчас, датируется зтим временем.

90


влекательньї, османьї без колебаний вьіселяли и переселяли своих подцанньїх, когда зто отвечало их зкономическим и политическим интересам, и нигде еще переселение не давало более впечатляющего результата, чем в Стамбуле после завоевания. Цельїе общ ини — мусульмане, єврей, армяне, греки, латиняне — били принудительно согнанн в город в последующие годи. В соответствии с моделью османскихзавоеваний мусульмане прибивали исключительно иззападной и центральной Малой Азии и из Фракии, в то время как христиане и єврей прибивали из противоположной части Малой Азии и с Балкан. Латинские христиане жили обособленной группой, привезенной из бившей генуззской колонии Кафа в Криму, после того как она била присоединена в 1475 году. Бившим греческим жителям византийского Константинополя предлагали дома и землю, чтобн побудить их вернуться. Число мусульман в городе увеличилось скореє благодаря депортации мусульман из других частей государства, чем обращению бивших там христиан или евреев в ислам. К концу правлення Мехмеда население Константинополя, составлявшее свише 75 000 человек, вполовину превншало то, которое оставалось в опустошенном городе в 1453 году. С 1459 года султан Мехмед стал использовать внсокозффективньш способ изменения внешнего облика Стамбула так, что наблюдатели сразу понимали, что они находятся в мусульманском горо­ де. В дополнение кочевидним достопримечательностям, таким как его новьіе мечеть и дворец, а также минаретн, которьши он украсил Айя Софию, он приказал своим чиновникам внстроить новьіе райони, кажднй из которих располагался бьі вокруг комплекса мечети и которий би предоставлял мусульманским иммигрантам, приезжающим в город, инфраструктуру для организации здесь новой жизни. Ломимо мечети такие комплекси, как и его собственний, включали несколько других строєний — по возможности школу, теологическое учебное заведение, общественную кухню, баню, ка­ раван-сарай или мавзолей учредителя — смесь благотворительних учреждений и коммерческих учреждений, необходимнх для обеспечения дохода на их содержание. Примером могут послужить комп­ лекси, построеннне Махмуд-пашой Ангеловичем (бившим византийско-сербским дворянином, дваждьі назначавшимся великим визирем), которне расположенн рядом с Критим базаром на склоне, спускающемся к Золотому Рогу, а также фаворитом Мехмеда Хасмурад-пашой, новообращенним прозелитом из династии Палеологов, в Аксарае, около того места, где сегодня стоит универси-

91


тет. Практика строительства новьіх районов бьіла продолжена в правление сьіна и наследника Мехмеда Баязида II и после него. Новьіе стамбульские иммигрантьі зачастую давали своим районам имена тех областей, откуда они приехали. Квартал около мечети Мехмеда II, где поселились приезжие из Карамана, все еще назьівается Караман Пазарьі; район Аксарай напоминает область центральной Малой Азии, откуда его жители прибьши после присоединения османами змирата Караманидов. Через два дня после падения Константинополя генуззская колония Галата, расположенная на другом берегу Золотого Рога, напротив Стамбула, сдалась в надежде сохранить свою независимость, которой она обладала во Бремена Византии и которую гарантировал Мехмед. Но поскольку город принадлежал ему, Мехмед передумал, и, хотя колонии бьіли дарованьї некоторьіе привилегии, ее жи­ тели, как и другие османские подцанньїе немусульмане, вмнужденьі бьіли платить подушньїй налог. В оправдание изменению своей политики Мехмед напомнил жителям Галатьі, что некоторьіе из них сражались на стороне Византии во время осадьі Константинополя. Он также приказал уменьшить вьісоту Галатской башни на 7,5 метров, чтобьт сделать не таким заметньїм присутствие иностранцев. Первьіе упоминания турецкого топонима «Istanbul» появляются в арабских, а затем и тюркских источниках X века и происходят от греческого «зйс тин полин» — «в город» или «к городу», что является косвенньїм греческим наименованием Константинополя. До 1930 года город официально назьівался Константинополь, по-турецки — Константиния. Взятие Константинополя османами повергло в ужас христианский Запад, которьій опасался еще более агрессивньїх завоеваний. Папа делал попьітки поднять армии крестоносцев, чтобьі вернуть город христианскому миру. Хотя, как и прежде, они не приводили к созданию єдиного фронта против османов, но всегда учитьівались султаном Мехмедом при вьіработке политического курса. Его успехи имели серьезньїе последствия для морских зкономик Запада. Османский контроль над Босфором вбил клин в стратегическую и тор­ говую зону, состоявшую из Черного, Згейского и Средиземного морей, и сделал доступньїми для османов обширньїе ресурси. Как прежде Константинополь, новая столица империи Мехмеда нуждалась в продовольствии и материалах для обеспечения процветающей и знергичной общини: многое из того, в чем нуждался город, поступало из черноморского бассейна.

92


Для генуззских и венецианских колоний, чья зкономика всецело зависела от черноморской торговли, перспектива бьіла безрадостной. В том же году, когда пал Константинополь, Мехмед послал флот из 56 кораблей «показаться» в Черном море. Не сумев взять генуззскую крепость Белгород-Днестровский (Цитатея Альба) в устье Днепра, османские корабли пошли в Крьім, где при поддержке Хаджи Гирея, крьімского татарского хана, потревожили генуззский аванпост в Кафе; те согласились платить ежегодную дань, чтобьі сохранить некоторую независимость, хотя бьі на время. Потеряв конт­ роль над крупними торговими путями, по которьім из бассейна Черного моря везли зерно для снабжения города-государства, венецианцьі счастливьі бьши заключить с Мехмедом договор в том же году. По его условиям им разрешалось торговать в Стамбуле в обмен на уплату таможенньїх пошлин, а также сохранить там колонию. Совместньїе османо-татарские действия против генуззцев бьіли предшественниками их будущих близких, а зачастую и непростих отнош єний . Татарская династия Гирея, правившая Кримом до его завоевания Российской империей в конце XVIII века, появилась в XV веке, провозгласив свою независимость от татар Золотой Ордьі, которьіе контролировали западную часть Монгольской империи, созданной Чингиз-ханом, и бьіли призваньї занять особое место в османской истории. Гирей возводил свою генеалогию кЧингиз-хану и позтому мог претендовать на что-то вроде политической закон­ носте, о которой османьї могли только мечтать: верховенство татар в неофициальнфг иерархии центрально-азиатских династий дава­ ло им небьівальш авторитет среди мусульманских государств и при­ носило немало беспокойства османам. В течение первьіх 10 лет после «Завоевания» султан Мехмед сосредоточил своє внимание почте исключительно на Балканах. Его первьій большой поход после 1453 года бьш против Сербии — бу­ фера между османами и венгерской территорией, а также маршру­ том, по которому венгерское влияние могло проникнуть на Балка­ ни, а венгерские армии угрожать его северо-западньїм границам. Завоевание Сербии и ее окончательное включение в империю Мехмеда заняло пять лет. Хотя османьї захватали и короткое время удерживали пару сербских крепостей в долине реки Моравьі в 1454 году, они не смогли взять Смедерево, важную крепость, охранявшую направление на Дунай к востоку от Белграда. В последующие годьі цель кампании бьіла совсем другой: османская армия двинулась через юг Сербии в богатьій залежами серебра район Ново Брдо, обес-

93


печив себя ценнейшим природньїм ресурсом, залежи которого на их территории бьіли ограниченьї. В 1456 году Мехмед командовал осадой Белграда, крепости, стратегическое положение которой при слиянии рек Дуная и Савьі делало ее ключом к Венгрии: он не смог взять ее в ходе комбинированной операции на суше и на воде из-за неприступной и хорошо укрепленной позиции, а не из-за многочисленной, но разношерстной, плохо организованной армии крестоносцев, пришедшей на помощь крепости. Она оставалась в руках Венгрии до 1522 года. Янош Хуньяди умер от чумьі вскоре после осадьі Белграда, но его мужественная зашита замка снискала ему славу героя легенди в венгерской истории. За его смертью последовал период смут; в конечном итоге в 1458 году трон унаследовал его син Матиаш Корвин. Деспот Сербии Георгий Бранкович умер в декабре 1456 года; его син Лазарь вскоре последовал за отцом, не оставив потомков мужского пола. Образовался вакуум власти, способствовавший османскому нашествию на Венгрию. Впервне Сербия стала османским вассалом после битви на Косовом поле 1389 года, но в то время как ее правители проводили осторожную политику в отношении своих хозяев, для большинства православной знати османское правление било предпочтительнее правлення католической Венгрии. Лидером проосманской группировки в Сербии бьш Михаил Ангелович, брат недавно назначенного великого визиря Мехмеда Махмуд-паши. Братья принадлежали к младшей ветви сербского деспотата; Махмуд-паша, вероятно, пошел служить осианам совсем мо­ лодим, после того как османьї захватили его во время правлення отца султана Мехмеда Мурада II в 1427 году. Возможно, Михаил Ангелович, ставший соправителем Сербии после смерти Лазаря, способствовал османскому вторжению в Сербию, с тем чтобьі помешать интригам венгров, поскольку к весне 1458 года Махмуд-паша бнл на пути к крепости Смедерево. Правда, в зто время провенгерская группировка в Смедерево восстала, и Михаил бнл взят в шіен женой Лазаря Еленой, которая била одним из его соправителей, заключен в тюрьму и отправлен в Венгрию. Защитники Смедерево отказались слаться, и Махмуд-паша атаковал крепость, захватив город, но не цитадель; он также осуществил ряд других стратегических завоеваний на Дунае. Угроза венгерского наступления винудила Махмуд-пашу присоединиться к султану в Скопье в Македонин, куда Мехмед отступил после Пелопоннесской кампании, и они остановили венгерское наступление с помощью измотанних войск Мех-

94


меда. В 1459 году представители проосманской группировки вСмедерево вручили ключи от крепости Мехмеду, приказавшему занять ее. Так Сербия окончательно стала составной частью османских владений. Неспособность османского вассального государства Валахия присьшать в Стамбул ежегодную дань и последующие провокационньїе действия воеводьі Влада Дракульї, «Колосажателя», побуди­ ли Мехмедав 1462 году послать Махмуд-пашу за Дунай впереди войска султана для восстановления порядка. Поход бьіл успешньїм, и более сговорчивьій брат Влада Радул, которого держали заложни­ ком в Стамбуле в качестве гарантии надлежащего поведения Влада, бьщ посажен воеводой на место брата. Сам Влад бежал в Венгрию. Безопасность от напалений венгров могла бьіть гарантирована только при условии полного контроля османов по линии Дунай— Сава, которая практически делит Балканьг пополам от Черного моря на востоке до Адриатического — на западе. На северо-западе от Сербии и к югу от Савьі расположена Босния, вассальное государство османов, чей король Стефан Томашевич также отказался посилать дань султану. В 1463 году Стефан просил о перемирии и получил его сроком на 15 лет, но практически немедленно османская армия напала на Боснию, войдя на ее территорию с юга. Стефан бежал, но Махмуд-паша нагнал его в Клуже, где он сдался, получив обещание, что его отпустят, не причинив вреда. Как и Сербия, Босния стала османской провинцией — хотя в следующем году вьінуждена бьіла защищаться от напалений Венгрии — и следующей Махмудпаша захватил соседнюю Герцеговину. Коварство, позволившеє османам напасть на Боснию несмотря на перемирие, снова прояви­ лось, когда султан Мехмед приказал казнить Стефана Боснийского; но его захваченньїй єдинокровний брат Сигизмунд обратился в ислам и под именем Кралоглу («Син короля») Исхак-бей стал со­ ратником султана. С ин правителя Герцеговини также обратился в ислам и под именем Херсекзаде («Син принца») Ахмед-паша служил великим визирем при сине и наследнике Мехмеда Баязиде II (на дочери которого он женился) и его внуке Селиме І. В 1455 году османн захватили генуззские колонии на Згейском море: Старую и Новую Фокайи (Фоча) на побережье Малой Азии к северу от Измира, контролировавшие богатне копи квасцов, продукция которнх била необходима для европейской торговли тканями и использовалась для окраски; Знос (Знез), в устье Марицьі во Фракии, полупавший доходи от торговли солью. В том же году

95


Афиньї бьіли отвоеваньї у их флорентийского правителя пограничньім вождем Умур-беем, сьіном Тупахан-паши. Венецианский Наксос и генуззские острова Лесбос и Хиос согласились платить дань султану в 1458 году. После завоевания Сербии в 1459 году султан Мехмед возвратился в Стамбул, а затем по суше отправился поко­ рять генуззскую колонию Амастрис (Амасра) на черноморском побережье Малой Азии при поддержке воєнного флота, посланного из Стамбула. В 1462 году Лесбос капитулировал перед османской осадой, в то время как Мехмед строил укрепления на Дарданеллах, чтобьі улучшить защищенность Стамбула. Он построил там две крепости, в Чанаккале, ранее известном как Султанхисар («Замок сул­ тана»), на малоазийском побережье, и в Килитюльбахре («Замок моря»), напротив первого, на побережье Румелии. Теперь, когда османьї належно контролировали южньїе подступьі к Стамбулу, го­ род бьіл загцищен от нападения с моря. Даже после падения Константинополя сохранились несколько осколков Византийской империи. Зти анахроничньїе образования включали Трапезундскую империю Комнинов, ставшую османским вассалом в 1456 году, и деспотат Морею, совместно управлявшийся Фомой и Димитрием Палеологами. Будучи долгое время вассалом османов, деспотат в течение трех лет бьіл не в состоянии вьіплачивать дань, пока армия султана Мехмеда не завоевала его в 1458 году. Виплата долга в последнюю минуту не смогла отклонить Мехмеда от его цели, и он двинулся на юг. Коринф сдался после трехмесячной осадьі, и османское управление распространилось на большую часть Пелопоннеса. Деспот Фома без особого знтузиазма попнтался вернуть некоторьіе из своих бивших владений, но бьіл втянут в войну со своим братом. В 1460 году Мехмед снова лично повел армию, которая к концу года покорила весь Пелопоннес, за исключением нескольких венецианских колоний, оставшихся под контро­ лем османов. Греческие источники того времени сообщают, что дочь Димитрия Елена вошла в женскую половину семейства султана, его гарем, как и Тамара, дочь Георгия Франдзи, летописца правления Мехмеда. Трапезунд бьіл морским ринком сбьіта дня торговли Тебриза, столицьі Узун Хасана, знергичного лидера племенного союза Аккоюнлу, женатого на принцессе из дома Комнинов. Османские усилия подчинить мусульманские змиратн Малой Азии могли би показать­ ся несущественннми по сравнению с разворачивавшейся в зто вре­ мя борьбой за контроль над восточной Малой Азией. Узун Хасан

96


считал Трапезунд сферой своего влияния и в конце 1460 года отправил в качестве посланника к султану Мехмеду своего племянника, уведомляя, что считает империю своей добьічей, и предупреждая султана, чтобьі тот не пьітался лишать права владения династию Комнинов. Мехмед проигнорировал предупреждение и при подцержке армий своих исламских вассалов Исфендиярогулларьі Кастамону и Караманидов в следующем году двинулся на восток с целью захватать зтот последний византийский анклав в Малой Азии, слишком маленький, чтобьі називать себя империей. Узун Хасан послал войска остановить его наступление, но в первом противоборстве двух честолюбивьіх правителей успех не сопутствовал ни одной из сторон. Земли Комининов бьіли отрезаньї от внутренних районов Ма­ лой Азии високими, суровими горами. Яничар, служивший в османской армии в походе на Трапезунд, вспоминает трудности зтой кампании: расстояние, враждебное отношение местного населення к продвижению османов в регионе, где крутне, покрьітьіе лесом горн благоприятствовали скореє легким и подвижньш, чем тяжеловооруженннм воинам, голод и непрекращающийся дождь, которнй превращал дорогу в грязь. Он рассказнвает, как нагруженннй золотими монетами верблюд упал на дорогу, ведущую к городу, рассьіпав сокровища повсюду: султан Мехмед приказал всем, кто бнл в состоянии подобрать кусочки золота, оставить их себе. Но зтого стимула било недостаточно: ...прежде чем ми спустились с горн, у нас било много злоключений: земля била вязкой как каша, и яничари били вьінужденьї нести императора [т. е. султана] на руках в течение всего пути в долину, а нагруженнне сокровищами верблюди остались в горах. Император Мехмед умолял яничар попитаться спустить верблюдов в долину, и ми должньї били с большим трудом подняться обратно в гору и бились всю ночь, прежде чем спустили их в долину. В тот день император остановился на отдьіх и отдал яничарам 50 000 золотих слитков, чтобьі они разделили их между собой, и повьісил жалование центурионов яничар. Трапезунд сдался после шестидневной осади сухопутними и морскими силами османов. По исламскому закону тех, кто сдавался в бою, следовало отпустить, позтому изначально императора и его семью пощадили и держали в Здирне, кроме его дочери Анньї, 4

История Османской империи

97


которая вошла в гарем Мехмеда, но казнили двумя годами позже. Некоторьіе обвиняли в легкой победе османов казначея Трапезун­ да Георгия Амируда, которьій вел переговорьі о сдаче анклава с османским великим визирем Махмуд-пашой, приходившимся ему двоюродньїм братом. Амируц продолжил свою карьеру при османском дворе, как и некоторьіе другие образованньїе греки и византийские аристократьі. Он стад придворним философом и личньїм секретарем султана; его особой заслугой бьіло слияние воєдино разрозненньїх карт античного греческого географа Птолемея, чей труд бьіл принят за одну из основ исламской и, позднее, османской и европейской картографии. С устранением династии Комнинов из Трапезунда Мехмед завершил обьединение под османской властью территорий, которьіе управлялись Византией из Константинополя до IV крестового похода в 1204 году. Присоединение морских колоний Венеции все еще оставалось целью османов, поскольку, хотя Венеция и не бьіла в состоянии представлять прямую стратегическую угрозу для османов после того, как они овладели Константинополем, она оставалась серьезной помехой, благодаря сильному флоту. Османо-венецианские отношения всегда омрачали взаимньїе подозрения, но полномасштабной войньї обьічно удавалось избежать. Из коммерческих соображений и будучи уверена в том, что остальньїе крестоносньїе держави, без сомнения оставят их в изоляции, Венеция не очень стремилась провоцировать османов, пока завоевание Боснии в 1463 году не поста­ вило под угрозу венецианские владения на Адриатике. Другие венецианские колонии, в основном Корфу, Метони, Звбея и Наксос, стали уязвимнми, когда османьї напали на венецианские территории вокруг Нафпактоса (Лепанто), важной бази для осуществления морских операций в Адриатическом море. В надежде, что она сможет найти союзника в лице Венгрии, которой также угрожала потеря Боснии, Венеция обьявила войну султану в июле 1463 года. На ранней стадии войньї большая часть Пелопоннеса снова перешла под венецианский контроль. Осенью 1463 года король Венг­ рии Матиаш Корвин захватил Боснию, а в следующем году его войско разбило армию под командованием Мехмеда, к о т р и й отступил, узнав, что король снова движется на юг за реку Саву. Папа и герцог Бургундский заключили трехлетнее соглашение о крестовом походе против османов (но зто рискованное начинание оказалось недолговечньш: к концу 1464 года зтот, как и многие другие союзи в истории крестовнх походов, распался в результате разногласий).

98


Хотя венецианцьі не смогли отбить у османов остров Лесбос на севере Згейского моря в том же году, к атому отнеслись как простой неудаче, и Венеция склонялась ктому, чтобьі принять мирньїе предложения верховного визиря Махмуд-паши. Венеция оставалась проблемой, и не только на Пелопоннесе. Между османской Македонией и венецианскими крепостями на Адриатическом побережье лежал островок независимой Албании Скандербега. После того как Скандербег повторно принял христианство и отказался от клятвьі османам, восстав против Мурада II, он доби­ вався латинского покровительства в своем стремлении оставаться независимьім от захватчиков-османов. Неаполь бьіл его покровите­ лем с 1451 года, но после смерти короля Альфонсо в 1458 году он снова признал османский суверен итет. Начало венецианско-османской войньї в 1463 году дало ему еще один шанс освободиться от османов, и он преддожил свои услуги Венеции. После двух лет локальних во­ єнних действий Мехмед начал полномасштабную кампанию против Скандербега, и летом 1466 года, всего за 25 дней, османьї построили грандиозную крепость Зльбасан в том месте, где основной путь, связьівающий османские Балкани с Адриатическим побережьем, бив­ шая Виа Игнатия, достигает прибрежной равниньї. Крепость Скан­ дербега Круя осталась отрезанной, будучи не в состоянии устано­ вить контакт по суше с венецианскими силами на побережье. В течение зим и Скандербег искал помощи в Италии,и в следующем году атаковал османов, осаждавших Крую. Зто подтолкнуло Мехмеда ко второму наступлению, закончившемуся тем, что вся Албания, за исключением нескольких венецианских сторожевнх за­ став, перешла под господство османов. Сам Скандербег, бивший такое долгое время лидером албанского сопротивления османам, бежал на венецианскую территорию, где умер в 1468 году. Хотя османское управление в атом недружелюбном регионе оставалось сла­ бим, Венгрия и Венеция били более не в состоянии использовать в своих целях непостоянство мелких албанских властителей. Хотя Мехмед II воспринимается западньши историками в основном как автор броска османов в Европу, изрядную часть своего правлення он защищал свои восточнне граници. Предостережение Мехмеда Узун Хасаном по поводу Трапезунда в 1460 году оказалось пророчеством более агрессивной политики, поскольку вскоре он отправил посла в Венецию с предложением сотрудничества. Самой сильной картой в его колоде било обещание повторить успех Та4*

99


мерлана и разделить османские владения: Венеция согласилась с тем, что он будет вправе оставить за собой любьіе территории, которьіе сможет завоевать в Малой Азии. К середине XV века давние и непростьге отношения между государствами Османов и Караманидов зашли в тупик. Смерть в 1464 году вассала Мехмеда правителя Карамана Ибрахим-бея оставила Караман открьітьім для соперничающих притязаний османов и Аккоюнлу. Узун Хасан не упустил шанса перехватить инициативу у османов, вторгнувшись в Караман от имени старшего сьіна Ибрахима Исхака и передав государство ему. И Узун Хасан и Исхак приняли покровительство мамлюков, надеясь на союз против неизбежного ответа Мехмеда, которого не пришлось долго ждать: при поддержке османов другой сьін Ибрахима Пир Ахмед вьінудил Исхака искать убежища у Узун Хасана. Смерть Исхака вскоре после отого лишила Узун Хасана предлога для вторжения в Караман и на время отложила исполнение его замьісла превзойти Тамерлана. Тем не менее вскоре, когдалучшие сильї османской армии бьіли занятьі на западньїх границях империи, Узун Хасан на восточной границе добавлял большие полоси территории к тому, что он получил в результате присоединения земель вражеского племенного союза Каракоюнлу в 1467 году. В последующие два года он установил свою власть в Азербайджане, Ираке, Фарсе, Кирмане и за их пределами, на родине Тимуридов дальше на восток, что радикально изменило положение сил в восточной части Малой Азии и сделало Узун Хасана значительно более серьезньїм соперником, чем когда он бьіл просто племенньїм вождем. В 1468 году Узун Хасан отправил посольство к новому султану малюков Вахид-бею, чтобьі заручиться подцержкой мамлюков про­ тив османов. Два писателя того времени, венецианский историк Доменико Малипьеро и османский Турсун-бей, сообщают независимо друг от друга о планах отправиться в поход на мамлюкскую Сирию. Тем не менее когда караманский Пир Ахмед не предоставил обязательную помощь зтой кампании, Мехмед направил свою армию против Карамана. Неизвестно, что побудило Пир Ахмеда принять такое ошибочное решение, поскольку сильї Карамана не мог­ ли соперничать с армией Мехмеда, которьій успешно взял большую часть территории Карамнидов к северу от горного хребта Тавр под свой контроль. Узун Хасан бьіл поглощен своими собственньїми имперскими замьіслами на востоке и не смог вмешаться, чтобьі помочь Пир Ахмеду.

100


С 1469 года, после завоевания земель тимуридского правителя Абу Сайда, Узун Хан стал владьїкой самьіх обширньїх территорий в регионе, наследником Каракоюнлу и государства Тимуридов. Поскольку владения Узун Хасана включали большую часть Ирана и Ирака, а также изрядную часть Малой Азии, он бьіл хозяином империи, соперничающей с империей султана Мехмеда, и в июне того же года он озвучил свои требования на то, чтобьі бьіть единственньім легитимньїм повелителем мусульман в посланий к Вахид-бею. Зто бьіл вьізов как мамлюкам, хранителям мусульманских святьінь в Мекке и Медине, к которьім всем мусульманам предписьівалось совершить паломничество, так и стремлению султана Мехмеда стать лидером мусульманского мира. Даже после завоевания Константи­ нополя Мехмед бьіл за то, чтобьі оставить вопросьі, связанньїе с паломничеством, мамлюкам, считая своей обязанностью расширять мусульманские земли в настоящей жизни. Узун Хасан усилил давление. Он соперничал с Мехмедом как на духовном, так и на светском уровне, говоря в письме к султану в 1471 году о своем недавнем завоевании Шираза в Южном Иране как о «троне халифата». Зта претензия не очень обеспокоила Мех­ меда, поскольку права халифа уже давно бьіли неопределенньїми, но воскрешение Узун Хасаном в памяти призрака Тамерлана тревожило больше. Один из военачальников Узун Хасана написал османскому губернатору Сиваса, проводя сравнение между лидером Аккоюнлу и Тамерланом — он считал Узун Хасана вьіше по 14 пунк­ там, которьіе включали полньїй набор атрибутов, необходимьіх для подцержания претензий правителя на легитимность в отой части мира. Узун Хасан привлек к себе интерес, критикуя политические решения османов, такие как взимание с мусульманских соплеменников подушного налога, которьш должньї бьіли платить только немусульмане, насильственное прикрепление племен к земле, чтобьі сделать их частью оседлого крестьянства, что бьіло важньїм аспек­ том османской политики подчинения восточной Малой Азии. Претензии Узун Хасана на происхождение от древних тюрок бьіли решительньїм противопоставлением османам, делавшим акцент на своє центрально-азиатское происхождение. Когда султан Мехмед послал армию против Карамана в 1471 году, Пир Ахмед бежал к Узун Хасану, но туркоманские союзники Пир Ахмеда не смогли защитить от османов перевали в горах Тавра, а османский флот занял подчиненньїй Караманидам анклав вокруг порта Аланья в юго-западной части Малой Азии. На следующий год

101


османьї захватали крепости Караманидов к востоку от Силифке, расположенного на южном побережье Малой Азии, но на западе их собственньїй порт Анталья, по свидетельству Малипьеро, «величайший и известнейший морской порт в Азии», бьш в отместку сожжен венецианским флотом, новьім союзником Узун Хасана. Османский порт Измир на западном побережье Малой Азии бьіл также сожжен венецианским флотом, они же спалили Гелиболу в результате дерз­ кого нападения, разрушившегоукрепления на Дарданеллах, так не­ давно возведенньїе Мехмедом для защитьі Стамбула. В июле 1472 года Узун Хасан вновь обьявил о своем намерении помочь защитить то, что осталось от Карамана, от османов, утверждая, что Мехмед отвел войска и передал контроль над Трапезундом. Как и двор Тамерлана, двор Узун Хасана предоставлял убежише лишенньїм права владения малоазийским принцам, которьіе надеялись отвоевать свои бьівшие территории под присмотром могугцественного покровителя: в ото время одним из них бьіл караманский Пир Ахмед, а вторьім — племянник Узун Хасана, сьін смещенного правителя Синопа, расположенного на северном побережье Малой Азии. До того как покинуть Стамбул, Мехмед узнал, что армия под командованием другого племянника Узун Хасана Юсуфа Мирзьі подходит к бьівшей османской столице Буреє, по пути заняв значительньїе территории в Малой Азии. Превосходящие сильї османов заставили их отступить, Юсуф Мирза бьш схвачен, а бьівший с ним Пир Ахмед бежал. Вторжение Узун Хасана за реку Евфрат, в северньїе земли мамлюков, в конце 1472 года помогли на короткое время обьединиться мамлюкам и османам против него. Возможно, непосредственная причина зтого похода бьіла связана с конфликтом, возникшем изза того, должен ли паланкин мамлюков из Каира или паланкин Узун Хасана (как обладателя бьівшей ставки халифата, Багдада) главенствовать на церемонии, связанной с ежегодньїм паломничеством в Мекку. В результате зтого похода Узун Хасан на время получил конт­ роль над перевалами в горах Тавра, ведущими к Средиземному морю, где действовали его венецианские союзники. Агрессивньїй настрой Узун Хасана давал султану Мехмеду серьезньїе основания опасаться договора Венции и Аккоюнлу, но, возможно, его предложение Венеции и Венгрии прислать послов в Стамбул для обсуждения мира бьіло лишь уловкой, чтобьі изолировать Узун Хасана от его европейских союзников.

102


Вторжение Узун Хасана в мамлюкскую Сирию в 1472 году при­ вело султана Мехмеда к мьісли, что пришло время начать полномасштабную кампанию против правителя Аккоюнлу. 4 августа 1473 года две армии встретились на реке Евфрат, к востоку от Зрзинджана в ничего не решившем сражении, которое стоило османам больших потерь. Неделю спустя, 11 августа, они снова встрети­ лись у Башкенда, расположенного в горах на севере; Узун Хасан бежал при появлении османской армии, хорошо вооруженной, в отличие от его собственной, пушками и мушкетами, а его сильї бьіли разбитьі. Четверть века знакомство османов с оружием зрьі пороха давало им преимущество над восточньїми врагами. Узун Хасан потерял лишь небольшую территорию после своего пораження, а султан Мехмед не развил своей победьі. Для османов упорное сопротивление врагов, противостоявших распространению их власти в атом направлений, усложнялось проблемами передвижения при проведений воєнних операций в сурових районах на восточньїх границах. Видя, как непросто удержать свои завоевания там, османские воєначальники часто отводили войска к более лег­ ко обороняемьім границам. Поражение Узун Хасана от рук правите­ ля, которьій, как и он сам, заявлял о божественном покровительстве, оказало серьезное влияние на подрмв его престижа и притязаний, а слава Мехмеда соответственно виросла. Как било заведено, после победьі били разосланьї письма, извещавшие о его успехе принцев исламского мира. Будучи оружием в пропагандистской войне, зти письма присваивали Мехмеду зпитетьі, ранее применявшиеся для Узун Хасана, когда казалось, что его могущество растет. Внутреннее восстание стало прямим следствием пораження Узун Хасана. Исчезновение Узун Хасана со сцени дало османам возможность присоединить вечно мешающее государство Караман раз и навсегда, и в 1474 году воєначальник Гедик («Строитель крепостей») Ахмед-паша бьіл послан с армией завоевать центральньїе области государства Караманидов, расположенньїе в горах Тавр, и взять крепость, захваченную Караманидами при содействии их крестоносньїх союзников. Османская административная политика стремилась по­ низить племенних вождей до статуса провинциальньїх всадников и побудить их сторонников селиться в селах и городах, но племенное население Карамана, особенно туркоманьї Тургулду и Варсак, неохотно подчинялись новому порядку. Непокорньїе, они держались в горньїх неприступних районах и даже в начале следующего сто-

103


летия избегали османских инспекторов, присьілавшихся, когда местная обстановка позволяла оценить облагаемьіе налогом богатства новой провинции. Султан Мехмед придавал наибольшее значение развитию своего флота. С самого начала своего существования османьї и другеє малоазийские змирати использовали моря как линню обороньї. Впервьіе османьї построили верфи, когда завладели побережьем Мраморного моря в середине XIV века; после того как они пере­ правились во Фракию, необходимость защитьі от венецианцев при­ дала морской теме дополнительную безотлагательность. К большой верфи в Гелиболу в 90-е годьі XIV века бьши добавленьї верфи в змиратах малоазийского побережья Згейского моря, после того как они бьіли захваченьї османами. Но хотя османский флот постепенно етап брать верх над венецианским и генуззеким флотами в прибрежньїх водах и мог осуществлять наступательньїе военньїе зкепедиции на большие расстояния, он не мог соперничать с воєнними корабля­ ми зтих двух торгових держав в ближнем бою в открнтом море. После взятия Константинополя султан Мехмед построил большую верфь в Золотом Pore, использовав флот построенннх на ней воєн­ них кораблей для того, чтобьі установить контроль над бассейном Черного моря, а также перенести свои честолюбивне замисли еще дальше, за Средиземное море. Новий, устанавливавшийся баланс сил требовал гибкости, и Мехмед вьшужден бнл столкнуться с проблемой защитьі османского могущества на как никогда обширннх территориях, как на суше, так и на море. В 1475 году армада под командованием Гедика Ахмед-паши, бнвшего тогда великим визирем, отправилась в Крим и заняла Кафу и другеє генуззекие владения, а также венецианский порт в Тане. После установлення своего присутствия в Криму небольшой османский флот отпльїл в северо-восточную часть Черного моря и захватил крепость Куба, на виходе в Азовское море, и Ана­ пу на побережье к востоку от Крьіма, у их латинских властителей. Южная часть Крнмского полуострова стала османской провинцией, которая, вероятно, включала Тану (ньіне Азов), Кубу и Анапу. В 1478 году, по окончании двенадцатилетней борьбн за престолонаследие между енновьями хана Хаджи Гирея, оставшиеся крьімские земли приняли османское господство с Менгли Гиреем в качестве хана.

104


Присоединение территории Османской империей нередко бьіло визвано внутренней борьбой между претендентами на трон вассального государства, какзто случилось, когда соперничество между наследниками властителя Карамана Ибрагим-бея после его смерти в 1464 году ускорило прямое османское вторжение и приблизило конец независимости Караманидов; разногласия в независимьіх еще на тот момент государствах также характеризовали османов как са­ мую могущественную державу в регионе, способную вмешиваться и навязьівать вассальную зависимость. Татарьі держались особняком от других османских вассалов, благодаря своєму происхождению от Чингиз-хана; об атом говорит тот факт, что, в то время как другие вассальї платили дань султану, татарский хан получал ежегодное денежное содержание и другие вознаграждения, в знак признання его уникального статуса. Татарам бьіло чем отплатить: их всадники вьізьівали восхищение своей скоростью и ловкостью, и играли важную роль в походах османской армии на западе и на востоке. После падения Константинополя и закрепления на проливах османьї стали сильнейшей державой в бассейне Черного моря. Види­ мо, они понимали, что питаться завоевать безграничньїе, засушливьіе степи к северу от Черного моря бьшо бьі нереально, и в последующие годьі они активно захватьівали латинские торговьіе колонии, расположенньїе в стратегических местах вокруг побережья, чтобьі отгуда контролировать проходящую через них торговлю. После того как Крим стал зависимьім от османов, их влияние на происходящее в северном черноморском регионе и способность манипулировать им в своих интересах возросли. После того как султан Мехмед позтапно осуществил свои цели на западе, османская территория все больше превращалась в єди­ ний блок, за исключением нескольких изолированньїх крепостей, остававшихся в руках врага. Хотя попьітки Мехмеда покорить Нафпактос закончились неудачей, Круя и Скутари в северной Албании сдались османам в 1478 и 1479 годах соответственно, последняя несмотря на стойкое сопротивление ее венецианского гарнизона. Нападения на Венецию, предназначенньїе для того чтобьі предвосхитить любьіе военньїе операции Венеции на северо-западной грани­ це Османской империи, все больше и больше принимали форму опустошительньїх набегов, которьіе в середине 40-х годов XV века глубоко проникали в область Фриули по направлению к самому го­

105


роду. Смерть Узун Хасана в 1478 году повлияла на решение Венеции просить мира, которьій бьіл заключен в 1479 году. На последней стадии военньїх действий Ионические острова, которьіми владела семья Токко, вассальї короля Неаполя, бьши захваченьї османами. После заключения мира с Венецией османские набеги приняли новое направление, в Трансильванию и южную часть современной Австрии. Зти нападения осуществлялись нерегулярной легкой кавалерией, которая називалась акннджи, получавшей в качестве вознаграждения львиную долю награбленной добьічи. Будучи в правление Мехмеда существенной составляющей османских войск, они насчитьівапи около 50 000 человек, как мусульман, так и христиан. Однако самими дерзкими били крупнне морские операции, предпринимаемие против рьщарей-госпитапьеров ордена святого Иоанна на острове Родос в восточной части Средиземного моря и против королевства Неаполь в городе Отранто на побережье Италии летом 1480 года. Родос бил одним из самих опасннх из сохранившихся латинских аванпостов в южньїх морях османов, и в пла­ зах османов — анахронизмом; кроме того, он помогап Венеции в недавней войне. Помимо досаждавшего уровня пиратства, стратегическое расположение острова на морском пути из Стамбула в Египет давало Мехмеду достаточнне основания, чтобьі хотеть завоевать его. Теперь османьї чувствовапи себя в море так же уверенно, как и их средиземноморские соседи, а захват Родоса считапся необходимнм подготовительньїм мероприятием для морских операций против Египта и Сирии в подцержку сухопутного захвата мамлюкских территорий, которнй, по словам Турсун-бея, султан планировал. Но осада, комбинированная морская и сухопутная операция и суровое испнтание для флота султана Мехмеда, окончилась неудачей. Рьіцари уже давно ждали осади, и соответственно усилили оборонительнне укрепления острова. Османским флотом командовап византийский вероотступник Месих-паша. 23 мая он вошел в гавань Мармариса, расположенного на малоазийском побережье напротив Родоса, переправші армию в 63 000 воинов, которая пришла по суше из Стамбула, на остров, и встал лагерем в виду города. После двух неудачньїх атак османские пушки и мортири обстреляли город, а минерьі подвели подкопьі. Защитники продолжали сопротивление и отвергли мирное предложение Месих-паши. Следующая османская атака 28 июля била неудачной, и осаждавшие отступили с большими потерями. В середине августа два корабля, посланньїе на помощь рицарям королем Неаполя Ферранте, при­

106


везли на остров новость о том, что папа обещал прислать помощь. Зто заставило Месих-пашу погрузить своє войско на корабли и отпльїть в обратно в Стамбул. В то самое время, когда два корабля Ферранте пльїли на помощь рьщарям, османский флот под командованием Гедик Ахмед-паши отпльїл из Влерьі (Балона), порта на юге Адриатического моря, чтобьі напасть на неаполитанские территории. Крепость Отранто, лишь в одном дне пути (по морю), пала через две недели. Прибьітие османских войск на землю Италии визвало шквал дипломатической активносте между итальянскими государствами, которьіе, похоже, бьіли готовьі на зтот раз забьіть о своих распрях и обьединиться для совместной защитьі. Бьіла ли та атака на южное побережье Италии первьім шагом к осуществлению замьісла захватить резиденцию пап в Риме, остается предметом догадок, поскольку Мехмед умер, прежде чем его намерения стали ясньї. Среди титулов, на которьіе претендовал султан Мехмед, бьіл титул «римского цезаря», что указьівало на его стремление унаследовать мантию византийского императора на уровне ее величия при Константане и Юстиниане; или же зто должно бьіло означать, что у него бьіли планьї, касавшиеся самого Рима, что спорно. После Константинополя завоевание Рима представлялось самьім большим призом. Если целью Мехмеда бьіл Рим, удивительно, что об зтом не упоминает Ашикпашазаде, летописец, бьівший решительньїм сторонником священной войньї, и лишь вскользь упоминается в других летописях, составленньїх в XV веке. И наконец, Мехмед не пьітался сохранить свой плацдарм на Апеннинском полуострове, что он должен бьіл сделать, если в действительности имел плани на Рим: в следующем году он отправился на восток, а не на запад. В последние дни апреля 1481 года султан Мехмед переправился через Босфор на место смотра армии в Ускюдаре, готовий повести ее через Малую Азию. З мая, всего через один переход, в местечке около Малтепе, известном как «Луг султана», он умер в возрасте 49 лет, возможно, от осложнений, вьізванньїх подагрой. Хотя бьіло известно, что у султана слабое здоровье, его смерть бьіла неожиданной, и он не назначил преемника. Его соображения по зтому поводу содержались в своде законов, которьіе он провозгласил несколькими годами ранее, и где он дал официальное одобрение братоубийства, заявив, что кто бьі из его сьіновей ни стал султа­ ном, он вправе избавиться от остальньїх «ради благого порядка на земле».

107


Средний сьін султана Мехмеда Мустафа бьіл его фаворитом, но Мустафа заболел и умер в 1474 году, управляв только что завоеванной провинцией Караман из своей резиденции в Конье. В живьіх оставались двоє сьіновей: Баязид, которьій бьіл принцем-правителем Амасьи, и Джем, ставший преемником Мустафьі в Конье. За ЗО лет своего правлення султан Мехмед вьшграл достаточно кампаний. Созданная им Османская империя простиралась на суше и на море, расположенная на пересечении важнейшихторгових пу­ тей того времени. Умирающий и обезлюдевший византийский Кон­ стантинополь бьіл превращен в процветающую столицу территорий, включавших Балканский полуостров до Адриатического моря на западе, линии Дунай—Сава на севере и большую часть Малой Азии. Побережье Черного моря очерчивало относительно безопасную границу, за которой в то время не бьіло государств, способньїх оспаривать османское могущество. Брати все еще угрожали на востоке и западе, но в пределах государства Мехмеда мир между наро­ дами, входящими в османское государство, обеспечивал такой уровень внутренней безопасности, которьш нарушали только локальньіе разбойничьи нападения на суше и пиратьі на море. Вдасть над портами Черного моря давала контроль над торговлей с обширньїми степньїми районами внутри континента, прости­ равшимися до Польши, Литвьі, Московии и Ирана, которьш, буду­ чи в пропілом важньїм торговим партнером Генуи и Венеции, теперь способствовал османскому процветанию. Шелк привозили из северньїх провинций Ирана в Бурсу, основную торговую базу османов, большая его часть отправлялась в итальянские государства, в виде шелка-сьірца или шелковой ткани, сотканной в Буреє. Еще одним предметом роскоши, импортировавшимся итальянцами, бьіл мохер из шерсти ангорских коз, в то время как на деньги, вьірученньіе от продажи шелка, иранские купцьі покупали шерстяньїе тка­ ни, зкепортируемне из Европьі. Специи из Индии и Аравии везли на Запад или для османов. Изучение таможенних книг Феодосии и Крьша, относящихся к периоду вскоре после смерти султана Мех­ меда, когда с захватом дунайского порта Килия и днестровского порта Бєлгород в 1484году и признанием Молдавией вассальной зависимости Черное море стало фактически «Османским озером», показьівает ассортимент товаров, которьіми торговали: хлопок и изделия из хлопка, изделия из шелка, шерстяньїе ткани, зерно, фрук­ ти и древесина, необработанние полезнне ископаемне и металли-

108


ческие изделия, кожи и шкурьі, специи, сахар и мед, красители и квасцьі. Завладев столицей империи, османьї разработали дворцовьій це­ ремонная. Московитьі, торгуй в основном через Феодосию, приво­ зили роскошньїе меха, такие как соболь, горностай, черная лисица и рьісь, использовавшиеся для отделки прекрасних мантий, которьіе носили при дворе и жаловались султаном високим сановникам в знак его внсочайшего расположения. Соколиная охота била в такой же мере забавой султанов, как и королей, и зтих птиц также поставляли к османскому двору из степей. Также процветала торговля рабами: до зтого спорадические набеги крнмских татар стали более регуляр­ ними, поскольку они совершали их в южную Польщу и Литву, для того чтобьі удовлетворить потребность османского невольничьего рьінка с внгодой для себя — например, один источник дает цифру в 18 000 пленников, захваченних татарами в Польше во время их первого большого набега в 1468 году, а в последующие годи зта цифра могла увеличиться на тисячи. Будучи первьім государством, устано­ вившим дружественнне отношения со степними народами, османьї гадами зффективно метали своим северньш соседям вийти к Черному морю, а установление ими стабильности в регионе позволило сосредоточить внимание на собственних границах. Контроль над торговими путями Средиземного и Черного морей позволил Мехмеду устанавливать таможеннне пошлинн, вьігодньїе для казни. Развернутая сеть доверенннх лиц и посредников позволила взимать налоги с товаров, провозимнх через османские территории, равно как и с тех, которне били предназначенн для внутреннего потребления. Как и его предшественники, Мехмеджаловал торговне привилегии иностранньш купцам; основними бенефициариями в зто время били итальянские государства. Такие привилегии могли прекращаться на время войни и при наличии конфликта интересов, расположение к тому или иному государству могло бить удобним оружием в руках султана. Иностраннне купцьі считали таможеннне пошлинн, взимаемне в льготном режиме, небольшой платой за доступ к сирью на всей обширной террито­ рии под властью османов. Османьї подцерживали «командно-административную систему зкономики», в которой их главной обязанностью било максимально умножить богатство казни и предотвратить дефицит на рьінке — особенно в Стамбуле. Хотя зтот принцип мог бить осуществлен лишь частично, подчинение зкономики политическим и социальним приоритетам, которне он подразумева-

109


ет, подчеркивает иной подход их западньїх торгових партнеров, которьіе использовали любую возможность повисить зкономическую активность и доходи. Зти два зкономических подхода дополняли друг друга к конечной невнгоде для османов, которне не могли представить, что стремление западньїх государств заключить с ними соглашения о льготах в последующие столетия принесет ущерб их собственному зкономическому и политическому благополучию. Османская зкономика била крайнє зависима от сельского хозяйства и продолжала оставаться гаковой в XX веке: даже сегодня 40 процентов населення республики Турция живет в деревне. Она била только частично обеспечена денежной системой; обьем доставляемнх товаров или работ, вьіполняемьіх для государства, било трудно измерить в денежних средствах. Некоторое представление об источниках пополнения казни дает историк того времени ЛаоникХалкокондил, которнй полагал, что османская казна получала наибольшую часть своих доходов от подушного налога, собираемого с немусульманского населення: политика позволения покоренньш народам сохранять свою исконную веру, таким образом, при­ носила значительнне финансовне вигоди, и зто, в свою очередь, мешало обращению в ислам. Другими составляющими, вносящими вклад в бухгалтерский баланс, по его словам, били налоги на домашний скот и продукцию сельского хозяйства, а также на торговлю и копи. Дань, которую платили османам вассальние госу­ дарства, шла в казну, равно как и денежнне суммьі от продажи рабов — исламский закон давал правителю право на пятую часть добьічи, захваченной в любой войне против неверннх. Последней статьей дохода, о которой сообщает Халкокондил, являются «подношения», делавшиеся султану воєнними и другими государственньіми чиновниками, когда он каждую весну отправлялся в поход: зти деньги виплачивались на содержание злитннх войск султана и его двора, а также правительственннх чиновников. Проведение воєнних кампаний и установление прямого прав­ лення на недавно завоеванннх территориях тяжельш бременем ложились на казну, и стоимость содержания государства росла по мере того, как государство османов расширялось, а управление станови­ лось все более сложннм. Еще до правлення султана Мехмеда регу­ лярная армия из злитннх войск включала пеших яничар и шесть полков кавалерии. Источники того времени сообщают, что во время своей победьі над Узун Хасаном при Башкенде в 1473 году янн-

110


чарьі насчитьівали 12 000, а кавалерия султана 7500. Войскам пла­ тили жалование каждьіе три месяца, как и корпусам артиллеристов и оружейников, а также транспортному корпусу. Для сравнения, провинциальной коннице, которую назьівают тимариотами, бьіло дано право собирать налоги с крестьян, каждому со строго определенного участка земли или лена (тимара), в обмен они бьіли обязаньі участвовать в походах со своими людьми. Установление османского управлення во всей империи приобретало различньїе формьі в разное время и разньїх местах. Вместо того чтобьі полностью порвать с прошльїм, османьї стремились сохранить ранее существовавшие соглашения. Модель широко применявшаяся в только что завоеванньїх областях основьівалась на оценке их земель и ресурсов. Зто имущество, теоретически оста­ вавшеєся собственностью султана, делилось на части между различньіми его подданньїми. Крестьяне получали в пользование землю, и их продукция облаталась налогом для содержания провинциаль­ ной кавалерии или благотворительньїх учреждений. Земля, а точ­ неє налоговьіе поступлення от нее, могла также даваться с безусловньїм правом собственности на недвижимость: такие окончательньіе актьі дарения зачастую делались для обителей дервишей на раннем зтапе существования государства и, по мере того как шло время, вьісшему офицерству и фаворитам. Султан Мехмед конфисковал большую часть находившихся в собственности земель, а также земель, за счет которьіх содержались благотворительньїе учреждения, с тем чтобьі награждать ими воинов провинциальной кавалерии, чьи всадники бьіли так важньї для его частьіх военньїх походов. На Балканах лишение права собствен­ ности в пользу пограничньїх вождей, которьіе завоевали территорию силой оружия, или таких, например, как дервиши, которьіх награждали правом пользования государственньїми землями, бьіло крайнє непопулярно у населення. Реформа имела менее радикальньіе последствия в некоторьіх областях Малой Азии, где она просто означала, что статус местной, уже бьівшей там мусульманской ари­ стократам, бьіл изменен на статус провинциального всадника, которьій получал традиционньїй доход с земли; зто положение бьіло изменено при наследнике Мехмеда Баязиде II. Перестройка новой столицьі Мехмеда и обеспечение ее товара­ ми и услугами легла тяжким бременем на бьівшие в его распоряжении финансьі. Поиск наличньїх вьінуждал его обесценивать деньги

111


шесть раз, но нет никаких записей о дальнейших протестах я н и ­ чар, как при первой девальвации во время его короткого пребьівания на троне во время отречения отца в 1444-1446 годах. В пору своего расцвета господствующий класе Османской империи в основном состоял из мужчин, поступивших на османскую службу через дань молодьіми людьми, которой облатались христианские подданньїе султана. Изначально ограниченная Балканами, к концу XV века дань юношами распространилась также на Малую Азию. Определенньїе области, Стамбул и Бурса например, такой данью не облатались. Предпочтение оддавалось албанским, боснийским, греческим, болгарским, сербским и хорватским мальчикам; єврей и дети турок, курдов, персов, московитов и грузин бьіли освобожденьї от службьі, в то время как армян брали долько для службьі во дворце, но не в армии. Первоначально ассоциировавшийся с родом Османа и его приверженцами термин «османльї» или «османьї» стал обозначать члена правящего класса, одного из «слуг султана», воспитанного служить государству в военное и мирное время. Крестьяне и провинциальї любой верьі бьіли подцанньїми зтого государства и називались райя от арабского «стадо, толпа». Хотя учредителем девширме как средства вербовки людских ресурсов для армии и бюрократической системи считается султан Баязид І, новьіе свидетельства говорят о том, что зта практика могла появиться и раньше, во время правлення его отца Мурада І, когда она применялась не султаном, а вождем пограничньїх племен гази Звренос-беем на территории Македонии, завоеванной его силами в 80-е годьі XIV века. После того как метод бьіл одобрен султанами, его успешность в строительстве профессиональной, находящейся на жалованье армии, связанной узами верности с ними и династией, тем не менее ударила по тем, кто до зтого бьіл в авангарде завоеваний, мусульманским змирам пограничньїх племен Румелии, та­ ким как гази Звренос-бей, их совершавшим набеги войскам. Тер­ мин «новьіе войска», использовавшийся для обозначения пехотьі регулярной армии, отражал радикальньїе преобразования, которьіе шли полньїм ходом. Со временем османский правящий класе кар­ динально изменилея — в нем стали преобладать христиане по рождению и нетурки по происхождению. Тем не менее мусульманские бей пограничньїх племен продолжали играть ведущую роль в завоеваниях османского государства, до и во время правлення султана Мехмеда II, особенно на Балка­

112


нах. К северо-западу от Фессалоник, в самом центре их владений в южной Македонии и западной Фракии, в городе Джаница находи­ лась резиденция Звреносогулларн. Хотя сьіновья гази Звреноса поддерживали «Лже»-Мустафу в борьбе за трон Баязида І, они бьіли прощеньї окончательньїм победителем султаном Мехмедом І, а внуки гази Звреноса играли ведущие команднеє роли во многих походах. В Фессалии, где Турахан-бей основал город Ларису, Тураханогулларьі бьіли творцами османского завоевания. Турахан-бей, его сьін Умер-бей и его внук Хасан-бей оставили большое наследие в виде благотворительньїх учреждений: около 60 зданий, включая 19 мече­ тей, 12 обителей дервишей, 8 бань и 3 общественньїе кухни. Во Фра­ кии расположено имение другой известной династии раннего периода османского государства — Михалогулларьі. Имена потомков зтой династии часто встречаются в описаннях османских завоеваний на Балканах; как и сьіновья гази Звреноса, один из сьіновей основателя решил подцержать проигравшего в борьбе за престолонаследие в начале XV века принца Мусу. Хотя члени зтих и других воинских родов, которьім османская династия била обязана своим успехом, продолжали занимать провинциальньїе должности на Балканах и пользоваться привилегией раздавать наследственньїе ленньїе поместья своим сторонникам, по мере распространения системи, основанной на девширме, их прежний авторитет уменьшился. Другой группой, чей статус понизился во время правлення сул­ тана Мехмеда, била малоазийская турецкая религиозная злита, ведущими представителями которой били Чандарли. В течение века, начиная с правлення султана Орхана, Чандарли виступали наперс­ никами османских султанов. Кара Халил Хайреддин Чандарли служил великим визирем у Мурада І, оба его сина также занимали зтот пост. В 1443 году великим визирем, назначенньш Мурадом II, бьіл внук Кара Халила. Мехмед II сохранил должность великого визиря за Чандарли Халилем после смерти Мурада, но его попнтки отговорить Мехмеда от осади Константинополя ускорили его падение: и мусульманские, и христианские писатели сообщают, что он бьіл в сговоре с защитниками города и казнен вскоре после его захвата. Его преждевременная смерть сегодня видится как символ уменьшающейся роли, которую старьіе турецкие семейства играли в будущем османского государства. Из семи великих визирей Мехмеда один бьіл мусульманином турецкого происхождения, двоє били обращенннми христианами, воспитанньши в девширме, двоє роди­ лись в христианских семьях византийской или византийско-серб-

113


ской знати, и последний бьіл также рожден христианином, но неизвестного происхождения. Вот забавний зпизод карьерьі Чандарли Халил-паши — с пре­ тендентом на престол «Баязидом Османом». В июне 1456 года гер­ цог Милана Франческо Сфорца получил сообщение, касающееся маленького мальчика, предположительно брата султана Мехмеда и как там говорилось, доверенного Мурадом II латинскому рьіцарю, некоему Джованни Торчелло. Мальчик попал в руки агентов папьі Каш кета НІ и бьіл доставлен в Венецию весной 1456 года. Из Венеции его привезли в крепость на Апеннинах Сполето. В труде, появившемся в 1458 году, Чандарли Халил-паше приписьівается за­ слуга посилки мальчика в Италию. Правда зто утверждение или нет, остается неизвестньш, но последующие приключения «Баязида Османа» не лишеньї интереса. Европейские правители, в руки которнх он попал, похоже, не особенно верили в мнимьіе права маль­ чика на османский престол. «Баязид Осман» оставался в Сполето до 1459 года, когда папа Пий II взял его с собой в поездку по Италии, которая закончилась на соборе в Мантуе, на котором бнл провозглашен крестовнй поход против османов. В 1464 году папа опять появилея со своим подопечньш на публике; он взял юношу, теперь уже шестнадцатилетнего, попрощаться с флотом, отпльївавшим из Анконьї сражаться с османами, зта сцена запечатлена на одной из фресок цикла, посвященного Пию II, в Сиенском соборе. На следующий год «Баязид Осман» бил в Венеции, а позднее появилея при дворе Матиаша Корвина в Буде. В 1473 году он бнл при венском дворе императора Священной Римской империи Фридриха III, которнй, похоже, любил наряжаться на османский манер и возил «Баязида Османа» со свитой по своим владениям. В 1474 году «Бая­ зид Осман» женилея на австрийской аристократке и позднее исчез из поля зрения истории. То что, как и исчезнувшие византийские императорн, католические монархи взяли на себя роль защитников претендента на султанат, било данью престижу османской династии. Империя, которую намеревалея создать султан Мехмед II, очень отличалась от государства, которое его предшественники построили ценой таких усилий, когда османская династия била немногим больше, чем первая ереди равньїх — других мусульманских турецких династий Малой Азии. Практика набирать христиан в осман­ ский правящий класе стала восприниматься как более подходящая

114


его новому амбициозному виденью будущего развития имперского государства. Вдасть, которой обладал великий визирь как исполнительное должностное лицо при султане, возросла — хотя окончательное решение его отставки или казни бьіло за султаном. Статус религиозной верхушки также усилился при Мехмеде II. Большая территория, пожалованная в комплексе его мечети теологическим шко­ лам, и их расположение по обеим сторонам мечети, как будто они окружают ее, могут восприниматься как знак особого положення, которьім он намеревался наделить служителей ислама. Точно так же отдаленность обителей дервишей от мечети, где прежде внутри одного здания предоставлялось место для ритуалов дервишей на­ ряду с ритуалами ортодоксального ислама, можно расценить как уменьшение их влияния. Мехмед ограничил деятельность тех дер­ вишей, которьіе противились все более централизованному пути, по которому шло государство; те, кто бьіл готов поддерживать его, пользовались гораздо большим расположением. Со времени правлення султана Мехмеда яньїчарьі и другие подразделения регулярной армии стали основним орудием для заши­ ти и расширения османских владений. Во главе их стоял султан, хотя активная роль наипервейшего из «воинов за веру» все более умерялась в силу его стремления построить централизованное бюрократическое государство. Будучи вдохновленньш обращением Чандарли Халил-паши с яничарами в Здирне, когда еще бнл жив его отец Мурад II, Мехмед приложил усилия, чтобьі взять их под свой контроль, но так и не смог заставить полностью себе подчиняться. Взойдя на трон в 1451 году, он счел необходимьш уступить ихтребованиям повншения жалования в ознаменование торжества, практика, очевидно, начатая Баязидом І. Проблеми возникли снова, когда яничари подняли мятеж в 1455 году в ходе зимнего похо­ да на порт Знез в устье М арицн, принадлежавший генуззцам, и еще раз во время безуспешной осади Белграда в следующем году. Наследникам Мехмеда не удалось удержать яничар под контролем, и плачевнне последствия били очевидньї во многих зпизодах османской истории. В последние годи своей жизни султан Мехмед осуществил программу консолидации и централизации законодательства. Создателем ее бнл Караманлн Мехмед-паша, великий визирь с примерно 1476 года до смерти Мехмеда — точньїе дати назначений и смещения великих визирей Мехмеда спорньї, — которьш сделал видающуюся карьеру в правительстве империи. Как и Чандарли, он вьшіел из

115


аристократического турецкого рода, происходившего от загадочного Мевланьї Джалаль аль-Дина Руми, основателя дервишского орде­ на Мевлеви. Сохранилось два свода законов, относящихся ко времени правлення Мехмеда: первьій содержит санкции и правила, касающиеся обложения налогом подданньїх; второй говорит о разновидностях управлення и соотнош ения между его отдельньїми частями. Отсьшки в зтих кодексах на «древний закон» или «древний обьічай» дают понять, что в основном они бьіли связаньї с приведением в систему правил, которьіе уже существовали. Тем не менее ученьїе спорят, какие фрагментьі сохранившихся версий зтих сводов законов действительно относятся ко времени правлення Мехмеда, а какие статьи внесеньї во времена последующих правле­ ний в качестве корректировки. Мехмед бьіл первьім султаном, провозгласившим законьї, применимьіе кж изни государства, такие как государственное управление — оно не принимались во внимание религиозньїми законами; и хотя ни один из его сводов не ссьілается на ислам, хотя их зффективность напрямую зависела от воли сул­ тана, их положення не противоречат положенням религиозньїх зако­ нов. Описьівая политику Мехмеда, оппозиционньїй продервишский летописец Ашикпашазаде, писавший между 1476 и 1502 годами, возлагает на Карамани Мехмеда ответственность за уменьшение благосостояния дервишей и змиров пограничньїх племен с помощью программьі возвращения государственньїх доходов под контроль правительства. Еще одним изменением во время правлення Мехмеда II бьіло появление новой формьі союзов, в которьіх обладатели вьюших правительственньїх постов бьіли связаньї с османской династией посредством браков — зта форма просуществовала до падения империи. Так же как и государства, с чьими правящими семьями османская династия ранее породнилась в расчете на абсолютную преданность в мире, где верность непостоянна, присоединялись к османским владениям, например, Византия, Сербия и Караман, так же происходило и с недостатком подходящих для женитьбьі партнеров для султанов и членов их семей. После казни первого вели­ кого визира Чандарли Халил-паши пост, видимо, занял Заганос Мехмед-паша, наставник и наперсник Мехмеда с самого его детства, которьій бьіл уверен, что Константинополь падет перед его господином. Он бьіл потомком христиан, чья дочь бьіла замужем за Мехмедом. После Заганоса Мехмед-паши великим визирем стал бивший сербский военнопленньїй Махмуд-паша Ангелович, кото-

116


рьій бьіл женат на дочери султана. Получив назначение за доблесть, проявленную во время неудачной осадьі Белграда в 1456 году, он оставался на зтом посту до 1468 года, когда пал жертвой интриг своего соперника Рум Мехмед-паши, видимо захваченного при взятий Константинополя. Одаренньїй воєначальник, Махмуд-паша сопровождал султана Мехмеда во многих из его наиболее успешньїх кампаний. Писавший на рубеже веков летописец Мехмед Нешри сказал о нем, что султан будто отрекся от престола в пользу своє то ве­ ликого визиря. Оказьівается, предлогом для смещения Махмуд-паши с поста великого визиря послужило то, что он избирательно проводил депортацию караманидского населення в Стамбул, после кампании 1468 года, позволяя богатьім остаться. Похоже, что он бьіл слишком расположен к непокорному караманидскому принцу Пир Ахмеду. В основном Рума Мехмеда помнят по нелицеприятньїм опи­ санням Ашикпашазаде, на чью семью неблагоприятньїм образом повлияло введение налога на имущество в Стамбуле, от которого султан Мехмед приказал освободить в период первой волньї завоеваний, с целью оживить город. Подвергая сомнению мотивьі Рум Мехмед-паши, Ашикпашазаде прибегает к обвинениям в связях с Византией. Некоторьіе из зтих налогов бьіли отмененьї при очередной смене политического курса, когда на трон взошел сьін Мехме­ да Баязид. Махмуд-паша бьіл восстановлен в должности великого визиря в 1472 году, но уже никогда не пользовался полньїм доверием султа­ на. Сьіграв сомнительную роль в походе 1473 года против Узун Хасана и его сил, он бьіл смещен в пользу амбициозного соперника, другого талантливого воєначальника Гедик Ахмед-паши, также вьіходца из византийской шш византийско-сербской знати. Он бьіл назначен верховним визирем на место Махмуд-паши, но близкие ко двору писатели возлагали вину за окончательньїй уход Мехмедпаши на его плохие отношения с сьіном султана принцем Мустафой. Летописцьі того времени не указьівают никаких причин враждьі между принцем и великим визирем, нет обьяснения решению Мехмеда в 1474 году казнить человека, которьій на протяжении многих лет осуществлял плани его завоеваний. Принц Мустафа, как упоминалось вьіше, заболел и умер в 1474 году, спустя столетие будет вьісказано предположение, что Махмуд-паша отравил принца в отместку за осквернение последним его гарема. Документ того периода, обнаруженньїй через 500 лет после собьітия, сообщает детали юридической тяжбьі по поводу завещания Махмуд-паши, между

117


его дочерьми от первого брака и его второй женой. Махмуд-паша, очевидно, развелся со своей второй женой по возвращении из похо­ да против Узун Хасана в 1474 году, поскольку узнал, что она опозорила его, проведя ночь в доме матери принца Мустафьі, когда принц находился там же: поскольку ее муж находился в отьезде, и она пошла в дом матери принца ночью, скандальной трактовки ее поведения било не избежать. Махмуд-паша бьіл пострадавшей стороной, но заплатил жизнью за неспособность держать под контролем жену. Жизнь самого вьісокопоставленного государственного деятеля в империи зависела от случая, даже когда он бьіл в милости у султана. Предшественники султана Мехмеда заложили основьі абсолют ной монархии, управляет которой и защишает которую каста рабов, подчиненньїх только султану; грандиозньїе устремления Мех­ меда и его амбициозньїе мечтьі придали зтой идее дальнейшее развитие. Он видел себя законньїм наследником Византии и воином, осуществившим исламские предания отом, чтонесравненньїй Кон­ стантинополь однаждьі станет мусульманским; а также наследни­ ком героев античного мира. Он немного знал греческий, и, должно бьіть, его интерес к античности бьіл широко известен в политических кругах того времени. Об зтом в своє время упомянул венецианец Николо Сагундино, уроженец острова Звбея, в своем описа­ ний османов. Мехмед, писал Сагундино, восхищался спартанцами, афинянами, римлянами и карфагенянами, но вьіше всех ставил Александра Македонского и Юлия Цезаря. Византиец Критовул с острова Имброс написал во вступлении к хвалебной биографии сул­ тана, что деяния Мехмеда равньї подвигам Александра: Видя, что тьі совершил множество великих деяний... и в уверенности, что многие великие свершения полководцев и царей прошлого, и не только персидских и греческих, не могут соперничать славой, отвагой и неустрашимостью в бою с твоими, я ду­ маю, что не только их деяния и свершения... должньї все прослав­ лять и восхищаться... в то время как о твоих не останется свидетельств в будущем... или что деяния других... должньї бьіть более известньї и прославляемьі... вто время кактвои свершения... [которьіе] никак не ниже деяний Александра Македонского ...не должньї бьіть ни рассказаньї... ни запечатленьї в славе. Мехмед поощрял своє сравнение с великими воинами прошло­ го. Отправившись завоевать Лесбос у венецианцев в 1462 году, по

118


пути он посетил Трою, где осмотрел руиньї, отметил вьігодное расположение места, осведомился о могилах героев осадьі Ахилла, Аякса и других и заметил, что им воистину посчастливилось бьіть воспетьіми таким позтом как Гомер. Вскоре после зтого он приказал сделать копии Илиадьі, классического жизнеописания Александра Македонского и «Анабазис Александра Великого» Арриана для своей библиотеки. Историческая традиция, которую он пьітался поддержать и частью которой считал себя, брала начало в далеком про­ пілом, но его взор бьіл обращен в прекрасное будущее его империи.


Глава 4 СУЛТАН ПРАВОВЕРНЬІХ

Султан Мехмед установил твердое правление над османскими владениями, но не сумел установить такую же власть над собственной семьей. После его смерти вражда между двумя оставшимися в живьіх сьіновьями Баязидом и Джемом (известном как Джем Сул­ тан) серьезно потревожила спокойствие государства. Баязид бьіл успешен в притязаниях на трон, но угроза его праву на власть исходила от харизматичного младшего брата до самой смерти Джема в 1495 году. С другой проблемой бьіло не так легко справиться, и она продолжала досаждать и Баязиду и его сьіну и наследнику Селиму І: хотя для западньїх государств победоносньїе османьї казались постоянной угрозой, сами османьї бьіли озабоченьї опасностью с востока в лице иранского государства Сефевидов и той привлекательностью, которую оно судило огузо-туркменским народам восточной Малой Азии. В момент смерти султана Мехмеда Джем управлял османской провинцией Караман из своей резиденции в Конье, а Баязид бьш в Амасье, административном центре пограничной провинции Рум, которой он правил в детстве, хотя и номинально, с 1454 года. В прав­ ление отца он служил воєначальником на восточной границе Ма­ лой Азии и отличился в походах против Узун Хасана и Аккоюнлу. Его двор в Амасье служил убежищем для тех, кто противостоял его отцу, особенно в последние годьі жмзни Мехмеда, когда великий визирь Караманльї Мехмед-паша занимался усилением власти цент­ рального правительства над провинциями. В то время как Мехмед

120


сам изучал античное и византийское наследие, преемником которого он себя считал, Баязид прибегнул к помощи преподавателей исламских наук и философии, позтов и мистиков, людей, чьи интеллектуальньїе корни бьіли на Востоке. Исламская традиция требовала хоронить как можно скореє, но тело Мехмеда II бьіло забьіто, после того как его тайно перевезли в Стамбул на следующий вечер после его смерти, и прошло три дня, прежде чем благовонньїе свечи бьіли зажженьї подле него, чтобьі приглушить запах. Караманльї Мехмед-паша попьітался осуществить то, что, по его мнению, бьшо последним желанием султана, наследование трона принцем Джемом, а не принцем Баязидом, по­ слав обойм братьям уведомления о смерти Мехмеда: Конья бьіла ближе к столице, чем Амасья, и он надеялся, что Джем прибудет, чтобьі потребовать трон, раньше. Но яньїчарьі поддерживали Баязида, и уловка Караманльї Мехмеда привела их в ярость. Несмотря насекретность, новости о смерти Мехмеда распространились, и когда Караманльї Мехмед попьітался помешать яньїчарам вернуться в Стамбул, что им бьіло делать запрещено, они убили его. Его убийство отчетливо показало, что корпус яньїчар, созданньїй османскими султанами, чтобьі бьіть им верной охраной и злитньїми силами в армии, бьіл чудовищем, которое ставило свои собственньїе интересьі вьіше интересов своих господ. Прибьітие корпуса в столицу и убийство Караманльї Мехмедапаши визвало беспокойство и продолжительньїе массовьіе беспорядки. Предьідущий великий визирь Исхак-паша, остававшийся в Стамбуле в отсутствие султана, осознал всю важность развертьівавшейся драми. Он написал Баязиду, умоляя того поспешить, и захватил инициативу, провозгласив одиннадцатилетнего сьіна Баязида принца Коркуда регентом, до прибьітия в столицу его отца. Страх Мехмеда перед распрями в собственной семье бьіл настолько велик в последние годьі его правлення, что Коркуда держали в Стамбуле, чтобьі при случае он мог стать залогом лояльности тех, кто противостоял его деду. Провозглашение Коркуда регентом успокоило ма­ родерство и беспорядки и про-Баязидская группировка сплотилась, чтобьі противостоять наступлению Джема. Сторонники Баязида включали двух его зятьев, занимавших влиятельньїе позиции в правящих кругах: правителя Румелии Херсекзаде Ахмед-пашу и Синанпашу, правителя провинции Анадолу, которому бьіло отдано распоряжение блокировать дороги между Коньей и столицей. Похо-

121


же, что Синан-паша перехватил гонцов, посланньїх к Джему в Конью неудачливьім Караманльї Мехмедом. Хотя Баязид смог заручиться радушньїм приемом по приезде в Стамбул, у Джема бьіла сильная поддержка в Малой Азии. Армия Джема двинулась из Коньи к старой столице османского государства, Буреє, по всему пути встречая сопротивление сторонников Баязида. Баязид отправлялея из Амасьи, чтобьі заявить свои права на престол, с некоторьім опасением, но прибьіл в Стамбул и бьш провозглашен султаном 22 мая 1481 года. Набальзамированное тело Мехмеда покоилось во дворце Топкапьі, после приезда Баязида его перевезли в его мечеть для похорон. Анонимное и, возможно, современное тем собьітиям французекое письмо, описьівающее похорон­ ную процессию, сообщает любопьітную деталь — портрет султана везли на крьшіке его гроба. Параллель между церемонией похорон Мехмеда, и церемониала на похоронах основателя Константинопо­ ля императора Константина Великого в 337 году н. з. наводит на мьісль, что даже в смерти султан подавал свой образ как законного наследника столицьі и империи византийцев. Тогда как прежние султани и вьісокопоставленньїе члени османской династии били похороненн в Буреє, Стамбул, столица империи Мехмеда, теперь стал местом погребения султанов, где би ни настигла их смерть. Игнорируя армию брата, Джем обосновался в Буреє, где подтвердил свои претензии на османский трон, начав чеканить монети и поощрив чтение проповедей на пятничной молитве от его имени. Тем не менее понимая слабость своей позиции, он послал в качестве змиссара свою тетю с предложением Баязиду поделить империю между ними двумя. Султан Баязид отказалея, но серьезно воспринял возможность того, что популярность Джема сможет угрожать его власти в Малой Азии, и вьізвал опитного воєначальника Гедика Ахмед-пашу из Отранто. Гедик Ахмед бьш на стороне Баязи­ да, когда братья встретились в сражении при Енишехире, к востоку от Бурси; Джем бьш вьшужден отступить в Конью, куда он прибьіл 25 июня, преследуемнй Баязидом. Хотя в армию Джема входили войска из Карамана и члени родов, не принявших недавнєє включение Карамана в состав османского государства, ему било небезопасно оставаться в Малой Азии, и, взяв с собой семью и советников, он отправилея на юг через горн Тавра в Адану, резиденцию Рамазаногулларм, вассалов мамлюков. Баязид обратилея к своєму тестю Алаюдцевле, правителю соседнего Дулкадира, с просьбой задержать Джема. То, что зта просьба

122


бьіла проигнорирована, означало, что Джем воспринимался как подлинньгй претендент на престол, которого Дулкадир — он, как и змират Рамазаногулларьі, бьіл буфери ьім государством между османами и мамлюками, ориентируясьсначала на одну, а затем на дру­ гую из зтих сильньїх держав — не мог позволить себе оттолкнуть. Из Аданьї Джем продолжил свой путь в Антакью, а затем Алеппо, откуда он проник на территорию мамлюков, и в конце сентября прибьіл в Каир. Джем и его окружение, куда входили его мать Чичек Хатун, жена и ближайшие родственники, бьіли принятьі с большой теплотой и торжественньїми церемониями в Каире султана Вахид-бея. Джем совершил паломничество в Мекку, а по возвращении в Каир его посетил караманидский принц Касьім, брат протеже Узун Хасана Пир Ахмеда. Как и многие лишенньге права владения принцьі до него, Касьім видел благоприятную возможность в спорном престолонаследии и, в надежде получить обратно свои родовьіе территории, предложил Джему наступательньїй союз против Баязида. Джем, соответственно, вернулея в Малую Азию в начале 1482 года, чтобьі встретить Касьіма и его армию в Адане. Они осадили Конью, куда старший сьін Баязида Абдулла бьіл назначен правителем на место Джема, но Абдулла и Гедик Ахмед-паша отбили нападение. Джем и Касьім вьгетупили по направленню к Анкаре, но вести из Стамбула о приближении самого Баязида заставили их отступить в Киликию. Туда к Джему прибьіл посол от Баязида, преддагавшего ему некую сумму золотом и возможность удалиться в Иерусалим, но у Джема не бьшо намерений ретироваться. Не ясно, почему Баязидсчитал, что Джем можетсогласиться по­ селиться в Иерусалиме, городе, расположенном глубоко на терри­ тории мамлюков. Не только отношения между мамлюками и османами бьіли далеки от сердечних, но на Иерусалим все еще претендовали западньїе монархи, вьінашивавшие плани продолжения крестового похода в Великую Сирию. В письмах к султану Баязиду король Неаполя Ферранте величал себя «Королем Иерусалима», ведя переговори об уходе османов из Отранто в 1481--1482 годах, а Карл VIII, ставший королем Франции в 1483 году, бнл еще более амбициозен: он не только использовал титул «Король Иерусалима», но еще, как и Мехмед, воображал себя наследником византийских императоров. Как и после пораження от Тамерлана тезки султана Баязида І в 1402 году, Османская империя вновь столкнулось с опасностью раз-

123


дела. Караманский Касьім-бей, вьїказьівавший меньше оптимизма, чем Джем, по поводу перспективи успешного преследования Баязида в Малой Азии, предложил Джему вместо зтого отправиться морем в Румелию и там разжечь восстание (возможно, он помнил пример Муси, сина Баязида І, 70-летней давносте). Но Джем не мог рассчитьівать на серьезную подцержку в Румелии. Его сторонники били в Малой Азии, за пределами зтого региона против него будут направленьї все сили регулярной армии, унаследованной Баязидом в качестве легитимного султана. Получив гарантии неприкосновенности от рьіцарей-госпитальеров ордена Св. Иоанна с острова Родос, Джем отправился в путь с зскортом из приблизительно ЗО сопровождающих и слуг из средиземноморского порта Корикос на южном побережье Малой Азии и прибьіл на Родос 29 июля 1482 года. Касьім просил у рьіцарей оружия, чтобьі продолжать своє рискованное предприятие в Румелии, но они, не решаясь виступить против Баязида открнто, отказались снабжать его. Джем провел на Родосе месяц, в течение которого он уполномочил Великого гроссмейстера ордена Пьера де Обюссона провести пере­ говори с Баязидом от своего липа. Он затем отпльїл во Францию, где рьіцари могли укрить его от брата. Примерно в зто время Джем послал Баязиду двустишие, в котором он виразил сожаление о несправедливосте и чувство тоски: С улнбкой, на ложе из лепестков роз ти лежишь, наслаждаясь, Со скорбью в сердце я ютюсь среди пепла в остьівшем камине — почему так? На которое Баязид ответил: Мне отдана империя по праву, А ти не хочешь смириться с судьбой — почему, почему так? Ти утверждаешь, что ти паломник к святиням, Но взднхаешь по земному султанству — почему так? В тот же день, когда Джем отпльїл с Родоса во Францию, посол покинул остров и отправился к османскому двору. Рьіцари обдумьівали, как собрать сили для крестового похода против уязвимого на тот момент султана, но не найдя союзников, поспешили продлить мирное соглашение с османами. Зто соглашение, ратифицированное к концу года, в основном било похоже на то, что било подписа-

124


но при вступлении Мехмеда II на престол. То, что Джем находился у них, давало рьіцарям возможность управлять Баязидом и уверенность, что осада 1480 года не повторится, по крайней мере в ближайшее время. Более того, они могли позволить себе предать доверие Джема: вместо того, чтобьі защищать Джема от Баязида, д’Обюссон снабдил своих послов секретньїм меморандумом, чтобьі уведомить Баязида о возможности соглашения. Баязид осознавал тот вред, которьш Джем мог принести в качестве знамени христианского наступления на его империю и, как и бьіло обещано в секретном меморандуме, посол, которого он отправил на Родос с соглашением для ратификации его Великим гроссмейстером, заключилдополнительное соглашение, напоминающее договор между Мехмедом II и византийским императором Константином XI по поводу претендента Орхана, в нем оговаривалось, что рьіцари будут держать Джема под стражей во Франции в обмен на ежегодную виплату Баязидом 40 000 золотих дукатов. Джем прибьіл в Ниццу 17 октября 1482 года и, как утверждают, внразил своє изумление зкзотическим окружением в следующем двустишии: Как удивительно прекрасен зтот город Ницца, Где никто не удивляется, каким би ни бьіл твой каприз! Две казни последовали за огьездом Джема на Запад. Гедик Ахмед-паша, бивший великий визирь и верховний адмирал, навлек на себя гнев Баязида тем, что не смог схватить Джема, когда тот бежал в Египет; теперь, когда непосредственная угроза, которую представлял собой Джем, била устранена, Баязид приказал убить Гедика Ахмед-пашу в Здирне. В Стамбуле правителю города Искендер-паше бнл приказано задушить младшего сина Джема Огуза (как и Коркуда, его держали заложником в Стамбуле со времени правлення Мехмеда II), но тот не смог совершить ужасное убийство своими руками. И вместо зтого он использовал яд. Баязид опасался, что Джем либо сам плетет заговор, либо, что еще хуже, его используют враги для собственннх целей. Но насильственное перемещение Джема во Францию еще более отдалило его от трона. Он знал, что любому наступлению, предпринятому Касьімом из Румелии, помешает османский флот, которьш контролировал Баязид. Джем также понимал, что он не может ожидать помоЩи от Запада. Итальянские государства не горели желанием идти

125


на риск против испьітанного противника — Неаполь вернул себе Отранто, но шок от османского захвата крепости в 1480 году убедил короля искагь мира, и за время, проведенное на Родосе, Джем, ви­ димо, обдумал все имеющиеся вариантьі. Франция также не вьїказьівала интереса к участию в крестовом походе против Баязида. Из Ниццьі Джема повезли в глубь страньї, из замка в замок на юго-востоке Франции, его тюремщики, мотивированньїе значительной ежегодной суммой, которую они получали от султана в качестве гарантии заключения. Мехмед посьілал различньїх агентов, чтобьі те проверяли местонахождение его брата и сообщали, чем он занят. Одним из них бьіл моряк по имени Барак, которьш в 1486 году путешествовал из Стамбула через итальянскую границу во Францию — опасная поездка, во время которой он бьш ограблен. Он прибьш в Геную, откуда его повезли в Турин на встречу с Карлом, герцо­ гом Савойским, которьш встречался с Джемом прежде и пьітался помочь ему бежать. Сначала герцог отнесся к Бараку с подозрением, но согласился дать проводника, если Барак сможет оплатить расходьі. Барак не смог занять достаточно денег и сел на корабль, идущий из Генуи, намереваясь вернуться в Стамбул. Сойдя на берег в Рапалло, к югу от Генуи, он подслушал важньїй разговор, возможно в таверне: рьіцари собираются переправить Джема в Италию. Зто побудило Барака вернуться в Геную, где он ухитрился занять доста­ точно денег, необходимьіх для продолжения поисков, и с предоставленньїм герцогом проводником отправился из Турина на запад; они перешли Альпьі через перевал Монт-Сени, следуя сообщениям местньїх информаторов о том, что видели «турок», пока не до­ стигли отдаленной крепости Бурганеф в центральной Франции, примерно в 40 километрах от Абюссона, родини Пьера де Обюссона, Великого гроссмейстера рьіцарей-иоаннитов. Как сообщил Ба­ рак допрашивавшим его по возвращении в Стамбул: Мьі спросили трактирщика: «Сейчас время мессьі?»... «Да», — ответил он. Он [т. е. проводник] взял меня в церковь. Войдя в церковь, ми увидели множество рьіцарей, каждьій читал из книги, держа ее в руках. Я стоял в укромном утлу. Человек, приведший меня, подошел и тронул за плечо, и мьі вьішли из церкви. Снаружи замка, около рва, мьі увидели несколько человек в чалмах. Я видел шесть человек в чалмах. Он [т. е. Джем] бьіл одет в платье из черного бархата и разговаривал с человеком

126


с пьішной бородой, которьш не вьіглядел воєнним. У него са­ мого борода бьіла коротко подстрижена, а усьі отпущеньї длинно, но лицо бьіло бледньїм: я спросил [своего провожатого], и вказалось, что он только что поправился от болезни. Так близко он подобрался к Джему. Дальнейшей помощи от Карла Савойского, которьш должен бьіл разобраться с восстанием на собственньїх землях, не последовало, и, похоже, агент Баязида Ба­ рак бьіл вьінужден вернуться в Стамбул. Подстрекаемьій матерью Джема Чичек-хатун, которая после отьезда сьіна осталась в Египте, мамлкжский султан Вахид-бей в первьіе месяцьі правлення Баязида периодически переписьівался с рьщарями Родоса о возможности посьілки Джема обратно в Каир, но ему всегда отказьівали. Он участил свои попьітки после 1485 года, когда мамлюки воевали с османами, а в 1487—1488 годах обратился к франдузскому королю Карлу VIII через посредничество Лорендо Медичи и предложил 100 000 золотих дукатов за возвращение Дже­ ма в Каир. Но к тому времени уже шли переговори, о которьіх уда­ лось подслушать Бараку: папа И н н о к є н т и й VIII пьітался убедить короля Карла, что для христианского мира будет лучше, если Дже­ ма передадут ему. В марте 1489 года Джем прибьіл в Рим, в Ватикан, ему бьіло 29 лет. Заполучив Джема, папа начал собирать сильї для похода про­ тив Баязида и осенью 1489 года отправил посла к Вахид-бею, чтобьі начать переговори о помощи мамлюков. Вахид-бей, все еще надеясь, что Джем вернется под его опеку, пообещал Иннокентию, что бьівшее королевство крестоносцев Иерусалим может бьіть восстановлено, если папа пришлет Джема в Египет. Но в 1490 году умер Матиаш Корвин, которьш годами пьітался взять Джема под свою защиту сам по себе или от лица Вахид-бея, и на­ чалась новая дипломатическая игра. Баязид и папа обменялись послами, и в конечном итоге бьіло достигнуло соглашение, такое же, как между рьщарями Родоса и Баязидом. Папа пообещал бьіть сторожем Джему и не использовать его против Баязида, за зто он должен бьіл ежегодно получать сумму в 40 000 золотьіх дукатов и получить христианские реликвии, наприаер наконечник копья, пронзившего бок Христа во время распятия, которьіе хранились в Стамбуле со времен «Завоевания». Сделка бьіла заключена, при изрядном дефиците доверия с обеих сторон.

127


Шли годьі пребьівания Джема в плену, полньїе тоски. В неприступной крепости, в Бурганефе, котораясохраниласьдо наших дней, жизнь в ссьілке, в окружении лишь нескольких слуг, стала тяготить его, и интерес к продолжению враждьі с братом ослабел. После того как он прибьіл в Рим, значительньїе суммьі тратились на его содержание, но Джем ничего не хотел так сильно, как вернуться на роди­ ну или хотя бьі, писал он, прожить остаток жизни в Иране, арабских странах или Индии. Несмотря на туманную перспективу крестового похода, он не смог, как сказал папе, отказаться от своей верьі, «даже ради власти над миром». В письмах, доставлявшихся Баязиду из Рима, Джем вьіражал своє сильнейшее желание покинуть тюрьму и, видимо, бьіл вполне искренен, когда писал, что готов забьіть о разногласиях между ними и поклясться в верности брату. Будучи пленником в Риме, Джем, возможно сльїшал о драме, разьігравшейся вдалеке от его родиньї, отзвук которой докатился и до Стамбула. 2 января 1492 года город Гранада в Андалузии на юге Испании, резидендии исламской династии Насридов, сдался армиям Фердинанда Арагонского и Изабелльї Кастильской; месяд спустя в Риме бьіла проведена пьішная церемония, чтобьі отпраздновать испанскую победу. Память о падении Константинополя бьіла еще свежа в умах христианского мира, а победа над «маврами» приветствовалась как реванш за множество бед, пережитих по вине османов. Султан Мехмед II принял делегацию андалузских мусуль­ ман, искавших его защитьі, в 1477 году, за год до официального на­ чала действия испанской инквизиции, а Баязид предоставил им убежище после падения Гранадьі. Хотя никто не принуждал делать вьібор до 1501 года, многие приняли его предложение, и в течение нескольких лет три большие церкви в Фессалониках бьіли превращеньї в мечети, в которьіх проходили службьі для тех, кто принял османское убежище. После многих превратностей судьбьі остатки андалузской мусульманской общ ини били витесненн с Иберийского полуострова между 1609 и 1614 годами. Евреям из Испании, назьіваемьім сефардами, повезло меньше. Они находились под давлением задолго до начала инквизиции, и многие обратились в католичество. Тем не менее инквизиция не доверяла искренности новообращенннх, и многие не видержали испнтания и били убити. Исповедовавшие иудаизм били вьісланн из страни в 1492 году и змигрировали в Португалию, Францию и другие европейские страни. Многие отправились жить в Османскую

128


империю, где встретились с грекоговорящими євреями, називав­ шимися романиотами, и немецкими євреями, називавшимися ашкенази, также вьісланньїми из своих стран. Как сообщают, султан Баязид приветствовал испанских евреев следующим вьісказьіванием: «Можно ли назвать такого короля [т. є. Фердинанда] мудрим и благоразумньш? Он обедняет свою страну и делает богаче мою им­ перию». Самая многочисленная волна еврейской иммиграции на османские земли имела место между 1492 и 1512 годами и била в и ­ звана преследованиями, которне в зтот период распространились по всей Европе. Баязид хотел, чтобьі беженцн сосредоточивались в провинциальннх центрах, и вскоре общини сефардов били во многих городах империи. Однако их появление не приветствовалось в Стамбуле, и новьіе синагоги в столице били закрити, а известннх евреев поощряли к принятию ислама. Равновесие, установившеєся в 1490 году благодаря соглашению, заключенному между Иннокентием VIII и Баязидом по поводу Джема, не продлилось долго. Османский претендент бил использован в качестве залога в европейской политике, когда Карл VIII попьітался доказать свои притязания на Неаполитанское королевство. В 1492 году Иннокентия сменил Александр VI, и у нового папи била настоятельная необходимость поддерживать соглашение с Баязи­ дом, которому он написал о планах французского короля: ...король Франции спешит к Риму с несметной сухопутной и морской силой, при подцержке миланцев, бретонцев, португальцев, норманнов и других, чтобьі вирвать из наших рук сул­ тана Джема, брата Его Величества, и захватать Неаполитанское королевство и занять место короля Альфонсо. Ответ Баязида папе, посланньїй в Рим вместе с деньгами на содержание Джема, бил перехвачен и предан огласке, документ, изобличающий папу как союзника врага христианского мира. Карл, бив­ ший во Флоренции, двинулся на юг через Италию и подошел к напуганному Риму в последний день 1494 года. Он потребовал, чтобьі ему видали Джема. Папа Александр бьш вннужден уступить. Джем бил надлежащим образом переведен в заключение к Карлу и отправился к Неаполю вместе с королевской армией. Король Неаполя Альфонсо, преемник короля Ферранте, обратился к Баязиду за помощью. По сведениям венецианского писателя того времени, султан по-настоящему испугался, что Карл может 5

История Османской империи

129


привезти Джема на Балкани и поднять жителей зтого региона: османский посол в Венеции писал, что французский король рассчитьівал на подцержку лишенньїх наследства наследников знатних до­ мов Византии и Сербии, а также на клан Скандербега Кастриота. Султан усилил защиту Дарданелл и привел флот в состояние готов­ носте. В Стамбуле, где он инспектировал стени и руководил расстановкой пушек для защитьі города, началась паника. Через два дня после того как Карл и его армия подошли к Неа­ полю, Джем умер в ночь с 24 на 25 февраля 1495 года в возрасте 36 лет, после 13 лет в ссилке. Били слухи, что конец его вьізван ядом, но, похоже, он умер от естественньїх причин. Даже в смерте он не обрел покой. Баязид прислал гонца с требованием отправить тело к нему в обмен на остальньїе христианские реликвии, бьівшие в его владении: без тела, говорил он, у него нет доказательств кончини Джема. Карл перевез тело в неприступную крепость Газта, расположенную на побережье к северу от Неаполя, и когда в ноябре 1496 го­ да французи уходили из Газтьі, гроб бьіл передай принцу Фредерику Неаполитанскому в обмен на французских пленньїх, находив­ шихся в руках неаполитанцев. Неаполь нуждался в помощи султана против своих врагов, а Баязид угрожал аннулировать мир между ними, если Неаполь не отправит тело в Стамбул. Дальнейшие пе­ реговори увенчались успехом, и к началу 1499 года останки Джема били на путе в Стамбул, пересекая Адриатическое море из СанКатальдо, расположенного в горах Италии, во Влеру на побережье Албании. Оттуда тело било привезено домой, очевидно морем, встречено с большой помпой в Гелиболу и привезено в Бурсу. Здесь Джем бмл наконец погребен рядом со своим старшим братом Мустафой в усипальнице его деда султана Мурада II. Его могилу можно посетить до сих пор. Удивительная история жизни Джема захвата­ ла воображение писателей, как на Западе, так и на Востоке, и до нашихдней продолжает служить источником вдохновения. Он изображается трагической личностью зпического масштаба, настоящим ренессансннм принцем, образованннм и талантливим, автором високо оцененной поззии, которнй слишком поздно осознал безрассудность своих политических амбиций, чтобьі спастись от пиш ­ ного плена и загадочной смерти. После похорон Джема султан Баязид бмл наконец-то свободен, но зтот зпизод в османской истории примечателен тем, что предвещал переменьї в османской дипломатии по отношению к христи-

130


анским государствам. В отличие от дипломатических соглашений прошлого, когда одно государство бьіло посредником в отношениях с османами от лица всех, чьи интересьі бьіли затронутьі, переговорьі по поводу заключения Джема велись с каждьім государством в отдельности. Баязид мог использовать соперничество между ними, и с серединьї 80-х годов XIV века прямьіе двусторонние отношения с европейскими государствами стали перевешивать соглашения прошлого. Впервьіе в зтот период бьіли направленьї османские посльї к европейским дворам — во Францию в 1483 году, в Московское княжество в 1495 году и в Священную Римскую империю в 1496—1497 годах. Хотя и христианские, и мусульманское государства описьівают свои отношения как стабильно враждебньїе, одиссея Джема показала степень, до которой политическая целесообразность, а не религиозная идеология определяла их позиции. Для всех бьіло очевидно, что король Франции Карл VIII представляет собой более непосредственную угрозу миру в Италии, чем Османская империя, и османьї умело использовали ситуацию. Годьі, в течение которьіх Баязид бьіл занят судьбой Джема, также показали, что, несмотря на вьідающиеся достижения Мехмеда II, целостность Османской империи нельзя считать доказанной. Отьезд Джема на Родос в июле 1482 года дал султану Баязиду некоторую передишку от беспорядков внутри страньї. Принд Карамана Касьім, у которого бьіли общие интересьі с Джемом, добивался про­ щення султана и взамен отказа от претензий на независимость бьіл назначен правителем провинции Ичель (ориентировочно Киликия) на юге Малой Азии, бьівшей частью змирата Караман. Будучи уже пожильш человеком, он скончался в 1483 году. Теперь Караманом можно бьіло управлять как неотьемлемой частью османских владений, но ситуация оставалась напряженной. Даже в 1500 году Бая­ зид бьіл вьінужден послать войска, чтобьі победить еще одного пре­ тендента на Караман, племянника Касьіма Мустафу, которьій прибьіл из Прана с армией для подцержки местного восстания. В соперничестве за лояльность огузо-туркменского племенного населення, проживающего в буферном регионе между мамлюками и османами, султан Вахид-бей устоял перед соблазном использо­ вать Джема, но период, которьій Джем провел под защитой мамлюкского султана в 1481 году, бьіл предвестием будущего столкновения. Помимо караманидских племен, теперь по крайней мере номинально османских, хотя и недовольньїх, там бьіли все еще независимьіе змиратьідинастий Дулкадироглу и Рамазаноглу, конт5*

131


ролировавшие территории с неустойчивьіми границами из своих центров в Зльбистане и Адане соответствено и надеявшиеся то на подцержку мамлюков, то на османов для продления своих полномочий. Первая османо-мамлюкская война началась в 1485 году, когда с благословення своего зятя Баязида Алаюдцевле из Дулкадира осадил мамлюкский город Малатью, расположенньїй к западу от Евфрата на юго-востоке Малой Азии. Баязидпослал подкрепление Ала­ юдцевле, когда мамлюки ответили на агрессию; мамлюки бьіли разбитьі, но добились победьі в следующем столкновении вскоре после зтого. Летом 1485 года правитель мамлюков старался изо всех сил уязвить Баязида, конфисковав подарки, посланньїе ему шахом Де­ кана (на полуострове Индостан), когда их везли по мамлюкской тер­ ритории. Летом 1485 года Баязид послал армию под командованием нового правителя Карамана Карагеза («Черноглазьій») Мехмедпаши против огузо-туркменских племен Тургулду и Варсак, которьіе оказьівали самое ожесточенное сопротивление османскому присоединению Карамана и предоставили воинов для армии Джема в его попьітке прийти в Стамбул в 1481 году. Карагез Мехмед захватил крепости областе Тарс-Адана, чье стратегическое положение, поз­ волившеє контролировать пути из Малой Азии в Сирию, заслужи­ ло им зпитет «ключ к арабским землям». Султан Вахид-бей действовал решительно, чтобьі предотвратить османскую угрозу своим владениям. В марте 1486 году войска мам­ люков сошлись на поле боя около Аданьї с обьединенньїми силами отрядов из Карамана Карагеза Мехмеда и армией, посланной из Стамбула под командованием зятя Баязида Херсекзаде Ахмед-паши, губернатора Анадолу. Карагез Мехмед и его люди бежали (позднее он бьш арестован и казнен), а Херсекзаде Ахмед захвачен в плен и отослан в Каир. Мамлюки взяли под свой контроль Адану, Tape и Киликийскую равнину. На следующий год великий визирь Даудпаша вьівел на поле боя имперскую армию, к которой на зтот раз присоединились сили Алаюдцевле из Дулкадира. Вопреки совету Алаюдцевле, первоначальньїй план направить войско против мам­ люков бьш отклонен, и армия отправилась в другом направлений, для подавлений восстания племен Варсак и Тургулду. Преуспев в зтом, Дауд-паша вернулея домой, понимая, что он понизил риск нападения с тьіла, когда бьі османьї ни возобновили свою кампанию против мамлюков.

132


В 1488 году османьї предприняли одновременное наступление на мамлюков на суше и на море. Херсекзаде Ахмед-паша, недавно освобожденньїй из плена в Каире, командовал флотом в подцержку сухопутной операции, в то время как армией командовал прави­ тель Румелии Хадьім («Евнух») Али-паша. Войдя на спорную территорию, армия захватила несколько крепостей у мамлюков и их вассалов. Оба противника питались привлечь помощь Запада — изза договора с мамлюками Венедия отказала Баязиду в использовании Кипра в качестве базьі, в то время как Вахид-бей так же безуспешно пьітался установить контакти с другими итальянскими государствами. На Родосе испьітали облегчение, когда османский флот пропльїл мимо, не вьщвигая никаких требований — поскольку рьщари Святого Иоанна поддерживали дипломатические и торговьіе отношения с мамлюкми, они боялись именно османов. Ве­ недия послала на Кипр флот, помешавший армаде Херсекзаде Ахмеда пристать к берегу; вместо зтого она причалила в заливе Искендерон на побережье Малой Азии, чтобьі противостоять си­ лам мамлюков, когда они двигались на север по дороге из Сирии. Но свирепьій шторм разметал османский флот, и мамлюки смогли беспрепятственно продолжить движение по направленню к Адане. Армия Хадьіма Али потерпела сокрушительное поражение в произошедшей позднее битве и бежала, преследуемая силами огузотуркменских племен. Мало утешало то, что мамлюкский отряд, возвращавшийся в Алеппо, бьш разбит Херсекзаде Ахмедом. Хадьім Али отошел в Караман и попьітался перегруппировать свои разрозненньїе сили. Многие из османских провинциальньїх военачальников, бежавших с поля боя, бьіли доставленьї в Стамбул и заключеньї в крепость Румели-Хисарьі на Босфоре. Крепость Адана противостояла осаде три месяца, прежде чем османский гарнизон сдал ее мамлюкам. Поражение стоило османам подцержки нескольких огузо-туркменских племен, на которьіе ранее они могли оказьівать влияние, атакже позволили Алаюдцевле из Дулкадира более открьтто отдавать предпочтение мамлюкам, как сильнейшему государству в регионе. Османьї отреагировали, поддержав его брата Сахбудака в качестве правителя Дулкадира, но не смогли навязать его канди­ датуру, и он бьіл отправлен пленником в Єгипет, где тоже принял сторону мамлюков. И все же мамлюки бьіли не в состоянии развить свой успех. В 1490 году их армия вторглась в Караман, чтобьі осадить Кайсери

133


в центральной части Малой Азии, лишь для того чтобьі ретироваться, узнав, что к ним направляется армия Херсекзаде Ахмед-паши. Мамлюки не могли более нести груз издержек зтого противостояния, которое привело к патовой ситуации, иони столкнулисьс внутренней оппозицией войне. Османьї знали, что их собственньїе войска, возможно, должньї будут скоро противостоять крестовому по­ ходу с Запада, и вследующем годубьіл заключен мир: границамежду двумя государствами бьіла установлена по перевалу Гюлек, господствовавшему над путями по восточним горам Тавра, а мамлюки сохранили влияние в районе Аданьї. Безрезультатная война османов с мамлюками уже закончилась, когда в 1495 году умер Джем, Баязид мог теперь обратить своє внимание на Запад. Венецианский посол в Стамбуле увидел широкие приготовлений, проводившиеся в арсенале в бухте Золотого Рога в 1499 году, но не мог предположить, что целью может бьіть его республика или ее приморские территории: Венеция проявляла осторожность, держась подальше от любьіх планов крестового похода, обсуждавшихся в годьі плена Джема, и жила в мире с османами с 1479 года. Вместо зтого он подумал, как и рьіцари-госпитальерьі, что армада будет направлена против острова Родос. Похоже, что Баязид стремился завершить план отца по изгнанию венецианцев из остававшихся у них аванпостов. Нафпактос сдался после наступления с моря и с суши 28 августа 1499 года, и османьї укрепили узкий вход в Коринфский залив двумя стоящими друг против друга крепостями, так же как они укрепили другие свои стратегические фарватерьі Босфор и Дарданелли. Сама Вене­ ция бьіла потрясена в октябре вилазками, проникшими на ее территорию вглубь на ЗО километров. В начале 1500 года венецианс­ кий змиссар добивался возвращения Нафгіактоса на аудиенции при османском дворе, лишь для того чтобьі бить проинформированньїм, что султан собирается завладеть всеми венецианскими аванпостами на восточном побережье Адриатического моря и сделать Адриатику границей между его владениями и Венепией; позже в зтом году Модон, Корон и Пилос (Наварино) на побережье югозападной части Пелопоннеса бьіли взятьі в результате нападения османов с моря. Оставив в стороне свои разногласия и после большого количествадипломатических прений Венеция, папство и Венгрия образовали союз против османов в має 1501 года. Венеция все еще владела островами Кипр, Крит и Корфу, число ее более мелких владений

134


сокращалось. Зто усилило атаки республики на османские территории: позднее, в том же году обьединенннс французско-венецианские сили висадились на Лесбосе, расположенном у северо-западной части Малой Азии, но били отброшеньї. В следующем году венедианские сили висадились на юго-западном побережье Ма­ лой Азии у Фетхие (Макри) и разграбили прилегающие территории. Несмотря на помощь союзников, Венеция не могла пойти даль­ ше зтих незначительньїх демонстраций сили; она попросила мира, и соглашение, заключенное в 1503 году, приблизило Баязида к достижению цели — вмтеснить Венецию с Балкан. Победу в войне с Венецией принесли Баязиду морские сили, но они нуждались в восстановлении, и он приступил к полномасштабной реконструкции своего флота. Били построеньї более легкие, более маневренньїе корабли, их личньїй состав значительно увеличился. В течение нескольких лет не предпринималось никаких серьезннх морских операций, флот бнл задействован для того, чтоби держать морские пути откритьіми, защищая торговне и другие суда от пиратства, как свои, так и иностраннне, ходившие в восточннх водах Средиземного моря. Наличие мощного флота открьіло для османов новьіе перспек­ тиви, как когда-то для европейских государств. После того как Васко да Гама обогнул мьіс Доброй Надеждн в ноябре 1497 года и добрался до Индии следующей весной, коммерческие интересн Португалии вошли в конфликт с многовековой арабской торговой системой в Индийском океане; в частности, они угрожали контролю мамлюков над торговлей специями из Южной и Юго-Восточной Азии. Усилия мамлюков на море оказались недостаточньїми, чтоби защитить свои интересьі: в том же году, когда португальцьі активизировались в Индийском океане, в восточной части Средиземного моря стало расти число пиратских напалений с острова Родос, и победа родосского флота над мамлюкским конвоєм с грузом дерева с берегов Северной Сирии в 1508 году продемонстрировала беспомощность мамлюков на море. Мамлюки били вмнужденьї обратиться за помощью к Баязиду, таким образом Баязид смог добиться того, что бнл не в состоянии взять силой: признание его превосходства над мамлюками в борьбе за господство на Ближнем Востоке. В 1510 году посольство косманскому двору било вознаграждено дополнительной помощью оружием и продовольствием для мамлюкского флота. В дополнение к компетентности в морском деле, османьї владели артиллерией, равной той, которую использовали ев-

135


ропейцьі; они снабдили флот мамлюков пушками против португаль­ ців, а также послали своих офицеров командовать мамлюкским флотом. Зта неспособность мамлюков защитить свои корабли от португальцев дала Баязиду прекрасную возможность вмешиваться в дела мамлюков и преследовать свои интересьі. Его мотивьі бьіли различньіми: доступ османов в Индийский океан позволил бьі ему участвовать в прибьільной торговле спедиями, в то время как подцержка мамлюков препятствовала бьі их союзу с новьім врагом, появившим­ ся на восточной границе, — шахом Сефевидов Исмаилом, — а так­ же нейтрализовала любую возможную помощь мамлюков его свіну Коркуду, которьій, будучи недовольньїм провинцией, которой его назначили править, уехал в Каир в 1509 году, возможно готовясь бросить вьізов власти Баязида. Расчетьі Баязида оправдались. Хотя появление португальцев в Индийском океане и последующее проникновение туда османов положило начало длительной вражде между ними, оба государства осознавали значительньїе финансовьіе и стратегические вьігодьі от вовлечения сил в ту часть мира, которой до настоящего времени мало интересовались. Более того, вмешательство Баязида в дела мамлюков открьіло путь к завоеванию его сьіном Селимом Сирии и Египта несколькими годами позже. Но пока иранское государство Сефевидов представляло угрозудля основ османскойлегитимности, настолько же опасную, как и вьшіеописанньїе. Борьба за превосходство внутри исламского мира во всех отношениях бьіла настолько же напряженной, как и вражда между христианскими и мусульманскими государствами, и за первьіе триста лет существования представляла более серьезную угрозу для Османской империи. Если ранняя стадия правлення Баязида зависела от судьбьі его брата Джема, то последние годьі бьіли отравленьї появлением кьізьілбашей («Красньїе голови»). Термин «Кьізьілбаши» использовался для описання тех, кто носил вьісокие, красньїе колпаки с двенадцатью складками, как способ виразить свою приверженность двенадцати имамам шиитского ислама. В отличие от Караманидов и Аккоюнлу, которне вместе с мамлюками и османами являлись сторонниками суннитского ислама, новая сила, поднимавшаяся на восточннх границах османов, набиравшеє силу государство Сефеви­ дов, разработала мировоззрение, основанное на верованиях шиит­ ского меньшинства мусульман. Религиозньїе практика и обьічаи

136


суннитов и шиитов отличаются мало — основное различие доктринальное: шиитский ислам ограничивает главенство исламским сообществом семьей пророка Мухаммеда и не признает легитимность династий Омейядов и Аббасидов, которьіе унаследовали зту роль. Приверженцьі вероучения о «Дюжине» верят в то, что двенадцатьій имам, лидер мусульманского сообщества, бьіл попросту скрьіт от своих последователей с момента своего исчезновения в 940 году н. з. и снова появится, чтобьі возвестить Царство Небесное на земле. Зто убеждение бьіло исламским зквивалентом мессианских движений на заре новой Европьі. Государство Сефевидов получило своє название от шейха Сефи Аль-Дина Исхака, основателя религиозного ордена Сефевидов, появившегося в Ардебиле в северо-западном Иране. Шейх Сефи АльДин умер в 1334 году, и историческая традиция приписьівает основание государства, вдохновителем которого он бьіл, 1501 году, когда четьірнадцатилетний шах Сефевидов Исмаил возглавил армию, захватавшую Тебриз, столицу остатков государства Аккоюнлу, у его правителя, приходившегося шаху двоюродньїм братом. Зто бьша решающая битва в долгой войне за престолонаследие между принца­ ми Аккоюнлу, которая началась еще до рождения Исмаила после смерти Узуй Хасана (которьш приходился Исмаилу дедом по материнской линии) в 1474 году и усилилась в последние годьі XV столетия. Превращение Сефевидов со времени шейха Сефи аль-Дина и временем Исмаила — от того, что современньїе ученьїе характеризуют как «более или менее условная суннитская суфийская организация, постепенно обзаводившаяся учениками и имуществом, необязательно в одухотворенной форме» — в государство, проявляющее крайнюю неприязнь к османам вкупе с радикальной позицией по отношению к тому, что обьічно назьівают суннитским «ор­ тодоксальним» исламом — все еще плохо осмислено. Разумеется, использование термина «ортодоксальний» для характеристики ислама османов, или «неортодоксальннй» для описання ислама Се­ февидов, в равной степени не может передать смисл разновидностей религиозних практик в регионе, где правила проводить в жизнь «истиннне» ритуали били рудиментарнн и где книжний ислам сла­ бо влиял на народньїе верования. Орден Сефевидов бьш основан на труднопроходимих нагорьях Малой Азии и западного Ирана, во времена, когда в зтом регионе с многообразной культурой не било действенной власти, чтобьі ус­ тановить суннитское вероисповедание центральних арабских тер-

137


риторий. Учение сефевидских шейхов Ардебиля поначалу не слишком отличалось от суннитского ислама. Ключевой фигурой в трансформации сефевидских верований бьіл дедушка Исмаила по отцовской линии — шейх Джунейд, которьій возглавил Сефевидов в 1447 году — воинствующее учение Джунейда одинаково шокировало бьі современньїх последователей как суннитского ислама так и шиитов «дюжинников». Джунейд стал настолько влиятельньїм, что бьш сослан лидером Каракоюнлу Джихан-шахом, которьій сам бьіл шиитом и на чьей территории расположен Ардебиль, и нашел убежище у врага Джихан-шаха Узун Хасана. Джунейд нашел после­ дователей среди огузо-туркменских племен Малой Азии, северной Сирии и Азербайджана в то самое время, когда в зти регионьї пришла вдасть османов. Он привлек, среди прочих групп, потомков приверженцев шейха Бедреддина, которьій около 50 лет до зтого осложнил ход османской гражданской войньї. Тем не менее, и зто парадоксально, Джунейд бьіл среди тех святьіх подвижников, которьім посьілал деньги и подарки Мурад II, чей отец Мехмед І казнил шейха Бедреддина. Почти за полвека до того как Джунейд возглавил орден Сефеви­ дов 1447 году, а султан Мехмед II завоевал Константинополь в 1453 году, Ардебиль посетил Тамерлан, когда возвращался в Самар­ канд после победьі над Баязидом І в 1402 году. Шейх убедил Тамерлана освободить военнопленньїх, захваченньїх в походах в Малой Азии, и Тамерлан также разослал письма восстановленньїм в прежнем положений змирам Малой Азии с просьбой освободить бьівших пленников от налогов. Возможно, зто также обусловило расположение их и их потомков к Сефевидам. Как и Мехмед II до него, Исмаил бьш очень молод, когда взошел на трон, и, опятьже, как Мехмед, бьш подстрекаем своими советниками на том пути, по которому он пошел. Его решительное принятие мировоззрения Сефевидов, которое так отчетливо расходилось с османским, бьшо политическим ходом с абсолютним рел и г и о з н ь і м аспектом, которьій поляризовал два государства и обострил их территориальное соперничество в восточной части Малой Азии. В той степени, в которой вьізов Узун Хасана султану Мехмеду II бьш религиозньїм, зто бьшо соперничество за верховенство в мире суннитского ислама. Борьба за власть в восточной Малой Азии и за ее пределами обещала бьіть более напряженной и свирепой, чем когда-либо прежде. Инакомьіслягцие в регионе видели в османах ориентированное на Запад византийско-балканское государ-

138


ство, особенно после взятая Константинополя, и обращалисьзаспасением на Восток. Миссия Исмаила открьіла дорогу протестам принуждаемьіх подданньїх султана, особенно кочевьіх огузо-туркменских племен гористьіх окраин Малой Азии, чья верность османам бьіла просто результатом случайного завоевания — что позволяло им вьіразить своє предпочтение государству, превозносившему достоинства восстания. Для османов опасность заключалась в том, что новое популистское мировоззрение Исмаила привлекало тех, чьи религиозньїе и политические убеждения бьіли малоопределенньї и которьіе не видели для себя места в централизованном османском государстве, построенном на руинах других малоазийских змиратов, когда-то казавшихся полностью жизнеспособньїми. Лишенное гражданских прав племенное население османо-иранских пограничньтх земель, где обязательства перед османами, которьіе, хотя и не хотели, чтобьі они участвовали в управлений государством, но не хотели потерять их в пользу Сефевидов, использовалось участниками борьбьі для преследования собственньїх воєнних и политических целей. Учение Сефевидов гласило, что шах бьіл перевоплощением зятя и двоюродного брата пророка Мухаммеда имама Али (происхождение от Али, по меньшей мере, бьіло необходимьім условием для наследования шиитского имамата), которьій сам бьіл проявлением Бога в человеческом обличии, и западньїе путешественники, посетившие Иран в начале XVI века, сообщают, что последователи чтили Исмаила как бога. Термин «Кьізьілбаши» стал впервьіе использоваться во Бремена отца Исмаила шейха Хайдара. Воззвание шаха Исмаила о том, что с установлением государства Сефевидов его приверженцьі наконец обрели территорию, которую они могут на­ звать своей, побудили тьісячи сплотиться вокруг него в надежде на неизбежное второе пришествие двенадцатого имама. Он написал своим сторонникам, что «никто не может стать кьізьілбашем, пока его сердце не станет чистим, а его кровавне внутренности не будут какрубинм». В 1502 году слухи о том, что в Стамбуле около5000 кнзнлбашей, побудили султана Баязида принять первие мери для подавления их активности, закрив городские ворота и арестовав подозреваемнх. Опасаясь, что сторонники кизьілбашей найдут убежище у Исмаила, он запретил движение через османо-сефевидскую границу, но безрезультатно. Будучи принцем-правителем Амасьи, Баязид покровительствовал зарождавшемуся ордену дервишей Хальвети, у шейхов которо-

139


го бьіли связи с Узун Хасаном и чье учение имело определенньїе общие чертьі с доктриной Сефевидов. Мехмед II, относившийся с подозрением к святьім подвижникам из восточньїх провинний, изгнал влиятельного шейха Хальвети из Стамбула, но, унаследовав отцу, Баязид пригласил одного из наиболее вьідающихся учеников шейха поселиться в столице, и орден преуспевал. Собственная склонность Баязида к мистике может отчасти обьяснить, почему он старался избегать открьітого конфликта со своим новьім соседом Сефевидом. Зимой 1504-1505 годаон написал Исмаилу, порицая его обращение с мусульманами-суннитами и предупреждая его, что добрьіе отношения смогут развиваться только если гонения прекратятся. Нападение натерриторию Сефевидов в 1505 году сьіна Баязида Селима вьізвало довольно мягкую реакцию Исмаила; обоюдная осторожность Исмаила и Баязида бьіла еще заметна в 1507 году, когда Баязид дал своє молчаливое согласие Исмаилу на проход по османской территории в ходе кампании против змирата Дулкадир. Как Узун Хасан до него, Исмаил какое-то время поддерживал контактьі с Венецией, в надежде заключить договор против османов, но безуспешно; например, в 1508 году он снова предложил союз, Венеция не согласилась на том оснований, что должна соблюдать своє мирное соглашение с османами. Постепенно шах Исмаил подчинил своей власти все бьівшие территории Аккоюнлу и к 1508 году дошел до Ирака и взял Багдад, бьівшую резиденцию халифата. Нежелание Баязида провоцировать шаха Исмаила расходилось с рвением его сьіна принца Селима противостоять угрозе со стороньі кьізьілбашей. Селима, третьего из четьірех оставшихся в живьіх сьіновей Баязида* и много лет принца-правителя провинции Трабзон на обедневших приграничньїх землях империи, где угроза, которую представляли собой кьізьілбаши целостности османских владений, бьіла наиболее очевидной, пассивность отца приводила в ярость. Напряжение между отцом и сьіном обострилось в 1510 году, султан сделал вьіговор Селиму за поражение, которое тот нанес армии под командованием брата Исмаила, которая шла походом на сам Трабзон. В том же году в письме к отцу Селим горько жаловался * У султана Баязида бьіло восемь сьіновей и семнадцать дочерей. В 1510 г. в живьіх оставались Ахмед, Коркуд, Селим и Шехиншах; Абдулла, Махмуд, Мехмед и Алемшах умерли раньше.

140


на Трабзон — на его негостеприимство, нехватку продовольствия, скудость земель, которьіе Баязид вьіделил для его содержания: Поскольку злаки не вьізревают в зтой провинции и все живут в скудости и нищете, кто бьі ни бьіл [принцем-правителем] — слаб и беспомощен. Продукти привозят извне. Так, с тех самих пор как я прибьіл сюда, зерно привозили на судах или от огузотуркменов. У зтого места никогда не било много достоинств и ничего не изменилось. У меня даже нет возможности построить свой собственннй корабль... невозможно описать картину такой нужди. Вскоре после зтого Селим уехал из провинции ко двору своего сина Сулеймана, будугцего Сулеймана Великолепного, которьій бьіл принцем-правителем в Феодосии, при поддержке зтого акта неповиновения своим тестем, крьшским ханом Менгли Гиреем. Непослушание Селима султану Баязиду и его агрессивная политика в отношении Сефевидов определили направление османской истории в последующие годи. В 1511 году провинция Теке в юго-восточной части Малой Азии стала ареной крупного восстания кьізнлбашей, возглавляемого приверженцем учення шаха Исмаила, которому султан Баязид ре­ гулярно поснлал милостиню. Посланци зтого святого подвижни­ ка (одним из них бьіл Карабьійьїк-оглу («Син черной бороди») Хасан-халиф, известннй в народе как Шахкулу («Раб шаха»)) не только подстрекали к неповиновению османскому господству в Малой Азии, но и спровоцировали восстание в Румелии; некоторие из них били арестованн. В начале 1511 года второй из оставшихся сьіновей Баязида принц Коркуд вернулся из ссьілки в Египет, чтоби управлять Теке, только для того, чтоби узнать, что Селим бнл назначен принцем-правителем Сарухана, более желанной, чем Теке, провинцией за счет более близкого соседства со столицей. Внезапно Коркуд оставил свою резиденцию в Анталье и направился на север, и Шахкулу немедленно провозгласил себя законним наследником османского трона от имени шаха Исмаила. Вьібор времени восстания едва ли бнл случайньїм: оно вспнхнуло 9 апреля, что совпадало с шиитским священним праздником, десятим днем Мухаррама, годовгциной мученичества имама Хусейна, сина имама Али. Шахкулу бнл провозглашен своими последователями мес-

141


сией и пророком — слова, бьівшие проклятием для правителей государства, которьіе считали себя хранителями ортодоксального ислама. Османское отношение к себе, как к верховной мусульманской державе, заставило их заклеймить Шахкулу не только как повстанца, но и как єретика. Зтой роли Шахкулу только возрадовался. Когда Коркуд бьіл в пути, банда кьізьілбашей, последователей Шахкулу числом четьіре с половиной тьюячи напала на свиту Коркуда и убила некоторьіх из его людей. Местньїе правительственньїе войска, которьіе отреагировали на нападение, бьіли вьінужденьї отступить в замешательстве в крепость Анталья. Нельзя всех последователей Шахкулу нази­ вать религиозньїмн фанатиками: помимо крестьян и членов племен, они включали обедневших провинциальньїх всадников, потерявших свои земли в пользу правительственньїх чиновников и их слуг, которьіе не имели абсолютного права владеть ими, а также провин­ циальньїх всадников, принадлежавших к старинньїм мусульманским тюркским родам, лишенньїх права владения, когда их земли бьіли отданьї нарождающемуся классу родившихся в христианских семьях мусульманских воинов в качестве наградьі за доблесть в бою. Окрьіленная победой, армия Шахкулу направилась к югу через Малую Азию, по дороге сжигая города и села, правительство обвинило их в поджоге мечетей и дервишских обителей, и даже в том, что они сжигали Кораньї. Их число вьіросло до 20 000 человек, они прошли Бурдур в озерном крає на юго-западе Малой Азии и до­ стигли города Кютахья, где бьши впервьіе обращеньї в бегство пра­ вителем провинции Анадолу, чьей резиденцией бьіл зтот город. Он затем оказался отрезанньїм и бьіл захвачен войском Шахкулу, пра­ вителя обезглавили, посадили на кол и поджарили на вертеле. Сер­ жант, бьівший свидетелем продвижения кьізьілбашей, сообщает, что они атаковали и разоряли все на своем пути, при содействии жителей города Кютахья: Они убивали всех — мужчин, женщин и детей, и даже овец, если тех бьіло слишком много для их нужд; уничтожали кошек и кур. Они забрали все ценное имущество [жителей села] про­ винции Кютахья — их коврьі и все остальное, что могли найти — и сожгли... ваш слуга сержант Искендер бьіл тому свидетелем... в частности, горожане Кютахьи вели себя крайнє постьідно и

142


позволили [кьізьілбашам] уничтожить пропитание селян и не [помогли им]. Сильї, посланньїе принцем Коркудом против кьізьілбашей, бьіли разбитьі, а он бьіл вьінужден укрьіться в крепости Манисьі. Теперь восставшим открьілась дорога на Бурсу и далее на Стамбул. 21 апреля 1511 года кади (судья) Бурсьі написал командиру яньїчар, что если он и его люди не придут в город в течение двух дней, область погибнет. Казалось, Шахкулу близоккуспешномуизгнаниюосманского господства из Малой Азии и установленню собственной власти от имени шаха Исмаила. Проводить кампанию против Шахкулу и его последователей бьіл назначен великий визирь Хадьім Али-паша. Около Кютахьи он соединился с силами старшего из оставшихся вживьіхсьіновей Баязида принца Ахмеда, но нагнал восставшихтолько после форсированного марша через Малую Азию в Сивас, где оба, и Шахкулу и Хадьім Али, бьши убитьі в сражении. Многие из кьізьілбашей бежали на восток, в Иран; те, кто попал в руки османов, бьши вьісланьї в Медон и Корон на Пелопоннесе, захваченньїе Баязидом в 1500 году в ходе войньї с Венецией. Восстание Шахкулу серьезно отразилось на балансе сил между сьіновьями Баязида в их стремлении занять его трон. У пожилого султана (на тот момент ему бьіло около 60 лет) бьшо также множество внуков, еще более осложнявших борьбу за престолонаследие. Логика системи принцев-правителей бьіла в том, что она удаляла принцев от Стамбула, делая для них более затруднительньїм бросить вьізов правящему султану; в то же время назначениями можно бьіло манипулировать таким образом, чтобьі тот, кого султан видел своим преемником, бьіл к Стамбулу ближе всех и после его смерти имел бьі лучшие шансьі прибить в столицу раньше своих соперников, чтоби захватать трон. Преждечем покинуть Трабзон в 1510году, Селим попитался закрепить за своим сьіном Сулейманом губерна­ торство провинции Болу, расположенной менее чем в 200 километрах к востоку от Стамбула, но ему помешал принц Ахмед при поддержке Баязида, которнй благоволил к Ахмеду. Назначение Селима в Сарухан привело его ближе к столице, чем бьіл Ахмед, которий сменил отца на посту принца-правителя в Амасье, и все же Сарухан бьіл недостаточно близок для Селима, и, прежде чем его назначили в зту провинцию, он потребовал губернаторство в провинции Ру-

143


мелия, требование зто бьілотакже отклонено на том оснований, что оно бьіло незаконним*. У Селима не бьшо намерения отправиться в Сарухан. Покинув провинцию Сулеймана Кафу в марте 1511 года, он отправился в по­ ход через Румелию во главе армии. К июню он добрался до Здирне, где двор Баязида пребьівал со времени сильного землетрясения 10 сентября 1509 года, названного в источниках того времени «Ма­ лим Судним днем», которое опустошило Стамбул и окрестние территории. Чтобьі избежать кровавого противоборства с сином, Баязид проигнорировал своє прежнее постановление в отношении за­ конносте губернаторства за пределами малоазийских провинний и передал Селиму губернаторство в пограничной провинции Семендре (с центром в Смедерево) на Дунае. И самое важное, он пообещал Селиму, что не отречется от престола в пользу принца Ахмеда. После смерти в бою против Шахкулу своего основного сторонника великого визиря Хадьіма Али-паши принц Ахмед осознал, что его позиции в значительной степени ослабленьї. Принц Селим, тем не менее сомневаясь в честности отца и не решаясь поверить, что Ахмеда так просто отодвинут в сторону, повернул свою армию на Стамбул и в начале августа вьізвал своего отца на бой во Фракии, около Чорлу, между Здирне и Стамбулом. Когда Баязид приказал своим силам открьіть огонь, Селим бежал обратно в Румелию и отпльїл на корабле к побережью Черного моря в Килию, расположенную в устье Дуная. Отец приказал ему вернуться в Кафу. Баязид снова поселился в Стамбуле. Все зто время принц Ахмед бьіл занят подавлением восстания Шахкулу, после чего он перебрался из области Сиваса в Афьон в западно-центральной части Малой Азии; услншав о сражении Ба­ язида с Селимом, он отправился маршем к Стамбулу, утверждая, что хочет виразить отцу соболезнование. Собрав сили, включающие контингент племен из провинции Караман, тех самих людей, которие били так восприимчивьі к пропаганде шаха Исмаила и те* Система принцев-правителей действовала только на преимущественно мусульманскихтерриториях Малой Азии в провинции Кафа, расположенной на северном побережье Черного моря. По крайней мере, так бьшо со времени гражданской войньї начала XIV века, когда мятежньіе османские принци обьединили сторонников недовольньїх властителей пограничньїх земель на Балканах для поддержки своих претензий на трон.

144


перь надеялись снова извлечь вьігоду из междоусобной борьбьі, Ахмед написал великому визиру Кодже («Великому») Мустафапаше письмо с просьбой подготовиться к его прибьітию. Вопреки всем его ожиданиям, когда он подошел к Стамбулу 21 сентября 1511 года, его встретило восстание яньїчар и вьінудило остаться в Ускюдаре, на азиатском берегу Босфора, без возможности переехать через пролив в столицу, где он на самом деле собирался провозгласить себя султаном. Великий визирь, которьій бьіл доверенньім послом Баязида к папе на переговорах об условиях заключения Джема в Риме, бьіл убит. Теперь линия фронта бьіла определена: яньїчарьі поддерживали Селима, а сторонники шаха Исмаила — Ахмеда. Ахмед отступил в Малую Азию, намереваясь усилить свою поддержку и взять столицу штурмом. Его планьї захватить султанат про­ валились, он открьіто вьютупил против власти отца, совершив назначения на провинциальньїе должности от своего имени. Повторное требование посадить его правителем в Карамане — теперь находившимся под властью внука Баязида принца Мехмеда, которьш унаследовал своєму недавно умершему отцу, принцу Шехиншаху, — бьіло отвергнуто, и он успешно осадил резиденцию принца-правителя Конью. Яньїчарьі снова послужили орудием, чтобьі расстроить планьї Ахмеда, поскольку когда новости о его победе до­ стигли Стамбула, они опять восстали, требуя, чтобьі Селим предьявил свои требования на трон султана, и вьідвинули ультиматум государственному совету. Их шумная поддержка Селима вьінудила Ба­ язида действовать, и, повинуясь обстоятельствам, он назначил Селима главнокомандующим армии. Селим снова вьіступил из Кафьі и направшіся маршем на Стамбул. При Ахмеде в Конье и Селиме в Кафе принц Коркуд в свою очередьрешил, что может полупить трон, добравшисьдо Стамбула первьім. Он оставил Манису и приехал тайно, припльїв в город на корабле, просил Баязида простить ему прошлое неповиновение и стал дожидаться приезда Селима. Коркуд надеялся купить поддержку яньїчар, раздавая им золото; они приняли золото, но когда Селим прибьіл в Стамбул в апреле 1512 года, они поддержали свержение отца в его пользу. Впервьіе яньїчарьі послужили инструментом для насильственного отстранения правящего султана от власти; но зтот случай бьіл отнюдь не последним: каким бьі ни бьіло осуществление османского престолонаследия в теории, именно яньїчарьі возводили на престол и свергали с престола султанов.

145


Султан Мехмед II существенно повьісил статус яньїчар, а Селим, которьій не мог принять попустительского отношения к государству шаха Исмаила и приверженцам кьізьілбашей, бьш продолжателем зтой традиции; большая часть его войска бьіла османами по образованию, а не по рождению, и нуждалась в решительном сул­ тане для вьіполнения миссии, для которой они бьши призваньї. Ахмед, наоборот, притягивал тех, кто бьш лишен прежнего своего существования и не видел для себя места в новом османском государстве. Брат Баязида Джем привлекал примерно зту же группу. Султан Баязид пережил покушение на убийство во время похо­ да в Албанию в 1492 году, когда дервиш анархической сектьі Календери неожиданно набросился на него — нападение, ускорившее изгнание Календери из Румелии. Тем не менее он не смог пережить свержения с престола и через месяц умер естественной смертью по дороге в изгнание, на свою родину Дидимотихон во Фракии. В Конье принц Ахмед отреагировал на свержение Селимом отца с престола, провозгласив себя законньїм султаном. Он послал своего второго сьіна Алаеддина в Бурсу с армией, которая вошла в город в середине июня 1512 года, разграбив его и вьінудив население бежать. Новости о том, что Селим планирует пересечь Мраморное море из Стамбула, вьінудили Алаеддина удалиться к отцу, которьш к тому времени вернулся в Афьон. Ахмед мобилизовал все доступньїе сильї, визвав в Малой Азии суматоху; оставив своего сина Сулеймана регентом в Стамбуле, Селим пошел в Малую Азию. Ахмед меньше всего хотел встретиться с братом в открьітом бою и ретировался из Афьона в Анкару, а оттуда в направлений своей бьівшей резиденции в Амасье, но там обнаружил, что город обороняется от него. Когда он пересекал Малую Азию, то позади оставлял разрушения и беспорядок и бьш заклеймен Селимом как мятежник. Затем Ахмед направился на юг, за каждьім его шагом следили шпионьї Селима, которьіе также докладьівали о намерениях его сторонников. Полагая, что для него искать убежище вне Османской империи означало би обесчестить династию, Ахмед попросил у Се­ лима какую-нибудь территорию в Малой Азии. Но Селим не собирался отдавать часть своих владений и предположил, что Ахмед будет искать убежище в каком-нибудь мусульманском государстве. Сторонники Ахмеда побуждали его укриться у шаха Исмаила, давшего приют старшему сину Ахмеда Мураду с тех пор, как Селим стал султаном, или в Дулкадире, или Египте. Новий султан мамлю-

146


ков Ансав Аль Гаври не желал помогать, и Ахмед укрьілся на зиму в Дулкадире; Селим на время поселился в Буреє. Несмотря на кажущееся разрешение проблем, сопутствовавших наследованию Селима Баязиду, между братьями не бьіло доверия. Ахмед опасался, что Селим вернетея, чтобьі напасть на него весной, а Селим узнал, что Ахмед вел переговори с шахом Исмаилом. Ахмед снова повернул свою армию против Амасьи; на зтот раз го­ род едалея ему, и в первие дни 1513 года он оставил там регентом своєю четвертого сина. Он получил несколько писем, побуждавших его верить, что султанат все еще мог би принадлежать ему, и, возможно, убедил себя, но зто бьілаловушка, расставленная для нею Селимом. Решив идти в Бурсу, Ахмед продвигалея по северной Малой Азии, по пути сталкиваясь с сопротивлением. После смерти Баязида Селим какое-то время потакал Коркуду. Его брату било позволено вернуться в Манису, откуда он посьшал бесконечньїе просьби назначить его на остров Лесбос, которне Се­ лим отклонил. Коркуд изменил свои просьби на земли Теке или Аланьи, что било также отклонено; Селим опасался, что из зтих мест на южном побережье Малой Азии он сможет, как дядя Джем, бежать в Египет и стать знаменем европейского крестового похода. В начале 1513 года Селим отправилея на юг под предлогом охотничьей зкепедиции и атаковал Манису. Коркуд бежал из города и бьш позднее найден прячущимся в пещере. Его отправили в Бурсу и 13 марта задушили; ему бьшо сорок с небольшим лет. 4 апреля 1523 года Селим внетупил с армией из Бурси и через 11 дней под Енишехиром вступил в бой с Ахмедом. После падения с лошади Ахмед бьш схвачен и задушен. Амасья била вскоре отнята у его сина Османа, разделившего участь своих двоюродннх братьев, оставшихся енновей Коркуда и Ахмеда и покойньїх братьев Се­ лима Махмуда, Алемшаха и Сенишаха, казненннх немногим ранее. Могили зтого множества внуков Баязида можно все еще увидеть в Буреє и Амасье. Обезопасивтрон, султан Селим І смог найти своє решение про­ блеми кьізьілбаши, которьіе отчасти спровоцировали узурпацию им трона. В течение последних лет правлення Баязида открьітьій вьізов Селима власти отца побудил некоторнх других членов османской династии примкнуть к кьізьілбашам — его брат Шехиншах, ви­ димо, бьш готов присоединиться к восставшим во имя Шахкулу, но умер прежде, чем его симпатин обратились в действия. С ин прин­ ца Ахмеда Мурад сочувствовал кнзнлбашам до такой степени, что

147


с лета 1511 года, когда его отец бьіл назначен возглавить поход про­ тив Шахкулу и Мурад вместо него стал правителем Амасьи, он стал носить их красньїй головной убор. Даже когда войска Шахкулу разоряли обширньїе областе западной Малой Азии, сторонники кьізьілбашей вели пропаганду на севере центральной части Малой Азии; разумеется, мятеж распространился и там. Годами Сефевидьі и их сторонники питались свергнуть османское политическое господство в Малой Азии; избавившись от тех, кто соперничал с ним за власть внутри собственной семьи, султан Селим готовился бросить вьізов самому шаху Исмаилу. Он сосредоточенно готовился к тому, что очевидно стало би тяжелой кампанией: расстояние, которое должна била преодолеть армия, било огромно, местность нешстеприимна, а кьізьілбаши враждебньї. Весной 1514 года он переправшіся через Босфор, чтобьі начать долгое путешествие на восток. Как султан Мехмед II накануне осади Константинополя, Се­ лим І продлил сроки действия соглашений с европейскими государствами — Венецией и Польшей, а также с мамлюками, в надежде таким образом избежать любого риска войньї на два фронта. Соглашение с Венгрией оказалось более сложннм, хотя обе сторони осознавали, что оно будет внгодно им обеим. Венгерского посла взяли в заложники и со всей свитой возили в походи Селима в Иран, а позднее в Сирию и Египет, с целью продемонстрировать неимоверное могущество султана. По исламским законам единственное допустимое оправдание войньї мусульман против мусульман — религиозное: «укрепить свя­ щ енний закон или пресечь его нарушения»; позтому османский поход нуждался в официальном разрешении, вираженном в виде мнения религиозннх авторитетов, что будущий враг отклонился с пути истинного ислама. Когда малоазийские змиратн подчинились власти османов в результате территориальннх разногласий, летописцьі старались обеспечить завоевателей необходимнм согласием. Борьба с Сефевидами со всей очевидностью обещала бить тя­ желой, но без доктринальной санкции незаконной. Соответственно вражда османов била замаскирована религиозной риторикой, их претензии на статус хранителей «истинной верьі», в отличие от сбившихся с пути Сефевидов, надлежащим образом акцентировались. По мере того как усиливалась пропагандистская война про­ тив Сефевидов, бьіл задействован новий лексикон для описання сторонников Исмаила:

148


...согласно предписаниям священного закона...мьі виража­ єм мнение, согласно которому [кьізьілбаши, чей вождь Исмаил из Ардебиля] — неверующие и єретики. Всякий, кто сочувствует им и принимает их ложную веру или помогает им, также является неверующим и єретиком. Зто необходимость и святая обязанность, чтобьі они били уничтоженьї, а их общини разогнаньї. Учений и историк Кемальпашазаде (которнй во время последующего правлення султана Сулеймана І занимал вьісший в османской религиозной иерархии пост шейхулислама) сформулировал проблему еще более убедительно: по его мнению, война против кьізнлбашей спиталась «священной войной», достоинство которой било равно войне с немусульманскими врагами ислама. Открнтое порицание Сефевидов в османских источниках удивительно контрастирует с уважительньїм тоном, в котором сефевидские историки отзнваются об османах, считая их бастионом ислама перед лицом европейского безбожия. Османьї должньї били проклинать Се­ февидов в самих резких вираженнях, какие позволяла их религия, с тем чтобьі оправдать жестокость своих репрессивннх мер. Султан Селим внполнял свой религиозннй долг с ожесточенньш рвением. Заручившись юридическим заключением, позволяющим ему отправиться на войну против шаха Исмаила, он написал письмо, где обвинял врага в отступлении от верьі: ...ви подчинили честную общину Мухаммеда... своей заблудшей воле [и] подорвали твердне устои верьі; ви развернули знамя притеснений во имя агрессии [и] больше не следуете заповедям и запретам Святого закона; ви подстрекали свою гнусную шиитскую секту к неосвяшенннм сексуальним совокуплениям и пролитию невинной крови. Чтобн ослабить агрессию на пути в Иран, Селим отправил чиновников в провинпию Рум на севере центральной части Малой Азии для поименной регистрации живших там кнзьілбашей. Многиетнсячи из 40 000 зарегистрированннх били вьірезанн и тисячи били арестованн; в силу зтого в тилу похода не било никаких волнений, равно как и в последующие пять лет, или около того. Селим также закрьіл свои границьі с государством Сефевидов, запретив проезд купцов в обоих направленнях — зто била торговая война,

149


направленная на то, чтобьі разрушить зкономику Сефевидов, прекратив зкспорт шелка на Запал, а также не допустив ввоза оружия, металла и специй, поступавших в Иран с запада. В качестве предвестника зтих радикальньїх мер Селим изгнал иранских купцов из Бурсьі, когда зимовал там в 1512—1513 году. Преимуществом Селима бьіло также присутствие на восточньїх границах шаха Исмаила Узбекского государства (Озбеков), претендовавшего на остатки территорий Аккоюнлу и Тимуридов, достав­ и теся Сефевидам. В 1510 году Исмаил прогнал узбеков обратно за реку Оксу, но в 1512 году они снова вторгайсь в северо-восточную провинцию Хорасан и победили армию Сефевидов. Летом 1514 года Селим вступил на территорию Исмаила с запада. Несмотря на заблаговременное предупреждение о намерениях Селима, Исмаил мало что могсделать для подготовки к сражению, единственная так­ тика, которую он мог избрать, бьіла тактика вьіжженной земли на пути движения османской армии. Суровьіе условия путешествия через Малую Азию армии Сели­ ма, чтобьі вступить в бой с шахом Исмаилом, истощили его войска, продовольствия поступало мало, и неспособность догнать Исмаи­ ла спровоцировала недовольство. Несмотря на правовое решение, оправдьівающее кампанию, в рядах османов поднялся ропот, что неправильно сражаться с братьями мусульманами. Яньїчарьі, которьіе никогда не питались скрмть своє недовольство, били готовьі к немедленному мятежу и расстреляли шатер султана, когда стояли лагерем к северу от озера Ван. Вскоре Селим узнай, что сили шаха Исмаила сосредоточеньї в Чалднране (Чалднранской долине), расположенном к северо-востоку от озера; перспектива близкого сраженияуспокоила яничар. Вбитве, произошедшей 23августа 1514 го­ да, Исмаил внставил 80 000 конньїх лучников, многие из которих били набранн из племен, покорить которне и било нелью Селима, включая Дулкадир и Караман. С или Селима насчитнвали около 100 000 воинов, 12 000 из которих били вооруженнне мушкетами яничари. У Исмаила не било не только мушкетов, но и пушек, которнх у османов бьшо 500, соединенннх цепью, чтоби помешать наступлению Сефевидов. Обе сторони понесли в битве большие потери, особенно среди верховного командования. Одна из жен Исмаила била захвачена и отдана османскому государственному чиновнику, в то время как сам Исмаил бежал с поля боя сначала в Тебриз, а затем на юго-восток. Селим преследовал его до самого Тебриза, куда прибьіл 6 сентября, и разграбил город. Бьшо не по вре-

150


мени холодно; возможно, Селим планировал остаться в регионе с намерением сразиться будущей весной, но османские войска, вклю­ чав всадников из провинций, отказались зимовать на востоке, и он бьіл вьінужден повернуть назад к Амасье. Чтобьі успокоить ропот недовольньїх в армии, нужньї бьіли козльі отпущения. Ими стали великий визирь Херсекзаде Ахмед-паша, сделавший длительную карьеру на османской правительственной службе, с тех пор как его привезла с его родиньї Боснии армия Мехмеда II в 1474 году. Он бьіл смещен, и его место занял второй визирь Дукакинзаде («Сьін дука») Ахмед-паша — его отец бьіл албанским дворянином, — которьій вскоре бьіл казнен за участие в бунте яньїчар в Амасье, вспьіхнувшем в начале 1515 году с целью не допустить еще один поход на восток; Дукакинзаде также подозревался в переписке с Алаюддевле, правителем Дулкадира. Алаюддевле отказался присоединиться к османам в войне против Исмаила, и войско Дул­ кадира сражалось под Чалдьіраном с шахом Сефевидов, посьілавшем кьізьілбашей на помощь Алаюддевле в нападениях на осман­ ской границе, чтобьі отрезать подвоз продовольствия Селиму. Се­ лим решил положить конец существованию Дулкадира. На зтот раз мамлюки не могли помочь Алаюддевле. Дулкадир потерпел поражение от армии Селима в июне 1515 года, и дорога на Сирию и Египет открьілась для османов. На волне чалдьіранского похода убежище кьізьілбашей Кемах (Камакх) на Евфрате к юго-западу от Зрзинджана попало в руки османов, как и стратегический город Диярбакьір на реке Тигр. Привеченньїе на сторону Селима авторитетом победьі в Чалдьіране вожди курдских племен региона вигнали офицеров и чиновников Ис­ маила с гор юго-восточной части Малой Азии, и, когда окрепла вдасть Селима над пограничньїми территориями, сфера османского влияния простиралась на востоке до границьі Зрзинджан—Диярбакьір и на север современного Ирака. Одновременное распространение политики «закритих границ» практически отрезало Тебриз от округа кьізьілбашей, и центр тяготения земель Сефевидов волей обстоятельств сместился к востоку, к неудобству огузо-туркменских сторонников Исмаила. Но Селим не мог позволить себе почивать на лаврах. Возникли новьіе проблеми, касающиеся верности его собственннх войск. Воє­ начальник из Амасьи написал письмо с жалобой на то, что из-за плохих зкономических условий в области земельнне наделн, вьіделенньїе всадникам провинции Рум для их содержання, настолько

151


обеднели, что существует угроза того, что они не смогут принять участие в походе. До установлення османского контроля над други­ ми государствами Малой Азии кавалеристам бьіло разрешено по­ силать вместо себя заместителя, которьій бьі сражался вместо нею, теперь же османские законьї требовали личного участия. Более того, право на землю, которое прежде передавалось по наследству, теперь даровалось по воле султана. Зти переменьї, писал воєначальник, бьіли причиной серьезного недовольства. Три последовательньїх царствования не смогли принести стабильность в жизнь всадников из провинций, которьіе бьіли таким важньїм компонентом армии в битве и сельского общества в мирное время. Ученьїе не пришли к єдиному вьіводу о том, как далеко султан Мехмед II зашел в вьіполнении политики перераспределения земельнмх наделов местньїх малоазийских родов в пользу но­ вого поколения всадников, рожденньїх в христианских семьях, но кажется, что зта тенденция началась в его правление. Баязид II изменил действия своего отца на прямо противоположньїе, вернув земли прежним владельцам и в результате зтого вьізвав вражду тех, к кому благоволил Мехмед. Селим продолжил политику деда по подрьіву локальних связей, сделав султана основним источником щедрости. Например, в провинции Караман он пожаловал всадников, привезенньїх из Румелии для того, чтоби разрушить старий поря­ док династийннх и племенннх связей, поскольку они оказались более сильним средоточием преданности, чем новий имперский порядок, которнй он намеревался установить. Льготьі, которне били предоставленн крестьянству, такие как сохранение в провин­ ции Рум законов, восходящих ко времени Аккоюнлу, не распространялись на местную провинциальную кавалерию, реформи Селима лишь усилили неопределенность. После пораження при Чалднране Исмаил полагал, что Селим вернется весной для продолжения кампании, и его беспокойство усиливалось из-за продолжавшихся нападений узбеков на востоке. Селим отказался принять предложение мира от Исмаила, арестовав и заключив в тюрьму несколько послов Сефевидов (включая вьісшее духовное лицо в Азербайджане), которне приезжали к его двору в качестве просителей. Исмаил стал искать союзников среди христианских государств, но никто не хотел сльїшать его призьівьі. У Венеции били тепльїе отношения с Исмаилом с начала века, но венецианцн продлили своє соглашение с османами в 1513 году и отказались предоставить помощь. С ин Джема Мурад продолжал

152


жить на острове Родос после непродолжительного пребьівания там его отца в 1482 году, но никогда не вьідвигал себя в качестве претен­ дента наосманскийтрон; словно для того, чтобьі особо зто подчеркнуть, он принял католицизм. И все же Исмаил требовал от рьіцарей его вьідачи. В 1510 и 1513 годах Исмаил не сумел заинтересовать Афонсо де Албукерка, вице-короля Индий и творца португальской зкспансии в Индийском океане, нападением на их общего врага — мамлюков; он снова обратился к португальцам после Чалдьірана, и Албукерк прислал две маленькие пушки и шесть аркебуз — едва ли даже символический жест. Обращения к Венгрии, Испании и папе бьіли отвергнутьі. У османов бьіло множество причин для того, чтобьі попьітаться завоевать Сирию и Египет, и стало ясно, что пришло время действовать. До Чалдьірана мамлюкский султан Кансух аль-Гаури, желая оставить за собой право вьібора, отказался участвовать в союзе с Селимом против Исмаила; после Чалдьірана в 1515 году он не согласился заключить договор с Исмаилом против османов. До Чалдьірана отношение Селима к мамлюкам бьіло примиренческим; после Чалдьірана аннексия османами Дулкадира оставила мамлю­ ков незащищенньїми перед прямьім нападением, и султан мог отважиться на открьітую агрессию. Он оскорбил мамлюков, назна­ чив племянника и соперника Алаюддевле Али-бея правителем новой провинции Дулкадир, и отправил голову Алаюддевле в Каир. Дипломатия между великими державами Среднего востока бьіла сложньїм делом. Шпионьї и агентьі османов, мамлюков и Сефевидов бьіли в равной степени задействованьї в бесконечной игре по распространению пропаганди и дезинформации. В 1516 году армия Се­ лима снова виступила на восток из Стамбула, проведя зиму в подготовке к тому, что со всей очевидностью замишлялось как большая кампания. Кансух аль-Гаури полагал, как и сам Исмаил, что наступление будет направлено против последнего. Современнне исследователи разошлись во мнениях, действительно ли Селим намеревался виступить в поход против Исмаила в 1516 году и лишь изменил направление, когда уже сильно продвинулся. Кампания Селима 1514 года била трудной, а его войско мятежно, кроме того Исмаил бьш совершенно унижен поражением при Чалднране и не мог более поддерживать свои претензии на старшинство в исламском мире. Софистика османов достигла апогея в письме от Хайр Бака, мамлюкского чиновника в Алеппо, которнй послал новости Кансуху

153


аль-Гаури в апреле 1516 года, вероломно утверждая, что Исмаил, вторгнувшись на османскую территорию во главе большой армии, изгнал недавно установленньїй гарнизон Диярбакьіра, расположенньій вблизи границьі с мамлюками. Зто побудило Кансуха аль-Гау­ ри вьютупить в Алеппо, чтобьі самому у вид еть, что там происходит — передвижение, которое Селим лицемерно расценил как провокацию. Но мамлюки, будучи мусульманами суннитами и хранителями святьінь в Мекке и Медине, едва ли могли бьіть названьї єрети­ ками, даже в интересах османской политики, так что кампанию против них бьіло труднеє оправдать, чем походьі против Сефевидов и их сторонников кьізьілбашей. Хотя очевидность интриг Кансуха аль-Гаури и Исмаила бьіла доказана, османские религиозньїе круги согласились подцержать кампанию против мамлюков на том осно­ ваний, что «кто помогает єретикам, тот сам єретик» и что сражение против них можно считать священной войной. Селим не собирался позволить слабости повода отклонить его от цели; османские летописцьі, возможно потому, что они сознавали, насколько ситуация спорна с канонической точки зрения, взяли на себя труд подчеркнуть, что поход бьіл направлен против «еретиков» Сефевидов, а не против суннитов-мамлюков. Вооружившись религиозньїм заключением, которого он добивался, Селим вьіступил на юг из Малатьи в Сирию, и османская и мамлюкская армии встретились к северу от Алеппо на Дабикском поле (Мардж-Дабик) 24 августа 1516 года. За несколько часов битва бьіла закончена. Хотя мамлюкская армия бьіла, вероятно, такой же многочисленной, как и армия Селима, они только-только начали пользоваться порохом и имели мало огнестрельного оружия для встречи с османскими пушками и мушкетами. Паника началась в войсках, когда Кансух аль-Гаури бежал с поля боя, его бегство озна­ чало конец более чем 250-летнего господства мамлюков в Сирии. Переход на сторону османов мамлкжских сил под командованием Хайр Бака, теперь правителя Алеппо, бьіл еще одним определяющим фактором в зтой решающей битве: коварство османов снова очевидно, поскольку оказалось, что Хайр Бак некоторое время бьіл агентом султана. Кансух аль-Гаури не уцелел, но обстоятельства его смерти неясньї. Жители Алеппо не питали любви к мамлюкам и обрадовались известию о наступлении османов; армия Селима не встретила сопротивления по мере продвижения на юг к Дамаску, которьій сдал-

154


ся. В первую пятницу священного месяца рамадан бьш устроен молебен во имя султана Селима в самой большой городской мечети Омейядов, построенной в начале VIII века. Таким образом новьій османский правитель Сирии обьявил миру о своей победе. Селим и его советники поначалу сомневались, должна ли армия направить­ ся далее в Каир: подходящее для наступлений время подходило к концу, а столица мамлюков бьіла расположена далеко через пусти­ ню. Тем не менее бьіло очевидно, что завоевания, сделанньте в Си­ рии, не будут в безопасности, если Египет останется в руках мам­ люков, и позтому Селим принял совет тех, кто стремился продолжить исключительно успешную камланню. В Каире среди знати бьіли разногласия по поводу того, прислушаться ли к призьіву Се­ лима сдаться. Туман-бей, новий султан мамлюков, бьш за то, чтоби прийти к соглашению с Селимом, но в споре победила партия войньі; в битве к югу от Гази армия мамлюков под командованием смещенного мамлюкского правителя Дамаска Джанбарди аль-Газали била подавлена огнем и тактикой. По пути на юг султан Селим посетил священньїе места мусульман в Иерусалиме, городе, которнй, будучи также священним для христиан и евреев, является третьей из самих почитаемнх святинь в исламе — согласно некоторнм традициям, место, где пророк Мухаммед взошел на небо. Через неделю после вихода из Дамаска, 23 августа 1517 года османская армия победила мамлюков при Райданийе неподалеку от Каира. Как и Сефевидьі в Наддиране, мамлюки полагались на мобильннх конньїх лучников, которьіе не могли противостоять артиллерии и мушке­ там османов. Селим вошел в Каир двумя днями позже, чтоби столкнуться с ожесточенннм сопротивлением, которое его войска смогли преодолеть лишь с большими потерями с обеих сторон. Мамлюкские воєначальники бежали на другой берег Нила и оставались на свободе около двух месяцев. Туман-бей бил схвачен и приведен к Селиму 31 марта; он бил убит, а его тело повешено на воротах города для всеобщего обозрения. Только тогда османский султан смог считать Каир своим, а империю мамлюков уничтоженной. Завоевание Селимом мамлюкских владений сместило центр тяжести османской империи к востоку, культурно и географически. Теперь он бил правителем арабских земель, на которьіх зародился ислам, и впервме в своей истории население империи оказалось преимущественно мусульманским. Селим, со всей очевидностью, не бьіл самим успешннм исламским правителем своего времени. Он

155


завоевал трон в борьбе с ересью кьізьілбашей и, в связи с зтим, усилил идентификацию османов в политическом и идеологическом смислах с помощью религиозной ортодоксальносте. Победа над мамлюками сделала его хранителем священних мест Мекки и Ме­ дини и гарантом паломнических маршрутов, по которнм правовернне мусульмане путешествовали в места, связаннне с жизнью про­ рока Мухаммеда в течение более восьми столетий. Обладание зтими местами, священними для исламской традиции, могло придать османской династии еще больше легитимности. Неожиданное преобладание мусульман в переделах империи окончательно склонило османов к более полному принятию традиционннх исламских обнчаев арабских земель. Как било недавно отмечено: «вопрос о том, кто кого завоевал, является спорннм». До разграбления монголами в 1258 году и убийства калифа альМустаина из династии Аббасидов, правившей в течение пяти веков, Багдад бьіл центром исламского халифата. В 1260 году мамлюкский генерал Байбарс привез наследника Аббасидов в Каир, но с тех пор халифат уже давно утратил свой религиозннй авторитет, которнм обладал в те дни, когда исламские правители должньї били обращаться кхалифу за узакониванием своєго правлення. Каирские халифьі утратили могущество и сохранили лишь крупицу своего бнлого влияния. Мамлюки использовали их как часть церемониала престолонаследия, а их титули бьши присвоєнь! исламскими пра­ вителями в качестве инструмента по установленню собственной ле­ гитимности. Титул халифа, например, использовался периодически османскими султанами со времен Мурада II, но скореє в риторическом смисле, чем как откритое политико-правовое притязание верховной власти над мусульманским сообществом. Селим, безусловно, не вндвигал никаких претензий на использование того, что осталось от священной власти зтого поста; последний халиф альМутаваккил бьіл сослан в Стамбул, где оставался до правлення сина Селима Сулеймана. С течением времени проблема халифата стала занимать османских интеллектуалов, но истории о том, что состоялась официальная передача зтого поста Селиму, когда он завоевал Каир, не били в ходу до XVIII века, когда било необходимо противостоять попнткам русских защитить османских христиан с помо­ щью претензий на духовную вдасть османов над российскими му­ сульманами. После завоевания Селимом Египта и Сирии стало проще осуществлять торговую блокаду Ирана. Несмотря на запрет Селима,

156


купеческие караваньї обходили ее, приходи из Ирана на территорию мамлюков и отгуда отправляя товарьі на Запад морем. После завоевания торговьіе пути мамлюков, как сухопутньїе, так и морские, попали под непосредственньїй контроль османов. Но зто бьіл сомнительньїй повод для радости, на самом деле зкономики и Сефевидов и османов страдали от блокадьі: шелк, которьгй везли по торговим путям, бьіл двигателем иранской зкономики, а Бурса — основной рьгнок сбьіта товара находился в Османской империи. Нехватка также остро ощущалась в Италии, конечном рьінке, где шелк бьіл в большой цене и где доходьі от торговли бьгли жизненно важньї для зкономик городов-государств. Депортация бьіла еще одним орудием, которое Селим использовал в торговой войне с Сефевидами. Иранская община в недавно ставшем османским городе Алеппо, торговом центре, на рьінках которого продавался шелк из Ирана, особенно венецианским купцам, по подозрениям в поддержании контактов с шахом Исмаилом била переселена в Стамбул в 1518 году, как до зтого иранская община Бурси. Завоевание земель мамлюков судило престиж и геополитические преимущества, а также открьівало новьіе перспективи османской зкспансии. Теперь у Селима бьіл маршрут к Красному морю, и начался новьій период соперничества с португальцами в Индийском океане. В период своего расцвета в XIV и XV веках государство мам­ люков бьіло таким же величественньїм, как и османское, благодаря доходам от контроля за торговлей специями с Востока и налогам, взимаемьім с местного риса, сахара и хлопка; все зти сокровища теперь наполняли денежньїе сундуки османского султана. Ошеломительное поражение шаха Исмаила при Чалдиране в 1514 году нейтрализовало племена на юго-восточном фланге османов, и многие из них подчинились власти османов, заново перекроив политическую карту региона. После пораження своего сторонника к ь і з ь і л баши били на некоторое время усмирени, но их полное подавление продолжало оставаться важной заботой османской внутренней политики в течение XVI века. Селим отбьіл из Каира в сентябре 1517 года и неспешно напра­ вшіся на север. Когда посланник шаха Исмаила прибьіл в Дамаск с богатьіми дарами, виражавшими надежду его господина на мир, он бьіл казнен. В має 1518 года армия Селима шла к Евфрату, по-видимому направлявсь к Ирану, но затем без предупреждения поверну­ ла на запад и вернулась в Стамбул. Соображения для сменьї курса неизвестньї, но на зто решение, возможно, повлияли недовольство

157


войск перспективой еіде одной кампании против Ирана или сомнения в том, что приготовлений достаточно для того, чтобьі осуществить подобную операцию. Наблюдатели гадали, что Селим предпримет в следующую очередь. После аннексии земель мамлюков его соседи на западе опасались, что теперь он развернет своє наступление против них. В то же время, завоевание Сирии дало им повод самим перейти к актив­ ним д є й с т в и я м , святьіни христианского мира в Вифлееме и Иерусалиме попали в руки османов. Хотя христианские священньїе места находились в руках мусульман с VII века, не считая перерьіва между 1099 и 1244 годами, когда ими владели крестоносцьі, османьі бьіли гораздо более опасньї для Запада, чем мамлюки, и их обладание святинями подхлестнуло усилия папьі Льва X по организации крестового похода. Он поручил своим кардиналам подготовить отчети, и они ответили в ноябре 1517 года, что альтернативи крестовому походу нет, когда целью врага является уничтожение христианства. Король Франции Франциск І и император Священной Римской империи Максимилиан І вьісказали свои точки зрения: Максимилиан полагал, что необходим пятилетний мир во всей Европе, прежде чем можно будет говорить о крестовом похо­ де. В 1518 году в соответствии с зтим папа провозгласил, что прин­ ци христианского мира должньї отказаться от распрей, которьіе так часто в прошлом не позволили им действовать сообща против османов. Шквал дипломатической активности последовал тогда, когда папа стал добиваться ратификации проекта, но ему пришлось снова разочароваться из-за полного равнодушия сторон, чье участие било необходимо для успеха. Венеция не могла позволить себе дей­ ствовать, поскольку обновила мирное соглашение с османами в 1513 году и не дала Исмаилу уговорить себя после пораження при Чалдиране, в 1517 году Республика получила от османов право продолжать удерживать Кипр в качестве колонии, вьіплачивающей дань, как зто бьіло при мамлюках. Набеги и контрвьілазки в течение многихлетпродолжалисьс небольшой интенсивностьюна протяженной османско-венгерской границе, но в 1513 году король Венгрии заключил с османами мирний договор. Соглашение между Османской империей и Польшей било возобновлено в 1519 году. Но возможно, самим большим препятствием для планируемого крес­ тового похода бьіли разногласия между королем Франции Франциском І и императором Карлом V по поводу главенства в Европе.

158


Османьї учились, как использовать соперничество между христианскими государствами, и план крестового похода провалился. В 1519 году масштабьі активности в имперском арсенале позво­ лили предположить, что следующей вероятной целью османов будет Родос: после завоевания Египта нападение на зтот христианский аванпост, расположенньїй на морском пути из Стамбула к новьш провинциям Селима бьіло лишь вопросом времени. Но шах Исмаил представлял большую угрозу —хотя он лишился своего прежнего могущества, ему все еіде хватало сил побеспокоить Селима, и в первьіе месяпьі 1520 года он благословил восстание кьізьілбашей, которое стало известно как восстание Шах-вели, по имени лидера кьізьілбаши из-под Сиваса, где в 1511 году Шахкулу нашел свой конец в битве. За несколько лет до зтого отец Шах-вели шейх Джелаль привлек на свою сторону тьісячи человек, провозгласив себя мессией, серьезно угрожая порядку в северо-центральной Малой Азии, а в 1516 и 1518 годах сам Шах-вели обошел османскую бло­ каду, чтобьі отправиться в Иран и обратно. Османский правитель Сиваса написал в Стамбул о масштабах грабежей кьізьілбашей в Ма­ лой Азии, где сочувствующие им включали членов династии Дулкадир, противостоявших вассалу Селима Али-бею. Султан мобилизовал армию против возобновившейся опасности, и за зтим последовало два больших сражения в центральной и северо-цент­ ральной Малой Азии. Али-бей казнил Шах-вели и публично расчленил его тело в назидание его сторонникам и в качестве предупреждения тем из своих людей, кто симпатизировал кьізьілбаши*. После восстания командующему османской армией бьіло приказано провести лето в Малой Азии со своими людьми, в подготовке к новому походу. В обрашении со своими собственньїми министрами Селим в полной мере использовал абсолютную власть над жизнью и смертью «слуг султана». Его отец сменил на посту верховного визиря семь человек за 29 лет своего правлення; из шести человек, занимавших пост великого визиря в течение 8 лет правлення Селима, он повелел казнить трех. Последующим поколениям Селим известен как «Явуз», т. е. «Грозний»: он пришел к власти с помощью насилия, и насилие отмечало все его правление. Он умер по пути из Здирне в * Шейха Джелаля и Шах-вели чтут по сей день, а их предполагаемьіе Могильї, которьіе находятся к северо-западу от Сиваса, видимо сохранились до сих пор.

159


Стамбул в ночьс 21 на 22 сентября 1520 года, оставив только одного сина, Сулеймана, которьш взошел на трон без борьбьі. Перед смертью он приказал главньїм духовним лицам страньї продлить срок действия заключения, санкционирующего войну против Исмаила. Завоевание Константинополя принесло Мехмеду II власть, которая соответствовала обладанию имперским городом, веками притягивавшим к себе османов в их самоуверенних притязаниях на роль наследников и продолжателей славних светских традиций Византии. После победьі над государством мамлюков и овладением свя­ щенними местами ислама султан Селим сделал османов преемниками в равной степени славной духовной традиции. Светская и духов­ ная традиции вместе будут подцерживать легитимность и авторитет его последователей.


Глава 5 ВЛАДЕТЕЛЬ ЦАРСТВ ЗЕ М Н И Х

[Султан Сулейман], приблизившийся к [Всевьішнему], Господину Величия и Всемогущества, Создателю Владьічества и Верховной Власти, [султан Сулейман], которьій является Его рабом, облеченньїй могуществом Божественной Власти, халиф, блистающий Божественной Славой, которьш вьіполняет Повеление Невидимой Книги и исполняет ее Распоряжения во всех пространствах обитаемой части Света: завоевавший страньї Востока и Запада с помощью Всемогущего Всевишнего и Его Победоносной Армии, Владетель Царств Земних, Тень Всевьішнего над всеми народами, султан над султанами арабов и персов, распространител ь султанских канунов, десятой части османских хаканов, султан сьін султана, султан Сулейман хан... Да продлится его султанат до скончания веков! Так звучат те непомерньїе восхваления, которьіе бьіли увековеченьї в надписи над главньїм порталом великолепной мечети сул­ тана Сулеймана І, построенной в Стамбуле в 60-е годи XVI века, на закате его царствования. Он бьіл современником честолюбивьіх монархов Европьі зпохи Возрождения: императоров Священной Римской империи Карла V Габсбурга и его брата Фердинанда І; сьіна Карла, Филипа II Испанского; французских королей династии Валуа, Франциска І и его сьіна Генриха II, которьіе били соперниками Габсбургов; английских королей из династии Тюдоров, Генри­ ха VIII и его отпрьісков, Здуарда VI, Марии І и «королевьі-девственницн» Злизаветьі І; а также царя Московии Йвана IV «Грозного». Когда Сулейман взошел на трон, в Иране все еще правил шах Ис6

История Османской империи

161


маил, а в Индии с 1556 года правил император Акбар из династии Великих Моголов. Такие европейские наблюдатели, как венецианские посльї при его дворе, ставили Сулеймана в один ряд с зтими монархами и називали его «Великолепньїм» или просто «Великим турком». Вот как венецианский посланник в Стамбуле описьівал Сулей­ мана во время его восхождения на трон в 1520 году: ...всего двадцати пяти лет от роду, високий и стройньїй, но плотньїй, с тонким и худощавьім лицом, на котором єсть растительность, хотя и едва заметная. Султан вьіглядит дружелюбним и обладает хорошим чувством юмора. Ходят слухи, что Сулейман, вполне соответствуя своєму имени, обожает читать, весьма умен и проявляет здравомьіслие*. Ему повезло в том, что правомочность его вступления на пре­ стол бьіла неоспоримой. И все же, кажется весьма маловероятньїм, что Селим произвел на свет только одного сьіна, хотя у него било шесть дочерей и бьіли братья, которьіх казнили в 1514 году, чтобьі предотвратить переворот в тот момент, когда сам Селим находился на войне с Сафавидами. Но об зтих братьях в источниках почти нет упоминаний. Сулейман правил Османской империей на протяжении 46 лет, дольше, чем любой другой султан, а во время тринадця­ ти воєнних кампаний он вел свою армию за рубежи османских владений. Европейцев изумляли темпи воєнних завоеваний Османской империи. Те из них, кто посещал империю в годьі правлення Су­ леймана, посилали домой свои весьма красочньїе отчетьі об увиденном, которьіми зачитьівались их соотечественники и в которьіх, помимо прочего, они уделяли внимание невероятной П ЬІШ Н О СТИ дипломатического зтикета, дворцовьім церемониям и архитектуре. Но его османских современников и османских авторов последующих столетий более всего изумлял вовсе не зтот блеск. Во время своего вступления на престол Сулейман обьявил, что отличительньім признаком его правлення будет беспристрастное правосудне, и вскоре он отменил некоторие из тех решений своего отца, которьіе, как ему казалось, противоречили зтим намерениям. Одним из * Имеется в виду, что Сулейман бьіл мудрим султаном. Имя Сулей­ ман является турецким вариантом имени Соломон.

162


его первьіх денний бьіло возмещение убьітков иранским купцам из Бурсьі, шелк которьіх султан Селим конфисковал после того, как он запретил торговлю с Ираном Сафавидам. Ремесленникам и ученьїм, которьіх Селим насильно депортировал во время своих завоеваний Тебриза и Каира, бьіло разрешено вернуться домой, а губернатори, которьіе превьісили свои полномочия и злоупотребили оказанньїм им доверием, бьіли наказаньї. Находившемуся в вьінужденном изгнании в Стамбуле, халифу аль-Мутаваккилю бьіло разрешено вер­ нуться в Каир. Такого рода деяния и внимание, которое он позднее уделял систематизации законов империи, стали причиной того, что начиная с XVIII столетия османские автори називали Сулеймана «кануни», то єсть «законодатель». Зпитетьі «великолепньїй» и «законодатель» показьівают, насколько разньїм бьіло восприятие зпохи правлення Сулеймана у европейцев и у подданньїх Османской империи. Но они же явно напоминают о противоречивьіх фазах зтого правлення: если с момента своего вступления на престол и до приведенной в исполнение в 1536 году казни своего фаворита, ве­ ликого визиря Ибрагима-паши, султан вел жизнь, подобную вьіставленной напоказ жизни общественной фигурьі, то остальньїе тридцать лет своего султанства, вплоть до своей кончини в 1566 году, он жил весьма скромной жизнью и редко блистал перед своими подцанньїми или чужеземньїми гостями. Вот что в 1553 году писал о нем венецианский посланник в Стамбуле: ...[он] теперь не пьет никакого вина... только чистую воду, по причине своих недугов. Он обладает славой очень праведного человека и, когда ему точно передают фактические обстоятельства дела, он Никогда не поступает несправедливо. Он в большей степени, чем любой из его предшественников, соблюдает свою веру и ее закони. Характерний для последних лет Сулеймана аскетизм связьівают с приближением 1591-1592 годов, то єсть тьісячелетия по исламскому летоисчислению, и с тем, что он испьітьівал необходимость подготовить себя к жизни в том совершенном мире, которьш неотвратимо приближался. Впрочем, и без приближения нового тьісячелетия умьі монархов того времени бьіло чем взбудоражить, поскольку вся Европа бьіла охвачена апокалиптическими представле­ ннями, волновавшими всех вьідумщиков и фантазеров, независимо от их общественного положення. Так, в Испании то воодушевле-

163


ниє, которое в конце XV века вьізьівали крестовьіе походьі, никоим образом не уменьшилось после того, как в 1492 году бьіло уничтожено исламское королевство Гранада, поскольку и в Северной Африке и в Новом Свете бьіли те, кого надо бьшо обращать в христианство. Христофора Колумба преследовали две навязчивьіе идеи: освободить Иерусалим от правлення мусульман и обратить весь мир в католицизм. Он считал себя мессией последних времен. В 1530 году император Карл V из династии Габсбургов возродил идею Свяіденной Римской империи как вселенской монархии и бьіл коронован папой римским в Болоньє: Священная Римская империя бьіла средневековьім государством, включавшим в себя Италию и значительную часть центральной Европьі и, как ни странно, считалась преемницей Римской империи. Предполагалось, что она обьединит под своей властью всех католических христиан. Вскоре после зтого, во время состоявшейся в 1547 году тщательно продуманной церемонии, Йван IV бьіл коронован как царь всея Руси. Столь самоуверенньїе претензии на равенство с королями Европьі (монаршие титули которьім мог пожаловать лишь папа римский) бьіли также и предьявлением прав на то, что сам он является наследником Византии, а значит и вселенским монархом. Приближение нового тьісячелетия предоставило исламским пра­ вителям еще больше оснований поддерживать такие представлення о мироустройстве, которьіе бьі полностью соответствовали их безграничньїм амбициям, что они и делали, причем весьма разнообразньїми способами. В Индии император из династии Великих Моголов Акбар подчеркивал светский и религиозно нейтральний ха­ рактер своего многонационального государства и то, что он отдает предпочтение «здравомьіслию, а не опоре на традиции». Иранский шах Исмаил из династии Сафавидов сделал из себя «борца за восстановление справедливосте» и «подлинной верьі» среди своих сторонников из секти кьізьшбашей. Его соперник, султан Сулейман, тоже считал справедливосте ключевьім моментом, но только с точ­ ки зрения ортодоксального суннитского ислама. В атмосфере жестокого соперничества использование пьішньїх титулов стало зффективньїм способом заявить о своих претензиях на мировое владьічество. Ставшие письменними памятниками зпохи правлення Сулеймана, его укази, переписка и надписи на моне­ тах оказались вполне приемлемьіми средствами достижения зтой цели. После того, как в 1516—1517 годах бьіли завоеваньї Сирия и Египет, его отеп Селим І стал називать себя «завоевателем мира».

164


Зто словосочетание самьім решительньїм образом указьівало на его абсолютную монархическую власть. Сулейман навсегда увековечил зти притязания и в архивньїх документах, таких как датированное 1525 годом письмо польско-литовскому королю Сигизмунду І, в котором о территориальньїх пределах его империи сообщается в явно преувеличенной манере: ...падишах Белого [т. е. Средиземного] и Черного моря, Румелии, Анатолии, Карамана, провинций Дулкадьір, Диярбакьір, Курдистан, Азербайджан, Персня, Дамаск, Алеппо, Египет, Мекка, Медина, Иерусалим, и всех земель Аравии, Йемена, и многих земель, завоеванньїх сокрушительной силой моих бла­ городних отцов и величественньїх дедов. Благодаря тому, что его отец, Селим, завоевал государство мамлюков, под властью Сулеймана оказался Иерусалим, но не только он претендовал на зтот город: когда в 1495 году французи вошли в Неаполь, королем Иерусалима бьіл провозглашен Карл VIII. Ко­ роль Испании Карл V тоже видел себя в зтой роли (а после него и Филип II), и на Западе бьшо множество пророчеств относительно того, что именно он захватит зтот город. С момента восхождения Сулеймана на трон на смену агрессивной политике, которую его отец Селим проводил на Востоке, пришла политика отказа от воєнного вмешательства в дела региона: Су­ лейман пьітался сдерживать Иран, но не завоевьівать его. Ко двору Сафавидов в Тебризе тайно били отправленьї посланники, которьім поручили установить, какую опасность представляет собой шах Исмаил, утверждавший, что все его мисли занимает армия суннитского государства узбеков, которое находилось восточнее Ирана и которое снова угрожало территориальной целостности государства Сафавидов. Позтому ничто не мешало новому султану начать свою первую воєнную кампанию на Западе, где незаконченньїе дела требовали его вмешательства. Как и шах Исмаил, европейские монар­ хи били занятьі другими делами (Карл V боролся с уже начинавшейся Реформацией, а французский король Франциск І пнтался сохранить за собой территории в Италии, на которне претендовал Карл) и не били готовьі ктому, что после стольких лет мира Османская империя внезапно изменит свою политику. Сулейман поставил себе целью взять крупную крепость Белград, которую ни Му-

165


рад II, ни Мехмед II так и не смогли отобрать у Венгрии. Будучи слишком слабой и находись в изоляции, Венгрия не сумела оказать должного сопротивления, и 29 августа 1521 года Белград сдался пос­ ле почти двухмесячной осадьі. Некоторьіе из защитников крепости, надеявшихся в ней остаться, бьіли принудительно вьісланьї в Стамбул, где их поселили неподалеку от крепости Едикуле; а жителей городов и замков местности Срем, расположенной между реками Дунай и Сава, переселили вдеревни, находившиеся на полуострове Гелиболу. Еще несколько венгерских крепостей сдались османам, которьіе теперь получили возможность двигаться в западном направлений по маршруту, пролегавшему вдольреки Сава, и использовать водньїй транспорт. После неудачньїх осад 1440 и 1456 годов турки наконец овладели Белградом, которьій стал мощной передовой базой для любьіх вторжений вглубь Венгрии. Теперь настала очередь Родоса, еще одной крепости, которую Мехмед 11 не сумел взять. Обосновавшиеся там рьіцари-госпитальерьі всегда опасались того, что однаждьі Селим непременно на нее нападет. Для турок нестерпимьім бьіло даже не то, что Родос давал прибежище и снабжал пиратов, нападавших на османские суда, а то, что рьіцари держали в качестве рабов многих мусульман, захваченньїх во время корсарских рейдов на суда, перевозившие мусуль­ ман, совершавших паломничество в Мекку. Те из них, кому удалось бежать с Родоса, жаловались на то, что с ними жестоко обращались и что часто такое обращение заканчивалось смертью для тех, кто не сумел бежать и не мог внести за себя вьїкуп. Сулейман лично командовал своей армией. Осада продолжалась пять месяцев, и 20 декабря 1522 года турки приняли капитуляцию крепости Родос. Рьіцари понесли большие потери, и им бьіло позволено покинуть остров. Вскоре туда прибьіли переселеним из балканских провинций и Малой Азии. Рьіцари отпльїли на запад, но смогли найти постоянное прибежище только в 1530 году, когда они обосновались на неприветливом острове Мальта («которьій бьіл не более чем скалой из мягкого песчаника»), предложенном им Карлом V при условии, что они возьмут на себя ответственность за обо­ рону Триполи, которьій бьіл испанским аванпостом в Северной Африке. Для турок завоевание Родоса стало еще одним шагом на пути к установленню полного контроля над восточной частью Средиземного моря. Но они не сумели воспользоваться торговьіми и стратегическими возможностями зтого острова. Венецианский по­ сланник Пьетро Зено почти сразу же обратил внимание на зто упу-

166


щение и уже в 1523 году отметил, что «султан не видит в Родосе никакой пользьі». К тому времени в зтом регионе в руках турок бьіли все крупньїе острова за исключением Кипра и Крита. После победьі Селима 1 над мамлюками, империя получила подданньїх, исторические традиции которьіх отличались от исторических традиций народов, завоеванньїх турками до зтого момента. Военньїе кампании против Византии и христианских государств Балканского полуострова в какой-то степени бьіли инспирированьї риторикой «священной войньї», согласно которой долгом мусуль­ ман являлось расширение сферьі господства ислама за счет территорий, принадлежавших неверньїм. В Малой Азии лишь часть го­ сударств, аннексированньїх османами, бьіла населена такими же, как и они сами, тюрками и мусульманами, то єсть людьми, имевшими такие же культурньїе традиции. Население территорий, при­ надлежавших мамлюкам, требовало иного подхода, поскольку зти новьіе подцанньїе Османской империи хотя и являлись мусульма­ нами, но бьіли арабами, культурньїе традиции которьіх весьма от­ личались от османских и имели более длительную историю. Завоеванньїе мамлюками земли вскоре бьши реорганизованьї в провинции Османской империи. Бьіла поставлена цель установить такие отношения, которьіе способствовали бьі тому, чтобьі новьіе подцанньїе поверили в «естественность» османского порядка. В пре­ амбуло к обнародованному в 1519 году своду законов сирийской провинции Триполи вьісказьівалась идея того, каким образом сул­ тан намерен узаконить свою верховную власть. В ней утверждалось, что зтой провинцией прежде управляли «тираньї» (т. е. мам­ люки), которьіх Всевьішний лишил власти, чтобьі даровать ее бо­ лее достойньїм правителям, османам. Далее говорилось о том, что мамлюки неправильно распорядились теми полномочиями, которьіми их наделил Всевьішний. И напротив, османское правление под руководством султана, наделенного многими качествами, которьіе обьічно приписьівали Всевьішнему, введет провинцию в зру справедливости. Назначение на административньїе должности видньїх членов поверженного режима стало еще одной хитростью, примененной ос­ манами для того, чтобьі облегчить процесе захвата власти. Губерна­ торами провинций Дамаск и Египет султан Селим назначил людей, которьіе пошли на сотрудничество с турками (Джанбарди аль-Гхазали, которьій при мамлюках бьіл губернатором Дамаска, снова получил зтот пост, а бьівший мамлюкский губернатор Алеппо, Хайр

167


Бакотправился в Каир в качестве губернатора Египта). Однако вскоре после смерти Селима Джанбарди аль-Гхазали возглавил мятеж против своих новьіх хозяев, обьявив себя властителем и вступив в дипломатические сношения с рьіцарями-госпитальерами Родоса, от которьіх он пьітался получить воєнную и морскую поддержку. Проявившаяся таким образом слабость османской власти в недав­ но завоеванном государстве мамлюков, которое находилось всего в нескольких днях плавания от острова, стала еще одним стимулом, подтолкнувшим Сулеймана к завоеванию Родоса. На подавление мятежа он направил целую армию, и в конечном итоге Джанбарди бьіл убит. Хайр Бак умер в 1522 году, и его преемником на посту губернатора Египта стал родственник Сулеймана, Чобан («Пастух») Мустафа-паша, которому в 1524 году пришлось пресечь попьітку восстановить Мамлюкский султанат и стать его владьїкой, предпринятую еще одним османским губернатором, Ахмедом-пашой. Сулейман счел зто настолько тревожньїм сигналом, что направил в Египет своего фаворита, великого визиря и зятя, Ибрагима-пашу (женатого на его сестре, Хатидже Султан), предоставив ему полномочия губернатора зтой провинции и поручив восстановить в ней закон и порядок, а также надзирать за введением в действие разработанного для нее свода законов. Ибрагим-паша родился в городке Парга, находившемся на бе­ регу Ионического моря напротив острова Корфу, и бьіл подцанньїм Венецианской республики. После того как турки захватили его в плен, он служил в доме Сулеймана в Манисе, когда тот бьіл принцем-губернатором Сарухана. После своего восхождения на трон Сулейман почти сразу же публично продемонстрировал своє расположение к Ибрагиму, построив ему великолепньїй дворец на Ипподроме, в Стамбуле’1'. После смерти Селима его великий визирь, Пири Мехмед-паша, первое время оставайся на своем посту, но по­ том Сулейман назначил на его место Ибрагима. Такое продвижение человека, которьій не занимал пост визиря, а бьіл лишь стар­ шим придворньїм, бьіло чем-то зкстраординарньїм. После мятежей в Сирии и Египте переход от правлення мамлю­ ков к правленню Османской империи осуществлялся с большей осмотрительностью. Египетский свод законов 1525 года отличался своей мягкостью и должен бьіл успокоить местное население, а так-* * Зтот дворец бьіл отчасти перестроен, ньіне в нем размещается Му­ зей турецкого и исламского искусства.

168


же защитить его от любьіх злоупотреблений со стороньї чуждьіх ему османских воєнних. Как только внутренняя обстановка стабилизировалась, а от недовольньїх удалось откупиться, чтобьі в обозримом будущем не возникало никаких разногласий, Османское государство смогло приступить к извлечению вигод из доходов Египта, которьій, по вьіражению одного современного историка, бьіл «драгоценньїм камнем в короне Османской империи и незаменимьім источником ее финансовой стабильности». Османская провинция Египет, какдо зтого Мамлюкское государство, несла ответственность за организацию ежегодного паломничества мусульман в Мекку, но даже после удержання части доходов, необходимой для вьіполнения зтой задачи, а также для финансирования ремонта и содержания священньїх для мусульман мест, оставались весьма значительньїе излишки, которьіе надлежало ежегодно отправлять в центральнеє казна­ чейство в Стамбуле. Как только Ибрагим-паша создал в Египте прочную основу для османского правлення, появилась возможность предпринимать более знергичнне усилия, направленньїе на защиту торгових и территориальннх интересов империи в Аравийском и Красном морях, а также в Персидском заливе. Благодаря военно-морской помощи, которую во Бремена Баязида II империя оказнвала мамлюкам, турецкие капитанн бьши в определенной степени знакоми с зтими акваториями. Когда мамлюки еще правили Египтом, португальцн направляли свои зскадрн в Красное море, а ставшая следствием зто­ го потеря доходов от торговли пряностями оказала неблагоприятное воздействие на египетскую зкономику. Ибрагим надеялся сделать Красное безопасньш для османского судоходства и приказал готовить зскадру в Сузце под командованием Селмана-реиса, которьхй составил доклад, включавший длинное описание португальских анклавов на берегах Индийского океана, и многочисленннх богатств Йемена, и портов Красного моря, и рекомендовал перей­ ти к наступательной стратегии завоеваний. Еще одним моряком, виступавшим за более агрессивную политику в Индийском океане, бьіл мореход и картограф Пири-реис, которьій командовал частью зскадрн, осуществлявшей снабжение су­ хопутних войск Селима І, напавших на Египет в 1516-1517 годах, а в 1524 году бьш лоцманом Ибрагима-паши во время его плавания в Египет. Пири-реис представил Селиму карту мира, которую он сам изготовил, а также составил морской справочник, «Kitab-і Bahriyye» («Книга мореплавання»), представлявший собой подробньш пере-

169


чень навигационннх сведений о морях и побережьях Средиземноморья, начинявшийся с анализа деятельности португальцев в Индийском океане. Когда в 1525 году Ибрагим вернулся в Стамбул (проведя всего несколько месяцев в Египте), он представил вниманию Сулеймана новую редакцию отого справочника, надеясь на то, что султан разделит его представлення о том, какой должна бьіть зкспансия в Индийском океане. Знергичннй преемник Ибрагима на посту губернатора Египта, Хадим («Евнух») Сулейман-паша (которьш цельїх двенадцать лет оставался губернатором зтой провинции) усилил Сузцкую зскадру, она должна бьіла дать ответ порту­ гальцям, нападавшим и на суда с паломниками и на купеческие суда, заставляв турок опасаться того, что они оккупируют святьіе места. Но на все призьівьі к Стамбулу начать действовать следовала лишь весьма сдержанная ответная реакция. Вьізов превосходству порту­ гальцев в Индийском океане планировалось бросить в 1531 году, но сроки пришлось перенести из-за того, что пушки и боєприпаси понадобились в Средиземном море. В 1531 —1532 годах, при несомненном подстрекательстве со сторони Хадима Сулеймана, турки приступили к строительству канала между Красним морем и Нилом. Планировалось, что зтот канал обеспечит альтернативний мар­ шрут для торговли пряностями, которнй будет вне досягаемости португальцев. Согласно записям в дневниках венецианского архивариуса и летописца того времени Марино Санудо, над осуществлением зтого проекта трудились тнсячи людей, но он так и не бнл завершен. Вскоре после того как Ибрагим-паша вернулся из Каира в Стам­ бул, его назначили командующим имперской армией, воевавшей в Венгрии. Вместе с султаном он виехал на фронт, а 29 августа 1526 года турки одержали победу над армией короля Венгрии и Богемии Людовика II. Так закончилась двухчасовая битва на болотах возле расположенного на юге Венгрии Мохача. Спасаясь бегством, ко­ роль Людовик утонул, а те из его солдат, кго не бьш убит, бежали с поля боя. Будучи такой же важной по своим последствиям, как победа, которую в 1389 году султан Мурад І одержал над армией средневекового Сербского княжества на Косовом поле, победа османской армии при Мохаче положила начало развернувшейся в Цент­ ральною Европе стопятидесятилетней борьбе Османской империи с империей Габсбургов. Первоначально территориальние владения Габсбургов занимали большую часть сегодняшней Австрии, но в конце XV столетия,

170


благодаря разумному вьібору партнеров по браку, представители отой династии стали владиками обширной империи. В 1477 году будущий Максимилиан І Габсбург вступил в брак с Марией, которая бьіла наследницей Бургундского герцога Карла «Смелого» (которьій также правил Нидерландами), а вслед за отим, в 1496 году, сьін Максимилиана Филипп женился на Хуане, дочери Фердинанда Арагонского и Изабелльї Кастильской. Хотя Хуана била лишь шестой претенденткой на трон своих родителей, являвшихся вла­ диками двух королевств, она унаследовала его после того, как скончались все те, кто имел на него больше прав. После смерти Макси­ милиана, умершего в 1519 году, его наследник, Карл V, которьій бьіл старшим сьіном Филиппа и Хуаньї, стал владьїкой королевств Кастилии и Арагона, а также Наварри, Гранадьі, Неаполя, С и ц и л и и , Сардинии и Испанской Америки, герцогства Бургундского и Нидерландов, а также владений Габсбургов в Австрии. В 1521 году младший брат Карла, Фердинанд, вступил в брак с дочерью Владислава из династии Ягайло, короля Венгрии и Богемии, а в следующем году их сестра Мария бьіла видана замуж за сина Владислава, Людовика (II). В 1521 году австрийские владения Габсбургов бьіли передан и Фердинанду, которьш с тех пор правил ими самостоятельно, как зрцгерцог. Сулейман и его советники не воспринимали Австрию зрцгерцога Фердинанда как непосредственную угрозу своей империи. Для них могущество Габсбургов олицетворял Карл V, которьш вел войньі в Западной Европе, где главньїми врагами Габсбургов бьіли французские Валуа. С 1494 года, когда Карл VTII Французский завоевал Неаполитанское королевство, и до 1503 года, когда оно бьіло захва­ лено Испанией, ареной их соперничества бьіла южная Италия. Впоследствии зпицентр их борьбьі переместился на север Италии. Решающей считается битва, состоявшаяся 24 февраля 1525 года при Павии, южнее Милана. Армия французского короля Франциска І била наголову разбита, а сам он бьіл захвачен на поле битвьі Карлом V и отправлен в Испанию в качестве пленника. Годом позднее его отпустили после того, как он отказался от прав на некоторьіе из принадлежавших ему территорий и от своих притязаний в Италии. Под принуждением Франциск согласился на сотрудничество в борьбе с Османской империей. Пока Франциск находился в заточений, в Стамбул бьіл направлен французский посланник с поручением просить Сулеймана оказать содействие в освобождении короля и помочь в борьбе с Карлом. Но посланник вместе со своей свитой

171


бьіл убит губернатором Боснии. Впрочем, письмо Франциска все же оказалось в Стамбуле, и Сулейман дал на него благосклонньїй ответ. Оказавшись на свободе, Франциск нарушил обязательства, которьіе он дал Карлу, и в июле 1526 года вновь отправил султану письмо, в котором вьіразил надежду на то, что в будущем сумеет его отблагодарить. Не вполне понятно, считал ли Сулейман, что его тепльїе отношения с Франциском будут иметь следствием оказание практической помощи. Когда в 1526 году султан вторгся в Венгрию, у него бьіли на то свои причиньї, и результати недавно проведенньїх исследований говорят о том, что такие намерения возникли у него еще в 1521 году после закончившейся успехом осади Белграда. Победьі Селима стабилизировали обстановку на восточньїх границах, ктому же война османских мусульман со своими единоверцами в Иране Сафавидов и в государствах мамлюков никогда не пользовалась популярностью среди воєнних империи. Как только в 1522 году рьіцари-госпитальерьі били изгнанн из своей бази на Родосе, вполне реальной стала возможность воспользоваться падением Белграда для вторжения в Венгрию. После победьі при Мохаче Сулейман двинулся в направлений венгерской столицн Буди и 11 сентября вошел в город. Современник султана Мехмеда II, король Матиаш Корвин, бьіл щедрим ме­ ценатом и разборчивнм коллекционером памятников итальянского искусства: изделий из ткани, керамики, золота, стекла, а также скульптури. Он также бнл основателем знаменитой библиотеки. Владение трофеями уже несуществующих королевств стало красноречивим свидетельством превосходства османских завоевателей, которьіе вернулись в Стамбул с богатой добичей. Бьшо захвачено множество рукописей: спустя столетия некоторьіе из них вернулись на Запад. Считается, что в 1887 году султан Абдул-Хамид II вернул Венгрии то, что еще оставалось. Однако кое-что, возможно, до сих пор хранится в библиотеке дворца Топкапа. Пара огромних брон­ зових подсвечников, доставленннх из кафедрального собора Девн Марии в крепости Буда, все еще стоят по обе сторони от места мо­ лений в Айя Софии. Направлення будущего конфликта Османской империи с австрийскими Габсбургами стали очевидними, когда после смерти ко­ роля Людовика появились два соперничающих претендента на венгерский трон. Венгерский сейм избрал преемником воєводу Трансильвании Иоанна Заполью, которнй являлся родственником

172


Людовика по линии женьї и после состоявшейся в ноябре 1526 года коронации стал королем Венгрии. Между тем, зрцгерцог Фердинанд, которьій по праву своей супруги претендовал на троньї Венг­ рии и Богемии, в октябре 1526 года бьіл избран королем Богемии. В ноябре та фракция сейма, которая поддерживала Карла V, избрала Фердинанда королем Венгрии. Опасения, которьіе внушала Османская империя, помогли ему взойти на оба трона, так как многие венгерские дворяне спитали, что более всего зтой угрозе способна противостоять династия Габсбургов. В сентябре 1527 года Фердинанд изгнал Заполью из Будьі и после состоявшейся 3 ноября коро­ нации стал королем Венгрии. Для турок смерть Людовика во время битвьі при Мохаче все изменила, поскольку теперь им противостояла не крайнє ослабевшая после правлення Матиаша Корвина независимая Венгрия, а дина­ стия, столь же честолюбивая, как и их собственная. Теперь Фердинанд стал воплощением врага Османской империи в Центральной Европе, и в последнее время приводятся доводьі в пользу того, что раньше или позже все равно созрели бьі условия, заставившие ту­ рок действовать более знергично в отношении Габсбургов на всем протяжении их общей границьі. Карл не мог оказать Фердинанду никакой помощи в борьбе с турками, поскольку в 1527 году ему пришлось снова защищаться от напалений лиги, которую возглавила Франция, чтобьі оказать сопротивление господству Габсбургов в Европе. Печальньїм результатом зтой борьбьі стало то, что в має того же года его войска разграбили Рим, а папа, которьій присоединился клиге, бьіл взят в плен. В 1528 году французьі взяли в осаду Неа­ поль, а в 1529-м, для того, чтобьі развязать себе руки и заняться религиозньїми волнениями, вьізванньїми Реформацией, Карл заключил Камбрейский мирньїй договор с Франциском, которьгй вновь отказался от своих притязаний на итальянские земли. Предьявление Фердинандом прав на венгерский трон определило новое направление в османской политике. После того как потерпевший поражение Заполья удалился из Будьі и отправился сначала в Трансильванию, а затем в Польщу, он вступил в переговорьі с Сулейманом, которьіе привели ктому, что в феврале 1528 года меж­ ду ними бьіл заключен союз. Одержав победу при Мохаче, Сулейман считал, что он как завоеватель вправе распоряжаться венгерской короной, и пообещал ее (но не территорию королевства) Заполье. Султан проявил коварство, поскольку считал царствование Запольи временной мерой, направленной на то, чтобьі стабилизи-

173


ровать ситуацию в Венгрии до тех пор, пока он не сможет сам бросить вьізов Фердинанду. 10 мая 1529 года Сулейман вьіступил со своей армией в поход на Вену. По дороге, в Мохаче, Иоанн Заполья бьіл коронован и получил корону почитаемого всеми короля средневековой Венгрии, святого Стефана. Целью отого символического акта бьіло противодействие притязаниям Габсбурга на венгерский трон. Затем у Фердинанда снова отобрали Буду, и Заполья бьіл возведен на венгерский трон. И в австрийских владениях Габсбургов, и в самой Венгрии у Фердинанда бьіло слишком мало людских ресурсов и денег, позтому весной 1528 года он направші в Стамбул посланников, которьіе должньї бьіли вести переговорьі о мире. Но они вер­ нулись домой с пустими руками. Действия османской армии в Венгрии всегда бьши сопряженьї с большими трудностями. По равнинам Центральной Европьі течет множество больших рек (крупнейшая из которьіх Дунай), благодаря которьім поява на протяжении значительной части года бьша раскисшей от водьі и только в современную зпоху дренажньїе системьі облегчили передвижение по зтим землям. Предпринятьш в 1529 году поход на Вену изобиловал трудностями, связанньїми с вопросами снабжения, что бьшо визвано проливними дождями и паводками. По зтой причине войскам султана потребовалось четьіре месяца, чтобьі преодолеть расстояние от Стамбула до Буди, и еще две недели, чтоби подойти к Вене, куда они прибили в последние дни сентября. Коммуникации османской армии били слишком растянутьі, а сами войска измотанн. Хотя перед осадой стени города бьши лишь слегка отремонтированн, они видержали натиск османской армии, но только через три недели Сулейман отдал приказ об отступлении. Его промокшая, испачканная грязью армия вернулась в Белград, а затем и в Стамбул. Для современников, как и для более поздних комментаторов, зта осада Вени (как и та, которая била предпринята в 1683 году во время войн, положивших конец османскому владнчеству в Венгрии) стала символом агрессивной политики мусульман в отношении христианского мира и определила их отношение к мусульманскому соседу, которьш являлась Османская империя. В 1532 году Сулейман возглавил проведение еще одной военной кампании в Венгрии, но чтоби подойти к Вене, его войскам надо било взять находившийся в 80 километрах к югу от столицн горо­ док Кежег (Гюнс), которнй капитулировал только после трех недель осади. Сулейман согласился оставить во владении Фердинан-

174


да северную и западную Венгрию (тогда зга местность називалась «Королевской Венгрией»), но не отказался от своих интересов в зтом районе. Летом того же года османская зскадра, находившаяся у берегов Пелопоннеса, подвергалась постоянньїм атакам армадьі Габсбургов, под командованием находившегося на службе у Карла талантливого генуззского адмирала Андреа Дориа, которьш захватил порти Нафпактос и Корон. Зти неудачи заставили Сулеймана уси­ лить свой флот и назначить главньїм адмиралом Хайреддина-реиса (его из-за рьіжей бородьі називали «Барбароссой»), корсара с ост­ рова Лесбос, которьш совершал набеги из Алжира и поступил на службу к Селиму І незадолго до его смерти. Вскоре Нафпактос и Корон бьіли отвоеваньї. После состоявшихся в 1533 году переговоров о перемирии с Фердинандом султан Сулейман направил Ибрагима-пашу на восток. В 1524 году умер шах Исмаил из династии Сафавидов, политика и действия которого так раздражали Селима 1. Тогда же его десятилетний сьін и наследник Тахмасп стал жертвой борьбьі за власть, разгоревшейся между вождями секти кьізьілбашей, поддержкой которьіх питались заручиться Сафавидьі. Зти распри и частьіе набеги узбеков на территории Сафавидов ослабили государство, построенное Исмаилом, и уменьшили возможность вторжения Сафави­ дов в османскую Малую Азию. Османьї и узбеки понимали, что их общей целью является раскол держави Сафавидов. В 1528 году гу­ бернатор Багдада заявил о том, что он подчиняется Сулейману, но вскоре его убили, и власть Сафавидов бьтла восстановлена. Конфигурация границьі между Османской империей и государством Са­ фавидов изменилась, когда персидский губернатор провинции Азербайджан перешел на сторону султана, а курдский змир нахо­ дившегося западнее озера Ван Битлиса переметнулся к шаху. Но когда в конце 1533 года Ибрагим-паша со своей армией прибьіл в зтот регион, Битлис снова бьіл в составе Османской империи. Зиму Ибрагим-паша провел в Алеппо, а летом 1534 года он взял столицу шаха Тахмаспа, город Тебриз. Столкновению с османами Тахмасп предпочел бегство. Он, как и его отец, избегал противостояний, и зта тактика делала воєнную кампанию в Иране еще более неопределенной. Совершив трехмесячньїй переход через опаленнуюлетним зноем Малую Азию, султан Сулейман прибьіл в Теб­ риз, где находились Ибрагим и его армия. Они решили начать преследование шаха. Через два месяпа, после долгого марша по за-

175


снеженньїм нагорьям юго-западного Ирана, османская армия подошла к Багдаду, и город капитулировал. Поскольку с серединьї VIII столетия и до 1258 года, когда могольї убили халифа, Багдад являлся столицей халифата, он представлял большое значение для османской династии, которая питалась узаконить свои притязания на главенствующую роль в исламском мире. В те месяцьі, которьіе Сулейман провел в Багдаде, он сделал чудесное открьітие, которое бьіло сродни открьітию, сделанному султаном Мехмедом II, обнаружившим во время завоевания Константинополя гробницу мусульманского святого, Айюба Ансари. Религиозньїй правовед Абу Ханифа, основатель правовой школьї, которую османьї ценили вьіше трех других правових школ суннитского ислама (Малики, Шафии и Ханбали, которьіе в арабских провинциях продолжали функционировать наряду со школой Ханафи), умер в Багдаде в 767 году н. з. Сулейман «повторно открьіл» его гробницу и, подтверждая свою сакральную власть над Багдадом, восстановил ее, а рядом построил мечеть и богадельню*. Кроме того, Сулейман построил купол над гробницей теолога и мистика Абд аль-Кадира аль-Гилани, тем са­ мим внеся его в число святих, почитаемьіх ортодоксальним исламом, и завершил начатое шахом Исмаилом строительство мечети, которая таким образом стала суннитской, а не шиитской. В ходе зтой кампании, которую назьівают «кампанией двух Ираков» (т. е. «Ирака арабов» или Нижней Месопотамии и «Иранского Ирака» — гарного района на востоке), самьіе главньїе святьіни шиитского ислама (Наджаф, где бьіл погребен зять Пророка Али и Карбала — место где находилась гробница сина Али, Хусейна), также оказались в руках осман. В письме Франциску І, Сулейман описал своє посещение зтих святинь. Светское право Сулеймана на Багдад вскоре било оформлено посредством обнародования свода законов новой провинции, получившей такое же название, как и город. Во многом он напоминал кодекс Сафавидов, но бремя налогов стало легче, а те положення, которьіе победители-османьї сочли незаконними, били отмененьї. Целью Сулеймана бьшо показать то, что османское правосудне превосходит правосудне побежденньїх Сафавидов.

* Тюрбан, которьій, как считалось, принадлежал Абу Ханафи, демонстрировался в сокровищнице дворца Топкапьі в первьіе годьі XVII сто­ летия.

176


Столкновения осман с Габсбургами происходили в западной ча­ сти Средиземного моря, а также в Венгрии и на Пелопоннесе. Еще в начале XV века Португалия стала создавать свои аванпостьі на побережье Северной Африки, а Испания, захватив Гранаду и ее пор­ ти, сразу же сосредоточила свои усилия на осуществлении собственньіх агрессивньїх планов в отношении местного мусульманского на­ селення. Крестовьій поход Испании в Северную Африку назьівался реконкистой на том основаним, что зти земли когда-то бьши христианскими. Вступив в 1530 году на трон Священной Римской империи, Карл V считал, что зто укрепляет его моральное право продолжить консолидацию испанской державьі. Оказавшееся в изоляции мусульманское население Северной Африки взьівало о помощи к султану (как к защитнику мусульман), и в результате, между Габс­ бургами и Османской империей началось яростное противоборство. В основе османской военно-морской стратегии в зтих водах лежал многолетний опьіт и навьїки корсарских капитанов побережья Се­ верной Африки, которьіх Османская империя нанимала на службу, чтобьі перенаправить их знергию на борьбу с Испанией. Барбаросса бьіл лишь самьім известньїм из зтих капитанов. Иногда корсарьі низвергали тех, кто нанимал их на службу, ради собственной защитьі. Так в 1534 году Барбаросса захватил Тунис, которьім правила мусульманская династия Хафсидов (в ответ на зто Карл направші зскадру, которая должна бьша вернуть зтот порт, и добился, чтобьі на Ла-Голетте бьіла построена большая крепость, которую защищал гарнизон, состоявший из християн). Когда Османская империя ста­ ла постепенно распространять своє влияние на внутренние районьї Северной Африки, местньїе мусульманские династии поняли, что степень их независимости определяют как Стамбул, так и Мадрид. Возможность аннексии Османской империей бьша столь же нежелательной перспективой для многих из них, как и для тех, кто пра­ вил в пограничньїх районах восточной и юго-восточной Малой Азии. Сулейман и его советники приобрели большой опьіт использования в своих целях длительного соперничества и враждьі между Карлом V и Франциском І. В 1536 году имел место зпизод, которьій один современньїй историк назвал «фарсом противодействия тур­ кам», имея в виду данное другим христианским монархам обязательство Франциска 1 оказать содействие защите Италии в случае вьісадки турок на ее территории. Еще до завоевания Константино­

177


поля турки предоставили венецианским и генуззским купцам привилегии, которьіе називались «капитуляциями», благодаря им позволялось основьівать торговьге сообщества. При мамлюках (а пос­ ле их падения и при османах) французские, венецианские и каталонские купцьі пользовались зтими привилегиями в пределах Сирии и Египта, а в 1536 году французьі вели переговорьі о распространении действия своих привилегий на всю территорию Османской империи, взамен гарантируя предоставление туркам таких же при­ вилегий на французских территориях. Такое подтверждение наличия особьіх отношений с Францией бьшо одним из последних на­ пинаний Ибрагима-паши, которого через месяц казнили. Но ло­ мимо торговли, цель данного соглашения состояла в том, чтобьі боровшаяся с Габсбургами Османская империя полупила союзни­ ка. Сулейман направил в Венецию посланника с предложением присоединиться к турецко-французскому союзу, но получил отказ. Венецианцьі больше опасались Габсбургов, чем турок. В целом, отношения Османской империи с Венецией по-прежнему не зависели от превратностей европейской политики, но постоянньїе столкновения сухопутньїх сил в Далмации и кораблей в Адриатике говорили о том, что зти отношения вступают в новую фазу. К тому же с казнью Ибрагима-паши Венеция лишилась друга при дворе султана. В 1537 году Сулейман вьіступил со своей армией в направлений находившегося на побережье Адриатики города Влера, с явньїм намерением обрушиться на Италию с двух направле­ ний, так как с юга ему должен бьіл оказать содействие Барбаросса со своей зскадрой. Могла возникнуть возможность завоевать Рим, к чему, как опасались его жители, стремился Сулейман. В 1531 году во время беседьі с венецианским послом при французском дворе Франциск І сказал, что цель Сулеймана состоит в том, чтобьі подойти к Риму. Барбаросса опустошил местность, прилегавшую к Отранто, а султан Сулейман напал на венецианский остров Корфу, но когда стало ясно, что только длительная осада заставит крепость капитулировать, турки отступили. Прежние отношения взаимопонимания между венецианцами и турками бьши разрушеньї, и Вене­ ция согласилась стать участницей Священной лиги, в которую вхо­ дили Карл V и папа римский, и вступить в борьбу с Османской империей. 27 сентября 1538 года союзний флот под командованием Андреа Дориа столкнулся с османским флотом, которьім командовал Барбаросса. Зто случилось неподалеку от городка Превеза, на-

178


ходившегося на побережье Ионического моря, южнее Корфу. Победа Барбароссьі виявила относительную слабость морских держав западного Средиземноморья. В 1539 году, после того, как прекратилась торговля с турками, которая била важнейшим условием процветания (в особенности закупки зерна, необходимого для того, чтобьі накормить граждан Республики), Венеция запросила мира. Рух­ нули ее надеждьі на то, что союз христианских государств будет способствовать достижению стоявшей перед ней стратегической цели: защите уязвимьіх прибрежньїх аванпостов Венеции от напа­ лений осман. Для Карла важнейшей целью била оборона западно­ го Средиземноморья и Испании от опустошительньїх набегов североафриканских корсаров, которнх поощрял и которьш оказьівал содействие Хайреддин Барбаросса. Для Венеции ценой мира, заключенного в конце 1540 года, стала передача османам крепостей, которьіе еще оставались у нее на Пелопоннесе (некоторьіе из них она удерживала на протяжении трех столетий), и виплата значительной контрибуции. В то самое время, когда османский флот вел активнне действия в Средиземном море, губернатор Египта, Хадим Сулейман-паша (незадолго до зтого вернувшийся в Египет после участия в «кампании двух Ираков»), отпльїл со своей зскадрой в Аравийское море, чтобьюказатьпомощь одному мусульманскому правителю. В 1535 го­ ду султан Гуджарата, Бахадур-піах, потерпел поражение от императора Великих Моголов Хумаюна и призвал на помощь португальцев. Он позволил португальцам построить крепость в Диу, на южной оконечности полуострова Гуджарат, которая стала перевалочним пунктом для доставки пряностей из Индии на Запад. Но как только опасность нападения Хумаюна миновала, он обратился к туркам, признвая их оказать ему помощь в борьбе с португальцами. Хадим Сулейман отпльїл из Сузца с флотом из 72 судов и после девятнадцати дней плавания появился у берегов Гуджарата. Тем временем португальци казнили Бахадур-шаха, а их прочная крепость устояла под обстрелом турецких пушек. Известие о том, что на помощь крепости спешит португальская зскадра, заставило Хадима Сулеймана снять осаду и отправиться домой. Несмотря на то что его воєн­ ная зкспедиция закончилась Неудачей, она оказалась поворотним моментом турецко-португальского соперничества в зтом регионе, продемонстрировав, что османский флот способен пересекать Ара­ вийское море. По пути в Диу Хадим Сулейман взял порт Аден, и на

179


юге Аравийского полуострова бьша создана провинция Йемен, которая имела важное стратегическое значение. Впрочем, Османская империя довольно слабо контролировала зту провинцию. Вскоре, благодаря дипломатическим усилиям, турки получили контроль над морскими путями в Красное море. Вслед за окончанием кампании 1538 года Османская империя и Португалия обменялись посланниками; бьіли признаньї сферьі торгових интересов зтих двух государств и достигнута договоренность о безопасности их купцов. После 1532 года ситуация в Венгрии зашла в тупик: неудачной оказалась вторая попьітка осман захватить Вену, но и Фердинанд находился не в том положений, чтобьі помишлять о нападении на Османскую империю. Вассал султана, воєвода Молдавии Петр Рареш подозревался в сговоре с Габсбургами, и в 1538 году султан во главе армии, которая била направлена против него, взял бившую молдавскую столицу Сучаву и временно сместил Рареша. Он также аннексировал южную Бессарабию, обширную часть побережья, протянувшуюся от устья Дуная до устья Днестра, которую турки на­ зивали Букак, и оккупировал северний берег Черного моря от Д не­ стра до Бугас фортом Канкерман (которьій стоял на том месте, где сейчас находится Очаков) в устье Днепра. Контроль над зтой территорией имел стратегическое значение для перехода из К рим ататарской кавалерии, являвшейся важнейшим компонентом османской армии. На Днестре стояла крепость Бендер, украшенная надписью с поразительно самоуверенньш обращением Сулеймана к покоренним (или частично покореннмм) государствам, Сафавидам, Византии и мамлюкам: «В Багдаде я шах, в византийских пределах кесарь, а в Египте султан». В 1538 году Иоанн Заполья и король Фердинанд заключили пакт. Они договорились о том, что каждьій из них должен носить титул короля в своей части Венгрии, но когда Иоанн умрет, его территория перейдет к Фердинанду. Иоанн Заполья умер 22 июля 1540 года, через две недели после рождения своєю сина, которого назвали Иоанном Сигизмундом. Слеша извлечь вигоду из зтой неожиданной ситуации до того, как на нее последует реакция турок, Ферди­ нанд взял город Буда в осаду. Поскольку Фердинанд бьіл братом Карла V, его восхождение на трон Венгрии привело бьі к расширению Священной Римской империи, что не могло понравиться Сулейману, позтому он пообещал своє покровительство инфанту Иоанну Сигизмунду и весной 1541 года приступил к урегулирова-

180


нию спорньїх вопросов с Фердинандом. Сняв осаду Габсбурга с Будьі, он передал центральную Венгрию под прямое управление Османской империи. Фердинанд сохранял за собой западную и северную части бьівшего Венгерского королевства, а Иоанну Сигизмунду (с єпископом Георгом Мартинуцци в качестве регента) бьіла передана Трансильвания, которой он должен бьіл править как вассал Османской империи. Отношения Стамбула с вассальной Трансильванией весьма отличались от отношений с такими давними вассалами, как Молдавия и Валахия. Первоначально, в середине XVI века, никакие османские войска в Трансильванию не вводились. Воєвода Трансильвании избирался местньїм законодательньїм собранием и его кандидатуру утверждал султан, тогда как воеводьі Молдавии и Валахии назначались султаном. К тому же, от воеводьі Трансильвании не требовалось посьілать своих сьіновей ко двору султана в ка­ честве заложников. Величина ежегодной дани для Трансильвании бьіла меньше, чем для дунайских княжеств, и в отличие от них, ей не надо бьіло предоставлять Стамбулу товари и л и услуги. Первьіе годьі правлення Сулеймана бьіли отмеченьї необьічньіми праздненствами и триумфальньїми шествиями, которьіе во многих отношениях противоречили прежней практике. Стамбульский ипподром снова стал ареной развлечений и пьішньїх зрелищ, каким он и бьіл во времена Византии. Здесь проводились все самьіе значительньїе церемонии, связанньїе как с жизнью, так и со смертью: от свадеб представителей правящей династии и торжеств по случаю обрезания до публичньїх казней инакомьіслящих проповедников. Первьім таким собьітием бьіло состоявшееся в 1524 году бракосочетание сестрьі Сулеймана, Хатидже и его фаворита, Ибрагима-паши. Публичньїе празднования продолжались пятнадцать дней. В 1530 году вслед за проведением обряда обрезания младших сьіновей Сулеймана, Мустафьі, Мехмеда и Селима (будущего султана Селима II), начались торжества, которьіе продолжались сорок дней. Зтот последний случай представил несравненную возможность недвусмьісленно заявить о могуществе османской династии. Шатрьі побежденньїх соперников (Аккоюнлу, Сафавидов и Мамлюков) виставили напоказ толпе, а во время пира являвшиеся заложниками принци из правящих династий Аккоюнлу, Мамлюков и Дулкадира бьіли демонстратив­ но посаженьї рядом с султаном.

181


Будучи великим визирем и зятем султана, Ибрагим-паша руководил и наслаждался зтими дорогостоящими представленнями, а возложенньїе на него обязанности по надзору за проводившимися с 1525 по 1529 год работами по обновленню дворца Топ кап ьі позво­ лили ему проявить еще большую расточительность. Построенньїй при Мехмеде II зал заседаний совета и сокровищница бьіли разрушеньї, а на их месте бьіли построеньї гораздо более вместительная восьмикупольная сокровищница и примикавший к Башне Право­ судна трехкупольньїй зал заседаний совета. Заметньїм улучшением планировки дворца стала масштабная перестройка Зала Прошений, расположенного на входе в третий двор. Зто отдельно стоящее строение и ньіне препятствует прямому доступу посетителей к центральной части дворца. Роскошньїй декор и мебель зтого зала били отмеченьї современниками, которьіе видели в нем изьісканную гар­ монню серебра и золота, драгоценньїх камней, вьічурньїх тканей и мрамора. Прибивший в Стамбул вскоре после того, как с Францией било подписано соглашение о капитуляциях, французский ан­ тиквар Пьер Жиль описнвает, как султан принимает послов, сидя на низком диване «...в небольшом помещении из мрамора, украшенном золотом и серебром и наполненном сверканием бриллиантов и драгоценньїх камней. Зто помещение для парадних приемов обрамляет галерея, которую поддерживают колоннн из пре­ красного мрамора, капители и подножья которьіх полностью покрити позолотой». Султан и великий визирь били хорошо осведомленн о том, что происходило на Западе, и в 1530 году они бистро получили подробное описание великолепной церемонии, в ходе которой папа Клемент VII возложил на голову КарлаУ корону императора Свягценной Римской империи. Столь же бистро они истолковали зто как стремление подкрепить притязания императора Священной Рим­ ской империи, которнй видел себя новим цезарем. Султан Мехмед II стремился стать владьїкой мира. В нем видел своєю соперника Матиаш Корвин, которнй в своє время бил самой могущественной фигурой в Центральной Европе и считал себя новим Геркулесом или Александром Великим (с последним сравнивал себя и сам Мехмед, а также, по свидетельствам венецианских послов XVI века, Селим І и Сулейман). Сулейман не мог оставить зтот яв­ ний вьізов без ответа. В Венеции Ибрагим-паша заказал золотой шлем с четнрьмя накладними коронами, увенчанньши плюмажем. В має 1532 года, когда султан во главе своей армии двигался в на­

182


правленим Венгрии, зтот шлем бьіл доставлен в Здирне из платившего Османской империи дань портового города Дубровник на Адриатике. Зтот шлем с коронами изредка демонстрировался на приемах, которьіе давал Сулейман, и играл свою роль в тщательно продуманньїхтриумфальньїх парадах, проводившихся во время воєнних походов: к удовольствию иностранннх послов и других наблюдателей, султан любил производить впечатление своей мощью. Послан­ ники Габсбурга, которьіх Сулейман принял в Нише, судя по всему не знали, что тюрбан является головним убором султанов, и сочли, что зта безвкусная регалия и является османской имперской короной. Ни вьібор времени, когда Ибрагим-паша заказал зтот шлем, ни его форма не били случайними. Ш лем-корона имел чертьі сходства с короной императора, а также с папской тиарой. Но самое главное, он символизировал вьізов их могуществу. Ибрагим бил султану как брат, являлся его личньїм советником и вьісшим государственннм чиновником, но вследствие зтой близости он нажил себе врагов. В 1525 году его дворец на Ипподроме бил разграблен во время мятежа яничар в Стамбуле, которьій, возможно, бьш спровоцирован его соперниками. В отношении шлема-корони государственний казначей критиковал Ибрагима за расточительность, которую тот проявил, заказав шлем во время про­ ведення дорогостоящей военной кампании. Отсутствиеупоминаний шлема-корони в турецких письменних источниках того времени и в художественних миниатюрах указнвает на то, что его покупка внзьівала неодобрение. Государственний казначей сделал Ибрагиму вьіговор за то, что расширение «кампании двух Ираков» обошлось слишком дорого, и Ибрагиму пришлось использовать все своє могущество и положение, чтоби добиться казни государственного казначея. Отношения между Сулейманом и Ибрагимом напоминали отношения между султаном Мехмедом II и его фаворитом, великим визирем Махмуд-пашой Ангеловичем. Сулейман сумел оказаться таким же безжалостннм, как его прадед, и Ибрагим, как и Махмудпаша, бьіл неожиданно казнен по приходи своего господина. Зто случилось в марте 1536 года, вскоре после того, как он вернулся с «кампании двух Ираков». Султан предоставлял ему как великому визирю, полную свободу действий, как в общественной, так и в личной жизни, теперь же он бил погребен в безьімянной могиле. При жизни Ибрагима називали «Макбул» (т. е. «Фаворит»), но после смерти игра слов сразу же изменила зто прозвище на прозвище

183


«Мактул» (т. е. «Казненньїй»). Его мало кто оплакивал: после его смерти толпа разбила три классические бронзовьіе статуй, которьіе в 1526 году он привез из дворца Матиаша Корвина в Буде и устано­ вка возле своего дворца на Ипподроме. Казнь Ибрагима ознамено­ вана окончание первого зтапа правлення Сулеймана. В годьі своего пребьівания на посту великого визиря у Ибрагимапаши бьіла соперница, которая так же, как он, претендовала на привязанность Сулеймана. Зто бьіла девушка-рабьіня Хюррем Султан, родом из Рутении*, известная на Западе под именем Роксолана. Для Сулеймана она стала хасеки, то єсть фавориткой. Первого ребенка она родила Сулейману в 1521 году, а в 1534 году, уже после того, как она произвела на свет шестерьіх детей, пятеро из которьіх бьіли сьіновьями, он женился на ней, причем в очень торжественной обстановке. Вот как описьівает зту свадьбу один европейский очевидец: Церемония проходила в Сераглио, и празднества бьіли вне всяких сомнений великолепньїми. При стечении народа совершалось шествие тех, кто преподносил подарки. Вечером главньїе улицьі ярко освещеньї, везде звучит музьїка, и повсюду пируют. Дома украшеньї гирляндами, и везде єсть качели, на которьіх люди могут часами качаться, получая от зтого большое удовольствие. На старом ипподроме установлена большая трибуна: зто место зарезервировано для императрицьі и ее дам, скрьітьіх за позолоченной решеткой. Отсюда Роксолана и придворньїе дамьі следят за большим турниром, в котором участвуют христианские и мусульманские рьіцари, за вьіступлениями акробатов и жонглеров, а также за шествием диких зверей и жирафов, у которьіх такие длинньїе шеи, что, кажется, они достают ими до небес. Согласно описанню одного венецианского посла, Хюррем Сул­ тан бьіла «молода, но не отличалась красотой, хотя и бьіла привлекательной и изящной». Сулейман бьіл серьезно влюблен в нее, и однаждьі она заменила ему все остальньїе привязанности, и он стал верен ей одной. Его женитьба на освобожденной рабьіне бьша та­ ким же нарушением обьічаев, как и бьістрое вьщвижение Ибрагима-паши на пост великого визиря. * Рутения —историческое название славянских земель Австро-Венгрии: Галиции, Буковини, Закарпатья. — Примеч. перев.

184


Приобретение женщин (либо в качестве военной добьічи, либо через работоргівлю) для частного хозяйства султана и других состоятельньїх и могущественньїх турок имело много общего с набо­ ром юношей, посредством которого османьї снабжали империю солдатами и администраторами. Слово гарем, под которьім и понималось зто частное хозяйство (с арабского язьїка зто слово буквально переводится как «место, которое освящено и защищено»), в то время обозначало как покои, отведенньїе женщинам во дворце, так и самих женщин, в собирательном значений. Поскольку их империя бьша «в большей степени исламской», османьї взяли на вооружение практику других мусульманских династий и стали позволять своим наложницам, а не законньїм женам, вьінашивать потомство султана. Репродуктивная политика османской династии обладала одной уникальной чертой, которая состояла в том, что со времени правлення Мехмеда II, если не раньше, наложницам разрешалось произвести на свет только одного сьіна. Впрочем, они могли рожать дочерей, но только до тех пор, пока рождение сьіна не пресекало их детородную функцию. По всей вероятности, зто достигалось с помощью полового воздержания или предохранения, впро­ чем мьі не знаєм, какие именно методьі могли использоваться. Простеє происхождение и «необремененное» материальньїми заботами положение наложниц означало, что в отличие от невест султанской крови, которьіе в ранний период Османской империи преследовали собственньїе династические цели, наложницьі таковьіх не имели и не могли стать потенциальньїми проводниками политики иностранньїх держав или устремлений гипотетических соперников османских султанов. Логика политики «одна-мать-один-сьгн» заключалась в том, что поскольку все сьіновья умершего султана теоретически имели равньїе шансьі унаследовать трон отца, решающей становилась та степень, до которой матери могли повьісить шансьі своих сьіновей. Пока османские принци служили в провинциях в качестве принцев-губернаторов, их матери играли первостепенную роль в подготовке их восхождения на трон. Однако если наложница производила на свет сразу двух принцев, ей надо бьіло вибрать, с кем из них она вступит в союз и будет вести неизбежную борьбу за престолонаследие. Брак Сулеймана с наложницей бьіл довольно скандальним собьггием, но еще более скандальним оказалось его пренебрежение к правилу «одна-мать-один-син». Хюррем обвинили в том, что она его околдовала. После заключения брака она со своими детьми пе-

185


реехала из Старого дворца во дворец Топкапьі, где ее покои в гаре­ ме примьїкали к покоям султана, что стало еще одним нововведением, которое многими бьіло встрелено с неодобрением. Помегцения дворца Топкапьі, отведенньїе прежними султанами под гарем, бьіли сравнительно небольшими, и Ибрагим-паша осуществлял надзор за расширением помещений, в которьіх должна бьіла разместиться новая «султанская семья» и ее слуги. Когда они бьіли в разлуке, Хюррем писала Сулейману письма, как в прозе, так и в стихах, и когда он находился на войне, она снабжала его ценньїми сведениями о дворцовьіх делах. По всей видимосте, в 1525 году она написала ему следующие строки: Мой Султан, нет границ сжигающей меня тоске разлуки. По­ щадите несчастную и не откажите ей в Ваших великодушних письмах. Дайте моей душе получить хоть какое-то утешение от письма... Когда читают Ваши великодушньїе письма, Ваш слуга и син Мир Мехмед и Ваша рабиня и дочь Михримах плачут и стонут от тоски по Вас. Их плач сводит меня с ума, и все ми словно в трауре. Мой Султан, Ваш син Мир Мехмед и Вашадочь Мих­ римах и Селим-хан и Абдулла поснлают Вам множесгво и поклонов, и падают лицом в пьіль, по которой ступали Ваши ноги. Хотя Хюррем Султан занимала в жизни Сулеймана совершенно недосягаемое для других место, она ревновала его к Ибрагим-паше, поскольку тот бьіл в близких отношениях с наложницей Махидевран, матерью старшего сина Сулеймана, Мустафн. Когда Хюррем узурпировала то место, которое занимала Махидевран, положение Мустафн, которнй бьіл явним наследником престола, изменилось в пользу сьшовей Хюррем. Заключение брака между Сулейманом и Хюррем окончательно решило судьбьі Махидевран и Мустафн, и у Хюррем остался только один соперник — Ибрагим. Ее подозревают в причастности к принятию решения о казни Ибрагима, и в пользу зтах подозрений приводятся убедительнне косвеннне доказательства. Победа османской армии над войсками Сафавидов при Багдаде и победа османского флота над флотом Священной лиги при Превезе, перемирие с португальцями после военной кампании в Диу и аннексия значительной части Венгрии — все зто обеспечило лишь временньїй перерив в воєнних действиях. Не прошло и несколь-

186


ких лет, как активньїе действия на всех фронтах возобновились. В 1542 году Габсбург предпринял атаку на Пешт, находившийся на другой стороне Дуная, напротив Будьі, но она бьша отражена местньіми турецкими силами, а в следующем году Сулейман снова в и ­ ступ ил в поход на запад и взял несколько стратегически важних крепостей, которне затем вошли в состав провинции Буда. Успехи османской армии заставили Фердинанда просить мира, и в 1547 году великий визирь Рустем-паша (которьш в 1539 году женился на дочери Сулеймана, принцессе Михримах) заключил с австрийцами пятилетнее перемирие. Хотя Фердинанд все еще удерживал самьіе севернне и западньїе райони бнвшего Венгерского королевства, перемирие накладивало на него унизительное обязательство пла­ тить султану ежегодную дань. В течение некоторого времени перемирие 1547 года оставалось в силе, но благодаря интригам фактического правителя Трансильвании, єпископа Мартинуцци, зта область била передана Фердинанду, которий таким образом присоединил ксвоим владениям значительную часть средневекового Венгерского королевства. Возмездие Османской империи не заставило себя долго ждать. Губернатор Румелии, Соколлу Мехмед-паша, со своими войсками вошел в Трансильванию, чтобьі взять в осаду столицу зтой области, Тимишоару. По пути он взял несколько важних крепостей. Прибьітие подкреплений и окончание благоприятного для воєнних действий времени года на некоторое время спасли город, но в 1552 году он пал и стан центром новой османской провинции Темешвар, включавшей в себя западную часть Трансильвании. В том же году турки, несмотря на яростньш штурм, не смогли взять находившуюся северо-восточнее Буди крепость Згер, но другие крепости, которне они заполучили, надолго укрепили их владнчество в зтом регионе. Теперь две провинции (Буда и Темешвар) находились под прямим управлением Османской империи, и впервне Османская Венгрия ста­ ла компактним территориальньш образованием, защищенннм непрернвной цепью крепостей, некоторне из которнх били недавно построенн, но большинство било захвалено у венгров. Чтобьі осуществлять своє правление в Венгрии, и Габсбурги и османьї вннуждени бьши идти на компромиссн. Поскольку ни одна из зтих двух империй не могла только своими силами аннексировать, управлять и защищать Венгрию, им приходилось полататься навенгерских дворян, уцелевших после разгрома при Мохаче. В зпоху Реформации многие из зтих дворян стали протестантами, и если

187


Фердинанд и его правительство желали возложить на них дасть обязанностей по защите страньї от напалений турок, то в обрашении с ними они должньї бьіли проявлять осмотрительность. Турки сумели использовать в своих целях раскол между католиками и протес­ тантами, как раньше они сумели использовать раскол между като­ ликами и православними, но, как и Габсбурги, они бьіли вьінужденьі прибегать к помощи все еще могущественньїх дворян, которьіе продолжали вьіполнять многие из повседневньїх функций управ­ лення Османской Венгрией, как они зто делали в «Королевской Венгрии». После того как перемирие 1547 года стабилизировало обстанов­ ку на северо-западньїх рубежах, султан Сулейман приступил к осуществлению очередной военной кампании против Ирана, так как в зто время на сторону Османской империи перешел брат шаха Тахмаспа, Алкас Мирза, которьій бьіл губернатором иранской провинции Ширван, находившейся на Кавказе, к западу от Каспийского моря. Его отношения со старшим братом всегда бьіли непростими. Когда Тахмасп направил войска, чтобьі умиротворить своего непокорного брата, Алкас Мирза бежал в Стамбул через крьімский порт Феодосию. В 1548 году Сулейман заранее известил Алкаса Мирзу о том, что он начинает воєнную кампанию, но хотя османская армия и подошла к Тебризу, она из-за недостатка в снабжении отказалась от осадьі города. Стало ясно, что Алкас Мирза не пользуется поддержкой местного населення и не стремится узурпировать власть, принадлежавшую Тахмаспу. Сулейман вернулся домой ни с чем, если не считать захвата приграничного города Ван и богатьіх трофеев, среди которьіх бьіл шатер, изготовленньїй по заказу шаха Исмаила. Зтот шатер бьіл одной из тех принадлежавших Тахмаспу вещей, которьіе он очень високо ценнл. Алкас Мирза исповедовал суннитский ислам, но зто оказалось не более чем прагматичним жестом, так как вскоре он вернулся домой. Впрочем, бьши люди, считавшие, что причиной тому бьіл великий визирь Рустем-паша, которьій усомнился в его преданности Сулейману. Алкас Мирза отправил Тахмаспу письмо, в котором просил о помилований, но в начале 1549 года он бьш убит по приказу брата. Воспользовавшись нежеланием турок воевать на своих негостеприимньїх рубежах, Тахмасп вьіступил в поход с целью вернуть недавно потерянньїе территории. Возмездие Сулеймана последовало в 1554 году, когда он снова лично возглавил свою армию в ее походе на восток. Ереван (столица современной Армении) и юж-

188


нокавказский Нахичевань стали пунктами наибольшего продвижения его армии. В ходе отой кампании турки, подражая своим соперникам, применяли тактику вьіжженной земли в тех приграничньіхрайонах, откуда Сафавидьі начинали свои набеги. Первьій официальньїй мирньїй договор между зтими двумя государствами (Амасьяский договор) бьіл подписан в 1555 году. По его условиям за турками оставались ранее завоеванньїе ими территории Ирака. Однако ни вторая, ни третья Иранские кампании Сулеймана не принесли долговременньїх приобретений и казалось, лучшее, на что могут надеяться обе сторони зто мирное сосуществование. В Средиземном море также наблюдалась тупиковая ситуация. В 1541 году предпринятой Карлом V попьітке отобрать Алжир у наместника Барбароссм, Хадима Хасана-аги помешала только неожиданно разьігравшаяся буря, которая спасла значительно уступав­ ших числом защитников-мусульман от нападения могучей испанской армадьі. С другой сторони, все годьі противостояния Османской империи и Габсбургов в западном Средиземноморье североафриканские капитаньї османского флота совершали частьіе и опустошительньіе набеги на северное побережье Средиземного моря. Так, в 1543 го­ ду пострадали итальянские острова и побережье Неаполя. В 1551 году порт Триполи (которьій для Карла удерживали базировавшиеся на Мальте рьіцари-госпитальерьі) бьіл взят в осаду и захвачен в ходе совместной операции, проведенной зскадрой ос­ манского имперского флота и зскадрой под командованием еше одного легендарного корсара, Тургуда-реиса. Связанньїе обязательствами своего договора с Карлом, по которьім они должньї били защищать Триполи, находившиеся на Мальте рьіцари-госпитальерьі с большим беспокойством отнеслись к присутствию осман в зтой крепости. Весной 1560 года обьединенная зскадра Испании и госпитальеров подошла к находившемуся западнее Триполи острову Джерба, на котором испанцьі и рьіцари построили мощную крепость. Планировалось, что зта крепость станет передовим постом, необходимьім для вьітеснения турок из зтой части Средиземного моря, но висланная из Стамбула зскадра взяла ее в осаду и захвата­ ла остров. Казалось, что морское могущество Османской империи безгранично. Наступна мир, которьш продолжался несколько лет, но в 1565 году ситуация изменилась. Тогда закончилась неудачей предпринятая турками осада твердьіни мальтийских рьіцарей. Как и все прежние пораження турок, зта их неудача бьіла обьявлена предзнаменованием триумфа христианства и стала той соломинкой,

189


за которую ухватились западньїе державьі, пьітавшиеся найти хоть какое-то утешение после провала своей стратегии в бассейне Средиземного моря. Для турок обеспечение безопасности в Аравийском море и на его побережьях бьіло грандиозной задачей и суровьш испьітанием для их честолюбия, бо время которого стал очевиден потенциал их воєнного флота и предельї его возможностей. Османские суда все еще уступали португальским и больше подходили для прибрежного плавання, а не для переходов через океан. После военной зкспедиции в Диу и достижения компромисса с португальцами относительно судоходства в Аравийском море соперничество между двумя дер­ жавами развернулось в районах более близких к Османской империи и особенно в Персидском заливе. Расположенньїй в устье залива, порт Басра бьіл взят турками после падения Багдада. Зтот порт давал еще один вьіход в Аравийское море и находился ближе к Индии, чем уже имевшиеся у турок портьі Сузц и Аден, к тому же данное место бьіло весьма удобно для строительства верфи. Но, к сожалению, начиная с 1515 года португальцьі удерживали находившийся на острове центр торговли Ормуз и таким образом контролировали проливьі, соединявшие Персидский залив с Аравийским морем, и менее опасньїй проход к южному побережью Ирана Сафавидов и к сказочньїм землям Востока. В 1552 году бьівальїй моряк, Пири-реис отправился в плавание из Сузца, получив инструкции взять как Ормуз, так и Бахрейн, которьій являлся центром торговли жемчугом и еще одним владением португальцев. Он захватил город Ормуз, но бьіл потерян корабль, которьій вез снаряжение, и он остался без средств, необходимьіх для того, чтобьі совладать с крепостью. Он прервал свою зкспедицию и, разграбив находившийся поблизости остров Кешм, отпльїл со своей добьічей в Басру. Вершиньї своей карьерьі Пири-реис дос­ тиг под покровительством Ибрагима-паши, но Ибрагим-паша дав­ но бьіл мертв, а сам Пири-реис бьіл не в состоянии убедить правящие круги в ценности того, что он уже сделал. Невьіполнение зтого задания закончилось для нето казнью. Зто бьш безвременньїй конец одного из величайших людей своего времени и еще одно наглядное доказательство того, что Сулейман способен проявить безжалостность, если сочтет зто нужньїм. Вскоре после казни Пири-реиса турки основали провинцию Лахса на южном, аравийском берегу залива, которая должна бьіла стать

190


наземной базой для подцержки военно-морских операций против португальців. В 1559 году бьіла предпринята комбинированная операция сухопутних сил, вьішедших из Лахсьі, и военно-морских сил, отпльївших из Басрьі. Целью отой операции бьш захват Бахрейна, правитель которого втечение многих лет лавировал между своими могущественньїми османскими и португальскими соседями. Отпльїв из Ормуза, португальская зскадра отразила нападение турок на главную крепость Бахрейна, Манаму, но перед угрозой надвигающейся катастрофи турки успели заключить ставшую для них утешением договоренность, согласно которой обе сторони переходи­ ли к стратегическому отступлению, и начиная с 1562 года стали обмениваться посланниками. Как и в других регионах, в Персидском заливе бмл достигнут компромисс: португальци продолжали контролировать морской проход через залив, а турки — сухопутний ка­ раванний маршрут, которьій заканчивался в Алеппо. Как и Персидский залив, Красное море отличалось длинной береговой линией, на которой било мало приемлемих якорньїх сто­ янок. Сохранение присутствия в зтих негостеприимннх землях зависело от снабжения, осуществление которого бьшо настоящим кошмаром. Как и в других периферийних регионах империи, зона распространения османской юрисдикции за стенами нескольких крепостей резко сокращалась. Так, их новая провинция Лахса (как и Йемен) сначала била «провинцией на бумаге», поскольку там тур­ кам постоянно причиняли беспокойство непокорньїе арабские пле­ мена, которне не привикли к сильной центральной власти и всеми способами мешали туркам осуществлять своє правление. Но они били достаточно реалистичньї, чтоби зто стало для них неожиданностью. Утверждение в качестве провинций регионов, где имперская вдасть оказьівала лишь незначительное воздействие на местное население, жившеє за пределами закритих районов, било жес­ том, направленньш на то, чтоби упорядочить и классифицировать османское общество и создать структуру управлення. Турки всегда опасались чрезмерного расширения и прекрасно знали о своей неспособности ввести прямое правление в обширннх и «пустих» внутренних районах той ограниченной территории, которая била им нужна для достижения стратегических целей. Земли за южним пределом распространения власти мамлюков в Египте (Асьют на Ниле) тоже являлись неизведанной областью. Между Асьютом и Первьім порогом, расположенним к югу от Асу­ ана, лежала Нубия, а за ней султанат Фундж. Еще южнее находи­

191


лась Абиссиния с преимущественно христианским населением. В своем докладе 1525 года о деятельности португальцев в Индийском океане капитан Селман-реис рекомендовал султану взять под свой контроль Абиссинию, Хабеш, какее називали турки. ПодАбиссинией он имел в виду западное побережье Красного моря, Бабзль-Мандебский пролив и южньїй берег Аденского залива. Он полагал, что зто необходимо для того, чтобьі вирвать торговлю пря­ ностями из-под контроля португальцев. Он отмечал слабость как христианских, так и мусульманских племен зтого региона и предлагал завоевать земли, лежавшие между островной крепостью Суакин, которую турки удерживали, начиная с 20-х годов XVI века, и расиоложенним на Ниле перевалочним пунктом Атбара, которьш бнл центром торговли слоновой костью и золотом. В то время не било предпринято никаких действий, но в 1555 году отчасти в ответ на продвижение Фунджа в северном направлений османская политика изменилась. В том же году помощник губернатора Йемена, Ездемир-паша, которьш прежде служил мамлюкам, бнл назначен губернатором еще не существующей провинции Хабеш, но воєн­ ная кампания, которую планировалось провести в верхнем течении Нила, закончилась так и не начавшись, так как войска, виступившие из Каира, отказались идти дальше Первого порога. Спустя два года армия била доставлена морем из Сузца в Суакин, а оттуда еще дальше на юг, в Митсиву, город, служивший портом на Красном море для находившейся вдали от побережья Асмарьі, которая била захвачена Оздемиром-пашой и его войсками. Хотя и с большим опозданием, но все же бнл внполнен предложенний Селман-реисом план, целью которого било закрить для португальцев Красное море. Турки взяли под свой контроль взимание таможенньїх сборов с прибьільной торговли, которая проходила через их порти, расположеннне на берегах Красного моря. Османская империя била не одинока в своем стремлении сделать Индийский океан открьітьім для торгового судоходства. Од­ ним из ее наиболее значительннх союзников бнл мусульманский султанат Асех, находившийся на северо-западе Суматри, где внращивали перец. Столкнувшись с угрозой португальской зкспансии, Асех пнтался псщучить воєнную помощь Османской империи. В 1537 и 1547 годахтуда направлялись турецкие войска, чтобьі помочь сул­ тану в его борьбе с португальцами, а в 1566 году Асех официально попросил зашити у Османской империи. Султан Асеха уведомил о том, что он считает султана Османской империи своим сюзереном,

192


и упоминает его имя в пятничной молитве. Спустя почти год ос­ манськая зскадра вьішла из Сузца, чтобьі оказать помощь Асеху, но к зтому времени порти султаната бьіли блокированьї португальцами. До пункта назначения добрались два нагруженньїх пушками и военньїм снаряжением корабля и пятьсот солдат. Зто бьіло гораздо меньше того, что планировалось доставить в султанат. Недостаточное для решения такой задачи, как изгнание португальцев из их морей, присутствие турецкого отряда (как и активность османских вооруженньїх сил в Персидском заливе) являлось демонстрацией того, что в зтом регионе португальцьі не смогут действовать безнаказанно. Столь решительная защита турками своих торговьхх интересов привела к росту обьема торговли пряностями, которая с се­ редини XVI века проходила через Египет. В 1547 году Йван IV стал «Царем Всея Руси». Церемония коронации проходила в столице Московского государства, находившейся вдали от степей северного Причерноморья, где жили занимавшиеся разбоем казаки и различньїе кочевьіе народи, которне при­ шли туда из Азии. В зтом весьма нестабильном регионе турки поддерживали Крьшское ханство, в котором жили татари, являвшиеся мусульманами. До самого начала XVI века Крьшское хан­ ство било верним союзником Московии и защищало их общие зкономические и территориальнне интересн от нападок Польско-Литовского государства и его степних сою зников. Точно так же дополняли друг друга зкономические интересн Османской империи и Московии, а отношения между зтими государствами били дружественньши: в 1498 году московским купцам било пожалова­ но право на свободную торговцю в пределах Османской империи. В годи правлення Селима І посланники из Московии и Крьіма вели активную дипломатическую борьбу, чтобьі добиться расположения Стамбула. Тогда Московия боролась за то, чтобьі получить свою долю в торговле мехами, которую Речь Посполитая вела с Осман­ ской империей, а татари опасались вторжения Московии в мусуль­ манське земли. Коронация Йвана предупреждала мусульманских правителей степних татарских ханств (Крьшского, Казанского и Астраханского, которне вели родословную от Чингиз-хана и по происхождению били вьіше Йвана) о том, что он им ровня. Яаляясь взаимовьігодньїми, торговие контакти между московитами и османами продолжались до 1552 года, когда всего через пять лет после своей коронации Йван захватил Казанское ханство на реке 7

История Османской империи

193


Волге, а еше через четьіре года завоевал Астраханское ханство, столица которого находилась в дельте Волги, на северо-западном бе­ регу Каспийского моря. Московские князи давно вмешивались в политику Казани и Астрахани, но именно Йван IV сумел завоевать зти ханства, в обоих случаях подцерживая одну из противоборствующих местньїх группировок. Тем, кого они завоевьівали, турки позволяли сохранять свои религиозньїе обьічаи (хотя и в рамках определенньїх ограничений) и только со временем полностью вводи­ ли свою систему управлення. Политика московитов в отношении первьіх аннексированньїх ими нехристианских и неславянских зе­ мель бьіла бескомпромиссной, так как войти в состав Московии помимо всего прочего означало принятие православного христи­ янства. Однако попьітки принудительной христианизации своих новьіх мусульманских подданньїх встречали сопротивление мест­ ньїх жителей. Иногда московским миссионерам приходилось идти навстречу жалобам, исходившим из Османской империи и Крьімского ханства, где бьіли недовольньї тем, что они подрьівают веру мусульман. Союз кавказской провинции Ширван с Османской империей, которьій бьіл заключен в конце 40-х годов XVI века и просуществовал до 1551 года, когда шах Тахмасп снова оккупировал зту провин­ ник», заставші турок задуматься о глобальной стратегии на всем Кав­ казе, а завоевание московитами Казани и Астрахани стало первьім явньїм признаком того, что интересьі Османской империи и Мос­ ковии не всегда совпадают. То что Астрахань оказалась в руках мос­ ковитов, бросало тень на престиж Османской империи, так как зто лишало защитьі султана маршрут, проходивший через Астрахань, по которому суннитские паломники из Центральной Азии совершали переход к одному из черноморских портов, откуда продолжали свой путь на юг, в направлений Мекки. Чтобьі противостоять угрозам османскому влиянию, которьіе уже стали появляться на зтих рубежах, верфь в расположенном на малоазиатском побережье Черного моря Синопе увеличила количество строившихся на ней во­ єнних галер. После первьіх лет царствования, у Сулеймана осталось пять сьіновей: Мустафа, которого ему родила наложница Махидевран, а также Мехмед, Селим, Баязид и Джихангир, которьіх произвела на свет Хюррем Султан. Мехмед бьіл старшим сьіном Хюррем и считался современниками любимцем своего отца, но в 1543 году он прежде-

194


временно умер от оспьі. В нарушение обьічаев он бьіл похоронен в Стамбуле, а не в Буреє, которая обьічно становилась для принцев местом упокоения. Его гробница находитея в саду храмового комплекса Шехзаде, построенного Сулейманом в памятьо сьіне. Зто бьіл самьій первьій важньїй заказ, которьш доверили Синану, великому турецкому архитектору XVI века. В более поздние годьі царствования Сулеймана набор архитектурньїх и декоративних приемов, с которьім зкепериментировал Синан, стал более ограниченньїм. В 1553 году бьиі казнен старший сьін Сулеймана, принц Мустафа, в то время ему бьіло уже под сорок. Первьім султаном, казнившим своего взрослого сьіна, бьш правивший в конце XIV столетия Мурад І, которьш добилея, чтобьі непокорного Савджи предали смерти. Официальной причиной казни Мустафьі бьіло обьявлено то, что он планировал узурпировать трон, но, как и в случае с казнью султанского фаворита, Ибрагима-паши, вина бьша возложена на Хюррем Султан, ее подозревали в коварстве по отношению к сво­ єму зятю и союзнику, великому визирю Рустем-паше. Нетрудно представить себе, как Хюррем Султан пускается во все тяжкие, чтобьі еделать своего собственного сьіна наследником трона отца и, возможно, способствует тому, чтобьі стареющий султан заподозрил Мустафу, которьій бьіл весьма популярной фигурой, в том, что тот хочет заставить его покинуть трон, как зто еделал отец Сулеймана, Селим І с дедом Сулеймана, Баязидом II. После случившейся несколькими годами ранее смерти принца Мехмеда регулярная армия действител ьно считала необходимьім удалить Сулеймана от дел и изолировать его в находившейся южнее Здирне резиденции Дидимотихон, по прямой аналогии с тем, как зто случилось с Баязи­ дом II. Независимо от того, какими бьіли подлинньїе намерения Мустафьі, Сулейман смог осуществить скорую расправу над ним без каких-либо угризений совести, так как у него бьіли другие сьіновья, ни один из которьіх не обладал явньїм правом наследования трона. Мустафа бьш погребен в Буреє и, чтобьі успокоить тех многих, кто бьш недоволен столь безапелляционньїми действиями Су­ леймана, он временно отстранил от дел Рустем-пашу. Вскоре, во время военной кампании против Ирана, в Алеппо умер принц Джихангир — искалеченньїй брат, особенно привязанньїй к Мустафе. Мечеть, которую Сулейман для него построил, хорошо видна из дворца. После последней реконструкции, проведенной в конце XIX века султаном Абдул-Хамидом II, ее внешний вид значительно изменилея, но она все еще возвьішаетея на склоне холма, в квар­ 7*

195


тале Джихангир, расположенном напротив той стороньї бухтьі, где находятся старьіе квартальї Стамбула. Насильственная смерть Мустафьі не положила конец неурядицам в семье Сулеймана, поскольку, как зто уже случалось прежде, вместо него появился самозванец, «Лже»-Мустафа, которьій возглавил мятеж на Балканах. В своем датированном июлем 1556 года письме из Стамбула посол Фердинанда, барон Огиер Гизлен де Бусбек (принимавший участив в длительньїх переговорах о мире в Венгрии) сообщал о том, что сьін Сулеймана и Хюррем, ее любимец, принц Баязид, подозревается в том, что он спровоцировал зтот мя­ теж. «Лже»-Мустафа и его сторонники бьіли схваченьї и доставленьі в Стамбул, где их, по указанию султана, предали смерти. Хюр­ рем Султан удалось предотвратить последствия предполагаемой причастности Баязида, но в 1558 году она умерла. Без ее сдерживающего влияния разразился открьітьій конфликт между Баязидом и оставшимся у него братом, Селимом. Явно опасаясь переворота, Сулейман отправил Баязида и Селима руководить удаленньїми от столицьі провинциями. Селима пере­ вели из Манисьі в Конью, подальше от Стамбула. Баязида, занимавшего пост воєнного начальника Здирне, перевели в Амасью, где до него служиш принц Мустафа. Он стал последним принцем-губернатором, назначенньїм на службу в зтой провинции, так как в конце XVI столетия бьіла приостановлена практика передачи будущему сул­ тану опьіта царствования посредством управлення провинцией. Ба­ язид понимал, что уже началась борьба за трон Сулеймана, и по до­ роге в расположенную на севере Малой Азии Амасью он привлек на свою сторону целую армию недовольньїх (всадников из провинций, подразделения нерегулярних войск, а также кочевников юго-восточной Малой Азии) общей численностью в несколько тисяч человек, многие из которьіх били сторонниками его брата Мустафьі. Опасаясь того, что Баязид может привлечь на помощь Иран, Су­ лейман стремился получить фетву (правовую оценку), которая да­ вала законную возможность убить сьіна, и приказал губернаторам малоазиатских провинций мобилизоватьсвои войска и оказать поддержку Селиму. Он обещал значительное повьішение жалования и бьістрое продвижение по службе любому, кто будет завербован в ар­ мию. Армии противоборствующих сторон сошлись неподалеку от Коньи, причем войска Селима имели численное превосходство и бьіли лучше вооруженьї. На второй день Баязид бежал с поля битви в направлений Амасьи, где он еще мог рассчитьівать на поддержку.

196


Несмотря на мирний договор, заключенньїй с султаном в 1555 году, шах Тахмасп предложил ему убежище в Иране. Усльїшав об зтом, Сулейман направші губернаторам пограничньїх провинний приказ взять Баязида под стражу, но чтобьі добиться от них сотрудничества, ему снова пришлось использовать побуждающий стимул. В июле 1559 года Баязид и четьіре его сьіна бежали на восток, в Иран. До последнего он надеялся получить прощенне, но Сулейман остался равнодушен к его мольбам. В отчаянии Баязид обратился к великому визирю Рустем-паше: Именем Всевьішнего великого и милостивого, клянусь, что я с самого начала взял на себя обязательства и присягнул Его Превосходительству, прославленному и удачливому падишаху, которьій является защитником государства, что я не буду поднимать мятежей, оказьівать противодействие, причинять вред и разорение его государству; я уже раскаялся и от всего своего сердца попросил у Всевьішнего прощення, признавав своє преступление, совершенное в приступе злобной ярости; я неоднократ­ но направляв покаянньїе письма, в которьіх просил прощення и благоволения, а потом брал на себя обязательство и давал клят­ ву не противиться благородной воле. Предоставление убежища Баязиду при дворе Тахмаспа казалось шаху подходящим способом отомстить Сулейману за то, что в 1547 году он использовал против него брата, Алкаса Мирзу. Селим принимал непосредственное участие в попьітках вернуть Баязида, и в течение следующих трех лет семь османских делегаций совершили поездки ко двору Сафавидов, чтобьі убедить Тахмаспа отказаться от принца. В 1562 году он наконец уступил, согласившись обменять Баязида и его сьіновей на большое количество золотьіх монет и роскошньїх подарков, из которьіх великолепно украшенньіе клинок, кинжал и пояс, а также гнедая лошадь и пять арабских жеребцов ему должньї бьіли вручить после того, как Селим получит известие о том, что Баязид и его сьіновья переданьї под опеку его посланников. Но прежде чем зто случилось, они бьіли убитьі в сто­ лице Тахмаспа, Казенне, доверенньїм лицом Селима, и посланни­ кам бьіли переданьї их тела. В отличие от старшего брата Мехмеда, которому хотя бьі после смерти бьіла оказана благосклонность, мятежник Баязид и его сьіновья бьіли похороненьї за стенами провинциального малоазиатского города Сивас.

197


Достигнутое благодаря Амасийскому договору 1555 года равновесие в отношениях между Османской империей и Сафавидами продолжалось до 1578 года, и даже предложение шаха Тахмаспа предоставить убежище принцу Баязиду не смогло его нарушить. Турки могли урегулировать свои отношения с иностранньїми державами, заключая с ними договорьі, но у себя дома они никогда не могли полностью искоренить недовольство и беспорядки, будь то волнения на религиозной почве или волнения, вьізванньїе другими при­ чинами. Когда Сулейман взошел на трон, он обьявил, что его правление будет зпохой правосудия, но в 1526—1527 годах в Малой Азии вспьіхнуло массовое восстание. Главной причиной зтих беспорядков ста­ ла перепись, проводившаяся с целью определения количества доходов от налогообложения в Киликии. Местное население считало зту перепись пристрастной. Вооруженньїх сил, которьіми располагала провинция, оказалось недостаточно для того, чтоби подавить беспорядки, и из Диярбакьіратуда бьіли направленьї подкрепления, но мятеж уже охватил всю восточную Малую Азию и приобрел явное религиозно-политическое звучание, когда с призьівом взяться за оружие обратился Календер-шах, дервиш из сектьі Каледери и духовньїй последователь почитаемого мистика XIII века Хаки Бекташа. Распорядившись, чтобьі пути отхода в Иран бьіли перекрьітьі, Сулейман послал усмирять мятежников самого великого визиря, Ибрагим-пашу. Пока он скакал на восток, османские сильї сумели рассеять мятежников. Зто стоило жизни нескольким помощникам губернаторов провинций, которьіе бьіли среди убитьіх в перестрелке, имевшей место 8 июня 1527 года, неподалеку от города Токат, расположенного в центральной части северной Малой Азии. В конце июня Ибрагим-паша и его войска столкнулисьс мятежниками и разбили их. Подавлялись и менее активньїе формьі несогласия. В 1527 году фетва шейхульислама* Кемальпашазаде, обладавшего вьісшей ре­ лигиозной властью в империи, стала причиной смертной казни уче­ ного Молла Кабиза, приводившего доводьі из Корана и из устньїх преданий, в которьіх Пророку приписьівалось утверждение, что в * Шейх-уль-ислам (араб, верховний муфтий) — старейшина ислама. С XVI века глава мусульманского духовенства, назначавшийся султа­ ном. — Примеч. ред.

198


духовном отношении Иисус превосходит Мухаммеда. Слушая предварительньїй допрос Кабиза из-за ширмьі, установленной в зале заседаний имперского совета, султан Сулейман вьісказал Ибрагимпаше своє недовольство тем, что какого-то єретика привели туда, где находится сам султан. Кабиз не стал отказьіваться от своих убеждений, и после еще одного допроса его казнили. Такую же фетву Кемальпашазаде дал в 1529 году, когда рассматривалось дело моло­ дого проповедника по имени шейх Исмаил Мушаки, идеи которого пользовались популярностью и находили подцержку. Среди зтих идей бьіла мистическая доктрина «единства бьітия», согласно которой человек бьіл Богом — доктрина, которую за сто лет до зтого, в годьі гражданской войньї, подцерживал шейх Бедреддин. Султан Мехмед І считал ее крайнє разрушительной, такое же беспокойство она вьізьівала и у вьісшего духовенства во Бремена правлення сул­ тана Сулеймана. Как и шейха Бедредцина, Мушаки обвинили в ереси и вместе с двенадцатью единомьшіленниками казнили на Ипподроме. Согласно расхожему мнению, он бьіл мучеником, и даже спустя тридцать лет деятельность его последователей все еще раздражала османские власти. То, насколько далеко духовное самовьіражение может отклоняться от канонов поддерживаемой властями верьі, и способьі определениятого, что является ересью, решали не сами «єретики», а вдасть предержащие. Османское государство относило определенньїе верования к «еретическим», возлагая на них ответственность за неблагоприятньїе политические последствия, и в то же самое время оно могло проявлять к ним снисходительность, когда политические последствия спитались незначительньїми. Позтому, когда территориальньїе спорьі между Османской империей и державой Сафавидов на некоторое время затихли, «єресь» кьізьілбашей перестала бьіть проблемой, которая требо вала применения военной сильї против своего соседа, и постепенно стала рассматриваться как исключительно внутренний вопрос. После окончания проведенной Сулейманом в 1533-1535 годах восточной кампании имела место значительная миграция кьізьілбашей в Иран, а те из них, кто остался в пределах Османской империи, подверглись преследованиям. Фетва шейхульислама Абуссууда, которьій с 1545 по 1547 год бьіл преемником Кемальпашазаде, утверждала, что они являлись отступниками. Каноническим наказанием за зто бьша смерть. Между прочим, сре­ ди тех, кто подцержал фетву, данную Кемальпашазаде в отношении

199


проповедей Мушаки, бьіл и Абуссууд-зфенди. В своем стремлении навязать официально принятую форму ислама правящие круги Османской империи не щадили своих инакомьіслящих. В ранний период своєю правлення султан Сулейман полагался исключительно на советьі Ибрагима-паши и Хюррем Султан. Пос­ ле казни Ибрагима-паши Хюррем по-прежнему оставалась ближайшим доверенньїм лицом своего мужа. Таким же доверенньїм лицом стала и их дочь, Михримах, являвшаяся супругой Рустемпаши, которьій с 1544 по 1561 год почти непрерьівно занимал пост великого визиря. Благодаря тому, что Рустем-паша бьіл зятем сул­ тана, он получил огромную вдасть, но и нажил множество врагов. Он лучше, чем Ибрагим-паша, понимал придворньїе обязанности, и хотя он, как и Хюррем, бьіл причастен ктому, что принц Мустафа бьіл казнен, зто стоило ему лишь кратковременного отстранения от своих обязанностей, что бьіло сделано для того, чтобьі утихоми­ рить сторонников покойного принца. Вскоре он бьіл восстановлен в должности. Рустем-паша еще больше укрепил свой авторитет тем, что умело манипулируя монетной системой, зерновьім рьінком и продавая должности, увеличивал доходьі государства. Он скопил огромное личное состояние, и, согласно утверждениям современников, в период его пребьівания в должности взяточничество стало нормой. Когда Рустем умер, его похоронили в храмовом комплексе Шехзаде, построенном в память о сьіне Сулеймана Мехмеде, что бьіло явним признанием того високого мнения, какого бнл о нем Сулейман. Являясь богатьш человеком, Рустем-паша мог позволить себе стать щедрим попечителем. Он финансировал строительство многих мечетей и других зданий как религиозного, так и светского на­ значений, которне возводились в различньїхрегионах империи. Для зтого он обьічно нанимал талантливого архитектора Синана, которьій с 1538 года стал главньїм имперским зодчим. Собственная ме­ четь Рустема находится в Зминеню — главном портовом районе Стамбула, расположенном в бухте Золотой Рог. Поскольку стоимость земли и арендная плата били слишком високими, било решено снести стоявшую там мечеть, в которую била перестроена христианская церковь. Замисел Синана состоял в том, чтобьі построить мечеть Рустема над цокольним зтажом с торговими лавками. На некотором удалении, на склоне холма, возвншавшегося над пор­ том, построили религиозную школу при мечети, а караван-сарай

200


возвели на противоположном берегу Золотого Рога, в торговом рай­ оне Галата, откуда также можно бьіло извлечь хорошую прибьшь. Л о­ мимо зтого, Рустем построил большие караван-сарай на главньїх тор­ гових путях, проходивших через Малую Азию, в Зрзуруме и в Зрегли, неподалеку от Коньи. Еще два бьіли построеньї во Фракии. Именно при содействии Рустема-паши «классическое» искусство и архитектура Османской империи достигли своего наивьісшего расцвета. Когда умерли искусньїе мастера, доставленньге Селимом І из завоеванньїх стран, их влияние ослабело и на смену им пришли люди, рекрутированньїе во время набора юношей и получившие специальное образование, необходимое для того, чтобьі слу­ жить Османской империи. Бьіла введена система регулярного на­ бора и продвижения по службе, позтому и способьі художественного вьіражения (на тканях, изразцовьіх плитках или посредством каллиграфии) стали более стандартньїми. Там, где некогда доминировали утонченньїе, абстрактньїе рисунки в иранском етиле, теперь, под влиянием более осознанного ортодоксального ислама, властвовали сильно стилизованньїе изображения, главньїм образом зто бьши рисунки растений в постоянно повторяющихся сочетаниях. За исключением художественной миниатюрьі, изображения лю­ дей стали редкостью. Мечеть Рустема-паши в Зминеню знаменита великолепием и разнообразием своих изразцовьіх плиток, кобальтово-синих, бирюзовьіх, зеленьїх и ярко-красньїх, покрьітьіх прозрачной глазурью. Зти плитки входят в число самьіх замечательньїх изделий мастерских города Изник, расположенного на южном бе­ регу Мраморного моря, которьіе более столетия производили керамику для двора. Расположенньїй на самом заметном месте, на вершине нависшего над Золотьім Рогом холма, храмовий комплекс Сулеймание, построенний во время пребьівания Рустема-паши в должности ве­ ликого визиря, бьіл впечатляющим памятником, которьш вполне соответствовал султану ортодоксальной исламской империи. Ког­ да с годами Сулейман етап более набожним, он захотел, чтоби его воспринимали как здравомислящего султана османской династии, каким и надлежало бить правителю исламской держави с более или менее постоянньш и границами. Поскольку помочь достижению зтой цели мог шейхульислам Абуссууд, султан стал от него зависеть. Ж елаемий образ самого султана и его империи должен бил отличаться от образа завоевателя-головореза, каким бил его дед Мехмед II, правитель государства, население которого преимуще-

201


ственно бьіло христианским. Сулейман хотел донести свой образ до мусульманских подцанньїх, населявшихтакие издавна исламские земли, как Египет и Сирия, а также земли «плодородного полумесяца»*. Если в первьіе годьі его правлення созданньїй при содействии Ибрагима-паши образ империи бьіл направлен против Кар­ на V, то теперь главной целью бьіли Сафавидьі, хотя они и стали менее агрессивньїми, чем во Бремена царствования его отца. Абуссууд бьіл партнером, которьій умел сочетать притязания османской династии на светскую вдасть с ее претензиями на духовное руководство исламским миром. Селим І не считал титул халифачем-то вьідающимся, но, по мнению Абуссууда, проявление заботьі об исламских святьіх местах, по­ павших под попечительство Османской империи после завоевания Селимом владений мамлюков, требовало, чтобьі султан использовал все то, что дает зтот титул. Согласно традиции, халифом должен бьіть потомок рода Курайши, к которому принаддежал пророк Мухаммед, но зто обстоятельство Абуссууда ничуть не тревожило: он просто придумал основание для утверждения, что османская династия бьіла связана с родом Курайши. Чтобьі придать больший вес зтому ловкому трюку, он обьявил, что зтот титул передается по наследству. Абуссууд сумел найти поддержку в работах историков: уже во Бремена правлення Селима І Мехмед Нешри изображал османскую династию как наследников Пророка, а при Сулеймане Лутфи-паша, которьій с 1539 по 1541 год бьіл великим визирем, в 40-х годах подчеркивал, что османские султаньї бьіли единственньїми подлинньїми приверженцами ортодоксальносте. Вьісокопарное изречение, начертанное над порталом мечети Сулеймание (приведенное в начале зтой главьі), увековечило притязания Сулеймана на титул халифа. Абуссууду приписьівают и то, что он привел династические нор­ ми права, касавшиеся государства, кануньї (от них происходит турецкое прозвище Сулеймана — «Кануни», «Законодатель») в соответствие со священним правом shari’a (шариатом). И если династическое или светское право в значительной степени формировалось * «Плодородньїй полумесяц» — полоса плодородннх земель в Передней Азии; месторасположение древнейших земледельческих поселений; кольїбель Ассирийской, Вавилонской, Финикийской, Шумерской цивилизаций. — Примеч. перев.

202


на основе принципов, извлеченньїх из обьічной практики правле­ ння первьіх султанов, то священное право занималось (и занимается) в первую очередь не практическими вопросами, а развитием законов, установленньїх Всевьішним и раскрьітьіх в Коране, а также в изречениях и деяниях пророка Мухаммеда и его сподвижников. Практикующие ото право юристьі или правоведьі стремились достичь совершенства применения различной аргументации и толкования в ходе дискуссий по теоретическим проблемам или пробле­ мам юриспруденции. Практические вопросьі, которьіе рассматривает священное право, включают в себя ритуальньїе обязанности мусульман (правила поведения молящегося и постящегося), особьіе сферьі уголовной юстиции, а также регулирование и сохранение равновесия в обществе в соответствии с установленньїми критериями, в основе которьіх лежат противопоставления мужчиньї женщине, мусульманина немусульманину, свободного человека рабу (попадающие во вторьіе категории получают хотя и низший, но четко определенньїй правовой статус). Таким образом, в Османской империи бьіли цельїе области, где применялась весьма запутанная административная практика и на которьіе не распространялась юрисдикция священного права. Мехмед II бьіл первьім, кто систематизировал весь комплекс династического права, основанного на практике правлення предьідущих султанов. Обнародованньїй около 1540 года, общий свод законов Сулеймана представляй собой переработанную и расширенную версию сводов Мехмеда II и Баязида II, содержавших основьі законодательства империи по целому ряду вопросов, таких как устав кавалерийских сил провинций, налогообложение (Османская империя получала основную часть своих доходов от взимания сельскохозяйственньїх налогов) и дела национальньїх меньшинств. Сулейман продолжил работу своих предшественников по созданию сводов за­ конов для недавно завоеванньїх территорий. Положение дел с расширявшимся бюрократическим аппаратом, работу которого надо бьіло регламентировать, требовало наличия современного законодательства, и Абуссууд попьітался совместить новьій механизм пра­ вового регулирования со священньїм правом, которое бьіло гораздо старше и обладало вьісшим приоритетом. Упорядочение законов империи сопровождалось реорганизацией вьісшего духовенства, члени которого тоже действовали как судьи, решая в арбитражном порядке вопросьі, связанньїе как со свя-

203


шенньїм правом, так и с династическим. Во времена Сулеймана численность вьісшего духовенства увеличилась, а система карьерного роста бьша устроена так, что правовим и духовним учреждениям империи требовалось много хорошо подготовленньїх людей. Утверждение Сулеймана о том, что Османская империя является единственньїм подоинно исламским государством, требовало последовательности как в применении закона, так и в принятии религиозной доктрини. И то и другое должно бьіло противостоять «еретической» пропаганде Сафавидов и указать немусульманским подданньїм султана место, отведенное для них в исламской правовой структуре. Прежде шейхульислам, которого также називали муфтий, просто бьіл главньїм носителем духовной власти в Стам­ буле. Теперь же его статус настолько расширился, что он стал главой всего вьісшего духовенства и главньїм религиозньїм деятелем государства. В круг его нових обязанностей стала входить занимавшая много времени, чрезвьічайно ответственная работа по раздаче вознаграждений и назначений внутри духовной иерархии. Но близость шейхульислама к соперничеству внутри структури, продук­ том которой он сам являлся, делала его весьма восприимчивьім к политическим настроениям и перечеркивала все надеждьі на его беспристрастность. Пьітаясь заручиться фетвой шейхульислама по множеству различньїх вопросов, Сулейман и его советники хотели еще больше укрепить законность притязаний султана на статус величайшего мусульманского монарха. Но вместо отого они обнаружили, что способствовали политизации должности шейхульислама. Третьим вьюшим функционером, которьій оставил свой след в истории правлення Сулеймана, бьіл его канцлер, Келальзаде Мустафа Челеби. В 1525 году являясь секретарем имперского совета, Келальзаде Мустафа сопровождал Ибрагим-пашу в Египет (возможно, именно он подготовил свод законов для Египта), а после казни Ибрагим-паши в 1536 году он более двадцати лет прослужил канц­ лером. Вместе с Абуссуудом, он работал над согласованием поло­ жений династического и священного права, закрепив за канцлером репутацию плавного специалиста в области династического права. Он сделал бюрократический аппарат настолько профессиональньїм, что подобно тому, как зто бьіло в духовних и художественньїх кру­ гах, желавшие попасть в бюрократическую иерархию должньї бьіли пройти обучение. И если для будущих шейхульисламов образцом бьіл Абуссууд, то Келальзаде Мустафа считался зталоном для чиновников.

204


Помимо прочего, Келальзаде Мустафа бьіл автором монументальной истории правлення Сулеймана, в которой он охватил собьітия до 1557 года, когда его снял с должности Рустем-паша. Его работа представляет в новом свете и самого султана и династию. Он изображает Сулеймана прежде всего как здравомьіслящего, пра­ ведного и зрелого правителя, рисуя образ идеального монарха, которьш стремились сохранить после введення должности прид­ ворного историографа. Перед историографом ставилась задача сочинить стихотворньїй панегирик, что несомненно имело связь с иранской традицией изображения правителя как зпического ге­ роя. Зта традиция прочно укоренилась в придворной культуре Османской империи благодаря работам таких вьісокообразованньїх змигрантов, каким бьіл первьій придворньїй историограф Арифи Фетхулла Челеби, которьій прибьіл в Стамбул во время мятежа, поднятого в 1548—1549 годах братом шаха Тахмаспа, Алкасом Мирзой. Поскольку право султана спитаться правителем исламской империи находило публичное подтверждение в строительстве сооружений духовного назначения, в благочестивьіх деяниях и в исполнении династического права, то его образ бьіл запечатлен и в исторических работах того времени, на благо тем немногим, кто мог себе позволить их заказать, случайно прочитать или усльшіать какой-либо отрьівок. В условиях отсутствия книгопечатания зти исторические работьі могли циркулировать только среди богатьіх и могущественньїх людей, лояльность которьіх не всегда бьіла безусловной и не всегда превосходила лояльность бедньїх и неграмот­ них подданньїх. Било необходимо убедить и зтих, последних, в том, что султан обладает неотьемлемьім правом властвовать. Еще одной целью, которую преследовал султан, вводя должность при­ дворного историографа, являлась реабилитация его отца, имевшего репутацию безжалостного завоевателя, что не соответствовало образу идеального мусульманского правителя, и для зтого он заказал цельїй ряд работ, восхваляющих деяния Селима. Уже в конце столетия Селим в достаточной мере воспринимался как герой, а не какжестокий правитель. В первьіе годи правлення Сулеймана Кемальзаде занимался литераторством и сочинил злегию Селиму, которая стала предтечей целого жанра. Она напиналась следующими строками: Благоразумен он как старец и точно юноша могуч; Клинок его победоносен, а слово праведно всегда.

205


По мудрости не уступает он Асефу [т. е. визирю Соломона], гордятся им его войска; Он не испьітьівал нуждьі в визире, ему мушир [т. е. генерал] не нужен бьіл в бою. Его рука бьіла подобна сабле, язьік Остер бьш как кинжал; Стрелой его бьш палец, предплечие сверкало как копье. В мгновенье ока творил он самьіе достойньїе дела; Весть о могуществе его весь свет уж облетела. Турки мастерски использовали символизм для поддержания своих притязаний на верховенство. Мехмед II систематизировал обьічаи, принятьіе во дворце, чтобьі придворньїе сановники и правительственньїе чиновники вели себя соответствующим образом. Сулейман довел зто до логического завершення. Больше султан уже не ел со своими придворньїми и, само собой разумеется, не принимал лично прошения своих подцанньїх. Случалось, что Мехмед не присутствовал лично на заседаниях имперского совета, а наблюдал за ними через находившеєся вьісоко в стене зарешеченное окно. Сулейман превратил зто исключение в правило. Не вставая, чтобьі поприветствовать посещавших его послов, он подчеркивал их более низкое положение. Впоследствии они отмечали, что, принимая их в Зале Прошений, он бьш молчалив и неподвижен. Сулейман редко появлялся перед своим народом. Когда он зто делал (посещая пятничньїе молитвьі или во время походов на войну), то такое собьітие бьіло тщательно организовано, чтобьі еще больше подчеркнуть окружавшую его таинственность. Завоевания не могли продолжаться до бесконечности, и во второй половине правлення Сулеймана на смену пирам и триумфальньім успехам первьіх лет, которьіе символизировали величне династии, пришло более долговременное наследие, созданное из кирпичей и строительного раствора. Впервьіе женщиньї правящей династии стали наряду с султаном и его государственньїми деятелями демонстрировать жителям Стамбула свою набожность. Зти женщиньї имеют отношение к трем из шести храмових комплексов, возведенньїх в столице членами династии в годьі правлення Су­ леймана. Прежде они строили мечети только в провинциях. По сравнению со своими предшественниками, Сулейман осуществил гораздо более масштабную программу строительства зданий духовного и светского назначений, от храмових комплексов до акведуков. Бьіли люди, которьіе с подозрением относились к столь неумерен-

206


ньім государственньїм расходам. Бюрократ и интеллектуал конца XVI века, Мустафа Али из Гелиболу, отмечал, что потребность в услугах общественного пользования в каком-либо конкретном месте не подлежала рассмотрению, когда принималось решение о строительстве богоугодних заведений. Он считал важним то, что возведение нових строєний финансировалось по большей части за счет воєнних трофеев, а не из государственной казни. По своей сути проекти, реализованнне женщинами из семьи Сулеймана, били скореє благотворительннми, чем коммерческими. Среди зтих проекте® бьіли больницн и благотворительньїе столовне, строительство которнх не всегда финансировали мужчини династии. В городе Маниса, где мать султана, Хафса (Хафизе) Сул­ тан, жила вместе с Сулейманом, когда тот бил принцем-губернатором Сарухана, она построила обширньїй храмовий комплекс, в кагором служили более сотни человек. Кроме мечети в нем били духовное училище, приют для дервишей, начальная школа и благотворительная кухня для бедняков. Позднее Сулейман добавил к ато­ му комплексу больницу и баню. Для дочери Сулеймана, Михримах, имперский архитектор Синан построил храмовий комплекс с лечебницей и благотворительной кухней неподалеку от пристани в Уксюдаре, которий находился на азиатском берегу Босфора, напротив Стамбула, и бил первой остановкой для тех, кто направлялся на войну в Малую Азию. Еще один храмовий комплекс он возвел на вьісокой террасе, возле стамбульских ворот Здирне, через которьіе имперская армия проходила, когда отправлялась воевать в Европу. Благотворительньїе заведення Хюррем Султан (некоторне из которьіх били построеньї по ее личной инициативе, а другие просто носили ее имя) гарантировали, что ее филантропия станет доступной для многих тисяч людей, которне будут благодарнн ей (а значит и династии) за проявленную заботу о их благополучии. Они бьіли расположенн в самих значительних местах империи: в резиденциях династии, которьши являлись Стамбул и Здирне, в мусульманских святих местах и в Иерусалиме. Самим первнм бьіл комплекс в Стамбуле, построенннй для нее Синаном в период между 1537 и 1539 годами. К тому времени зто бьіл самий крупний заказ и первьій храмовий комплекс, строительство которого в Стамбуле финансировала женщина из правящей династии. То, что сразу после приведенной в исполнение в 1536 году казни Ибрагим-паши, началось строительство храмового комплекса, получившего имя Хюррем, несомненно било еделано для того, чтоби улучшить ее репутацию.

207


В зтот комплекс входили благотворительная кухня и больница. Незадолго до своей смерти в 1558 году Синан построил на краю Ипподрома, почти у стеньї Айя Софии, большую баню с двумя отделениями, для мужчин и для женщин, которая получила ее имя. Но самьім великолепньїм бьіл комплекс Хюррем в Иерусалиме, состоявший из мечети, гостиницьі с 55 комнатами для паломников, пекарни, благотворительной столовой, погреба, амбара, сарая, трапезной, туалетов, постоялого двора и конюшни. Полученньш османами в наследство от мамлюков, как Мекка и Медина, Иерусалим считался тем местом, откуда пророк Мухаммед вознесся на не­ беса. Между 1537 и 1541 годами Сулейман произвел косметический ремонт купола Мечети на скале* (построенной в конце VII века), придав ему чертьі, характерніше для османского архитектурного сти­ ля, и осуществил масштабную перестройку стен старого города. Взяв под свою опеку святьіни Мекки и М едини, османьї, как прежде зто делали мамлюки, стали украшать зти места. Мамлюки делали все, чтобьі сохранить своє верховенство в зтих местах, и отказьівали своим соперникам, правителям других исламских государств, в привилегии делать пожертвования, поскольку опасались, что зто придаст им больший вес. Они не приняли дари сина и преемника Тамерлана Шахруха и отклонили предложение султана Мехмеда II, которьій хотел накрить святиню Кааба навесом. У Селима І не било времени демонстрировать своє почтение к святим местам, зато Сулейман осуществил масштабнне работьі по их реконструкции. В Мекке он построил четьіре ш коли богословия и перестроил минаретьі Великой мечети, добавив к ним седьмой минарет, которьш бьіл очень високим. Он также отремонтировал систему водоснабжения: число приезжих увеличивалось, и обильная подача чистой води для омовений и утоления жаждьі теперь стала чрезвьічайно актуальной задачей. Ломимо зтого, Сулейман пожертвовал большие восковие свечи для того, чтобьі освещать мечеть во время вечерних молитв, и благовония для Каабн. И в Мекке и в Медине он способствовал строительству благотворительннх столових, названних именем Хюррем. Отношение осман к доставшимся им в наследство священним памятникам христианского мира характеризовалось не стремлением их разрушить, а неким соперничеством, примером которого бьш тотфакт, что Мехмед II построил свою собственную мечеть в Стам* Имеется в виду мечеть Куббат ас-Сахра. — Примеч. перев.

208


буде, использовав для зтого православную христианскую базилику Айя София. Если не считать того, что Иерусалим бьіл связан с именем пророка, может показаться, что Сулейман проявлял совершенно непонятную щедрость к зтому, в сущности небольшому, провинциальному городу. Но именно в нем он мог продемонстрировать самой разнообразной публике свой блеск и великолепие. Финансируемьіе им и Хюррем Султан общественньїе работьі должньї бьіли показать мусульманам, что теперь Иерусалим — город Османской империи, хотя в прошлом он и задолжал своим прежним исламским правителям. Результати общественньїх работ должньї били за­ метать и христианские паломники, которьіе на протяжении всего следующего столетия посещали Иерусалим. Ежегодно их численность составляла около шестисот человек. Но если считать французского посла д ’Арамона типичньїм христианским паломником, то их мало интересовали те улучшения, которьіе внес в жизнь города Сулейман. Когда в 1548 году д’Арамон прибьіл в Палестину в связи с теми затруднениями, которьіе испьітьівали францисканцьі в святих для християн местах, город произвел на сопровождавших его лиц далеко не благоприятное впечатление: Иерусалим окружен построенньши турками городскими сте­ нами, но там нет ни крепостннх валов, ни рва. Зто город средних размеров и не слишком населенньїй, улицьі в нем узкие и немощенне... Так назьіваемьій храм Соломона находится в самом центре города... он круглий и с покритим свинцом купо­ лом; его центральную часть окружают часовни как в наших церквях, и там может бить все что угодно, потому входить туда запрещено, а любому християнину, которнй туда войдет, грозит смерть или принудительное обращение [в мусульманство]. В конце правлення Сулеймана, как и в самом начале, венецианские посли називали его «великолепньш», но уже по другим при­ чинам. Восхваление его личности шло на убьіль, и теперь преподносилась лишь его благочестивая рассудительность, подобающая султану, которнй стремится бить воплощением справедливосте; его великолепие стало вбольшей степени обезличенньш и проявлялось в строительстве зданий и добродетельннх поступках. Вскоре правление Сулеймана стало спитаться золотим веком империи (суждение, которое вплоть до последнего времени слепо принималось историками), из чего следовало, что все последующие зпохи можно

209


рассматривать не более, чем падение с зтой наивьісшей точки. Османские автори, писавшие свои работьі в XVII веке, пускались в пространньїе ностальгические рассуждения о том, что он принес стране справедливость, которая, как они считали, впоследствии била попрана продажними политиками и администраторами. Они идеализировали правление Сулеймана, називав его зпохой порядка, но били те, кто считал, что политика, проводимая его правительством, уже содержала в себе зерна раздора. Среди его критиков бнл Луфти-паша, которнй, даже когда Сулейман еще бьіл на тро­ не, открнто вьісказьівал своє беспокойство ростом взяточничества, чрезмерньши воєнними расходами и проникновением крестьян в ряди воєнного сословия. Будучи великим визирем при Сулеймане, Луфти-паша не мог не видеть, как султан отходит от государственннх дел, что несомненно вьізьівало его неодобрение. Он советовал султану не позволять своим придворним совать нос в государственньіе дела: управление государством, говорил он, зто дело султана и его великого визиря. Одно из неизбежних последствий ухода Су­ леймана от решения государственннх вопросов бьіло предсказано яничарами, которне в 1558 году жаловались на то, что «он, живя в четнрех стенах, не может ничего знать о людях. Он полностью доверяет толпе деспотов... он не осведомлен о том, в каких условиях живет народ». Случившаяся в 1564 году кончина короля Фердинанда, которнй в 1558 году стал преемником своего брата, Карла V, на троне Священной Римской империи, а также вступление на престол его деятельного сина, Максимилиана II, привели к тому, что между Османской империей и Габсбургами вновьразгореласьвражда. Главньїм поводом для новой военной кампании стала невиплата Максимилианом дани султану. После одиннадцатилетнего перернва Сулей­ ман, которому теперь било далеко за шестьдесят, снова решил лично возглавить свою армию. Возможно, его решение в какой-то степени било следствием упреков со сторони дочери, Михримах Султан, ко­ торая обвиняла его в том, что он уклоняется от своей священной обязанности возглавить армию в священной войне с неверннми. Весной 1566 года, впервне за последние 23 года, Сулейман, вместе со своим великим визирем, Соколлу Мехмедом-пашой, двинулся в поход на запад. 7 сентября, за четьіре часа до рассвета, Сулейман умер, находясь под стенами находившейся в южной Венгрии крепости Сигетвар, которую его армия осаждала уже в течение месяца.

210


На следующий день крепость пала, и территории к югу от озера Ба­ латон бьіли оккупированьї. Как ото часто бьівало с ходившими в походьі султанами, Сулейман І умер вдали от своей столицьі. Его пережил только один из сьіновей, но Селим находился в Малой Азии, на посту принца-губернатора Кютахьи. По зтой причине Соколлу Мехмед-паша опасался не борьбьі между братьями за престолонаследие, а возможности того, что вакуум, образовавшийся в самом сердце государства, вьізовет честолюбивьіе устремления у претендентов, не входящих в османскую династию. Пренебрегая строгими правилами ислама, согласно которьім погребение и предшествующие ему формально­ сте должньг осуществляться как можно бьістрее, Соколлу Мехмед пошел на преднамеренньїй обман, с целью сохранить смерть Сулеймана в тайне до того момента, когда Селима можно будет провозгласить султаном. Призвав его со всей поспешностью вьіехать из Кютахьи, великий визирь продолжал вести государственньїе дела от имени Сулеймана. Рассьілая депеши о победе и взятий османской армией венгерских крепостей, он создавал видимосте того, что его владьїка жив. Армии бьіло обьявлено, что традиционное присутствие султана на пятничной молитве состоится в наспех построенной мечети, а его последующее отсутствие на церемонии под предлогом подагрьі мало кого удивило. Когда бюрократьі из Стам­ була стали прибивать в Сигетвар, войска в Венгрии и их команди­ р и заподозрили неладное, но Соколлу Мехмед еще на какое-то время сумел сохранить все в тайне.


Глава 6 СУЛТАН-ДОМОСЕД

Только через три недели после смерти султана Сулеймана Се­ лим прибьіл в Стамбул из Кютахьи, губернатором которой он являлся. Соколлу Мехмед-паша настолько искусно скрьівал уход сул­ тана из жизни, что многие бьіли удивленьї, когда 29 сентября его сьін появился в столице. Тотчас провозглашенньїй султаном (Селимом II), он через три дня отправился на венгерский фронт. Впрочем, Соколлу Мехмед предупредил Селима о том, что он не должен продолжать наступление дальше Белграда, так как в походной казне осталось слишком мало денег, чтобьі заплатить войскам традиционное вознаграждение в честь вступления нового султана на пре­ стол. Под преддогом завершення ремонта крепости Соколлу Мех­ мед задержал армию в Сигетваре до того момента, когда он смог обьявить, что уже слишком поздно продолжать кампанию, и 20 октября войска получили приказ немедленно возвращаться домой. Когда на следующий день армия вьіступила в направлений Стам­ була, войскам все еше не бьіло обьявлено о смерти Сулеймана и восхождении на трон Селима. После смерти Сулеймана его тело бьіло омьіто и временно погребено под его шатром. Тегіерь его извлекли из земли, чтобьі забрать домой. Один из пажей покойного должен бьіл сидеть в его карете и вести себя так, чтобьі войска принимали его за султана. Хронист Мустафа-зфенди из Солоник (Фессалоник), в молодости принимавший участие в походе на Сигетвар, бьш одним из тех шести человек, которьіе должни бьіли идти рядом с каретой и декламировать из Корана. Он пишет, что у назначенного двойником Сулеймана пажа бьіло очень бледное лицо, крючковатьій нос, редкая борода и забинтованная шея и что, судя

212


по его внешности, он бьіл не слишком здоров. Он сообщает, что хотя к тому времени все знали о том, что Сулейман мертв, официально об зтом бьіло обьявлено только через 48 дней после его смерти, когда кортеж уже приближался к Белграду, где его ожидал новий султан. Там, в присутствии Селима, бьіл совершеньї погребальньїе моления, которьіе позднее повторили перед недавно построенной мечетью его отца в Стамбуле. Зто бьіло сделано для того, чтобьі дать жителям столицьі последнюю возможность вспомнить покойного султана и его деяния. Впоследствии султан Сулейман бьіл погребен в том месте, которое он сам в своє время вьібрал, но, в нарушение традиции, оно находилось не напротив стеньї молитв мечети, носившей его имя, а в гробнице, построенной в саду зтой мечети, ря­ дом с гробницей его супруги Хюррем Султан. Церемония, которой сопровождалось вступление османского султана на престол, бьіла традиционно скромной. Нового правите­ ля посадили на трон, а его государственньїе деятел^ принесли ему клятву верности. Однако Селим II невольно создал прецедент для будущих султанов. Подобно тому, как до него зто делали его отец и дед, он, после принятия титула султана, посетил усьіпальницу Айюба Ансари (сподвижника пророка Мухаммеда, гробница которого била чудесним образом вновь найдена во время осадьі Константи­ нополя в 1453 году), чтобьі перед отбьітием на войну снискать бла­ гословенне святого. Новим било то, что Селим совершил зто паломничество сразу же после возведения на престол, и впоследствии каждьш новий султан посегцал усьіпальницу, и зто стало неотьемлемой частью церемонии восхождения на трон. Одним из преимуществ зтого паломничества бьшо то, что оно давало новому султану возможность совершить триумфальное шествие через весь город на виду у своих подданньїх. Соколлу Мехмед-паша с трудом сумел утихомирить войска в Бел­ граде, где во время своей первой встречи с новим султаном они потребовали традиционного вознаграждения по случаю его вступления на престол. Он вьідал небольшую сумму, достаточную для того, чтобьі их успокоить, и пообещав позднее доплатить, поднял жалованье им, а также различньїм чиновникам и служащим, которьіе участвовали в походе. Возвращение домой проходило достаточно спокойно, но когда армия подошла к Стамбулу, взбунтовались яньїчарьі. Султан и его свита вошли в город через ворота Здирне, в непосредственной близости от мечети, строительство которой финансировала сестра Селима, Михримах Султан, но когда они подо-

213


шли к своей площадке для парадов, находившейся возле мечети Шехзаде, яньїчарьі отказались продолжать движение в сторону дворца Топкапьі. Цельїй час они упорствовали, но затем все же двину­ лись в путь, а потом снова остановились, на зтот раз перед банями султана Баязида II. Там один из визирей Селима и главньїй адмирал Пиале-паша еделали им замечание. Оба бьіли сброшеньї с лошадей и из, казалось бьі, тупиковой ситуации удалось вийти, раздав ян н чарам пригоршни золотьіх монет. Те из них, кто бьіл назначен не­ сти службу во дворце, продолжили движение, но оказавшись за его стенами, они сразу же закрьіли перед султаном ворота. Разрешил зтот кризис Соколлу Мехмед-паша, подсказавший Селиму, что единственньїй виход из зтой потенциально опасной ситуации состоит в том, чтобьі немедленно виплатить оставшуюся сумму вознаграждений по случаю вступления на престол. Мятежи яньгчар случались и раньше, особенно в 40-е годьі XV столетия, при султане Мехмеде II. Унижение Селима показало, что для благополучного восхождения на трон надо обладать не только исключительньїм правом престолонаследия, но еще и подцержкой яньїчар, а также других злитньїх подразделений армии. Теоретически, зти подразделения являлись слугами султана, однако в действительности он полностью зависел от их прихотей и без их подцержки не мог применять свою верховную власть. Для султанов Османской империи, как и для коронованньїх особ Европьі, обеспечение преданности своих войск бьіло необходимостью. Как зто часто бьгвало в истории Османской империи, правление монарха, которьій лишался их преданности, заканчивалось низложением или убийством. Подобно своим братьям, Селим получил подобающую принцувоину подготовку и уже подвергалея суровим испнтаниям походной жизни. В возрасте двадцати лет, после кратковременного пребнвания в Конье, он бнл направлен в Манису, где должен бьіл заменить своего скончавшегося брата Мехмеда на посту принца-губернатора провинции Сарухан. Зтот пост традиционно занимали фаворити, которнм предстояло унаследовать трон. Селим оставался там до 1558 года, когда он вступил в конфликт со своим братом Баязидом. Тогда его направили в Конью. После победи над Баязидом в борьбе за престолонаследие Селим получил назначение в Кютахью, где он оставался вплоть до кончини своего отца. В 1548 году Сулейман продемонстрировал определенную степень доверия Селиму, оставив его в Стамбуле в качестве регента, пока сам он находилея на Иранском фронте. В зтом случае Селим, похоже, вполне оправдал оказанное

214


ему доверие, хотя он и не проявил особого знтузиазма на зтом новом для него поприще, возлагавшем ответственность за все государство. Помимо опасений, вьізванньїх постоянной угрозой мятежа войск, он испьітьівал не меньшие опасения, связанньїе с тем, что в его отсутсвие в столице произойдет переворот. Став султаном, Селим уже никогда не вьіезжал из Стамбула дальше султанских охотничьих угодий в Здирне. Соколлу Мехмед-паша управлял империей Селима II, фактически являясь олицетворением власти османской династии, тогда как сам султан оставался в стороне от связанного с ожесточенньїми спо­ рами процесса принятия решений. Зтот незаурядньш человек в течение четьірнадцати лет, при трех султанах, бессменно находился на посту великого визиря. Он родился в семье не обладавшего большим влиянием сербского аристократа Соколовича («Сьін сокольничего») и бьіл типичньїм продуктом проводившегося в империи набора юношей. Во Бремена правлення Сулеймана он легко поднимался по иерархической лестнице. Его первьім значительньїм по­ стом стала должность адмирала флота, которую он получил после кончиньї Барбароссьі. Затем он бьіл губернатором нескольких важ­ них провинций и командующим войсками на западньїх и восточньіх рубежах империи, пока в 1565 году Сулейман не назначил его великим визирем. Опасньїе последствия, вьізванньїе попьіткой Су­ леймана предотвратить столкновение своих сьіновей, позволили Соколлу Мехмед-паше продемонстрировать династии свою ценность. В 1555 году ему бьіло доверено подавление мятежа поднятого самозванцем, «Лже»-Мустафой, а в 1559 году, являясь команду­ ющим армией, направленной Сулейманом на помощь Селиму, сражавшемуся со своим братом Баязидом, он доказал будущему султану свою незаменимость. Своей победой Селим бьіл обязан Соколлу Мехмеду, и если принц не скупился на вознаграждения, то Сулей­ ман еще прочнее связал Соколлу Мехмеда с династией, женив его в 1562 году на дочери Селима, Зсмахан Султан (чтобьі ничто не мешало ему принять столь вьісокое предложение, Соколлу Мехмед развелся с двумя другими женами). Отношения зтого талантливого политика и воєначальника со своим владьїкой чем-то напоминали отношения Ибрагима-паши с Сулейманом. Подобно тому, как зто бьіло с Ибрагимом, особьій статус Соколлу Мехмеда подтверждался местоположением его дворца, находившегося на Ипподроме, неподалеку от дворца его владики.

215


В первьіе годьі правлення Селима турки бьіли занятьі проведением небольших, но весьма важньїх операций на своих дальних ру­ бежах. Когда в 1567 году известие о кончине Сулеймана достигло провинции Йемен, могущественньїй глава рода Зайди, имам Мутаххар ибн Шараф аль-Дин, обьединил своих последователей-шиитов и поднял мятеж. Османская вдасть в Йемене всегда бьіла достаточно слабой. Оказалось, что на зтой труднопроходимой и редко населенной территории невозможно подчинить независимьіх вождей местньїх арабских племен, а общего с турками исламского вероисповедания бьіло недостаточно для того, чтобьі гарантировать их согласие с введением совершенно чуждого им режима. Для подавления недовольньїх новой властью требовалось строительство крепостей и размещение в них гарнизонов, позтому контроль над зтой провинцией обходился весьма дорого, и хотя за время своего, продолжавшегося с 1549 по 1554 год, губернаторства знергичньїй Оздемир-паша сделал османское правление в ней более зффективньім, его преемники на зтом посту оказались более слабьіми прави­ телями. В 1565 году Йемен бьіл разделен на две провинции, но османский губернатор южной провинции с центром в Сане бьіл убит, а многие опорньїе пунктьі, которьіми прежде владели турки, теперь перешли к имаму Мутаххару. Йемен бьіл важен потому, что он давал возможность контролировать маршрут, по которому перевозили пряности, а таможенньїе сборьі за гіровоз зтого товара приносили доходи в казну Османской империи. В 1568 году на усмирение зтой провинции били направленьї значительньїе зкспедиционньїе сили под командованием бьівшего наставника султана Селима и его доверенного лица, Дала Мустафа-паши. Такой вьібор говорил о том, что Селим все же не бьіл целиком во власти своего великого визиря, поскольку вхождение Дала Мустафьі-паши в число тех, к кому султан испьгтьівал привязанность, вьізьівало у Соколлу Мехмеда негодование. Для того чтобьі подавить мятеж в Йемене, Дала Мустафе били нужньї людские ресурси и снабжение из Египта, но губернатор зтой провинции и еще один его соперник, Коджа («Великий») Синан-паша, отклонил его просьби и сделал невозможньш внполнение целей, поставленних перед зкспедицией. В потоках донесений, отправленннх в Стамбул, каждьгй из зтих двоих отстаивал свою позицию. Коджа Синан оказался убедительнее и Дала Мустафа бнл отстранен от командования войсками в Йемене. Но чтобьі показать, что он по-преж-

216


нему проявляет к нему благосклонность, Селим ввел специально для него должность шестого визиря в правящем совете империи. Руководство ведением военной кампании перешло к Кодже Синану, но трудности со снабжением войск, сражавшихся в Йемене, за­ ставили его прийти к соглашению с родом Зайди. Две йеменские провинции бьіли снова обьединеньї, и к 1571 году Коджа Синан уже мог возвращаться в Каир. Нестабильность в зтом регионе привела к тому, что турки снова стали рассматривать возможность строительства канала, соединяющего Средиземное и Красное моря. Вот что имперский указ предписьівал осуществить губернатору Египта: ...поскольку вследствие своих враждебньїх действий против Индии, проклятьіе португальцьі теперь повсюду, а маршрутьі, по которнм мусульмане прибьівали в Священньїе Места, перекритьі, и к тому же для мусульман считается неправомерньїм жить под властью жалких неверньїх... вам надлежит собрать всех ОПЬІТНЬІХ зодчих и инженеров той местности... и провести исследование территории между Средиземньїм и Красньїм морями и... сообщить, где в зтой пустьінной местности можно прорьггь канал и сколько времени зто потребует, а также какое количество судов могло бьі пройти по нему борт к борту. Но и на зтот раз дальше предложений дело не пошло. Предпринятая Московией в 50-е годьі XVI века аннексия Казанского и Астраханского ханств, населенньїх исповедовавшими ислаМ татарами, неблагоприятньїм образом повлияла на ее прежде сердечньїе отношения с османами и привела к нарушению стратегического равновесия. Постепенное проникновение Московии на Кавказ привело к появленню в зтом регионе третьей держави, которой в принципе могли присягнуть в верности местньїе правители, до зтого вьібиравшие только между Османской империей и державой Сафавидов. Зто обстоятельство еще больше обострило традиционное соперничество на Кавказе. Давление со сторони степних татар способствовало тому, что местньїе народи стали искать защитьі у Московии, что еще больше осложнило положение Дел. В 1567 году, когда помощи у московитов попросил один из местньїх вождей, Йван IV сделал ему одолжение, построив форт на реке Терек, которая берет начало в горах центрального Кавказа и впадает в Каспийское море. В ответ на зто хан узбеков и Хивин-

217


ский хан обратились к туркам с жалобой на то, что, взяв под конт­ роль Астрахань, московитьі закрили путь на юг как для купцов, так и для тех, кто совершал паломничество в Мекку. Султан Сулейман и его визири не проявили почти никакого интереса к тому, чтоби начать военньїе действия, которие заставили би их воевать на территории еще более недружелюбной, чем земли на границах с державой Сафавидов, но с вступлением на престол Селима политика империи изменилась. При поддержке мусульманских правителей региона Соколлу Мехмед-паша пнтался получить консультацию у местньїх специалистов относительно того, можно ли прорить канал между реками Дон и Волга, и его убедили в том, что зто возможно. Еще во Бремена Сулеймана в Москву поступали сообщения о том, что в Стамбуле идут разговорн о строительстве речного пути между Азовским морем и Каспием, но никаких шагов по реализации зтого проекта не било предпринято. Во второй год правлення Селима (на следующий год после того, как московитн построили форт на Тереке) шла подготовка к отправке военной зкспедиции, целью которой билоовладеть Астраханью. На верфях Феодосии строились речньїе суда, способньїе плавать по Дону, а из Стам­ була в Азов морем доставлялись необходимне запаси и материали. В Румелии и северной Малой Азии били мобилизовани войска. Сомневаясь в целесообразности такого канала и опасаясь османского присутствия в непосредственной близости от его владений, Крнмский хан не испьітьівал желания стать участником зтой зкспедиции, но отказаться он не мог. Московия предложила Сафавидам артиллерию и ружья, чтоби те переключили внимание турок на Кавказ, но зто предложение не било принято. Командующим войсками, принимавшими участив в Астраханской военной кампании 1569 года, бьіл губернатор провинции Кафа, Касим-паша. Летом Дон оказался настолько мелким, что даже для специально построенннх в Феодосии судов переход из Азовского моря вверх по реке оказался трудним. Внбранная для строительства канала местность лежала к югу от современного Волгограда, там, где Дон и Волгу разделяют всего 65 километров суши. Земля между ними оказалась холмистой, и стало ясно, что через такую местность канал нельзя будет прорить. Позтому било принято решение, используя опит донских казаков, волоком перетащить суда речной флотилии и все снаряжение через участок суши между двумя реками. Но только для того чтоби внровнять грунт, потребова-

218


лись бьі невероятньїе усилия, и позтому Касим-паша решил отправить своє тяжелое снаряжение вниз по Дону в Азов, после чего подразделения, доставившие его туда, должньї бьіли, совершив переход через степь, подойти к Астрахани и соединиться с его войсками, которьім предстояло добраться до города, следуя на юг по берегу Волги. Испьітьівая нехватку снаряжения и продовольствия, османские войска оказались не в состоянии нанести серьезньїй удар по Астрахани. Они отступили в сентябре и понесли еще большие потери в людях и снаряжении, когда возвращались в Азов, а потом во время плавання в Стамбул, по причине обьічньїх для зтого времени года штормов. План строительства канала, соединяющего зти две большие реки, постоянно стоял на повестке дня по причине характерной для Соколлу Мехмеда склонности к амбициозньїм инженерньїм про­ ектам и его интереса к проблемам снабжения войск. В лице Касимпаши он нашел исполнительного и настойчивого помощника, но Стамбул отклонил намерения Касима продолжить кампанию в следующем году. Хотя смельш проект строительства канала провалился, тем не менее он имел значительньїе последствия. Подобно тур­ кам, царь Йван IV совершенно не желал вести войну в степи, и, когда в 1569 году воєнная зкспедиция в Астрахань завершилась, он отправил посланника в Стамбул, поручив ему поздравить Селима с вступлением на престол. Русские ушли из своего форта на Тереке, но сдавать Астрахань Йван отказался. Зто полюбовное соглашение между царем и султаном оставило без внимания намерения крьімских татар. В 1571 годутатарьі потребовали сдать Казань и Астрахань и, совершив набег, сожгли столицу Йвана, город Москву. Воспользовавшись тем, что ситуация изменилась, Селим направил царю Йвану послание, в котором повторил требование татар и заявил о своем согласии оказать подцержку татарскому хану в проведений новой зкспедиции с целью захвата зтих двух городов. Летом 1572 года татарская армия снова двинулась в поход на Москву, но на зтот раз она потерпела жестокое поражение непо­ далеку от города. Позтому и крьімские татарьі, и турки отказались от идеи завоевания территорий в низовьях Волги*. * В конечном счете проект канала, соединяющего Дон и Волгу, бьіл реализован в 1952 году, через четьіре столетия после того, как зтот марш­ рут планировали использовать турки.

219


Хотя империя все еще проявляла интерес к воєнним авантюрам своих сухопутних войск на удаленннх территориях, большую известность правление Селима II полупило благодаря действиями османского флота, поскольку зтот султан продолжал активную наступательную политику Сулеймана в западном Средиземноморье, направленную против испанских Габсбургов. Туркам противостояла не только Испания: в Магрибе династии Саади из Марокко и Хафсидов из Туниса служили мусульманскими альтернативами находившейся вдалеке династии, способность которой защищать североафриканские территории зависела от безопасности морских коммуникаций. Проход османского флота в западное Средиземноморье блокировали Мальта с находившимися на ней рнцарями-госпитальерами, Сицилия, которой управлял испанский вице-король, а также испанский аванпост Ла-Голетта, неподалеку от Туниса. В 1568 году турки питались посеять раздор внутри клана Саади с целью подорвать вдасть династии, правившей в Морокко. В зто время находившийся на службе у Османской империи капитан корсаров, Кнльїч («Меч») Али, также известньїй как Улудж («Варвар») Али, что било намеком на его немусульманское, итальянское происхождение, направил по суше из Алжира небольшую армию, которая в сражении разбила войска Хафсидов и захватила принаддежавшую им территорию Туниса. Но у испанцев все еще оставалась важнейшая крепость Ла-Голетга. Кнльїч Али очень удачно вьібрал время для своей зкспедиции против испанских вассалов, так как в тот период испанские армии либо воевали в Нидерландах, либо по­ давляли мавританский мятеж в самой Испании. Маври молили сул­ тана о помощи, но их восстание било подавлено войсками короля Филипа II, что привело кдальнейшему переселенню мавров во владения Османской империи. Главньїми собнтиями тех лет били захват Кипра у Венеции в 1571 году и случившееся в том же году поражение османского фло­ та в сражении при Лепанто, неподалеку от Нафпактоса. Венеция владела Кипром с 1489 года, когда ее пригласили туда защитить последних, слабеюших потомков королей-крестоносцев от нападєния Османской империи. В те дни, когда мамлюкский Египет бнл державой, с которой спитались, Венеция ежегодно платила Каиру дань за своє самое восточное владение, а потом она платила такую же дань туркам. Между Османской империей и Венецией всегда существовали какие-нибудь трения, но до войньї дело обьічно не дохо­ дило. По мнению османских историков того времени, именно то

220


обстоятельство, что венецианцьі взяли под свою защиту корсаров, нападавших на османские суда, совершавшие плавання в Египет, и побудило Селима начать кампанию по захвату Кипра. В 1569 году, когда бьш предпринят неудачньїй поход на Астрахань, шла полньїм ходом подготовка к военно-морской зкспедиции на Кипр. Соколлу Мехмед-паша вьісказьівал свои опасения по поводу зтой акции, поскольку совсем недавно, в 1565 году, турки потерпели неудачу на Мальте. Но его соперники убедили султана в том, что ему нужно получить фетву, которая оправдала бьі проведение зтой зкспеди­ ции, являвшейся нарушением мирного договора с Венецией, продленного после его вступления на престол. Шейхульислам Абуссууд тотчас дал фетву, согласно которой нападение на Кипр спита­ лось законньїм, если целью обьявления войньї бьшо возвращение территорий, когда-то находившихся под властью мусульман. Одной из таких территорий и являлся Кипр, которьш в ранний исламский период непродолжительное время находился под властью му­ сульман. Проблема и ее решение бьіли сформулированьї следующим образом: Страна прежде бьіла исламской. Через некоторое время подльіе неверньїе ее захватили, разрушили одни школьї и мечети, а другие превратили в бездействующие. Они наполнили кафедри и галерей школ и мечетей символами безбожия и заблуждения, намереваясь оскорбить религию Ислама всевозможньїми гнусностями и распространением своей мерзкой деятельности по всей земле... Когда заключался мирний договор с другими странами, находившимися во владении вншеупомянутнх неверннх, в него била включена и вншеназванная страна. Обьяснение надо искать в том, будет ли зто соответствовать священному праву. Вот что мешает султану решиться на разрьів договора. ОТВЕТ: Невозможно, чтобьі зто когда-либо могло бить препятствием. Для султана мусульман (да прославит Всевншний его победи) заключать мир с неверннми законно только тогда, когда от зтого єсть польза для всех мусульман. Когда от мира нет никакой пользьі, он никогда не будет законньїм. Когда раньше он представлялся внгодньш, а потом стало заметно, что внгоднее его разорвать, тогда нужно обязательно и непременно его разорвать.

221


Зто бьіл единственньїй случай в XVI столетии, когда турки сами разорвали мирньїй договор. Чтобьі приступить к завоеванию Кипра, туркам нужно бьіло раздобьіть значительную сумму денег, часть которой они получили, распродав монастьіри и церкви, принадлежавшие православной церк­ ви в европейских провинциях империи. Православное христианство сьіграло достойную роль в прошлом, став бастионом на пути латинян, олицетворением которьіх прежде бьіли Венеция и папство, а потом католики Габсбурги. Позтому функционирование право­ славной церкви в пределах Османской империи в целом осуществлялось беспрепятственно. Пока зтот институт действовал в рамках предписанньїх ему взаимоотношений с государством, у него не бьшо причин жаловаться. Когда в 1568 году султан Селим II произвел конфискацию церковньїх земель, он не ставил себе целью уничтожение Церкви. Конфискация бьіла лишь продолжением постоянньїх усилий шейхульислама Абуссууда (которьій до самой своей смерти в 1574 году верой и правдой служил Селиму, как прежде служил Сулейману), направленньїх на то, чтобьі сделать более рациональной систему землепользования в османских владениях. Конфискованньіе церкви и монастьіри можно бьіло викупить с вьігодой для каз­ ни. Но результати конфискаций не бьіли одинаковьіми: более богатьіе монастьіри уцелели, а бедньїе бьши проданьї новим владельцам, которьш назначенная цена оказалась по карману. Таким образом османская казна обогатилась, Дала Мустафапаша бьіл назначен главнокомандующим сухопутними войсками на Кипре, а командование флотом поручили главному адмиралу Мухсинзаде («Сьін муздзина») Али-паше, которьій, по словам од­ ного современного историка, «никогда в своей жизни не управлял даже каиком». Ему повезло, что рядом с ним оказался Пиале-паша, которьш до зтого четьірнадцать лет прослужил в должности главного адмирала. Хотя европейские держави уже в течение некоторого времени бьши осведомленьї о том, что турки готовят к походу хорошо оснащенную и многочисленную зскадру, они не знали, куда именно она отправится. Судя по слухам, зскадра должна била взять курс на Кипр, и в 1568—1569 годах в Венеции явно испьітьівали предчувствие бедьі. Бьіло признано, что администрация острова погрязла в коррупции и не сможет противостоять нападению турок. К зтому времени слухи подтвердились, и било предпринятьі мери по укреплению оборони острова и улучшению его снабжения. В марте 1570 года в Венецию прибьіл посланник султана с ультиматумом:

222


Кипр надлежит сдать, в противном случае турки предпримут нападение. К сентябрю они заняли расположенньїй в глубине острова город Никосия. Венеция не смогла найти союзников, которьіе помогли бьі ей защитить Кипр. В 1568 году в Венгрии австрийские Габсбурги и Османская империя заключили мирний договор. Испанские Габсбур­ ги не видели стратегической ценности в зтом острове и у них не бьіло обязательств перед Венецией, поскольку в 1565 году, когда тур­ ки напали на Мальту, она не оказала им никакой поддержки. В прошлом Венеция всегда предпочитала поддерживать добрьіе отношения с турками, а не вступать в направленньїе против них союзи. Однако на зтот раз интенсивньїе усилия, в особенности предпринятьіе папой римским, привели к тому, что в має 1571 года бьшо заключено соглашение между Венецией, папой и Испанией, условием которого бьшо то, что Венеция будет оказьівать помощь Испании в Северной Африке. В сентябре 1571 года зскадра под командованием дона Хуана Австрийского, являвшегося незаконньїм сьіном бьівшего императора Священной Римской империи Карла V и единокровньїм братом Филипа II Испанского, вьішла в море из Мессиньї и взяла курс на восток. Когда она подошла к одному из Ионических островов, ост­ рову Кефалония, вияснилось, что 1 августа, после одиннадцати месяцев осади, турки заняли последний оплот венецианцев на Кипре, крепость Маджоса (Фамагуста). Теперь христианским союзни­ кам надо бьшо не защищать, а освобождать Кипр. Но в заливе Патрас, расположенном перед входом в Коринфский залив, зскад­ ра дона Хуана обнаружила османскую зскадру, которая все лето занималась рейдерством и даже захватила венецианские острова и владения на Адриатическом побережье. Дон Хуан решил воспользоваться удобньїм случаем, и 7 октября две зскадри вступили в бой неподалеку от Нафпактоса. Подобно неудачам, которие турки потерпели под Веной в 1529 и 1683 годах, сражение при Лепанто является собнтием, которое в западном понимании едва спасло христианский мир от завоевания «неверньши турками». Он бьшо множество раз описано очевидцами, а впоследствии и историками, но ни один турецкий очевидец зтого сражения не счел нужним сохранить свои воспоминания о нем для потомков. На самом деле, после зтого сражения в живих остались лишь немногие моряки османской зскадри. У дона Хуана бьшо свише двухсот галер (весельньїх воєнних кораблей, вооружен-

223


ньіх пушками) и шесть галеасов (которьіе в сущности являлись большими галерами, вооруженньїми более крупними орудиями), тогда как турки располагали еще большим числом судов, но у них не бьіло галеасов. Перемена ветра означала, что во время сражения на море будет штиль, и огонь тяжельїх орудий может достичь максимальной зффективности. Непрерьівно ведя огонь с близкой дистанции по кораблям османской зскадрьі, зти орудия оказались решающим доводом в пользу христиан. Большинство кораблей османской зскадрьі сгорело и затонуло. После того как сражение закончилось (а продолжалось оно четьіре часа), начался сильньїй шторм, которьій покончил с теми, кто мог надеяться на спасенне. В 1572 году дон Хуан снова вьішел в море, но зйфория христиан, которьіе планировали будущие нападения на османские территории, вскоре закончилась. Всю зиму турки занимались строительством новой зскадрьі, взамен той, которая бьіла потеряна при Лепанто. Поскольку Мухсинзаде Али-паша в том сражении бьіл убит, командование поручили Кьільїч Али-паше, назначив его главньїм адмиралом. Две зскадрьі вступали в стьічки у берегов Пелопоннеса, но все они закончились безрезультатно, и победа ускользнула от уже предвкушавших ее христиан. Их лига стала разваливаться, и в 1573 году союзная зскадра уже не вьішла в море, как зто бьіло запланировано. Вместо зтого Венеция попиталась заключить мир через своего представителя в Стамбуле, которьій с весни 1570 года, когда начались военньїедействия, находился поддомашнимарестом. Ло­ мимо того, что Венеция признала потерю Кипра, она виплатила туркам контрибуцию в размере 300 000 дукатов. Сторони обменялнсь пленньїми, а на Адриатическом побережье бьіли установленьї границьі, которьіе существовали до 1570 года. Впрочем один человек, по крайней мере с победившей сторо­ н и, так и не получил то, что он надеялся получить от зтого догово­ ре. Зтим человеком оказался еврей-сефард Иосиф Наси, которьій бьіл банкиром и купцом, а также близким доверенньїм лицом сул­ тана Селима. В качестве признання той поддержки, которую он оказал Селиму в его борьбе с братом Баязидом, Наси бьіл награжден титулом герцога Наксоса, а вместе с ним и значительньїми до­ ходами, которьіе приносили таможенньїе сборьі с торговли вином, производившемся на зтом острове. Спиталось, что потом он захотел, чтобьі его сделали королем Кипра. Европейские историки того времени явно приписьівали ему подстрекательство Селима обьявить в 1569 году войну Венеции. Ходили слухи, что он держал наготове

224


флаг, украшенньїй гербом Венеции и вьішитой золотими буквами надписью «Иосиф Наси, король Кипра». Но султан решил передать доходи зтого острова казне, и Наси бьіл разочарован. Когда настало время переселять на Кипр подданньїх империи, турки столкнулись с серьезньши трудностями, связанннми с отсутствием стимулов для добровольной иммиграции из Малой Азии. Остров бьш лишен тех привлекательньхх особенностей, которнми, например, обладали территории, недавно завоеванньїе на Румелийском фронте, и не сулил тех утешений, которне дал Стамбул после того, как в 1453 году он пал перед Мехмедом II. Более того, летом климат острова бнл невнносимо жарким, а пастбищ ние земли встречались редко. Должно бить, нашлись и добровольци, но все же преобладало принудительное переселение: незамужних женщин посилали туда в качестве невест для солдат, служивших в гарнизонах крепостей острова. Трудолюбивих крестьян с хорошей репутацией перевозили туда, обещая им землю и ослабление налогового бремени. Многие из подлежавших переселенню скрнвались от вла­ стей, пока их не задерживали, а многим другим удалось вернуться на материк, что не могло не внзнвать обеспокоенности правительства, которое прибегло к вьісьілке на остров нежелательньїх лиц. Возможно, что именно зтот ранний прецедент лег в основу британской политики депортации мелких преступников в Австралию. Туда посилали тех, кого подозревали в симпатиях к секте кнзьілбашей, к членам которой в конце XVI века снова относились с настороженностью, и тех, кого считали представляющими угрозу стабильности общества. Среди последних били непокорньїе учащиеся ду­ ховних учебннх заведений, бандити и мелкие чиновники, которне впали в немилость. В 1573 году дон Хуан (которнй в неблагоприятном 1572 году так и не смог сокрушить военно-морскую мощь Османской империи, что ожидалось после сражения при Лепанто) с помощью испанской зскадрн отвоевал Тунис и построил новую крепость на Ла-Голетте. В 1574 году при помощи зскадрн, более многочисленной, чем та, которую они потеряли при Лепанто, турки снова захватали Тунис. Зто удалось сделать благодаря комбинированному удару, которнй со сторони моря нанесла упомянутая зскадра, а со сторони суши сухопутнне войска провинций Алжир, Триполи и Тунис. Что касается дипломатических шагов, то перед тем, как зскадра вьішла в море, турки попитались получить помощь испанских мавров, предложив им вступить в союз с протестантами Нидерландов. Более того, 8

История Османской империи

225


непосредственно в Нидерландьі бьіл направлен доверенньїй представитель Османской империи с целью предложить союз, направленньїй на нанесение комбинированного удара по Испании, но из отого ничего не вьішло. Имевшиеся во всех странах Европьі доверенньїе лина и шпионьї хорошо информировали османских государственньїх деятелей о заключавшихся между отими странами со­ юзах, а коммерческие связи Иосифа Наси обеспечивали султана еще одной весьма оффективной и широкой сетью по сбору разведнвательной информации. И для Габсбургов, и для турок сохранение контроля над Северной Африкой бьіло сложной задачей, от решения которой зависел престиж тех и других. Турки ставили себе целью защитить своих единоверцев, но они явно рисковали снова попасть под удар испанского флота. С другой стороньї, хотя Филип II не мог смириться с присутствием турок в непосредственной близости от его собственного королевства, он вьібрал первоочередной задачей подавление протестантского мятежа в Нидерландах, что бьіло сложньїм и неимоверно дорогостоящим, в смьісле его снабжения, мероприятием. В 1575 году Испания обьявила себя банкротом. В 1574 году, когда турки отвоевали Тунис, султан Селим II умер после падения в купальню. Ему бьіло пятьдесят лет. Следуя примеру своих предшественников, он построил бросающийся в глаза, мо­ нументальний храмовий комплекс, но, в нарушение традиций, вьі­ брал для него место в старой османской столице, фракийском го­ роде Здирне, где он обожал заниматься охотой, которая била его страстью. Построенная его отцом в имперской столице мечеть Сулеймание символизировала мощь исламской религии и османской династии. Здирне лежал на дороге, которую османская армия использовала для походов в Европу, а посланники европейских дер­ жав для поездок в Стамбул с дипломатическими миссиями. Приближаясь к Здирне с любой сторони, можно било увидеть мечеть Селимийе, расположенную на возвншенности, в самом центре города, на том месте, где в 60-е годи XIV столетия султан Мурад І построил дворец. Взметнувшиеся вверх более чем на семьдесят метров, четьіре минарета зтой мечети издавна производили большое впечатление на всех проезжавших через Здирне. Через полтора сто­ летия жена английского посла в Стамбуле леди Мзри Уортли Монтегю отметила, что мечеть Сулеймание является «самим величественньїм строением из всех, которне я когда-либо видела». Путе-

226


шественник XVII века Звлия Челеби привел типично турецкое обьяснение того, почему Селим вьібрал для своей мечети именно Здирне. По его словам, пророк Мухаммед явился Селиму во сне и предписал ему строить именно там. По-видимому, явление пророка имело место еще до кончиньї Сулеймана, так как хронограмма закладки фундамента мечети Селимийе свидетельствует о том, что ото произошло в 1564—1565 годах, но закончено ее строительство бьіло уже после смерти Селима*. Ее строительство финансировалось из трофеев, добьітьіх во время Кипрской кампании, подобно тому как зто бьіло с мечетью Сулеймание, строительство которой финансировалась из трофеев, добьітьіх во время Белградской, Родосской и Мальтийской кампаний. Став отклонением от обьічной для имперского архитектора Синана схемьі мечети с центральним куполом в окружении полукуполов, мечеть Селимийе с ее единственньїм куполом, более широким, чем купол Айя Софии, считается шедевром зтого зодчего, которьім он хотел продемонстрировать своє мастерство и виртуозность, превзойдя византийский образец. Селим построил свой храмовий комплекс в Здирне, но он также оставил неизгладимнй след в архитектурном облике и силузте Стамбула. В 1572 году он приступил к первому капитальному ре­ монту Айя Софии, предпринятому после того, как Мехмед II перестроил зтот христианский храм в мечеть. Поскольку спустя столетие после завоевания Константинополя зто здание уже окружали жильїе дома и прочие строения, Селим приказал все снести. Последующая инспекция виявила, что контрфорси уже обваливаются и зданию нужен срочннй ремонт. Историк Мустафа-зфенди из Салоник отмечал, что здание обрушивалось. Селим осмотрел ме­ четь вместе с Синаном и распорядился произвести обширную реконструкцию. Один из двух минаретов, добавленннх завоевателями, бьіл деревянньш, и его пришлось построить заново из кирпичей. Били добавленн еще два минарета. Султан открнто порицал тех, кто считал зти работн ненужньши на том оснований, что зда­ ние построили немусульмане. На прилегавшей к Айя Софии территории Селим распорядился построить два духовних училища, а также собственннй мавзолей. *Хронограмма —зто какой-либо письменний источник, часто надпись или стихотворение, в котором определеннне символьї (которие, в случае с османскими хронограммами, обично стоят в последней строке) несут известнне числовне значення; если зти значення сложить, получится дата.

а*

227


Он умер еще до завершення строительства мавзолея и бьіл погребен под установленими над местом строительства навесом в форме шатра. Он стал первьім султаном, которьгй скончался в Стамбуле. Духовньїе училища так и не бьиіи построеньї, а строительство минаретов и мавзолея пришлось завершать его старшему сьіну и преемнику Мураду ПІ. Нет ничего удивительного в том, что Селим вьібрал местом своего погребения территорию, прилегавшую к Айя Софии. Его едва ли можно бьшо похоронить где-либо кроме имперской столицьі, и уж тем более в мечети, построенной одним из его предшественников. Айя Софию почитали потому, что она бьіла связана с именем Мехмеда II Завоевателя. Решение Селима осуществить ремонт Айя Софии не бьіло непосредственно связано с его планами относительно собственного погребения, но и не являлось совершенно случайньїм. Селим обратил своє внимание на зтот бив­ ший христианский храм вскоре после завоевания Кипра. Тогда он укреплял в мусульманах стремление к лидерству, продемонстрированное его победой над христианскими державами, и противостоял любьім намекам на то, что Османскую империю могло ослабить поражение при Лепанто. Ко времени смерти Селима стало ясно, что победа христиан при Лепанто по сути бьіла пирровой победой. Помимо зтого, султан Селим продолжил начатое его предшественниками участив в делах Мекки, и благодаря проведенньїм по его распоряжению ремонтним работам Большая мечеть приобрела характерний для османской архитектурм внешний вид, котормй она имеет и поньїне. По причине того, что в Мекке не хватало места для строительства таких грандиозннх мечетей, как в Стамбуле, галерей, окружавшие внутренний двор, били перестроенм в османском ети­ ле, а на их прежде плоских крьішах появились купола. Зти работьі продолжались и в годи правлення Мурада III, производя впечатление на паломников, которме прибивали со всего света и видели могущество и необмкновенную щедрость нових защитников мусульманских святинь. Смерть Селима била неожиданной, и процессом передачи власти новому султану снова руководил Соколлу Мехмед-паша, которнй тайно отправилея в Манису, чтобьі сообщить принцу Мураду о смерти его отца. Требование гарантировать династическую преемственность снова стало причиной оторочки, необходимой для того, чтобьі новий султан смог предьявить свои права на трон. Между тем тело Селима, которое питались сохранить с помощью льда, на­ ходилось во дворце. Очередньш нарушением традиций стало то, что

228


погребальная молитва бьіла совершена не в какой-либо открьітой для общего доступа мечети, а в пределах дворца Топкапьі. Зта глубоко личная церемония отражала отдаленность султана от своих подцанньїх, которая еще при его жизни все более и более увеличивалась. Традиционную молитву на похоронах Селима произнес именно шейхульислам, что указьівало на более заметную и официальную роль, которая бьіла отведена зтому должностному лицу еще при Сулеймане, и стало прецедентом для будущих султанов. Так полудилось, что старший сьін Селима (которому тогда бьшо лет двадцать) оказался и старшим представителем мужского пола династии. Мураду III явно бьшо предопределено следовать по сто­ пам своего отца. Впрочем, чтобьі исключить всякую возможность того, что кто-либо оспорит его право на престолонаследие, он принял мерьі предосторожности и сразу после восхождения на трон приказал казнить своих младших братьев. Их похоронили рядом с их отцом, Селимом. Вот как «третий медик» Мурада, єврей Доменико Хиеросолимитано описьівает те сомнения, которьіе вьізьівали у его хозяина предстоящие убийства: Но султан Мурат оказался настолько сострадательньїм, что не смог видеть кровопролитне, и прождал восемнадцать часов, в течение которьіх он отказьівался садиться на имперский трон или сделать общеизвестньїм своє прибьітие в город, а в первую очередь пьітался найти способ избежать кровопролития своих девяти братьев, которьіе находились в Сераглио... Чтобьі не нарушать закон Османского государства... он, со слезами на глазах, послал немьіх, поручив им задушить братьев, и собственньїми руками передал их старшему девять платков. Преемником Мурада стал его старший сьін Мехмед, которому к моменту восхождения на престол его отца бьшо лет девять. Вступив на трон в 1595 году, Мехмед III приказал казнить своих братьев, стар­ ший из которьіх бьіл более чем на двадцать лет младшего него. Множество маленьких саркофагов с останками братьев Мурада и Мехмеда бьіли наглядними свидетельствами, что убийство являлось той ценой, оплатив которую удавалось избежать междоусобиц, так час­ то сопровождавших вступление на престол нового султана. Общество бьшо глубоко потрясено зтими убийствами. Единственньїм утешением является то, что последующие поколения оказались не столь многодетньїми, и уже никогда такое множество юньїх принцев не

229


умирало, чтобьі гарантировать спокойное восхождение своего бра­ та на трон. На протяжении восьми лет правлення Селима II должность ве­ ликого визиря занимал Соколлу Мехмед-паша, которьій и при Мураде III оставался на своем посту вплоть до 1579 года, когда он бьіл убит одним рассерженньїм просителем в зале заседаний имперского совета. После его смерти должность стала менее престижной: на протяжении 21 года правлення Мурада III зтот пост занимали семь человек, и по мере того как они добивались расположения и впада­ ли в немилость, зта должность одиннадцать раз переходила от од­ ного к другому. Великий визирь стал игрушкой в руках султана, заменявшего его всякий раз, когда вияснялось, что он не в с о с т о я н и и вьіполнить требования своего владики. Ни Мурад III, ни его сьін Мехмед III не утруждали себя личньїм участием в управлений империей, но зто не означало, что они больше не принимали решений. Напротив, полномочия принимать самостоятельньїе решения, которьіми прежде обладал великий визирь, теперь били ограниченьі, причем зто касалось даже решения вполне заурядньїх административньїх вопросов. Прямой контакт между султаном и великим визирем стал менее обьічньш явлением и бьіл заменен перепиской, в которой султан указьівал свои решения, принятьіе по целому ряду государственньїх дел (назначениям на должности, размерам жалований, организации бюрократического аппарата), и зти решения принимались на основе краткого изложения вопросов, представленньїх ему в форме прошений. Еще больше, чем Селим II, Мурад III и Мехмед III предпочитали проводить время в своих личньїх покоях, а не в зале заседаний сове­ та, где обсуждались государственньїе дела, но в своих собственньїх апартаментах они бьіли более восприимчивьі к влиянию фаворитов, на которьіх бюрократический аппарат управлення государством не оказьівал почти никакого воздействия. Несмотря на ограничения, навязанньїе ему дворцовьіми функционерами и фаворитами, Соколлу Мехмед-паша сумел править империей в условиях самих грубих нарушений законности, допускаемьіх фракциями, которьіе процветали в тот период слабой султанской власти. Ему удалось поставить на многие важньїе пости своих протеже и членов собственной семьи. После его смерти соперничество между теми, кто находился в ближайшем окружении султана, только усилилось. Со времени правлення Сулеймана, которьш открьіто проявлял благосклонность к своей жене Хюррем Султан, возвьісив ее из на-

230


ложниц собственного гарема, статус старших жен правящей динас тии изменился. В продолжение традиции, начатой Хюррем, их существование стало более заметньїм, а память о них сохранялась дольше, благодаря построенньїм ими общественньїм зданиям. Кроме того, некоторьіе из них стали играть новую и весьма значительную роль валиде, то єсть вдовствующей султанши или матери правящего султана. Хюррем умерла еще до того, как ее сьін, Селим, взошел на трон, зато наложница Селима Нурбану Султан оказьіваладоминирующее влияние насвоего собственного сьіна, Мурада III, после его вступления на престол и до самой своей кончиньї, случившейся спустя почти десять лет. Нурбану бьіла валиде-султан (королевой-матерью) в самом полном значений зтого слова. Она первой стала официально пользоваться зтим титулом. Издавна спита­ лось, что она родилась в семье венецианских аристократов и еще в детстве бьіла захвачена главньїм адмиралом флота Барбароссой, которьш передал ее в имперский гарем, но, по-видимому, она бьіла гречанкой с Корфу. Хюррем играла лишь скромную роль в дипло­ м а т и , благодаря тому, что она от имени Сулеймана вела переписку с королем Польши и сестрой шаха из династии Сафавидов, зато Нурбану оказьівала более явное воздействие на международньїе отношения Османского государства. Посланники иностранньїх государств знали, насколько важно бьіло добиться ее расположения. Джакобо Соранцо, посетивший Стамбул в свите венецианского посла, которьій в 1582 году бьіл приглашен на торжества по случаю обрезания принца Мехмеда, отметил, что «всем правила жена... с валиде-султан... приходилось зависеть от них или, по крайней мере, не настроить их против себя». При Мураде III дом правящего султана стал еще больше напоминать «королевскую семью». Вступив на престол, он сразу же перевез в Стамбул своих домочадцев, которьіе находились в Манисе, где, будучи принцем-губернатором, он жил со своей супругой Сафийе Султан и детьми. В Стамбуле Нурбану снова оказалась подле своего сьіна, переселившись из Старого дворца, куда она удалилась после смерти Селима, в гарем дворца Топкапьі. Как валиде-султан, она заботилась о том, чтобьі в гареме не возникало никаких затруднений, и находилась на вершине его иерархии. Ее ежедневное жалованье бьіло самим високим в империи, оно в три раза превншало жалованье самого султана. Переезд Нурбану Султан из Старого дворца в Новий дворец било отмечено торжественньш шествием через весь Стамбул. Не прошло и десяти лет после вступления Му-

231


рада на престол, как число женщин в гареме (наложниц и служа­ нок) удвоилось и превьісило сотню. Покои гарема бьіли перестроеньі для того, чтобьі предоставить матери султана более роскошньїе апартаменти и обеспечить дополнительное место для растущего числа живших там женщин. Для себя Мурад построил двухзтажную опочивальню с балдахином и куполом, внутренние стеньї которой бьіли покрити и з я щ н є й ш и м и изразцами, сделанньїми в Изнике. Помимо зтого он построил купальни и тронний зал под куполом, находившийся рядом с его опочивальней. Если Селим, как и Сулейман, жил в отдельной резиденции, находившейся в третьем дворе его дворца, и только время от времени посещал гарем, то Мурад бьіл полностью погружен в семейную жизнь, что в достаточной степени свидетельствовало о тех значительньїх переменах, которьіе произошли как в поведений самого султана, так и в жизни империи. Мурад не входил в число тех воинственньїх султанов, которьіе стремились лично вести свою армию на войну. Он бьіл правителем, которьій предпочитал вести жизнь в компании женщин. Лет десять он, вместе с Сафийе Султан, которая бьіла его единственной сексуальной партнершей, и тремя детьми (старшим из которьіх бьіл будущий Мехмед III), прожил в Ма­ ннеє, находясь на содержании у своих родителей. Однако сестра Мурада, Зсмахан, и его мать считали зти моногамньїе отношения недостаточньїми для того, чтобьі в будущем бьіло гарантировано наличие законного претендента на трон. Позтому, по всей вероятности в начале 50-х годов XVI века, они добились того, что Мурад завел наложниц. Он умер, оставив после себя 49 детей. Увеличение численности и значимости гарема, а также усиление власти и влияния валиде-султан расширило сферу ответственности стража гарема, которьім являлея самий старший ереди черньіх евнухов, которьш осуществлял надзор за жившими там женщинами*. Вскоре после вступления на престол султан Мурад ввел должность главного черного євнуха (а если она уже существовала, то он несомненно расширил круг возложенньїх на него обязанностей) и поручил занимавшему зтот пост осуществлять надзор за по* Как и султани Мамлюки, султани Османской империи использовали евнухов для охраньї своих домочадцев; если не считать самого сул­ тана (а также немьіх и карликов), євнухи бьши единственньїми взросльїми лицами мужекого пола, которьім разрешалось входить в гарем. Мало что известно о том, как их брали на службу и как к ней готовили.

232


жертвованиями на содержание священньїх для мусульман мест, что прежде входило в сферу ответственности главного белого євнуха дворца, надзиравшего за пажами, вьіполнявшими функции, схожие с теми, которьіе вьіполняли обитательницьі гарема. Огромньїе пожертвования прежних султанов, Мехмеда II, Баязида II, Селима І и Сулеймана І, вскоре также оказались под присмотром главного черного євнуха, и он стал еженедельно отчитьіваться о положений дел в зтой области. Под его контролем находились значительньїе финансовьіе потоки, и он пользовался той властью, которую ему зто давало. Великий визирь и другие министрьі правительства проиграли от перераспределения власти, которое произошло в результа­ те усиления роли гарема и его главного стража. В своем отчете о правлений Мурада III интеллектуал и бюрократ Мустафа Али из Гелиболу указьівал на опасное воздействие развивавшихся тогда тенденций, отмечая, что из-за близости к султану євнухи и наложницьі гарема получили возможность вмешиваться в политический процесе, а значит и оказьівать влияние на назначения на должности. Они даже стали продавать назначения на должности. Но зто не пугало султана, которьій несомненно бьіл удовлетворен первьіми плодами введенного им плана расширения властньїх полномочий дворца. Мустафа-зфенди из Салоник сообгцает нам о том, что вскоре после того, как в 1579 году бьіл убит Соколлу Мехмед-паша (которьш по крайней мере до правлення Мурада III являлея олицетворением всемогущего великого визиря), султан даже подумьівал о том, чтобьі вообще обойтись без зтого поста. Наряду с миром гарема, в котором Мурад III проводил гораздо больше времени, чем его предшественники, существовал и мир его фаворитов. Среди них бьіли люди, которьіе находились рядом с ним егце со времен его пребьівания в Манисе: его воспитатель Хока Садеддин-зфенди, его главньїй бухгалтер Кара («Черньїй») Ювейс Челеби и его духовний наставник, член секти Халвети, шейх Шука. Отец Хока Садедцина бьіл наперсником Селима І, а сам он являлея помощником шейхульислама Абуссууда, находившегося на зтом посту при Сулеймане и при Селиме. Сегодня он известен как автор Османской истории, которую он посвятил Мураду. В своє время его сьін, Зсад-зфенди, стал шейхульисламом, сохранив за своим семейством место в самом верхнем зшелоне государственного аппарата. Вскоре после вступления Мурада на престол, Соколлу Мехмед перешел в оппозицию к зтому кругу приближенних, обвинив Кара Ювейса в финансовьтх нарушениях. Задуманная Соколлу Мехме-

233


дом интрига привела к обратному результату, и всем стало понятно, что он лишился своего авторитета: под контроль Кара Ювейсу бьіло передано управление финансами империи и он получил место в правящем совете, тогда как протеже Соколлу Мехмеда бьши снятьі со своих должностей, а их имущество конфисковано. Самьім болезненньїм ударом стало то, что его кузена, Соколлу Мустафа-пашу, оказавшегося весьма способньїм губернатором Будьі, казнилн, а на его место назначили Кара Ювейса. И хотя Кара Ювейс не бьіл доволен назначением на зтот пост, находившийся вдали от центра власти, ничего другого ему не оставалось. Позднее он бьіл назначен губернатором Египта, и во время его пребьівания на зтом посту в провинции вспьіхнул мятеж, вьізванньїй введенньїм им жестким контролем за финансированием армии. Мятежники ворвались в зал заседаний совета и разграбили его личньїе покои. Он сам подвергся нападению, во время которого били убитьі члени его свити. Шейх Шука, которьій бьіл безграмотним человеком, поощрял интерес Мурада к мистицизму. Султан доверял шейху толковать свои сньї и предсказьівать судьбу. В зтом не бьшо ничего необьічного, так как рука об руку с насаждением официально принятого орто­ доксального суннизма шли знергичньїе поиски ззотерических зна­ ний, а Халвети стала самой «право верной» сектой дервишей, поскольку получила широкое признание в правящих кругах Османской им­ перии. На самом деле, Соколлу М ехмед-паша дал пристанище собственному духовному наставнику из зтой сектьі, прикрепив его к храмовому комплексу, которьій он построил в честь своей супруги, Зсмахан, в стамбульском квартале Кадирга. После своего восхождения на трон в 1574 году Мурад III продолжил агрессивную политику, которую Селим II проводил в Северной Африке и западной части Средиземного моря. Дело обстоя­ ло таким образом, что пока на посту великого визиря оставался Соколлу Мехмед, никаких резких изменений во внешней политике ожидать не приходилось. Те годьі били отмеченьї бурним развитием собьітий. При военной подцержке Османской империи удалось отстранить от власти правителя из династии Саади и поставить на его место одного из недовольньїх членов зтого семейства, которьш стал зависимьім от империи правителем Марокко. Благодаря зтой победе турки получили контроль над всем побережьем Северной Африки, что привело к соперничеству с португальцями не только на восточньїх, но и на западньїх рубежах Османской империи. В тот самий момент, когда испанский посланник прибьіл в Стамбул, что-

234


бьі заключить мир с султаном, португальский король Себастьян пьітался получить помощь в борьбе с турками у своего кузена Филипа Испанского. Филип увиливал от прямого ответа, но в конце концов предоставил португальцам и войска и корабли. В 1578 году португальцю вторгайсь в Марокко. Король Себастьян бьіл убит в битве при Алказаре, и хотя зависимьій от империи правитель Ма­ рокко тоже бьіл убит, туркам удалось добиться того, что преемником стал его брат. Длительньїй период вооруженного противостояния Османской империи и Габсбургов в западном Средиземноморье закончился в 1580 году, когда бьіл заключен договор, позволивший Испании сосредоточить своє внимание на севере Европьі. Теперь Триполи, Тунис и Алжир бьіли провинциями, формаль­ но находившимися под властью османских губернаторов, но мест­ име вожди продолжали ставить во главу угла свои собственньїе узкие интересьі и срьівать любьіе попьітки центрального правительства привести систему управлення зтими провинциями в соответствие с принятьіми во всей империи нормами. Взаимоотношения между Османской империей и зтими магрибскими провинциями являлись «браком по расчету», при котором каждая из сторон не ожидает от другой слишком многого. Если Стамбул предвидел, что он будет получать мало доходов из Магриба, но надеялся на то, что зти провинции окажут помощь в борьбе с общими врагами, которьіе имелись в западном Средиземноморье, то формально являвшиеся османскими подданньїми жители Магриба никоим образом не стремились к «османизации» или интеграции с империей и не слишком надеялись на инвестиции центрального правительства и на улучшение инфраструктурьі. Заключенньїй в 1580 году мирньїй договор между Османской им­ перией и Габсбургами свидетельствовал о том, что они достигли определенного равновесия сил на море. В то же самое время активньіе действия турок против португальцев в Индийском океане постепенно шли на убьіль. Последними всплесками зтой активности бьіли предпринятьіе ими в 1585 и 1589 годах попьітки изгнать пор­ тугальцев с берегов Мозамбика. Турки бьіли радьі передьішке, которую они получили в Средиземном море, поскольку в 1578 году они оказались втянутьіми в полномасштабньгй международньїй кризис, войну с Ираном на Кавка­ зе. Зта война, которая в основном пришлась на правление Мурада, положила начало длительному периоду враждебности между зти­ ми двумя державами, продолжавшемуся вплотьдо 1639 года, когда

235


они наконец заключили длительньш мир. Восточньїе рубежи империи находились в состоянии мира начиная с 1555 года, когда бьіл заключен договор в Амасье, но после смерти шаха Тахмаспа в 1576 году начались междоусобньїе распри и снова активизировала свою деятельность секта кьізьілбашей. Соколлу Мехмед-паша решительно возражал против возобновления воєнних д є й с т в и й с Ираном. Известно, что он бьіл сторонником османского присутствия на Кав­ казе с целью сдерживания зкспансии московитов, но он понимал, что зто сопряжено с проблемами снабжения, и опасался того, что кампания в зтом регионе потребует больших расходов. У Соколлу Мехмеда бьіли враги еще до возвьішения группьі лиц из окружения Мурада и до того, как валиде-султан Нурбану Султан и гарем стали обладать беспрецедентной властью. Его старий соперник, Лада Мустафа-паша, проявил готовность нажить капитал на сложившейся ситуации и предложил себя в качестве той фигурьі, вокруг которой могли обьединиться ненавидевшие Соколлу Мехмеда придворньїе. Они полагали, что если герой Кипра, Лала Мустафа снова вьіиграет войну, то Соколлу Мехмеда сместят с должности и ее займет Лала Мустафа. После того, как бьіло принято решение вступить войну с Сафавидами, Лала Мустафе бьіло поручено командовать армией вместе с Коджа Синан-пашой, которьш со времени Йеменской кампании являлся стольже честолюбивьім соперником великого визиря. Но их неспособность сотрудничать друг с другом вскоре приве­ ла к смещению Коджа Синана. В результате Лала Мустафа остался единственньїм командующим и готовился получить все наградьі за предвкушаемьій им успех в зтой кампании. Когда Кавказ стад театром воєнних д є й с т в и й , находившийся в восточной Малой Азии пограничньїй город Зрзурум превратился в передовую базу воевавшей с Ираном османской армии. Добираясь морем до Трабзона, а потом совершая переход на юг, через гарную местность, войска Лала Мустафьі летом 1578 года подтягивалась к Зрзуруму. Сафавидьі и зависимьіе от них кавказские государства на­ ходились в таком смятении, что турки сумели пройти через всю Гру­ зина, по пути заняв Тифлис (столицу современной Грузин), и подошли к находившимся севернее княжествам. К исходу лета несколько князей зтого региона подчинились туркам, которьіе к зтому времени уже оккупировали некоторьіе части Ширвана, находившегося на западном берегу Каспия. Оздемирогльї Осман-паше (которн й бьіл сьіном бьівшего губернатора провинним Хабеш, Оздеми-

236


ра-паши) бьіла поручена незавидная задача управлять зтой удаленной и уязвимой новой провинцией. При содействии татар он пода­ вші сопротивление местного населення и войск Сафавидов, но коммуникации, которьіе связьівали его с османскими войсками в Тифлисе, оказались перерезаньї, и на зиму ему пришлось уйти из главного города провинции Ширван Шемахи и перебраться в расположенньгй на берегу Каспийского моря город-крепость Дербент. Оставив своего старого врага Коджа Синан-пашу в Стамбуле, Дала Мустафа-паша совершил роковую ошибку. В 1579 году, когда великий визирь Соколлу Мехмед-паша бьіл убит, его место занял второй визирь, Семиз («Тучньїй») Ахмед-паша — муж Хюмашах Султан, которая бьіла дочерью Михримах Султан и Рустем-паши. Продвинувшись по служебной лестнице, Коджа Синан стал третьим визирем, что позволило ему устроить дела с вьігодой для себя. Семиз Ахмед отозвал Дала Мустафу с фронта и вместо него назначил командующим Коджа Синана. Протеже Дала Мустафьі бьіли обвиненьї (в некоторьіх случаях обосновано) в коррупции и уволеньі с государственной службьі. Впрочем, ему удалось сохранить за собой пост второго визиря, и когда всего через несколько месяцев пребьівания в должности Семиз Ахмед умер, казалось, что пост ве­ ликого визиря наконец перейдет к Дала Мустафе. Но в конечном счете Дала Мустафа не достиг того, к чему так стремился: хотя он и взял на себя обязанности великого визиря, Код­ жа Синан сумел воспрепятствовать его утверждению в зтой долж­ ности, и после того, как в течение трех месяцев она оставалась вакантной, в августе 1580 года великим визирем бьіл назначен Коджа Синан. Вскоре после зтого Дала Мустафа умер. Уход из жизни Со­ коллу Мехмед-паши, Дала Мустафа-паши и Семиз Ахмеда-паши ознаменовал завершение зпохи, поскольку зти люди являлись последними напоминаниями о правленим Сулеймана. Коджа Синан принадлежал к более молодому поколению, представители которого достигли зрелости и добились власти при султане Селиме II. Он обладал способностью без труда входить в руководящие струк­ тури, используя для зтого имевшиеся в них разногласия, что он и делал, проявляя смекалку. В общей сложности он пять раз занимал должность великого визиря. Вскоре после того, как в ноябре 1580 года Коджа Синан, которьій все еще оставался главнокомандующим армией, прибьіл в Зрзурум, Сафавидьі стали просить о мире. Коджа Синан вернулся в

237


Стамбул, полагая, что военньїе действия уже законченьї, хотя на самом деле они продолжались в Грузин, что и помешало заключению турецко-иранского мирного договора. Через несколько месяцев его сняли с должности, и на его место бьш назначен второй визирь, Сиявуш-паша. В последующие годьі империя питалась взять под свой контроль Кавказ. В отличие от прежних воєнних кампаний в данном регионе, на зтот раз турки питались оккупировать его на постоянной основе. Ширван бьш только одной из четьірех нових пров и н ц и й , созданньїх в то время. Проблеми, возникшие на Кавказе, бьіли похожи на те, с которьіми они сталкивались в Иемене, а именно, непостоянство местньїх вождей, атакже неблагоприятньїй климат и суровая местность. Зкспансия империи на зти удаленньїе территории зависела от ее способности строить и защищать крепости, за стенами которьіх турки с трудом удерживали ситуацию под кон­ тролем. Ньіне расположенная в северо-восточной Турции, крепость Каре бьіла перестроена в передовую базу, с которой осуществлялось снабжение гарнизонов, дислоцированних на недавно завоеванньїх территориях. Также бьш перестроен Ереван и укрепленьї другие, менее крупние опорньїе пункти. Оздемирогльї Осман-паша оставался в Дербенте до 1582 года, когда туда через К рим бьіли переброшеньї подкрепления из Румелии, после чего он виступил в поход с целью изгнания Сафавидов из восточного Кавказа. Татарская кавалерия из Крьіма бьша необходима для того, чтобьі хоть как-то удерживать зтот регион под кон­ тролем, но теперь, нарушив свои вассальньїе обязательства перед султаном, хан Мехмед Гирей II отказался предоставить достаточное количество войск для оказания помощи туркам. По зтой при­ лине Оздемирогльї Осман направшіся в Крим и при содействии вьісланной из Стамбула зскадрьі под командованием Кьільїч Алипаши возвел на престол нового хана. В течение пяти лет своей служ­ би на Кавказском фронте Оздемирогльї Осман не бьш вовлечен в интриги двора. Когда же он вернулся в Стамбул, его встретили там как героя, и летом 1584 года он бьш назначен великим визирем, что визвало гнев к л и к и , окружавшей Мурада, которая на сей раз не смогла оказать влияние на султана. Он умер спустя год, захватив в ходе восточной кампании Тебриз (на зтот раз татари оказали ему серьезную помощь), которьш впервьіе ему удалось удержать. Взятие в 1585 году бьівшей столицьі Сафавидов Тебриза открьіло новую фазу в войне с Ираном. Уверенность турок в своих силах бьша настолько велика, что османские политики в течение некото-

238


рого времени всерьез рассматривали предложение ханаузбеков, владения которого, Трансоксиана, лежали к северо-востоку от Ирана, за рекой Окс. Он предлагал двинуть свои армии на север и отвоевать у Московии Астрахань. Еще один фронт против Ирана открьілся на юге, когда в наступление перешел новьій губернатор Багдада Сигалазаде Синан-паша (потомок генуззского семейства Сикала, еще ребенком взятьій в плен на море и обращенньїй в ислам). Он захватил часть юго-западного Ирана и создал там две новьіе провинции. После кончиньї шаха Тахмаспа, в Иране начались беспорядки, которьіе бьіли пресеченьї в 1587 году благодаря решительньїм действиям его внука, в том же году вступившего на престол. На протяжении всего своего долгого царствования, шах Аббас пьітался создать себе репутацию правителя, олицетворяющего блеск и величне династии Сафавидов, но в 1588 и 1589 годах он оказался в тяжелом положений. Форсировав Окс, узбеки напали на Иран и захватали Герат, Мешхед и Нишапур. Шах Аббас попьітался заключить с тур­ ками мир, условия которого заставили его признать статус-кво. Зтот мир обошелся Сафавидам слишком дорого, поскольку теперь тур­ ки владели значительной частью Кавказа и Курдистана, хотя и им зто досталось весьма недешево. Для турок зто бьіл самьій большой успех, которого они добились в борьбе с Сафавидами со времени правлення Селима І, когда в 1514 году они одержали победу при Чалдьіране. Согласно условиям мирного договора, граница передвинулась дальше на восток и на север, чем зто бьіло раньше, и ка­ залось, что вековое соперничество между Османской империей и державой Сафавидов подошло к концу. Между тем Московия, которая однаждьі уже имела свой опор­ н и й пункт на Кавказе, стремительно продолжала свою зкспансию: зто как никогда прежде самонадеянное государство приступило к колонизации региона, настаивая на том, чтобьі местньїе вожди, будь то христиане, как в случае с грузинами, или мусульмане, приноси­ ли клятву верности царю. Тем, кто отказьівался, угрожали вводом войск. О крайней напряженности ситуации свидетельствует полное драматизма послание султану, отправленное правителем Дагестана в 1589 году: ...города, которьіе вьі отобрали у Персии... не смогут сами себя защитить; а русские обьединятся с персидским шахом и грузинским царем, а потом они пойдут отсюда на Стамбул, а

239


французский и испанский короли [пойдут] с другой стороньї, и сами вьі не переживете зтого в Стамбуле, а будете захваченьї в плен, и мусульмане станут христианами, а наша вера на атом закончится, если вві не вступитесь. Похоже, что зта мольба так и осталась не усльїшанной, но угроза вторжения на Кавказ Московии, которой правил Йван IV, озна­ чала, что турки не могут относиться к зтому региону с пренебрежением: как зто бьіло в самом начале века с юго-восточной Малой Азией, Кавказ оказался в сфере стратегических интересов трех граничивших с ним держав. В условиях зйфории, вьізванной успехами на восточной грани­ це, лишь немногие в Османской империи бьіли против возобновления конфликта с Габсбургами на сухопутних рубежах в Европе. Хотя формально, бьіл в силе мирний договор, заключенний еще в 1568 году (и продленннй в 1574 и 1583 годах), на отдельннх участках протяженной хорватско-боснийской границн по-прежнему имели место ограниченнне военнне действия и стьічки. Австрийские власти неоднократно виражали протести по поводу набегов, которьіе совершали размещеннне в зтом регионе османские войска, и реорганизовали оборону границн, чтобьі защитить своих подцанннх, но, будучи заинтересованннми в сохранении мира, каждьій год аккуратно платили дань или преподносили дари (в зависимости от того, как на зто посмотреть), что било условием договора 1568 года. Зто делалось для того, чтобьі не дать туркам законного повода начать войну. За годи, прошедшие с момента их последнего столкновения, и австрийцн и турки пришли к пониманию того, что нет никакой надеждн на то, что можно одержать решающую победу. В 1591 году губернатор Боснии Хасан-паша взял несколько фортов на западном (хорватском) участке границн (зта, на первьій взгляд, независимая акция, вероятно, била предпринята при поддержке Стамбула), а на реке Кульпа, возле Петриньи бнл построен новий турецкий форт. Габсбурги, которне прекрасно знали о запущенном состоянии оборони своих границ, сочли зто враждебннм актом, но попитались с помощью д и п л ом ати избежать дальнейшего обострения ситуации. В 1593 году Хасан-паша, форсировав реку Кульпа, взял в осаду форт Сисак. Тот, кто владел Сисаком, держал под кон­ тролем проходившие по берегам Савьі дороги, которне вели к Заг­ ребу и далее, в Австрию. Спешно собраннне для оказания поддержки гарнизону форта, австрийские сили наголову разгромили на-

240


рушителей границьі, многие из которьіх бьіли убитьі, в том числе и сам Хасан-паша. Зто бьіло тем поводом начать полномасштабную воєнную кам­ ланню, которьій уже давно пьітался найти снова ставший великим визирем Коджа Синан-паша. В июле 1593 года он во главе армии вьіступил в поход на запад. Стремительность, с которой турки сумели отреагировать на неудачную осаду Сисака, свидетельствует о том, что воєнная машина Османской империи без промеддения перестроилась после недавних войн с Ираном, подобно тому, как зто бьіло с османским флотом, бьістро восполнившим потери, понесенньїе при Лепанто. Предстоящее масштабное наступление в Центральной Европе заставило отложить решение всех остальньїх про­ блем, включая военно-морскую кампанию против Испании, которую призьівали начать протестантские держави и подготовка к которой в 1590—1591 годахуже велась. По всей вероятности, османское правительство без особьіх сожалений отказалось от зтой, морской кампании, поскольку стратегические цели в западном Средиземноморье уже бьіли достигнути и уход империи из зтого региона, символом которого стало заключенное в 1580 году перемирие с Испанией, впоследствии возобновился. Во всяком случае, и венецианскому послу и самому Коджа Синану било понятно, что по при­ лине имевшего место в последние годи пренебрежительного отношения к флоту он не будет готов к очередной серни морских столкновений в удаленннх от Османской империи районах Средиземного моря. Коджа Синан-паша считал, что, в отличие от воєн­ них действий на море, войну на суше можно начать гораздо бист­ реє: «Кампанию на суше можно начать, просто отдав команду: все садятся на лошадей и внступают в поход. Военно-морская зкспедиция зто совсем другое... какими би ни били материальнне вложения и усилия людей, ее можно начать только через семь или восемь месяцев». Таким образом, война в Центральной Европе, начатая в 1593 году со столь легкомнсленной поспешностью, продолжалась вплоть до 1606 года. Ни одна из воюющих сторон не добилась сколько-нибудь заметного вьіигрьіша, тогда как издержки обеих, как в финансовом исчислении, так и в смисле ущерба, нанесенного структуре государства, били огромннми. В конце XVI столетия методи ведення воєнних действий менялись, причем как на Востоке, так и на Западе. В прежние времена, и особенно в Иране, способность противника уклоняться от генераль­ ного сражения, рассредоточившись в сельской местности, часто не

241


позволила османским войскам добиться решающей победьі, но те­ терь кампании на зтом фронте свидетельствовали о том, что нормой стал более статический стиль ведення боевьіх действий, вклю­ чавший в себя длительньїе осадьі крепостей, которьіе нужно бьіло взять, если надлежало захватить какую-либо территорию. После перемирия 1568 года на австрийско-османской границе сами австрийцьі и их сторонники укрьівались за линией опорньїх пунктов, предназначенних для защитьі внутренних районов от вторжений про­ тивника. Такте же опорньїе пункти имелись и у их оппонентов на османской стороне границьі. На центральном участке фронта с австрийской сторони стояли крепости Надьканижа, Дьер (Рааб), Ко­ маром, Нове Замки (Нойхаузель) и Згер. С османской сторони напротив них стояли Сигетвар, Секешфехервар (Штулвайсенберг), Буда и Зстергом, а вторая линия крепостей протянулась дугой от Белграда до Тимишоарьі. Приобретения и потери Османской империи, империи Габсбургов, а также венгров за тринадцать лет зтой войньї ясно свидетельствуют о том, что она била изнурительной и безрезультатной. Первьіе два года закончились ничем. В самом начале 1595 года умер султан Мурад III и на трон без каких-либо помех взошел его двадцатидевятилетний син. Мехмед III унаследовал государство, нахо­ дившеєся в полном расстройстве. Стало очевидно, что возникла крайняя необходимость в принятии новой стратегии, с помощью которой можно било би поднять престиж и султана и империи. На совещании, проведенном великим визирем Коджа Синан-пашой, било решено, что новий, еще неопитннй султан, должен встать во главе своей армии, что совершенно не соответствовало практике, принятой его недавними предшественниками на троне, поскольку с 1566 года, когда Сулейман возглавил свою армию в походе, которнй стал для него последним, ни один султан ничего подобного не делал. Коджа Синан умер в апреле 1596 года. В июне армия Осман­ ской империи виступила в поход, чтобьі соединиться с войсками, которне удерживали линию пограничннх крепостей. Целью бьіл захват крепости Згер, находившейся между Австрией и Трансильванией, которая вместе с Молдавией и Валахией питалась найти зашиту у Габсбургов. 25 октября, после того, как Згер пал, усиленная татарскими подкреплениями османская армия столкнулась возле равнинн Мезе-Керестеш с трансильванцами и основними соединениями австрийской армии. Последовало сражение, в ходе которого единственннй раз за всю войну имело место тесное бое-

242


вое соприкосновение сторон. Из зтого сражения турки В ЬІШ Л И победителями. Сначала казалось, что они его проиграли, и только яростная атака на австрийские войска, уже занимавшиеся разграблением турецкого лагеря, спасла положение. Султан, которого не слишком привлекала роль главнокомандующего, предложил своє­ му великому визирю Дамаду Ибрагим-паше занять зтот пост, обьяснив зто тем, что ему самому надо возвращаться в Стамбул, причем великого визиря пришлось подгонять, чтобьі он побьістрее занял пост главнокомандующего. Английский посол при османском дворе, сзр Здвард Бартон, бьіл взят Мехмедом в зтот поход, чтобьі сопровождать австрийского посла и обеспечить безопасную доставку самого посла и его свитьі на австрийскую территорию. Вот как секретарь Бартона, Томас Гловер, описьівал атмосферу, ца­ рившую после стьічки, которая для османских войск закончилась весьма плачевно: На зтот раз я возвращаюсь в свет с мьіслями о том, в каком страхе пребьівал Великий Властелин, видя, как бежит вся его армия; хотя его и ободряли некоторьіе из его вьісших офицеров, добившихся того, что имперская армия двинулась на христиан; некоторьіе говорят, что он сам вьіпустил из своего лука три стрельі и сразил трех христиан. В последующие годьі обсуждалась возможность ведення мирньїх переговоров, но пограничньїе крепости продолжали переходить из рук в руки. Валахия вновь предпочла бьіть вассалом Османской империи. В 1600 году турки прорвали оборонительную линию Габсбургов на ее южном участке и захватали стратегически важную крепость Надьканижа. Над Веной вновь нависла угроза осади, и уже в следующем году Габсбурги попитались вернуть Надьканижу, но не смогли зтого сделать. Пешт бьіл взят турками, но потом, в лихолетье завершающего зтапа войньї, снова отошел к австрийцам, а Трансильвания вновь перешла на сторону Османской империи. В 1605 году, которьш стал последним годом той войньї, Зстергом (взятий австрийцами в 1595 году) снова заняли османские войска. К зтому времени все основнне участники зтой войньї уже истощили свои ресурси и страстно желали мира. В следующем году он бьіл заключен, но на зтот раз не в Стамбуле, а в пограничной деревне Зитваторок, что само по себе являлось уступкой султана, предшественники которого привикли диктовать условия мира своим по-

243


бежденньїм врагам. Помимо множества других положений договор закреплял за каждой из сторон те территории, которьіе она в тот момент удерживала, что давало Османской империи весьма скудньій вьшгрьіш в виде всего двух новьіх крепостей, Згера и Надьканижи. Что касается императора Рудольфа, то он получал более долгосрочную вьігоду, которая заключалась в том, что впредь с ним и с его преемниками султан должен бьіл обращаться как с равньїми. «Дань», которую император платил султану отменялась после вьіплатьі разовой суммьі в 200 000 флоринов. Политика Габсбургов, направленная на борьбу с Реформацией, лишила их военной поддержки протестантских государств, которьіе бьіли их протенциальньїми союзниками. Что касается Осман­ ской империи, то ей с 1603 года пришлось воевать на двух фронтах, поскольку шах Ирана Аббас пьітался вернуть себе территории, потерянньїе по договору 1590 года. Кроме того, разнообразньїе внутренние проблеми, которьіе накапливались начиная с 80-х годов, теперь достигли критической точки. В 1599 году бьіла предпринята первая из целой серии воєнних кампаний, направленннх на подавление весьма опасньїх беспорядков в Малой Азии. Впрочем, и во многих других районах империи било неспокойно. В 1603 году умер султан Мехмед III, преемником которого стал его тринадцатилетний син Ахмед. Казалось, что вступление на престол нового султа­ на мало что изменит. Последняя четверть XVI века вказалась трудньїм временем как для европейских государств, так и для Османской империи. Военньіе действия, в которьіх все они часто принимали участие, дожи­ лись тяжельш бременем на бюджет, и каждое государство искало свой способ облегчить чрезмерную финансовую нагрузку. Зкономики Испании, Франции, Англии и Австрии подверглись перенапряжению и бьиш серьезно подорванн. Ежегодньїе расходьі превьшіали доходи, и чтобьі справиться с кризисом, надо било найти новне способи пополнения ресурсов, что не могло не привести к росту общественной и политической напряженности. Османская империя не могла надеяться на то, что ей удастся зтого избежать, но в ней собнтия развивались по своєму, отличному от других стран сценарию. До сих пор малопонятньї конкретнне причини, которьіе в конце XVI века визвали крах зкономики Османской империи, и еще не виявлена точная последовательность причин и следствий. До

244


XVI века зкономику империи и рост ее населення подцерживали доходьі, поступавшие из недавно завоеванньїх провинний, но когда темпьі завоеваний замедлились, стало меньше наличньїх денег, необходимьіх для того, чтобьі смазать колеса зтой крайнє зависимой от денежной массьі зкономики. Зимой 1585/86 года, во время Иранской войньї, османское правительство в попьітке изьіскать большее количество наличньїх денег обесценило серебряньїй аспер, почти наполовину уменьшив в нем содержание серебра. Когда достоинство монетьі определяется количеством серебра (или золота), смешанного со сплавом, подобньїе мерьі приводят к крайней финансовой нестабильности. Зкономика Османской империи всегда бьіла открьіта для влияний извне. Уже в начале XVI века звонкие монетьт, отчеканенньїе из добитого на американских рудниках золота и серебра, попадали на Восток в ходе коммерческих операций и вьітесняли из обращения местньїе монети с низким содержанием серебра. В результате обесценивания 1585—1586 годов серьезно пострадали те, кому пла­ тили фиксированную зарплату в асперах (например, служащие бюрократического аппарата и военньїе), поскольку теперь на свои деньги они могли купить только половину тех товаров, которьіе они покупали прежде. Столь резкое вздутие цен довело недовольство общества до такой степени, что власти уже не могли заставить лю­ дей получать жалованье в обесцененньїх монетах. Поскольку налоги оплачивали главньїм образом в асперах, доходи казни в реальном и с ч и с л є н и и также сократились наполовину. Правительство попиталось сократить разрьів между государственньїми доходами и государственньїми расходами с помощью взимания нових налогов с крестьянского населення и расширения системи откупа налогов, при которой отдельное лицо или группа лиц заранее вьіплачивала государству сумму, зквивалентную сумме доходов от данного налогового участка, а потом сами собирали налоги (с небольшой надбавкой, которая служила им прибьілью). Помимо зтого, казна произвела заимствования у состоятельньїх представителей правящего класса. Зти внутренние заимствования представляли собой совершенно отличньїй от европейской практики подход к пробле­ мам управлення финансами. Вплоть до XIX столетия Османская империя не прибегала к иностранньїм займам*. Что касается Габс* Несмотря на то что ислам запрещал ростовщичество, османские кредитори (по крайней мере на Балканах и в Анатолии) брали проценти

245


бургов, то здесь все бьіло совсем иначе: бьіть может, война 1593— 1606 годов закончилась бьі по-другому, если бьі не финансовая поддержка их католических союзников. В 1594 году входившие в состав Священной Римской империи германские княжества пожертвовали на войну с Османской империей больше, чем на все антитурецкие кампании Карла V вместе взятьіе. К 1589 году неблагоприятньїе последствия обесценивания аспера привели к мятежу яньїчар, похожему на тот, которьій разразился в 40-е годьі пятнадцатого столетия, во время первого царствования Мехмеда II, которьій тогда пьітался манипулировать денежной масеой. Яньїчарьі, которьіе заручились поддержкой шейхульислама, обвинили губернатора Румелии и директора казначейства в том, чго они вьіплачивали им жалованье обесцененньїми монетами. Султан Мурад III пожертвовал зтими чиновниками, отдав их мятежникам. Зто бьш первьій из множества зпизодов, когда напуганньїй султан оказался во власти соперничавших группировок, которьіе его окружали. Судя по всему, ни Селим II, ни Мурад III не разделяли зловещих предчувствий Сулеймана, связанньїх с приближением исламского тьісячелетия. С другой стороньї, интеллектуальї того времени рассматривали зтот связанньїй с насилием зпизод как символ крушения сложившейся к тому времени системьі власти. Дворцовая кавалерия возложила вину за продолжавшуюся в последние годьі столетия финансовую нестабильность на фрейлину матери султана Мехмеда, Зсперанцу Молши, женщину, которая поддерживала связь валиде-султан с внешним миром. В 1600 году она бьіла убита одним из дворцовьіх кавалеристов. Многие ведущие политики XVII столетия стали козлами отпущения, на которьіх свалили вину за продолжавшийся в самом сердце государства кризис, и ни один султан не мог позволить себе поссориться с военньїми. Еще более затрудняло положение дел то, что два главньїх злитньїх подразделения султана, яньїчарская пехота и дворцовая кавалерия, чаще всего оказьівали поддержку соперничавшим друг с другом группировкам. В 1582 году расточительньїе празднования в честь обрезания с займов. Чтобьі скрьіть зто, они использовали различньїе ухищрения. В конце девятнадцатого столетия, когда империя сильно задолжала европейским державам, она обратилась к правителям зтих держав с просьбой о кредитах, и в силу сложившихся обстоятельств османское правительство отказалось от всех претензий на соблюдение зтого канонического запрета.

246


будущего султана Мехмеда I II закончились кровопролитним столкновением отих двух групп, в результате которого несколько человек погибло, а потом они еще долго не випускали принца Мехмеда с Ипподрома. Финансовьіе затруднения и социальная напряженность, которьіе бьіли вьізваньї обесцениванием денег, по времени совпали с тем моментом, когда затрати на войну достигли беспрецедентногоуровня, так как методи ведення боевьіх действий изменились. В зпоху, когда военньїе действия преимугцественно носили оборонительньїй характер, а основним методом ведення войн стала осада, малозффективньїми оказались сформированньїе в провинциях кавалерийские части, которьіе финансировались за счет налогов, вьіплачиваемьіх производителями сельскохозяйственной продукции взамен обязательства принимать участив в боевьіх действиях. По мере того как империя расширяла свои границьі, кавалеристи из провинций все больше теряли свой боевой дух: не успели они восстановить свои сильї после изнурительной войньї с Ираном 1578—1590 годов, как их снова задействовали, сначала для участия в боевьіх действиях на границе с Австрией, а потом снова на иранском фронте. В 1597 году Мустафа-зфенди из Солоник писал, что они уже двадцать лет не видели мирной жизни. В нових условиях ведення войньї пехота (которая в османской армии преимущественно состояла из вооруженньіх мушкетами яничар) вказалась более полезной, чем кавалерия, и позтому ее численность увеличивалась. Если в 1527 году она насчитьівала почти 8000 человек, то к 1574 году (когда умер султан Селим II) ее численность возросла до 13 500 человек, а к 1609 году составляла почти 40 000. Как и другим государственньїм служащим, получавшим твердьіе оклади (численность которьіх также неуклонно возрастала), им приходилось платить наличньїми и, чтобьі не до­ водить дело до бедьі, платить надо бьіло своевременно. Правительство вказалось в затрудиительном положений. Стремительньїй рост численности полупавших жалованье войск не мог продолжаться до бесконечности, и правительство стало искать другие источники живой сильї. Решением, которое вказалось привлекательньїм по причине своей дешевизни, стал призьів в армию крестьян (главньїми требованиями к призьівникам бьіли: мусульманское вероисповедание и умение обращаться с мушкетом), продолжительность служби которьіх зависела от продолжительности войньї, после окончания которой их должньї бьіли демобилизовать. Зто нововведение публично опровергло домьісльї, согласно которьім крестья-

247


не лишеньї права служить в боевьіх мастях армии и что они используются только для решения различньїх вспомогательньїх задач в районах расположения злитньїх боевьіх мастей султана и провинциальной кавалерии. Однако вскоре стало ясно, что даже если до призива зти крестьяне и не бьіли смутьянами, то уже бьіли недовольньї чрезмерньїми налогами и своей неспособностью сводить концьі с концами, а после демобилизации они становились главньіми подрьівньїми злементами. Они сохраняли своє оружие и не возвращались к прежнему роду занятий. Преданность зтих людей мог купить любой, кто мог им за нее заплатить, будь то главарь бандитской шайки или честолюбивьій государственньїй чиновник. В зпоху, когда средства коммуникаций находились в зачаточном состоянии, местньїе связи, как правило, оказьівались более прочньїми, чем преданность центральному правительству и его чиновни­ кам в далеком Стамбуле, а те тяготи, которьіе испьітьівали местньїе жители, удовлетворяя требования центрального правительства по уплате налогов и призьіву в армию, едва ли вьізьівали у них большую радость, чем затруднения, связанньїе с так назьіваемьіми бунтовщиками, бок о бок с которьіми они жили. Призьів в армию крестьян главньїм образом производился в Малой Азии, и именно Анатолия испьітала на себе самьіе ужасньїе последствия зтого призьіва, которьіми стали бандитизм и открьітьій бунт. Обнаружив, что провинциальная кавалерия не соответствует новим методам ведення войньї, и, как всегда, пьітаясь изьіскать недостаюшие денежньїе средства, правительство приказало многим кавалерийским подразделениям вместо участия в боевьіх действиях платить налог. Зто ста­ ло причиной того, что и они приняли участив в беспорядках. На протяжении первьіх столетий своєю существования Османское государство множество раз могло лишиться своей власти, угрозу которой представляли и сопротивление малоазиатских княжеств территориальному контролю империи, и борьба османских принцев за престолонаследие, и мятежи сторонников секти кьізилбашей, направленнне против официально принятого ортодоксаль­ ного суннизма, и слишком откровенние оценки священнослужителей и проповедников, и мятежи расквартированннх в Стамбуле злитньїх воинских мастей, добивавшихся сменьї монарха. Первьіе годи второю тнсячелетия по исламскому календарю били отмеченьі глубоким кризи сом, поскольку недовольство османской властью наблюдалось во всех уголках империи.

248


В то самое время, когда османская армия сражалась и на востоке и на западе, членьї курдского рода Канбулад, являвшиеся потомственньїми правителями северной Сирии, воспользовались случаем заявить о своей независимости. Чтобьі обьявить о своем суверенитете, КанбуладогльїАли-паша, которьій в 1606 году бьіл назначен османским губернатором Алеппо, добился того, что на пятничной молитве стали упоминать его имя. Помимо зтого, он, вероятно, стал чеканить и собственную монету. Канбуладогльї Али пользовался поддержкой антиправительственньїх мятежников в Малой Азии и, кроме того, ему оказьівал содействие герцог Тосканский, Фердинанд І, оценивший коммерческое значение Алеппо как перевалоч­ ного пункта для иранского шелка и других товаров, которьіе пользовались спросом на европейских рьінках, и надеявшийся вместе с Канбуладогльї Али извлечь пользу из удачно сложившихся обстоятельств. В 1607 году против Канбуладогльї Али бьіла направлена большая армия во главе с великим визирем Куйюку («Копатель колодцев») Мурад-пашой. Пренебрегая протестами Канбуладогльї Али, заявлявшего о том, что он является верньїм слугой султана, Куйюку Мурад продолжал двигаться на юг, чтобьі встретиться с мятежньїм губернатором в решающей битве. Канбуладогльї Али сумел спасти себе жизнь и впоследствии получил помилование и бьіл назначен губернатором отдаленной венгерской провинции Темешвар. И все-таки Куйюку Мурад-паша сумел совершить свою месть. В 1610 году он казнил Канбуладогльї Али в Белграде. Бьівший союзник Канбуладогльї Али, вождь друзов Факр альДин Маан контролировал большую часть района, включавшего в себя территории современного Ливана и северного Израиля, и бьіл столь же честолюбив. В 1608 году Факр аль-Дин заключил договор с герцогом Тосканским, а в 1611 году преемник Куйюку Мурада на посту великого визиря, Насух-паша, собрал армию, чтобьі одержать его растущую мощь. В 1613 году Факр аль-Дин бежал в Тоскану, но через пять лет вернувся. К зтому времени его брат Юунус уже до­ стиг договоренности со своими османскими хозяевами. Вплоть до своей казни в 1635 году Факр аль-Дин с пренебрежением относился к центральному правительству в Стамбуле и расширял подконтрольньїе ему территории. Центральному правительству Османской империи пришлось иметь дело и со многими менее крупними мятежами, направленньіми на подрьів его власти. Часто местом волнений становился Египет: после того, как 1589 году вспьіхнул бунт недовольньїх губерна­

249


тором Кара Ювейс-пашой, в 1598 году бьіло совершено нападение на тогдашнего губернатора Египта, Ш ерифа М ехмед-пашу; в 1601 году войска ворвались в зал заседаний губернаторе кого совета и убили нескольких чиновников. В 1604 году бьіл убит Хаки Ибрагим-паша, ставший первьім губернатором Египта, закончившим свои дни таким образом. Стамбулу пришлось направить в провинцию третьего визиря, Хадима («Евнуха») Мехмед-пашу, которьій и положил конец имевшим место в те годьі волнениям воєнних. За ото он получил прозвище «Молот, сокрушивший войска». В европейских провинциях голод стал поводом для убийства губернатора Буди, совершенного в 1590 году, а в Северной Африке мятежами били охваченьї Триполи и Тунис: если би в 1592 году египетские войска не били направленьї в Триполи, чтобьі восстановить там порядок, Османская империя лишилась би отой провинции, а гу­ бернатор Туниса бьіл убит толпой, собравшейся вокруг человека, обьявившего себя Махди. Но все зти собьітия, хотя и вьізьівали тревогу у центральной власти в момент, когда финансовьіе и людские ресурси оказались до предела распьіленьї, не шли ни в какое сравнение с теми мятежами, которне в те годи сотрясали Малую Азию. Известнне как мятежи джелали, они били так названи по имени шейха Джелаля, которьій, как м и уже видели, в начале XVI века возглавил один мятеж. В официальньїх документах єсть яркие описання одного из набегов мятежников джелали: ...несколько сотен всадников и мушкетеров в том числе [перечисленьї двадцать четьіре имени] как бандити вторглись в провинцию, отняли добро у бедняков, сожгли их дома, убили более 200 мужчин, увезли с собой мальчиков и девушек-девственниц, украли более 50 000 овец, коз, лошадей и здорових верблюдов и забрали запаси ячменя, пшеницн, масла, меда и других денних продуктов: тогда они захватили более 300 муж­ чин и питали их днем и ночью. В XVI веке государство Сафавидов утратило тот древний воинственний пил, которим оно отличалось в годи правлення шаха Исмаила. При шахе Аббасе с Османской империей било достигнуто временное соглашение. Когда религиозное соперничество с Сафавидами поділо на убьіль, те, кто бьіл недоволен жизнью в охваченном кризисом Османском государстве, стали бунтовать против вла­

250


стей, вьщвигая совсем иньїе требования и не обременяя себя религиозной риторикой. Хотя термин джелали первоначально употреблялся применительно кдвижению протеста, инспириро ванному религиозньїми взглядами, в XVI веке османские чиновники стали применять его для обозначения самого широкого круга бунтовщиков, назьівая так даже тех недовольньїх, у кого не бьіло никакой религиозной мотивации. По мнению одного современного историка, «похоже, что характерной особенностью вьісказьіваний смутьянов как до, так и во время мятежей джелали бьіл не призьів к вьісшим ценностям общества, а скореє дерзкое и циничное презрение к ним», а сегодня ученьїе пьітаются рассматривать мятежи джелали, имевшие место на рубеже XVI—XVII столетий, как нерелигиозньїе восстания недовольньїх, принадлежавшихко многим слоям населення: бандитов, учащихся духовних училищ, губернаторов провинций, демобилизованньїх солдат, дезертиров, безземельних крестьян. Но если ото так, то в отличие от многих более ранних оппозиционньїх движений Малой Азии целью мятежей джелали не бьіли изм