__MAIN_TEXT__
feature-image

Page 1

СИБИРСКИЕ ЗАПИСКИ АЛТАЙСКИЙ КРАЙ ТЕКСТ И ФОТОГРАФИИ

ФИЛИППА Б. ТРИСТАНА


Филипп Б. Тристан Филипп Б. Тристан родился в 1960 году. Он определяет себя в творчестве как автор текстов, музыки и изображений. Во всех его произведениях, будь то его фильмы (такие как «Яра Новотный или 30 лет из жизни чешского фотографа» или же «Иммигранты и переселенцы Континента»), его концерты и его диски (Фронтьер, Трансзюманс…), его выставки фотографий, автора вдохновляют одни и те же темы: внимательно слушать и чувствовать как человека, так и сокровища человеческой природы во всех их проявлениях и многообразии, относясь с уважением к их различиям и учитывая движение истории. Автор отправляется в путешествия именно в отдаленные уголки европейского континента для того, чтобы развивать остроту своего творческого восприятия, а также глубоко изучать культурные корни Европы…

Российская Федерация

Вероник Шильц Вероник Шильц является членом Академии Надписей и Изящной Словестности, а также профессором Высшей Педагогической Школы. Она более тридцати лет преподавала греческую археологию и историю античного искусства в Университете Франш-Конте. Она также являлась распорядителем многочисленных выставок, как например, «Золото Скифов», состоявшейся в Париже в 1975 году или «Золото Амазонок», проходившей в Париже в 2001 году. В. Шильц является автором ряда научных трудов и многочисленных статей, посвященных именно скифам и миру степей. Научные интересы привели её на Алтай, где она принимала участие в экспедициях, занимавшихся поиском захоронений древних кочевников.

2

Алтайский край


Путешествие более 4000 километров

3


СИБИРСКИЕ ЗАПИСКИ АЛТАЙСКИЙ КРАЙ


Филипп Б. Тристан

СИБИРСКИЕ ЗАПИСКИ АЛТАЙСКИЙ КРАЙ

Эта книга является результатом пребывания автора в Алтайском Крае, состоявшейся по инициативе и при поддержке Регионального Совета Франш-Конте, а также при поддержке Алтайского Края, Посольства Франции в Москве, Службы Книги


О ДАЛЕКИХ ТЕРРИТОРИЯХ И БЛИЗКИХ ЛЮДЯХ На удалённых друг от друга территориях часто проживают родственные души. Несмотря на огромные расстояния, разделяющие Алтайский край Российской Федерации и регион Франш-Конте Франции, между ними много общего. Прежде всего, оба региона успешны в таких видах деятельности, как сельское хозяйство и промышленность, имеют удивительно прекрасные природные ландшафты. Много общего в экономическом и историческом развитии. Начавшиеся с 2005 года партнёрские отношения в экономике, агробизнесе, науке, туризме и культуре дают регионам прекрасную возможность реализации совместных амбициозных проектов. Результатом одного из таких проектов явилась книга, написанная французским писателем Филиппом Б. Тристаном из Франш-Конте, которая познакомит европейцев с Алтайским краем, его туристскими ресурсами, пейзажами и обычаями. Автор пытается понять, как два региона, французский и русский, смогли в ходе культурного и экономического обмена найти новые грани соприкосновения для дальнейшего плодотворного сотрудничества. Филипп Б. Тристан, создавая портреты своих героев, никогда не колеблется говорить о том, что думает, он способен видеть истинную натуру людей, с которыми общается, и мастерски применяет эту способность при описании своих встреч с некоторыми жителями Алтайского края, раскрывая тем самым богатства региона, как человеческие, так и экономические. Эта книга — приглашение к взаимным путешествиям. Оценивая природу, историю и культуру Алтайского края, открывая европейцам Сибирь вне привычных для них клише, она позволяет и русским взглянуть по-новому на свою страну, побуждает их для сравнения приехать на родину автора, чтобы убедиться в духовной близости земель. Кроме схожести отдельных пейзажей, культур и менталитета,

исторические совпадения просто поразительны: на Алтае И. И. Ползунов изобретает первую паровую (огнедышащую, как говорили тогда) машину в 1763 году, десятью годами позже во Франш-Контэ маркиз Жофруа д’Аббан конструирует и строит первый пароход — это ли не удивительный параллелизм, который получил современное продолжение в процветающем партнёрстве в промышленности. Пример этому — федеральная программа по развитию микро- и нанотехнологий, поддержанная Российско-французским центром инноваций и трансфера технологий при университете Франш-Конте в г. Безансоне. Об аналогичном партнерстве можно сказать и в сельскохозяйственном секторе: институт по переработке молока совместно с Национальной школой молочной промышленности городка Мамироль реализуют свою продукцию в одном из барнаульских ресторанов, на Алтае начал успешно плодоносить первый сибирский виноградник, саженцы в который были завезены из местечка Шарсень во Франш-Контэ!

11


Что же привлекательного найдётся для взаимных визитов в обоих регионах? Россияне откроют для себя плодородную французскую провинцию с её знаменитыми виноградниками, великих людей, родившихся во Франш-Конте: Виктора Гюго, братьев Люмьер, Курбе, экстравагантных короля-солнца и маркиза де Вобана, а французы приедут на поиски чудес в шаманском Алтае, являющемся колыбелью многих народов (скифов, гуннов, степных кочевников) от древнейших времен до средневековья. Туристам из Франш-Конте также будет приятно открыть для себя «сибирского Марселя Паньоля» — Василия Шукшина, писателя, актера и кинорежиссера, посетить эту щедрую и гостеприимную землю с нетронутой природой, богатую яркими и живыми фольклорными традициями.

Александр Карлин Губернатор Алтайского края

12

Мари Гит Дюфэ Председатель регионального совета Франш-Конте.


ПРЕДИСЛОВИЕ Города Безансон и Барнаул, реки Лу и Катунь, озера Сен-Пуэн и Колыванское… Удачный союз, сблизивший регион Франш-Конте и Алтайский край. Союз, ставший возможным, по крайней мере, в самом начале, благодаря сыроделам. От Золотой горы («Mont d’or», очень известная марка сыра региона Франш-Конте) до Золотых гор (принимая во внимание то, что таково изначальное значение имени «Алтай»). Этот горный массив, находящийся в самом сердце континента, удаленный от всех морей, большей частью относится к России, но также и к Китаю, Монголии, Казахстану. Понадобились целые века для того, чтобы Запад, начиная с Геродота и греков Античности, из тумана легенд увидел и понял то, что значит для него этот край известного им мира, и перестал, наконец, путать Алтай с Уралом или даже с Гималайями. И, тем не менее, ещё редки, по крайней мере, пока, те жители Франш-Конте, которым посчастливилось открыть для себя приятные характеристики этого региона, ничуть не менее привлекательного, чем их собственный. Я имею в виду человеческие качества его жителей, красоту его горных, лесных и степных пейзажей, а также богатство его рек и озер. А ведь именно здесь берет начало одна из самых длинных рек мира, Обь, которая, омывает Новосибирск, пересекает всю Сибирь до самой Арктики и впадает в море за пределами полярного круга, пробежав более 4500 километров. Именно этот регион, точнее Алтайский край, открывает нам Филипп Б. Тристан в своей книге. Например, Барнаул, столицу региона, который является большим современным городом, находится на подъеме и явно заслуживает того, чтобы исследовать его, а также кажется очень удобным для жизни. Но читатель почувствует также и более скрытое обаяние Бийска, его старинных мощенных камнем улочек, его купеческих кирпичных домов, представляющих удивительное разнообразие архитектуры. Бийск является воротами, ведущими в горы Алтая, одним из тех городов, которые были

основаны Петром Великим за Уралом, а также основным этапом того знаменитого пути, который до сих пор остается мечтой для многих. Это мистический Чуйский тракт, та ось, которая достигает через Монголию самой отдаленной части Азии, которая связывает через Урумчи и Исламабад Новосибирск с Карачи, пролегая частью своей вдоль великолепной и бурной Катуни. Бесконечно драгоценно то, что Филипп Б. Тристан привез из этих регионов, ещё слишком мало известных, по крайней мере, для французов. То, что он показывает и текстом, и фотографиями, которые сопровождают текст и, совершенно очевидно, представляют собой гораздо более важное явление в этой книге, чем просто иллюстрация. Он не только позволяет нам прожить вместе с ним хронологически точно, почти минута в минуту, его путешествие, полное неизбежных случайностей, счастливых неожиданностей и многочисленных встреч, но и по ходу повествования, как бы между прочим и без малейшей тяжеловесности, он предлагает научные экскурсы, бесподобные и чрезвычайно познавательные погружения в тему. Такова власть текста, автору которого удалось создать его полным жизни, в высшей степени конкретным, а иногда даже анекдотическим, в самом отрадном смысле этого слова, то есть познавательным, рассказывающим случаи из жизни и описывающий мелкие факты. Это значит, что этот текст изобилует информацией таким образом, что после его прочтения мы будем хорошо осведомлены о самом главном: о топографии Алтайского края, о его истории, о его экономической деятельности, о тех многочисленных возможностях, которые предлагает его бурно развивающаяся туристическая отрасль. Но самое главное, еще более драгоценное качество этой книги, это то, что в ней ощущаешь душу этих мест и душу их жителей. Эти строки, столь богатые и чувствительные, трогают наше воображение так, что кажется, будто достаточно только текста,

13


без фотографий, сопровождающих его. И всё-таки, эти фотографии, так чутко привязанные к тексту, не просто иллюстрируют его, они прокладывают особый маршрут, они предлагают открытие другого уровня. Попробуйте это путешествие, перелистайте его медленно, предварительно оставляя текст на потом, насладитесь фотографиями, одной за другой, не торопясь. Первое, что становится ясным: именно человек преобладает, присутствует везде. Лица, много лиц, всех возрастов, всех типов, а ещё, все или почти все улыбающиеся. Улыбки, и это чувствуется, не имеют ничего общего с позированием. Они адресованы не объективу фотоаппарата, но гостю, приехавшему издалека, интерес и симпатия к которому подлинны и ощутимы. Они показывают, что люди счастливы принимать гостя, пригласить его разделить с ними радость жизни. Второе ощущение: эти фотографии ни в коем случае не клише, не стереотип. Это становится ясно сразу, начиная со взгляда Филиппа Б. Тристана на Москву, этот неизбежный этап для любого, кто стремится к путешествию по Транссибирской железной дороге. Столица показана несколькими отражениями в воде, смутными образами сквозь решетку сада. Неизбежные золотистые купола соборов Кремля тоже здесь, но словно уменьшенны красно-сине-белым блеском фонарей. Что касается недавно построенного Храма Христа Спасителя, его тяжеловатые пропорции будто легче становятся от того, что его видно сбоку, усеченным, и оживленным красным пятном на фоне женского силуэта. На самом деле эти фотографии, эти изображения открывают нам не взгляд фотографа, а, скорее, взгляд художника, артиста, для которого реальность внешняя является трамплином для того, чтобы достичь сути вещей: расположение форм, линий и цветовых сочетаний передает основное лучше, по крайней мере, иначе, чем слова.

14

Можно привести пример того, как Филипп Б. Тристан сумел передать и заставить нас почувствовать странную красоту местности вокруг Колыванского озера, колючих стрел травы и фантастических форм камней. Это пейзаж, который отображает и дает почувствовать совсем иной мир, пейзаж, который вызывает странное ощущение нереальности, словно мы внезапно оказались на заднем плане полотна Иоахима Патинира или акварели Альбрехта Дюрера. На первой фотографии нет ничего, что бы позволило связать её с современностью. Вторая, где на сказочном фоне фей и злых духов показаны ржавые качели на безумной траве, тоже вне времени. Вне времени или же на все времена и третье изображение, на котором видна телега, ползущая по колее невидимой дороги. Другим примером, в противовес предыдущему, может являться та точность отображения повседневной жизни, чисто документальная, с которой Филипп Б. Тристан показывает самые незначительные и неприметные аспекты крестьянской жизни Алтая: это и деревянные дома, и трава у дома, и любовно украшенные цветами палисадники. Или ещё хлам на заднем плане у ручья: бочки, тачка, печка с трубой, два горшка, бесчисленные ведра, эмалированные тазы, пустые банки из-под грибов, огурчиков или варенья, которые сушатся на заборе. В то время как на первом плане натянутая по диагонали бельевая веревка структурирует пространство кадра, подчеркивая красоту таких повседневных мелочей как садовые перчатки, грубая ткань, тряпка, яркое цветовое пятно ковра или разноцветных круглых салфеток, вязаных крючком, которые так любит русская деревня. Формы, цвета, текстуры, такие настоящие, такие живые, собранные в кадре и передающие красоту жизни по-своему, по-другому, иначе, чем слова. В конце этого двойного путешествия, по тексту и по фотографиям, читатель, закрывая книгу, будет, конечно же, удовлетворен, но также и охвачен сильнейшим желанием: увидеть всё это на месте.


Безусловно, нужно поздравить тех, у кого появилась эта идея, сделали свое дело. Открывая Алтайский край полному эмпатии взгляду Филиппа Б. Тристана, эти люди сделали правильную ставку, выиграли и на практике доказали главную истину: всякий обмен возможен и он способен достичь высокого уровня взаимопонимания, подлинного взаимного познания, выходя за рамки экономического, технологического и научного сотрудничества. И для этого нет лучшего посредника, чем актер, чувствительный, как и автор данного произведения к свету, к атмосфере, к вибрациям пейзажей и людей А впрочем, будьте внимательны, эта книга может заразить вас: жители региона Франш-Конте или нет, но многие захотят пойти по следам автора, открыть в свою очередь Алтайский край. И для

этого нет никакой необходимости лететь туда верхом на сказочных чудовищах грифонах, которые, если верить легенде, переданной нам Геродотом, свирепо охраняли золото тех мест, что раньше называли Рифейскими горами. Грифоны стали в наше время гиппогрифам, образы которых дошли до нас через труды Аристотеля и Борхеса, и хорошо знакомы читателям Гарри Поттера. Барнаул же находится по сути дела всего в трёх часах полета на самолете от Москвы, не говоря уже о заманчивой и долгой поездке на поезде. После смакования путешествия, описанного на этих страницах, время отправляться в путь и открыть для себя то, во что читатели были посвящены: Алтайский край. Вероник Шильц

15


16


ПО ДОРОГЕ В АЗИЮ Среда 22 августа, Безансон, 7 дней до отъезда Очень жарко везде, во Франции и в Европе. Небо слегка белёсое от жары и это напоминает мне день Сирокко в Алжире в начале июля... Помню, что это был Рамадан, что я увидел на дороге лежащий автобус. Помню, что стояла хорошая погода на морском побережье, на том маленьком пляже, окаймлённом розовыми лавровыми деревьями. Помню, что правил свои экзаменационные сочинения под бело-голубой перголой пляжного бара. Никого не было на пляже. Середина недели, а алжирцы приходят сюда только в выходные дни... Небо было белым от жары в тот день. Казалось, что было также жарко, как и во все предыдущие дни. Я уезжал, сохраняя впечатление постоянной, невыносимой жары, но только до тех пор, пока не пересёк горный перевал, отделявший меня от Средиземного моря. Как только я оказался наверху перевала, я столкнулся с южным ветром, я открыл до того неизвестный мне феномен: тропический ветер густой как оливковое масло! Помню, что мне пришлось закрыть окна моего старенького фургончика, таким горячим был этот ветер Сирокко! На обочине было много машин, стоявших с открытыми капотами. Да и я был вынужден остановиться километров через 50, чтобы остудить мотор, потому что услышал, как закипела вода в радиаторе. Так что сегодняшнее небо напомнила мне тот день 1985 года, то  небо, и жара, не такая сильная, конечно, похожа на ту, что наполняла ветер, несший пески Сахары... Парадоксом кажется сама мысль о том, что в таких условиях я  должен готовиться к путешествию в Сибирь... Говорить о ветре Сахары, готовясь ехать в страну великих холодов ... Но Сибирь не только холодная, она — огромная, она  — бескрайняя... 1/6 часть суши? Что же это на самом деле? Трудно

представить себе эти абстрактные цифры, или ещё среднюю плотность населения по Сибири: 3 жителя на один квадратный километр. Но я буду говорить об одном, особом регионе, о том, который называется Алтайским Краем. О том, который расположен в западной части Сибири, который граничит с Казахстаном и Республикой Алтай. О том, чьей столицей является Барнаул. Мне очень нравится эта маленькая цитата из Википедии: «В 1730 году, первое крупное предприятие металлургической промышленности было построено семьёй Демидовых и дало рождение Барнаулу. Позже это предприятие финансировало создание таких учреждений культуры как библиотеки, клубы, театры. Пётр Семёнов Тянь-Шанский, живший в Барнауле в 1856–1857 годах, писал: «Не по поместьям и дорогой одежде узнают богатство владельцев металлургических заводов, но по высокому уровню воспитания, а также знаний наук и литературы. Барнаул, несомненно, является одним из самых просвещённых городов Сибири, и я назвал его Сибирскими Афинами, оставляя Омску роль и имя Спарты». Кажется, что в последние два века (XIX–XX) в Сибири питались лучше, чем в восточной части России, и что дар гостеприимства был, несомненно, присущ её жителям... Так ли это сегодня? И в каком состоянии 17 000 рек и речушек, а также 13 000 озёр Алтайского края? Действительно ли так разнообразны его пейзажи, а население представляет собой результат смешения рас? Вчера я получил мои билеты на самолёт и на поезд... Я долго рассматривал билет на поезд по Транссибирской железной дороге... Никаких отличий от обычных билетов на поезда России. И всё же, как долго я мечтал об этом поезде и об этом билете... Интересно, ветер Сирокко долетает туда? Нет, конечно же... Какая погода меня ожидает? Мне рассказывали о прекрасной осени...

17


Я прочитал в «Транссибирской железной дороге» Доминика Фернандеса: «Всякому влюблённому в сибирскую природу и культуру рекомендуется путешествие по Транссибирской железной дороге, но безумием было бы предпринимать его без сопровождения когонибудь русского или русскоговорящего»... Каково! Значит, я буду безумцем? Мне нужно бы скорее взяться за мой учебник «Русский язык для начинающих», столько слов и выражений необходимо ещё успеть выучить до отъезда!

Среда 22 августа, Безансон, 7 дней до отъезда Наконец-то я отправляюсь в дорогу! Наконец-то у меня будет время записать на бумагу всё то, что хочет сказать мой внутренний голос, всё, что рвётся наружу и желает оформиться в буквы!

и иглой вонзившемся в землю. Так что, когда самолет отрывается от земли носом вверх, а хвостом вниз, я крепко сжимаю зубы и чувствую, как сжимаются пальцы на ногах. Я перевожу дыхание только, когда самолёт выравнивается. Кроме тех моментов, когда, как сейчас, он поворачивает, ныряет, чтобы сменить направление! Ну что за идея поворачивать в пустоте! Такое ощущение, что он сейчас завалится на бок! Но, всё-таки, несколько раз я говорю себе: «О! Как красиво!» Например, когда мы пролетаем над Альпами. Самый красивый вид с неба — это горы: какое богатство линий и цветов, какая нервность очертаний! Но стюардесса уже объявляет посадку в Цюрихе. «Рейс на Москву  — выход Д35». Последний этап дороги в Россию... Последний отрыв от земли... Самолёт наклоняется и кажется, что сейчас нырнёт... Никогда больше ноги моей не будет на борту!

Претвориться в жизнь... Находиться между небом и землёй, или скорее на небе, вот символическое описание состояния отъезда: ещё и не в новом мире, но уже и не в предыдущем... Так что небо как раз и имеет значение места между прошлым и будущим. Вместе с тем, я не так уж и люблю небо... Эту пустоту наверху и эту пустоту в иллюминаторе. Я слишком привязан к земле, к камням, чтобы любить эту ненадёжную воздушную субстанцию! Взлёт самолёта для меня всегда ужасен! Я хорошо чувствую, как самолёт цепляется за землю, как он готов спикировать, когда и я готов к  тому же! Я вспоминаю документальный фильм, в котором речь идёт о перегруженном самолёте, спикировавшем хвостом вниз

18

Над Центральной Европой... Центральная Европа это обширная равнина... Трудно отличить один город от другого, один регион от другого, одну страну от другой! Тёмнозелёные цвета чередуются со светло-зелёными, затем их сменяют белый и кирпично-красный населённых пунктов. А иногда появляется голубой цвет: голубая капля — пруд, бирюзовое пятно — озеро... Вид равнины с неба монотонен... Но каким он будет, когда я буду возвращаться из Барнаула, когда я буду пролетать над бескрайней тайгой? Атмосфера и настроение в этом самолёте на Москву очень отличаются от рейса из Лиона в Мюнхен. Там пассажиры были


молчаливы, серьёзны, скучны и не интересны, у них не было ничего, кроме багажа... А здесь они разговаривают, и это приводит к постоянному гулу голосов, потому что самолёт почти полон! Я рассмотрел их, поднимаясь в самолёт. С сумками в руках, известных марок... Они очень разные, ничего общего с суровой, без единой складочки серостью, монотонностью и тусклостью бизнескласса! Здесь же можно увидеть бабушку, красотку, мускулистый шкаф, волосатого бородача, кудрявого верзилу громкоголосого и самоуверенного, осиную талию и пампушку, детей говорящих по-русски певучими голосами, людей со шрамами, людей с раскосыми глазами, цветных и бесцветных, седых... Но одна деталь сразу же поразила меня, как только я вошёл в салон самолёта, и позже, когда я проходил между рядами: запах, которого я не чувствовал нигде на других рейсах, запах алкоголя. И это не от одного или двух, но от целого ряда! Я не первый раз лечу в Москву, но впервые я заметил этот запах. Значит, не привычка... Может быть, окончание сезона отпусков... Но даже это замечание не мешает мне сказать, что атмосфера в самолёте очень приятная, весёлая. Пахнет каникулами, отпусками, а  не контрактами. Очень живая обстановка. Ещё какие-нибудь запахи? Да, конечно, запах готовящейся еды! Уже 13:30, и что бы мне ни принесли, я съем с аппетитом!

Четверг 30 августа, Первый вечер в Москве Я испытываю небольшие опасения по поводу моего прибытия в Москву. Когда я впервые прилетел в Москву, мой самолёт

задержался на три часа. Так что вместо 20 часов я прилетел в 23, и Алекс, который должен был встречать меня, уже уехал. Какая паника! Ко мне приставали таксисты, я не знал, что делать, кому звонить. В конце концов, я провёл ночь в аэропорту. Не так уж и страшно, хотя ничего приятного. Так что я испытываю беспокойство, приезжая в Москву. Но, обещаю, это  — в последний раз! Потому что в этот раз я сделал открытие: чтобы доехать до города, можно просто сесть на поезд, вокзал прямо за аэропортом! И почему Алекс не рассказал мне раньше о таком простом способе выбраться из этого гигантского аквариума? («... да потому что в то время этого поезда ещё не было...» — ответил мне он). Во всяком случае, идея Алекса, в те времена двадцатилетнего студента, об организации ассоциации франко-русского обмена, в основе которой  — фотография, приносит свои плоды и сегодня, десять лет спустя. Так как Сергей Ержутин, молодой человек, встречающий меня сегодня в аэропорту с плакатом, на котором написана моя фамилия, направлен сюда ассоциацией Аметист Интернасональ. Это друг Софьи, с которой я познакомился в Саратове во время незабываемой встречи, организованной моим другом фотографом Сергеем Кармеевым, членом этой ассоциации. А Софья вышла потом замуж за Себастьена, тоже одного из членов Аметист. Ну, вот я и в поезде, болтаю с тридцатилетним уроженцем Урала. Его мать — немка, а отец — русский, и в конце 80-х годов семья решила перебраться в Германию. Вот почему Сергей чувствует себя немного больше немцем, чем русским, хотя предпочитает жить в России. Наша беседа идёт своим ходом, а поезд отсчитывает наши словечки. И уже через час мы приезжаем на вокзал, откуда я столько раз уезжал в Саратов... Совпадения...

19


Во время поездки Сергей позвонил Кате, снявшей для меня комнату в московской квартире. Мы договорились встретиться на станции метро. И через три часа после моего приземления в аэропорту Катя встречает меня на станции Чистые Пруды, и  Сергей благополучно передаёт меня ей, а сам убегает на какую-то встречу. Катя ... Два года назад в Саратове Сергей Кармеев привёл меня в квартиру, где я прожил все четыре дня моего пребывания в городе. Это была уютная, хорошо обустроенная квартира Кати, так как она архитектор. А поскольку, чаще всего, Катя живёт в Москве, мы так и не встретились в тот раз. Катя с большим трудом говорит по-английски, постоянно переходя на русский, которого я не понимаю совсем. Вот так, с грехом пополам, по крайней мере, лингвистически, мы и добираемся до квартиры, в которой я буду жить два дня. Как получается, что погода в Москве всегда мрачная? Единственный положительный момент по сравнению с прошлым приездом, это то, что ветер сегодня тёплый и приятный. Как в Риме в ноябре! Нет-нет, это не критика! Напротив, дующий в Риме ноябрьский ветер, мне кажется волшебным: он напоён ароматами, запахами далёка, и для меня это  — ветер путешествий, ветер свободы... Катя нашла эту комнату на одном из интернет-сайтов и должна была оплатить её заранее. Ольга, владелица квартиры, сдаёт одну комнату, и только дверь отделяет комнату, где живёт она сама от той, которую она сдаёт. Я, правда, не понял, общие ли у нас кухня и ванная... Короче говоря, она берёт 40 евро за ночь, и для Москвы это весьма умеренная цена. Гостиницы стоят больше ста евро. К тому же её дом располагается в центре старой Москвы. Мы знакомимся, и Катя нам помогает в этом, поскольку Ольга говорит только на 20

русском. Здесь же её дочка Маша, которая рассказывает мне, что учится танцам и показывает несколько танцевальных па, прыжков, движений. Показав комнату и квартиру, Ольга советует нам пойти поужинать в ресторан-клуб «Петрович», который находится в нескольких улицах. И мы отправляемся в ветер и лёгкий моросящий дождь. Переходим через Чистопрудный парк и Катя рассказывает, что после последних выборов Путина здесь проходила большая демонстрация. Потом мы приходим в ресторан «Петрович», это — ресторан писателей Москвы! Непонятно, как он одновременно ещё и частным клубом является. Но это так. Когда я вытащил свой фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков зала, сразу почувствовал неодобрительные взгляды. И потом, когда сделал снимок на выходе, охранник попросил меня показать снимок и удалить его. «Это частный клуб и здесь запрещено фотографировать». А-а... Как настоящий турист, каким я и являюсь, я поел борща. Одно из преимуществ борща, то, что цена не изменилась: 150 рублей. Катя, как современная женщина, заказала лосося с овощами, что ей обошлось в 800 рублей, то есть почти 20 евро. А это интересно с экономической точки зрения довольствоваться блюдами прошлых времён! Этот борщ понравился мне куда больше, чем могла бы понравиться какая-либо рыба... В середине вечера мужчина сел за пианино и играл стандартный набор джазовой и эстрадной музыки. На стенах ресторана висят забавные украшения, как например, коллекция старинных фотоаппаратов и их чехлов... Или старинный телефонный аппарат, чёрно-белые фотографии и бюсты актёров двадцатого века, современная инсталляция из канализационных труб, ещё один старый металлический телефон... В общем, целый набор хлама советской


эпохи... Местечко чрезвычайно занятное. Есть ещё бильярдный зал и зал с игрушками для детей... Особенное местечко, где мы с Катей провели отличный вечер! Вышли из ресторана после полуночи. Сначала Катя проводила меня до дома Ольги, чтобы я не заблудился. Потом, сделав необходимые пометки, я проводил её до станции метро, как раз перед закрытием, в час ночи. Возвращаясь, я ещё раз прошёл через Чистопрудный парк. Несколько парочек разговаривали, дворник мыл ограду из шланга. И я понял, что впервые так хорошо чувствую себя в этом городе. Действительно, это совсем другое дело, гуляя, открывать для себя Москву, её старые кварталы. Намного интереснее, чем широкие сталинские проспекты, которые я знал до сих пор...

Я начинаю свой маршрут, как всегда с удовольствием, с парка на Чистых Прудах, направляясь к метро с тем же названием. Мои попытки перевести на французский язык и написать по-русски это название объясняют, почему я никогда не ездил один в московском метро! Как это можно сделать, если не знаешь и не понимаешь русского алфавита? Так что с очевидной опаской я подхожу к метро. Не потому, что боюсь, что вход меня проглотит, но потому, что боюсь заблудиться там... Однако, сегодня я лучше вооружён, так как, несмотря на то, что знаниями русского языка я не обладаю, мне всё-таки удалось, приложив некоторые усилия, овладеть русским алфавитом. Осталось испытать мои познания в расшифровке московского метро.

Последний день в Москве. Сегодня вечером я сяду в поезд, о котором мечтают многие, в поезд, о котором я так много мечтал... Транссибирская железная дорога. В воскресенье я сойду с этого поезда в Новосибирске. Там меня будет встречать Зоя, бывший стажёр Регионального Совета. Так что, я в хороших руках и полон нетерпения пересечь Урал, для того, чтобы оказаться ... в Азии...

Метро Москвы является настоящим произведением искусства. Это, несомненно, самая красивая витрина Советской России. Его мраморная отделка, его резные фонари превращают его в великолепное пространство. Указатели линий московского метро похожи на все остальные метро мира, и всё было бы идеально, если бы... Если бы названия станций не были написаны на плакате справа от линии, а плакат не находился бы в движущемся вагоне, что делает все попытки его прочтение невозможными! Усиленный динамиками голос объявляет, конечно же, названия станций, но, поскольку я не понимаю, что он говорит, и, к тому же, не знаю точно, как произносятся названия каждой станции, то и не знаю, где нахожусь! Итак, совет: садясь в русское метро, СЧИТАЙТЕ СТАНЦИИ! Это открытие стоило мне нескольких кругов, но, как только я понял и сосредоточился, ВСЁ ПОШЛО ХОРОШО!

Но ещё вчера я был в Москве, а Москва это ещё Европа. По совету Кати я решил посетить Третьяковскую галерею. «Самая представительная галерея русского искусства», сказала мне она.

Моя поездка закончилась тем, что я добрался всё же до станции с таким же названием, что и музей. И тут, я открываю для себя Москву ещё более очаровательную, чем накануне! Вокруг станций

Так что никогда больше я не скажу, что не люблю Москву.

Пятница 31 августа, Третьяковская галерея

21


метро полно людей: здесь и молодые, и старые, и православные, осеняющие себя крестом, преклоняющие колени перед храмами, и панки, и служащие, и бизнесмены, и нищие попрошайки, и торговцы с лотками, здесь русские и зарубежные туристы. В общем, целая мозаика из людей, улыбающихся, спешащих, слушающих двух гитаристов, которые играют русский джаз. В этом квартале узкие, преимущественно пешеходные улицы, полны людей. Я хочу подчеркнуть отличие этого квартала от  других кварталов города, например, от окрестностей Красной Площади, где почти невозможно встретить кошку, где проспекты такие широкие, что вмещают от 4 до 6 полос автомобилей! Этот же квартал, Замоскворечье, приютился в излучине Москва-реки и Водоотводного канала. Он создаёт у меня ощущение московского Бобура. Много ресторанов, кафе, магазинов, торгующих сотовыми телефонами (этот сектор кажется процветающим)  — не считая лавочек, окаймляющих входы метро, или ещё прилавков уличных торговцев сувенирами. Вход в Третьяковскую Галерею находится в Лаврушинском переулке, а не на улице Толмачёва, как было, кажется, указано в моём плане. Эта неточность заставила меня сделать несколько кругов по кварталу, так как в конце этих двух улиц находится Водоотводный канал, который пересекает красивый пешеходный мостик. Ритм этому мостику каждые 5 метров задают деревья из висячих замков! Не знаю, является ли это произведением художника, или люди сами приносят сюда свои замки (как это иногда случается на некоторых российских мостах). Но, во всяком случае, эти запертые на замки деревья представляют собой яркое зрелище! Третьяковская Галерея открыта до 19:30. И, несмотря на всё потерянное в блужданиях время, у меня есть ещё полтора часа для 22

её посещения. Очень большие и многочисленные здания, изгибы свода, лепнина, красный орнамент в виде перьев на капители колонн, часовые в их будках, — большая игра: ИМПЕРИЯ... Первое впечатление удручающее: в первых залах вставлены официальные портреты, лица людей, желавших казаться столь же значительными, как в их мечтах, а, возможно какими они и были на самом деле. Какие ужасные лица! Ужасает даже мысль о том, что Россией могли управлять такие лица! Я не говорю о том, что лица наших аристократов приятнее, нет, я говорю, что каждое лицо, увиденное мной в этих залах, вызывало ощущение холода в  позвоночнике, настолько очевидны их тщеславие, безжалостная амбициозность, жестокость, уродство. Это портреты веков, предшествующих семнадцатому. Постепенно приближаемся к портрету Екатерины II работы Левицкого. Картина уже более живая, появляется какая-то история, какая-то метафора, во всяком случае, заметно смягчается выражение лица. Однако великая Екатерина, так любившая при жизни мужчин, не сумела очаровать меня во время этого визита. Но, в конце концов, эстетические критерии меняются со временем, мы знаем это! Заметно, как постепенно улучшается техника живописи, как появляется индивидуальность. Мне кажется, что за исключением нескольких подражаний итальянскому искусству, демонстрирующих только тот факт, что русские художники ездили учиться технике живописи к нашим соседям, присущее русским художникам вдохновение более значительно, более глубоко. Оно проявляется в русской живописной специфике: большие внешние фрески, богатые движением и экспрессией, использующие цвета, свойственные русской природе: коричневые тона в костюмах, мехах, коже, лесе, белесые всплески снега.


Мне очень понравилась одна из картин в этом стиле: «Развал» Сорокина. На ней изображена сцена на рынке, возможно в окрестностях Красной Площади. Ночь или поздний вечер, прилавок торговца антиквариатом или сувенирами. На снегу, усыпанном соломой, гипсовые бюсты, на деревянных подпорках иконы, бочки и  другие ёмкости разных размеров. Люди вокруг занимаются своими делами, очень оживлённо, всё это при свете нескольких фонарей. На первом плане, чуть слева, два мальчика лет десяти, укутанные в одежду из жёсткого сукна, лежат на ящиках, покрытых соломой. Они болтают о чём-то. Странное ощущение охватывает перед этой картиной, почти документальной, подразумевающей множество тайных мыслей... Ещё одна картина меня очень взволновала: «Княжна Тараканова» кисти Фальвицкого, представляющая молодую испуганную женщину, стоящую на кровати, к которой подбирается вода. Развороченная постель, решётки на окнах говорят о том, что она брошена в тюрьме. Очень выразительное лицо, художник прекрасно владеет техникой мазка, светом и тенью. Прекрасный образец вдохновенного классицизма. Есть в этой живописи тенденция к театральности, часто наигранной, надо отметить. Но «Неравный брак» меня очень заинтересовал. На этой картине пара новобрачных: мужчина лет пятидесяти с суровым и жестким лицом и юная женщина лет двадцати. Выражение душевной чистоты, наивности на её лице раскрывается как неудержимый протест. Вокруг них большое количество гостей, много мужчин, много молодых мужчин, которые, кажется, разделяют неодобрение подобного брака... Эта картина Пукирева написана в 1862 году.

В серии картин реализма, я бы сказал живописных воплощений Золя, мне понравилась одна картина Перова: «Тройка», на которой изображены трое детей лет 12–13, запряжённых в упряжь и тянущих сани с бочками воды. Вода выплёскивается, замерзает и покрывает бока бочек льдом. Двое мужчин подталкивают сани сзади, помогая детям. Я не знаю, было ли это обычным делом для той эпохи, чтобы дети перевозили такие тяжести, так тяжко трудились, или же это авторская метафора, раскрывающая уродство детского труда. В любом случае, послание автора очевидно, доходчиво передано при помощи мощной драматизации и уверенной, чёткой палитры... Куинджи, вот кто меня удивил своими цветовыми изысканиями, идёт ли речь о его «Украинской ночи», или о его «Ночи над Днепром», или же о «Заброшенном селе», написанных между 1874 и 1882 годами. Возможно, что это под влиянием импрессионистов художник так обнажает свои пейзажи, приближаясь к чистой живописи, поскольку предметы и формы столь редки у него, что мотов становится предлогом, поводом для поиска в живописи материи, деталей. Залы следуют один за другим, иногда эта цепочка связанных между собой залов заставляет поворачивать, возвращаться, проходить через увиденные уже галереи, чтобы найти продолжение пути. Случается перепрыгнуть через какой-либо период, или вернуться к  предыдущему. Та и получилось, что покинув зал импрессионистов, я вхожу в зал классицизма, и какого классицизма! Речь идёт об огромном полотне Сурикова «Утро стрелецкой казни», где одна деталь стоит целого полотна Герико, где воплощён без маньеризма тот ориентализм, который мог бы дать определение духу Москвы. Можно

найти

несколько

картин

Репина,

выполненных 23


в лирическом стиле. А в картинах Верещагина через крайнюю степень экзотизма читается послание об ужасах войны. Но закончить эту экскурсию я хочу, рассказав о двух более современных художниках. Первый из них, Малявин (1869–1940). У него буйный вихрь красок, яркая живопись ритма и цвета. Преобладающий тёмно-красный кажется его любимым цветом, а его картина «Вихрь» могла бы удачно соперничать с «Танцем» Матисса (который, впрочем, находится в Эрмитаже Санкт-Петербурга). Я полюбил живопись Малявина и крайне удивлён тем, что не видел её раньше нигде. Второй, кажется, белее известен у нас, так как я знаю его «Демона», не помня, однако, где мог видеть его. Речь идёт о Врубеле (1856–1910). В галерее ему посвящён огромный зал, в котором одна только фреска занимает метров двадцать в ширину. Его «Демон поверженный» тоже великолепен. Но, чтобы любить Врубеля, надо любить символизм. Это как раз мой случай. Так что этот зал меня очаровал и напомнил мне мой восторг от открытия музея Гюстава Моро в Париже. В музее есть эти картины, безусловно. Но внимательный наблюдатель приметил и другие очаровательные достопримечательности галереи. Например, две служащие музея, которые оживлённо разговаривали, стоя на пороге двух залов, перед закрытием музея. Явно глубоко пенсионного возраста, но чрезвычайно кокетливые. У одной волосы выкрашены в пылающе-оранжевый цвет, у другой волосы искусно заплетены и закреплены бесчисленным количеством заколок, и простых, и щедро украшенных пластиковыми цветочками и камешками. Лица ярко накрашены: румяна на скулах, голубые тени на веках. Одежда тоже тщательно выглажена, без единой складочки, тщательно подобрана, у одной красный костюм, у другой белая блузка 26

с кружевным воротником. Они были прекрасны, их преувеличенная изысканность, но без малейшего намёка на отсутствие вкуса, делала их неотъемлемой частью этой галереи, где царит преувеличение. Они казались отражением или символом этой галереи, русского духа, характера, который у нас французов вызывает восхищение и, одновременно, ставит нас в тупик. Да, именно это и есть Россия, всегда немножко «слишком», странная причудливая, но в то же время такая близкая, такая знакомая. И всегда непривычная, смущающая.

Суббота 1 сентября, Последние часы в Москве, отправление в Сибирь Я так ждал момента, когда окажусь там и начну там писать... Я здесь на два дня и мои пальцы нерешительны, как будто смущены... Трудность написания путевых заметок в том, что всегда возникает некое временное расхождение между моментом переживания события и моментом его отражения в написанном... Мне хочется поскорее описать свои эмоции, которые я испытываю в данный момент, но логика моего рассказа спорит с этим желанием: «вернись ко дню вчерашнему, забудь о настоящем... на этот миг...», — внушает она мне. И я сдаюсь, ведь тема этого заслуживает. Но еще и потому, что я думаю, что транссибирский поезд  — это своего рода место обитания людей, не совсем относящееся к настоящему, что он, как эти появляющиеся и исчезающие рельефы, как «долина Черный колодец», которая так зачаровала Гюстава Курбэ, ибо он


сам то появляется, то исчезает. Нельзя не думать, глядя на эту загадочную работу человеческого разума, о мистических связях сознания и бессознательного и о неоднозначной и капризной связи, которую они устанавливают с реальностью. Да, Транссибирский экспресс завораживает абсолютно. Завораживает, потому что есть в нем нечто гипнотическое. Поезд идет с постоянной скоростью 80 километров в час. Ритм ударов колес о рельсы таков по своей регулярности и относительно замедленному темпу, что он завладевает сознанием так, что внешние его слои растрескиваются, создавая эффект свойственный гипнозу. И тогда, завораживающие и замаскированные голоса бессознательного начинают выходить на поверхность. За ними следует череда впечатлений. Глубоко спрятанные связи начинают проглядывать, и вы медленно и томно плывете на волнах ассоциаций, забытых и начинающих пробуждаться эмоций, смутных воспоминаний, неосознанных желаний... Я вдруг ловлю себя на мысли, что ритм транссибирского поезда  — это тот ритм, который Тарковский использовал в  фильме «Сталкер» в эпизоде, когда в небольшом вагоне Сталкер (проводник) сопровождает писателя и ученого к «Зоне». Этот ритм несколько изменятся под влиянием некоторых звуковых эффектов, отраженных или удаляющихся, к нему могут присоединяться струйки синтетических звуковых эффектов. Эпизод длится долго, три человека не разговаривают, существует только эта поездка в лесной дали. И я вас уверяю, транссибирский поезд — это именно то самое! Шум колес становится мотивом полностью вас околдовывающим... Вместе с этим неизменным лесным пейзажем из елей и берёз и этой относительной медлительностью поезда...Ощущается тот же самый гипнотический эффект, которого Тарковский пытался добиться с помощью этих звуковых эффектов. И если воспринимать Зону, куда отправляются герои фильма как метафору бессознательного, тогда понимаешь, что 27


Транссибирская магистраль — это переход из одного мира в другой, из Европы в Азию, из сознательного в бессознательное. Станет также ясно, что вдохновение Тарковского тесно связано с необъятностью русских просторов, которую можно объять лишь этими днями, проведенными в гипнотизирующем поезде... Я вынужден бороться с мощным потоком ассоциаций, мыслей, чтобы упорядочить свой рассказ... Потому что, сейчас нужно мыслями вернуться в Москву, во вчера, в момент моего прибытия на Казанский вокзал, туда, откуда, как я думал, отправлялся транссибирский экспресс. Я нагружен моим огромным синим чемоданом, гитарой, сумкой с компьютером и небольшим рюкзаком. Сейчас около 17 часов. Я решил сдать багаж в камеру хранения, чтобы ненадолго от него освободиться до вечера, когда нужно будет садиться в поезд. Приходит сообщение от Кати: «Я хотела бы тебя пригласить на выставку Брассая, недалеко от метро Кропоткинская, по оранжевой линии!» Ах! Этого я не планировал... Я бы предпочел оставаться поблизости от вокзала, на случай, если...Тем более, смотреть работы Брассая здесь, в Москве, это не очень вписывается в мои интересы в данный момент... Ну, ладно... Катя, назначила встречу через час, таким образом у меня было время оставить багаж и пойти сделать несколько фотоснимков вокзала транссибирского поезда. Снаружи множество мужчин и женщин с узким разрезом глаз. Они предлагают рекламные листовки или что-то еще... Они производят на меня определённое впечатление, так как я не привык к подобным лицам. Это не китайцы, не один из азиатских типов, которые мне приходилось видеть во Франции. У них более дикий, более нелюдимый вид. Азиаты с темным оттенком кожи... Если, однако, хорошо присмотреться, у них такой же мирный 30

вид, как и у всех остальных! И все-таки следует признаться, что мне понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть, и чтобы чувство беспокойства исчезло... Пойди теперь узнай, не является ли такая реакция следствием катастрофического образа гуннов и монголов, Аттилы и его коня, который нам привили учебники истории... Но это совсем другая история... И вообще, это все в прошлом, не будем больше об этом говорить ...сейчас! Мы на оранжевой линии метро, откуда мне очень просто добраться до станции Кропоткинская. Сейчас, пока я считаю станции, все идет хорошо... Я отправляю Кате сообщение: «Ok, я еду на Кропоткинскую». Она мне отвечает в панике: «Это слишком рано! Я буду там не раньше, чем через час!». Я ей отвечаю: «Раз уж, всё равно, где мне провести это время, я побуду там. Не торопись». Когда я с ней встречусь, мне станет ясно, что, по крайней мере, четверть этого времени была посвящена макияжу. Он был, в самом деле, безупречен! Я выхожу из метро и замечаю напротив, за большим перекрестком, большую эспланаду завершающуюся огромной церковью. Это «Храм Христа Спасителя». Очень старинная церковь, её строительство завершилось в... 1997 году! Внимание! Речь идет здесь о её реконструкции! Она была реконструирована полностью, в соответствии с изначальным зданием, абсолютно сходство. Реконструкция первой церкви, начатая в 1883 году, продлилась 40 лет: Сталин посчитал делом чести разрушить её за один день! У него было чувство юмора, у этого Сталина! Такое чувство юмора, что на месте бывшего собора он построил... бассейн! Разрушить в  один день здание, которое потребовало 40 лет работ, чтобы на его месте устроить яму, заполненную водой... Черный юмор Сталина, без сомнения, однако посредственное чувства вкуса... Итак, Мэр Москвы, по фамилии Лужков, решил в точности воссоздать собор, принесённый в жертву купальне. На моей карте


Москвы я не вижу эспланады, пересекающей течение Москвы реки и Канал. Нужно сказать, что она выглядит только что завершенной. Она огромна, там много посетителей и, по всей вероятности, станет одной из главных туристических достопримечательностей в скором будущем. Поодаль, в месте слияния двух речных потоков, я приближаюсь, с интересом рассматривая, к огромной скульптуре в честь Ивана Грозного, этому мрачному судну, которое кажется берет силу от тех, кого оно потопило, и очертания которого, парят над Москвой, как призрак... Глядя на фотографию Храма Христа Спасителя вы, как и я, ощутите глубокое религиозное чувство, вызываемое величественностью этого построения и эспланадой, которая служит ему свадебным шлейфом, то есть площадкой для проведения свадеб... Нужно отметить, что две невесты, которых я там встретил, были образцами свадебной моды, а у второй из них была очень красивая спина. Они дарили поцелуи своим кавалерам, следуя предписаниям фотографов, которые руководили их действиями в перерывах. Их окружал целый состав сопровождающих и новая Россия, во всяком случае, её часть, ждала только результата этих съёмок перед грандиозной церемонией, которая должна показать всему миру роскошь новых русских состояний... Социальный слой, запечатленный в портретах передних залов Третьяковской галереи, встал ли он на путь искупления?... После почти часовых блужданий я приближаюсь к станции метро, где у меня назначена встреча с Катей. Звонит телефон. Она здесь! Мне не нужно ей объяснять, что Брассай для меня вне темы, здесь, в Москве. Она приглашает меня отведать русских профитролей, и мы идем в магазин! Ох! Она заказывает по два каждому из нас, с чаем, и предлагает мне пойти их съесть на Гоголевский бульвар, который начинается за метро. В самом

32


деле, это скорее аллея, чем бульвар, которая по всему своему протяжению пересекает парк. Катя рассказывает, что она часто здесь гуляла со своими друзьями, когда работала в архитектурной мастерской неподалёку. Мы не единственные, кто устроился на скамейках «авеню», но, тем не менее, здесь меньше народа, чем на скамейках у «чистых прудов».

имеют трудный характер? В любом случае, это все их красит. Мне нравятся эти женщины, которые обладают одновременно и волей, и культурой, и талантом, и красотой, с которыми вы понимаете, что проживаете исключительные моменты... Должен сказать, что без Кати не только бы эти моменты мне показались тоскливыми, но и, более того, я бы вполне мог опоздать на поезд!

Моменты, предшествующие отъезду очень важны. Особенно, если об этой поездке вы мечтали очень долго. Признаюсь, Катя сделала эти последние минуты очень приятными. После профитролей я начал ощущать нервозность. Двое с половиной суток в поезде. Следовало бы немного к этому подготовиться. Мы зашли в небольшой магазин, где я смог купить хлеба и мясных продуктов, воды, сока, растворимого кофе, фруктов и пр. Затем Катя мне предложила поесть в одном ресторанчике, который находился около входа в метро. Я хотел бы сразу же отправиться в какое-то место недалеко от Казанского вокзала, но она меня переубедила, сказав, что там нет ничего стоящего. В ресторане Катя попросила посмотреть мой билет на поезд. Посмотрела и вдруг воскликнула: «Но тут написано: отъезд в 21:50!». Я начал бледнеть...Я уже собрался бежать, было 21.20. Она взглянула еще и говорит: «А, нет, думаю, это не так...» В самом деле, — 22.50, было написано более крупным шрифтом...Однако, я больше не переставал смотреть на часы каждые четверть часа...

Мы отправляемся, чтобы приехать на вокзал с запасом времени до отъезда. Я без проблем забираю свой багаж. Затем мы оказываемся в огромном холле вокзала и ищем на табло мой поезд, но не находим там его. Катя делает несколько телефонных звонков, но никакого объяснения ситуации. Потом она просит меня подождать её и, возвратившись через 5 минут, просит у меня копию моего билета. Спустя еще четверть часа, она возвращается, чтобы мне сообщить, что это не тот вокзал, который нужен и что мы должны идти на другую сторону площади, к Ярославскому вокзалу. Боже мой, к счастью, это не на другом конце города!

Теперь Катя мне рассказывает немного о себе. Это правда, что мы ничего не знаем друг о друге! Я узнаю, что она из третьего поколения матерей-одиночек, что её бабушка вырастила одна её маму, а её мама, в свою очередь, вырастила в одиночку её. У неё же самой детей нет... «Русские мужчины не очень-то хороши», — объясняет она мне. А может быть, причина ещё и в том, что некоторые русские женщины

Другая важная деталь, обнаруженная Катей: поезд, на котором я должен ехать — на Абакан. Чёрт побери, мой транссибирский не идет до Владивостока!... Мы идем по подземным переходам, входим через маленькую дверь, которая казалась закрытой и затем, преодолев несколько коридоров, входим в другой холл. Мы изучаем табло отправлений и  находим там поезд на Абакан. Он отправляется в 22:55, платформа 1А. Уф! На платформах царит оживление, перед каждым вагоном строгая проводница ждет, когда вы ей предъявите билет и паспорт. Правильно ли зарегистрирован мой билет? Да, она даже не смотрит бумажную копию электронного билета, которую я предъявляю. Моего имени в списках ей достаточно. 33


Нам остается только убить последние минуты. Голубые Катины глаза красиво отсвечивают в тени платформы. Вокруг нас все кажется беспрестанно меняющимся и находящимся в постоянном движении. Свет идет неизвестно откуда, всё — тени, всё  — лучи света, всё размыто... Она здесь, Катя. Без неё сцена была бы невыносимо пустой. И она разделяет со мной удовольствие быть здесь, как если бы она уже бросалась в это приключение со мной. Её родной город раскололся в окне между реальностью и вымышленным, в окне в стиле Рене Магритта, в котором наступила ночь или в которое проник ветер. Звук тоже проник, звук громкоговорителя, из которого изливается гнусавый речевой поток, и звуки людей, быстро говорящих и спешно произносящих прощальные слова. Проводница объявляет отправление. Я подхожу к Кате, чтобы поцеловать её на прощанье, и мои губы касаются её губ. Это нормально, так русские прощаются в особо важные моменты. Не двусмысленно, но и не неприятно. Честно сказать, нам, во Франции не хватает поцелуев для особых случаев! Дверь закрывается, Катя остается за окном, это так очаровательно. Поезд трогается, мы обмениваемся прощальными жестами. Нам удался очень красивый эпизод, я делаю последний снимок... готово!

Ночь с 1 по 2 сентября. Транссибирский поезд: остановка в Перми Я вырываюсь из течения моего рассказа (предыдущая глава). У меня 34

желание покинуть Москву и рассказать об этом месте, об этом поезде который несётся в ночи... Написать о том, я чувствую здесь и сейчас... Сейчас 22 часа. Примерно полтора часа назад, две неоновые лампы, которые освещали купе, неожиданно погасли, погрузив меня во тьму... Я подумал об общем отключении освещения. Но из коридора я заметил, что у соседей есть свет. Я пробую поворачивать выключатели над багажной сеткой и свет возвращается. Это свет ночника, менее мощный чем дневной плафон. В то же самое время, если не говорить о чтении или письме, мне нравится эти теплые тона света, из которой возникает приятная задушевная атмосфера. Этот поезд явно разочаровывает меня. Особенно, если сравнивать его с поездом на Саратов, которым я путешествовал много раз. Это мелочи, но все здесь кажется дешевле. Занавески, например, здесь нет двойных штор. Скатерть на столе: здесь простая белая салфетка, тогда как в поезде на Саратов она из вышитой ткани. Нет вазы. Такое же впечатление оставляет и коридор — все почти то же самое, но менее качественное. Я думал также, что транссибирский поезд синего цвета. Однако, он оказался белым с красным: может быть существую разновидности составов? Разные транссибирские поезда? Голубой казался более привлекательным... Вообще, Ферранте Ферранти опубликовал в книге Фернадеса «Транссибирская магистраль» только портреты молодых людей внутри поезда. Я не могу, следовательно, сравнить их поезд с моим. Но точно, их поезд был голубым! Почему же, черт возьми, мой белый! Больше всего разочаровал вагон-ресторан: в Саратовском поезде, он был так удивительно оформлен в духе китча, со своими голубыми атласными шторами, маленькими вазочками на каждом столике, своими длинными нео-империалистическими скатертями и тщательно


подобранной мебелью! А здесь, казалось, что унылый прагматизм овладел умами создателей этого вагона. Все здесь, кроме машинной вязки каймы штор, блёклое и скучное. Вообще же, сюда никто не заходит, или почти никто... В этот момент я вспомнил о двух гуляках из поезда на Саратов со своими цыпочками, раскрашенными до кончиков пальцев на ногах, за столом покрытом бутылками водки, шампанского и бутербродами с икрой. Вероятно, что некоторые выгодные сделки между Москвой и Саратовом мотивируют выбор вагона-ресторана высокого уровня... Не  является ли этот поезд отражением бизнеса, который практикуется в Сибири? Этим вечером, нас было только двое, мужчин, которые ели из одинаковых тарелок и пили чай. Еще была молодая женщина, напевавшая мотив из рекламы пива «Хайнекен» и которая, по всей видимости, была из персонала поезда... Мы приближаемся к крупному городу. Справа от поезда незадолго до появления первых домов появляется водоем. Потом огни города зажгли небо. Мы остановимся в Перми. Я делаю два снимка на платформе, один из которых маленькой девочки с красивыми монгольскими чертами лица, потомка коренных сибирских народов... Когда задумываешься о том, что эти народы возможно первыми оседлали лошадей, ей есть чем гордиться, этой малышке. И она гордится! Плутовка следит из поезда за тем, как я снимаю фотоаппаратом, но как только она видит, что я приближаюсь, чик! Она закрывает двойные занавески! Я отворачиваюсь, она снова выглядывает, чтобы следить за мной. Я приближаюсь, чтобы попытать еще один шанс, всё то же! На этот раз она доводит иронию до того, что делает дважды пальцами знак победы над занавесками! В конце концов, мне удастся её поймать, когда хитрушка попадется в ловушку: держатель штор не выдерживает! И еще один снимок, сделанный в ходе этой остановки. Сам

того не подозревая, я сфотографировал прекрасное семейство моей будущей соседки. Эти платформы, с которых люди садятся в поезд для путешествия в несколько дней, имеют нечто особенное. Некое волнение там витает, неистовство последних мгновений, разрывающиеся сердца или беспокойство родителей... Я возвращаюсь в моё купе, где я был один весь день... На столике стаканчики йогурта, фруктовый сок. На полу сумка с провизией, тапочки еще в упаковке. Я выхожу в коридор посмотреть на вокзал сквозь капли воды, которые покрывают стекло. Идет дождь и свет превращается в звезды на оконном стекле. Все такое размытое, такое странное... я вижу темноволосую молодую женщину, с  длинными волосами, которая приближается вместе с белокурой девочкой. Маленькая девочка плачет горючими слезами. Очарование купе с его ночными лампами с приглушенным светом не производит на неё никакого впечатления... Это мои новые соседки. Их мягкость и женственность придаст немного объёма и аромата этому купе, которое начало превращаться в замкнутое пространство... Я делаю первую фотографию. Ни мама, ни дочь не выглядят нелюдимо. Малышку зовут Ариша, молодую маму Майя. Мы покинем этот поезд вместе, как старые друзья, в Новосибирске.

Воскресенье 2 сентября. Последний день в транссибирском поезде Последние мгновения, но какой день!... И вот она разница между поездкой в Саратов и этой поездкой: 35


первая длится одну ночь и утро, последняя — в три раза дольше... И, в эти три дня, именно человеческий фактор показал эту разницу... Сегодня второй день на транссибирской магистрали, который будет совсем другим днем...День, который начался накануне в коридоре, когда один из пассажиров попытался со мной заговорить и, видя, что ничего по-русски от меня не добьется, ушел искать некую Элен, которая могла бы выполнить работу переводчика. Это было началом моего общения со всей этой симпатичной кампанией, которая направлялась в Омск. Я не совсем понимаю каким образом так получилось, но в вагоне много мест занимали проводники. Это были работники компании железных дорог, РЖД. Элен мне задавала все обычные для этой ситуации вопросы и когда она узнала, почему я здесь, она начала мечтать... Она мне рассказала, что была в Берлине на Параде Любви, но, по всей видимости, этого опыта было ей недостаточно... Она мечтала о большем... Она смотрела мне прямо в глаза своими большими глазами так, что, в конце концов, смутила меня... На следующий день наступила очередь её подруги (и коллеги по работе) поймать меня на ходу и попытаться провернуть со мной план соблазнения. Я понимаю, каким образом так много молодых женщин оказываются втянутыми в плохие истории, в трагические жизненные ситуации только из-за этой зачарованности другими странами... Франция, Германия, Англия, Соединенные Штаты... Почему? Две эти женщины не кажутся несчастными, у них есть работа, они хорошо одеты. Чего же тогда им не хватает? Я возвращаюсь к Майе, симпатичной молодой женщине, которая делит со мной купе. Мы с ней немного поболтали и я услышал, что она сказала: «Я хотела бы уехать из России. Здесь не очень хорошо». Хорошо одетая, имеющая внимательного, хотя

и часто отсутствующего мужа, насколько я понял, она, кажется, хорошо живет. Чего же тогда ей не хватает? Чего она хочет? Как она представляет себе этот, другой запад? Когда я спросил её, что же идет не так в России, она взяла свой мобильный телефон с переводчиком и написала мне: «Много проблем: школа, плохой уровень образования, больницы, преступность...» Но я заметил кое-что другое: все они были уже замужем в очень молодом возрасте. Моя симпатичная соседка 28-ми лет первого ребенка родила в возрасте 20 лет; красавица Элен, которая на следующий день, вся такая накрашенная, пыталась меня соблазнить, пригласив затем выпить водки с коллегами в их купе, — сколько лет? 26 лет! Это на самом деле не было планом обольщения, это было признание чувства потери, признание отказа от мечты. И вот, когда она покидала поезд, я вдруг оказался нос к носу с молодым человеком, которого она мне представила со словами: «Мой муж». У молодой человека был удивленный вид и не особенно радостный моим присутствием... Я сказал себе, что по возвращению домой, наверняка, будут неудобные вопросы по моему поводу... В каком возрасте эти двое могли пожениться? Определенно тоже очень рано... Почему русские вступают в брак едва достигнув совершеннолетия? Может быть из экономических соображений? В любом случае, следствие этого — практически гарантированное разочарование, нереализованные юношеские мечты на всю жизнь, которые нахлынут, как только тень романтики замаячит где-то рядом, типа французского писателя, чей возраст, по которому он годится им в отцы, они не захотят замечать... Хотя вопрос не в нем. В чем же вопрос? Он в мечте о жизни, которую у них не было времени выбрать...

37


Я вышел из этой ситуации при помощи четырёх рюмок водки выпитых залпом. С полным стаканом апельсинового сока, выпитым сразу после, это прошло хорошо и без закуски. Но если вы не сумеете вовремя остановиться, берегитесь неприятных последствий! К счастью, луч солнца помог мне избежать опьянения, — гарантия на случай, если бы мне не удалось вырваться из этого омута чувств... Каким бы увлекательным он ни был! А потом все эти люди исчезли. Поезд стал намного более спокойным. Но какой день! Все они со мной пообщались. Мои соседки, грациозные, спокойные, улыбчивые; феи из соседнего купе, не забудем также сопровождавших их мужчин: проводника фотографа, который мне показал коллекцию своих железнодорожных фотографий; наша проводница Наталья, которая сначала имела вид неприручаемого бульдога и которая, в итоге, во время остановок вместе со своей коллегой из соседнего вагона смеялась так, что было слышно, какое это удовольствие. А всё потому, что, когда являешься проводницей, нужно сначала утвердить свой авторитет, поскольку ты отвечаешь за свой вагон и никогда не знаешь, что может произойти! И вот, в ночном купе, давая возможность матери и ребенку поспать на кровати напротив, я вдыхаю последние мгновения путешествия, которое меня не разочаровало, которое не было ни роскошным, ни ошеломляющим, которое не ослепило меня величественными пейзажами, но позволило пережить настоящий момент путешествия, внутреннего прежде всего, находясь под гипнозом стука колёс и  повторяющихся, однако никогда не монотонных пейзажей, которое затем погрузило меня в живую реальность, в человеческую теплоту этого вагона. Путешествие, которое я не хочу забыть...

40

Вторник, 4 сентября. Новосибирск Семь часов утра. Достаточно сказать, что в Безансоне сейчас два часа. Достаточно сказать, что это то время, когда еще несколько дней назад я только ложился спать!... Итак, я в теперь Сибири, и более того, в самом крупном сибирском городе, в Новосибирске. Это название означает «Новая Сибирь». Просто. До революции, то есть до 30-х годов, город назывался Новониколаевск, так, что если убрать «ново» означающее «новый», остается два варианта: — название город получил от имени последнего царя Николая II, — название происходит от имени Николая Чудотворца, который был местным целителем и много сделал для путешественников... Это Евгений, мой любезный гид, рассказывает мне историю своего города. Новосибирск родился вместе с Транссибирской магистралью, в 1883 году. Это молодой город. Он был построен на такой бескрайней территории, что не было никакой причины экономить на пространстве. Вот почему, в Новосибирске, свободно дышится... Парки, бульвары, все широкое и перспективы улыбаются и уводят ваш взор в даль. Я прибыл в Новосибирск в воскресенье утром, в пять часов по местному времени. Саша и Виктория меня встретили и проводили в гостиницу. Организацией моего приезда занималась Зоя, бывшая практикантка Кристин Гарнье. Забронированный номер в гостинице, гид и Виктория в качестве переводчика на первый день. Я очень ценю это, тем более, что это бескорыстная помощь, в том числе и помощь Евгения, который продолжает свой рассказ о городе.


Мы начали наш день с посещения лучшего магазина шаурмы в Новосибирске. Шаурма — это русский кебаб. Вместо хлеба лепешка, а внутри, помимо мяса и свежих овощей, вкусные пряности, потому что этот магазин принадлежит таджику. Евгений пользуется этим моментом, чтобы рассказать мне об иммиграции в Сибири: «С конца советской эпохи начался процесс иммиграции из южных стран, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана... Я видел, как развивалось это заведение. В начале это было очень маленькое помещение, тричетыре квадратных метра. Затем владелец выкупил площадь справа, далее  — слева. А теперь здесь есть зал со столиками и стульями и даже терраса снаружи! Скоро это будет как во Франции, эти иммигранты становится все более многочисленными». Мы совсем близко от площади Ленина, центральной городской площади. Съев шаурму, мы идем туда. Она была основана в  1925  году, заменив бывшую Ярмарочную площадь. Ныне от старой площади осталась только рыночная площадь, относящаяся к 1910  году. В глубине перспективы  — огромное здание Оперы. Жители Новосибирска немало гордятся тем, что это самая большая Опера в России, даже больше, чем Большой театр в Москве! Внутри здание оперного театра под большим куполом выполнено в неоклассическом стиле. Об этом мне скажет Евгений. Затем, напротив рынка, маленькая часовня, построенная Романовыми в 1914 году по случаю трёхсотлетия их семейной династии. Романовы считали эту часовню центром Русской Империи, от Востока Сибири до Запада Польши и Финляндии. Когда знаешь, что есть на Западе и понимаешь, что остается столько же на Востоке, конечно, в этом случае есть чем гордиться в этой такой огромной империи... Но, ко всему прочему, империей нужно управлять... Это не так просто...

Далее мы проходим мимо филармонии. Большой концертный зал, который был построен на народные средства. Для этого выпустили марку, и каждый, покупая одну или несколько марок, вносил свой вклад в строительство престижного концертного зала. Мы продолжаем наш визит, пересекая парк Первомайский, где мы проходим мимо памятника, подаренного городу Армянской общиной, одной из первых обосновавшихся в Новосибирске. Монумент в честь армянской общины был возведен в 2000 году. Затем мы оказываемся рядом с консерваторией, которая, по словам Евгения, обладаем самыми большими органами в Сибири. Мы проходим по паркам, длинным проспектам, и я наслаждаюсь этой возможностью фотографировать великолепные здания конструктивистского стиля. Потом Евгений предлагает посетить выставку, которую он оформлял в Городском Музее, выставку о тех временах, когда рок выражал протест молодежи, мечтающей о свободе... Молодежи, которая сегодня мечтает намного меньше и которая имеет лишь теоретическое представление о свободе... Но в этом смысле они в таком же положении, что и молодёжь подавляющего большинства стран. Сегодня известно, что те, кто громче всех говорят о свободе, не обязательно являются теми, кто больше всего её предоставляют...

Среда, 5 сентября. В Академгородке, Лена Сейчас я в поезде на Барнаул. Мы с Сашей чуть было не опоздали на поезд. Время отправления, указанное на моем билете, на 15 минут

41


отличалось от времени, указанного на табло большого вокзала Новосибирска. К счастью, Саша побежал, чтобы предупредить контролера поезда. Я добрался до вагона, обливаясь потом, после того, как мне пришлось бегом подниматься по лестнице, ведущей к переходу, пересекающему рельсы, а потом снова подняться с другой стороны с моим чемоданом весившим 23,7 кг, моей сумкой с фотоаппаратом и компьютером... Результатом этой неожиданной утренней перегрузки явился через несколько минут небольшой приступ кашля. Тогда одна миниатюрная женщина, сидевшая справа от меня в поезде, попыталась обо мне позаботиться. Видя, что её советы на русском языке были бесполезны, она встала и пошла заказать мне чаю. Да, в любом, самом не весть каком поезде, можно заказать себе чаю. Позже, когда она замечала, что я пропускал нечто интересное в проплывающих мимо пейзажах, увлекшись работой на компьютере, она мне делала знак и указывала название этого места. Но, в конечном счете, лучший снимок, который я сделал во время этой поездки, была её фотография в момент, когда она показывала мне озеро, которое, по её мнению, я должен был сфотографировать! Но прежде чем перейти к описанию прибытия в Барнаул, мне нужно вернуться в мой второй день в Новосибирске. Виктория пришла за мной в гостиницу и сначала отвела меня в  туристическое агентство, где работает Мария Смирнова, сестра Зои. Там я долго беседовал с Валерием Кляммом, тоже фотографом, который уже посвятил Алтаю очень красивую работу. У Валерия немецкие корни. Он мне рассказал, как его семья переехала в Сибирь. Много немцев, живущих в России были депортированы в Сибирь во время Второй мировой войны. Дед его был уже арестован в Москве и депортирован в 1938 году, 42


а в 1941 году, который для русских стал годом начала войны, двое мужчин пришли в квартиру, где оставались двое детей, одним из которых была мама Валерия, его бабушка и его тётя. Они им сказали: «У вас есть два дня, чтобы собрать вещи». Обе женщины начали собирать сумки и выстраивать целый ряд чемоданов. На следующий день мужчины вернулись. Увидев вереницу сумок, они  сказали женщинам: «Вас двое, и у каждой по две руки. Так как в одной руке вы должны будете нести ребенка, у вас останется только одна свободная рука, чтобы нести ваши вещи!». На следующий день они уехали, с ребенком в одной руке и единственным чемоданом в другой... В данном случае, все делалось не затем, чтобы отправить вас в  лагерь, а затем, чтобы быть уверенными, что вы не дадите немецким солдатам, которые начинали занимать запад России, никакой информации... Вот так эти две женщины и их дети оказались на  Новосибирском вокзале, откуда их отправили в  деревню Легостаево, в Искитимский район. Таких немецких семей, депортированных на юг Сибири, как семья Валерия, было много. Им давали земельный участок и оставляли, не заботясь о том, выживут они или нет. Взволнованный, Валерий меняет тему разговора. Он надеется, что мы останемся на связи, и ему хотелось бы осуществить совместные проекты. Ну вот, меня отправили в поездку по проекту сотрудничества с Алтайским краем, а мы здесь в Новосибирской области...Кто захочет поддержать наши проекты? Нужно иногда осознавать пределы своих возможностей... Но...Как знать...? Виктория исчезла и другая девушка пришла, чтобы побыть для меня одновременно гидом и переводчиком: «Меня зовут Лена», — сказала она.

Я решил посетить Академгородок, немного странный город, спутник Новосибирска. Являясь иностранцем, жителем ФраншКонте, я очень удивился, узнав о существовании этого городка, родившегося, как я об этом читал, из одного утопического проекта. Мне пришла мысль, что его можно сравнить с другим поселениемутопией моего региона, Салин Арк-э-Сенан в Леду, который также представляет собой промышленную площадку с заводом и инфраструктурными сооружениями, жилищами для рабочих, для управленцев, образующий некое замкнутое пространство, это настоящая самостоятельная галактика... Это было в конце восемнадцатого века, королевский проект, рождённый духом эпохи Просвещения. В свою очередь Академгородок был создан Хрущёвым в 60-е годы. Целью этого проекта являлось создание города, полностью предназначенного для ведения фундаментальных научных исследований. Города, в котором бы жили только великие профессора, исследователи и их студенты. Поскольку в Сибири нет проблем с нехваткой земли, было решено, что этот город будет зелёным, не будет никакого загрязнения, никаких стрессов, здания будут стоять в зелени хвойных лесов, тропинки будут проложены между деревьями, исследовательские институты будут расположены в нетронутой природной среде. В Академгородке нет никаких крупных транспортных линий, его пересекающих (часть названия города «академ», имеет тот же корень, что и слово «академия»), это город спокойствия, сосредоточения, благоприятного для умственных подвигов исследователей и их учеников. Я не думаю, что для этой экскурсии я нашел бы лучшего гида, чем Лена. Лена не только живет в Академгородке, но она любит это место. И для меня Лена стала лицом Академгородка. И вот мы сели в первый автобус, везущий нас на остановку,

43


где мы сделаем пересадку на другой автобус, чтобы добраться до городка наук. Лена очень спокойна, впрочем, также как Виктория, за исключением того, что в Лене есть какой-то огонь, некая страсть. Виктория оставалась на расстоянии, давая мне понять, что мы принадлежим к разным поколениям и у каждого свое место. Лена увлекающаяся. Она литератор, обожает кинематограф и иностранные языки. И не любой кинематограф: у неё страсть к советскому кино и она пишет диссертацию на эту тему.

работа (писать инструкции по применению на английском языке), потому что мне дают возможность организовывать свое рабочее время так, как я хочу. Я чувствую себя свободной...». Почему бы не быть городу, где ученые и писатели, немного витающие в облаках, могли бы чувствовать себя спокойно, вот особенность, которая мне кажется очень заманчивой. Такой вариант Силиконовой Долины, весь в деревьях, аллеях, населенной лакмусовыми профессорами и мечтательными девушками, любящими советское кино. Не это ли лучший из миров?

Благодаря Лене у меня появилась возможность по-другому воспринять Доминика Фернандеза, который писал: «Научный городок, что же я буду здесь делать, в этой дыре», в то время, как мы находимся в одном из культурных городов России! И особенно Колина Тюброна, который представил Академгородок как утопию, уничтоженную утилитаризмом постсоветской России. Вот что мне об этом говорит Лена: «Мне нравится жить и работать в Академгородке. Мои родители мне часто говорят, что это дыра и,  что мне бы стоило переехать в Новосибирск, большой город, полный жизни. Но мне здесь хорошо. Мне кажется, что повсюду я встречаюсь с людьми, которых я понимаю, с которыми мы одной культуры. Никогда на вас не нападут, нет недостатка уважения. Отношения с людьми дружелюбные, мне здесь спокойно. В Новосибирске так много разных людей, которые особо не понимают друг друга! Эта скученность меня пугает. Здесь у  меня нет страха. Конечно, я иногда работаю с иностранцами. Я работаю в фирме, выпускающей программное обеспечение. Главные акционеры — японцы. А мои коллеги — программисты, они в некоторой степени находятся в своем замкнутом мире. Однажды, помню, мне нужно было очень срочно собраться и я надела на себя вещи, не обратив внимания на ужасный набор цветов! В офис я вошла в панике, стараясь слиться со стенами... Но они все были настолько погружены в свои мониторы, что никто ничего не заметил! Здесь это так. Вас оставляют в покое. Мне нравится моя

Лена меня познакомила с одним из своих друзей Ваней. Я решил взять у него интервью. Мы пошли в бар, напротив их института и я записал нашу беседу. Ваня — исследователь в области предупреждения и выявления климатических изменений. Его работа заключается в сборе данных, которые затем он анализирует с помощью математических методов. Но помимо этих исследований, которые не так страдают от недостатка финансирования, у него есть две страсти. Первая — это деревья. Он просто поглощает все, что связано с кельтами, а именно с друидами. Как и они, он любит деревья, которые являются источником мудрости для людей. По этому поводу Ваня доверил Лене уход за целой коллекцией горшочков с побегами секвойи. Лена отвечает за их полив, а солнце на её балконе делает остальное. Эти секвойи, которые являются, и это надо уточнить, самыми крупными хвойными деревьями и  самыми долгоживущими, Ваня вырастил из зерен. Я был удивлен, увидев эти маленькие двухсантиметровые стебельки, которые способны прожить до 3000 лет! При этом свете дня, эти веточки выглядели удивительными!

44

Второе увлечение Вани — это метеориты. Он хотел бы повернуть свои исследования в сторону изучения всего, что касается метеоритов и особенно, измерению последствий их падения на землю. Я спросил его, знал ли он о том метеорите, что упал в  Сибири и который


содержал в себе полудрагоценные каменные породы типа перидота. Но он признался, что не был в курсе. Я был немного разочарован. Однако, добавил я, подарить женщине кольцо с камнем неземного происхождения, не может ли это быть самым прекрасным подарком? Лена улыбнулась, казалось, что она со мной согласна...

Ваня был очень растроган тем, что французский певец написал произведение с его именем. Мы нашли отрывок этой песни в интернете, чтобы послушать мелодию и Ваня записал адрес еще одного сайта, где была полная версия текста. На балконе стало темно, ночь опустилась на маленькие секвойи...

Прекрасный выдался день, чтобы пройтись по аллеям Академгородка... Мы собирались пойти втроем на вернисаж. Но когда мы пришли в культурный центр, оказалось, что выставка уже закрыта... Тогда Лена предложила нам показать свои живописные работы. Мы воспользовались этим, чтобы также посмотреть на Ванины секвойи. Мы долго шли вдоль дорог в необычайном спокойствии. Здания сменялись павильонами, которые были предназначены для учёной элиты, исследователей, профессоров и именитых академиков. Нужно упомянуть, что в Академгородке есть Институт ядерных исследований, что позволяет, например, организовывать научные саммиты, проходящие в городке!

После Лена меня проводила в Новосибирск. Автобус, метро. Наш день закончился на площади Ленина, мы доедали мою последнюю шаурму, позади нас — самая большая в России опера, напротив — центр империи Романовых... Какой размах! Было немного прохладно, автомобили проезжали по главной городской магистрали через центр площади, свет их фар проходил, как метла, по дороге, в то же время свет городских ламп придавал зданиям золотистый оттенок. Это была прекрасная встреча, Лена. Я  встретил, как мне кажется, первого сибирского друга. Мы провели замечательный день, проходя по тропинкам этого города, такого умиротворяющего, и всегда нам было, о чем поговорить. Лена мне рассказала о группе Ят Ха, играющей смесь рок-музыки с  горловым пением тувинцев. Эта любопытная смесь возбудила моё любопытство и, оказалось, что они дают концерт через две недели в Академгородке. И я решил, во что бы то ни стало, вновь приехать сюда.

Пока мы идем, в памяти всплывает песенка из моего детства. Это песня Юга Офре «Бедняга Ваня». Напевая слова, которые возвращались в мою память, я спросил себя, откуда же, черт возьми, этот Юг Офре взял эту песню. «Тебе нужно уходить, бедный Ваня Тебе нужно уходить, бедный Ваня Хозяин сказал, что если он найдёт тебя здесь, Он отправит тебя в Сибирь, бедный Ваня. Снег заметёт следы твоих шагов, И время пройдет без тебя, без твоего голоса Она всегда будет тебя любить, бедный Ваня (дважды) Потому что у ребенка, который появится у неё весной, Будут твои глаза и твоя кровь Бедный Ваня...»

Я вернулся, чтобы быстро собрать вещи, отъезд в Барнаул был назначен на 7 часов утра. Тяжелый будет подъем при пятичасовой разнице во времени!

45


46


ПРИЗЕМЛЕНИЕ ВО ФРАНЦУЗСКУЮ ДЕЛЕГАЦИЮ Четверг 6 сентября, Барнаул. Обед у вице-губернатора После шести дней импровизированного путешествия, случайных встреч с разными людьми или с группами людей, приветливыми и заинтересованными, каким же шоком для меня было оказаться внутри делегации, пребывание которой планировалось, перепланировалось, допланировалось, и которая испытывала стресс от необходимости по максимуму сделать рентабельным свои несколько дней! Это совсем другой мир! Но как он важен, этот мир! Потому что без него, эти страницы не увидели бы свет... Я когда-то познакомился с отношениями городов-побратимов Доль (Франция) и Табор (Чехия). Это совсем по-другому. Нужно сказать о размахе проекта. Здесь важные вопросы тщательно изучаются, сроки ожидания внушительные, мы в мире международного сотрудничества. Алтайский край первым обратился в Посольство Франции в  Москве с предложением, которое касалось исследований в области новых технологий в сыроделии. Алтай  — крупный российский производитель молочной продукции. Но они обнаружили, что в  России все сорта сыра похожи, напоминают варёные голландские сыры... Они же хотели разнообразить палитру вкусов и свое предложение, поскольку спрос высок... Можно себе представить количество потребителей сыра в России... Франш-Конте ответил на это предложение сотрудничества: это французский регион, славящийся молочной продукцией и её вкусовыми качествами. Алтай нашел подходящего партнера. Это было в 2005 году.

Обмен стажёрами, создание школы сыроделия на Алтае, проект покупки коров Монбельярской породы. Позднее в проекте появится еще вино, но у нас будет время рассказать подробнее об этом. В 2007 году, 13 сентября, в Барнауле подписана Хартия об экономическом, торговом, техническом, научном и культурном сотрудничестве между Администрацией Алтайского края и регионом Франш-Конте. Именно в тот год впервые приезжает Пьер Маньен-Фейзо, региональный советник Франш-Конте, с которым я познакомлюсь вместе со множеством преподавателей, директоров предприятий молочной промышленности, микротехники и туризма. Что касается меня, я займу свое место где-то между культурой и туризмом. Это как положение между двух стульев в какой-то степени... Со стороны администрации Алтайского края я замечаю некое замешательство относительно меня. Очевидно, что они задаются вопросом: что он собирается делать, этот «писатель»? Туристический агент  — это понятно, ясно в каком направлении он нас поведет: один автобус, два автобуса туристов... Но писатель и фотограф, который приехал писать «Путевые Заметки»  — сочетание слов, которого даже нет в русском языке! К тому же, делегация приехала на 4–5 дней, а это — персонаж, которым нужно будет заниматься в течении двух месяцев! Ясно, что это затратно и без гарантии результата... Я оцениваю всю сложность. Идея Кристин Гарнье гениальна, но её осуществление, её практическое применение, это не столь очевидно... Итак, я здесь, захваченный коллективным вихрем. Внезапно начинаются официальные встречи. Мы все сидим за столом, напротив вице-губернатора Алтайского края, Михаила Щетинина, выступающего с речью, похожей на лекцию, но которая, в то же

47


48


самое время, нас погружает в суть темы: это сотрудничество, которому уже семь лет и инициатором которого был этот человек. Выйдя из большого кабинета господина Щетинина, часом позже, я замечаю, что что-то произошло. Среди членов делегации воцарилось тягостное неловкое чувство. Оказывается, вицегубернатор Администрации объявил, что он приглашает вечером всю делегацию на ужин. Он даже уточнил: «Всех присутствующих!». Это может показаться очень любезным, но только не для тех, кто уже предусмотрел другую программу на вечер. Эта другая программа, как выяснилось, оказалась не в политических вкусах вицегубернатора. Холодок пробежался внутри делегации. Но так как мы всё-таки в Сибири, холод не будет сенсацией. И, в конце концов, это всего лишь вопрос переноса запланированной встречи на один день позже... Но предупреждение было сделано: осторожность — золото на Алтае, и протокол должно воспринимать всерьёз. Мы не на школьном дворе. Таким образом, мы все приглашены сегодня вечером господином Щетининым и все мы отдаем себе отчёт в том, что если здесь умеют поставить на место, здесь также умеют принимать более чем роскошно. Я слышал, как кто-то произнёс «по-королевски» (полагаю, это был один из тех, кто был приглашен в другое место...). В общем, ужин будет роскошный! Ален Мадлен, Президент Французского Института Гастрономии, этого не опровергнет, ужин и Водка, которая будет его сопровождать получат от него лишь хвалебные высказывания! Что я особенно оценил? Нельму, или «Незнакомца», редкую рыбу, которую подавали в виде небольших кусочков в желе. Наслаждение! Вообще рыбу, от Арктики до Каспия и глубоких озер восточной Сибири. Ничто здесь не вкусно так, как лосось, морская

рыба, с мясом ярко розового, почти красного цвета, ничего общего с жирными кусками искусственно выращенной рыбы, которую нам подают во Франции. Пельмени также стали приятным для меня открытием: это блюдо похожее на равиоли, размера тортиллини в форме маленького круглого пирожка. Те, что мы пробовали, были с бараньим и оленьим фаршем! Настоящий пир! Водки было в изобилии. Можно, конечно, в этом усомниться, но в России, если пьешь, не произнося тосты, то считаешься алкоголиком. Поэтому, наш хозяин первым говорит тост, за которым следует залпом выпитая всеми рюмка водки. Этикет требует, чтобы тот, кто первым произнес тост, пригласил следующего произнести свой. И снова выпиваем залпом. Второй приглашает третьего, а стол большой! Тот, кто по неосторожности, не уследил за количеством выпитого при каждом тосте, почувствовал себя не очень неудобно, когда до него доходит очередь вставать и произносить свой тост! Я видел некоторых, которые были очень рады следовать рядом со своим соседом, и при его поддержке, чтобы идти прямо при выходе из ресторана! Забыл рассказать, что во время этого ужина были выступления дуэта музыкантов, гитаристки и скрипачки, с певицей. Мы насладились очарованием русской песни. Лидия, импозантная и гостеприимная помощница господина Щетинина, пригласила на танец нашего представителя высокой кулинарии. Ален Мадлен, человек маленького роста, чья круглая фигура приподнимается благодаря его поварскому колпаку. И вот он, очень взволнованный гость, кружится, подчинившись порыву нашей русской хозяйки. Перед этим он признался, что не танцевал уже лет двадцать...

49


Пятница, 7 сентября. Барнаул, выставка сыра Сегодня первый визит, напрямую связанный с моими путевыми заметками. Это приятно, поскольку я знаю, что предыдущие дни были посвящены скорее делам и визитам региональной делегации. Эта  деятельность необходима и интересна, одно неудобство  — я должен был прервать мою писательскую работу, а когда останавливаешься, тут же возникает беспокойство потому что, как говорил Лео Ферре, между выпуском двух альбомов: «постоянно спрашиваешь себя, будешь ли способен на новый...» Этим утром, у нас с Оливье Жако, моим напарником по туристическому направлению, встреча в управлении по туризму администрации Алтайского края (аналога нашего Регионального Совета). Я знакомлюсь с тем, кто будет отвечать за мое пребывание здесь в течение этих двух месяцев, Юрием Захаровым. Понадобится второе собрание, чтобы узнать, чем конкретно он  занимается. При первой встрече, я полагаю, любой представитель русской администрации ведет себя таким образом: сдержанность, невозмутимое лицо, маска. Прежде всего, он нас заверяет, что это собрание пройдет как свободная беседа. А затем он приступает к представлению своего края с помощью видео-презентации. Заявленный ранее диалог принимает забавный поворот. Мы в  него не  можем вставить ни одной реплики... Мы тревожно переглядываемся с Оливье по мере того, как время проходит. Если

50

мы не вставим слово, собрание закончится вместе с окончанием этой презентации и обсуждения не получится. Оливье берет инициативу в свои руки. Доклад прекращается и мы можем перейти к сути вопроса. Нужно как можно скорее показать, что у французов и русских разное понимание туризма, и что нужно выходить из рамок привычных методов. Это означает, для меня, подготовить их к тому, что мой визит будет отличаться от того, что они ожидают. И это станет наиболее сложной задачей первых дней: если мне не удастся дать им понять, что необходимо глобально пересмотреть систему оценку ресурсов их края, мое пребывание станет похожим на  длительное путешествие, организованное для  публики, которая не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к читателям моих Заметок. Тогда мы все совершим промах... Оливье, который является директором туристического агентства, со мной согласен. Но у него есть преимущество: он может договариваться с тем, с кем пожелает. А я должен это делать через моего партнера, администрацию Алтайского края и посредников, которых они мне укажут... Нужно быть убедительным, четко выражать свою позицию и дать понять, что мои интересы также будут и их интересами... С этой точки зрения, в сибиряках я открою одну черту: они любознательны как первооткрыватели и умеют подстраивать свои взгляды к требованиям каждой ситуации... После этой встречи нас провожают на Праздник сыра, который проходит во Дворце спорта Барнаула. У региона Франш-Конте там, разумеется, свой стенд. Мне удивительно видеть здесь барнаульских


женщин, толпящихся во время дегустации контийских сыров, сыров Бофор и других сортов, о которых я узнаю, что они производятся недалеко от моей родины. Что и подтверждает название книги Реймона Депардона и Поля Вирильо «Далёко начинается здесь». Представлены также вина Юры, которые будут в прямом смысле расхватаны посетителями. В этом пиршестве, преимущественно женском, чувствуется неподдельное любопытство, нетерпеливый интерес — неистовство! На этой выставке заметно, что каждый участник принёс свою идею, своё изобретение, чтобы удержать будущего клиента. Большое количество сибирских красот было использовано, чтобы придать налет соблазнительности жёлтым сырным головкам и продуктам молочного производства. Когда я говорю о сибирских красотах, я также имею в виду и красоту множества присутствующих молодых людей. В расчет также был принят тот факт, что большинство посетителей — женщины... Потом Лидия, помощница господина Щетинина, пришла за мной, сказав мне оживлённо, что на улице происходит открытие выставки и будет представление. Я иду за ней, и мы оказываемся перед большой сценой со звуковым оборудованием, перед которой, в  виде полукруга, абсолютно пустое пространство. С другой стороны от этого пустого места десяток фотографов и видео-операторов. За ними  — публика. Я сразу не понял, что это  — распоряжение. Как обычно, я подошел к сцене, чтобы сфотографировать музыкальную сценку, исполняемую детьми. Дети ведут себя как взрослые, несомненно, готовы к участию в русской «Фабрике звезд». Мастерство, с которым они двигаются, их поведение восхищают, к тому же они правильно поют! В общем, все совершенно на уровне. Я делаю несколько снимков и, обернувшись,

обнаруживаю, что полукруг фотографов всё так же в десяти метрах от меня. Никто не решился на подобное нарушение дисциплины... Сначала я чувствую себя довольно смешным, а потом говорю себе, что поскольку я вхожу в состав делегации, и нам скоро подниматься на сцену, скажут, что я участвовал в представлении на свой лад! Я только что понял, что такое ПОРЯДОК. Подобные мероприятия чрезвычайно регламентированы и это родилось не вчера. Я видел похожее в Чешской Республике. Этот тип организации был очень распространённым в советские времена и до сих пор работает. Работа очевидна. И люди из закулисья, которые организовали это, заставили работать этих детей, не только хорошо знают свое дело, но и, без сомнения, не ограничивают себя в способах, чтобы добиться такого совершенства. Вручают медали, местные продукты в качестве подарков, а  наших французских гостей оставили на финал, чтобы оказать им должную честь. Пьер Маньен-Фейзо, наш региональный советник по международным делам, произнес одну из своих лучших речей, Кристин Гарнье произнесла свою, очень коротко, с улыбкой, с  вдохновением. Она закончила словами, чествующими девочку, которая была талисманом Алтая на контийской ярмарке в 2010 году: девочка предподросткового возраста с потрясающей сценической внешностью... Через несколько минут началась другая церемония под навесом, с другой стороны площади перед Дворцом Спорта. Все этапы процесса производства сыра были разыграны на сцене и, каждый раз, парни и девушки изображали повторяющимися движениями манипуляции, иллюстрирующие функции участников процесса. Губернатор Алтайского края, Господин Александр Карлин, в сопровождении официальных лиц, ходит от стенда к стенду, чтобы 51


послушать презентацию каждого звена этой цепочки производства сыра. Это длится по меньшей мере час. Какое испытание и какое терпение! В центре круглого навеса, на подиуме, две девушки держат блюдо. Я замечаю, что одна из них иногда начинает дрожать. Как только к ней обращаются, она начинает улыбаться, но как только взгляды отворачиваются от неё, её улыбка пропадает и на её губы сжимаются, а руки начинают дрожать. В самом деле, когда мы пришли, она уже держала свое блюдо. Уже прошел час, а она все еще держит его... Я задаюсь вопросом, не станет ли ей плохо: упасть в обморок посреди церемонии не было бы в духе этого мероприятия. Повсюду царит дух перфекционизма. Как только её улыбка возвращается, я думаю, что, возможно, неправильно понял её состояние. А потом, я вижу, как она меняет положение рук, ладоней на этом блюде: наверное, не зная более, как его держать, чтобы не дрожать...

Вдруг меня охватывает желание помочь ей, прекратить это мучение, которое становится заметным, когда она уже не может сдерживаться. Тогда я подхожу к Оливье, чтобы попросить ему помочь мне в моем предприятии. Оливье стал моим сообщником с тех пор, как нас объединили в одно рабочее направление. Я прошу его взять мой фотоаппарат и сфотографировать меня с ней. Для этого фото я смогу попросить девушку дать мне на время свое блюдо, и она сможет воспользоваться моментом и дать рукам отдохнуть! Оливье соглашается. Он берет мой фотоаппарат, я прошу девушку одолжить мне блюдо, она соглашается и мы делаем пару снимков. Потом я замечу, что она скептически будет на меня поглядывать, спрашивая себя, не сделал ли я это нарочно, чтобы оказать ей услугу.

Странно, как наблюдение этой сцены в одно мгновение разбивает все, что «ожидалось» от церемонии открытия... Я больше не могу отвести от неё взгляд. Её взгляд настолько нежен, что её хрупкость, меняющая застывший порядок вокруг, становится неким требованием жизни, выражением её непредсказуемости, её недолговечности.

53


54


55


В село Алтайское и первый сибирский виноградник После обеда мы поехали в село Алтайское. Тема этой поездки: вино. Это важная часть сотрудничества двух регионов. Владимир Вагнер, который занимается производством различных напитков (водка, минеральная вода, сладкие напитки), решил попробовать создать винное хозяйство в Сибири, рядом с селом Алтайское. Господин Вагнер нас ждет у гостиницы, на своем роскошном японском внедорожнике. Бежевый кожаный салон, мощный мотор с ровным и тихим шумом. Когда все собираются, мы уезжаем, обходя пробки. В пятницу вечером, как в любой бывшей советской стране, все стремятся из города, по направлению к дачам. Но пристегнёмся! Владимир – деловой человек, то есть человек спешащий! На скорости 150 километров в час Владимир беседует с нами очень откровенно. Когда я спрашиваю о его корнях, он отвечает с точностью историка: «В конце 19-го века, Столыпин, министр Империи, решает модернизировать (он употребляет термин «реформировать») Россию. Он предлагает украинским крестьянам поехать обосноваться в России. Так мои прадеды по материнской линии покинули Украину. Что же касается моего отца, немца по происхождению, он жил в Одессе». Как и в случае с родителями Валерия, Сталин не хотел оставлять немцев в западной России во время войны с Германией и сослал их в Сибирь. Их привезли на край земли, и это было как: «живи или умирай». Однако земля, на которой их разместили, была местами очень плодородна (чернозем, как поймут позднее), и некоторые из семей неплохо вышли из этой ситуации. Таким вот образом его семья и обосновалась в этих краях. Время шло, и Владимир вступил в коммунистическую партию, потихоньку поднимался по служебной лестнице и занял важный пост. Когда в конце эпохи СССР произошло распределение части имущества государства, Владимир смог, благодаря своей позиции, 56

приобрести землю и некоторые природные ресурсы. Сейчас у него два завода, один в Алтайском, где он занимается выпуском воды и сопутствующей продукции (и где будет перерабатываться его урожай винограда), другой — восточнее, рядом с Колыванью, там, где он производит свою Водку. По пути он нам объясняет, что его водка называется «Алтайская», её главный конкурент называется «Алтай» и она была куплена группой Перно-Рикар, мировой корпорацией родом из Марселя. И вот я здесь, в компании одного из новых русских, о которых много писали в прессе. Я не говорю, что все новые русские такие, как он. Я говорю о том, что я его увижу в деле за эти два дня. Ясно, что мы здесь находимся в рамках делового визита, поскольку мы здесь вместе с Аленом Бо, виноградарем, и, кроме того, Президентом Общества виноградарей департамента Юра. Все ли виноградари похожи друг на друга? По всей видимости, нет. Не более, чем новые русские. Итак, мы попали в особую обстановку и также в отношения двух особенных людей. Именно Владимир произнёс эти слова немного позднее: «все русские деловые люди считают себя немного гениями, среди них есть те, кто действительно обладает способностями и есть другие, которые скорее безумцы, чем гении». Действительно, есть в них какое-то неистовство. Представьте себе, пережить переход из одной страны, где никому ничего не принадлежит, и где вы вынуждены постоянно проворачивать мелкие махинации, чтобы получить доход, к стране, которая вдруг вам дарит возможность стать чрезвычайно богатым абсолютно легально: есть от чего немного потерять голову... Затем, крепко стоишь на земле и реализуешь продуманный проект или не стоишь на ногах крепко и опасаешься всякого перебора... Владимир — дева по знаку зодиака. Астрологи отмечают двойственность девы: есть девы разумные и девы безумные. Именно это сочетание я увидел на деле и, признаюсь, что результат был скорее приятный. Вот он человек


держащий в своих руках завод «Газуз» (те, кто знают Алжир, поймут, о чем я говорю), напиток, который почти невозможно в начале пить, но к химическому вкусу которого, в конце концов, привыкают. Я помню «Газуз гренадин», у которого был совершенно неопределимый вкус, и даже за год я не смог к нему привыкнуть! Преимущество места, в котором расположен завод, это вода, её качество. Лимонад, водка, пиво: производство всех этих напитков основано на качестве воды. В Алтайском вода хорошая, но, чем выше в горы, там где располагается второй завод, она еще лучше, так как содержит серебро. Это можно прочитать на бутылке водки «Алтайская»: на серебряной воде. И есть даже уточнение: «Создна в 1899 году». Это было, по всей видимости, в другие времена... Изначально кажущийся безумным проект Владимира Вагнера и Алена Бо — производить вино в Сибири. Минус 45 зимой и относительно короткое лето — изначально не самые лучшие условия. У Владимира есть лишь один козырь: черноземная почва. Это лучше, чем перегной, это идеальная питательная среда для роста растений. Более того, в России есть закон, по которому, если вы являетесь аграрием и выращиваете культуру, полезную для региона, через пять лет земля становится вашей. Не удивительно ли? Это Владимир мне об этом рассказал... Земли приобретены. Владимир, со своими напитками и доходом от них, имеет капитал, закупорочную технику и производственную площадь на своем заводе. Но нет никакого навыка. И тут рождается партнерство с Франш-Конте. Поскольку никто в Сибири не  разбирается в вине. Нужно всему учиться. В Барнауле существует Институт Сыроделия. По сути, он занимается молочными продуктами, сырами, йогуртами, но учащиеся также получают элементарные знания из области ферментации алкогольных напитков. Но этого недостаточно, чтобы успешно производить вино. Сделка состоялась: мы покупаем саженцы винограда, некоторое оборудование, и вы нам передаете знания.

58

У Владимира страсть первооткрывателя. Он чувствует впереди множество возможностей, это исследователь новых пространств, не в привычках которого обращать внимание на время. Он готов ко всему, даже к невозможному. Со стороны Франш-Конте в этом участвует человек с усами в стиле Брассенса (которого он обожает). Это сын виноградаря, который учил русский язык в колледже, а позднее на отделении восточных языков Института Восточных Языков в Париже. Как у всех, кто изучал русский, у него страсть к России. Должно быть Ален Бо мечтал о путешествиях на великий Восток... Но если ты рожден в пятом поколении семьи виноделов, ты заражён вирусом виноградника и заботой о своем владении. И вот, он оставляет восточные языки, и на Востоке...востоке Франции, занимается производством вина департамента Юра... Однако, у него потребность в том, чтобы заставить работать свой мозг, эту его «проклятую часть», как говорил Жорж Батай, свой «избыток» возможностей, потребность утолять свою жажду знаний и приключений. Встреча этих двух людей станет пересечением двух стремлений: одного — делать то, что никто в Сибири до этого не делал, другого — установить сотрудничество со страной, о которой он мечтал... Такие они, эти люди. И вообще, предприниматель ты или нет, в этом контексте, на это мало обращают внимание. Что в полной мере соответствует этой авантюре, так как это встреча двух пристрастий. В октябре 2010 года, в ходе посещения имения Алена Бо, где присутствовали Вице-губернатор Алтайского края и Владимир Вагнер, они подпишут, на бутылке «Маквен дю Жюра», обязательство создать виноградник в Сибири. Можно и не говорить, что первым делом, по прибытии в Алтайское, мы отправились на виноградник! И еще какой виноградник! Экспериментальный виноградник площадью в 5 гектаров, засаженный 16 различными сортами!


Они были поставлены из рассадников Гийома в Шарсенне, это третий в мире производитель виноградных саженцев, и были посажены Ксавье Гийомом на этих сибирских гектарах. День за днем, сезон за сезоном, две выпускницы Сибирского Института Сыроделия занимаются виноградником, отмечают все изменения, берут пробы, фотографируют, ухаживают. Они были на стажировке у Алена Бо, и Владимир их нанял. Они нас ждали, красивые как горожанки, с  макияжем, но серьёзные и внимательные, исполненные осознанием важности миссии, которая им доверена... Что нисколько не умаляет их красоты... Владимиру не терпится узнать мнение Мастера. Он волнуется, как ребенок перед тем, как его мечта должна вот-вот осуществиться. Он опасается, что виноград чем-то болен и, в то же время, у него есть надежда: пробы показали, что из винограда можно получить 17-ти градусный алкоголь! Если бы это оказалось правдой, вы представляете? Успех! Сенсация! Ален скептичен... Вместе с двумя специалистами по виноделию с нами на винограднике присутствуют ещё две женщины: директор завода в Алтайском и инженер этого же завода. А также, около машины два парня в рабочей одежде. Ален мне расскажет позже: «Впервые, когда я приехал посмотреть на виноградник, здесь проходили люди и коровы. Любопытные приходили попробовать виноград, коровы пробовали листья. Я сказал Владимиру, что это нужно прекратить, так как с такими визитами результата не будет никогда! С тех пор он обнес виноградник колючей проволокой и нанял двух сторожей, который за ним присматривают днем и ночью!» Русские не работают в пол-силы... Немного выше виноградника расположено озеро, созданное в советское время для разведения рыбы. Озеро пересекается горной речкой, которая продолжает свой путь вдоль виноградника. Воздух насыщен запахами, температура очень мягкая, свет понемногу

меркнет. Оба мужчины будут проходить ряды винограда до тех пор, пока совсем ничего не будет видно. Они осматривают кисти, листья. Мужчины наблюдают, комментируют, в то время как обе молодые женщины их внимательно слушают, делая заметки и получив гроздь, которую они кладут на блюдо. Она послужит для измерения среднего содержания сахара, что позволит оценить потенциал крепости алкоголя из этого винограда. В сумерках их ноги все еще пробегают по прекрасной черной земле, тщательно обработанной граблями. С наступлением ночи, Владимир нас провожает в наши комнаты, которые он забронировал в единственной гостинице села Алтайское. Гостиница построена из бревен, все из дерева от пола до потолка. Мы поужинали с главой села в маленьком гостиничном ресторанчике, который мне сразу навеял мысли о советских фильмах... Водка, лосось, нарезанный толстыми кусками, салаты... Тост, водка, тост, водка... С нами за столом ребенок, который не проронит ни слова, сын главы. Певучий голос Эрика, который приехал с нами в качестве переводчика... Конечно Владимир беспокойный, но внимательный слушатель, предупредительный, щедрый. Ален, естественно немного утомлен (эта разница во времени сказывается на вас все первые дни) и полон осознания серьёзности своей роли консультанта... Он не верит в эти 17 градусов крепости. Он знает вкус этого винограда: по его ощущениям он даст максимум 9 градусов. Он ждет подтверждения, которое он запросил у профессора виноделия во Франции... День был длинный, сегодня вечером никаких безумств. Только несколько тостов, чтобы подчеркнуть важность этих моментов, того, что оба эти замечательных человека вынашивают в себе, как общего ребенка... В этом году будет первый урожай, первый сбор винограда в Сибири... А потом наступила тишина сибирской ночи, прерываемая то и дело лаем многочисленных собак в дали... 59


ЗНАКОМСТВО С БАРНАУЛОМ И ПОГРУЖЕНИЕ В ИСТОРИЮ Суббота, 8 сентября. Отъезд делегации Франш-Конте И вот французы из Делегации уехали! Воцарилась неожиданная тишина... Их всегда считают немного шумными, этих французов, но когда они уезжают, замечают, что это был не совсем шум, ими создаваемый, это своего рода музыка, которую они исполняют, говоря на своем романском языке! И им, русским, это нравится, эта музыка французского языка. Мы болтливы, мы, французы. Лишь только вступаем в контакт, механизм выработки слов запускается и мы говорим... Говорим на самом деле обо всем. Не согласны, говорим об этом, объясняем это, собеседник нам противоречит, аргументирует, и это длится часами... В итоге получается, тратим в два раза больше слов, чем другие народы: половина на то, чтобы сказать о том, что нам нравится, другая половина — чтобы сказать о том, что не нравится. Французские политики поняли, что нужно позволить высказываться, даже для критики. Критика во Франции составляет часть народного творчества. Если вы не дадите французам вас критиковать, они вас разлюбят. Если вы им позволите вас критиковать, они будут вас обожать. Посмотрите на Ширака, он стал популярным, принимая во внимание всю критику. Саркози взбунтовался. Французы его отвергли. У французов тоже есть свой код вежливости. Когда они приходят и говорят: «здравствуйте», «здравствуйте», «до свидания», и никто им не отвечает, они не обижаются. Возможно, некоторые французы потеряли эту культуру естественной, самопроизвольной вежливости. Но эти франшконтийцы мне показались уважительными, любопытными, открытыми. Я об этом говорю, потому что мне случалось испытывать чувство стыда за французов за границей, настолько они мне казались по-глупому сосредоточенными на самих себе, тщеславными. Те, кого я увидел здесь, не того склада характера. Они заслуживают, чтобы их любили. 62

А русские им показали, что они их любят. Русские? Или сибиряки? Нет ли у сибиряков особенного менталитета? Или, возможно, эти две провинции, Сибирь и Франш-Конте, два аграрных и промышленных народа были созданы, чтобы понимать друг друга и ценить друг друга? Последний вечер состоится в ресторане Lafe, который специализируется на гастрономии Франш-Конте! Можно было сказать, что там собрался цвет Барнаула, что это самое шикарное место города! И когда Ален Мадлен, наш президент Французского гастрономического общества, появился в своем высоком поварском колпаке, красном воротнике и белом фартуке и со своим настроением благодушного добряка, чтобы произнести речь перед камерами и клиентами, это было как появление этакого Деда Мороза из камина: его пожирали глазами! Ален был настолько этим тронут, что иногда он сбивался, ошибся в именах, скомкал несколько фраз! Смешливая французская делегация взрывалась смехом, тогда как переводчица уважительно расставляла имена на свои места, а клиенты не понимали, что же от них ускользнуло! Более того, Ален, узнав о терпении, с которым русские относятся к тостам и речам, не выпускал больше микрофон из рук! А тем временем, продолжали есть, мечтательно поглядывая на проходящих улыбающихся официанток... Наконец, Кристин Гарнье, которой хотелось закончить это пребывание неким празднеством, попросила меня достать гитару и исполнить несколько песен. Я не могу ни в чем отказать Кристин... Так, мы завершили вечер исполнением классического французского репертуара великих Брассенса, Гейнсбура, Бобби Лапуэнта... Франкоговорящий стол начал подпевать за мной припевы, демонстрируя существование песенной традиции во Франции... Русским явно это понравилось!... Потому что, повторюсь, русским нравится звучание французского языка. Я слышал много французских


64


65


песен в русском радио-эфире. Кажется, что есть некий рынок, что это является даже тенденцией в России. Но французы об этом понятия не имеют, они позволяют необратимо заполнять свое пространство англо-саксонским звучанием... Но это уже другая тема, давайте приступим к десерту, позволим вину «такому прекрасному, которое пьют в Арбуа», как говорил Брель, возыметь свое опьяняющее действие, развязать языки, победить сдержанность и, пусть, наконец, посетители встанут и подойдут поговорить с этими разными французами, и с шеф-поваром, и с виноделом (так как, очевидно, он имел полное право на свою речь) и с певцом, чтобы взять у них автограф! Подошло время возвращаться для сбора багажа... Да, завтра будет другой день. Каждый вернётся к обычному течению своей жизни в том месте, где оно прервалось с отъездом, тогда как для меня начинается новый опыт пребывания. Пребывание, которое, я надеюсь, будет иметь аромат ветра, гор, пшеничных лугов, гречихи, а еще тайги, степей, тайной жизни первобытных людей, коренных народов, этих постоянных отъездов и приездов, трепета растений, пара, исходящего от купающегося коня, - да, запахом открытия, поиска разгадки тайны человека, запахом странствий и неизведанного...

Понедельник, 10 сентября. Старые избы Барнаула Русские плохо понимают то, что в русских городах французы любят, прежде всего, их старые покосившиеся деревянные дома... Возможно, они их слишком много повидали, этих старых домов, и что будущее, современность, в их понимании, — это современные высотные здания, комфорт и чистота... 66

Одна из молодых переводчиц, Женя, говорила мне: «Нет, мне не нравятся эти дома. Тяжело их видеть в таком состоянии, наполовину ушедшими под землю. Они наводят на мысли о нищете. Вы знаете, что их нельзя продать? Моей маме нравятся эти дома, она говорит, что для неё — это дух России. Мне нравятся красивые здания, как Титаник, например, да, я хотела бы жить в подобном месте». Дух России... Не теряет ли его молодежь? Однако, когда с другой студенткой отделения французского языка, Машей, мы гуляли по кварталу, состоящему исключительно из таких деревянных домов, ясразу же ощутил его: дети играли на неасфальтированных улицах, несколько женщин разговаривали пред гаражом и мужчина, чинивший свою машину нас поприветствовал из-под неё, бабушка, встретившая другую бабушку и заговорившая с ней... Все было мирно, дружелюбно и явное безразличие, иногда тяжелое, которое чувствовалось в городе, здесь отсутствовало... Когда я фотографировал один из этих домов, чуть более привлекательный, чем другие, с чем-то вроде небольшой колокольни под крышей, Маша мне сказала: «Он новый, посмотрите, еще пахнет гудроном, которым обработано основание стен для защиты». И, в самом деле, кто-то с просветленным умом предпочел построить под старину эту очень красивую избу, чем покупать квартиру в Титанике за 7 миллионов рублей... Вот как по-разному люди чувствуют, и поэтому можно успокоиться мыслью, что эти избы не будут преданы полному исчезновению, — через двадцать лет это станет, возможно, самым желанным — жить в нео-избе с самым замысловатым интерьером! В любом случае, возвращаясь к теме Титаника и других современных зданий Барнаула, я нахожу их не лишенными своей элегантности. Здесь, как и во Франции, приходят к пониманию, что куриные клетки, которые здесь называют «Сталинки», а у нас по имени


«Корбюзье», — это катастрофа: неблагополучие и преступность там распространяются, как чума. Глядя на Титаник, на его фасады отделанные белой и рыжей плиткой, с его окнами сгруппированными в форме круга, напоминающими огромные иллюминаторы, с его вытянутой караблеподобной формой, да, это здание вызывает желание там поселиться, даже если я и отношусь к когорте тех, кто предпочитает ремонтировать и реконструировать старые избы... И еще есть одна вещь, которая взволнует французов, гуляющих по разноцветным городским кварталам или деревням, это торговки и торговцы, которые на углу улиц, на ящиках или столике для пикника, продают свой урожай. Тем более, в сезон замечательных фруктов и  овощей. Я даже не говорю о русских помидорах, которые, после того, как их попробуешь, изгоняют из вашего сердца все прочие томаты. Я говорю о ягодах облепихи, которые являются одними из самых богатых витаминами ягод в мире, я говорю о грибах, о цветах, о чернике, о винограде, о ранетках. Не является ли Сибирь родиной яблони, раз здесь еще можно встретить только яблоневые рощи, дикие яблони? Или, может, только здесь сумели сохранить их подлинный вид?

Именно красками эти уличные торговцы неотъемлемо связаны для меня с избами, о которых речь велась выше. Их дома имеют особую хроматическую гамму, что составляет их отличительную особенность. Это смешение белого, голубовато-зеленого, синего, красного, коричневого лакированных брёвен, — все цвета насыщенные, темные, подобранные для того, чтобы солнце в них глубоко проникало, и составляют для меня очарование, которое резюмируется в понятии Русский Дух. Есть какая-то сказка в этих красках. Они есть и в песнях, которые матери тихо напевают своим детям, чтобы их усыпить, они напоминают о целой традиции, об общем прошлом, борются со скучным белым цветом льда и снега... Кроме этого в городе есть много других интересных архитектурных сооружений. С самого зарождения, когда Демидов основал его в 1730 году, до сегодняшнего дня, с многообещающими стройками, которые я видел повсюду. Но это уже другие истории, другие воображаемые миры...

А эти бабушки, такие милые, так радуются вниманию, которое на них обращает французский фотограф. Они шутят меж собой, дарят свои улыбки с золочёными зубами, и солнце играет в их платках и ярких платьях. Иногда они боятся, того, как фотограф может их представить, и отворачиваются... Ряды их помидоров красных и жёлтых, крохотных ранеток, веточек облепихи, вёдра загадочных жёлтых грибов, груши, да ещё пучки ароматных трав, и над всем этим властвуют их цветастые платья, их улыбки с вспыхивающим на солнце золотом, - все в них цветное, кажущееся радостным, свежим и здоровым. И это именно та Россия, которую хочется полюбить, самобытная и не запятнанная позором какого-нибудь скандала. Россия чистая, оригинальная и настоящая...

67


Вторник, 11 сентября. Первое посещение Алтайского краеведческого музея В Барнауле есть знаковое место, которое должен посетить иностранец, приезжающий сюда — это Краеведческий музей Истории и Природы Алтайского края. Этот музей вам поможет,  — в том случае, если, как мне, вам посчастливится встретиться с гидом Маргаритой Гусельниковой, и если у вас в распоряжении будет переводчик, который позаботится о том, чтобы подготовить список специальной исторической, ботанической, промышленной лексики,  — насладиться в полной мере этим визитом. Вы сможете понять важность роли региона, куда вы приехали, в истории человечества. Вы быстро осознаете, что Сибирь, о которой вам говорили, как о колыбели человечества, это именно эта южная часть Сибири. И музей вам расскажет, как это было. Он по-настоящему интересен, я там провел полтора дня! Поэтому мы коснёмся этой темы в разделах. Первый будет касаться доисторического и древнего периодов, второй  — русской эпохи на Алтае. Прежде всего заметим, что этот музей один их старейших в Сибири. Он был создан в 1823 году. Мы начинаем экскурсию, проходя через зал, отведенный под афиши коммунистической эпохи. Вы не застрянете надолго здесь, поскольку лозунги на русском вы не поймете, а также то отношение, которое они имеют к изображаемому, что, по-видимому, иногда очень забавно. Например, отношение изображенных крестьян, возносящих руки к светлому-будущему-социалистического-мира и лозунгом, который его изображает. Но вы заметите это графическое изображение, которое останется в будущем, самобытным и беспрецедентным. 70

В следующем зале Маргарита, наш гид, нам рассказывала о создателе музея Петре Фролове. Она объяснила, что музей разместился в здании 19-го века, бывшей золотоплавильне. Раньше, в зале с вымощенным каменным полом, где мы сейчас, находилась плавильная печь. В 1913 году 200 000 выставочных экспонатов Музея были перемещены в это здание. Но... не будем ничего опасаться, 200 000 объектов пройдут перед нашим взором, продолжим! Мы поднимаемся, преодолевая десяток ступенек, и  останавливаемся, чтобы рассмотреть карту Алтая. Тут, вы обнаружите, что Алтай  — это два региона: Алтайский край, где мы сейчас находимся и соседняя Республика Алтай. Раньше, эти две области были единым целым. Но жители Республики Алтай, горные жители этого региона, происходящие в основном от коренных народов, пожелали сформировать автономную область. Автономность не означает, что этот регион не является «подданным» Российской Федерации. Это просто означает, что у них есть особые права «автономий». В России 21 республика. Обычно, статус республики предоставляется территориям, но которых проживают этнические меньшинства. Здесь именно этот случай. Родной язык алтайцев принадлежит семье тюркских языков. Не нужно путать два названия: тюрки и турки. Мы еще вернемся к этому различию. Музей возник раньше этого разделения двух регионов, согласно одному мнению  — в 1922 году, согласно другому  — в 1921, и для него этой разницы между регионами не существует. Поэтому на  карте, на которую гид указывает длинной указкой, Алтайский край слева не отделен от Республики Алтай справа... Когда экскурсовод начнет вам рассказывать о доисторическом периоде, вы будете в замешательстве от того факта, что вам


будут рассказывать о народах, о которых вы никогда не слышали и не знаете, как они называются. Однако, вы знаете об этих народах, но на ваших уроках истории им давали другие имена. Причина этого проста. Первые, кто рассказал об этих народах и довольно хорошо описал их обычаи, были греки. В частности, Геродот. Они дали названия этим народам, которые начали склонять по-разному, в зависимости от систем письма. У нас сначала они прижились в  романском написании и латинском произношении. Русскими они были адаптированы в кириллице. Поэтому, например, так по-разному звучат такие названия как «Гунны», или «Скифы» на наших языках. Теперь мы стоим перед стендом с каменными, бронзовыми  и золотыми предметами. Первые предметы, слева на стенде, датируются периодом между вторым и первым тысячелетием до Рождества Христова. Речь идет о найденных фрагментах из поселения Андроново, жители которого занимались сельским хозяйством изначально и жили примерно в 17 веке до нашей эры. Этот народ, следы которого теряются в 9 веке, оставил после себя небольшие курганы, в которых удалось найти некоторые предметы, среди которых и первые повозки, предназначенные для лошадиной тяги. Они также придумали юрту, около 13 века до нашей эры, но у них она была на деревянном каркасе. Переносимся в бронзовый век. Уже можно найти украшения для женщин, наконечники стрел и осколки глиняных изделий. Наш гид подчеркивает то, что эти люди были высокого роста, до 1,85  м мужчины и 1,55  м женщины. Андроновцы, которые были оседлыми животноводами, эволюционируют и в 8 веке до нашей эры становятся кочевыми. В этот переходный период их называют Карасуки. Их курганы становятся все более и более крупными. При раскопках захоронений, выясняется, что они отошли от запряжных

72

телег и оседлали лошадей. Действительно, в их могилах начинают находить металлические крепления, которые служили для фиксации сёдел. Подобные приспособления, настолько древние, нигде больше не были найдены. Отсюда сделали вывод, что Карасуки, возможно были первыми, кто сел на лошадь верхом... Через Карасуков подходим к цивилизации Скифов, сутью которой было изобилие, изобретательность, могущество, культ королей и принцев. Их курганы становятся гигантскими: они могут достигать 200 метров в диаметре, 17 метров в высоту! Такие курганы будут находить в исключительном месте  — урочище Пазырык, в  Республике Алтай. Мы теперь между 6-м и 4-м веком до нашей эры. Есть нечто фантастическое в скифской культуре. Например, её изображения животных, грифоны в извилистых линиях и великолепно стилизованные, переплетающиеся с телами своей добычи, олени, чьи силуэты переданы в динамике. Из этого вырывается энергия, живое движение, почти неистовое, которое отражает скорость, воинскую храбрость и вместе с тем замысловатую элегантность этого народа. Очевидно, что скифы придавали особую важность внешним атрибутам. Такое смешение очень любопытно, однако, проявляя признаки утонченности, он были довольно жестоки. Например, когда их король умирал, он уносил с собой в могилу не только ковры, оказавшиеся первыми найденными коврами, золото и украшения, но и до 50 подданных и лошадей вперемешку, и даже женщину своего величества! Было лучше начинать службу при молодом правителе, поскольку продолжительность вашей жизни была связана с продолжительностью его жизни! Это несколько жутковато! Сейчас наш гид нам объясняет, каким образом сохранились погребения Пазырыка. Они были сделаны из бревен, покрыты


березовой корой и засыпаны камнями. Но это их не спасло от проникновения воды, которая полностью затопила захоронения и их обитателей: короля, его жену, лошадей, ковры, медь, ткани, куски бараньего мяса и конины, короче, весь этот мир, обреченный на  гибель. А потом эта вода начала застывать, превращаясь в  постоянный охладитель, чтобы больше никогда не растаять. Когда же раскопали эти курганы, обнаружили кусок льда, который великолепно сохранил свое содержимое, ткани и их цвета, татуировки, покрывавшие треть тела, и какие татуировки! В общем находка, каких никакому археологу никогда не приходилось делать! Похожей будет история с курганом ледяной принцессы, названной так по её ледяному саркофагу, или Укокской принцессы, по названию местности, где нашли её курган, южнее, но всё также в Республике Алтай. После посещения Музея и особенно этой экспозиции, посвященной доисторическому и древнему периодам, появляется желание посетить однажды Эрмитаж в Санкт-Петербурге, или Кремлевский Музей в Москве, так как наиболее прекрасные находки Пазырыка хранятся там. Как, например, «Пазырыкский ковер», самый древний из найденных ковров, представленный в Эрмитаже, а также мумии Короля и его жены... Наш экскурсовод рассказывает еще об одной детали: раскопки скифских захоронений позволили узнать о торговле, которая велась в ту эпоху. В могилах находили: — византийские монеты — китайские зеркала и фарфор. Это не было, конечно, «нашей» глобализацией... Параллельно со Скифами, между 5 и 4 веками до нашей эры,

жил народ, который называется Гунны. Этот народ изобрел нечто вроде композитного лука (дерево, метал), который имел огромную силу и точность. Если к этому добавить, что они были отличными наездниками, становится ясно, что никто в те времена не мог им сопротивляться. Кроме римских армий, которые смогли, тем не менее, преградить им дорогу. Скульптура нам также показывает, что этот народ, во всяком случае его элита, практиковали утягивание черепа. Эта техника применялась на меленьких детях, пока еще кости были податливы. Таким образом, череп вытягивался назад и придавал силуэту царскую величественность и исключительность в глазах простых смертных. Египтяне тоже использовали такую практику. Вероятно, также, что начиная с эпохи Гуннов, Алтайцы ходили в Америку, через пролив Беринга и Аляску. Анализы ДНК доказали, что Алтайцы и Индейцы Америки имеют одни и те же гены. Они также имеют множество схожих традиций: анималистические верования, большое уважение к природе, важность украшений и  костюма, шаманизм, полу-кочевничевой образ жизни для выпаса скота или смены мест охоты. Эти великие народы сегодня стали меньшинствами. В России, число Алтайцев настолько мало, что российское правительство решило их освободить от военной службы. Теперь мы пропустим некоторые эпохи и подойдем к рождению еще одного народа, Коктюркам (или тюркютам). Мы уже миновали нулевой год и вот уже Коктюрки напрямую станут прямыми предками алтайцев. Они говорят на их языке, который, конечно, эволюционировал до наших дней, его теперь называют тюркский. Название Коктюрки значит «Синие турки» или «Небесные турки». Они были первыми, назвавшими себя «Тюрки», что значит 73


«Сильный». К 500-м годам, Коктюрки создадут империю, которая будет простираться до границ с Грецией, у которой они отвоюют Анатолию. Анатолия, где говорили на греческом, начнет говорить на новом языке, тюркском и станет с течением времени Турцией... Коктюрки были шаманистами, они также перевозили свои жилища с собой. Но у них были постоянные участки возделываемых земель, как у большинства народов Алтая. Современный народ, который является их прямым наследником — Кумандинцы. И этот народ обустроился в верховьях Алтая. Почему? Потому что они были вытеснены более сильными племенами, пришедшими из Монголии, Джунгарами. Эти Джунгары были воинственным народом, немного «мафиозным», потому что они занимались рекетом по отношению к другим народам, требуя от них большое количество мехов и  в особенности провизии. И именно Джунгары, среди прочих, оттеснили Кумандинцев в горы, до тех времен, пока не пришли русские. Но это уже история для следующей главы.

74


Среда 12 сентября. Второе посещение Алтайского государственного краеведческого музея Я решаю вернуться на следующий день в Музей. По некоторым вопросам мои записки очень расплывчаты и экскурсия ещё не закончена. Я хочу все изучить! Прежде чем входить, я вспоминаю блогера, который со своей дочерью десяти лет совершил огромный тур от Франции до озера Байкал на внедорожнике. Он писал: «Барнаул, город призрак в 500 000 душ, затерянный в Сибири, если я наткнусь на кого-нибудь, кто написал хотя бы две страницы об этом городе в путеводителе « Лё Пти Фюте», я его заставлю съесть этот путеводитель... шучу. Нужно полагать, что он никогда не был в этом городе!!! Мы собирались провести здесь 2 дня, но уже за 2 часа объехали его весь и даже кафе с Wi-Fi нужно в этом городе ещё поискать. Словом, мы уже сожалеем, что не остались подольше в горах!!!!» Я пытаюсь убедить администрацию края в необходимости открытия бюро туристической информации, поскольку я прекрасно понимаю этого путешественника. Он в машине, едет вдоль улиц, которые были обозначены на карте, как на шахматной доске, то есть нет площади звезды, как говорят в Париже, нет центра. Куда обратиться за информацией? Где остановиться? Как найти этот музей, посещение которого мы скоро продолжим, без маленькой брошюры на нескольких языках, которую распространяют через бюро туристической информации? Это просто невозможно! Словом, что этот господин мог понять после своей поездки в горы? Кроме того, что он смог сделать несколько живописных фотографий? Стоило ли проделывать такой путь, тогда как есть

красивые места и во Франции, до которых можно добраться при наличии достаточного количества топлива? Неужели его дочери не было бы интересно узнать при помощи хорошего переводчика, на кого походила скифская принцесса? Откуда произошёл индоевропейский язык? Что индейцы Америки пришли именно отсюда? Увидеть некоторых эндемических животных региона, огромных грифов, одного из которых мы скоро увидим собственными глазами, осетров, от которых мы получаем настоящую черную икру? Мы познаём мир, не созерцая фасады зданий, какими бы красивыми они ни были. Путешествие должно позволить узнать других людей, откуда они пришли, чтобы знать, кто мы, и почему мы являемся теми, кто есть. Колин Таброн, замечательное путешествие которого «В Сибири» я продолжаю читать, пишет об этом же, но по-другому. Он говорит: «Путешественник должен понять место, где находится, тем самым лучше понять себя». Это красивая мысль, и я абсолютно с ним согласен. Что касается путешествия Лорана и его дочери Манон, я всетаки позавидовал их ночным посиделкам на берегу озера Байкал, их одиночеству, свободе: девочка, сидящая на берегу озераморя в красной спортивной куртке, запах костра, свежее раннее утро, достаешь газовую плитку, чтобы вскипятить воду для кофе, перемешанные запахи гор и колоссального водного резервуара пресной воды... С ними нет гида, который мог бы разрушить это единение между отцом и дочерью, сама жизнь в её чистом проявлении, но в необычных условиях: что и ценно. Однако, в Барнауле они упустили замечательную страницу истории человечества. Они никогда не узнают ни того, что весь тюркоязычный народ говорит на языке Алтая, ни что луки индейцев были придуманы гуннами. Тем хуже для Манон, это могло бы ей очень помочь в школе! Может

75


быть, пробудило бы в ней призвание лингвиста? А может этнолога? Или зоолога? Вот мы и перед дверями музея. Валерий настаивает на том, чтобы сфотографировать меня у входа с моими записками на фоне гравированных каменных досок. Совсем забыл спросить, кто их сделал? Не думаю, чтобы они были очень старинными, иначе эрозия все бы уничтожила, не правда ли? Однако не будем задерживаться, нас уже ждет гид! Мы вошли и сразу же встретили Маргариту, с её красивой улыбкой и редкостным терпением! Она возвращается к рассказу об Алтайцах. Это народы с похожими обычаями. Среди них есть как северные, так и южные народы. Иногда они говорят на разных языках или диалектах одного и того же языка. Они живут в горах, куда были вытеснены джунгарами Монголии. Среди них есть кумандинцы, но есть и другие народы, которые живут также, ведя полуоседлый образ жизни, но говорят они на других языках. Например, тувинцы, и конечно же, монголы... Они все являются пантеистами, чтят природу, которую населяют множеством богов-покровителей, но своенравных покровителей. Они знают, чего стоит, когда эти Боги неистовствуют! Нужно сохранять с ними хорошие отношения, делать приношения и не злоупотреблять их добротой. Они живут вместе со стадами в аилах (вид юрты из дерева). Вся их жизнь связана с обрядами. Например, входя в аил, они переступают через порог, поскольку на пороге живут души предков. Вы же не будете ходить по ним! Слева расположена мужская половина (здесь нет перегородки как в юртах), справа  — женская половина. В центре почетное место для гостей. Здесь всегда зажжен очаг, поскольку огонь священен. Не может быть и речи, чтобы бросить что-нибудь нечистое в огонь! Не вздумайте бросать туда фантики от конфет! На огне стоит решетка, где готовят сыр!

76

Да, продолжает Маргарита, у которой указка еще большего размера, чем накануне, мясо, молоко составляли основу питания. В качестве топлива использовали все: остатки шерсти низкого качества, шерсть, шкуры и высушенный навоз. Выбросить означало бы проявить неуважение к природе столь щедрой ... и порой такой суровой! После охоты на сурков, например, если возвращались не с  пустыми руками, нужно было поблагодарить богов. Тогда варили мясо животного в несоленой воде, и после приготовления, шли преподнести реке в дар воду, в которой варилось мясо. Были и жертвоприношения. Выбирали две березы на расстоянии нескольких метров одна от другой, наклоняли их по направлению друг к другу, как две пружины, которые натягивают до предела. Затем, к ним привязывали лошадь, одну сторону к одному дереву, другую ко второму. Когда лошадь была хорошо привязана, обрезали тросы, которые стягивали оба дерева и неистовый эффект пружины разрывал лошадь. Признаюсь, мне было непросто наблюдать за этим процессом. Я нигде больше не встречал этого обычая, в том числе и в интересном исследовании о жертвоприношениях лошадей, появившемся в журнале «Ревю дез орижин». Маргарита переходит к  рассказу о приготовлении сыра. Она говорит, что для ферментации алтайцы использовали сухожилия лошади (или вены? — «fila», что означает и то, и другое). Из сквашенного молока они делали сыр, а также готовили напиток АРАКА, вино из молока, крепостью 10  градусов. Русские говорят, что из-за этого малоалкогольного напитка эти народы не могли пить водку, которая для них имела губительные последствия, как, впрочем, и виски для индейцев Америки, их братьев, людей с похожим этническим происхождением. Маргарита продолжает, отдавая должное природе этих народов, которые она относит к тем, кто заботится об окружающей среде. Они


не строили памятников, но у них были люди вроде трубадуров, КАЙЧИ, исполнители горлового пения, они поют в два голоса, как говорят «диафонией». Когда пели КАЙЧИ, шаманы не могли исполнять обряды, а когда шаман входил в транс, КАЙЧИ не могли петь. КАМ (шаман) и КАЙЧИ с почтением относились друг к другу, поскольку обладали одной силой. Протяжное пение КАЙЧИ, речитативы и эпопеи, переложил на русский язык некий Суразаков, сам алтаец по происхождению. Самая известная песня, которую он перевел, называется Маадай-Кара. Вернемся к истории. Эти алтайцы, шаманисты, скотоводы полукочевники, пантеисты, жили в горах и платили тяжкую дань джунгарам. Мы в VII веке. На большой территории России, и на её востоке, в Сибири, жили своего рода наемники, которые должны были охранять Россию, и в частности её южные границы, у которых постоянно появлялись племена, пытающиеся расширить свои владения. Эти наемники  — казаки. Не путайте с казахами! Итак, казаки, живут как племена, они очень свободны и выполняют двойную функцию: охраняют юг империи и открывают новые земли для России. Они живут военной добычей и данью империи. Именно казаки открыли Сибирь. В 1633 году они пришли к озеру и нашли там народ, телесов, живущих по его берегам. Озеро они назовут Телецким, по названию народа. Так русские открыли Алтай. Туда отправляют исследователей, там основывают первые русские колонии поселенцев. У них есть оружие, их становится все больше и больше. Нет необходимости истреблять коренное население, места хватает всем. Это сильно отличается от того, что произошло на американском континенте с иммигрировавшими туда сородичами алтайцев. Здесь нет геноцида, поскольку алтайцы быстро поймут, что покровительство русских легче, чем гнет джунгар. Это будет сделка между русскими и алтайцами: «...защитите нас от джунгар, и мы будем жить в согласии...» 78

Век спустя, после войны со шведами в начале XVIII века русские потеряли главного поставщика меди. Поэтому её нужно было попытаться найти на своей земле. Говорили, что медь была на Алтае, но не хватало средств для самостоятельных исследований. Тогда империя обращается к богатым собственникам. Сегодня это называют «тендером», на который отзовется крупный собственник на Урале, Демидов. Царь покровительствует семье Демидовых. Он ему доверяет заниматься исследованиями недр на Алтае и разрабатывать все, что он найдет. Один из сыновей семьи Демидовых отправится в дорогу и быстро найдет месторождения меди, позднее, месторождения серебра, а затем и золота. Демидов строит рудники и основывает рядом город. Город будет носить название Барнаул, что означает поалтайски «серый», поскольку вода Оби, которая протекает там серая. Демидов начинает добывать золото, он расширяется, город тоже растет. Так продолжается до тех пор, пока он не решает преподнести в дар Екатерине Великой несколько украшений из алтайского золота. Напрасный подарок, нужно было подарить ей украшения из меди: «Что? Золотые рудники на Алтае? Тогда как нам не хватает золота для чеканки монет?» Екатерина Великая быстро принимает меры, издаёт декрет, что заводы Демидова отныне и на 170 лет принадлежат государству. На дворе 1747 год. Это будет новая промышленная эра для города. Вызывают немецких инженеров, потому что они владеют хорошими знаниями в области добывающей промышленности. Немцы приезжали охотно, поскольку предложенные жалования были заманчивыми! Русские, впрочем, тоже в долгу не остались! Мы заговорили о Фролове, отец которого изобретет инженерную гидравлическую систему, чтобы поднимать руду на поверхность шахт. Сам Фролов, будучи основателем музея, изобрел первые вагонетки на рельсах, которые тянули лошади. А другой инженер вскоре совершит другое


изобретение, паровую машину, которая, к сожалению, не попала в школьные учебники, поскольку это изобретение было отдано Джеймсу Уатту (запатентованное в 1784 году). Несправедливо, говорят русские! Ползунов его изобрел раньше ещё в 1766 году! Первая проектная модель Ползунова развивала мощность в 2,6 лошадиных силы. С одобрения Екатерины II он вновь принимается за работу и создает второй проект машины. Новая машина развивает мощность в 40 лошадиных сил. Какой прорыв! В течение 15 дней машина работает на полную мощность, а затем вдруг воспламеняется! Медный котел был недостаточной толщины. И это в городе, где добывают медь! Ползунов не был свидетелем этого краха, он умер за несколько дней до испытаний. Остаются только его ученики. Инвесторы им не будут доверять. Проект забрасывают, утверждая, что гидравлическая энергия больше нерентабельна. Алтайцы-экологи согласились бы с ними! Однако, Уатт, двадцать лет спустя, способный находить таланты, патентозаявитель (иногда даже до того, как изобретения были закончены) подал заявку на выдачу патента на паровую машину, и Ползунова позабыли...

Посещение подходит к концу. Мы быстро пробегаем по зоологической части музея. Некоторым чучелам животных 150 лет! Они всё ещё как настоящие, как этот большой гриф, рысь и мастодонт пеликана! Но я вижу бедную Машу, изнуренную двумя днями перевода научных толкований, заставляющих её часто обращаться к словарю. Мы прощаемся со стойкой Маргаритой, выходим на улицу и видим солнце, как приятно находиться под его лучами...

В Барнауле начали добывать серебро, из которого чеканили русские монеты. Это, конечно, сплав в основном серебра, но там присутствовали также золото и медь. Многие немцы, инженеры и мастера, приехали и обосновались в Барнауле. Они приезжали с  женами, создавая элиту общества, интерьеры домов которых мы увидим в другом музее, государственном художественном музее Барнаула. Что же касается рабочих, дела обстояли иначе. Условия были очень суровыми, говорили, что это было хуже каторги... Начинали работать, будучи еще детьми 6–7 лет, поэтому было бессмысленно делать пенсионные отчисления, в 30–40 лет мужчины были так изнурены, что походили на стариков... Не было и речи о побеге! Если убегали с рудников, и их находили, то наказывали 500 ударами палок. Наказание было смертельным! В таком-то количестве...

79


Четверг 13 сентября. Театр кукол Почти напротив Алтайского краеведческого музея, находится учреждение, редко встречающееся у нас, театр кукол, то есть «театр марионеток». Не путайте слова «кукла» и «марионетка». Если пофранцузски, все управляемые куклы называются марионетками, то в России более точны в терминах. «Кукла» приводится в движение стержнями, чаще всего снизу. «Марионетка» это кукла на веревках, и таким образом она приводится в движение сверху. В театре «Сказка» я встречаюсь с её директором, Галиной Яковлевной. Маша переводит. Мы присаживаемся за стол, кофе и чай с шоколадными печеньями были уже накрыты. Слева от меня на нас с нежностью смотрит кукла. У неё голова ёжика и синее лицо. Начало нашего разговора сопровождалось недопониманием. Непонятно, почему Галина занимает оборонительную позицию, отвечая на мои вопросы, она приводит аргументы, которые я у неё не просил, все, что я хотел сказать, это только то, что театры кукол во Франции встречаются редко. Потребуется время, чтобы Галина осознала, что в моих вопросах нет никакого высокомерия, и мы смогли понимать друг друга... Итак, откуда так много театров кукол в России (приблизительно один на большой город)? Возможно, это связано с тем, что актёру, режиссёру Сергею Образцову, в советский период удалось превратить искусство театра кукол в большое искусство. Дети того времени, большие почитатели этого искусства, позднее стали родителями и передали эту любовь к куклам своим детям... Галина поясняет мне, что есть две категории театров кукол в России: театры автономные и государственные. Барнаульский театр относится

82

к категории автономных, что влечет за собой определенные обязательства. Они, однако, получают помощь администрации, и развивают активную деятельность, ставя спектакли и занимаясь продвижением своего театра, как в Барнауле, так и за пределами города. Этот постоянно действующий театр функционирует как театральная труппа. К тому же, администратор Оксана — это дочь Галины, а её муж Андрей  — светотехник и специалист по спецэффектам. И всё-таки это не имеет ничего общего с малым предприятием. Галина поясняет, что в течение года в театре работает не менее 15 актеров, а общее количество сотрудников было сокращено до 50 человек! Только и всего! Галина пользуется своим 25-летним опытом, чтобы поддерживать на плаву эту красивую лодку в опасных бурных водах экономических перемен России... Поскольку я всё время посматривал на маленького ёжика с голубой мордочкой, она внезапно меня спросила: «Вам нравится эта кукла?». Я ответил: «Конечно, у неё такой ласковый вид!» «Тогда — ответила мне она  — если она вам нравится, вы можете взять её себе!» Боже мой! Новый друг! Какой замечательный подарок! Затем мы идем на экскурсию в мастерскую по производству кукол. Там работает четыре человека: трое женщин и один мужчина. На столах лежат куклы, некоторые из них очень сюрреалистичны, много голов кукол, другие уже с украшениями и в одеждах, одно из которых шикарное синее платье с широким шёлковым воротником, отделанным золотой тесьмой... Я захожу в рядом расположенное ателье по пошиву костюмов. Две швейные машины, портняжные столы, иголки, нитки, утюг и длинное полотно ткани на столе... В ателье царит тишина, руки выполняют кропотливую работу...


Мне демонстрируют недавно законченную куклу. Это садовник в спецодежде, в желто-оранжевых рубашке и шляпе. У него продолговатое лицо, широкая улыбка, обнажающая два щербатых зуба, и борода, обрамляющая подбородок. Никакого сомнения, дети будут его обожать! Мы продолжаем экскурсию по театру. Проходя через холл, куда дети выходят отдохнуть во время антракта, перед нами раскрывается целая галерея кукол: герои и героини прошлого, принцы, принцессы, волшебники, монстры, гигантские рыцари. По длинным темным коридорам мы попадаем в концертный зал. Стиль эпохи шестидесятых с деревянными рейками на стене, любопытно. Ветхий пол из деревянных окрашенных досок свидетельствует о большом количестве ног, которые должны были по нему пройти. Перед нами пустая сцена и у меня большое желание увидеть на ней спектакль... Он состоится в следующее воскресенье! Мы увидим очень красивую сказку про принцессу, пленённую волшебником... Куклы, управляемые шарнирами обеспечивают очень живую и подвижную игру, несмотря на их большие размеры. Я поражён очень красивым декором и атмосферой, созданной освещением. Пьеса наполнена песнями, которые актеры исполняют вживую, часто в несколько голосов. Определённо чувствуются традиции. Это не те причудливые навороченные спектакли, которые я видел во Франции, взирающие сверху на театр и современное искусство. Это испытанная концепция простой драматургии, персонажей в определённых декорациях, созданию которых подчинено несравненное мастерство. Это традиция, объединяющая общую практику и семейные традиции. Зрители уже здесь. Они приходят каждые выходные. Так зачем рисковать и изменять традициям? Если традиция отвечает спросу...

К концу спектакля в ходе разговора с Оксаной, дочерью Галины, я узнаю, что театр будет участвовать 9 октября в фестивале кукол в Томске. Они собираются там показать серию алтайских сказок, то есть сказок коренного населения края. Оксана обращает внимание, что ни одна из этих сказок не имеет концовки, поскольку у алтайцев есть поверье, ни одна сказка не может закончиться: итог не зависит от человека, это решать богам ... Тогда я у неё спросил, повезут ли они сказку о ледяной принцессе или принцессе Укок. Она мне ответила, что они хотели, но алтайцы отказались, чтобы принцесса принимала участие в спектакле. На самом деле, принцесса это священный персонаж, которым не стоит рисковать пользоваться по пустякам. Например, они говорят, что одна алтайская девушка сделала серию фотографий одежд принцессы и заболела, а потом и вся её семья болела на протяжении полугода! Поэтому будут другие персонажи, такие как например, Сартакпай, великан, строящий дороги в горах, или дочь шамана в «Ячменном семечке», которая собирается пойти к русским людям, чтобы научиться возделывать землю и строить деревянные дома. Я бы хотел поехать с ними в Томск, поучаствовать в спектакле, но это не входило в мои планы. У каждого своя дорога...

83


Суббота 15 сентября. 75-летие Алтайского края Сегодня начинается празднование 75-летия Алтайского края. Он был основан 28 сентября 1937 года. Я предупредил, что поеду в Новосибирск на выходные навестить Лену, мы хотели вместе сходить на концерт группы Ят-Ха. Однако, видя настойчивость Валерия, я подумал, что руководство Алтайского края, которое меня принимает в регионе, очень хотело бы, чтобы я остался здесь на это мероприятие... Празднование 75-летия начали с открытия памятника сельскому хозяйству. Такой же торжественный как и все памятники прошлого, эта большая бронзовая статуя представляет собой крестьянина, сеющего вручную, вокруг него большой солнечный диск подчёркивает его силуэт и величественность движений. Вокруг памятника много людей: артисты в костюмах, оркестр, сидящий вокруг дирижёра, государственные структуры и солдаты в парадной форме... Я принадлежу к числу привилегированных гостей, которые могут подойти к первым рядам. Валерий, директор агентства «Охота», мой постоянный гид, идёт впереди. Представление начинается. Народные танцы отлично вписываются в крестьянско-деревенскую тематику! Танцоры и певцы всех возрастов в ярких костюмах, часто расшитых золотой или серебряной ниткой. Позже мы услышим то, что здесь называют «малым народным оркестром». Речь идёт об оркестре, состоящем из русских народных инструментов, разновидностей балалайки. Музыкальные стили разнообразны, начиная от танго, заканчивая русскими народными мотивами, перемеженными с латиноамериканскими. Виртуозность музыкантов впечатляет, особенно, что касается балалаек, они умудряются пестиком исполнять 1/64 ноту.

86

Поскольку мы празднуем 75-летний юбилей Алтайского края, возможно необходимо небольшое пояснение о том, какое место занимают регионы в России. Всего их 83, и все они являются субъектами Российской Федерации. У всех регионов есть равные федеральные права, но они обладают разной степенью автономности в зависимости от административной формы: регион, край, республика. Во главе каждого субъекта Федерации стоит губернатор, который последние годы назначается Президентом, Владимиром Путиным. Понятно, почему Валерий после торжественного открытия памятника мне вручит два пригласительных билета на вечер, организуемый Губернатором в тот же день, и даже не потрудится мне рассказать о цели мероприятия и программе вечера! Конечно, Валерий не мастер длинных объяснений, но не в этом дело. Он принадлежит к тому поколению людей, которые уверены, что самого по себе приглашения губернатора достаточно, и программу вечера знать необязательно. Такое положение вещей apriori сделают наши первые встречи непродуманными... Мы пробиваемся сквозь толпу, чтобы попасть на площадь перед фасадом театра драмы. Площадь забита людьми. Валерий предлагает меня проводить через оцепление полиции, и мы беспрепятственно проходим через толпу. Я на площади в первом ряду, объективу моего фотоаппарата никто не мешает. Губернатор не поскупился в средствах и пригласил знаковых гостей: делегацию Монголии, Таджикистана, высокопоставленных русских чиновников, таких как посол Белоруссии, грудь которого покрыта медалями. Молодые военные, отобранные все как один за приятную внешностью, сдерживают толпу. На площади я вижу, как господин Щетинин, Вицегубернатор, проходит по центру площади, а монгольская делегация находится прямо напротив входа в театр, это лучшее место, чтобы смотреть спектакль.


В толпе на площади перед зданием театра люди всех возрастов. В нескольких метрах от меня сидят дети. Многие женщины пришли посмотреть на своих кумиров, сегодня будет много знаменитостей. В глубине площади появляется крошечная на вид, настолько площадь велика, группа в военных костюмах. Я их уже видел сегодня утром на открытии памятника: это рота специального караула президентского полка, элитная парадная рота. Они подходят к центру площади и начинают представление-«жонглирование» Только записав их на камеру, я пойму всю необычайную сложность их хореографии. Я не говорю о том, как они крутили ружья со штыками в разных направлениях, я говорю о невероятной скорости, с которой они это делали! Их движения не синхронны, а с отставанием в долю секунды, с абсолютной ритмичностью, что создаёт ошеломляющий визуальный эффект: эффект домино, одна деталь заставляет падать последующую. Не берусь вообразить месяцы работы, которые понадобились, чтобы добиться такого результата! После этих залитых солнцем представлений: солнце на небе цвета синего маталлика, усеянного серыми облаками, свет, кажется, выходит с рубки управления по созданию особых световых эффектов, делегации направятся ко входу в театр. Толпа приглашённых по проходу из оцепления молодых полицейских направляется к зданию. С Валерием мы вскоре оказываемся в большом театральном зале, наши места во втором ряду в центре у прохода. Зная, что в зале около тысячи человек, можете сами посчитать количество человек за нашей спиной. Это позволяет оценить груз ожиданий, который на меня возлагается. У меня почетное место, одно из лучших для фотографа... Я здесь, чтобы рассказать об Алтайском крае, который празднует сегодня вечером своё 75-летие. Словом, мне не придется, сложив руки,

88

зевая, посмотреть спектакль. Я здесь, чтобы фотографировать. Итак, господин Карлин, «наш Губернатор» как все его называют, скоро начнёт длинную речь. Сегодня утром на открытии памятника, он показал, что сельское хозяйство скоро станет приоритетным направлением развития региона. Сегодня вечером он напомнит основные векторы развития края: сельское хозяйство, туризм. Он перечисляет делегации, я слышу как он говорит по-русски о французской делегации. Валерий оборачивается ко мне, он рад, что говорят о «его французе». Позднее, во время приёма для гостей после спектакля Губернатор подойдёт со мной поздороваться и поприветствовать. Я его поблагодарю и сумею заметить: «Я надеюсь, что мне удастся показать французам, что по Сибири можно путешествовать и одному». Он отвечает: «О, французы и свобода!», а я отвечу: «Не из-за свободы, а ради приключений!» Во всяком случае, Валерий горд тем, что Губернатор меня узнал и подошёл со мной поздороваться!» Понял ли он, что я хочу, чтобы он не стоял всегда за моей спиной и давал мне вздохнуть свободно? Кулисы. Свет слабеет. В зале четыре камеры, одна из которых на кране. На камерах маленький огонёк загорается и гаснет: идёт ли трансляция в прямом эфире? Вполне возможно... Первое представление начинается. В представлении участвуют и взрослые и дети. Танец исполняется под записанную музыку. У меня возникает впечатление, которое меня не покинет. Ощущение дежа вю... Безусловно, представление организовано на высоком уровне: костюмы, свет, танцоры, исполнители, последовательность номеров. В очередной раз очевидны часы работы и профессионализм тех, кто занимался постановкой. Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что композитор, который написал музыку, является заслуженным в России музыкантом, который приехал в Барнаул


специально, чтобы написать музыку и, возможно, дирижировать хором. Голоса поставлены хорошо, хор звучит отменно. Всё точно, отработано, очень профессионально. Однако дети не могут быть профессионалами! Спрашиваешь себя: где их учат так хорошо петь, танцевать, двигаться, играть? Всё исключительно, американцам нечего добавить. У русских нет повода завидовать американцам. Вот только символизм, который я уже видел в советских фильмах, как в новых, так и старых. Мы имеем дело с чистым академизмом, которому уже полвека. Это мастерство, доведённое до совершенства. Это абсолютное выражение коллективного духа. И здесь француз, коим я являюсь, с тревогой задаётся вопросом, есть ли в этом мире место человеку, личности? Другими словами, допустимо ли понятие независимого артиста в России? Каждое сценическое действие прославляет определённую составляющую региона: отрасль, эпизод истории (один из них будет повествовать о Наполеоне!), важную личность. Когда одна из сцен будет посвящена памяти Калашникова, я с присущей французу чувствительностью, воспротивлюсь этому. Это уж слишком. Зачем воспевать изобретателя машины, созданной убивать? Позволим старому инженеру спокойно жить на пенсии, по правде, нет основания делать из него героя. Я сказал Валерию, что не может быть и речи, чтобы я посветил страницу своих Заметок посещению этого человека. Я не имею ничего против него, он делал свою работу. Я против оружия, у которого только одна функция: убивать, и которое далеко не всегда убивало за правое дело... Вот всё и сказано, каждый волен думать, что хочет, об этом можно, конечно, и поспорить. Есть за и против. Например, я понимаю, что иногда те спектакли, которые нам преподносят во 90

Франции, не стоят того, чтобы ставить себя выше всех, даже если у них есть одно преимущество: выражать индивидуальность. Хотя сложно обобщать. С одной стороны, мне не нравится общество потребления без корней, без принадлежности, которое создаёт без конца новые стандарты. С другой стороны, когда появляется оригинальный артист непохожий на других, он проделывает тот же путь к известности, что и все остальные, поэтому нужно внимательно взвешивать все за и против. На выходе Валерий спросил меня: «Было ли мне интересно?» Я ответил, не лукавя: «Конечно было интересно». Интересно, поскольку породило множество вопросов... Мы погружены в историю, историю, которая не является нашей. Даже французская коммунистическая партия не смогла добиться академичности подобной советской. Во Франции на это не хватило бы средств. В России этот замечательный профессионализм стал возможным благодаря целой системе. Это огромная машина, которая начинает работать ещё в школе, продолжает функционировать в специализированных институтах, таких как академия культуры и искусств, которую я посетил вчера, познакомившись с его приятным директором, Верой. Эта огромная машина, которая подчиняет себе клубы, мастерские, я не берусь перечислять их все, поскольку не знаю всей структуры. Система образования поддерживает эту огромную машину, создавая эстетическую базу, закрепляя её ценности, прославляя её мощь... Я боюсь, что артисту, который не выберет этот путь, будет сложно проложить себе дорогу к признанию.


ПЕРВЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО АЛТАЮ Вторник 18 сентября. На берегу «Белого озера» Сегодня выезд из Барнаула. У меня встреча с Валерием в 8 часов. Завтрак в 7:30, и мне нужно было договориться об этом заранее, поскольку ресторан открывается в 8 часов. Мои вещи в сумках и чемоданах. Я не знаю, куда девать книги, брошюры и разные подарки, которые мне подарили, как и другим членам делегации. Я их кладу в свой рюкзак и оставлю его здесь. На этот раз мы не будем путешествовать с рюкзаками и палатками, а будем останавливаться на ночлег в домиках. Мы едем смотреть на то, что во Франции назвали бы домиками, где туристы останавливаются на ночь. Без десяти восемь звонит Валерий. Он не может найти переводчика. Он мне говорит, что перезвонит часам к десяти. Я так и думал. Девушки не хотели ехать с нами на три дня. Они студентки, и как любая современная молодёжь, они начинают понимать цену вещей, в том числе начинают ценить себя. Мы уже не в советское время, когда считалось долгом помогать своей стране... Молодёжь меняется вместе со временем. Такова жизнь! Что же до меня, мне есть чем заняться. Я пытаюсь наверстать то, что не успел написать сразу. Не страшно, в эти два-три часа в гостинице я займусь написанием ещё одной страницы заметок. Одиннадцать часов. Мне звонит Валерий. Он обеспокоен. Я думаю, переводчика было найти непросто. Он говорит, что переводчиком будет Андрей. Это он меня встречал, когда я приехал в Барнаул, и он же приглашал меня на программу местного телеканала в прошлую пятницу. Бесспорно, для трёхдневной поездки в район Колывани в компании двух мужчин больше подойдёт молодой человек, чем девушка. Андрей классный парень, всё будет отлично.

Валерий забирает меня из гостиницы. Он торопится. Он меня оставляет в своём агентстве и едет за Андреем. В агентстве я вижу сотрудниц, сидящих перед мониторами компьютеров, они поднимают красивые лица, улыбаясь мне с любопытством. Это мило. Половина первого, я сказал, что пойду поищу где-нибудь шаурмы. Тут же Татьяна, супруга Валерия, просит одну из молоденьких секретарей меня проводить. Я её уже знаю, она была среди четырёх человек переодетых в костюмы девятнадцатого века, когда я был на экскурсии в государственном художественном музее Барнаула. Идёт дождь, я достаю зонтик. Она спокойно берёт меня под руку, чтобы мы могли разговаривать под зонтом. Мне всегда нравилось держать женщину под руку. Есть красивые привычки, которые Франции не следовало бы терять... Съев шаурму, я достаю компьютер. У меня есть время подготовить и вставить последние фотографии. Я закончил страницу и с чувством облегчения, выставляю её на сайт. Приезжает Андрей с Валерием. Мы грузим вещи в форд: «Давай!» На этот раз мы едем не по трассе М–52, ведущей в Китай, а по Змеиногорскому тракту в направлении Алейска, а далее Колывани. Эта дорога была построена в эпоху Демидова, чтобы соединить рудники Колывани с Барнаулом. Дорога до Алейска ещё хорошая, после — плохая, что особенно чувствуется на скорости, с которой мы шли. На скорости 120 км в час каждая кочка отдаётся в позвоночнике, а также сказывается на чёткости фотографий! Я увижу, как понемногу будет меняться пейзаж. Мы попадаем в  степную зону. Внезапно я задумываюсь о временах скифов, гуннов и монголов: как, должно быть, было приятно мчаться галопом по этим просторам равнин, простирающимся до самого горизонта! В косых солнечных лучах рельеф местности кажется более выразительным. По обочинам дорог иногда встречаются коровы. Они здесь чувствуют себя

93


94


95


свободно, самые свободные создания... Слева от дороги линия электрических столбов в форме крестов придаёт пейзажу резкость. В Алейске останавливаемся на заправку. Валерий покупает воды, предлагает мне мороженое, но я отказываюсь, ещё не переварил шаурму. «Может чашечку кофе?» — «На кофе согласен». Андрей говорит, что это город его бабушки, он часто здесь бывал ребёнком: «Я обожаю Алейск, это мой второй родной город!» Затем опять степи. Вдоль дорог поля с гречихой и подсолнечником. Земля плодородна, тот же чернозём, что и в селе Алтайское. Между участками земли с разными культурами посажены полоски деревьев. Андрей говорит, что это было сделано в пятидесятые годы, и по-русски их называют лесополосами. Земля представляет собой плоскость, напоминающую шахматную доску, разделённую на  огромные квадраты полосками шириной примерно в три дерева. Он уточняет, что это сделано, чтобы предотвратить образование торнадо. Во всяком случае, это, конечно, связано с ветром, который на этих просторах с ровным рельефом должно быть иногда развивает бешенную скорость! Мы свернули налево и едем по небольшой дороге, которая проходит через деревни с домами, выстроенными в ряд. Золотистый и докучливый свет проникает во всё, что встречается ему на пути, заставляя цвета вспыхивать. Я вижу, как в огородах развивается на ветру бельё неподалёку от деревянных домов. Я замечаю женщину в синем платке и лошадь, тянущую телегу. Как бы я хотел остановиться, оставить машину и отправиться на поиски кадров. Но, кажется, нас уже ждут на Колыванском заводе. Я перебираю в памяти картинки... Дальше я буду просить несколько раз сделать остановку. Всегда будет повторяться одно и то же: я хотел остановиться, каждый раз, когда чувствовалось человеческое присутствие, а Валерий предлагал сделать остановку, когда пейзаж становился безлюдным. Он хочет, 96

чтобы я делал снимки, как в туристических путеводителях, которых я не делаю никогда. Я же люблю снимки, на которых человек оставил свой след, пусть даже сами эти люди бедны, а дома их покосились. Они рядом, и мне не терпится их узнать. Сталкивается два видения мира: взгляд туриста, который хочет видеть только лощёную поверхность, и взгляд путешественника, которому любопытна жизнь людей, ему интересно с ними встретиться и разделить с ними частичку их жизни. Я хочу, чтобы сделали остановку, а Валерий должен следовать плану намеченных встреч... Мы пока не научились работать вместе... Мы заезжаем в горы. Вдали виднеется гора Синюха. Но машина притормаживает, из чего я делаю вывод, что мы приехали на место первой встречи. Это село Курья. Нас ждёт Сергей Ветчинкин, председатель комитета по экономике и управлению муниципальным имуществом Курьинского района. Мы собираемся посмотреть новый культурный центр, который только что был закончен. Как только мы зашли в залу, зазвучала музыка! Это группа из четырёх певцов и музыкантов: соло, балалайка, аккордеон и бубен. Это казачья музыкальная группа. У аккордеониста красивые усы, несколько золотых зубов, а на поясе весит длинная сабля. Все четверо в традиционных казачьих костюмах, в несколько голосов они исполняют ритмичные мелодии, это красиво. Они исполнят несколько песен, одну из которых аккордеонист голосом эстрадного певца исполнит под фонограмму. Затем я попрошу спеть грустную песню, поскольку я их обожаю. Помоему, с точки зрения благозвучия им нет равных. Они запевают «Ой да не вечер, да не вечер». Это история о молодом есауле (эквивалент казачьего лейтенанта), которому во сне привиделось, что под ним конь разыгрался, разрезвился. Этот сон пророчит близкую смерть молодому казаку. После того как песни были исполнены, аккордеонист с благородными усами подходит ко мне поговорить, он рассказывает, что он действительно выходец из казачьей семьи. Я узнаю, что здесь


нанимали казаков для охраны рудников и литейных заводов, для переправки золотых слитков и монет, производимых в стране. В зале моё внимание обращают на большую Колыванскую вазу, подаренную заводом муниципалитету. Это фонтан, вода в котором заставляет крутиться шар из яшмы, ребристый чёрно-зелёный камень. Сама чаша выточена из камня, который называют «каменьколокол», поскольку, когда по нему ударяешь, он звенит как бронза. Андрей говорит, что это очень прочный камень. Затем мы направляемся в церковь, расположенную напротив, по другую сторону дороги, неподалёку же пасётся стадо коров. Церквушка из красного кирпича полуразрушена. Она пострадала вследствие плохо содержания в сталинский период. Два купола были разрушены, во время подрывных работ погибла маленькая девочка, оказавшаяся в этот момент в здании церкви. Форма церквушки необычна, говорит пожилая дама, которая выступает нашим гидом, она напоминает Ноев ковчег. По мне, так она напоминает скорее лотарингский крест, ну да ладно Лотарингия здесь, должно быть, немного о чём говорит! Подальше в местечке, напоминающем парк, стоит деревянный дом. По словам пожилой дамы, там расположится в будущем музей, а она станет его директором. Я позабыл детали того, что касается рассказа о церкви. Самое главное это то, что сейчас разрабатывается амбициозный проект по реставрации церкви и однажды в будущем, её посещение, возможно, будет более впечатляющим. Пока это всего лишь проект, и я бы с радостью вместо посещения церкви, побывал в совхозе Николаевском, абсолютно обычной деревне, но где чувствуется жизнь, сохнет бельё, крестьянин ведёт лошадь, запряжённую в телегу, ребятишки, играют прямо на земле на одной из улочек, яркие цвета деревянных домов... Жизнь! Это церковь же напоминала скорее надгробный памятник...

Наверняка через несколько лет всё будет в полном порядке. Церковь будет отреставрирована, музей переедет в деревянную постройку, что видна позади. Тогда-то и нужно будет вернуться... Поживём, увидим... Мы вновь отправляемся в дорогу, мимо проплывают потрясающие пейзажи, но на этот раз мы с Валерием единодушны. Это целая повесть цвета, света, рельефа местности, растительности. Сергей, председатель комитета по экономике и управлению муниципальным имуществом Курьинского района, который поехал с нами, говорит, что в этих степных горах есть залежи золота, никеля и серебра... По дороге мы заезжаем на Колыванский камнерезный завод. Но уже слишком поздно, и мы посетим его завтра. Плотина и искусственное озеро, расположенные выше завода, ещё времён Демидова. «Плотина ещё функционирует! — говорит Сергей. — «Вы завтра увидите, что колесо ещё вертится!» — «Оно ещё приводит в движение механизмы?» — «Нет, это только для туристов! Завод работает на электричестве!» Ещё несколько минут на автомобиле и  мы приезжаем на озеро Белое. Мы заходим на  территорию владения, расположенного напротив озера. Небольшой садик и мостик позволяют подойти к берегу озера. Солнце садится, наступает ночь. На озере, которое кажется серым, дует нежный ветерок. Сергей говорит, что вода в озере такая чистая, что её можно пить. После ужина меня приглашают в баню. Андрей не хочет идти. Он меня оставляет одного со здоровяками Валерием и Сергеем. Когда в коридоре я увидел Сергея в плавках, я успокоился. Но когда мы заходим в предбанник, он снимает купальные плавки. Это то, чего я и боялся, мужчины ходят в баню голышом! Мне же не хочется раздеваться перед людьми, которых я не знаю! Я останусь в 97


плавках, невзирая на традиции! Я вхожу в мыльню, где температура обычно умеренная, но уже здесь меня обдаёт жаром. Когда я открываю дверь в парилку, меня накрывает горячая волна. Мужчины довели температуру до максимума, подливая воду на каменку. Нет, это слишком! Я не могу войти вовнутрь! Жары в мыльне мне вполне достаточно. Я останусь здесь. Я слышу одновременно крики Валерия и шум от ударов листвой. Я понимаю природу этих криков: было недостаточно температуры доведенной до максимума, чтобы накалить обстановку, они бьют друг друга берёзовыми вениками! Говорят, что это заставляет циркулировать кровь! Тогда я говорю себе, что русские мазохисты! Им не достаточно невыносимой жары, нужно ещё и бить себя вениками! Крики, которые я слышу, похожи на крики радости. Это немного странно, не правда ли? ... Есть немного мазохизма в русской культуре! Я пойду окунуться в бассейн, что рядом с баней, затем вернусь в баню, помоюсь, вытрусь и присоединюсь к Валерию и Сергею, которые пьют пиво в комнате отдыха. У них расслабленный, спокойный вид. Я выпиваю с ними немного пива, а затем пытаюсь минут на двадцать зайти в парилку. Температура немного упала и стала приемлемой, я потею и не страдаю от того, что температура не максимальная... На следующее утро дует ветер и моросит дождь, а у меня вдруг возникает желание окунуться в озеро. Может мне не хватило воды, и я не накупался за лето? Или, может, мне хочется показать этим мужчинам, что я не струсил? Просто напросто я не получаю удовольствие от того же, что и они? Вода в озере холодная, а ветер сегодня утром хоть и достаточно сильный, но всё-таки тёплый. Поколебавшись вначале, я решаюсь. Кожа привыкает, мне нравится ощущение, которое я испытываю, находясь в серых водах этого озера...

98


Среда 19 сентября. Змеиногорск: туристическая база «Алтайский Куршавель» Описание вчерашнего дня я закончил к десяти часам. Однако Валерия не было. На рассвете он уехал на машине. Я предлагаю Андрею прокатиться на катамаранах. Он спрашивает у охранника, тот не возражает, снимает навесные замки, несколько манипуляций, и вот мы на воде! Андрей мне скажет, что впервые катается на катамаране! Смешно, но работает только одна педаль, поэтому мы меняемся. Мы хотели доехать до острова, где, как мне рассказывали, Демидов выплавлял монеты для себя, что рассердило царицу Елизавету, и она решила реквизировать литейные заводы и рудники. От берега мы удалились метров на пятьдесят, солнечно, я делаю фотографии, мы с Андреем смеёмся. Как вдруг мы замечаем, что Валерий вернулся на базу. Я слышу, как он нас зовёт. Чёрт возьми!!! Он даст нам вздохнуть свободно? Смогу ли я отразить реальную жизнь, как она есть на страницах моих заметок? Эти заметки не должны представлять собой описание череды автомобильных переездов и поспешных посещений музеев! Я ему машу рукой, отворачиваюсь и принимаюсь крутить педали в противоположном направлении, в сторону острова! С Андреем мы неожиданно становимся участниками мятежа! В его возрасте это может показаться естественным, мне же это льстит! Нас охватывает азарт школьников. Во всяком случае, лучший ракурс для фотографий, это середина озера, а не берег! Одна только помеха, встречный ветер не даёт нам плыть быстрее. Остров приближается медленно, слишком медленно. Нам придётся пойти на компромисс. Мы не будем огибать остров, как я задумал. Мы принялись вдвоём крутить педаль, смеясь от души, ветер бил в лицо, слепило солнце.

100

По возвращении мы застаём Валерия вне себя от бешенства! Я здесь не для того, чтобы составлять каталог туристических маршрутов по Алтаю! Я хочу написать нечто отличное от того, что мне ранее доводилось читать о крае! Если мы не можем воспользоваться часом, чтобы насладиться запахом озера, понежиться в лучах солнца, сделать потрясающие фотографии, чтобы описать его изнутри, почувствовать, как здесь живётся, для чего я тогда здесь? Ни к чему меня пичкать всем тем, что не доставит мне удовольствие писать об этом! Словом, посреди этого озера я почувствовал радость этого русского молодого человека, который смеялся и который мне вдруг сказал: «Филипп, я только что осознал, не всегда нужно думать только о работе, нужно задумываться и о значимости прожитых мгновений. Я рад, что приехал провести эти три дня с тобой!» Ощущение такое, что мы одного поколения, я и Андрей, по части мировоззрения в наших странах. У меня в молодости было то же понимание. Я упрекал родителей в том, что они думали только о работе, о том, как накопить материальные блага и деньги, они были абсолютно не способны ощущать счастье, не способны наполнять жизнь смыслом... Инцидент исчерпан, и мы направляемся на известный камнерезный завод. Колывань — это деревня, она мне этим напоминает стекольный завод Пассаван-ля-Рошер, старый завод, находящийся в деревне у подножья Вогез. Завод в данном случае неподходящее слово. Поскольку то, что там делают сродни работе художника. Назовём это ремесленным искусством. Позже во время экскурсии, бригадир, который будет показывать завод, скажет «в месте, где создаётся красота, грязно». Завод был основан Демидовым в 1802 году. В то время он был медеплавильным заводом. Когда месторождение меди было исчерпано, завод был переориентирован на обработку камня. Регион богат камнем, здесь можно найти гранит, яшму, диабаз (камень, который даёт звук как


бронза колоколов), порфир, малахит, кварцит. Неплохой перечень! Из этого материала завод создаёт как маленькие изящные, так и крупные вещи. Историческая гордость завода? «Царица ваз»! Царица ваз это огромная широкая неглубокая чаша на ножке, которая сделана из монолита яшмы. Пять метров в диаметре! Два метра пятьдесят восемь в высоту. Только представьте себе, одна ошибка, камень сломается и годы работы впустую! Именно поэтому на эту вазу, предназначенную для императора, ушло 12 лет работы! Для её транспортировки в Санкт-Петербург потребовалось ещё 6 месяцев! Сегодня её можно увидеть в Эрмитаже. Второе произведение, прославившее завод, было создано во времена, когда царь и Наполеон находились в дружественных отношениях. На этот раз это была ваза. Она была не такая огромная, но всё-таки большая, её отправили на обозах и волах за семь тысяч километров, не забывая о пятичасовой разницы во времени. Сегодня эту вазу можно увидеть в мэрии Парижа. Колыванский рабочий принимавший участие в этом путешествии, был принят французским императором во время вручения «посылки» в 1895 году. Он привёз несколько слов от императора: «Теперь я вижу, какую тонкую работу способен сделать русский медведь!» В деревне этот человек только и говорил о встрече с императором. Он так часто об этом рассказывал, что, в конце концов, улицу, на которой он жил, назвали «Парижской улицей»! Наконец, после рассказа о больших свершениях завода, мы переходим к работам меньшего размера. Вот камея в пятнадцать миллиметров в диаметре, где изображён русский оружейный арсенал. Гравюра была выполнена на камне, состоящем из нескольких разноцветных слоёв. Черты лица выгравированы на светлой части камня, тогда как фон камеи выполнен на темном слое. Камень яшмы 104

очень прочен и однороден и позволяет выполнять очень тонкую работу по камню. Это хорошо видно по тому, как переданы очертания волос и особенно нос. Наш гид поясняет, что каждое произведение отличала особая техника её мастера, и что у каждого мастера по гравюре была не только своя техника, но и свои инструменты. Я пожалел, что у меня не было времени сделать фотографии моделей, которые были выставлены в музее завода. Но мы должны были всё делать быстро, поскольку снаружи нас ждал бригадир, чтобы показать нам мастерские. Он торопился, поскольку время было предобеденное. Мы заходим в первую мастерскую. Рабочие в столовой, машины неподвижны. Однако вода продолжает бежать по полу среди осколков камней - обрезков яшмы, малахита и ..., не буду оглашать весь список! Во всяком случае, вода, которая бежит по обломкам камней в светотени мастерской, где машины похожи на призраки животных — всё это напоминает мне эпизоды фильмов «Зеркало» или «Сталкер». Ещё мне приходит в голову музыка Баха, которая была использована в фильме «Солярис»... Я смотрю на весь этот небольшой беспорядок, который меня окружает, с восхищением человека, который грезит... Однако вода, которая продолжает бежать по полу даже после ухода рабочих, нужна не для того, чтобы создать особую атмосферу уныния, как это делал Тарковский, а лишь для того, чтобы каменная пыль не поднималась в воздух, поскольку она ядовита и значительно сокращает продолжительность жизни мастеров рабочих... Сейчас мы увидим лопастное колесо, которое в своё время вырабатывало 8 киловатт и давало мощность всем пилам, шлифовальным станкам, гончарным кругам. Два века спустя оно ещё в неплохом состоянии. Достаточно было бы открыть задвижки на плотине и ремённые приводы, шестерни и уравнительные башни пришли бы вновь в движение...


Напоследок мы зайдём в магазин при заводе, где дама с золотыми зубами являла собой дань уважения к золотым недрам края. Затем нам не останется ничего другого, как вновь сесть в автомобиль, который Валерий припарковал у бывшей надзорной башни, откуда казаки несли караул завода ввиду угрозы нападения джунгар.

позже он возвращается с полуторалитровой банкой золотистого жидкого мёда! Я был так смущён и удивлён, что из списка четырёх слов, которые я знал по-русски, так и не смог вспомнить, как сказать «спасибо». Андрей говорит: «Он хочет, чтобы ты знал, что на Алтае лучший мёд в Сибири!»

Двадцать минут спустя форд делает остановку. Я должен сказать, что к нам присоединился Сергей, председатель комитета по экономике и управлению муниципальным имуществом Курьинского района, и думаю, это он попросил об этой остановке. Сначала мы проходим на площадку, где складированы несколько странных агрегатов. Интересно, они на ремонте? Или они пойдут на металлолом? Среди них есть сеноворошилка, борона, и другая незнакомая мне сельхозтехника. А вот мотоцикл, могу поспорить, ещё на ходу! Несмотря на годы, его краска ещё блестит среди ржавой техники. Мы ожидаем несколько минут, появляется ещё молодой мужчина с красивым лицом и здоровается с нами. Он разговаривает с нашими гидами. Человека зовут Иван, и мы следуем за ним. Мы проходим по маленькому деревянному мостику и заходим на фермерский двор. Обычный фермерский двор ничем не отличающийся от дворов русских, живущих в горах. Куры и индюки бродят по двору, сохнут ковры, стеклянные банки висят горлышком вниз на сушилке, повсюду приставные деревянные лестницы, в беседке с живой изгородью стоит стол... представляешь, как там подают на стол шашлык, а пока здесь решили устроить штаб индюки! Подальше основное здание похожее на многие избы, которые я видел ранее. Иван покажет нам свою пасеку. Это островок зелени, где кипит жизнь. Иван рассказывает, что это имение он унаследовал от отца и ему здесь хорошо. Да это и так понятно!

Немного меньше часа, и мы останавливаемся возле красивой волги, где нас ждут мужчина и женщина. Они, конечно же, с шофёром. Так заведено у людей, работающих в администрации: автомобиль всегда с шофёром. Женщина, Галина Галкина, работает в  районе, мужчина, Юрий Алёхин — археолог. В разговоре во время приветствия я слышу слово «курган». Что? Мы поедем на курганы? Валерий мне об этом ничего не говорил? Этот человек не знает, чем меня заинтересовать! Я воодушевлён: я видел на карте в этих местах группу курганов!

Мы возвращаемся в машину, Валерий уже за рулём, когда Сергей мне говорит, что Иван пошёл за мёдом для меня. Тремя минутами

106

Мы вновь садимся в машину. Малышка волга едет впереди. Мы следуем за ней, глотая пыль, которую она за собой оставляет, вдали виднеются небольшие остроконечные горы похожие на китайские или скифские шапочки! По сути, мы едем посмотреть на скифские захоронения! Через два километра машина останавливается. Слева большое пшеничное поле, на котором я вижу насыпи, напоминающее большие пуговицы: это и есть, наверняка, курганы! Я их насчитываю пять от самых больших до самых маленьких. Юрий Алёхин говорит, что их на поле семь. Он начинает свой рассказ с того, что эти скифские захоронения во все времена подвергались разграблению, и даже сокровища Александра пополнялись за счёт захоронений скифов! Некоторые из этих мумифицированных вождей были покрыты тремя слоями золотых пластин, что немало. Это ещё не считая украшений, которые выставлены в Барнаульском музее. В центре первого кургана, куда мы подходим, я вижу дыру. Пустоту. Юрий Алёхин говорит, что воры должны были использовать технику,


чтобы вскрыть курганы, поскольку захоронения были закрыты очень массивными камнями! Это значит, что разграбление проходило у всех на виду! Он просовывает руку между двух камней и достаёт несколько останков... Юрий говорит, что теперь нет смысла вести раскопки, всё разрушено, остались только кости животных, овец и лошадей, а также всех тех, кто сопровождал умершего в последний путь... Так все курганы были разграблены. Юрий рассказывает, что некоторые были расхищены недавно, лет тридцать назад во времена коммунизма. Курганы не охранялись, поскольку Москва не знала о их существовании. Краем были собраны местные археологи, но они не захотели обнародовать существование этих памятников, даже не соизволили проявить к ним интерес. Да и потом, коммунистическая власть относилась с презрением к великим цивилизациям коренных кочевников скотоводов, власть не любила скотоводов, кочевников и коренное население! Было сделано всё, чтобы они перешли на осёдлый образ жизни и были загнаны в пятилетки... Таким образом, только после 91 года в крае было обнаружено впечатляющее количество скифских курганов, и тогда поняли, что их нужно взять под охрану. Но было уже поздно... Дыра, оставшаяся после вандалов, закрыта полынью. Русские расхваливают мне целебные свойства этой травы, которая у них считается лечебной. Мы вновь рассаживаемся по машинам и следуем за волгой. Такое впечатление, что мы в фильме «Шоссе в никуда». Вокруг всё залито солнцем, которое с особой тщательностью выделяет малейшие детали рельефа местности. Мы преодолеваем маленький хребет и оказываемся окружёнными фантастическим пейзажем. Эрозия сформировала горизонтальные разломы и обтесала скалы, которые выделяются как гигантские современные скульптуры на небе, покрытом мелкими облаками. 108

Золотистый всепроникающий свет подчёркивает все нюансы растительности, бесконечное количество оттенков от тёмно зелёного, почти чёрного, до жёлтого... Дорога вьётся среди скал, мы продолжаем следовать за волгой, которую раскачивает в разные стороны. Настоящие декорации фильма, это волшебно. Позже Юрий нам скажет, что это место для скифов было священным, и что они там ничего не строили. Подальше справа на берегу озера Николая Поднебесных, волга делает остановку. Юрий говорит, что в этом месте руководил раскопками десять лет. Впрочем, видно, что земля ещё голая, растительность ещё не восстановилась, словно засыпали несколько дней назад. «Пять тысяч лет назад — говорит археолог — здесь жили народы, пришедшие с Тигра и Евфрата. Они были земледельцами, которые умели плавить металлы. Это не совсем бронзовый век, более ранняя эпоха, которую называют энеолитом. Будучи земледельцами, они продолжали заниматься рыболовством и охотой, привезли с собой знания о металлургии и керамике и жили в этом районе вместе с народами, которые сохраняли образ жизни, присущий каменному веку». Мы вновь садимся в машину и останавливаемся перед шлагбаумом пионерского лагеря. Так странно использовать слова военной терминологии, чтобы обозначать места отдыха: «лагерь». Это использование оправдано в России, поскольку каждое место отдыха находится под наблюдением охранника, иногда вооружённого. От волги администрации не требуется никакого объяснения. Шлагбаум отрывается, и через несколько сотен метров мы попадаем в место необыкновенной красоты. Там всё грандиозно и живописно: скалы, обтёсанные водой и ветром, как большие скульптуры они напоминают великанов, животных, стилизованных монстров. Солнечные лучи представляют эти фантастические фигуры в выгодном свете. По синему небу плывут огромные барашки облаков, а на земле, несколько изб гармоничных цветов сияют на пожухшей траве — подобие деревянных


домиков, разумно расположенных между каменными скалами. Лагерь расположен на берегу озера. Это действительно сказочное место. Я увлечённо фотографирую, ловя солнечные просветы, поскольку с минуты на минуту солнце может скрыться за тучей.

хижину отшельника. Далее немного ниже, стол и скамейки, окружённые деревьями. Он говорит: «Здесь часто ветрено, поэтому нужно от ветра защищаться деревьями». Мы спускаемся ниже, проходя через поле, где посажены, как он говорит, большая часть лечебных трав Алтая.

Нас ведут к берегу озера, чтобы показать «водяной орех». На песке, на берегу озера, чёрная полоска похожая на наши морские водоросли. Галина говорит, что это «водяной орех»! Я рассматриваю поближе и замечаю плод, который раньше никогда не видел. Нечто похожее на маленькие чёрные драгоценные камни из фильма фэнтези. Кажется, они съедобны, но только когда свежие. Эти же уже высохли, но они такие забавные! Горсть орехов я кладу в карманы.

У подножья холма маленький домик. Он его открывает, убирает икону и крышку из фанеры. Под ней я вижу колодец. Вода меньше чем в двух метрах. Он опускает туда ведро и достаёт воду. Андрей переводит, что это святой источник. Вода его целебна. Нам протягивают стакан, который каждый из нас погружает в ведро. Это правда, вода хорошая, мягкая, без привкуса и известковой резкости. Однако... крыша, крышка, святые образа — не слишком ли это для источника?»

Потом чтобы загладить инцидент, когда мы вывели из себя Валерия, я прошу Андрея предложить ему искупаться! Я жду, что он нам скажет, что мы должны торопиться, и нужно посетить какой-нибудь музей... Но нет! Он говорит: «Без проблем!» и начинает переодеваться! Чёрт! Мне тоже нужно будет туда идти! Может быть, сказать, что я не люблю купаться, когда нет полотенца при себе! Валерий снимает трусы перед тем, как войти в воду! Я переживаю за Галину, но её уже здесь нет! Сообщение передано! Мне не остаётся ничего другого, как принять вызов, который я сам бросил; я сбрасываю трусы и захожу в холодную воду...

Я скоро узнаю, что Вова — приятель Галины. Они мне показывают избу, строительство которой они закончили четыре года назад. На самом деле, Вова купил старый дом, разобрал его и собрал здесь. Затем он его расстроил, сделав пристройку из новой древесины. В первой комнате большая печь, труба которой проходит через несколько наклонных участков, чтобы всё тепло оставалось в доме. Водопроводные трубы также разогреваются в печи, отсюда вода расходится по дому. В доме нет батареи, через весь дом проходят только две большие прямоугольные трубы. По проекту за печкой будет ванная комната. Дом полностью построен из кругляка, брёвна положены друг на друга и скреплены на углах. Никакой дополнительной изоляции нет. Со стенами в 30 см толщиной, я спрашиваю себя, как им удаётся отапливать дом, доводя температуру до 22 градусов, когда снаружи ниже пятидесяти... Это способность дерева. Невероятно!

Теперь мы направляемся к «Алтайскому Куршавелю». Связь очевидна, просто-напросто заменили букву «е» на «а» в названии, чтобы избежать проблем с зарегистрированной товарной маркой. По дороге мы останавливаемся у ульев пчеловода. Он поднял свою защитную сетку и улыбается мне... Это будет один из моих лучших портретов... Подальше изба. Нас там ждёт человек. Он здоровается со мной пофранцузски: «Здравствуйте, я Владимир, называйте меня Вовой». Это красивый русский мужчина лет сорока. Он начинает экскурсию по своему владению. Сначала жильё, которое он ремонтирует. Оно мне напоминает

Вова определённо человек добрый и приятный. Он приглашает нас попробовать его мёд, ульи мы заметили ещё у источника. Мёд вкусный, сладкий, тягучий... Затем он предлагает чай из целебных трав. У него полные банки этого сбора! Он насыпает в заварник 109


110


111


невероятную смесь и заливает кипятком. Когда всё настоялось, разливает по чашкам на высоту двух пальцев и разбавляет горячей водой. Не хватает только самовара. Наконец, Вова говорит, что сдаёт свой летний домик. Они договариваются с Галиной, у которой осталась квартира в Змеиногорске. «За сколько Вы сдаёте дом?» — спрашиваю я. «За 400 рублей в сутки!» Что? Десять евро в день за дом с двумя спальнями, кухней, гостиной, да ещё и свой местный колорит в придачу? Замечательно! Если вы будете а этих местах, позвоните в администрацию Змеиногорска и спросите, свободен ли домик господина Владимира у источника! Наконец мы заходим на территорию «Алтайского Куршавеля». Это база отдыха, состоящая из домиков. Здесь находится небольшое озеро. Домики очень удобные и современные: гостиная, спальни, ванная комната, всё из дерева – сложенного кругляка, как и всё здесь. Специальный служащий зажжёт нам камин, пока мы с наступлением темноты идём в домик, где находится ресторан. Я усаживаюсь за компьютер, уже 22 часа. Перед тем как начать писать эту страницу, я вновь задумываюсь о том, что нам рассказал Вова. Он видел медведицу с двумя медвежатами в своём саду. Ей удалось вскрыть один из ульев, чтобы полакомиться мёдом! И вместе со своими медвежатами она охраняла добычу! Определённо, мы в стране сказок!

112


113


Пятница 21 сентября. Новосибирск: самое большое здание оперы в России Два свободных дня. Я решил съездить в Новосибирск, навестить Лену, которая купила билеты в Оперу. Валерий и Татьяна отвезли меня на вокзал, где на этот раз я сел в автобус. Эти маленькие каникулы были мне необходимы, поскольку я был изнурён: днём встречи, вечером написание Заметок... Половину дороги я проспал, вторую половину пути закончил около страницы Заметок. В Новосибирске я жду Лену несколько минут. Я наслаждаюсь этим моментом. Один в городе без срочных дел, без заранее намеченной программы, это так здорово... И я рад вновь увидеть Лену. С автовокзала мы едем в центр. У нас есть время съесть шаурму и вот мы уже в холле самого большого здания оперы в России. Много народу, нужно оставить чемоданы в камере хранения, пройти в раздевалку, а затем вернуться в камеру хранения, потому что они не хотят, чтобы я брал сумку с фотоаппаратом. Наконец, мы входим в зал с огромным куполом диаметром 60 метров и великолепной люстрой в центре... Википедия сообщает о том, что отношение толщины купола к радиусу меньше, чем у куриного яйца! Зал переполнен, все места заняты. Это значит, что в зале 1700 человек! Спектакль начинается. Опера Гуно «Фауст». Текст на французском не помогает, ничего не разобрать. Русским больше повезло благодаря субтитрам над сценой. Несколько минут, и я покорён и увлечён спектаклем. Постановка смелая, современная. Выбор цветов мне напоминает квартиру Кати в Саратове и её работу архитектора в  целом: палитра из черных, серых, красных и белых оттенков. 116

Нужно думать, эта палитра популярна для целого поколения русских архитекторов, и они правы. Я поклонник этого направления. Лабиринт из больших труб, перекрученных вообразимым и невообразимым образом является основой сценического образа. Эту идею режиссёр превратил в настоящее чудо. Повторюсь, я был впечатлён спектаклем. От игры оркестра до исполнения певцов, от сценографии до хореографии, от света до акустики, всё превзошло ожидания, четыре часа, что шёл спектакль, прошли на все сто! И сколько же людей на сцене! Я насчитал 100 взрослых и пятнадцать детей; я видел двух лошадей, один лимузин (и всё это не без вкуса! Хотя риск был); я увидел сценические находки, идеи каждый раз впечатляющие. Я никогда не видел подобного спектакля во Франции ни вживую на сцене, ни в записи. Я с полной ответственностью говорю об этом. Нужно сказать, что в городе есть одна из трёх консерваторий России. Две другие находятся в Москве и Санкт-Петербурге. Там получили образование лучшие музыканты России. Это то же, что и Академия для чехов и консерватория для Франции. Сценическая система Оперы, после реставрации в 2005 году, является самой современной в России. Результат на лицо: я провёл четыре часа в совершенном блаженстве. Поначалу я не мог фотографировать, потому что капельдинеры заставили убрать фотоаппарат и не отходили далеко от меня... Так я не сфотографировал сцену на рынке, самую фантастическую сцену спектакля. Немного времени спустя я нарушил правила, и тайком мне удалось нащёлкать несколько кадров. Позже Лена скажет, что для сцен Ада с обнажённой натурой были наняты стриптизёрши, и в их контракте был прописан запрет на фотографии, поэтому капельдинеры оперы были так бдительны...


Понедельник 24 сентября. В автобусе между Новосибирском и Барнаулом Лена сидит на скамейке напротив окна автобуса, где я нахожусь... Это последние мгновения выходных, проведённых вместе... Она здесь и смотрит на меня... Я ничего не могу прочесть по её лицу. Часто по её чертам невозможно ничего понять. Впрочем, в эти выходные она мне сказала: «Мой отец часто говорил мне, что я не должна показывать своих эмоций». И тем не менее, она здесь и смотрит на меня. Я ей машу рукой, она отвечает мне тем же... Автобус отправляется... Мы выезжаем из Новосибирска. Я замечаю забавного шофёра автобуса и его необычные украшения на лобовом стекле: значок круглой формы, запрещающий курить (что не помешало ему тайком за занавеской курить в приоткрытое окно, чтобы его никто не заметил); кокарда; вывеска с неприличным жестом; смайлики и ткань с восточными мотивами на небесно-голубом фоне с розовыми кисточками по краю! Прелесть! Я думаю о Лене... Вчера я ей рассказал о безумной затее сопровождать меня в самостоятельной поездке, которую я предложил Валерию и Татьяне, а через них руководству администрации края. Идея заключается в том, чтобы на неделю поехать на обум в определённый район на машине, взятой на прокат, и попробовать самостоятельно найти место, где остановиться на ночь, не исключая возможности остановиться у жителей. Попробовать путешествовать не по заранее спланированному маршруту, что исключает любую спонтанность. Возможно с небольшим опасением, но Лена согласилась! Странно, что она согласилась на эту авантюру, хотя знала, что мы будем жить как пара. Пара, которая путешествует по России. Впрочем, она знает, что я буду писать о ней в своих заметках. Это смело для женщины, которая, однако, создаёт впечатление осторожной женщины...

Вчера вечером, чтобы поблагодарить за приём (она предоставила мне на ночь свою квартиру, а сама ушла ночевать к соседке) я пригласил её в ресторан. Она выбрала пиццерию. Поначалу её выбор мне не понравился, а в итоге я замечательно провёл время! Рядом с нами играл дуэт пианино и гитары, а передо мной была Лена, она и её тайна очаровывали меня. Я задумался о картине Шагала, где мы видим пару, летающую в небе. Я убеждён, что Шагал хотел показать счастье быть вместе. Тогда мне казалось, что мы, Лена и я, летали в ярко-синем небе в сопровождении этих двух музыкантов, маленькой официантки, которая каждый раз улыбалась, проходя рядом с нами в приятном полумраке залы... Я был в Новосибирске, который шесть месяцев назад для меня не существовал... Передо мной сидела молодая женщина, которая мне была не безразлична и ей, кажется, тоже, приятный момент... И это ли не волшебство? Может, я заблуждаюсь... и мы только друзья? А что! Неделя открытий с другом, с которым у нас уже такое взаимопонимание. И это уже здорово! Но возможно... Если бы мечта была полной? Что если здесь зарождалась любовь, которая пока существовала только в моём сознании? Во время путешествия тело ответило бы разуму, поскольку в путешествии человек единое существо, и не может быть и речи о том, чтобы отделять одно от другого... Итак, я продолжаю мечтать... Что бы не случилось... это всегда будет волшебно! Каким бы ни было это волшебство, мои заметки его всегда отразят... Поскольку единственное, что имеет значение — это жизнь, это не искусство, которое приемлет деление жизни на части! Кажется автобус приехал в Барнаул... Ну надо же! Валерий и Татьяна уже здесь и ждут меня! Я не заметил, как пролетело время...

119


ВТОРОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПО АЛТАЮ: БИЙСК, ГОРНЫЙ АЛТАЙ И БЕЛОКУРИХА Понедельник 24 сентября. Посещение бийского музея Было серое осеннее туманное утро понедельника. Валерий и Татьяна заехали за мной в гостиницу, чтобы отвести меня на вокзал. Цель: Бийск. Это южное направление, но у нас будет ещё повод вновь поговорить о дороге, которая туда ведёт. Они мне нашли специальный поезд «Калина Красная», названный в знак уважения к Шукшину, писателю, режиссёру, очень известному у русских актёру, и уроженцу этого края. Это современный поезд с рядом сидений как в скоростных поездах во Франции с двойным экраном для проектирования фильмов в центре вагона и? Wi-FI!! Это хорошо, возможно, русским нравится. Однако для иностранных туристов это, скорее, минус. Поскольку, если бы думали о Шукшине, не стали бы создавать такой поезд. Лена мне показала фильм Шукшина «Печки-лавочки», который был переведён на французский язык как «A Batons Rompus». Это история пары из сибирской деревни, которая решает поехать в отпуск на Чёрное море. Фильм начинается со сцены в деревенском доме, где большая часть друзей и родни пришли посмотреть на этих «авантюристов», которые хотят покинуть безопасную деревню ради опасностей неизведанного. Важная сцена фильма происходит в поезде. Это конечно Транссибирский экспресс, поскольку они будут делать остановку в Москве. При виде сцен фильма, которые будут разворачиваться в поезде, мне в голову приходит мысль. И если я позволяю себе её высказать, то только потому, что мои партнёры ждут этого от меня. Идея заключается в том, что можно было бы создать современный поезд, сохранив стиль старины. А именно, декорировать купе в национальном стиле: старинные мотивы, цвета, скатерти, занавески, ковры. Маленький экран мог бы быть встроен в каждом купе, но я не уверен, что это 120

необходимо: всё у большего числа людей появляется техника, чтобы читать, слушать музыку, смотреть фильмы. Зато идея с WI-Fi удачная, поскольку у многих сегодня есть компьютер или планшетник. Красивый поезд, в старинном стиле с продуманным декором и WI-Fi. И вы получите самый великолепный поезд из всех туристических поездов! Сказав это, должен отметить, что проводники были со мной милы. Сначала мне принесли DVD диск «Калины красной» и сделали всё, чтобы подключить к источнику питания мой рабочий компьютер, конечно ноутбук, но без автономной батареи. Таким образом, со спокойной душой я смог посмотреть фильм, экранизацию повести, которую я читал во Франции. Это очень красивый фильм, не так профессионально поставленный как фильмы Тарковского, в том, что касается работы камеры (например, есть неудачные крупные планы), но актёры-персонажи показаны свежо и аутентично (в фильме снимались жители деревни Шукшина, во всяком случае в первой его части). У Шукшина главная роль, и он очень убедителен. Несколько минут спустя я прибываю в Бийск. И как обычно меня ждут на перроне... Руслан, ответственный по развитию туризма в Бийском районе, и Александр, переводчик и преподаватель английского и французского языков педагогического факультета. Мне не грозит остаться одному, и когда это случается, как теперь в номере гостиницы, я наслаждаюсь этим моментом. Меня отвезли в гостиницу «Центральная». Там есть всё необходимое: ванная, уборная, рабочий стол, стул и WI-Fi! Кровать одноместная, но мне и не нужно больше. Мне нравится декор с розами и большое окно, выходящее на несколько зданий, деревьев и жёлтый трамвайчик, который проезжает, когда ему вздумается, заставляя улыбнуться серые здания! Мне дают час отдохнуть, что я ценю, затем обед. Затем мы едем в музей города. Музей один в один напоминает барнаульский, но


некоторые вещи в нём освещены лучше. Я бы сказал, можно выбрать посещение одного из музеев. Они стоят друг друга. Музей Барнаула более старый, но фонд в нём более разнообразен, если вы его дополните коллекциям Национального музея в том же Барнауле, вы узнаете самое важное о крае. Однако, козырь бийского музея в том, что там хранятся подлинники, и этническая часть более подробно представлена... Я бы сказал, что можно выбрать музей Барнаула или Бийска в зависимости от вашего маршрута и программы. Информация для

организаторов, музей Бийска предоставит переводчика, поскольку гид, Дмитрий Ерошкин, научный работник музея, говорит по-французски. Музей Бийска расположился в красивом доме купца, которому катастрофически не хватает ремонта. С реставрацией здание стало бы превосходным «Через четыре года!» — говорит мне Руслан. Войдём в здание. Внутри всё тоже требует реставрации, и всё заслуживает того, чтобы быть отреставрированным. Например,

121


коридор, через который мы попадаем в здание. Он кажется очень старым. Залы музея в лучшем состоянии. Дмитрий Ерошкин проведёт экскурсию с его правильным французским, за исключением акцента, который выдаёт отсутствие контактов с носителями языка. Но он владеет словарём и хорошо знает своё дело! Небольшое введение о городе: он был основан Петром Великим в XVII веке и быстро превратился в город зажиточных купцов, находясь на пути, который ведёт в Монголию, Китай и даже Индию! Музей датируется 1920 годом, основанный в начале советского периода. По внешнему виду музея, вы догадаетесь, что музей расположился в доме, реквизированном после революции. Он принадлежал богатому купцу, Николаю Асанову, который, о чём я узнаю позже, занимался торговлей лошадьми Пржевальского. Это небольшие дикие лошади, которые жили в Монголии. К тому же, мне скажут, что эта небольшая лошадка ещё существует, только благодаря тому, что ею торговал Асанов, поскольку эта порода полностью в природе исчезла, и те лошади, которые остались, происходят от лошадей, продаваемых купцом. Можно было бы задаться вопросом о том, что же первично, яйцо или курица. Может Асанов и стал причиной исчезновения этой породы в дикой природе, отлавливая этих лошадей для продажи... ладно оставим... вернёмся к музею.. Город Бийск находится недалеко от границы с Республикой Алтай, там, где были обнаружены основные археологические сокровища Алтая. Это выгодное географическое положение позволило ему быть в непосредственной близости от раскопок, которые там проводились, то есть основных раскопок пазырыкских курганов и кургана принцессы Укок, о которой уже говорилось. Таким образом, у музея появятся несколько прекрасных подлинников, например, часть скифского саркофага (вырезанного из ствола лиственницы).

122

Другое достоинство бийского музея в том, как представлены экспозиции, они собраны по периодам на отдельных стенах. На каждой стене представлено всё, чем располагает музей о той или иной эпохе. Например, низкий потолок в музее Барнаула не позволил расположить петроглифы над другими экспонатами, что удалось сделать здесь. Это позволило мне понять, что петроглифы (рисунки на камне) были непрерывной традицией в регионе от эпохи неолита (каменный век) до средних веков! Одного взгляда достаточно, чтобы вы поняли, какие предметы относятся к какому периоду, тут же в памяти всё связывается. Это позволяет в дальнейшем определить по виду петроглифа, к какому периоду он относится. В неолите петроглифы представляли фигуры животных, не стилизованные, часто высеченные и очень редко нарисованные (поскольку необходимы особые условия, чтобы сохранить рисунки). Так нашли нарисованную лошадь, которая удивительным образом похожа на лошадь, изображённую в пещере Ласко. Что же касается изображений, одно из них таинственно, можно подумать, что люди каменного века встречались с инопланетянами! Люди более рациональные говорят, что речь, скорее, идёт о видениях шамана, который переборщил с ароматическими травами! После неолита придёт бронзовый век. Это период, когда жили скифы. Скифы любили стилизацию, поэтому я их так люблю. Они обладали искусством линий, и всё их наследие в графике, а не в письменности. Сразу определяешь петроглифы скифов: рога оленей и лосей очень стилизованы, загнуты назад как крылья, и везде, где возможно, видны силуэты грифонов, поскольку у скифов это фантастическое животное было тотемом. Наконец, ближе к железному веку приходят тюрки. Они меняют технику рисунка. Мы приближаемся к традиционному рисунку. Тюрки заведут новый обычай, ставить надгробный камень с изображением


мужественного воина у его ног. Эти надгробные камни будут встречаться вдоль Чуйского тракта, древнего пути, чей музей я посещу позже. Наконец, в музее есть интересная коллекция о коренных алтайцах. Здесь можно увидеть настоящий костюм шамана и множество его бубнов, все продырявлены, что свидетельствует о том, что их хозяин мёртв. Дело в том, что нужно порвать бубен шамана с его смертью, чтобы его власть не обернулась против живых. Рисунок на одном из бубнов, изображающий людей и животных в деревне, напоминает мне один рисунок Шагала. На соседней стене атрибутика шаманов, традиционные предметы жизни алтайцев. Так, там можно увидеть настоящий перегонный аппарат для производства Арики, алкоголя, полученного из скисшего молока кобылицы. Перегонный аппарат сделан из дерева. Арика играет действительно важную роль в социальной жизни кочевых народов, будь то алтайца, монголы или тувинцы. В выставочной витрине рядом находится фляжка непохожая по форме на другие фляжки, используемая для хранения или перевозки Арики. Арика всегда была в обращении в лагере кочевников, её подавали в ответ на оказанную услугу, или чтобы поблагодарить того, кто пригласил на встречу... На втором этаже тема экскурсии меняется. Дмитрий мне показывает различные макеты первых крепостей, построенных русскими на слиянии Катуни и Бии, двух рек, которые образуют Обь. Местоположение крепостей в центре пересечения трёх рек было стратегическим: они защищали Бийск и позволяли контролировать единственную дорогу, которая вела в Монголию и Китай. Зимой они позволяли контролировать также устье трёх рек, которые превращались в настоящие дороги, поскольку по замёрзшим рекам лошади могли идти рысью с обозами и санями! Бийская крепость несколько раз была сожжена джунгарами, которые как и русские были хорошо оснащены зажигающими стрелами, а также ружьями, которые им, кажется, продавали швейцарцы!

Мы заходим в воссозданную залу купца XIX века. Там вам предлагают ознакомиться с основами чайной церемонии, какой она была у богатых купцов. Вокруг вас «буржуазная» мебель и даже статуя Аполлона в натуральную величину, которая очаровала бы самого Доминика Фернандеса. Вы окажитесь за маленьким столом, за чашечкой чая из китайского фарфора, с сушками, маленькими круглыми печеньями, или баранками, похожими на сушки, но покрупнее. Посещение музея закончится в этом зале. На фотографиях, развешенных вокруг по стенам, передано очарование этого маленького азиатского городка, растянувшегося по обе стороны от северного шёлкового пути, который был также путём, по которому везли чай, сахар, фарфор, пушнину, ценные металлы... Он является свидетельством того, как в советский период, который последует, проявится тенденция избавляться от прекрасного, потому что, так сказать, оно было «буржуазным». Будет разрушен до основания городской пейзаж этого красивого города Сибири, потому что строили, не заботясь о целостности, жилые многоэтажки исходя из приводящего в отчаяние прагматизма... Как жаль! И какое заблуждение! Радость для взора не является простой демонстрацией классового превосходства, это также понятие, которое влияет непосредственно на видение, которое сложится у людей о себе... Я надеюсь однажды, мы решимся разрушить эти прямолинейные уродства, по крайней мере, в центре города, и сможем отреставрировать красивые здания, которые сегодня находятся в жалком состоянии, большие торговые центры того времени, частные дома в русском первозданном стиле. Я также надеюсь, что обустроят широкие тротуары, лужайки, клумбы, которые будут приносить жителям радость от прогулок по центру города, который мог бы быть таким красивым, если хоть немного навести в нём порядок, чтобы захотелось приезжать сюда и гулять... 123


124


125


Среда 26 сентября. Я предстал перед принцессой Укок Я об этом узнал на прошлой неделе из Лениного сообщения: «Я видела по телевидению, что Принцесса Укок отправилась на вертолёте в Горно-Алтайск». Бог мой, свершилось! Так странно случается, что жизнь нам преподносит маленькие подарки... Первый подарок мне был сделан подругой Эльвирой, посоветовавшей мне однажды прочесть книгу, которую она нашла в Интернете: «В Сибири» Колина Тюброна. Я её, конечно, купил и принялся читать за несколько дней до путешествия. Именно из этой книги я узнал о существовании этой «Ледяной принцессы», которую здесь все называют «Принцессой Укок», поскольку найдена она была на плато Укок, в Республике Алтай. Я  уже рассказывал о Пазырыке, находящимся недалеко от плато Укок, где ранее были найдены похожие курганы и захоронения. Итак, на плато Укок произошёл тот же самый процесс: вода просочилась в захоронение и замёрзла, подобно той вечной мерзлоте, что вокруг неё, создавая исключительные условия для консервации. Колин Тюброн поехал, чтобы увидеть татуированную Мумию принцессы в Музей Новосибирска, куда она была перевезена после её эксгумации в 1993 году. Она прошла через реставрацию, во всяком случае, некоторые ткани, которые были на ней, она подверглась обработке, позволяющей хранение при комнатной температуре. В ходе интервью с директором Музея, писатель узнал (конец 90-х годов), что национальный Музей Горно-Алтайска, столице республики Алтай, просит, чтобы их предок вернулся на родную землю. Затем Колин Тюброн поехал в этот Музей Горно126

Алтайска, который он описывает как маленький музей с небогатой экспозицией, и где он беседовал с директором Музея, объяснившей ему всю важность возвращения этого экспоната, неотъемлемой части их наследия. Она также посетовала на бедность их маленького Музея, подчёркивая значимость этого ключевого экспоната для обогащения их экспозиции. Далее мы увидим, как изменилась ситуация. Как только я приехал в Барнаул, я тут же поинтересовался, что случилось с ледяной принцессой. Была ли она всё еще в Новосибирске? Или уже перевезена в Горно-Алтайск? Мне ответили: «А она должна быть перевезена со дня на день!» Какой сюрприз! Итак, я попросил, чтобы меня держали в курсе, чтобы быть там, когда она прибудет в Горно-Алтайск! Так по дороге в автобусе в Новосибирск я узнаю, что Принцесса в вертолёте на пути к Горно-Алтайску! Возможно, наши пути уже пересеклись! Она в небе, я на земле! Потрясающе! Затем, в понедельник, Валерий сообщает мне, что поездка в Горно-Алтайск запланирована для меня на среду! После, языковой барьер, и мне больше не предоставляют информацию... Когда я говорил с Леной о принцессе, она мне сказала: «Ты должен знать, что она ужасна, она мне совсем не нравится». Тогда я ей ответил, рискуя вызвать женскую ярость: «А я перед ней преклоняюсь!» Затем Лена объяснила мне, что считает неприемлемым выставлять вот так труп женщины. Поразмыслив, я признал, что она была права. Кроме того, вокруг ледяной принцессы ведётся дискуссия: к какой человеческой расе она принадлежала. Спор ведётся между русскими кавказцами и местными монголами, к какой же из этих рас принадлежит этот исключительный народ, который, возможно,


и распространил по Европе индоевропейский язык. Колин Таброн написал, увидев принцессу, что она монголоидной расы. Я бы воздержался от участия в этом споре. Словом, мне было всё равно, была ли она монголоидной расы или той же, что и я. Это не помешает мне её любить... Итак, встречаемся утром в 8 часов перед гостиницей. Я не знаю ни с кем, ни на чём я еду в Горно-Алтайск. Когда не говоришь на языке, нужно быть готовым к подобного рода напряжённому ожиданию. Но даже если случается, что вас плохо информируют в России, о вас никогда не забывают! И действительно, Александр уже перед гостиницей. Он ждал меня со своим огненным взглядом и лёгкими, словно ветер, руками, иногда дрожащими от волнения. Он мне объясняет, что нужно подождать Руслана, который повезёт нас на автобусе. Вот как? На автобусе? Так часто происходит, что я узнаю обо всём частями. Наконец приезжает Руслан и довозит нас до Музея, где нас ждёт старый автобус, маленький даже для детей. Внутри уже сидят работники Музея: итак, мы отправляемся в путешествие, организованное работниками и для работников Музея. Как? Отлично! Я усаживаюсь на заднее сидение между Дмитрием и Александром. В путь по Чуйскому Тракту! Тысячелетняя дорога, которая ведёт в Монголию и далее... в Китай... Тибет... Индию! .....Встаёт солнце, пред нами предстают горы и вскоре, справа от нас потечёт опаловая Катунь, что обозначает «Женщина» на алтайском... Спустя пол часа пути мы проезжаем стелу, обозначающую границу межу Алтайским краем и Республикой Алтай. Дмитрий много рассказывает мне, что я не всегда разбираю в шуме автобуса, не говоря о том, что мы ещё и подпрыгиваем иногда. Для русской дороги это не так уж плохо, но всё же, это не дорога в Швейцарии! Два с половиной часа спустя мне сообщают, что мы подъезжаем к Горно-Алтайску...

А там я замечаю, что всё изменилось. Перед Музеем установили огромную звуковую аппаратуру, народный оркестр репетирует, алтаец исполняет народную песню горловым пением... На улице перед музеем группа детей в военной форме, мальчиков и девочек, репетировали под руководством режиссёра-преподавателя. Я замечаю много представителей этой знаменитой монголоидной расы: дети, музыканты. Но также и то, что они естественным образом перемешаны с европейскими лицами. Наконец я поворачиваюсь и смотрю на музей. Это не одно из тех угрюмых зданий, ждущих реставрации, которые я до сих пор видел. Оно совершенно новое! Из сверкающих меди, мрамора и нержавеющей стали с точно выверенными архитектором линиями, которому, кажется, была предоставлена полная свобода действий. Нет ничего общего с описанием музея, сделанным Колином Тюброном 14 лет назад! У меня перед глазами произведение современной архитектуры, и одно из самых современных! Мы ждём на площадке перед музеем. Мне объясняют, что я вхожу в состав делегации из Бийского музея, и нужно строго держаться группы. Затем понемногу мы перемещаемся направо от входа, где я быстро догадываюсь, что это VIP зона. Люди подходят группами. Небольшие группы, собравшиеся к нашему прибытию, сливаются в общую массу. Затем, откуда ни возьмись, возникает огромный поток детей строем по двое, которые стекаются со всех сторон. Молодые кадеты лет двенадцати занимают места среди зрителей в VIP зоне, где они являются неотъемлемой частью антуража, демонстрируя всю красоту коренных алтайцев! Я фотографирую некоторых из них. Они не смотрят на меня, гордые как павлины, но где-то в глубине немного смущенные своим пребыванием здесь, и, наверняка, задают себе вопрос, что же я от них хочу со свей камерой наведённой на них. Какая-то женщина спрашивает у меня, из какого я журнала. 127


Я отвечаю ей, что я не журналист, а независимый писатель из Алтайского края. Вместе со всей толпой VIP персоны тоже заходят в музей. Среди них естественно много алтайцев в национальных костюмах, молодёжь , старики... Да какие старики! О бог мой, как же они красивы, как же сверкают их костюмы под сентябрьским солнцем! Поскольку очень жарко, мне тяжело в куртке!

представителей разных концессий: буддистов Республики Алтай, мусульман, так как это религия, которую исповедуют казахи, тоже живущие в этих горах... У всех были монголоидные лица, у всех кроме представителя православной церкви, с лицом попа, который, казалось, сошёл с экрана фильма Тарковского «Андрей Рублёв», описывающего события конца Средневековья!

Церемония вот-вот начнётся. Как мне объяснили, нужно будет подождать, по крайней мере, два часа, по истечению которых, я понял, что это было торжественное открытие музея, а не мероприятие по поводу прибытия принцессы! Если бы мне раньше это объяснили, я бы понял, почему минут пять и в речи и в песне я слышал слово «Газпром»! Как мне объяснили позднее, российская газовая компания щедро спонсировала ремонт, а откровенно говоря, полную реконструкцию музея! Итак, я услышал слово «Газпром» с русским, алтайским акцентом, и даже попытками произнести его пофранцузски, когда мне перевели «Газпром» на «Gazprom»!

Музыкальное сопровождение было чудесным, и русское народное и алтайское. Даже песня, которая носила название «Газпром», исполненная Кай-Чиалтайен, была восхитительна! Жаль, что аппаратура плохо транслировала музыку. Создавалось впечатление, что звукорежиссёр передавал речь в нашу сторону, а музыку в направлении противоположном от нас. Я бы перенаправил звук: музыку в нашу сторону, а речь в обратную... Не всегда хорошо находиться в VIP зоне...

Настало время речей. По известной мне схеме: сначала глава Республики (республика в составе Российской Федерации), затем директор музея, который, впрочем, очень вежливо со мной поздоровался ещё до начала церемонии, и потом директор ????????? Газпрома, конечно! Затем выступали заместители главы Республики и директора других музеев, я, конечно, упустил некоторые подробности... Во время выступления, которое я не понимаю, я делаю фотографии. Мне бы хотелось собрать коллекцию этих красивых лиц, которые я не знал... Много вы встречаете алтайцев, или даже монголов во Франции? Так я сфотографировал очень старые пары, которые вполне могли стать моими новыми бабушкой и дедушкой сейчас, когда моих уже нет в этом мире... А потом я увидел 128

Зато я занимал самое удобное место для съёмки обряда освещения шамана, который прибыл, чтобы исполнить своё дело. Момент был действительно торжественным, шаман выкрикивал свои заклинания, тогда как из глубины доносились звуки диплофоничного горлового пения Кай-Чиалтайена. Позже я найду следы молока на мраморных ступенях, возможно молоко кобылицы, которое шаман разбрызгивал в разные стороны своей деревянной поварёшкой. За этой процессией последовал странный обрядовый танец, который местами был очень торжественным, возможно иллюстрируя борьбу, которую вёл алтайский народ за свою самобытность. В нём мы видели молодых людей, которые пытались подняться вверх по ступеням, таща верёвки. Тогда как за ними другие молодые люди в других костюмах держали эти верёвки и мешали их восхождению. Первые великолепно исполняли свою роль, слышалось их тяжёлое дыхание, как результат настоящих усилий. Были ли те, что мешали молодым


алтайцам подниматься вверх теми самыми джунгарами, о которых уже так много говорили? Наконец появляются три юноши на площадке музея и складывают вместе предметы, которые каждый из них вынес, чтобы собрать символическое здание, напоминающее юрту... Затем пришло время раздачи подарков приглашёнными. Каждый представлялся, произносил свои пожелания директору музея и преподносил свой подарок. Скоро подошла очередь директора нашего Бийского музея, который передал своему коллеге бумажный свиток петроглифа. А потом я, зачарованный, принялся рассматриваться лицо молодой женщины, держащей ленточку, которую вскоре должны были разрезать при открытии музея. Черты её лица были необычайно изящны, а миндалевидные глаза предавали её лицу завораживающую таинственность... Я сказал себе, что, возможно, ледяная принцесса обладала той же красотой? Но с той же вероятностью она могла обладать и красотой тех русских девушек, что я встретил... И потом я спросил себя, между прочим, красота русских девушек идёт не от этого ли смешения кровей, которое постоянно происходило в этой части мира?... А правда? Возможно! И всё же эта алтайка была такая красивая... Ленточка была разрезана, и музей объявлен открытым. Внутри залы роскошные, большие, светлые... Нам показывают музей в строго заданном порядке, и я обнаруживаю то, что уже видел в этих маленьких музеях, конечно менее роскошных, менее освещённых и не таких просторных, но повествующих об одной и той же истории. И было здесь лишь одно, чего у других музеев не было: Принцесса... Здесь много предметов, чьи макеты достигают натуральной величины: аилы алтайского народа, эти деревянные юрты, первые избы русских переселенцев. Я вижу большую остроконечную палатку из бересты, вижу шаманов, вижу алтайцев, скифов в их национальных

костюмах, смотрю на их сапоги; я вижу одного хана во весь рост, другого хана на коне, и всё это в натуральную величину, я увидел столько вещей, на которые дети, взрослые и старики обожают смотреть. Но я спрашиваю себя, будут ли они вникать в детали, будет ли у них столько времени, сколько было у меня, чтобы послушать гида, внимательного к моим вопросам и терпеливо отвечающего на них. Я сказал себе, что этот музей порадует семьи и что летом он, должно быть, будет полон народу подобно музеям Карнака и Ванн, которые я посетил в Бретани. Мы пришли в зал со стеклянным саркофагом пред нами. Я наклоняюсь и узнаю погребальную комнату Принцессы. Макет в натуральную величину, очень хорошо освещён. Подумать только ему две тысячи четыреста лет! Казалось, что увековечили сам момент, когда принцессу поместили в деревянный саркофаг. Я вижу её красное платье и белую рубашку, вижу её заострённую длинную шапку, красную, расшитую золотом. Я различаю там птиц, лошадей, какие-то листья, сверкающее золото на красной ткани. Я замечаю лосей с ветвистыми рогами на боковой поверхности саркофага. На земле я вижу два глиняных кувшина; вижу мясо, разложенное на деревянном блюде. Я вижу слугу, стоящего перед Её мумифицированными останками, словно это он принёс Принцессе эту нетленную пищу. Да, это очень красиво... Но настоящая, та, прибывшая из Новосибирска, где она? Дальше другая скифская женщина, возможно, бывшая Принцессой при жизни? Я восхищаюсь элегантностью её костюма. Бог мой, какой великолепный вкус был у этих Скифов! Да, да я знаю, что в череде величественных свидетельств о красоте дам тех времён есть также и портрет Нефертити, её длинная величественная шея... Какой вкус, точно подлинный памятник того времени... Но посмотрите на сюжеты высеченные и татуированные, одновременно реалистичные и вымышленные, посмотрите на элегантность головных уборов! Что за стиль! 129


Внезапно справа открывают занавес... А там великая тайна: за стеклом нечто вроде стеклянной камеры с круглой крышкой, покрытой коричневой тканью... Александр говорит мне: «Принцесса там, за стеклом.! Но шаман сказал, что не стоит на неё смотреть раньше времени, так как энергетика будет плохая.!» Дело в том, что алтайский народ не шутит с предками, как и любой анималистический и шаманский народ. В 2005 году произошло очень сильное землетрясение на Алтае, эпицентр которого был возле плато Укок. По силе баллов 8,7, я думаю. Тогда алтайцы выступили с заявлением, что это несчастье произошло из-за того, что принцесса была перевезена в Новосибирск! Словом, раз уж шаман сказал, что не нужно смотреть на Мумию, директор музея не собирался пренебрегать предостережением! В тот момент я подумал о Лене. И я сказал себе, что, в конечном счёте, предпочёл бы подойти к принцессе именно так. Почувствовать её присутствие, не смотря на неё... Более того, когда я поднял глаза, я заметил, что из широких металлических канатов над саркофагом была отображена татуировка, которую я решил сделать себе на руке! Так там, ещё до того, как мне пришло в голову, что у меня одинаковые вкусы с управляющим музея, я подумал о том, что во всей этой истории было всё-таки много совпадений! Итак, будучи убеждённым материалистом, я, скептик со строго логическим складом ума... загадал желание! Члены делегации «Бийского музея» пришли за мной. У нас была запланирована встреча с директором музея. После непродолжительного плутания по коридорам музея, нужно было вернуться и сделать крюк, мы оказываемся в типичном кабинете директора, с большим столом начальника и, перпендикулярно, длинным столом для посетителей.

132

Проблема заключалась в том, что нас, посетителей, было слишком много для этого стола. Тогда директор, этот высокий приятный алтаец с хорошо поставленным голосом, быстрыми движениями убрал всё, что было у него на столе и попытался развернуть его чтобы соединить со столом для посетителей. Ему, конечно, помогли, так как стол был действительно очень тяжёлым. А он? Он продолжал шутить, заставляя смеяться тех, кто его понимал (увы не я), комментируя сложившуюся ситуацию. Было впечатление, что мы вошли в его юрту, а не в кабинет директора! Я подумал тогда, что никогда русский, занимающий ответственный пост, не принял бы иностранцев в такой непринуждённой атмосфере. В нём узнавались черты простого народа, у которого гостеприимство было главной чертой. После этой небольшой суматохи с перестановкой мебели: передвинутого стола, стульев, которые пошли искать, мой взгляд привлекли только что принесённые яства. Некоторые из них были мне знакомы из книг Галсана Чинага, алтайского тувинца, ставшего писателем и преподавателем в Германии. Я вижу большие куски варёной баранины, потроха, необыкновенные колбасы, копчёный сыр. Я пью мясной бульон, который нам приносят, и внезапно меня спрашивают, не хочу ли я выпить Араки! Мой бог! Неужели? Ну да! Мой бокал наполняют прозрачной жидкостью, похожей на водку!... Сидящие рядом убеждают меня выпить её. Вкус странный, но вполне сносный... Я внезапно перенёсся в мир книг, которые я читал. Определённо не хватало юрты, ну и конечно животноводов кочевников! А блюда были теми же! Позднее принесли кумыс, кислое кобылье молоко, и тут, мой вкус, который не назовёшь консервативным, сказал решительное «нет»! Прогорклый вкус молока с горечью пива, это было слишком для меня! Я не смог сделать больше трёх глотков... Моя чашка незаметно переместилась к моему соседу.


Перед отъездом я захотел вернуться к принцессе, чтобы попрощаться с её скрытым от взглядов телом. Я ещё раз взглянул на это потрясающее воспроизведение первых часов её вечного покоя, которому уже 25 веков, и мы все направились к нашему автобусу.

людям, что у них ещё приблизительно пять лет, чтобы найти петроглифы и многочисленные курганы, так как после больше уже ничего не будет...» Вот это да, возможно ли, чтобы сделка была заключена: газопровод против музея? Скоро узнаем...

Ещё несколько минут ожидания на площадке у здания музея. Какаято довольно энергичная женщина шутила с директором национально музея Горно-Алтайска и с бывшим директором бийского музея. Когда мы отъехали, я спросил, кто была эта женщина. Дмитрий сказал мне: «Это бывший директор национально музея Горно-Алтайска. Теперь она заместитель директора». «Что? — был мой ответ, я же вам говорил, что хотел поговорить с ней!» Я понял, что ни Дмитрий, ни Александр не поняли меня. Какая жалость! Я хотел поговорить с ней о том английском писателе, который приезжал, хотел спросить её мнения о Принцессе, а именно, к какому типу по её мнению она принадлежала, европеоидному или монголоидному... По этому поводу я заметил, что воссозданные в могиле черты лица были очень нечётким... Можно было действительно задаться вопросом, смотря на них, была ли она европеоидного или монголоидного типа... Я думаю, что художника, который лепил её лицо, попросили оставить черты лица неясными, глаза немного раскосыми, но не слишком... На всякий случай...

Следующая остановка была сделана у стелы, обозначающей границу между «Алтайским краем», с одной стороны, и «Республикой Алтай», с другой. Некоторые из нас пошли в придорожный магазин. Они выходят с бутылками, водки и сока, охотничьими сосисками и хлебом. Затем все отправляются к маленькой беседке на берегу Катуни. Ветки рядом стоящего дерева были увязаны ленточками. Мне объясняют, что это дары богу реки, Катуни, «женщине». Я конечно тоже принёс ей дар, я столько ей должен... Тут один из весельчаков нашей команды говорит мне «Ну что, Филипп, не хотите ли искупаться в Катуни?» Я ему тут же отвечаю: «Если вы тоже пойдёте, то пойдём вместе!» Как истинный русский, в котором победа над Наполеоном в глубине оставила чувство нерушимой гордости, он принимает вызов, и мы уже в плавках! Александр взял мой фотоаппарат, и с радостью собирается запечатлеть это событие!

В автобусе, на обратном пути, гул голосов стал громче! Водка, потом Арака, потом снова водка всем подняли настроение! Беседа была в полном разгаре. Тональность задавал низкий голос, выделяющийся в общем гуле. Я постепенно засыпаю, убаюканный звуками этого баритона, казалось поддерживаемого нескончаемым потоком. Когда я проснулся, Дмитрий сказал мне: «Я только что узнал, что Газпром собирается проводить огромный газопровод в Республике Алтай, и в ходе работ они уничтожат огромное количество археологических памятников! Поэтому надо сказать

Сделав над собой усилие, я на несколько мгновений (было холодно) вверю своё тело этой Катуни... возможно ли, чтобы Катунь была женским божеством? Возможно ли, чтобы она была столь же своенравна как Венера или Диана? Возможно ли, чтобы я во время этих нескольких минут погружения обратился к ней со словами? И что это были за слова? Ещё одно желание? То же желание, которое я адресовал безжизненному телу принцессы ранее? Я не уверен...Эти желания схожи со сновидениями, которые забываешь сразу как увидел. Дело кончилось тем, что, подъезжая к Бийску, мы все пели «Ой, мороз, мороз!» Мне было хорошо с этими людьми... Это был чудесный день... 133


Четверг 27 сентября. Чуйский тракт: северный шёлковый путь Пока я в Бийске, мне нужно рассказать об этой дороге, которая с античности была основным и единственным переходом между южной и северной Азией, Чуйском тракте. «Чуйский» согласно одним происходит от тюркского слова, которое обозначает «вода», согласно другим оно происходит от названия реки Чуи, вдоль которой проходит дорога на степном плоскогорье, совсем недалеко от границы с Монголией. Я сказал с античности, но этот путь восходит ещё к каменному веку, так как там вдоль дороги находят петроглифы палеолита. Скифы в окрестностях оставили северных оленей с развесистыми рогами, а тюрки и их потомки гунны обрамили её надгробными камнями с изображёнными на них лицами с характерными длинными усами! Чуйский тракт был, разумеется, торговой артерией, связывающей Китай, даже Индию, с Севером. Это был опасный путь, пролегающий через горы, который можно было пройти только на лошади или на верблюде. Однако в окрестностях были найдены китайские повозки, свидетельствующие о том, что можно было пройти его и на этом виде транспорта. Когда смотришь на карту, понимаешь, каким образом: конечно через реки, замёрзшие зимой, представляющие переход с небольшим перепадом высоты. В его честь в Бийске открыт музей с очень приятным персоналом. Как это часто бывает в этих местах, где страсть зажигает умы. Музей Чуйского тракта даёт нам понять всю важность этого пути, почему разные цивилизации – скифы, гунны, джунгары и, наконец русские, сражались за господство над ним. Также понимаешь, почему советская Россия из города Бийска, стоящего в начале дороги, сделала секретную зону, закрытую для иностранцев, поскольку там

136

производили реактивные снаряды, баллистические ракеты, атомные боеголовки и разное высокотехнологичное оружие! Почему Бийск? Потому что, когда контролируешь Чуйский тракт, исключаешь любое вторжение! И, наоборот, между 1969 и 1973 годами, когда у России сложились напряжённые отношения с Китаем, именно через Чуйский тракт, она отправляла вооружённые силы к границе с китайской провинцией Синьцзян, что в случае открытого конфликта позволяло ей быстро добраться до Пекина! Но не будем спешить. Не будем забывать те времена, когда северный шёлковый путь, как его тогда называли, был трудной дорогой. Рискованный, опасный и медленный переход. Когда проходили через реку, нужно было брать паром. Поэтому в конце XIX века купцы решают финансировать строительство дороги. В 1901 году дорога введена в эксплуатацию, и в 1911 году первый автомобиль приезжает в Бийск, проехав Горный Алтай! Этот первый автомобиль, скорее грузовик, сейчас выставлен на выезде из города и выкрашен в серебристый цвет... Первый мост, построенный на Чуйском тракте, носит имя инженера Цаплина, я видел подобный мост, перекинутый через Катунь, из дерева и метала, подвесной мост, раскачивающийся на ветру... Когда я вошёл в музей мне дали ленточку, чтобы я привязал её к дереву, как это делают здесь на обочине дороги, по берегам Катуни. Затем, если вам повезёт, во время вашего визита вам дадут экземпляр петроглифа из слюды! В конце экскурсии вы сможете послушать песню, написанную дальнобойщиком Чуйского тракта. Это история одного дальнобойщика, который влюбляется в дальнобойщицу. Это подлинная история; даже автобиографичная! На стенде весит фотография юноши и девушки (она действительно красивая!). В конце песни девушка погибает в пропасти. Но это лишь для того, чтобы придать песне драматизма, так как в реальной жизни они жили долго и у них было много грузовиков!


Пятница 28 сентября. Бийск: последние впечатления Уезжая из Бийска, я вспомнил, что забыл рассказать о школе, которая так радушно меня приняла, что я был даже немного смущён. Мужчин я там не видел. Это муниципальная школа искусств, где обучают музыке, живописи и гончарному ремеслу. Но это также и школа, где знакомят детей, подростков, и даже взрослых с ремеслом, распространенным в регионе: шитьём, вышивкой, ткацким делом. Здесь учат делать фигурки из дерева и бересты, маски, резные шкатулки, тряпичных кукол, музыкальные инструменты такие как окарина... Мне также показали расписанные яйца, которые подвешивают на ветках кустарника семейства дроковых на Пасху. В этой школе четыре педагога, передающих ремесленные традиции. Мы, конечно, попили чай с всевозможного рода печеньями, наверняка испечёнными маленькими ручками её воспитанников. Затем я попросил их исполнить несколько народных песен, и они продемонстрировали мне, что их мастерство не ограничивается ручной работой! Я в свою очередь тоже спел несколько песен. Мне было очень приятно, что последней песне подпела очаровательная Татьяна... На несколько минут у меня было впечатление, что я вновь оказался в окружении женщин из моего детства: мамы, тёти, бабушки. Преимущество первого внука в семье. Мужчин часто не было дома, и именно с женщинами я проводил целые дни, сопровождая их в повседневных заботах. Здесь, в этой школе, в деятельности этих женщин я вновь испытал чувство покоя и сплочённости, которыми было пропитано моё детство. Это были те времена, когда телевизор и радио не молотили весь день напропалую, и таинством был наполнен малейший звук: руки, скользящей по ткани, фыркающего 138

утюга, шума шагов, отражающихся от пола, и просто музыки голоса, от случайно брошенных слов, произнесённых про себя... Здесь на меня нахлынули давно забытые чувства: одна из женщин вышивала бисером на небольшом станке, другая работала с листом бересты, третья встретила нас стихами... Ручная работа так естественна для человека, а мы её потеряли... *** Я с Русланом, его женой и сыном уезжаю на юг. Машина удаляется от Бийска, обгоняя джипы и грузовики. Вдоль дороги стоят дома «частного сектора». Так здесь называют кварталы из деревянных домов. Вчера я убедил Руслана проводить меня в один из таких районов Бийска. Моя просьба немного удивила его, как и всех тех, кого я просил об этом. Так странно, но эти кварталы вызывают столько смущения... Можно сказать, что русские их стесняются! Однако гулять там истинное наслаждение! Естественно дорога не заасфальтирована. Должно быть, в дождь она превращается в грязь. Вчера земля была сухой и, поэтому пройти по ней не составляло никакого труда. Однако я видел как Руслан переживал за свою обувь! Он настаивал на том, чтобы мы вернулись в машину, словно это для него было невыносимой мукой! Все же, как спокойно! Никаких ревущих машин центра города! А только играющие дети, женщины, мирно беседующие на завалинке, трамваи, которые циркулируют по деревне каждые пять минут, как доказательство того, что все эти дома не имеют ничего общего ни с трущобами, ни с городским отшибом, колыбелью преступности! Я ничего не понимаю. Наконец мне в голову приходит вопрос, не является ли это интуитивное отчуждение пережитком советской идеологии, которая запятнала этот «частный» сектор всеми пороками, с которыми он ассоциировался в то время.


Здесь, наверняка, нет водопровода... Я спрашиваю: «То есть люди живут в ужасных антисанитарных условиях и не могут даже помыться?» На что Руслан отвечает: «Вовсе нет! Во всех этих домах есть баня, и никаких проблем с гигиеной не возникает!» Правда? В чём же тогда проблема? Мы идём никуда не торопясь. Я бы мог так идти часами! Не нужно особого повода, чтобы завязать разговор с людьми. Нет ничего общего с закрытыми лицами, которые встречаешь в городе. Здесь создаётся впечатление, что все друг друга знают, и совершенно естественно заговорить прямо на улице. И потом, все эти кошки, что мирно покоятся на подоконниках, дети, у которых по два котёнка на руках... Да, вот она, настоящая жизнь, она здесь! Какая красота! Это буйство красок, множество цветов, эти надписи... Проведите водопровод, облагородьте улицы, заасфальтируйте их, и увидите, как через десять лет преобразятся старые дома, средний класс приедет сюда, чтобы построить совершенно новые дома! Ну а пока за водой ходят в колонку... Определённо, это не очень-то удобно... Мы прекрасно провели с Русланом время. Это очень гуманный и приятный человек. Позавчера он меня повёл в ресторан «На старом месте». Стиль немного фольклорный, приятные официантки. Спустя 20 минут запела под фонограмму молодая женщина с азиатскими чертами лица (Алтайка?) на маленькой сцене. Это был вечер четверга, начинались выходные. За нами ужинали три женщины, ёще за одним столом было трое мужчин, словом, народу было немного. Тем не менее, шум голосов становился громче, на лицах появлялись улыбки. Русские они такие, у них есть свои правила. На улице у них постные лица. С началом праздника их озаряют улыбки и, кажется, они готовы на всё, лишь бы праздник состоялся. Мне хочется остаться и, я чувствую, что Руслану тоже. Мы, наверняка, со столькими людьми познакомились бы. Глаза нас уже манили танцевать. Но Руслана ждала жена, а меня мои записки. Так что надо было ехать...

Когда мы возвращались, Руслан предложил мне остановиться у памятника Петру Великому. Он настаивал на том, чтобы я сделал эту фотографию. Увидев получившийся кадр на экране аппарата, он мне сказал: «О, как бы я хотел сделать такую же! Но я оставил свой фотоаппарат дома»! О... ну, у него будет ещё время сделать это в другой раз!

Суббота 29 сентября. База отдыха «Царская Охота», республика Алтай С Русланом и его семьёй мы присоединились к Валерию и Татьяне. В поле проходил деревенский праздник. Это было рядом с базой отдыха «Корона Алтая» на левом берегу Катуни, естественной границы между Алтайским краем и республикой Алтай. На левом берегу, мы находимся на территории Алтайского края. Сегодня 29 сентября, международный день туризма. Поэтому агентство «Охота» и их коллеги организовали три мероприятия, которые мы посетим одно за другим. Это проходило на территории посёлка Ая. Продавщицы, «Бабы», как их здесь называют, обладают весёлым и колким нравом. Но как только они узнают, что я француз, они превращаются в девушек: эти смешки, замечания, брошенные звонкими, молодыми голосами! Мне разрешили всё попробовать: сыры, настойки из алтайских трав, шашлыки из свинины, суп, головы карпа, самогон (сливовое домашнее вино) и даже «сушки» или «баранки», которые я впервые увидел в музее Бийска. Выступают подающие надежды музыкальные коллективы. Так, старушки исполняют одну за другой частушки под аккомпанемент

141


гармониста, прохаживаясь между стендами. Они, кажется, не из робкого десятка и за словом в карман не полезут! Позже они читали слова по бумажке, наспех написанные, словно это было последнее из их сочинений. Я знаю, что есть чешское народное музыкальное направление народных песен, которые исполнялись на рынках и повествовали об обычаях и социальных бунтах. У меня не было времени, чтобы уточнить детали. Андрей ещё не приехал, а без переводчика, как общаться? Жаль, что у меня осталось так мало времени, они меня уже пригласили выпить водки в их микроавтобусе, и нам наверняка не было бы скучно, мне и Андрею, и они бы столько вещей нам поведали! Мне также представили Галину, работающую в Управлении по туризму республики Алтай. Она долго не выпускала моей руки из своей, когда я пожал её. Обычно это вызывает у меня чувство неловкости и мне хочется убежать, но её рука была такой мягкой, манеры такими учтивыми, что вам сразу становится хорошо... Мне вспомнились слова песни Бернара Лавилье о Цезарии Эвора, интересно, похожи алтайки на жительниц Кабо-Верде или нет? «Но откуда у неё такая бесконечная нежность, Такая чувственность, смешанная с целомудрием?  Когда она касается своими прекрасными пальцами  Моего плеча или рук,  Все преображается,  Мы забываем о смерти и уносимся далеко»

Бернар Лавилье

Я бы так провёл ещё несколько часов. Царила приятная атмосфера радушия и простоты... Меня уже столько людей знало, и все приглашали к своему столику. Даже официальные лица сняли

144

их серьёзные офисные маски, так, например, лицо Юрия Захарова озарила юношеская улыбка. Очень красивая молодая женщина с обворожительными глазами хочет сфотографироваться со мной! Это мир вверх тормашками! Чем я заслужил такую честь? Только лишь потому, что она секретарь Юрия Захарова, и, не смотря на то, что я здоровался с ней каждый раз, когда приходил в Управление, без делового костюма и макияжа я её не узнал!... Нам нужно срочно уезжать! Валерий торопится! На парковке мы перебрасываем мои вещи в его Форд. Я сердечно прощаюсь с Русланом, эти несколько дней в Бийске били восхитительны. И, проехав по подвесному деревянному мосту, мы вновь оказываемся на Чуйском Тракте. *** «Царская охота» означает «охота царей», агентство Татьяны и Валерия называется «Охота». Я связал эти названия в голове. Итак, «Царская охота», это база отдыха, которая принадлежит агентству Валерия и Татьяны, где делами частично заведует их дочь. Андрей уже там, и мы неожиданно оказываемся на открытии фотовыставки, посвящённой Алтаю. То и дело начинается дождь, что немного портит впечатление от выставки, организованной на переднем дворе базы отдыха, часть которого находится не под навесом... Валерий просит меня назвать наиболее понравившуюся мне фотографию. Первое место будет присуждено той, которую я выберу. Так что я внимательно рассматриваю все эти фотографии, некоторые принадлежат молодым фотографам, другие более опытным. Я быстро замечаю, что проблема этой тематической выставки в том, что все фотографии словно сделаны одним фотографом. Большая часть посвящена горным пейзажам, а что может так походить на пейзаж, как ещё один? Наконец, я выбрал эту фотографию: на вершине скалы


отец держит за руку своего маленького сына. Позади них снежные горные цепи, а перед ними пирамида из камней, украшенная лентами и увенчанная деревянным колом. Кажется, отец привёл сюда ребёнка, чтобы разделить с ним свою веру в местных божеств и посвятить его в таинство обряда, согласно которому нужно положить камень на горку и завязать в дар ленту. Эта маленькая сцена позволяет воссоздать историю целиком. Мне понравилось отношение этих людей к их культуре, и то внимание, которое фотограф уделяет другой культуре, отличной от его собственной. Дань уважения другой культуре, открытость, открытое окно в терпимость, вот что мне понравилось в этой фотографии. Когда я поделился своим выбором с одним из фотографов, который входил в число организаторов выставки, он сказал мне, что, по его мнению, фотография была плохо отцентрирована. Он считает, что должно было быть больше пространства под ногами людей. Это возвращение к законам эстетики в фотографии не показалось мне убедительным. Валерий со мной больше не заговаривал об этом выборе. Никакого приза, я думаю, присуждено не было... Проведал ли он о моём выборе и, в конечном итоге, решил, что не стоило оглашать моего мнения? Есть сложные для понимания вещи, как то, что произошло... Тем временем, я получил право дать интервью для радио или телевидения. Но я немного смущён, как говорить об этих пейзажах мне, человеку, который так скептически к ним относится.! Думаю, что я не специалист в таких делах... Потом, мне были продемонстрированы прекрасные фотографии, сделанные в Монголии. Фотограф, казалось, пытался отразить особенности этих мест. С их предметами и людьми... Затем, молодые фотографы 17 лет показали мне подборку потрясающих портретов. Почему же, в таком случае, они выставили столь банальные фотографии?

Позже, мы с Андреем пошли на берег Катуни. Там рисовали девочки-подростки из Горно-Алтайска, под руководством педагога по живописи. Как любопытно и забавно было наблюдать за этим смешением классицизма в их живописи и внешнего вида, напоминающего японок, буйное смешение цветов и сюжетов! День закончился в ресторане на базе у огня, в окружении фотографов и журналистов. Портфолио кочевали из рук в руки... Наконец, Валерий попросил меня исполнить несколько песен. У костра невозможно отказать... *** Вечером снова в путь на фестиваль бардовской песни, который проходит в километрах 10 отсюда. Барды это исполнители, которые поют под гитару. Естественно Валерий надеялся, что я буду участвовать. Я сказал ему, что я не уверен, что буду принимать участие, и что не хочу выходить на сцену с учебной гитарой, которую я купил в поездку и на 3/4 предназначенную для дебютантов от 6 до 12 лет! И чтобы быть уверенным, что не будут настаивать, я оставил «игрушку» на базе. Фестиваль проходил в Манжерке, ещё одна база отдыха. Когда мы приехали, уже темнелось под сенью сибирских сосен. И тут и там, повсюду деревянные домики, одни с потухшими окнами, в других окнах горел свет и струился из-под двери. Идя по тропинке, усеянной сосновыми иглами, мы вскоре приходим к сцене на открытом воздухе под тентом. Перед сценой собралось человек сто, среди них отдыхающие с этой базы и соседних. Мы расселись по скамейкам, температура была вполне комфортной. Спустя двадцать минут Андрей говорит мне, что нужно попробовать найти полиэтиленовые пакеты, чтобы защитить его ноги, так как уже подмораживало. Он в тканевых туфлях явно не подходящих для такой погоды. Валерий только что сказал мне, что на базе есть маленькая француженка! Мы познакомимся чуть позже. Её зовут Анаель, она 145


приехала в Барнаул на год. Она живёт в российской семье и посещает занятия в колледже. Она говорит мне: «Как же приятно слышать французскую речь!» Затем она сразу возвращается к беседе со своей подружкой, девочкой из принимающей семьи, с которой она говорит по-английски. Позднее я узнаю, что её поездка была спонсирована Lion’s Club (Лаёнз Клуб). Подумать только... На открытии фестиваля, аниматор туркомплекса, переодетый в Обеликса, разогревает публику, вовлекая их в игры, ни цели, ни значения которых я не понимаю. Всё это действо увенчивается спектаклем: молодая женщина стоит перед стеклянным столом, подсвеченным снизу. Камера снимает происходящее на столе и проектирует его на большой экран. На стеклянном столе песок. Молодая женщина выводит лица, силуэты, невероятные пейзажи, которые постоянно сменяют друг друга. Результат на экране впечатляет, это как мультипликационный фильм, который разворачивается в реальном времени! Волшебно! Её триумф знаменует открытие фестиваля. Он будет вестись другим аниматором туркомплекса, который, к тому же, демонстрирует настоящий талант гитариста. Соло подхватывает дуэт, переходящий в квартет. Затем постепенно певцы исполняют сольные партии, демонстрируя свой талант. Стили очень разнообразны, так один исполнитель монгол привёл меня в восторг своей восьмиструнной гитарой, исполнив мелодию в красивом арпеджио, навязчивый мотив которой ещё долго будет крутиться у меня в голове... Я предложил Андрею подойти к артистам. Валерий идёт с нами. В этот момент за кулисами немного артистов. Осведомившись, мы узнаём, что высокая тридцатилетняя шатенка, Татьяна Хамова, соглашается ответить на мои вопросы. По её мнению авторская песня переживает неплохие времена. Она предоставляет

146

определённую свободу, что ей очень нравится. Кроме того проходит большое количество фестивалей, ей посвящённых. Когда я у неё спрашиваю, передают ли эти песни по радио, она утверждает, что да, в особенности на специализированных в этом музыкальном направлении радиостанциях. Из-за холода нам пришлось прервать беседу: Андрей оцепенел от холода, и нас всех немного подтряхивает. Решаем пойти погреться в местный бар. По дороге, по тёмной тропинке, в нескольких метрах я замечаю Катунь, в свете луны, почти полной, которая освещает верхушки деревьев... В тепле бара разговор потёк своим чередом, я сразу забыл все мои вопросы... Вскоре Татьяна достаёт гитару и начинает петь своим высоким, тонким и приятным голосом, напоминающим манеру исполнения Барбары. Позже я спрошу её, не могла бы она исполнить песню, которую я записал во время моей поездки в Россию, на музыку из кинофильма, столь же прекрасную, как и сам водоворот жизни, и которая носит название «Бестолковая любовь» Юлии Ким. Не колеблясь Татьяна начинает петь, безупречно, эта песня вновь вызывает у меня восторг... Конечно я не смогу отказать, когда Татьяна протянет мне свою гитару. Русские мужчины, сидящие за столиком позади нас, обернулись, чтобы осыпать нас щедрыми аплодисментами, не делая различий между французской и русской песней... Нужно отметить, что наши традиции исполнения песни не очень разнятся... А ведь мы на азиатском материке. В конце концов, им вместе с Валерием удаётся убедить меня выйти на сцену исполнить одну песню. Обменявшись адресами, мы уходим при свете луны, а вершины сосен уже озаряют лучи солнца. Подошедшая малышка Анаэль исполняет «Елисейские поля» и срывает шквал аплодисментов! Русские любят французские песни, даже если они немного «затёртые»! Две исполненные мной песни 70-х годов будут


встречены с тем же восторгом. Я думаю, что французские песни были подобны тёплому летнему ветру в этот холодный вечер под сенью сосен, на берегу Катуни, от которой веяло свежестью... Франция... Как представить, с чем она ассоциируется у сибирской публики?

Воскресенье 30 сентября. Бубен шамана Когда я проснулся, солнце уже встало над горами, расположенными вокруг посёлка Барангол и базой отдыха Царская Охота. Нам сказали, что утром мы предоставлены сами себе, у нас только одна встреча после обеда. После плотного завтрака мы решаем съездить на водопад, который находится в двух километрах от базы. Сначала мы с Андреем пересекаем Катунь по подвесному мостику, затем идем по тропинке через сосновый лес. Солнце пробивается сквозь ветви и испещряет лес солнечными языками. Повсюду разбросаны деревянные домики, каждый из которых отмечен номером, как и тот, в котором мы провели ночь. Возможно, они принадлежат нашей базе. На тропинке мы встречаем несколько туристов. Некоторые даже здороваются с нами, что не типично в России. Подойдя к водопаду, мы обнаруживаем толпу людей всех возрастов: семьи, стариков, группу школьников. У водопада на дереве завязано большое количество лент, свидетельство алтайского обычая, который русские здесь, вероятно, переняли. Солнце весело играло на яркой палитре красок: на цветовом многообразии ленточек, на одежде туристов или на пене от прыгающей с утёса на утёс воды. Благоухание утра навевало хорошее настроение, и температура была приятной.

За деревянным мостиком через бурный поток находится площадка со столиками, некоторые из которых располагаются под конической крышей. В двух палатках продают сувениры, напитки и лёгкие закуски. Жаровня дымится рядом с одной из палаток, и мы замечаем два закопченных заварных чайника, которые подогреваются на огне. Невозможно сопротивляться искушению попробовать, что же там заваривается! Это был не чай, как мы думали, а напиток из алтайских трав! Изумительно вкусно! Когда мы вернулись на базу, нас уже ждал обед, в котором форель была гвоздём программы. Татьяне и Валерию, наверное, нужно было закончить их дела, так как у нас даже появилось право на маленькую сиесту! В четыре часа мы снова на Чуйском тракте. В дороге мы делаем остановку у дерева буквально улепленного цветными ленточками. Это говорит о значимости источника, протекающего рядом! По словам Валерия и Татьяны, вода в источнике очень ценная, так как она содержит серебро. Мы её пробуем, подставляя ладони, чтобы задержать воду, струящуюся обильным потоком, затем набираем её в бутылку. Пока машина трогается, я размышляю об этих любопытных традициях, задавая себе вопрос, могли бы они придать смысл нашему существованию. А действительно, рассматривая эти традиции как договорённость с природой (я беру что-то у природы и взамен приношу ей символический дар), можно получить и некоторые преимущества. С одной стороны, я отдаю себе отчёт в том, что мне даёт природа, то есть я не принимаю её богатства как должное; с другой стороны, я дарую ей своё время, которое я трачу на посещение этого места, то есть я преподношу месту дар. Эти взаимные договоры характерны только для человека анимистической культуры. Но они могут быть полезны и современному человеку...

149


Спустя полчаса дороги Валерий останавливается на парковке, и мы направляемся к кресельному подъёмнику, который ведёт на стоящую перед нами гору. Андрей советует мне одеться, так как на высоте может быть холодно. Подъём продлится 20 минут! Я спрашиваю себя, впервые ли я поднимаюсь на подъёмнике без лыж на ногах!... Может, я просто забыл, ведь было это очень давно. Во время подъёма, цвет деревьев под нашими ногами переливается всеми оттенками рыжего. Я понял, что не заметил, как пришла осень. Чем выше мы поднимаемся, тем вид становится всё величественнее. Несколько озёр и прудов на первом плане, а дальше, меж гор бежит Катунь, чей опаловый цвет виден даже издалека. Этому эстетическому удовольствию мешают только звуки, поскольку разработчикам подъёмника на ум пришла злополучная идея установить здесь звуковую аппаратуру, так что на протяжении всех 20 минут нас мучила музыкальная реклама, ничего общего не имеющая с этим пейзажем, лишая нас удовольствия послушать шелест листьев, когда по ним пробегает ветер... Нам с Андреем было жаль, что у нас не было ружья, чтобы разнести в пух а прах эти злополучные репродукторы. Время от времени нам навстречу попадается спускающаяся пара, или семья, или мама с сыном, или компания друзей, которым и дела нет до отравляющих звуков, доносящихся из репродукторов, они хором поют другие, свои песни. Нас ждал необыкновенный сюрприз, нам посчастливилось повстречать...чучело оленя!!! Чуть дальше стадо мирно пасущихся лошадей, виднеющихся из-под листвы. На шее у одного из них был колокол, как у коров в горах. Окрас лошадей гнедой и рыжей масти переливался в медных лучах послеполуденного солнца.

150

И вот мы на вершине! Там, туристов ждут развлечения. Сначала фотографы спрашивают вас, не хотите ли вы сфотографироваться на подъёмнике в момент его прибытия. Потом мужчина, который может отчеканить медные монеты с вашим именем. Затем молодая женщина, которая предлагает вам сфотографироваться с огромным орлом, которого вы можете посадить на руку или на ногу. Птица обладает стоическим терпением, за исключением тех нескольких раз, когда, устав сидеть на незнакомом плече или ноге, он прыгает на красную подушечку, расположенную на скамье. Его хозяйка нам говорит, что ему 9 лет и он весит 5 килограмм. Оказывается это молодой орёл, их возраст может достигать 47 лет! Ещё немного дальше располагается талисман больших размеров, должно быть, обозначая вход в священное место. Его знаменует орнамент в виде орла. Под ним жёлтый круг, возможно зеркало, ещё ниже шкура целого огромного животного, оленя или марала, окружённого плетёным узором из веток с завитками в качестве рамки. В центре талисмана надпись «Легенды гор». Мы проходим слева от него и сворачиваем на тропинку, обнесённую деревянной изгородью, место значимое, наверно, пользующееся большим успехом у туристов. Не знают, наверное, к какому разряду мест его отнести туристическому или культовому. Андрей говорит мне: «Посмотри, там наверху настоящий аил. Человек живёт внутри на протяжении всего года!» Среди высоких сосен я замечаю деревянный вигвам, откуда струится дым. Тропинка спускается и сворачивает налево, и совершенно неожиданно, в нескольких метрах я обнаруживаю деревянную хижину с настежь распахнутой дверью. Слева, на краю утёса, в костюме сидит золотая «баба», выставляя заходящим лучам солнца свою «роскошную» грудь, превосходящую... все разумные размеры.


Нас встречает человек в странном костюме, ничего похожего я раньше не встречал. На просторную одежду из холстины камуфляжного цвета надет костюм из разных шкур животных. Это выглядит довольно впечатляюще, учитывая то, что сам человек крепкого телосложения! Кроме того, все шкуры и кожа щедро украшены всевозможными аксессуарами и амулетами. Так же здесь присутствуют перья и ракушки, перьями вышит верх, а ракушками низ. Ожерелья из дерева или из бусин разных металлов, разбросаны по всему наряду. Кажется всё его одеяние усеяно бронзовыми бляшками и медальонами из разных материалов, подобно звёздам, жёлтым, серым, коричневым, рассыпанным в небе, где созвездия будто были превращены в шкуры животных! На нём надет кожаный пояс с бляшкой, на которой изображена ревущая львиная пасть. На этом поясе закреплены разнообразные ножны. Из одного торчит рукоятка ножа. Содержание остальных остаётся загадкой. В руках он держит предмет, напоминающий плеть, который также можно назвать дубинкой, и, наконец, под мышкой он держит определяющий его жезл: шлем, увенчанный скелетом головы марала, это разновидность оленя, чьи рога используются для приготовления лечебных средств для «мужского здоровья»... Мужчину зовут Артём. Это молодой шаман. Он начнёт с знакомства с местом; прося от Сергея быть точным в переводе. «Мы находимся, — говорит он , — « в культовом месте народа Тубаларов. Племя, жившее здесь, называлось Чу, а гора Чусран. Это по сути одна из трёх важных гор на Алтае вместе с Бабырганом и Мустагом. Эти три горы носят имена трёх всадников, защищающих священные алтайские горы от большой степи. «Поскольку, — поясняет он, — «от Енисея до Дуная степные кочевники сметали всё на своём пути... За последние 2000 лет было 9 нашествий кочевников».

152

В целом эти утверждения совпадают с тем, что я слышал раньше. Поэтому, я позволил ему продолжать. «Здешние народы, когда видели приближение кочевников, прятались в горах. Именно таким образом им удалось укрыться от кочевников и избежать истребления. Так им удалось сохранить свои традиции и гены... «Здесь, — продолжает он — «мы находимся в энергетическом центре горы». Он показывает мне утёс в форме копья, торчащий наискось из земли: «Это копьё является эпицентром горы. Вот почему это место стало культовым. Вот почему мне захотелось сделать эту Бабу из золота, чтобы уравновесить это место и придать ему значимости». Он продолжает: «На создание этой Бабы меня вдохновила богиня, существовавшая в прошлом в окрестностях Бийска, между Бией и Катунью (Дмитрий, наш гид из бийского музея, мне тоже о ней говорил). К ней стекались паломники отовсюду, и в том числе с гор. Кто говорит «Баба», говорит и о месте для жертвоприношений. Поэтому австрийские путешественники, приехавшие сюда в XVI веке, рассказывали, что здесь было золото. Эта баба представляла собой внушительный золотой запас, но никто не знает о его местонахождении...» Я замечаю, что у Артёма есть склонность, не очень уместная, поражать свою публику необыкновенными легендами. Я считаю, что эта черта характера присуща русским проповедникам, от попа до молодого шамана. Чудесами изобилуют все культовые места, в особенности православные святыни. Позднее Артём мне расскажет, что он метис: его отец украинец, а мать алтайка. Он, должно быть, от православных унаследовал эту склонность пичкать своих посетителей необычными фактами. Это его самый большой недостаток. В особенности в моём случае он был совсем некстати... Но я был здесь не для того, чтобы развенчать его доводы. Я разделял его беспокойство. Он совершенно справедливо заметил:


«Уже четыре года прошло, как установили этот подъёмник. Теперь это место из святого превратилось в то, куда можно приехать попить водки. Поэтому нам надо было защищать это место, что можно было сделать, лишь заняв его. Именно для этого он решил создать золотую Бабу. «Все шаманы приходят сюда за энергией, исходящей из центра горы. Это там сконцентрирована вся земная сила». Он достаёт маятник и показывает, как он слегка двигается в доме, но когда его подносишь к золотой богине, он останавливается под её пальцами. «Богиня позволяет успокоить все волнения и создать зону равновесия. И, кроме того, она внушает уважение посетителям. Меня вдохновила бийская богиня, и я построил её между новолунием и полной луной». Только что зашедшая пара прерывает нашу беседу, и он собирается продемонстрировать им простой ритуал: протянуть руку ладонью вверх к тотему, во власти трёх стихий: воздух символизирует птица, землю  — ягнёнок и воду  — раба. Под тремя элементами сделано углубление в чаше из бруса ели, и в центре базы тоже можно увидеть жёлтый диск, как на тотеме рядом с подъёмником. Должно быть, этот жёлтый диск символизирует солнце, и таким образом, отсутствующий элемент, огонь. Именно на этом на этом солнце двое влюблённых должны соединить их руки, положив одну на другую. Меня приглашают войти в аил Николая. Артём поясняет мне, что Николай Васильевич является председателем совета зайсанов республики Алтай. Это глава молодых шаманов, и он постоянно живёт в аиле, который мы только что видели. Я слышу, как говорят, что нужно поторопиться, что мы ограничены во времени. Мы направляемся к аилу, деревянному треугольнику, покрытому берестой. Внутри царит тёплая и уютная атмосфера. Конические стены завешены шкурами, не земле лежит ковёр. Из отверстий входная дверь и маленькое окно, через которое проникают лучи уже на

тот момент заходящего солнца, и отражаются на перегородке, расположенной напротив. Аил был словно поставлен с ориентацией на солнце, с входом на юге. Николай обсуждает, с чего начать. В палатке хорошо. Печь расположена справа от двери, её труба идёт вдоль вигвама и поднимается к коньку. Валерий, Татьяна и Андрей вошли вместе со мной. Так как я собирался сесть справа, Татьяна говорит мне, что это женская половина, и я должен сесть слева. Я надеялся, что главный шаман Алексей, чей бубен я видел на кресле, останется и будет участвовать в действе. Но, сказав несколько слов, он выходит, а Артём занимает его место и начинает нам рассказывать о бубне. Не о том бубне шамана, что лежит на диване, и который я видел в многочисленных музеях, а о бубне, который занимает практически всё пространство аила, с его как минимум двумя метрами в диаметре! Он нам говорит, что в республике Алтай осталось только 10 подобных бубнов, но только четыре из них рабочие. Этот был самым старым. Не мешкая, он просит меня выйти и встать перед бубном... Я решил сыграть в эту игру. К тому же он задел меня за живое: подобный инструмент внушал уважение... Он просит меня закрыть глаза и постараться увидеть «золотое свечение». Я закрываю глаза и слышу за собой раскатистый и обволакивающий звук большого бубна. Артём слегка касается его колотушкой, деревянным колом, обтянутым кожей. Затем звук нарастает... Я сразу же покорён звуком инструмента. Звук транслируется благодаря прекрасной акустике, создаваемой девятиметровой высотой аила, деревянным полом и стенами, покрытыми шкурами. Создаётся громадный звуковой образ! Я ощущаю себя в центре огромных колебаний, пытаясь увидеть хоть какой-нибудь свет... золотой или нет... 153


Свет так и не появляется. Но у меня внезапно возникает впечатление полёта, от звука бубна, по которому Артём бил, начиная с приглушённого звука и переходя к более насыщенному! К тому же он не ударял дважды в одно место: звук перемещался таким образом, что казалось, вы перемещаетесь вместе с ним. Впечатление, которое у меня осталось от бубна, это действительно ощущение полёта. Словно бубен был землёй, над которой я летал. Завораживало то, что из горизонтального положения мне удалось перейти в вертикальное. Таким образом, бубен оказывается позади меня, параллельно положению моего тела, и я чувствую его под собой, мы оба оказываемся в параллельных круглых плоскостях, расположенных одна над другой. Существует два цикла ударов барабана. В начале второго цикла удары были практически неразличимы, словно доносились из-под земли. Интенсивность ударов возрастала, и низкие частоты пронизывали моё тело, обволакивая своей волной каждую мою клеточку. В конце колотушка становится мягкой, лёгкой как пёрышко, затем останавливается. Слева от меня я слышу дыхание Артёма. Он тяжело дышит. Настало время прийти в себя, он произносит несколько слов, которые Андрей переводит как комплименты. Затем он говорит, что не почувствовал во мне негативной энергии, а, напротив, что моя энергия «очень светлая». Он спрашивает меня, медитирую ли я. Я отвечаю, что нет. Тогда Андрей говорит ему, что я музыкант. На что он отвечает, что музыка это терапия для духа, которая очищает его от плохой энергетики. Я, который всегда считал себя немного «смутьяном», очень удивлён, что этот человек видит во мне столько «света»! Он продолжает: «Редко встретишь столь чистых людей как ты. Бог видит тебя, так как твоя связь с космосом открыта. Ты долго будешь оставаться здоровым и достигнешь того, зачем приехал на эту землю. Для тебя самое важное это созидание. Поэтому ты такой чистый! Я поистине рад повстречаться со столь чистым человеком. Столько людей с грязной душой! Люди думают лишь о насущных 154

проблемах, только о деньгах, и это им отравляет жизнь, и не остаётся в ней места для Бога». Эти слова нашли особый отклик в моём сознании, которое отреклось от божественного присутствия ещё в возрасте 17 лет! Однако, если Бог, о котором он говорил, был духом этого места, тогда мне хотелось, чтобы этот дух видел мою открытость ему. Так как мне нравилось это место. Я полюбил и дух этого древнего народа, который тысячелетиями пытался сохранить веру в свою самобытность, и природу, которая дала ему прибежище и защитила от захватчиков. Я принимаю анимистические верования, целью которых является единение человека и пространства. Множественность божественного присутствия как признание ценности каждого существа. Каждый здесь найдёт своё место, сможет спроецировать себя в то или иное божество. В отличие от монотеизма, который в центр помещает понятие патриархальности, отца, начальника, власти... Кроме того мне импонирует тот факт, что конкретным местам придаётся значение, откуда рождается уважение. Это поистине самое важное из чувств восприятия экологии и уважения к окружающей среде. Монотеизм, который всегда видел демона в природе, в животном начале, в естественных инстинктах, в протесте, в стремлении к блаженству и в естественных удовольствиях, превратил плодородную землю и всю её мощь в опасное зло, против которого нужно было сражаться и защищаться. Как результат весь тот ущерб, что мы нанесли природе и людям, которые от неё зависят. Я всегда считал, что коренные жители многому нас могут научить. Их бережное отношение к природе, это сбалансированное взаимодействие, что имеет свои последствия как для природы, её уважения, сохранения, но, собственно говоря, и для самого человека. Так как каждый человек обладает своей природой, которую нужно сохранить и подготовить к отношениям с другими. Я вспомнил


о рукопожатии Галины, таком откровенном, естественном, доверительном по отношению к вашей природе. Наше общество внушило нам страх к природе, страх перед другой природой, страх контакта, страх взаимообмена, страх к биению наших тел, наших желаний, страх стремления к блаженству... Что ж, молодой шаман. Я хочу сохранить тот свет, которым ты меня наделил. Ты почувствовал, что я не противился твоему ритуалу, что я позволил этим естественным колебаниям завладеть моим существом, этим волнам, которые погрузили меня в атмосферу теплоты и доброжелательности этого места и помогли понять его роль для народа, который здесь жил. Когда мы вышли из аила, я должен признаться, что я был оглушён, или скорее погружён в тишину, не имеющую границ. Я помню, я испытывал похожие чувства, когда вышел из алжирского хаммама. Огромных размеров евнух полностью отмыл моё тело своей фибровой мочалкой от слоя двухсантиметровой грязи! Чистый или нечистый, я всегда скептически буду относиться ко всем клиническим или идеологическим понятиям. В любом случае, перед спуском обратно в долину я почувствовал себя освобождённым от огромного количества стрессов, таким чистым я ещё не был... Мне понравилось, что подобно живописи Шагала, я мог освободиться от силы притяжения и воспарить над этой роскошной природой, мешающей зелёные и рыжие краски, пустоту и наполненность, позволяя мне купаться в оранжевых лучах заходящего солнца... Я всего лишь человек. А человек подвержен притяжению земли и она непременно притянет его к себе. Чтобы этот полёт стал возможным мы садимся на подъёмник, и пока Артём рассказывал новые сказки, я наслаждался полётом над осенней долиной... Вечером в гостинице я убедился в том, что моя интуиция меня не подводит: действительно 30 сентября было полнолуние... 156

Вторник 2 октября. Прогулка по курорту Белокуриха Я приехал в Белокуриху в воскресенье вечером, и меня оставили одного почти на целую неделю в гостинице. Это что-то новенькое, я этому очень рад. Ещё столько неоконченных страниц, и потом, после всех этих музеев, хорошо бы дать разуму отдохнуть. Итак, в понедельник я пешком отправился осмотреть этот маленький город. И впрямь маленький, для города разумеется, что большая редкость в России. Маленький, но очень чистый. Здесь есть то, чего не хватает почти всем маленьким русским городам: тротуары с ухоженными бордюрами, реборды, газоны, засеянные травой, цветочные клумбы. Этот город как сокровище, за которым внимательно ухаживают. Всё потому что мы находимся в городе-курорте, предназначенном исключительно для отдыхающих, лечения и отдыха... Это мне смутно напомнило Витель (термальная станция во Франции). В памяти возникает Витель, а не Виши, дальше будет ясно почему... Русские называют Белокуриху маленькой Швейцарией. Город относительно молодой, ему меньше 150 лет. Он был построен на, так называемом, тёплом источнике, вокруг которого раньше было много змей. Несколько местных жителей засыпали этот источник землёй, чтобы изгнать змей, которые обитали вокруг него... Местные жители умели использовать эту воду и в лечебных целях. Так от них, некий Семён Казанцев, геолог-специалист в этой области, узнаёт об этом источнике и его целебных свойствах. Он проверяет свойства воды на одной из своих ран, затем на своей маленькой дочери, страдающей кожной болезнью. В обоих случаях лечебные свойства


воды подтверждаются. Тогда он заказывает анализ воды одному барнаульскому учёному С. И.  Гуляеву, которые подтверждает её терапевтические свойства. В 1869 совместно с двумя инвесторами Казанцев открывает первое лечебное учреждение: 17 ванн под навесом! Вода в Белокурихе содержит 17 микроэлементов, обладающих лечебными свойствами. Здесь мы находимся на гранитной почве, которая очищает воду и одновременно обогащает её редкими металлами. В 1937 году Казанцев строит первую водолечебницу, красивое здание в классическом стиле, где сегодня располагается маленький музей. Это в семидесятые годы город достигает своего рассвета. Санатории вырастали как грибы, здесь посадили цветы, поставили статуи, обустроили лужайки и дороги, построили мостики и портики. Сам город разделён на две зоны: одна городская для жителей города, с её хрущёвками и магазинами; и зона, предназначенная для отдыха и прогулок, где будут сосредоточены все санатории. Их насчитывается, по меньшей мере, тридцать в городе! Половина для взрослых и половина для детей. Восемь туристических агентств, 17 гостиниц и пансионатов... Прямо Лазурный берег... Ещё одна отличительная черта. Белокуриха защищена алтайскими горами, что создаёт свой микроклимат. Это благоприятно не только для санаториев и курортников, но и для земледельцев региона, которые имеют дополнительный солнечный месяц в отличие от остальных сибиряков! Как результат, город ухожен, и это заметно уже на подъезде к городу, стоит взглянуть на дома фермеров, обновлённые, свежевыкрашенные и с ухоженной прилегающей территорией. Ноги меня инстинктивно привели к зоне, как бы сказать?

Купальной? Сказать термальной было бы неверно, поскольку тёплый источник, который существовал здесь когда-то, таинственным образом исчез... На входе в эту зону стоит позолоченная статуя какой-то греческой богини, которую я не узнал. Может богиня чистоты... Эвринома? Решительно чистота меня приводит в замешательство! Словом, отсюда начинается прогулочная зона, лучшая часть которой, на мой взгляд, это торговцы, предлагающие уйму очень любопытных вещей, которыми можно забить чемоданы на обратном пути! В начале аллеи расположились монгольские или казахские вязальщицы, которые выставили потрясающие аксессуары из кашемира, верблюжьей шерсти или каракуля, короткие носочки, варежки, пристёгивающиеся воротники, согревающие пояса для поясницы, гетры и великолепные вязаные башмачки! Дальше идёт что-то вроде улицы для пешеходов с торговыми лотками по краям. Они, скорее всего, принадлежат русским. Здесь можно найти поделки того ремесла, элементы которого я встретил в бийской школе народного творчества. Резные шкатулки из бересты, салфетки причудливых оттенков, потрясающие наборы деревянных инструментов, от простой ложечки до сложный композиций из корзин и приспособлений для массажа спины, бусы и различные украшения, невероятный китайский ширпотреб. Здесь есть всё на любой вкус, от самого изысканного (что чаще всего) до просто отвратительного (что ж, посредственность есть везде)! По краям улица засажена деревьями, напоминающими китайское ореховое дерево, чьи длинные желтеющие листья вместе с товарами создают приятный ковёр на асфальте. Можно продолжать прогулку. Дальше дорожки идут вдоль ручья, который носит название города. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше мы погружаемся в лесистые склоны горы, которая

157


возвышается перед нами. Здания встречаются всё реже и реже, территория испещрена островками, на которых располагаются бассейны (пустые в это время года), вывески гостиниц со СПА процедурами. Река то и дело возникает слева от нас, но стоит перейти через мостик, как она оказывается справа. Так я открыл для себя первое назначение города, это прогулка. Гулять здесь — удовольствие, позже я узнаю, что ночью это может быть ещё и увлекательным.

моего возраста, и две студентки, как я узнал позднее сёстры, Дарья и Елена. Все мы быстро очутились в новенькой административной Волге. Приборная доска была очень красивой и обшита кожей... Затем мы присоединились к группе туристов для экскурсии в маленьком автобусе в сопровождении экскурсовода. По дороге водитель комментирует то, что мы проезжаем в микрофона с наушником. Автобус останавливается у  православной церкви, и к нам присоединяется высокая женщина, которую нам представляют, как лучшего гида Белокурихи...

День я закончу, открыв для себя водный центр главного санатория. Я думаю, он принадлежит городу. Большой бассейн, состоящий из большого количества ванн, где струя воды, выбрасывается по воздуху и под водой... Здесь можно находиться часами... поплавать, понежиться в бурлящей воде или попробовать подняться в сильном потоке водоворота. А когда вам надоест бассейн, вы можете оправиться в баню, где вполне приемлемая температура, даже приятная. Ничего общего с баней на «Белом озере»! После бани вы можете освежиться в джакузи, чьи расслабляющие пузырьки приятно ласкают вас и способствуют глубокому сну...

Недалеко о церкви расположены два источника, с которыми связано невероятное количество историй, и которые гид с наслаждением рассказывает, как сказки для детей. Однако, у  меня складывается впечатление, что мои православные спутники были всерьёз готовы в них поверить... Даже лечебные свойства источников, способные излечить заболевания глаз кажутся более правдоподобными. Я вижу, как Даша скептически пьёт эту воду и прикладывает её к векам...

Четверг 4 октября. Белокуриха: чудеса и домашняя птица Я попросил Валерия не искать мне переводчика до 14 часов вторника. Утром назначенного дня раздаётся телефонный звонок от молодой женщины, которая по-английски объясняет мне, что зовут её Дарья и она будет ждать меня вместе с директором Управления по туризму у стойки администратора гостиницы. В назначенный час все трое меня уже ждут: Вера, директор Управления по туризму, очаровательная женщина 160

Понемногу мне раскрывается то единое целое, что образуют Дарья и её сестра. Дарья, напористая и бесстрашная, а её сестра Елена, скрытная, сдержанная, но внимательная ко всему происходящему. Затем мы едем в санаторий, на первом этаже которого находится пивная. Да, что за странная мысль... Нам предоставлено право познакомиться со всеми тайнами приготовления пива и затем попробовать его. В санаторий мы так и не войдём... К концу дня автобус нас доставляет к холму, потрясающе красивому в это время года, чтобы посетить довольно необычную ферму. Так как она больше похожа на зоопарк... Зоопарк? Да, но необычный зоопарк, в котором представлены декоративные виды кур. Да, кур... Среди этого цветного элегантного разнообразия можно полюбоваться на курицу Орловской пароды, на потрясающую Чёрную шёлковую, на Юрловскую голосистую и многих других, почти


все с бахромой из перьев на лапках. Согласитесь, идея довольно оригинальная! Почему бы впрямь не увлечься разведением кур, а? Однако, два вида, должно быть, огорчены, что их относят к обычным пернатым: страусы, огромные и любопытные, и благородное существо, определённо самое умное из всех: вьетнамская свинка! По мере того, как день близится к концу, я всё больше узнаю Дарью, которая имеет явное преимущество перед Верой и Еленой, она может общаться со мной напрямую. Если изначально мы общались немного неуверенно, то постепенно наш английский становился друг другу всё более понятным. Так я узнаю, что они с Еленой родом из республики Тува. Что они из русскоукраинской семьи. Их отец стал крестьянином подобно парижским студентам, ставшим крестьянами в Ларзаке. Это было в 68 году. Он, говорящий по-английски и по-французски, решает со своей женой

161


актрисой обосноваться в этой нищей республике Тува. Чтобы выйти из состояния разрухи, оставшегося после Советского Союза, и жить, так сказать, независимо благодаря большому огороду. Их мама нашла работу, она работает учителем в местной художественной школе, где преподаёт драматическое искусство. Таким образом, семья ни в чём не нуждается. Чем дольше я слушал, как Дарья рассказывала о своей семье, тем больше мне казалось, что она из счастливой семьи. Но продолжим экскурсию.

Экскурсия подходит к концу. Мы садимся в автобус вместе с Верой, которая, должно быть расстроена, что эти две девчонки лишили её внимания главного действующего лица. Но она не подаёт вида, и вечер заканчивается в гармоничной обстановке маленькой приятной компании. Прежде чем оставить нас Дарья предлагает посетить место, где она работает по вечерам, и которое, как она сказала, должно меня заинтересовать. Мы назначаем встречу на завтра, на 20:30!

Группа уже стоит перед загоном с двумя страусами, среднего размера по сравнению с соседними мастодонтами. Фермер приглашает каждого зайти в загон, чтобы дать хлеба страусам, что будет неплохим кадром для снимка. Все встают в очередь, чтобы дождаться, когда же подойдёт их черёд. Страусы кокетливо разгуливают без стеснения и агрессивности между туристами, которые заходят в их вольер. Точным резким движением клюва они заглатывают кусочек хлеба, который начинает продвигаться вниз по их большой шее... Под напором Веры мне приходится войти в вольер, к счастью вместе с Дарьей, я имею в виду, чтобы сделать фотографию! Животное бесцеремонно выхватывает и меня кусок хлеба, потом пытается обшарить мои карманы с целью проверить не осталось ли там крошечки. Я предпочёл бы контакт с японской свинкой. Она поласковее!...

Среда 3 октября.

Насколько часами я могу наблюдать за обезьянами, настолько быстро мне надоедают эти обитатели птичьего двора. Даже у Дарьи и Елены, которые, однако, говорят, что любят их, появляется желание посмотреть что-нибудь ещё. Мы выходим с фермы и переходим дорогу, чтобы полюбоваться на долину и далее на горы. Вечером солнце буквально воспламеняет рыже-жёлтые краски осеннего леса.

162

Дарья и Елена, певицы из Белокурихи На следующий день Елена заезжает за мной на такси. Она всё предусмотрела и даже расплатилась за такси заранее. Я их гость! Такси поднимается по долине, проезжая мимо санаториев и прогулочной зоны, и сворачивает направо, на улицу, ведущую вверх, запущенную, с участками, залитыми плавящимся битумом. Такси, наконец, останавливается на маленькой площадке, рядом с местом отправления подъёмника. Елена мне указывает на место, откуда струится единственный в округе ослепляющий свет, делая всё вокруг неразличимым, а ночь ещё непроглядней. Доносящийся запах костра и жареного мяса выдаёт присутствие мангала, на котором шкварчит шашлык. Подойдя, я вижу аил, деревянный вигвам как у шамана. Мы думаем, что окажемся в небольшом помещении, но пройдя тамбур, мы очутились в достаточно большой комнате, вместившей пять круглых столов, за каждым из которых может поместиться человек десять. В глубине находится бар из массивной древесины. Убранство богатое и аутентичное. Аил сохранил элементы декора времён, когда здесь располагался музей жизни кочевников: шкуры животных на стенах, ковры на земле, чучела животных, множество старинных изображений, приспособления самые разнообразные и


самые неожиданные. Я замечаю поющую Дарью, сидящую на помосте, с гитарой на коленях! Я и не понял, что именно это было её вечерней работой! Дарья мне объясняла, что она подрабатывает в баре, помимо преподавания английского, но детали она не уточняла. Я думал, что она была официанткой в баре. В действительности же они с Еленой создали дуэт, и со шляпой в руках собирали деньги. Занятие, которое и мне хорошо известно, так как сам практиковал его на протяжении многих лет! Но то, что меня поразило несколько часов спустя, так это то, что мы с Дарьей родились в один день, с разницей в несколько лет, кроме того, у нас с ней одинаковый знак зодиака по китайскому календарю! Внезапно эта маленькая бунтарка стала мне родственной душой, почти двойником с разницей в 24 года! *** Это впечатление подтвердилось на следующий день. Обе сестры поняли, что меня интересуют совсем другие посещения, нежели те, что были накануне. Мы договорились встретиться у подъёмника. На этот раз я приду пешком. Сёстры ведут меня к кабине подъёмника. На этот раз приглашаю я. Тем более что сегодня среди нас нет администрации. Мы в кругу друзей. Дарья решила подниматься вместе со мной и оставила Елену на сиденье позади нас, совсем одну. Елена соглашается с её решением, даже не моргнув и глазом. Удаёстся ли ей скрывать свои эмоции? Кажется, что она обладает невозмутимым нравом, а её терпение, бесконечно... Возможно ли это? Но сиденье, канатной дороги не ждёт, и мы резко поднимаемся, пролетая уже над кафе, над его заостренной крышей, из которой струится дым... Постепенно мы заберёмся достаточно высоко, чтобы сверху увидеть лес, скрывающий за собой город. Огромная панорама предстаёт перед глазами с многоцветным лесом на первом 164

плане, с городом, который простирается насколько хватает глаз, и рекой, разбивающей это смешение кирпичей и зелени на две части. Когда мы прибыли на площадку для высадки, справа от нас предстала скала с позолоченным крестом на вершине. Я как раз карабкаюсь на неё, когда вижу как Дарья пищит от восторга, с пригоршней семечек в руках! Скоро найдётся и объяснение для столь странной реакции: Дарья протягивает руку к кусту, и я вижу появившуюся белку, приближающуюся к её руке! Этот вид называют «Крымской белкой». Спина у неё покрыта белыми и коричневыми полосками на каштановом фоне. Животное очень проворное и ставит свои лапы прямо на пальцы ликующей Дарьи, ещё мгновение колеблется, затем решается, быстро хватает семечку и жадно её проглатывает. Она даже временами задерживается на руке, несмотря на вспышки фотоаппарата, который ловит удачные кадры. Затем мы направляемся к тропинке, оставляя справа от нас кафе-ресторан, закрытый в это время года. Много туристов всех возрастов, очень симпатичных. Вскоре просвет среди деревьев раскрывает дикий и нетронутый пейзаж, который осень отметила своими красками. В лесу, через который мы идём, здесь и там, прямо из земли торчат гранитные валуны, изъеденные эрозией. Справа, там, куда меня ведёт Дарья, находится огромное скопление круглых камней, которые словно были уложены в стопку одни на другие. Мне говорят, что обычай предписывает положить на них руку и загадать желание. Что я и делаю. А там прямо нашествие белок, которые сбежались клянчить еду по двое, трое или четверо! Затем на руку Дарьи за семечками прилетела маленькая бело-серая птичка с чёрной полоской на боку! Птичка, «поползень», начинает угрожать клювом приближающейся белке и ей удаётся держать её на расстоянии! Обе сестры в восторге, они словно вновь обрели согласие, объединявшее их в детстве! Благословенные мгновения...


166


167


В шесть часов, время работы для Дарьи и Елены, мы снова в аиле. На этот раз он полон народа. Дарья и Елена быстро заняли свои места и принялись петь, Дарья с гитарой, Елена смирно сидящая слева от неё, подпевала ей или исполняла партию вторым голосом. Их исполнение абсолютно синхронно, хотя темп иногда меняется. Кажется, они подчинены единому биению сердца. Иногда даже не удаётся отличить один голос от другого. Когда я сказал об этом Дарье, она ответила, что слышала, как поют в их семье с рождения. Её мама и тётя были профессиональными певицами. Ей казалось, что они с Еленой всегда будут петь вместе...

провёл вечер, о котором мечтал с самого начала моего пребывания. Спасибо сестрички!

В свою очередь я тоже взял гитару. Посетителей, очарованных двумя сёстрами, изумляет посторонний голос. И, поскольку в Сибири обожают французский язык, все даже смолкают! Так мы сменяли друг друга. Заказы алкоголя возросли вдвое, и атмосфера становилась всё теплее и теплее! Меня пригласили попробовать местный алкогольный напиток на винограде, чей вкус мне напомнил виноград, который мой прапрадед привёз со своей родины, Италии. От него до сих пор живы две лозы! У этого винограда ягодный вкус, что-то среднее между лесной земляникой и малиной. Мне налили немного больше, нежели я обычно себе позволяю! Я поддался этой атмосфере! Приходили новые люди, среди которых была группа мужчин плотного телосложения, заполнивших вигвам низким гулом своих голосов. Я подумал, что лучше не спрашивать себя, кем они могли бы быть... В любом случае, замечательная подборка для авторов, ищущих персонажей.

Академгородок: поехали на море...

С сестричками мы стали гвоздём вечера. С нами фотографировались, деньги текли нескончаемым потоком в нашу шляпу! Мужчины, женщины, все улыбались до ушей. Напоследок, я сфотографировался с людьми, которые помахали мне на прощанье. Я

168

Я точно не знаю, в котором часу я вернулся. На следующий день, пока я ждал свой автобус, в шесть часов утра, в зал ожидания автовокзала пришла Дарья. Она говорила, что терпеть не может утро, однако сделала над собой усилие, чтобы встать и попрощаться со мной. Из окна автобуса я видел, как она медленно скрывается в темноте ночи. Спасибо тебе прекрасная менестрель! И успеха тебе!

Воскресенье 7 октября. Пятница, 6 часов утра, отъезд из Белокурихи. Я еду в Новосибирск, куда я доберусь к 13.30. Семь с половиной часов пути, это пустяк для России! Для меня поездка в Новосибирск, как поездка на выходные! Лена встречает меня как друга: естественно, без церемоний. Проезжая через вокзал в Бийске, я вижу, как электронное табло показывает шесть градусов. Для семи тридцати и этого времени года, нормально, не правда ли? Разве во Франции намного теплее? Позже солнце встаёт над пшеничными полями, некоторые из которых уже убраны. Жёлтый цвет выделяется над белыми стволами берёз. В субботу в Новосибирске пошёл дождь, что заставит Лену отсоветовать мне посещение зоопарка, которое я запланировал. Тогда я предложил ей сходить послушать Татьяну, которую я встретил на фестивале бардовской песни на Манжерке. В электронном письме на русском, которое она мне оправила, и которое я перенаправил Лене, чтобы она его перевела, она объясняет, где состоится концерт. Я понял, что он будет проходить в актовом зале Новосибирского технического университета, и больше ничего. С Леной мы представили себе клубную атмосферу,


со своей же стороны, я надеялся послушать Татьяну и перебросится с ней парой слов. Прибыв по указанному адресу, мы поняли, что это не Татьянин концерт, да и самой Татьяны там не было! По возвращению в Барнаул я найду её электронное письмо, в котором она извиняется, что не смогла прийти. На концерте поочерёдно выступали два артиста: поэтесса Марина Гершенович, которая читала свои тексты, и автор, композитор и переводчик, Роман Ланкин. Зал представлял собой вовсе не студию, а настоящий оборудованный концертный зал. Я удержусь от комментария этих чтений, из которых я ничего не понял. Лена тоже не выразила своего мнения, а это значит, что ей не очень понравилось, но она оценила, иначе, я думаю, она бы предложила уйти. Зато концерт этого Романа Ланкина был действительно хорош, по моему мнению, и мнению Лены, которая, уходя, призналась мне, что не любит бардовскую музыку. Прейдя с опозданием, в темноте мы уселись бок о бок в глубине зала, немного справа. Взгляд устремлён поочерёдно, то на одного артиста, то на другого, публика внимательно слушает как стихи, так и исполнителя песен. Пока читалось стихотворение, я держался в сторонке из-за языкового барьера. Глаза блуждали то налево, то направо... Направо, где сидит Лена... Возможно она тоже не так уж и сосредоточена на концерте. Поскольку, когда моя голова поворачивается в её направлении, наши взгляды вскоре пересекаются и она улыбается мне. Затем неожиданно моя рука ложится на её руку... Представляю, как она удивлена, её руки не дрогнули, но она их и не отдёрнула. Мы замираем в таком положении, словно время остановилось... Перед нами вновь Роман Ланкин на сцене. Он исполняет песню собственного сочинения. Исполнение мягкое, ровное, его голос переходит в арпеджио приятное и жаркое.

170

Внезапно, едва уловимо, словно просыпаясь, возвращаясь к жизни, я чувствую, как пальцы Лены касаются моих. Нежно... Я, должно быть покраснел, настолько я смущён, моё сердце колотится. Мы теряем ощущение времени, минуты удлиняются и превращаются в волны. Наши пальцы сплетаются... Мне кажется, что ничего подобного с нами уже не будет, словно перед нами открылся новый мир, и мы кружимся в такт мелодии, опьянённые. Это рождение двух новых созданий, и счастье захлестнуло их в своём потоке... *** На следующий день я предлагаю Лене сходить прогуляться на искусственное озеро, о котором я узнал из книги Колина Тюброна. Это в Академгородке в двадцати минутах ходьбы от городка. Откровенно гговоря, Лена очень рада! К счастью дождь прекратился. Облачно конечно, но без дождя. Мы прошли около двух километров, то по улице мимо участков с лесом, находящихся в частной собственности, то по широким тротуарам вдоль опушек леса. В Академгородке лес повсюду! Затем мы должны были пройти по крытому переходу, органическое стекло которого едва пропускало голубой свет. Лена мне сказала, что мы проходим над дорогой, по которой я завтра поеду в Барнаул... Пройдя дорогу через лес, мы пришли к МОРЮ! Да! Большой пляж с мелким песком...постройка, служащая баром и местом хранения яхт... выложенные деревянными досками дорожки на песке... разбросанные бочки, чтобы жечь костры... и волны... тёплый ветер, который раздувает волосы девушек... и вода насколько хватает взора!... На горизонте прямо перед нами виднеется маленький островок, покрытый деревьями. Выше солнце пробивается сквозь облака. Лучи солнца дождём падают на воду, и остров похож на видение. Песок на большом пляже проваливается под нашими ногами, он


лёгкий и мягкий. То здесь, то там, на песке встречаются коряги, побелевшие от воды. Один из краёв иногда почерневший от костра. На побережье, действительно бьются настоящие волны и, действительно, создаётся иллюзия: у меня впечатление, что я нахожусь на полуострове Киберон, в заливе Карнака! Поначалу я даже подумал, что на берегу вдали виднелись скалы как в Бретани! Но я сбил себя с толку: это были не скалы, а густой и высокий лес по кромке воды, который походил на отвесные скалы... Передо мной Обское море, другого берега мне не видно. Ветер треплет волосы, шум волн... Не хватает только чаек! Но чаек нет. А жаль, поскольку на песке я нахожу несколько мёртвых рыбёшек, которыми чайки полакомились бы и заодно навели бы немного порядок. Лена говорит, что это показатель плохого качества воды. Летом, продолжает она, пляж полон народа, многие купаются, нередки аллергические реакции. Это быстро проходит, но свидетельствует о том, что вода загрязнена... Мы долго будем гулять по песчаному берегу, проходя мимо компаний студентов, разговаривающих и смеющихся у костра. Подальше мы встречаем женщину, которая пристально смотрит на горизонт, сидя на скамейке в созерцании. Понемногу лес наступает на берег до тех пор, пока полоска песка становится слишком узкой, чтобы мы могли идти по ней. Тогда мы вынуждены пойти по тропинке в лесу. Лена мне показывает дикую облепиху, и мы срываем несколько ягод, маленькие жёлто-оранжевые шарики, богатые витамином С. Эта прогулка наполнит очарованием вторую половину дня воскресенья. На память приходят строки Лео Ферре: «Прилив, он в сердце моём, который приподнимает меня как символ...»

Счастье продолжало свой путь и захлестнуло нас, два тела и четыре ноги... «О девушка моей тоски...»

Понедельник 8 октября. Это и есть Россия? В понедельник утром перед возвращением в Барнаул, встреча в Альянс Франсез Новосибирска. Я встречаюсь с его директором Григорием Милогуловым, который принимает меня очень радушно. Он уже начал читать мои Сибирские записки и говорит, что приятно удивлён этой инициативой. Он говорит, что обычно сотрудничество между двумя регионами строится только на экономической основе, тогда как этот проект выходит за привычные рамки, развивая настоящий культурный диалог! По его словам, это ново для России. Он говорит мне: «Это как в химии. Существуют атомы, у которых есть способность сосредоточивать большое количество электронов вокруг ядра, и эта особенность даёт им невероятную способность расти, усложняться и обогащаться. Я думаю, этот проект между регионом Франш-Конте и Алтайским краем мог бы сподвигнуть другие регионы Франции на сотрудничество, чтобы оно выходило за рамки чисто экономических связей и позволило бы русским и французам действительно узнать друг друга!» Ему понравилось то, что ему удалось прочитать. Он признаёт в моём подходе объективность, далёкую от привычных клише о России, которые распространены во Франции. Он приводит 171


в пример книгу с названием «Это и есть Россия», которая была написана журналистом. «Я не знаю, возможно есть желающие завоевать успех, описывая клише, которые есть у французов о России, но, кажется, что эта книга показала их все! И потом название: «Это и есть Россия», как можно делать такие заявления! Читая, я отдаю себе отчёт в том, что после этой книги больше ни один француз не рискнёт приехать в отпуск в Россию!» Книга оказалась передо мной. Он продолжил: « Теперь вы понимаете, почему я рад, что вы не пошли тем же путём! Иногда ваш текст заставляет смеяться, но всегда чуток к людям и объективен». Мне не хотелось с ним спорить, поскольку я всегда утверждал, что ненавижу клише, нет ничего более реакционного, чем клише. В то же время, я ему говорю, что моя цель отнюдь не быть объективным, а наоборот субъективным. Я описывал Россию через призму своей культуры, своего видения человека, своей философии, которой я руководствуюсь в своей жизни. Очевидно, что мой субъективизм скорее позитивен, нежели критичен. Если Россия и должна бороться, за определённые цели и свободы, она это сделает и без меня. Но мне кажется важным,чтобы манера изложения была субъективной. Важно в этой стране, где субъективность так хрупка, из-за того, что страна так велика, из-за того, что человек может чувствовать себя таким незначительнам и ничтожным в этой махине. Это как ода ценности индивидуальности, важности каждого человека. Субъективность безусловно положительная, открытая для всего нового, для обмена и познания. Быть субъективным, по-моему, это не слепое утверждение себя самого. Это значит признать себя как личность, и в путешествии встретиться с другими личностями. А книга — другая химическая реакция! — она будет результатом взаимодействия этих личностей.

172

Такое восприятие мне кажется более динамичным, чем понятие объективности. Мои выходные подошли к концу. Лена прождала меня под дождём, поскольку, сказала она мне, бар, в котором она планировала меня дождаться, ей не понравился. Это как игра слов... Она проводила меня на автовокзал с той внимательностью, что и все Сибиряки, с которыми мне довелось встретиться. Да, сибиряки предупредительные, они так заботятся о вас... Я переживал, что изза меня она сильно опоздает на работу... Над городом висело серое небо. Шёл дождь. Однако, несмотря на печаль этого осеннего понедельника, как в песне Лео Ферре: «Где-то, в тёплой стране...» светило солнце...


173


ПО НАПРАВЛЕНИЮ К ГРАНИЦЕ С КАЗАХСТАНОМ Вторник 9 октября. Сростки, посещение Шукшина В понедельник утром собрание в агентстве Охота прежде, чем вновь отправиться в путь на неделю. С Татьяной мы поговорим о планах на следующую неделю, которая будет особенной для нее и для Валерия, и которая явно их беспокоит.... Это та самая неделя свободы, аргументы для которой я привожу уже давно! Сейчас я  думаю, что это точно, разве что нечто непредвиденное произойдёт. Право на эту поездку далось не без труда... Было заметно, что наши ближайшие планы настораживают моих гидов, особенно Валерия... Татьяне, как мне кажется, было легче принять эту идею... может быть, это связано с почти что двадцатью годами разницы в возрасте, которые отделяют её от мужа? В контексте новейшей истории России, и изменений в образе мыслей людей, эти двадцать лет имеют жизненно важное значение... Во всяком случае, поездка уже в стадии реализации. И я этому очень рад... Почувствовать свободу от путешествия в автомобиле, особенно после того, что произошло в эти выходные, это как мечта, которая вот-вот осуществится! Ведь Лена будет со мной! Кроме того, у меня есть самый главный козырь в этом путешествии: мое водительское удостоверение, отправленное моей сестрой, и которое этим утром я получил по почте! Без него весь наш грандиозный план канул бы в воду! Все эти эмоции привели к тому, что я даже не успел спросить, куда мы отправимся на этой неделе! Валерий поехал за новым переводчиком. Пользуясь свободным временем, я поработал в агентстве... В 11 часов я познакомился с Фёдором; у него, конечно, не такой уровень языка, как у Маши или Андрея, но, как он сам сказал, садясь в машину, будет стараться изо всех сил. Не переживай, молодой человек, все будет нормально!

И вновь мы едем по трассе M52, впереди 170 км до Бийска, затем небольшой отрезок Чуйского Тракта прежде чем мы свернем в село Сростки, родное село Василия Шукшина. Из знаменитых людей, родившихся на Алтае, Шукшин единственный, кто привлёк мое внимание. Я отклонил предложение посетить музей космонавта Титова, потому что у нас во Франции нет такого почитания этих героев. Я также отказался и от знакомства с русской актрисой Екатериной Савиновой, неизвестной во Франции. Чтобы получить удовольствие от посещения музея, посвящённого звезде, нужно её знать. А иначе, какой смысл? В этом, вероятно, и заключается предел звездной системы: вы отбрасываете рекламу и ничего не остается... Я уже говорил о Калашникове, к нему я тоже отказался ехать. Почему же я согласился посетить музей Шукшина? Ведь и он не известен во Франции! Потому что я считаю, что существует очень сильная связь между этим актером, сценаристом, режиссером и регионом, который я изучаю. Первый вопрос, который приходит на ум, как этот сын крестьянина стал одним из самых популярных людей в России. Как? Оставаясь всю жизнь самим собой, и посвятив своё творчество тем самым Сибирякам, которых он горячо любил и среди которых родился и вырос... Кажется, что Шукшин обладал особым очарованием, которое принесло ему славу народного артиста, и необычайной искренностью, которая послужила основой его творений. Воспитание его было непростым. После того как он лишился отца и отчима, можно было сказать, что вся деревня взяла его под свое крыло, деревня, в которую он не перестанет возвращаться, чтобы вновь набраться сил и вдохновения. За несколько дней до смерти, за обедом с писателем Михаилом Шолоховым, он говорил о том, что собирается изменить свою жизнь, уехать из Москвы и жить в маленькой деревушке ... 175


176


177


Сначала Шукшин изучает механику в автомобильном техникуме в Бийске, но он прерывает свою учебу, чтобы вернуться в деревню и там самостоятельно изучать литературу. Затем он экстерном сдает экзамен по русскому языку и литературе, и получает диплом, который даёт ему право преподавать. Именно так он становится учителем в своей деревне, Сростках. И даже, вскоре, директором школы. Музей, который мы посетим был образован в его старой школе. Очевидно, что юноша ищет себя. Но как он оказывается во Всероссийском государственном университете кинематографии, знаменитом ВГИКе? Похоже, что наш гид пропустила этот этап его жизни, поскольку она уже говорит о первом фильме, в котором сыграет Шукшин. Это 1958 год, фильм «Два Фёдора». Во второй и третьей картинах он выступает в качестве актера, а уже в 1960 году, году появления знакового фильма Годара «С трудом переводя дух», он снимает свой преддипломный короткометражный фильм, в котором он будет сценаристом, режиссером и актером. Итак, начало положено. Его лучшие фильмы будут сняты на основе его собственных рассказов, и он в них сыграет главную роль... Я посмотрел два фильма Шукшина в России. На русском, так как их никогда не показывали во Франции, и я не думаю, что существует версия с субтитрами на французском языке. Зато, мне удалось найти два сборника рассказов, переведённых на французский. В этих четырех произведениях тема одна и та же: человек из провинции. Человек из народа, с его наивностью, его человечностью и его недостатками. О чем рассказать еще?... Должен ли я затронуть тему, раскрывающую всё творчество Шукшина? И должен ли я рассказать о посещении музея, тесно связанного с биографией писателя, 178

читателям, которые никогда он о нем не слышали? Было бы логично начать с самого начала. И предложить, чтобы какой-нибудь издатель углубился в тему, добавил туда французские субтитры и затем выпустил в продажу. Почему бы не сделать коллекцию его произведений на DVD? У Тарковского уже две таких... Или может посоветовать вам посмотреть фильм Шукшина вместе с русской подругой, которая будет вам переводить ключевые моменты? Почему бы и нет, если, конечно, она любит его фильмы так, как любит их Лена, тогда она сможет вас убедить в том, какое же это удовольствие  — смотреть эти фильмы в подлиннике, и самые известные из них «Калина красная», и тот, что вдохновил скульпторов для создания статуи, возвышающейся сегодня в селе Сростки, «Печки-лавочки»! Я пришел к мысли о том, что через все творчество Шукшина красной линией проходит тема деревни, а в деревне — традиционный русский дом. И отсюда возникает вопрос: как русские могут так любить Шукшина и одновременно стыдиться своих традиционных домов? Я спросил, можно ли посетить дом матери Шукшина, где автор провел свое детство. Охранник открыл дом специально для нас. И, увидев его пишущую машинку в его маленькой комнате, я  понял, почему Шукшин так любил работать здесь: покой, уют, теплота — все это по-прежнему ощутимо здесь. Но этому дому не хватает жизни, людей... После смерти Шукшина, казалось, всё здесь замерло... Я также хотел посетить дом на берегу Катуни, в котором был снят фильм «Печки-лавочки»... Но у нас больше не было времени, нас ждали в селе Топольное — до него было еще довольно далеко... Так что у меня осталось чувство неудовлетворенности. Как будто мне чего-то не хватило... Встреча так и не состоялась... Когда я позже упрекну Валерия за то, что мы не остались


подольше в Сростках, он мне ответит: «Господин Тристан, можно приехать сюда в любое время, когда вы захотите, но я думаю, что вы всегда здесь будете испытывать чувство разочарования. Больше ничего не осталось в Сростках». Я думаю, он был прав, жизнь осталась лишь в фильмах Шукшина, навсегда покинув его родное село... А тем временем справа от нас заливался красным заревом закат, постепенно унося за собой апельсиновый диск солнца, и наша машина плавно погружалась в ночь...

Среда 10 октября. Чарышское: ночлег в избе Жизнь, она ждала нас в деревне Топольное. Но прежде мы остановились около административного здания районного центра, посёлка Солонешное. Спустя несколько минут ожидания в кромешной мгле, к нам присоединились ещё одна Татьяна (их так много), и Пётр, высокий худой человек с угловатым лицом, глазами цвета барвинка и добродушной улыбкой. Они проводят нас до деревни, расположенной приблизительно в двадцати километрах отсюда. В пути я проеду по моей первой русской проселочной дороге (то есть неасфальтированной). И она не будет последней! Для наглядности, по ней реально ехать со скоростью 60 км/ч и нормально переносить тряску. Но иногда желательно за что-то держаться, особенно, когда колея уходит из-под колес. Иногда слышен стук амортизаторов, порою чувствуешь как сильные вибрации проходят через весь позвоночник. Ну да ладно, медленно, но верно мы продвигаемся вперед, километр за километром... 180

Спустя двадцать минут мы останавливаемся посреди длинной деревни. Уличных фонарей не так много. Справа от нас виднеется деревянный забор, а позади, в лунном свете проявляются очертания небольшого фруктового садика, а за ним красивой и старой избы. Нужно взять наш багаж. Вот мы и приехали! Уже около девяти вечера. Я приближаюсь к одному из тех домов, попасть в который я мечтаю с той самой минуты, как приехал в Сибирь... и в который я вот-вот зайду! Ох, как же я сгораю от любопытства, вот это ощущения! Нас встречает женщина, Виктория. В её неприметной наружности я позже обнаружу то сокровище, которое она в себе хранит, ее утонченный ум. Сейчас же она исполняет свою роль хозяйки и любезно приглашает нас войти в дом. Пётр, который работает в администрации в управлении по туризму (он так же является ответственным за экологический надзор в регионе) объяснил мне, что Виктория со своим супругом сдают в аренду три таких дома. В каждом доме можно разместить шесть человек, и аренда по 250 рублей с человека. Приблизительно 6,5 евро. Прежде чем войти в дом, все разуваются на открытой веранде, как это принято в славянских странах. И мы об этом не жалеем. Русский дом — это место теплое и уютное. Если вы туда вошли, обратно выходить совсем не хочется... Повсюду коврики. Мебели не очень много, поэтому внутри довольно просторно. На стенах тоже почти ничего нет, за исключением той, что напротив двери, у православных это называется «красным углом», полочка, на которой стоят изображения святых, на этой две иконы, поставленные на вышитую ткань. На стене позади кровати, которая служит диваном, висят ковры. На потолке, белая штукатурка, и простые лампочки, без люстры.


Я забыл уточнить, что дом целиком построен из дерева. Сосновые брёвна положены одно на другое. Нижнее бревно распилено с выемкой, что позволяет сверху положить на него другое. Толщина стен соответствует толщине древесных брёвен, где-то тридцать, сорок сантиметров. Сорок сантиметров, чтобы заслоняться порою от пятидесятиградусных зимних ночей! На маленьком столике рядом с плитой нас ждет множество гостинцев: различные булочки с начинкой или посыпанные сахаром, супы, рыба, картофель, мёд, варенья и роскошные, огромные помидоры, которые, как мне сказали, называются «бычье сердце», но как бы их не называли, русские помидоры для меня  — лучшие помидоры в мире, мясистые как огромные стейки, с особым вкусом... Без сомнения, все, что есть на столе выращено на огороде или поймано в местных реках! Пирожные домашнего приготовления.... Всё, что нужно для полного счастья... Мы ужинаем все вместе, становится жарко... Но, на самом деле, как протапливают такие дома в сильный мороз? Русские называют это «печкой» и, к сожалению, во французском нет аналогичного слова, за неимением лучшего, мы переводим это как плита, как мы сделали это и с названием фильма Шукшина. Но эта печь заслуживает того, чтобы иметь свое имя, настолько она не похожа ни на одну другую печь... Это огромная конструкция, от пола до потолка, и задумана она для того, чтобы сохранять всё тепло, исходящее от очага. Её топят дровами (это логично, в Сибирито), и служит она для обогрева всех комнат в доме. Такая печь не является отдельной частью, которую, при случае, можно было бы продать, чтобы взамен купить более новую. Печь — это одно целое с домом; это его сердце. Спереди она напоминает дровяную плитку, которой пользовалась моя бабушка. Два отверстия сверху закрыты

182

заслонками, чугунными окружностями. Можно убрать заслонку, чтобы поставить кастрюлю на огонь, я часто видел, как моя бабушка это делала, или же, чтобы подкинуть дров или других горючих материалов через верх. Здесь также есть небольшая комфорка. Вся металлическая часть напоминает плиты с французских ферм. А всё остальное отличается. Металлическая часть соединена с кирпичной, через которую дым переходит в дымоход. Кроме того, проходя по сложному изгибу дымохода, дым нагревает каждый кирпичик в этом массивном кирпичном блоке. И весь этот блок, достигая полутора метров в глубину и двух в высоту, будет источать тепло на протяжении всего дня. Так что, когда ночью огонь погаснет, запас тепла будет препятствовать охлаждению дома. Кроме того, эта огромная кирпичная масса соединена с каждой комнатой. В этом доме их три. Так около одного квадратного метра этой огромной печи является частью стены в двух комнатах. И, наконец, над плитой есть лежак, прикрытый занавеской, куда, посреди зимней стужи, укладывали на ночь детей... Можете ли вы попытаться представить себе, какое особое влияние на подсознание человека могут оказать первые годы его сна на теплой «Печке»? После ужина Валерий несколько раз говорит мне без переводчика: «Господин Тристан, сейчас Баня! Баня! Приключения, господин Тристан, Приключения!» Я должен извиниться. Я пойду в Баню позже, после того, как немного поработаю. Во-первых, я предпочитаю, когда температура не слишком жаркая, и к тому же, я очень хочу немного уединения в этом теплом месте. Баня расположена в деревянном здании, похожем на уменьшенную копию этого дома. Она состоит из двух частей. Первая более просторная и имеет такую же температуру как в доме. Отсюда нет прямого доступа к очагу, как я видел иногда. Сама печь находится в парной, самой жаркой части бани  — в сауне, если можно так сравнить...


Традиционно в бане нет водопроводной воды. Вода находится в тазах, вёдрах. В самой печи есть бак, откуда черпают горячую воду. Так как нет проточной воды, часто в саду есть колодец. Как, например, здесь. Над колодцем, который нужно обязательно закрывать, чтобы избежать замерзания и загрязнения, установлен ручной насос. Вода в тазах и вёдрах берется как раз из колодца. Последний момент касательно бани: массаж березовым веником. Я уже об этом говорил. В конце концов это начинает нравиться! Еще одна вещь, которую я узнал: баня борется с инфекциями кожи и убивает клещей. Нужно знать, что в начале лета, эти паразиты — обычное явление, и они способны передавать болезни, которые могут оказаться смертельными. Между тем, клещи умирают при температуре 50 градусов. Так что, если одно из таких насекомых упало вам на голову, баня может спасти вашу жизнь. А вот душ, нет...

Четверг 11 октября. Топольное. Народное творчество, пейзажи и Денисова пещера Утром нас ждал плотный завтрак, приготовленный Полиной, мамой нашей хозяйки. Пирожки, такие маленькие булочки похожие на молочный хлеб, блины, фаршированные творогом или повидлом, а также омлет, каша, мёд, вкуснейшее домашнее варенье и много другое... Но прежде я сходил в баню, где температура была еще очень приятной, чтобы умыться тёплой водой и побриться. Татьяна и Сергей присоединились к нам за завтраком.

183


Первая цель на этот день — посещение фольклорного коллектива, руководителем которого, как мне сказали, является наша хозяйка. Мы припарковались рядом с большой сине-белой избой, где-то в двух километрах от нашего дома. Обходя забор, чтобы дойти до калитки, я замечаю на ступеньках крыльца группу женщин, одетых в фольклорные костюмы. Заметив нас, они сразу запевают песню на несколько голосов. Эта песня была написана специально для приема гостей. В музыкальной форме нас приглашают подняться по ступенькам крыльца и пройти в избу. Этот коллектив был образован Еленой после её учебы в  барнаульском Институте культуры. Именно там она изучала и собирала деревенские народные песни. Она находила пожилых людей для того, чтобы они научили её песням, которые они знают и помнят. Собрав большое количество песен, она смогла, с  женщинами из этой деревни, создать ансамбль, состоящий лишь из женских голосов. Исполнив вторую песню в главной комнате, одна из женщин, вероятно, самая молодая, начинает рассказывать об их коллективе и, конечно же, об этом доме. Изначально он был построен в 1940 году как здание местной администрации. Его стены были выполнены из двух разных пород древесины. Низ дома, первый этаж сделан из лиственницы, древесина которой тяжелая, прочная, способная выдерживать влагу и морозы. Что касается верхней части дома, она построена из сосны, более легкой и тёплой породы. Именно так я и узнаю, что собой представляет лиственница, хвойное дерево семейства сосновых со сбрасываемой на зиму хвоей. Этих деревьев очень много в горах, их можно увидеть на моих фотографиях, их легко различить, ведь это единственные хвойные, которые к осени желтеют...

184

В 2005 году городской совет решает переехать. Именно тогда это здание синего цвета на склоне холма превратится в центр передачи и сохранения традиций местного фольклора. Как муниципальная музыкальная школа, просто с особым (специальным) уклоном. Краткая презентация завершена, и сейчас женщины исполняют песню: «Плащаница Девы Марии...» Я останусь еще надолго под впечатлением от этих симпатичных женщин и невероятной гармонии их чарующих голосов. Елена может гордиться своей работой по сохранению уникальных традиций. Кто знает, если бы этого коллектива не существовало, и если бы она вовремя не собрала и не записала этот старый репертуар, не исчез ли бы он уже давно из нашей памяти ... Одна вещь, которая меня особенно удивила касается ритуала свадебной песни. Стоит отметить, что фольклор хранит в себе память об обычаях, традициях, затрагивающих самые важные события в жизни человека: рождение, свадьба, похороны. Так мне объясняют, что во время исполнения песни, женщина покажет свои волосы мужу первый и последний раз в своей жизни!... Жених и невеста становятся на колени. Перед ними раскладывают широкую шаль. Песня начинается и шаль поднимают так, чтобы скрыть брачующихся от глаз других людей. За этой шалью, пока исполняется песня, с невесты снимают платок, который покрывает ее волосы. И тогда жених может увидеть волосы своей будущей жены! Ее расчесывают, и надевают новый платок, похожий на тот, как у певиц из коллектива, - платок замужней женщины... С этого момента, ни её супруг, ни кто-то другой, больше никогда не увидит её волос! Ночью, она тайком переоденется, чтобы навязать на голову «шашмуру», ночную повязку. Другая интересная традиция также касается свадьбы. В этих песнях говорится о простыне, которую на утро выставляли на обозрение с пятнами крови, свидетельствующих


о разрыве девственной плевы молодой супруги, после первой брачной ночи молодожен. Или с пятнами от смеси куриной крови и не знаю точно чего ещё, что и служило доказательством потерянной девственности! Как же эти обычаи схожи с мусульманскими ритуалам! Каким образом мужчины и женщины, с востока до Африки, так повлияли друг на друга? Как же таинственен этот мир человеческих существ.... После того, как нас проводили последней песней с крыльца фольклорной школы, мы вернулись в наш дом, чтобы пообедать. Я был очарован этими песням, той человечностью, которая от них исходит, и, конечно, приветливостью и природным очарованием этих женщин. Да, Россия может гордиться своими женщинами! В них нежность и ум, изящество и скромность. Если бы русские женщины были у власти, то Россия была бы самой передовой, самой мирной, самой богатой и самой радушной страной.... Во второй половине дня, предполагалось, что мы побываем в Денисовой пещере. От Топольного, нашей деревни, пещера расположена в тридцати километрах, за горой. Ярко светило солнце, но бесчисленные облака рассеивали его лучи, чередуя пейзаж тени и света. Какой вид! Неотразимо! Я жадно фотографировал осеннюю природу в этом живом свете, изменчивом в каждом мгновении. Попадая на зеленые, каштановые, золотистые цвета, а также на серебристую гладь рек, на голубизну озер, этот свет придавал им какую-то лирическую, восторженную силу, дикую красоту. Мы доехали до стеллы, расположенной на границе с Республикой Алтай. Потом мы повернули назад, по направлению к посёлку ученых. Именно проводимые там Институтом археологии и этнографии города Новосибирска раскопки, сделали его всемирно известным местом! Деревня может принять ученых со всего мира для проведения своих исследований в этом месте.

Автомобиль останавливается на берегу ручья, бегущего вдоль дороги. Еще в пути, мне указывают на вход в пещеру, открывающийся у подножия отвесной скалы. Когда на тебе новые ботинки, купленные накануне Валерием и Татьяной (мои совсем прохудились), то восхождение по горной тропе — пустяковое дело. Несколько деревянных лестниц и переходных мостков обеспечивают доступ ко входу в пещеру. На сегодняшний день входное отверстие в пещеру довольно широкое, что позволяет дневному свету освещать её внутреннюю часть. Размеры первого грота впечатляют. Отсюда берут начало несколько ответвлений, уходя вглубь горы. Если поднять голову, то можно увидеть, примерно на высоте двадцати метров, своего рода сквозной дымоход. Именно подобное устройство сделало пещеру очень популярной. Ведь она была обитаема в течение 300 000 лет! Дело в том, что раньше вход в пещеру не был таким широким, каким мы видим его сегодня. Для того, чтобы проводить там исследования, занести необходимые инструменты и технику, археологи были вынуждены увеличить вход в пещеру на два с половиной метра в высоту. То есть, между отверстием, которое могло обеспечивать прекрасную дымовую тягу, и узким ущельем, позволяющим спрятаться от холода, пещера предоставляла просторное теплое убежище, где могли уместиться люди и их стада. Площадь пещеры 270 квадратных метров, длина 110 метров. Наибольший интерес для археологов представляет предвходовой грот. Вход в него овальной формы, размеры в среднем 32х7  м, он имеет юго-западную экспозицию. Ширина и высота по мере удаления от предвходовой части увеличиваются и в наиболее широкой его части составляют приблизительно 10–11 м. Грот имеет несколько ответвлений, два из которых являются непосредственным продолжением пещеры. В верхней части грота находится сквозное отверстие диаметром чуть более 1 метра. Благодаря ему 187


центральная, наиболее обширная и удобная часть грота освещена, это отверстие также обеспечивает зимой прекрасную дымовую тягу. Грот в течение всего года остаётся сухим, хотя температура воздуха близка к наружной. Он всегда был хорошим естественным убежищем для человека и животных, защитой от ветра и дождя. Именно при раскопках было обнаружено 22 культурных уровня различных эпох, первый из которых датируется 2 миллионами лет! Субтропический климат был определен по костям и остаткам пыльцы, найденной в более глубоких слоях. Было обнаружено более 170 видов ископаемых животных: пещерные медведи, носороги, ослы, бизоны, дикие лошади, красные волки, яки, — а также бамбук, страусиные яйца... Я не упомянул, что во время экскурсии мне помогала Вика. Она учитель английского языка и заранее тщательно подготовилась к  нашему визиту, разумеется, на английском. Поскольку она никогда не была в англо-говорящей стране, то была очень обеспокоена тем, смогу ли я понять ее английский акцент. А был он намного лучше моего! Очень серьёзно она читает мне основательно проработанный текст презентации. Обычные гиды в это время года уже покинули эти края. Наконец, Вика рассказывает мне о той самой находке 2010 года: пальце и челюсти. Ученым удалось извлечь часть ДНК из этих окаменелостей и их изучить. И оказалось, что этот человек не был ни неандертальцем, ни кроманьонцем, но это был новый вид, очень близкий некоторым индонезийским туземцам. Этот новый предок человека был назван Homo altayansis или, более распространенно, Денисов Человек. Очевидно, что эта находка ставит под сомнение многие прежде доказанные факты, и именно это и возбуждает интерес у мира археологов и антропологов. Таким образом, эта пещера, к которой уже обнаружено более 80  000 объектов, была признана ЮНЕСКО одним из самых важных археологических объектов мира... 188

Это немного за пределами мыслимого: всё это огромное количество лет, все эти люди, все эти культуры, эти климатические изменения... Нечто вроде головокружения перед бездной времени... Человеческий вид, восходящий здесь к далеким слоям эволюции, приближающийся назад во времени к своему животному началу, уже тогда не был просто млекопитающим, как другие, а представлял собой животное развитое, которым вскоре, ради выживания, будут созданы знания, организация, средства, методы, и который сможет подчинить себе часть природы, открывая животноводство, сельское хозяйство, контроль над огнем и изобретая постепенно химию, кулинарию, плавку металлов... И Бог во всем этом? Ещё одно изобретение этого удивительного животного?... На обратном пути, пейзаж был еще более прекрасным, чем по дороге туда, потоки солнечного света неистово пронизывали облака, мы постоянно останавливались, чтобы сделать несколько снимков. Лиственничные леса ярко-желтого цвета, вершины голой скалы, возвышающейся над зелено-рыжими лесами, панорама между двумя горами, казалось, будто дорога открывает путь в другие миры на горизонте... Тут же буйство синих красок маленьких озер, которые прежде были рудниками и которые давно покинуты золотоискателями. Огромный табун лошадей мчался галопом, их гривы, казалось, воспламенялись от солнечных лучей, когда автомобиль их вынуждал уйти с дороги... С Валерием мы договорились, что он будет останавливаться сразу, как я скажу стоп! Он понял, рассматривая позже фотографии, которые я сделал, что время придает особое волшебство снимку. В созерцании, время от времени от души смеясь над веселыми житейскими историями, мы осознавали, что вместе переживаем незабываемые мгновения нашей жизни....


Пятница 12 октября. Мираж Тальменки Перед тем как покинуть наш дом, в Топольном, я составил компанию Валерию, который продолжает проводить свою «пробу» озёр и рек Алтая. Мы взяли наши купальники и пошли к реке, называемой также, как и нашего известного писателя, Ануй. Вот так случается, что есть собственные имена, которые приходят (возможно) издалека... Вода была холодной. Но светило солнце, и было хорошо. Валерий однако уточнил, что в воде при этой температуре жизнь человека длится не более 50 минут! И, естественно, не трудно представить, что купание длилось недолго! Мне начала нравиться холодная вода, может быть, в один прекрасный день я отважусь, как большое число россиян, сделать отверстие во льду озера или реки, в православный праздник Святой Епифании (в начале января) и погрузиться в воду при нуле градусов?.... Да, может быть, в один прекрасный день, посмотрим!... Мы вернулись за вещами и поприветствовали Полину. Ее дочь Елена сейчас в школе, она работает учителем английского языка и секретарем в школе. Перед домом пасётся белая кобыла с жеребёнком рыжей масти. Автомобиль трогается, оставляя за собой облако пыли... *** Мы должны были вновь повернуть в сторону Солонешного, чтобы затем свернуть налево, по направлению к другому краю света... Больше мы не встретим асфальтированной дороги, лишь ближе к вечеру, когда прибудем к месту нашего назначения, посёлку Чарышское. Через несколько километров, я попросил Валерия остановиться, чтобы сфотографировать старушку, сидящую в своем саду, рядом с домом. В этом саду было много нарядных цветочных клумб, и ее изба

с бело-синими ставнями, ее фиолетовый платок и платье в цветочек придавали всей композиции радостное настроение. Увидев, что я фотографирую ее, старушка встала, чтобы подойти ко мне. И тогда я увидел, насколько трудно ей было передвигаться, и, чтобы идти, она должна была опираться одной рукой на трость, а другой - на палку. Мы знакомимся, и женщина приглашает нас войти в сад. Я попросил ее встать у входа веранды, рядом с большой клумбой цветущего барвинка, который так гармонировал с ее платком. Но когда я увидел, как она передвигалась, с трудом дыша, борясь со своими двумя тростями, я пожалел, что побеспокоил ее... Она показывала нам свой дом, жалуясь на трудности, с которыми она сталкивается, чтобы содержать в порядке дом, на свое одиночество... И тогда я понял, насколько тяжела жизнь в этих домах, с постоянным поиском дров, с отсутствием проточной воды, которую нужно набирать с помощью ручного насоса, все это для усталой пожилой женщины должно быть так мучительно... В этом случае, да, жить в квартире на первом этаже, с центральным отоплением, раковиной, ванной, было бы намного лучше?... Кто знает, что бы она предпочла... В ее саду все так благоухает... И вновь мы в пути. Валерий знает, что он будет долгим... Мы подъезжаем к Солонешному, как вдруг все телефоны начинают трезвонить! Сеть! Мы воспользовались этой возможностью, чтобы отправить несколько SMS, ведь это никому не повредит... И, к тому же, через несколько километров, сеть опять пропадёт. Было забавно вспоминать, как накануне мне пришлось пройти два километра по деревне, чтобы отправить сообщение Лене. Трое подростков составили мне компанию, время от времени пытаясь обменяться со мной парой слов. Но чаще всего, слова стучались в наши умы как в глухие тюремные двери. Смысл оставался за дверью... Но, все же, мальчики продолжали со мной говорить. Они были рады встрече 189


с французом в своей деревне, и их забавляло, как я тянул свой мобильный к небу, нажимал на отправить, ожидал, чтобы в конце концов сказать: «Черт, ну вот, не отправилось!» Сеть появлялась, исчезала, как ей заблагорассудится. А потом появился слабый сигнал связи. Я снова нажал «отправить» и воскликнул: «Получилось!», увидев на дисплее уведомление «Сообщение отправлено»! Ребята улыбнулись и прошлись со мной еще немного... Всё-таки было в этой деревне место, где ловится сеть! Это было как в фильме Тони Гатлифа, за исключением того, что здесь было едва ли много машин на дороге, и, тем не менее, нужно было обращать внимание, стоя с мобильным в поднятой руке, чтобы какой-нибудь грузовик тебя не сбил! Мы снова в пути. Мы едем вдоль гор и холмов. Солнечный свет удивительно красив, в нем все также перемежаются зоны ярких световых потоков с робкими просветами лучей, пробивающихся сквозь облака. Я часто прошу Валерия остановиться, он тут же тормозит. У нас здорово получается, слаженно... Мне особенно нравится, как серебристо-синяя гладь реки пересекает линию холмистых гор. Желтые краски берез и лиственниц красиво чередуются с зеленым цветом сосен, лугов и коричневыми скалами. Вдалеке, лёгкий туман придает глубину картине, как во времена, когда итальянские художники еще не открыли законы перспективы: туман создавал эффект дали.... К счастью, у меня нет нужды решать все эти вопросы! Фотография была изобретена для неумелых дилетантов! Достаточно просто настроить яркость, что я всегда делаю вручную, проверить настройки автофокуса и нажать на кнопку... Проверка... Плохой кадр? Проблема со вспышкой? Пробую еще раз. Мне не нравятся фото после кадрирования. Как говорил об этом Картье-Брессон : снимок рождается во время съемки. Подлинник может быть только один. И он обработке не подлежит.

Чем дальше мы продвигаемся вперед, тем сильнее странное чувство одиночества, исходящее от мест, мимо которых мы едем. Эта бесконечная дорога, тянущаяся от одной горы к другой... Мне никогда не приходилось преодолевать такие большие расстояния на дорогах как эти. Километры набегают, и спидометр иногда доходит до 100 км/ч! Форд сопротивляется тряске, колеям, неровностям дороги. Чем дальше мы едем, тем больше кажется, что эти места непригодны для жизни. Когда я выхожу из машины, чтобы сделать снимок, я чувствую, как холодный воздух касается моей непокрытой головы, как говорил Рембо. Да, это приятно, потому что светит солнце, но уже начинает помаленьку холодать. А что же тогда будет в середине января? Чем дальше мы едем, тем более очевидным становится это чувство: приближается зима, и она будет здесь суровой.... Удивительное мгновение, когда ты видишь перед собой на обочине дороги и прямо на ней табун верховых лошадей, легких, грациозных и укутанных в огненное сияние солнечного света или мрака. Жеребята бегут рысцой рядом с их мамами... Один из них даже уснул на дороге, неосторожное дитя. Какое удовольствие видеть, как он, проворный и ловкий, пытается подняться, расставляя свои длинные ноги... Часто в этих огромных горных пейзажах отсутствует сюжет, основная идея... Все такое огромное, величественное, захватывающее дух, но не на чем остановить взгляд, не из чего собрать связность линий. Именно поэтому, через окно машины, я ищу что-нибудь, что загорелось бы в сиянии света, и чьи очертания выделились бы среди темных тонов пейзажа. Как только я замечаю справа от нас белую березу, которая как будто излучает свет, кричу «Стоп!!», и Валерий снова жмет по тормозам! Я выхожу из машины и бегу

191


к утонченному дереву с белоснежным стволом. Она растет на краю реки. Я подбираю фокус! Немного подальше, цветущий чертополох с массой белого пуха, открытого солнечному свету. Эти проблески белого похожи на улыбки...

Просто невыносимые условия! Поэтому, когда видишь их свободно разгуливающих, уткнувшихся носом в землю, с торчащим хвостиком, невольно думаешь, что люди, живущие здесь, обладают лучшими человеческими свойствами...

Дальше пустынные деревушки, где через окна свободно гуляет ветер, где половина дома накренилась к земле, как будто его опрокинули... По-видимому, суровый климат заставил жителей покинуть эти места... Если только это не результат одного из тех планов городского укрупнения, которые, в советское время, вынуждали фермеров покидать земли и дома...

По дороге мы обгоняем хорошенькую девочку-подростка, мирно гуляющую по деревне. Она одета такой же элегантно, как одеваются девушки в Барнауле, Новосибирске и, даже, в Безансоне и Париже. В этой затерянной в горах деревне на юге Алтайского края обнаруживается элегантность.

Еще час или два и мы прибудем в странную деревушку... Я принимаюсь фотографировать первый дом. На пороге красивая темная лошадь, чьё спокойное изящество выгодно выделяется на фоне белых стен избы. Где-то лает собака, но не подходит ближе. Возвращаясь к машине, я вижу, что Валерий говорит с местной жительницей. Интересно, а она живет в избе? Я сразу отмечаю ее веселость и непосредственность. Я в ожидании улыбки, озаренной светом золотых коронок. Забавно, как быстро мы привыкаем к этим протезам... Деревня Тальменка продолжается... Такое чувство будто она расположена в долине... Какая безмятежность! Затаившаяся в горах, кажется, ничто не может нарушить ее сонный покой... Солнце все также светит, его косые лучи обволакивают края белой линии, делают заметным первородный пушок, мерцательные волоски, фолликулы, — все эти неуловимые детали материи, животного или растительного организма. А когда свет пролился на макушки нескольких гуляющих на воле свиней, случилось чудо! Мне нравится видеть их гуляющими так свободно. Эти бедные животные зачастую живут в заключении в амбарах, откуда они никогда не выходят! 194

Делая несколько фотографий, я вдыхаю полной грудью этот щиплющий, напоённый солнцем воздух. Это так приятно... Я не понимаю все причины, что меня заставили так полюбить эту деревушку... Такая неожиданная, в пустынной местности в горах, и в то же время, такая мирная, такая естественная, она казалось миражом ... На выезде из села деревянный мост перебегает через ручей. Валерий, немного обеспокоенный, просит Федора направлять его и следить за тем, чтобы переезд прошел нормально. Мост держится прочно, без скрипа. Так мы покидаем свиней, коз, лошадей, пасущихся на воле, грациозных девушек и дома, прикорнувшие на земле, — в этой деревне, все казалось спокойным, как послеобеденный сон... Вдалеке мы замечаем идущего пешком всадника, лошадь идет позади него. Я спускаюсь на сотню метров по склону горы, чтобы его сфотографировать. Он сел верхом и продолжил путь по тропе, ведущей к трассе. Мы немного его подождали, чтобы поговорить с ним. Он едет в соседнее село за продуктами. Позади седла висит большой мешок... Мы продолжаем наше путешествие, и чем дальше мы продвигаемся, тем выше кажутся окружающие нас горы, тем просторнее долины. Дальше виднеются несколько вершин, покрытых белым пухом. На большой высоте шел снег. И мы приближаемся


к нему: неужто эти горные вершины и есть наш пункт назначения? На горизонте солнце медленно приближается к горам. Поднявшись на вершину холма, мы видим потрясающей красоты склон, усеянный лошадьми. Там высоковольтная линия, освещенная солнцем, напоминает длинную световую змею. Я выхожу из машины, теребя в руках свой фотоаппарат. Этот табун лошадей, белая линия дороги, любопытная горизонтальная паутина электрических проводов, эти горы, обрамляющие огромную долину... Такое чувство, что передо мной все необходимые компоненты настоящей фотографии... Получилось ли у меня? Я надеюсь на это. Легко воссоздать красивый пейзаж, но очень трудно сделать из него истинный фото-шедевр... Проехав еще немного, Валерий паркуется рядом с какой-то машиной. Оттуда выходят двое мужчин и идут к ему на встречу. Они работают в Администрации Чарышского района. Они ждали нас, но поскольку нас до сих пор не было, они начали беспокоиться и выехали к нам на встречу. Они показывают нам дорогу до туристического центра, это своего рода лагерь с небольшими домиками. Дмитрий, владелец базы, нас встречает. Обычный разговор четырех мужчин. Они выходят из здания через дверь, ведущую к берегу реки. Холодно. Мы возвращаемся к машине, чтобы взять наш багаж и  направляемся к одному из деревянных домиков, напоминающий канадские, из которых и состоит этот «кемпинг». Внутри, четыре кровати, расставленные по двое. Здорово, нам придется спать рядом с Валерием, мне уже доводилось слышать, к счастью издалека, его ночной храп! Дмитрий и его очаровательная супруга, Алла, принимают нас в своем доме и приглашают отведать речную рыбу, под названием «хариус». Лососевые как раз водятся в холодных водах с высоким содержанием кислорода. Во Франции их продажа

запрещена, так что эта рыба мало известна неофитам, типа меня. По размеру меньше форели, с вкуснейшим мясом, с естественным ароматом тимьяна, от которого и получила эта рыба свое латинское название «Thymallus thymallus», то есть «тимьяновый». После ужина Дмитрий приглашает нас испытать его Баню. Мы принимаем прохладный душ в первой банной комнате, а затем входим в парную. Дмитрий постепенно поднимает температуру, поливая небольшим количеством воды на раскаленные камни. У нас есть время, чтобы привыкнуть к повышению температурного режима. Затем он открывает окошко, выходящее во двор, предлагает мне выглянуть наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и кладет мне на шею полотенце, которое защищает от попадания холодного воздуха. Я вдыхаю прохладный воздух, в то время как температура становится все выше, выше и выше вокруг моего тела. Затем я ощущаю удары двух березовых веников по моей спине. Это специальный банный массаж. Оба раскаленных березовых веника то прикладываются к моей коже, то по очереди ударяют по моей спине и ногам. Это очень приятно. Но какое это испытание для Дмитрия! Такая физическая нагрузка при 80 градусах, это надо видеть! В завершение всего, он приглашает нас пойти в место, которое он назвал своей «японской баней». Это шестиугольный бак из цинка, в котором, с внутренней стороны, сделаны скамьи. Бак подвешен на тяжелых цепях и заполнен водой. Под баком разведен огонь, который нагревал воду в нем в течение всего вечера! Один за другим мы заходим в воду, от которой исходит пар, температура должна быть около 37 градусов, или выше. Воздух вокруг бака ледяной. Обжигающий. Сидя в этой горячей ванне, вдыхать насыщенный парами воздух в туманном свете фонаря, это несравненный опыт. Вокруг нас ночь, шум реки, и сквозь воздушные испарения видны миллиарды звезд ...

195


196


197


Суббота 13 октября.

Это первый мороз, который я вижу во время моего путешествия.

Чарышское. Снежные вершины

Мы наспех собираемся и уезжаем. Похоже, что наступило новое похолодание, на этот раз между Валерием и Дмитрием. Должно быть их беседа приняла плохой оборот до того, как мы с Федором проснулись. Валерий просто сказал, что ночевка в этом месте слишком дорогая, особенно в таких условиях. Я думаю, что он еще не отошел от тяжелой ночи, но, возможно также, что тарифы были действительно завышены? О подробностях он мне не расскажет... Во всяком случае, переезжая с одного места на другое, у меня сложилось чувство, что в России все приспрашиваются друг у друга прежде, чем устанавливать свою цену... Большие расхождения имеют место быть. Позже я замечу существенные отклонения в стоимости гостиниц...

с казачьей музыкой во главе! Утром, когда мы проснулись, мы чувствовали себя уставшими. В самом деле, в этих небольших домиках в форме палатки, вероятно, очень хорошо летом, но вот к данному времени года, когда начинает холодать, они не совсем приспособлены.... Позже мы узнали, что ночью были заморозки до минус десяти. И к тому же я имел неосторожность выключить дополнительное отопление, полагая, что основного отопления, электрического масляного радиатора, будет достаточно. Если еще добавить к этому холоду оглушительный храп кое-кого из нас троих, усиленный отличными акустическими свойствами древесины, то можно себе представить фольклорное звучание этой ночи в сопровождении стука зубов! Поэтому-то мы были так счастливы этим утром пойти в гости к Дмитрию, в тепло, на роскошный завтрак с, разумеется, множеством горных натуральных продуктов домашнего приготовления! Именно там я познакомился с «Мёдом Путина», как его здесь называют. Мёд Путина производят на казахской границе, в труднодоступной горной местности. Говорят, что Путину доставляют этот мед на вертолете! Он изготавливается местными производителями в районах, которые они держат в секрете. Этот мед просто бесподобен. Объедение! Я заметил, что вода в небольшой декоративной речушке «кемпинга» замерзла ночью. Трава, покрытая инеем, хрустит под ногами. Из кухонного окна я сделал снимок участка заиндевевшей травы, с вкраплениями желтых растений, небольших деревьев, которые кажутся застывшими в невесомости, шатких телеграфных столбов, как будто они пьяны, и, справа, луг, окруженный деревянным забором...

198

Погостив у Дмитрия и Аллы, мы первым делом отправились в полицию. Дело в том, что местность, по которой мы продолжим наше путешествие, находится недалеко от границы с Казахстаном. Поэтому для проезда по этой территории требуется специальное разрешение. По правде говоря, в России стоит опасаться пограничных зон. Въезд туда без официального разрешения может быстро превратиться в кошмар. Отсюда — важность консультаций с туристическими агентствами России. В агентстве «Охотник» позаботились о том, чтобы мне предоставили это разрешение. Оставалось только зарегистрировать его в местном отделении полиции. Я хотел сделать пару снимков в участке, но офицер, увидев меня с фотоаппаратом, сказал, что фотографировать запрещено.... Я вспоминаю мрачную приемную, с лампочкой на потолке и зеленобордовыми стенами... Позади полицейского висит портрет Путина, а вокруг здания стена, покрытая колючей проволокой. Типичный полицейский участок, который, возможно, вдохновил бы Эрже для ещё одного эпизода с Тинтином...


После моей регистрации в полиции, необходима регистрация Валерия и Федора в администрации. Там нет полицейских, только две женщины, оживленные тем, что у них в кабинете сидит француз. В результате, гораздо более непринужденная обстановка. В конце, они даже попросили у меня автограф... Дальше последовал обед в ресторане с отключенной водой. Так что, мы не могли ни выпить чаю, ни кофе, ни даже сходить в туалет! Мне объяснили, что всегда до начала зимы на один-два дня производят отключение воды, чтобы техники могли провести необходимые ремонтные работы. И это правильно, ведь в таком климате ( от –40 до –50 ° в середине зимы), поломка водопроводных труб может иметь катастрофические последствия... После обеда, проехав несколько сотен метров, мы останавливаемся около музыкальной школы. В каждом городе, большом или маленьком, есть музыкальная школа и школа искусств. Это одно из тех прекрасных наследий, что остались от советского периода. Эта музыкальная школа является домом казачьего ансамбля под названием «Любо». Нас приветствует человек с дружелюбным лицом и смеющимися глазами: Николай Карпов, руководитель казачьего ансамбля. Он начал рассказывать историю казачества в Чарышском. Это село было основано в 1765 году на территории, которая находилась под контролем джунгаров. Именно из-за них и переселили сюда казаков с Дона, Терика и Урала. У каждого народа были свои обычаи и традиции. Из этого смешения и родилась особая культура со своим музыкальным характером. Поскольку казаки находились на жаловании у царя, коммунистическая революция породила в их рядах расхождение во мнениях. Тем не менее, у них забрали разрешение на ведение образа жизни солдат-наемников, и статус казаков исчез. Они

больше не имели права носить униформу. И только во время Второй мировой войны центральная власть им позволила вновь приступить к службе. Многие из них стали героями войны, при жизни или посмертно. Во времена Перестройки, при Горбачеве, сформировалось большое число казачьих объединений. Президент даже дал разрешение на образование казачьего войска. Но без финансовой поддержки. Таким образом, казаки сами оплачивают свою военную подготовку. В 1992 в этой школе был образован ансамбль «Любо», несмотря на то, что это государственное учреждение. Несколько преподавателей и добровольцев обучают детей основам и техникам этого фольклора, которые они включают и в репертуар ансамбля «Любо». Через несколько минут я увижу результат этой подготовки. Мы вышли из кабинета Николая и направились в большой зал, где нас ожидали подростки и несколько взрослых в традиционных костюмах. В общей сложности девятнадцать человек, среди них 7 мужчин / мальчиков и 12 девочек / женщин. Николай играет на аккордеоне, и иногда слышна небольшая перкуссия. Зачастую песни складываются по принципу вопроса-ответа: один голос начинает, а все остальные ему отвечают. Этот хор обладает такой силой, что у меня мурашки по коже. Это, пожалуй, самый мощный ансамбль, собравший народные голоса, который я услышу за эту поездку. Привычка работать вместе дает вокальным партиям совершенное единение, а голосам четырех девушек слева прозрачную чистоту звучания, великолепный тембр. Я вышел оттуда восторженным и переполненным эмоций! В конце, все певцы захотели сфотографироваться со мной, группами по два — четыре человека. И как всегда в такие моменты, я спросил себя: не перевернулся ли мир с ног на голову!

199


200


В течение нескольких дней я держал некоторые мелодии из этих песен у себя голове! Они сопровождали меня, когда мы поднимались в горы, всю вторую половину дня. Мы вновь ехали по трассе навстречу другим границам, встретив лишь два или три грузовика за те пятьдесят километров, которые отделяли нас от деревни Покровка. Казалось, что мы приближаемся к вершинам Верхнего Алтая, поскольку мы все отчётливее видели его белые снежные вершины, выступающие на фоне пейзажа. На въезде в деревню, перед мостом, мы заметили группу людей, пирующих вокруг мангала. Я предложил Валерию остановиться. Вот бы немного поболтать с ними... Мы тут же почувствовали себя желанными гостями. И вот уже мы стоим с куском хлеба и превосходным жареным свиным мясом в руках! Лишь находясь в России, невозможно (за исключением водителей, их ноль промили не щадит никого) уклониться от тоста и рюмки водки и, конечно, от сопутствующего им «пей до дна»! Чуть меньше часа мы проводим с веселой компанией, которая отмечает открытие нового магазина. И видно, большая часть деревни была там. Кстати говоря, мы уже были в Покровке. Самое время выпить рюмочку и поприветствовать всех этих симпатичных людей. А солнце тем временем незаметно зашло. Уже была ночь, когда мы познакомились с Сергеем и Ларисой, хозяевами турбазы. Они ждали нас на дороге, у входа в их имение. «Но как они узнали, что мы едем?» спросил я. «Они видели, как мы подъезжали к деревне,» ответил Валерий. Лариса так переживала о том, чтобы оказать нам должный прием, что забыла поприветствовать нас. Мне очень понравилась эта молодая пара. Очевидно, что этот проект был для них настоящим вызовом. Сергей родом из деревни. Он познакомился с Ларисой в то время, когда они оба учились в Новосибирске. Я не думаю,

202

что они относятся к привилегированному классу. Они создавали свой проект кирпичик за кирпичиком. Каждый год, на заработанные деньги с предыдущего, они продолжают развивать свой бизнес. Они работают со страстью, и при этом в них есть настоящая человечность. Мы скоро почувствуем себя с ними как со старыми друзьями! Они поселили нас в небольшом двухэтажном коттедже, к тому же хорошо прогретом. Мы знакомимся с группой русских туристов, которые проводят свой отпуск в соседнем коттедже, который тоже принадлежит нашим молодым хозяевам. В общей сложности пять коттеджей. Затем, проведя несколько часов в приятной компании, мы идем в горячую баню. По дороге в коттедж, ночная прохлада — это настоящая благодать для моего разогретого тела. Я снимаю свои носки и иду босиком по заиндевелой траве. Как хорошо!

Воскресенье, 14 октября. Сентелек. Верхом к Мёртвому озеру Проснувшись и глядя в окно, я вижу деревню, гору, солнце и росу, покрывшую всю растительность вокруг. Лариса подаёт завтрак: блины, сладкие и солёные, кашу (блюдо из зерна), мёд «Путин» и пирог, приготовленный деревенским пекарем. Затем возникает вопрос: «Как же я буду бриться?» Зеркала нет ни в бане, ни в уличном туалете, ни в доме. Чёрт возьми! Что делать? У Фёдора появилась идея использовать планшетный компьютер в режиме видео-конференции, поставив его напротив моего лица, покрытого пеной для бритья. Я заранее взял из бани чашу с горячей водой и мы приступили к этой необычной процедуре бритья, причём я старался быть как можно осторожнее с


203


204


ноздрями, руками и ушами, а Фёдор — ловить в кадр моё лицо сильно не тряся планшетником. Не самое весёлое занятие! Позже Лариса нам сказала, что в бане было зеркало, но кто-то его унёс... И всё же, стоит отдать должное Сергею и Ларисе за их огромные усилия в обустройстве гостевых домиков. Оформление подобрано со вкусом и изготовлено все исключительно из природных материалов. Дерево, лён, разноцветные ковры, ширмы... Очень уютно! И ещё одна очень важная деталь — лампа на прикроватном столике в моей комнате! Наверное единственная, которую я видел. Браво, Лариса! Это такие хозяева, которые предусмотрели, что их посетители могут захотеть очутиться в атмосфере уединения, что они могут любить читать и писать. Лариса не покидала нас на протяжении всего завтрака. Ей так хотелось разделить с нами эти моменты, что мы вчетвером могли бы проболтать весь день, не задаваясь никакими вопросами. Но у нас была программа, и не маленькая: поход на целый день верхом на лошади. Такое нельзя было пропустить! И Сергей пришёл нам об этом напомнить. Сергей работает гидом в горах. Обычно он совершает пешие прогулки, но, в этот раз, мы поедем на лошади, потому что Валерий вспомнил о моём желании покататься верхом. Я был очень счастлив. Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз садился на лошадь. После пятнадцать минут на машине мы подъезжаем к  огороженной забором ферме, расположенной на въезде в деревню. Здесь находятся лошади. К нам подходит мужчина, обсуждает что-то с Сергеем и Валерием и начинает выводить уже осёдланных лошадей. Очень быстро я оказываюсь верхом на лошади рыжей масти, которая с трудом удерживается на месте пока я фотографируюсь. И тут же мне необходимо вспомнить как заставить это животное стоять неподвижно в тот момент, когда оно выходит из загона и спешит ринуться в путь.

Все по сёдлам. Сергей встаёт во главе нашей вереницы. Пройдя по дороге, идущей вдоль деревни, мы приближаемся к горной реке, сияющей в лучах «яростного» солнца. Мы переходим её вброд просто ради удовольствия, а не из необходимости, так как мост находится неподалеку. Копыта лошадей скользят по речной гальке, и в те моменты, когда животное решает освежить себе бока, вода брызгает на нас. Нашему взгляду открываются две округлые горы, а за ними — вершина, покрытая сияющим на солнце снегом. Погода замечательная, тепло. И кто сказал, что в Сибири холодно? Дойдя до конца долины, начинаем подниматься по тропинке в лес. Идем вдоль берез, сосен и «золотых» лиственниц. Мы пересечём ещё много горных рек, каждый раз радуясь игре света, тени и отблесков. Дальше подъём становится всё более опасным. Мы слегка наклоняемся вперёд, чтобы помочь лошади сохранить центр тяжести. Тут я замечаю, что лошади не подкованы и это помогает им не скользить на камнях. Удивительно, ведь у лошади можно столько всего спросить... Удивительно и то, как у них получается наступать своими большими ногами между скользкими камнями, рыхлой землёй и не скользить, да ещё и без намёка на волнение. Временами, однако, можно увидеть как они наклоняют свою большую голову к земле, чтобы оценить ситуацию. При этом они не сомневаются, получится у них пройти или нет, а просто идут вперёд... Сергей и Валерий (которые сели на лошадь в первый раз) идут впереди, а наши с Фёдором лошади не спешат. Если уж оказался позади, к чему торопиться! Из-за того, что я постоянно подбиваю лошадь ногами, чтобы она ускорила свой шаг, мои икры покрылись синяками. Чёрт, я и забыл сколько боли ногам причиняет езда верхом... Да и эти сёдла с каркасом из дерева не очень удобны... Ещё и не считая 205


206


207


того, что мои ноги не обнимали лошадь с... о!... с... — я не осмеливаюсь оглянуться назад, это вызывает головокружение! Такое же как тогда, когда я поворачиваюсь к Фёдору, и у меня возникает ощущение, что я смотрю на него со второго этажа здания и я спрашиваю себя, как это моей лошади все ещё удаётся держаться на ногах! После того как мы прошли около сотни метров вдоль горной реки, Сергей, который уже ждал нас, советует слезть с лошадей, чтобы облегчить им подъём. Прямо перед нами тропинка резко поднимается вверх, и иногда на её пути встречаются огромные, плоские, наклонные камни, которые было бы невозможно преодолеть, будь наши лошади подкованы. С голыми копытами, они без колебаний на них взбираются, да ещё и довольные тем, что с их спин наконец-то слезли надоедливые двуногие существа! Наши ноги полностью разделяют их радость. После нескольких минут ходьбы, ноги, в форме колеса как у ковбоев, принимают свою нормальную форму, мышцы начинают отдыхать, а мы начинаем идти нормально. Подъём продлился, должно быть, часа три... Сложно сказать точно, потому что мы совсем не обращали внимания на время... Да и к тому же, тропинка неожиданно начала спускаться. Лошади ликовали, и мне приходилось приостанавливать свою, так как её рысь становилась невыносимой для моих несчастных икр... По возвращении я обнаружу, что пряжка моего правого стремени не была убрана под седло и икра терлась об неё на протяжении всего пути... В течение следующих нескольких дней боль в ноге напоминала мне об этом. Мы пришли на маленькую полянку. В центре неё — круг, выложенный из камней, с пеплом от костра внутри. Справа — окруженная белыми стволами берез, ровная зеленая поверхность Мертвого озера... Хм... Почему мертвое? «Озеро называют мёртвым, потому что в нем нет жизни, ни флоры, ни фауны, ничего...» Странно... 208

Это из-за воды? Нет, потому что в ручье, вытекающем из озера, видно много хариусов, тех самых рыб, о которых уже упоминалось. Если бы вода в озере была плохая, она была бы плохая и в ручье! Так что... Загадка... Сергей рассказал нам, что это озеро образовалось в кратере вулкана. И на самом деле, на берегах видны очень характерные темные камни лавы... Сергей занимается лошадьми, для каждой находит отдельное дерево, затем разводит костёр. Он достаёт кучу всего из своих двух сумок, и этого так много, что начинаешь себя спрашивать, не фокусник ли он, так как то, что он продемонстрирует позже, по объему окажется намного больше, чем эти две сумки! У фокусника Сергея всё же есть свои трюки. К концу обеда он мне покажет тайное место, куда он прячет свой заварник. Сейчас этот заварник висит над огнем на рогатулине, умело вбитой между поленьями. Туда же Сергей повесил старую банку от консервов, наполненную водой, а сейчас он открывает банки с икрой, кабачковой и рыбьей. Затем он режет окорок, достаёт неизвестно откуда корнишоны, бутылку коньяка, четыре банки пюре, разводимого горячей водой и еще много разных деликатесов, названия которых я не знаю, за исключением томатов, конечно, всё таких же вкусных. В общем, всего лишь за двадцать минут еда была готова. А так как наш аппетит был к ней готов еще задолго до этого, то мы сразу же сели за стол и принялись поглощать этот мастерски приготовленный пик-ник. После еды каждый занимается тем, чем хочет: кто-то разговаривает у костра, кто-то наблюдает за плавающими в ручье хариусами, кто-то курит, сидя на склонившемся стволе дерева, а кто-то прогуливается вдоль озера. Лошади отдыхают у деревьев, к которым они привязаны. Иногда лучи солнца попадают на их шерсть, и она приобретает глубокий рыжий цвет, который напоминает мне


о пышной рыжей шевелюре Наташи Бондарчук в утренних лучах планеты Солярис. Но нет, этот красивый рыжий окрас, всего лишь грива лошади, которая дремлет у березы, повернувшись к озеру, сияющему глубоким зеленым цветом... Возвращаться в седло очень сложно, но постепенно мышцы разогреваются, и забывается то неудобство, которое причиняет покрытая синяками плоть. Что касается лошадей, так они сразу поняли, что мы направляемся в сторону стойла! Те, что отставали на подъеме, теперь идут вплотную с чемпионами, и в этот раз мы вынуждены их сдерживать. А главное, что теперь склон не позади нас, а прямо перед глазами! И теперь тем более спрашиваешь себя, как эти четвероногие животные держатся на ногах! Наклоняемся вперед, чтобы оставаться на оси центра тяжести, и удерживаем удилами животных, чтобы они сдерживали шаг. По дороге назад, дойдя до одной из горных рек, Сергей предложит перейти её вброд и отправиться дальше по новому пути. На этом пути мы увидим обрыв с острыми камнями, образующими что-то похожее на фронтон из скал с красиво освещенным на солнце рельефом. И когда мы, наконец, выйдем на равнину, дорога сразу расширится, и под ногами появится трава. Отличная возможность испробовать галоп. Но увы, по крайней мере три пары ног не смогли этого сделать! Очень жаль, ведь если бы заранее за несколько дней потренировались, возвращались бы сейчас во весь опор с сердцем наполненным радостью. Вернув наших верных товарищей хозяину, мы продолжаем дорогу, теперь уже оценивая комфорт дизельных лошадей и мягкость сидений! Форд останавливается у края дороги, так чтобы Сергей мог показать нам огромный луг вдалеке, покрытый холмиками, выстроенными в ряд на низкой траве. Это еще одно место 210

с курганами! Кочующие скифские воины, которые были большими эстетами, всегда выбирали места для погребения со вкусом. И это место не исключение... Чтобы попасть на место, которое называется «Долина Скифов», нам пришлось сделать большой крюк, обходя изгибы реки Сентелек, что означает «извилистая река». На месте мы обнаружим очень любопытные плоские каменные стелы высотой примерно 2,5 метра, выстроенные в прямую линию. Они ведут к главному кургану, самому большому по размеру. Говорят, что курганы окружают главный. Сергей рассказывает нам, что центральный курган принадлежал королю, а остальные его главным генералам. Затем он объясняет как люди пользуются этими мистическими стелами: они прислоняются к ним спиной, лицом к солнцу, и произносят свои желания или молитвы... Эта традиция уже долгое время сохраняется местным населением. И напоследок Сергей отмечает, что в определенное время года лучи солнца на закате попадают в одну линию со стелами. Таким образом, их ряд — это сезонный ориентир, своего рода астрономический календарь. На базе Сентелек нас ждет Лариса с приготовленной ею едой. Она остается с нами на протяжении всего ужина и после него, а потом присоединяется Сергей. В это раз удалось избежать перенагрева дома от замечательной печи, чью топку, однако, перегружать не стоит. И ведь так приятно посидеть, поговорить впятером, как старые друзья. Я пользуюсь возможностью показать всем фотографии, снятые за день. Атмосфера как в кино... Или как у себя дома... Так хорошо на Сентелеке без телевизора! С приходом ночи и холода Лариса и Сергей возвращаются в свой домик, а мы, трое путешественников, идем раздеваться в баню... В конце концов привыкаешь к такому близкому мужскому соседству...


211


212


Понедельник 15 октября. Новопокровка. Вторая половина дня в компании казаков Мы покинули Сергея и Ларису утром в воскресенье. Они зашли на завтрак в наш домик. Затем Сергей вернулся к своим делам во дворе, тогда как Лариса осталась с нами, грустная из-за нашего отъезда... Забавно, у меня такое чувство, будто мы встретимся снова, будто я сюда еще вернусь. Лариса, Федор и я, мы чувствуем себя как университетские приятели, очень любопытное ощущение... Мне казалось, что я позабыл об этом периоде моей жизни... Было бы здорово посидеть вот так, поговорить о разных вещах, почаёвничать, и, возможно, немного послушать музыку... желательно русскую!.... Мне ещё предстоит так много узнать о русской музыке! Но вот приходит Валерий и выводит нас из этого дружеского летаргического сна: нужно ехать. Нас где-то ждут, и только он знает, где! Мы берем сумки и идем к серому Форду, покрытому красноватой пылью. Последняя фотография Сергея и Ларисы перед их «имением», и мы отправляемся в путь ... До скорого, друзья! Валерий делает крюк по деревне, заезжает к «великому охотнику», как он нам его представляет, у которого он купил «Мёд Путина». Около пяти килограмм... Затем мы снова выходим на дорогу, ведущую до перевала. По её краям видна побелевшая от заморозков трава, жёлтые лиственницы, и тени, падающие от каждого изгиба, от каждого выступа... Иногда какая-нибудь зверюшка выглянет из короткой травы, и теплый солнечный лучик нарисует белую линию на её спинке... Во всем этом такая красота и умиротворение, пронизывающие насквозь горы и открывающие перед нами другие долины, другие вершины... Взгляд то блуждает, то останавливается, как будто в мечтах...

Мы покинули эту дорогу, повернув на запад. Горные рельефы постепенно начинают снижаться. И Валерий несколько раз произнес по-французски, «Оревуа (до свидания), горы, оревуа!». Иногда мне кажется, что он больше не выучит других французских слов, также как и я русских! В деревне, по правой стороне я обнаружил странное здание, как в комиксах Франсуа Скёйтена. Речь идёт о зернохранилищах, которые были построены из металлических балок и болтов, и, на которых сверху надстроено качающееся деревянное здание, похожее на высокий чердак. Кажется, что это невероятное награждение было создано не для реального использования, а лишь по прихоти дизайнера или архитектора. Тем не менее, видно, что это уже давнее творение, и пыль, вокруг него свидетельствует о том, что оно действительно использовалось, и что это не какой-нибудь каприз фантазера. С другой стороны дороги, сразу за очень длинным складом, второй такой же чердак. Вместе эти сооружения придают этому тысячелетнему пейзажу некий декадентский модернизм. Мы выехали на асфальт, и езда теперь почти комфортная. Спустя еще несколько километров, перед въездом в деревню, справа, расположено кладбище, огороженное небесно-голубым. Я прошу Валерия остановиться, чтобы сделать несколько снимков. Он немного удивлен, не понимая, какой интерес может представлять для меня последнее пристанище человека. Я отвечаю ему, что наши кладбища сильно различаются. На самом деле, мне интересно, почему этот светло-голубой цвет просматривается на всех кладбищах, которые я видел до настоящего момента лишь из далека. Снаружи прохладно, Валерий и Федор остаются в машине. Пройдя через металлическую калитку светло-голубого цвета, я обнаруживаю, что каждая могила окружена железной оградкой, тоже

213


голубого цвета. Вот она особенность русского кладбища: наличие голубых оградок, отделяющих как общую территорию кладбища, так и каждую могилу в отдельности. Эти голубые линии придают кладбищу легкость и уют. К тому же они прекрасно сочетаются с красками цветов, лент, венков — и с золотыми надписями на мемориальных плитах. Под солнцем, эти цвета источают, как ни парадоксально, радостное звучание. Я также обнаруживаю очень интересную деталь. Рядом со многими могилами можно найти вкопанные в землю и приваренные друг к другу маленький стол и две лавочки, тоже небесного цвета. Обычай таков, что на некоторые религиозные праздники приезжают навестить умерших с бутылкой водки и несколькими стаканами. И сидя как раз за таким столиком, с рюмкой водки в руках вслух говорят с умершим. В отличие от протестантского мнения, которое я позже услышу, такая идея привлекла меня. Вам бы помешало, если, когда вас уже не станет, один из ваших родных придет пообщаться с вами, время от времени попивая из бокала кино? Меня нет. Небольшой глоток не может нанести вред тому уважению, которым мы обязаны мертвым. По сравнению с одиночеством наших католических могил, я думаю, что в этих остатках язычества есть что-то... обнадеживающее! Наконец мы прибыли в село Новопокровка. На въезде нас встречает Александр, для друзей Саша, организатор деревенского фестиваля казачьей культуры. Две семьи устраивают сегодня во второй половине дня торжество, и обе они являются потомками казаков. В сопровождении Людмилы, супруги Саши, мы входим в просторный сад с избой, где будет проходить праздник. Все очень взволнованы, заканчивают последние приготовления, и многие уже надели свои традиционные наряды. Светит солнце, освещая под углом заднюю часть дома, и красные цвета, по большей части на мужских, чем на женских костюмах, загораются от соприкосновения 216

с лучами, которые, кажется, родом из такой же веселой семьи, как и эти казаки, которые кружат и шутят вокруг нас! Мы здороваемся со всеми гостями. После чего Людмила приглашает нас войти в дом. Это семейный дом, которому почти два столетия. Мы видим, тут и там, фотографии предков казаков в военной форме. На одной из них, двое относительно молодых людей, сидящих по обеим сторонам узкого стола. Их большие военные фуражки наклонены на бок, придавая им грозный вид. Они оба держат сабли в левой руке, но, издалека, сперва я подумал, что тот, что слева, держит в руке бутылку водки. Нет, это сабля... Прошу прощения... Мебель, как и во всех избах, довольно скромная. Однако некоторые предметы имеют свое очарование, как, например, малиновый шкаф, изгибы, ручки, ракушки, декоративные узоры которого окрашены в белый цвет. Повсюду ковры, на полу, на стенах, и ажурные, вышитые скатерти и занавески. На кроватях, покрывала из белого хлопка, украшенные вышитыми яркими цветами. Репродукция иконы расположена напротив подушки. В кухне стоит большой раскладной стол, вокруг которого легко уместятся тридцать человек. Рядом со столом есть печка, о которой я рассказывал много раз. На ней устроена детская кроватка, прикрытая занавеской. Людмила подает на стол борщ и угощает нас домашним сидром. Также она показывает нам в печи, кашу, которая вот-вот будет готова... Снаружи праздничная суета продолжается. Принесли фотографии, которые торопятся прикрепить на забор. Это снимки с прошлогоднего фестиваля. Мужчины готовятся к своим выступлениям, один с саблей, которой он управляется как участник парада с палочкой, другой с кнутом. В поле за домом, всадники уже сидели верхом на своих скакунах, другие курили, сидя на


217


218


соломе двух запряженных телег. Женщины громко разговаривают и шутят, повсюду царит хорошее настроение, и, такое чувство, что нет ни малейшей разницы между мужчинами и женщинами. Для народа, рождённого из войны и наемничества, это равенство очень неожиданно и приятно... Может быть, эта армия бы мне и понравилась? Кто знает! И вдруг все оживилось. Начинают загружать багажник белой Волги, запряженные телеги выезжают из ограды. После нескольких полиэтиленовых пакетов и кое-каких предметов, один из которых серебристый самовар, в багажник положили довольно большой журнальный столик, не позволяющий захлопнуть крышку багажника. Волга разворачивается, лошади начинают ход, а мы, сидя в машине Валерия, следуем за их движением. Мы обгоняем телеги и приближаемся к Волге и ее багажнику, открывающемуся в ритме дорожной колеи. По пути мы встречаем желтый мотоцикл с коляской коммунистических лет, а затем стаю крикливых гусей. Проехав несколько километров, телеги останавливаются на обочине дороги, пока Волга въезжает на поросшую травой насыпную площадку, в тридцати метрах от которой возвышается деревянная башня. Это сторожевая башня, высотой в десять метров, которая раньше служила для обзора близлежащих дорог. Наездник объехал вокруг башни и расположился у ее основания. Из багажника вытащили столик, белый на фоне травы, который своим наличием придает особую торжественность сцене. Его устанавливают в центре площадки, напротив башни. Несколько женщин помогают его установить. Их платья с воланами, их большие цветастые шали развевались на ветру, также воодушевленного, как и все. Они общаются друг с другом, веселые и игривые перед объективом моей фотокамеры. Очень скоро стол накрывается белой скатертью

и бирюзовым платком с развевающимися на ветру воланами и атласной текстурой, сияющей на солнце! Все вокруг источает безумную радость. Женщина начинает петь, радостная при виде стола, на котором уже стоит пышный и румяный кулич, самовар, чайник и вязанка сушек, круглые пироги, как всегда по-сибирски огромные. Между тем, вторая женщина наносит помаду на губы, источающие дерзкую веселость, будто бы она бросает вызов солнцу или ветру, или всему миру, которые она готова дразнить своим дерзким весельем. И, буквально пораженный таким проявлением радости и элегантности, и не понимая, почему, я начинаю думать: «Эти люди прекрасны, как цыгане!» Позади меня, мужчины, сидящие на соломе в своей телеге, снова закуривают. Их высокие шапки из кудрявого козьего меха, черного или белого цвета, придают им авторитетный и вместе с тем уверенный вид. На их лицах выражение спокойствия, как и у всех казаков, или их потомков, которых я встретил. Интересно, если бы военным разрешили жить свободно, с их женами и детьми, они бы оставались при этом человечными? Вильгельм Райх, автор книги «Психоанализ масс фашизма» как раз сказал бы обратное... Две женщины приглашают меня пойти сфотографировать их перед рекламным плакатом с актером Валерием Сергеевичем Золотухиным, родившимся в селе Быстрый Исток на Алтае. «Золотухин — отличный человек! Давайте, сфотографируйте нас рядом с ним!» Как раз в тот день Золотухин собирался уйти с поста директора Театра на Таганке в Москве, самого авангардистского театра России. Справа от этой большой площадки, находится место проведение обряда, где установлен памятник, выполненный из серого и черного мрамора. Мне объясняют, что раньше, когда жених казак уезжал на 219


войну или сражение, он подходил со своей молодой женой лицом к этой стеле для торжественного прощания... Этот обряд помогал осознать, как ему, так и ей, насколько хрупка эта жизнь, и, я думаю, потом они быстро ныряли в стог сена, чтобы там продолжить обсуждение философских выводов! Потом молодой человек уходил, а девушка оставалась, и на ней было содержание дома, коров, свиней, кур и крикливых гусей, а также воспитание детей. Стоит отдать должное, при такой относительной независимости, сильному ощущению присутствия этих женщин, их хорошему настроению и их благожелательной самоуверенности. По мужчинам не видно, что им есть, на что жаловаться, и здесь они правы! Вдруг вдалеке стал слышится шум двигателя. Два всадника галопом направились навстречу приближающемуся большому туристическому автобусу. Когда лошади приблизились, он останавливается. Всадники приветствуют водителя, а затем скачут в обратном направлении, открывая своим легким и изящным эскортом проезд для этой огромной гусеницы цвета серый металлик. Кортеж останавливается перед входом в башню и толпа туристов выходит из автобуса. Среди них есть несколько журналистов, вооруженных фотоаппаратами и видео камерами со штативами. Я наблюдаю за ними с башни, пока их гид объясняет происхождение этого места и его обычаи... После того, как каждый сфотографируется или выступит перед камерой, поднимется на башню и спустится обратно вниз, выходя навстречу солнцу и ветру, гостей попросят разместиться на соломенных сиденьях в телегах. Галантные казаки помогают дамам подняться, поднимая их на руках, если необходимо. Так на четыре телеги удастся разместить всех, кого высадил туристический автобус. Обратно грузят самовар, чайник и сушки в багажник Волги, положив сверху столик, и ровный строй транспортных средств направляется

220

в сторону деревни. Телеги останавливаются на лугу, откуда они приехали. Мужчины и женщины спускаются вниз и проходят церемонию приветствия. Между тем, человек в военной форме, обвешанной медалями, вышел на сцену. Это один из предводителей казаков. Он выступает с речью и отвечает на несколько принятых по обычаю фраз приветствия, выкрикиваемых всеми мужчинами в казачьей форме. Мы не чувствуем себя здесь как на официальной серьезной церемонии. Еле уловимая улыбка присутствует на всех лицах, будто все веселятся с невозмутимой серьезностью! И вот, наконец, все должны войти в имение, чтобы попасть в сад, пройдя через дверь, где предлагается выпить рюмку водки. Как только рюмка опустошена, казаки, мужчины и женщины громко кричат «Любовь!», и вы проходите до другой двери, ведущей в сад. В саду с подстриженной травой женщины принимают гостей, пока мужчины подготавливают игры, которые последуют позже. На звуковом оборудовании играет казачья музыка, которую, может, написали в этой деревни, или в общине их собратьев. На самом деле существует множество казачьих общин, связанных с городами, откуда они вышли. Это сообщество связано с городом Омском. Одна из женщин берет микрофон. Именно она весь вечер будет вести праздник. Структура простая: чередование песен и игр. И сегодня мы увидим игры, подготовленные специально и для мужчин, и для женщин. Эти игры представляют собой ряд традиционных испытаний, умение обращаться с арканом и саблей, носить коромысло с двумя ведрами, танцевать... Также будет несколько озорных игр, где мужчинам нужно будет поцеловать женщину по своему выбору... Если только не наоборот... Конечно, мне очень полюбилась музыка. Мне нравятся казачьи песни. Пожалуй, именно от удовольствия петь их вместе они


приобретают свою веселость. Или от того, что казаки всегда определяли себя людьми свободными? Они всегда демократически избрали своего лидера, «Атамана», и при этом всегда принимали того, кто хотел присоединиться к их сообществу, будь то крестьянин, авантюрист, аристократ, желающий получить лучшую военную подготовку, татарин, казах или бунтарь из другой страны. Даже, кажется, французы вступали в их ряды в XVII и XVIII веках. Потрясающе! Поскольку казаки говорят по-русски, их музыкальное взаимодействие очень обширно, и их фольклор — это тонкое сочетание минорного, меланхоличного лада с энергичными ритмами,  — предложение к танцам, радости и творческим порывам... И мне очень понравилось слушать мужчин, поющих вместе с женщинами и детьми, это говорит о том, что праздник не оставляет никого в стороне, все выражают свою радость вместе, как представители разных полов, так и представители разных поколений. И я уже не говорю об их лицах! Такие выразительные! Как из кинофильмов! Красивы они или нет, но их лиц излучают неповторимое своеобразие. Первой, кого я заметил, была маленькая девочка лет десяти, Анна, которая пожирала меня глазами, смесь любопытства и удивления, как будто я спустился с Луны! «Француз» сидел перед ней, и своими большими глазами, широкой улыбкой, выставляющей напоказ два передних зуба с щербинкой, она выражала удивление и большое любопытство! Это было трогательно и забавно, и я смотрел, как она постоянно участвовала во всех мероприятиях, пела с открытым сердцем, с безграничной щедростью, в полной гармонии со своими сородичами. Это было красиво, как жизнь, как надежда, как радость, как солнце на природе. И от песен все получали удовольствие быть вместе, делиться, и если вдруг голос терял нужную тональность, в этом не было ничего 222

страшного, и это никого не беспокоило: мы были там не для того, чтобы профессионально выступать, но для того, чтобы делиться своими корнями, всем своим существом, своим коллективным духом, чувством гостеприимства и жизнерадостности. И эта радость была заразительна. С лиц туристов из Барнаула не сходила улыбка. И все поддавались этому жизненному водовороту, прямому общению, без притворства, и этой безграничной свободе ... Я как раз был в туалете, это такой деревянный домик в углу сада, рассматривая отверстие в дощатом полу, покрывающем большую яму, когда я услышал свое имя. Казалось, что все присутствующие спрашивали обо мне, и я оказался в затруднительном положении, стесненный своими естественными потребностями. К счастью голос ребенка, который видел, как я шел в уборную, воскликнул: «Он в туалете!». Это вызвало бурный смех у людей. Это было забавно, и я поспешил закончить свои дела и скорее натянуть штаны. Выйдя из кабинки, я обнаруживаю пятьдесят взглядов, которые смотрят на меня с оживлением. Почему они так смотрят на меня? Федор подошел ко мне и сказал, что они хотят возвести меня в ранг казака! Итак, нужно, чтобы за десять секунд я научился произнести порусски : «Спасибо», затем «Отец мой», затем «за твое обучение!». Федор продолжает: «Тебе нужно лечь на скамейку, на живот. Казачий атаман сделает первый удар кнутом, и ты скажешь «Спасибо!», после второго удара ты скажешь: «Отец мой!», а после третьего ты скажешь «за твое обучение!» Давай же, смелее, ложись!» Слава Богу, у предводителя казаков была легкая рука. Так что это было почти оскорбительным для будущего казака! Более сильный удар показал бы больше уверенности в моей храбрости! Короче говоря, Федор прошептал мне последние две реплики, и я стал «Тристан Казак Сибиряк!», и всю обратную дорогу Валерий называл меня этим прозвищем!


Затем игры закончились, и представители из двух семей запели песни, сопровождаемые танцами с особой работой ног и манипуляциями с саблями. Валерий, обеспокоенный расстоянием, которое отделяло нас от Барнаула, начал подавать знаки, что нам пора в путь. Кроме того, он был уставший после тяжелой ночи, после экскурсии на лошадях, которая была в тот день. Поэтому мы попрощались с этой прекрасной семьей, которая нас радостно обняла, всех троих, мужчины с радостью пожимали нам руки. И вот уже Форд удаляется от деревни... И я подумал про себя, что, возможно, сегодня был мой лучший день в качестве фотографа, с тех пор как я на Алтае. В Бийске мы выехали на M52, когда солнце окрашивало облака, проплывающие над Бией, в кроваво-красные тона...

223


САМОСТОЯТЕЛЬНО ЕДЕМ ПО НАПРАВЛЕНИЮ К ЗАПАДНЫМ СТЕПЯМ Понедельник 15 октября. Камень-на-Оби, советская сюита И вот приближался момент приобретения собственного опыта. До сих пор, все совершенные мной, в сопровождении Валерия, поездки были организованы при поддержке и в сопровождении туристического агентства. Валерий и Татьяна мне предлагали, я делал выбор, что-то отклоняя, соглашаясь на большинство, и мы ехали. У такой формы туризма свои плюсы. Хоть и, полагаясь на свою сноровку путешественника, по началу я был скептически настроен. Я признаю, что за это время мне удалось пережить удивительные мгновения. Но есть ли возможность путешествовать в одиночку по России, в нашем случае, по Алтаю? Да, конечно, достаточно заглянуть в блог, о котором я уже упоминал в начале своих Заметок: один мужчина из Тулузы приехал сюда с дочерью на своем джипе... Но стоит ли ехать через столько стран, тратить столько топлива, времени и сил, чтобы провести большую часть своего отпуска за рулем? На дорогах, которые иногда могут негативно повлиять на состояние вашего позвоночника? Моя идея заключалась в том, чтобы выстроить свое путешествие с условием, что у меня нет 3 месяцев отпуска для езды по Европе. План действий таков: я добираюсь на самолете до Барнаула, беру в аренду автомобиль, а там уже по обстоятельствам. Однако, познакомившись с тем, как работают русские турагентства, насколько они отзывчивы, и, что немаловажно, как знают своё дело, я думаю, что можно сделать неплохое сочетание: быть независимым и, в то же время, получать рекомендации. Прокат автомобилей в Алтайском крае находится пока в зачаточном состоянии. Возьмем, например, этот серый Nissan, который я вижу из окна. На самом деле все это не так просто. Я

видел, как Фёдор работал над переводом моих водительских прав и заполнял длинный формуляр для того, чтобы смогли прочитать полицейские, и я знаю, что арендовать этот автомобиль было нелегким делом. Доказательство этому: им не удалось найти Волгу, которую я просил!.. Так почему бы не обратиться к этим агентствам, чтобы они помогли вам спланировать ваше путешествие? Они могут, я думаю, встретить вас в аэропорту, что избавит вас от первой паники, если у вас не было времени выучить кириллицу. Я посоветовал Валерию и Татьяне разработать следующий алгоритм действий: встреча в Барнауле и подготовительные мероприятия для самостоятельного путешествия. Тем не менее, было бы не разумно приехать сюда в отпуск без хотя бы начального знания русского алфавита. Это не очень сложно. Достаточно найти в интернете двуязычную клавиатуру и запомнить эти тридцать знаков. Это действительно не очень трудно, и тогда дорожные указатели станут для вас понятными! И это как минимум... Моей одержимой идеей с самого приезда было успешно провести неделю отпуска в полной независимости, не прибегая к услугам агентства «Охота». Может быть из-за некоторой трусости, или из других неясных соображений, к тому же, разумеется, самых лучших соображений, я пришел к выводу, что лучше будет поехать вдвоем. Я и переводчик. И я сразу подумал о Лене, для которой это не было бы «работой», тяжелой обязанностью. Я написал, и она ответила почти сразу. В то время мы были ещё просто друзьями... Оставалось убедить Валерия, который с самого начала следил за мной, как русская мать (мы говорим по-французски «как еврейская мать», но я вам точно могу сказать, что это идеальный синоним!) Трудно было сказать заранее, отпустит ли он меня одного... 225


226


227


Под натиском доводов они, вместе с Татьяной, были вынуждены согласиться. Тем не менее, с некоторой опаской, только за вчерашний день, они несколько раз возвращались к этому вопросу, как будто бы они боялись, что я затеряюсь, исчезну в каком-нибудь богом забытом краю!... Однако, я почувствовал, что присутствие Лены их обнадеживало. Ее глубокий голос, ее юмор, ее понимание различных ситуаций, социальных отношений, и ее непринужденная манера общения, почти беспечная, все это им понравилось в ней. Во второй половине дня, я смотрю на часы, время идет. Я спрашиваю себя, почему мы еще не выехали. И потом я понимаю, что мы ждали человека, сдающего напрокат машины, когда он появился в офисе, и я понимаю, что мы ждали, когда Фёдор решит вопрос с моими правами, когда он зашел с пакетом документов в руках. Там я найду полный перевод моих водительских прав с несколькими официальными печатями и штампами. На этот раз, все было готово. Мы пошли проверить автомобиль с  автоматической коробкой передач, которую я собирался испытать в первый раз. Небольшой круг обнадежил Валерия в моих водительских способностях, и мы загрузили наши вещи... Валерий и Татьяна предложили помочь нам выехать из города. Они живут по направлению к Каменю-на-Оби, нашему первому пункту назначения. После двадцати минут езды в пригороде Барнаула, мы останавливаемся на заправочной станции. Валерий, несмотря на пачку талонов толщиной в пять сантиметров, которую он дал нам на неделю, оплатил полный бак. Затем через километр пути, мы увидели, как Форд нашей супружеской пары свернул направо позади нас... Мы были одни на дороге. Счастливые. Дорога, к тому же, посибирски гостеприимно приветствовала нас, раскрывая перед нами потрясающие виды! Солнце уже садилось. Очень медленно. Мы часто 228

останавливаемся на обочине дороги, чтобы сфотографироваться. Мы не спешим, дорога красивая, и мы едем навстречу приключениям... Иногда мы спрашиваем друг у друга, правильно ли мы едем. Поскольку дорожные указатели довольно редки. В то же время, главных дорог мало. Постепенно дорога, хорошая поначалу, начинает ухудшаться по мере удаления от столицы. Мы плывем в безмятежности океана счастья. К половине девятого вечера мы прибываем в Камень- наОби. Лена пошла в придорожный магазин узнать, как добраться до гостиницы, которую Валерий и Татьяна забронировали. Город с 20 000 жителей в темноте напоминает большую деревню. Уличных фонарей не очень много. Один перекресток, один светофор. По улице Пушкина мы проезжаем мимо городской Администрации, и затем, чуть дальше, гостиница «Обь»... Войдя в двери, мы оказываемся в чистом продукте советской эпохи. Выложенный плиткой пол, двойные потолки с блестящими плитками, бетонные лестницы, украшенные каменной цветной крошкой, коричневые тона, большие батареи, установленные на первой лестничной площадке... Как описать стиль, который, на первый взгляд, очевиден: советский стиль 70-х годов! Праздник старины! Что касается номера, то он не нарушает целостности общего интерьера: в спальной зоне большая кровать, рядом туалетный столик, а в гостиной, диван и два кресла... Обшивка кресел, покрывала леопардового цвета, обои, перегруженные геометрическим орнаментом, в теплых тонах, это семидесятые в десятой степени! Но нужно, как всегда, вернуться к реальности: мы не ели. В гостинице нам сказали, что нет ресторана ни здесь, ни в центре города. Единственный поблизости находится за пределами города. Итак: либо берем машину с большим риском заблудиться, либо вызываем такси.


Мы вызвали такси. К нам подъехал молодой человек на несколько грозной Волге, со сломанными амортизаторами и шумным двигателем. Но Волга остается Волгой! Это немного похоже на стиль гостиницы. Это непередаваемое очарование, что-то между Билалом и Кустурицей. Мы находимся в фантастике! Да ещё очарование этих темных улиц, освещаемых редким фонарем, похожим на привидение. На дорогах лежит ветхий асфальт — «СССР панк реалистик»! Лена, с присущей ей скромностью, села вперед, рядом с водителем. Следует отметить, что это не слишком удобно... Автомобиль останавливается перед длинным зданием, которое больше похоже на завод, чем на ресторан. Водитель просит 60 рублей, то есть, примерно полтора евро, то есть, в два раза дешевле, чем кофе в Москве... Когда мы выходим из машины, он говорит: «Au revoir!» Я радостно ему улыбаюсь и отвечаю «Dosvidania!». Что в свою очередь забавляет и его! Я думаю, что он знает столько же французских слов, сколько я русских! Внутри «мамаша» с обесцвеченными волосами встречает нас у своего гардероба. Лена отдает ей куртку, свою я держу при себе. Затем Лена говорит, что можно остаться внизу, чтобы поесть, или подняться наверх. Но за вход на второй этаж нужно заплатить 100 рублей за человека! Никогда не слышал о подобной вещи! Лена тоже. Заплатить почти в два раза больше стоимости такси, чтобы попасть в ресторан? Что за порядки! Мы остаемся на первом этаже. Там мы находим два больших русских бильярдных стола, и справа от нас, две дорожки для боулинга. Вот почему стиль здания был малопривлекательным. Но интерьер такой же потрясающий, как и гостиница, как и Волга таксиста... Дорожки для боулинга, например, как будто из фильма про Джеймса Бонда семидесятых годов!

230

Словом, мы находимся в совершенно другой обстановке, по сравнению с той, куда мы привыкли ходить с Валерием. Это Россия, которая мне тоже нравится, с ее ярким вкусом ХХ века, с этим мнимым величием, которое она тащит за собой, с ее радостями, и с ее драмами... Какой пропащий век... Такой жестокий, такой гениальный... В самом деле, когда находишься в России, невозможно не думать обо всем том чудовищном, что принес двадцатый век с его безжалостными режимами, заточением в ГУЛАГи, судебными процессами, подстроенными в пользу параноического величия, с его войнами, принесшими миллионы смертей, горячими или холодными... Но при этом, со всем его идеализмом, утопиями, безумной надеждой на лучшее новое!... Здесь же попытка дать работу всем, эти замечательные школы, лучшие в мире, социальный подход к обществу, коллективизация таких услуг, как отопление, энергетика, транспорт... Да, и этот двадцатый век, великий и ужасный, резюмирован этим советским зданием семидесятых... А ведь Сибирь — это не только территория ГУЛАГов. Часто, в горных селах, мне говорили: «Видите ли, Филипп, в советские времена здесь было большое хозяйство, на котором работали многие крестьяне. У них был хороший уровень жизни, автомобили, видеомагнитофоны, телевизоры, которые были роскошью в то время. Но хозяйство развалилось, и им теперь труднее жить, чем раньше.... «А потом я слушаю рассказы Лены о её родителях, о маме библиотекаре и ее увлечениях: кино, музыка, литература. Были и другие, те, кто тоже жили своими интересами: художники, музыканты, поэты, которым не приходилось беспокоиться о том, как пережить зиму, потому что они жили в квартирах, не очень больших, конечно, но теплых, не приходилось беспокоиться о том, что их могут выселить, если они не оплатят аренду. Поскольку арендная плата была такой, что каждый мог ее себе позволить... А сегодня, как здесь, так и в Европе, все живут


232


233


в страхе. Нужно быть постоянно в работе не всегда интересной, но всегда требовательной и требующей много времени. И важно быстро понять, что наши увлечения лучше отложить в сторону. В лучшем случае, заниматься ими на выходных или в отпуске... И двадцать первый век прямое тому доказательств... В любом случае, в этом игральном зале, у меня возникают приятное ощущение отрешенности от настоящего, высвобождения от бесконечного течения секунд, полета в разнонаправленное пространство, где миры, которые я уже видел, о которых я когдато читал, о которых я только слышал, стали проявляться в моем сознании. Мое воображение загорается. И в этом заколдованном мире, ярком как красивое смешение света и красок, передо мной эта девушка, с ее внешностью взрослой студентки, с ее улыбкой, и этой радостью, похожей на мою, оказаться в этом столь необычном и непривычном месте... Снаружи нам нужно подождать 20 минут, пока приедет такси. Это не Волга, но шумит так же, как она. Лена прижалась ко мне, мы сидели на заднем сидении. Перед нами неделя, полная обещаний — и мы ждем ее с нетерпением (наши глаза широко открыты)...

Вторник 16 октября. Гальбштадт, немецкая деревня в степи Сегодня утром Лена могла бы процитировать Артюра Рембо, написавшего в конце своей поэмы «Рассвет»: «Когда я проснулся, был полдень»! Я, конечно, немного преувеличиваю! Но лишь для того, чтобы сказать, как это замечательно любить спать, путешествуя с писателем!

234

Что касается меня, я подарил поцелуй осеннему рассвету, посвятив ему несколько часов работы — я писал. Какая полнота ощущений... Оставив наш номер (поскольку единственный стол находится на той стороне, где спит Лена, а я не хочу её будить), я спустился на первый этаж, поскольку накануне мне обещали возможность позавтракать... Кофе с молоком, несколько разогретых блинчиков, пара булочек, и мой компьютер увёл меня по страницам моих воспоминаний... Как это приятно, писать вот так... Рядом суетятся две официантки, посетители стоят в очереди. Думаю, что как раз наступило время обеденного перерыва для нескольких служащих или секретарш из соседних офисов. В самом начале официантки не слишком-то любезны. Но у них для этого есть уважительная причина — много работы. Однако вскоре, услышав мой французский акцент, они быстро сняли маски утомлённых работой женщин, и на их лицах засияли улыбки удивления и интереса от моего столь экзотического и редкого посещения. Общение с иностранцами так и  должно проходить. Иностранец всегда приносит с собой ощущение далёкого далёка, ломает наши привычки, освежает наши ощущения. Я разделяю это мнение, я испытываю такое же удовольствие, находясь в их компании, какое они испытывают, принимая меня в  повседневной рутине работы. Когда дома во Франции, я встречаю иностранцев, я наслаждаюсь их присутствием, их цветом кожи, их манерой одеваться, их певучими акцентами. А уж если они начинают играть музыку или петь, радуя белозубыми улыбками, я чувствую себя так, как будто я на каникулах, путешествую. Лена присоединилась ко мне примерно через час. Батарея моего компьютера как раз начала садиться, и он был готов покинуть меня. Мы с ним работаем в одном ритме. После завтрака мы поднялись в комнату, чтобы забрать вещи, а заодно я успел сфотографировать через окно железнодорожный мост через Обь. Этот снимок


и объяснил мне причину того шума, который я слышал всю ночь. Поезда на этой линии бывают очень большие. Я видел некоторые составы превышающие 100 вагонов! Несколько минут спустя мы уже покидаем гостиницу, при этом рассматриваем расположенный рядом памятник советской эпохи, который мы заметили ещё накануне ночью. Но главное — начало Обского моря! Здесь оно ещё выглядит как река. Но постепенно оно расширяется, направляясь к гидроэлектростанции под Новосибирском... Я не могу удержаться, чтобы не вспомнить о том дне, когда мы, я и Лена, были на этом пляже Обского моря в Академгородке... Накануне мы провели вместе нашу первую ночь... На другом конце Обского моря, здесь в Камне-на-Оби, эта феерия продолжается под серым облачным небом... Иногда лучи солнца пробиваются, рисуя на небе колонны света... Серый Ниссан неторопливо тронулся с места, и мы проехали километров 30 на север до Крутихи вдоль берега Оби. Я бы очень хотел найти дорогу к берегу озера, но доступ к воде почему-то закрыт. Хотя я не думаю, что здесь бывает так уж много туристов... Зато я снял потрясающую ветровую установку, которая, возможно, заинтересует какого-нибудь художника комиксов... От Крутихи мы едем прямо на восток в направлении степи. Нашей целью является поселение Гальбштадт, которое находится примерно в 20 километрах отсюда. Это — поселение, основанное немецкой общиной, и я бы хотел встретить там потомков белых эмигрантов! По дороге Лена постоянно беспокоится из-за того, что нам навстречу попадается слишком мало автомобилей. Это подтверждает правоту тех, кто мне твердил: «Но почему вы едете в степь? Там нечего делать!» Ну, что же, да, это скромное количество машин говорит о  том, что район не бурлит активной 236

деятельностью... Но разве нас это затрагивает? Нет. Тем лучше для нас! Если так мало автомобилей, значит, не будет полицейских на дороге! Так что мы сможем ехать со скоростью соответствующей этой бесконечной прямой линии! Не с запредельной скоростью, вовсе нет, зачем нам спешить? Но с хорошей скоростью, не подвергая себя риску репрессий, который я всё чаще ощущаю во Франции. Эти автоматические радары повсюду портят всё удовольствие от путешествия, потому что вместо того, чтобы любоваться пейзажем или просто мечтать, вы проводите время, наблюдая за спидометром... Так что, на этой прямой трассе без белых полос я отрываюсь! Я смотрю то на безбрежное небо с бегущими по нему облаками, то на бесконечные ряды берёз на горизонте, то на солончаки, то на Лену, улыбающуюся мне, когда наши взгляды встречаются, и я чувствую себя абсолютно свободным, ошеломлённым перед этими просторами, созданными для свободного дыхания и созерцания ... Это — дорога счастья. Я признаюсь в том, что мечтал об этом, об этой дороге, которую, наверное, придумал, благодаря американским кинофильмам. Может быть, «Беспечный ездок»? Ну, нет, здесь нет ни мотоциклов, ни блуждающих парней. «Париж-Техас»? Тем более нет, отец путешествовал пешком, а машиной обзавёлся только для того, чтобы уехать со своим ребёнком. Что-то типа Линча? Но без страха или огнестрельного оружия. «Более незнакомый, чем Рай»? Близко, но посещение озера было подпорчено заморозком и снегом. Нет, это – другое, поиски предельной точки... Да, именно так! Почему бы и не сменить декорации? Оставим в покое Америку, откроем новую Калифорнию, новую, неизведанную, дикую, незнакомую?... Мы отмечаем на карте эти солёные озёра... У меня воспоминание о таких озёрах в Алжире, рядом с Уаргла... А ещё помню фотографию


моего друга Сергея Кармеева. Однажды, когда я был в Саратове, Сергей мне предложил поехать фотографировать это озеро. Я спросил его «Далеко ли оно, твоё озеро?» Он мне ответил: «Нет...» «Так сколько?» — настаивал я. «Ну... два», ответил он. «Два часа дороги?»  — уточнил я. «Нет! — рассмеялся он, — Два дня пути!» «Ну, да, конечно!» И мы принялись хохотать! Балагур он, мой приятель Сергей! ... Во всяком случае, он зародил во мне желание увидеть эти озёра, наполненные водой на несколько сантиметров, в которых купается небо. Мы ехали, я и Лена, на поиски несбыточной мечты. На поиски места, где можно затеряться, исчезнуть из вида, как та симпатичная и весёлая парочка из удивительного фильма Антониони... Как причудливо всякая всячина перемешивается, чтобы родилось желание... И желание степи уже родилось... Я стремился погрузиться в горизонт, в эту бескрайнюю равнину, в это ненасытное небо, в самом конце этой длинной ленты из асфальта... Наш маршрут предусматривает около тысячи километров. За одну неделю... Нет никакой причины, чтобы торопиться... Так что в 14 часов мы останавливаемся в кафе. Заведение находится на перекрёстке двух дорог. Фасад его очень привлекательный, весь из  дерева, с резными украшениями под крышей, и те же узоры на заборе перед кафе. Деревянные колонны, в форме тотемов, поддерживают крышу над террасой. Всё сделано из светлого лакированного дерева, а резные кружева вокруг окон — из тёмного дерева. Внутри  — барельеф из дерева, вырезанный по мотивам русских сказок: изба и тающие разноцветные купола... В этом кафе не обслуживают за столиком. Нужно обращаться за прилавок, похожий на магазин. Это, наверное, любовь к матрёшкам: магазин в магазине. Официантка закрыта стеклянной витриной,

которая отделяет её от нас и от полок с всевозможными продуктами: сладости, сигареты, безделушки, коробки с чаем, бутылки с алкоголем. Видимо эта конструкция сильно повлияла на настроение нашей официантки. Как тигрица в клетке она мрачно смотрит на нас из-за прилавка. Такое ощущение, что мы разбудили её, настолько её настроение плохое, даже враждебное. Мы берём еду: суп и мясное блюдо. За столом мои руки прилипают к дереву. Я прошу Лену перевести мою просьбу вытереть стол. Но женщина отвечает, что только что мыла его, что это такой стол ... Странно... Что, никогда не высыхающий лак? Два полицейских входят в зал, и, в  один миг, официантка вспоминает, что она умеет улыбаться. Надо думать, что это её лучшие клиенты! Выходя из кафе, мы вновь видим двух полицейских на перекрёстке. Они выглядят вполне добродушно и, к тому же, они привнесли в кафе немного свежего воздуха и настроения. Согласимся, что это не совсем свойственно копам... Перед отъездом я сделал снимок: в комнате за своей клеткой официантка сидит за столом, подперев голову руками. Подбородок упирается в ладонь, она кажется задремала... Да, дни такие долгие и скучные... Прежде чем мы отправимся в путь, хочу покритиковать Россию. Это критика против загрязнения окружающей среды телевизорами. В России телевизоры повсюду. Я не говорю о тех, что находятся дома, там каждый волен забивать себе голову, чем хочет и как хочет. Я говорю об общественных местах. Во всех магазинах, ресторанах, повсюду, где обслуживают людей. Для кого эти телевизоры? Вот в чём вопрос. Для клиентов или же для персонала? Мне нередко случалось, заходя в кафе или ресторан, испытывать чувство, что я мешаю, отрываю официантку от просмотра её любимой телепередачи... К тому же, других клиентов кроме меня не было! Эта привязанность

237


к телевизору — настоящая болезнь. Она делает людей угрюмыми, мрачными, отнимает присущую им любознательность, а также всё удовольствие от работы. Это самое важное критическое замечание, России, особенно Сибири, по которой я путешествую. Русские вновь обретут радость жизни, если выключат свои телевизоры. Точно. Мы уезжаем, развеселившись от увиденного. Толстая ленивая официантка, толстые добродушные полицейские, этот деревенский декор, напомнивший тирольский бар... Но мы вновь в дороге. И я вновь останавливаю машину, чтобы фотографировать. Разбитую молнией берёзу, высохшее и потрескавшееся болото с развевающимся на ветру камышом, стадо лошадей свободно пасущихся на обочине дороги, избу с голубыми ставнями, перед которой стоит грузовик зеленоватоголубого цвета. А ещё бескрайние небеса, островки берёз, возникающие на линии горизонта, такой прямой и чистой... Это не Эйфелева башня и не Красная площадь, это, как говорил Гейнсбург, младшее искусство, но с особым ритмом, привлекательным, располагающим к мечтам, дарующим отдохновение уму, слегка гипнотизирующим... А ещё, время от времени, я фотографирую Лену. Я открываю её для себя. Мы так мало знаем друг друга... Она гармонично вписывается в этот пейзаж. Мой взгляд пытается найти между ними скрытую связь, тайный смысл... В конце концов, что мы ищем в  путешествии? Так ли уж необходимо для нас «потреблять» те места, которые можно увидеть на открытках? Или же мы ищем более глубокие впечатления, отражение нашего существа, неожиданное движение... Спокойствие этого пейзажа, прерываемое иногда рычанием грузовика, кажется столь открытым для нас, для нашего присутствия, даже посвящённым ему... Какая-то внутренняя связь устанавливается между нами. Эта тишина нашёптывает нам историю, о которой мы будем вспоминать ещё долго, будем вспоминать всегда. Не это ли настоящие каникулы? Вам судить...

238

Мы поставили перед собой цель: немцы из Гальбштадта. Так что надо немного поторопиться... К тому же на этот вечер у нас не забронирована гостиница. И серый Ниссан летит под вечереющим небом. К 17:30 мы въезжаем в поселение. Город? Не совсем. Скорее посёлок городского типа, так как есть несколько магазинов. Лена спрашивает у прохожих, есть ли в посёлке гостиница или сдаваемые на ночь комнаты. Да? Гостиница? Ну, что же... Я почти разочарован тем, насколько всё оказалось просто!... Мы едем в гостиницу. Места? Да, есть. Нам выдают ключи от комнаты на первом этаже. Не только этаж подействовал на меня угнетающе, но и две односпальные кровати у противоположных стен комнаты... Мы возвращаемся спросить, есть ли комнаты с одной двуспальной кроватью. Да, но это дороже! Ну, конечно, двуспальная кровать, это всегда дороже. Можно подумать, что путешествующая пара в Росси, это нечто необыкновенное... Ладно. Нам предлагают комнату на втором этаже. Через окно я делаю снимок: несмотря на дома из бежевого кирпича, на завод с черным дымом, равнина кажется всевластной... Она чувствуется повсюду, эта ровная степь, она заполняет всё пространство, как вода во время прилива. Дома словно плавают непрочные, временные, хрупкие... Наша последняя на сегодня задача: найти немецкую семью. Я применяю метод Колина Таброна: обращение в администрацию. Она есть в каждом городе, в каждой деревне. Административное здание легко распознать: советский фасад с барельефом или флагом по центру. Уже поздно, шесть вечера, найдём ли мы кого-нибудь там? Дверь открыта. Мы входим. На первом этаже никого. Мы поднимаемся на второй и там встречаем мужчину. Лена рассказывает ему о французском писателе, который хотел бы встретиться с немецкой семьёй. В отделе общественных связей уже никого нет, но можно спросить в налоговом


отделе(?). И он ведёт нас. Там женщина разговаривает по телефону. Мужчина объясняет ей в двух словах, что её хотят видеть, и предлагает нам присесть. Пять минут спустя женщина вешает трубку, и Лена снова объясняет, чего же мы хотим. Женщина отвечает, что почти все немецкие семьи уехали уже из посёлка, либо в Германию, либо кудато ещё. «Мой дедушка из немцев,» — внезапно заявляет она. К тому же, он ещё и старшина немецких иммигрантов. Лена переводит мой вопрос: «Можно ли с ним встретиться?» «Она ему сейчас позвонит» — переводит она ответ. Телефонный разговор на немецком языке. Иногда несколько слов по-русски. Вешая трубку, она говорит: «Да, вы можете ехать, он вас ждёт! Я бы поехала с вами, но у меня встреча». Она даёт нам адрес дедушки, это в трёх километрах от посёлка, в деревне под названием Кусак. В Кусаке несколько широких параллельных улиц с кирпичными домами. В конце каждой улицы — дорога, ведущая в Славгород, на юг, а потом — степь. На другом краю этих улиц асфальт исчезает, и снова  — степь. В эту мягкую погоду невозможно представить угрозу, исходящую от этой степи. Но нам скажут позже: степь — это ветра, иногда бешеные, ветра, которые ничто не сдерживает. Бури, ураганы... И ещё одна угроза, как прошедшим летом, сушь. Мы ищем дом с номером 38 на центральной улице. Это адрес господина Генриха Вибе. Номер хорошо виден на заборе из выкрашенного зелёной и белой краской штакетника. Это одноэтажный добротный дом, три окна в ширину, пять окон в длину. За изгородью несколько берёз растут по границе участка. Подъехав, мы сразу увидели старика, идущего нам навстречу по бетонной дорожке. Генриху Вибе 82 года. Он и в самом деле самый старший из немецких жителей деревни. Его отец, Дитрих, родился в Ялте и был одним из пионеров, построивших эту деревню в 1909 году.

Говорили, что в Сибири много свободной земли. Сначала они приехали в Омск, потом до них дошёл слух, что дальше есть ещё больше свободной земли. Они сели на свои повозки и приехали сюда, где ничего не было. В самом начале они устроились километрах в 15 от деревни, но позже переехали. Климат в этой зоне был очень суровым, он их и остановил: ветра, бури, грозы. В то время не было ещё зелёных ограждений, этих лесных насаждений, которые посадили позже, чтобы задерживать ветер... Свой первый год они жили в землянках, потом приехал специалист из Барнаула, чтобы провести межевание и распределение улиц. Они купили коров и начали заниматься животноводством. В первые годы этого хватало только на собственные нужды. Но затем, когда они стали производить больше, они создали молочный заводик и начали экспортировать масло и мясо в регионы России и Германии. Но во время революции, всех животноводов арестовали, некоторых расстреляли, потому что они стали слишком богатыми, а в советскую эпоху не слишком-то любили крестьян-собственников... Я спросил у него, были ли здесь немцы с запада Советского Союза, которых депортировали во время второй мировой войны. «Ну, конечно!», ответил он. Как, например, в случае с его первой женой родом с Украины, которая провела десять лет в ссылке в Казахстане. Так как сестра её была замужем за одним из деревенских, то после ссылки она приехала сюда, к сестре. Здесь они и познакомились. Генрих нам сказал, что в начале было всего сорок домов в деревне, все на одной улице. Первые дома они строили из земли, а потом построили кирпичный завод и стали покупать лес для крыш. Построили таким образом пять новых улиц, застроенных домами в немецком стиле. 239


Когда я спросил у него, откуда взялись украшения на домах, из Германии или с Украины, он помедлил, а потом ответил: «Нет. Это женщины придумали». Он объяснил, что они ухаживают за стенами снаружи так же тщательно, как и за коврами в доме. Он уточнил: «У наших домов хорошая изоляция. Мы строим два ряда кирпичей, между которыми кладём древесные опилки. Такая конструкция намного прочней, чем деревянные дома русских, и не позволяет завестись мышам и крысам...». Да, пожалуй, я и не думал об этом... Наше интервью закончилось, и он пригласил нас в дом. Его жена (вторая, судя по его рассказу) уже накрыла на стол. Старики отметили, что нам повезло: утром они напекли пирожков! Но есть ещё штрудель, мёд, варенье и чай. И после ужина Генрих не хотел нас отпускать. Ему очень хотелось поговорить. Со своей женой он не разговаривает, как он нам объяснил. Лена, для которой это была неизвестная часть истории её (большого) региона, слушала случаи из жизни, перемежающиеся с мнениями старика, с интересом. Он рассказывал о религии, как о высшей ценности, критиковал русских, которые пьют водку на кладбищах, на могилах близких. Он говорил о детях, которые разлетелись на все четыре стороны света, об исчезающих вещах, об ухудшающейся морали... Он говорил с лёгкой горечью, как часто говорят старики... Но я всегда остерегаюсь этих жалоб, этих суждений... Мне хочется сказать, что это не так уж и плохо, выпить стакан водки с умершими, которых любил. Лучше, чем не разговаривать с собственной женой... Но, наверное, это головная боль портит мне сегодня вечером настроение. Видимо я простыл, фотографируя раздетым, забывая надеть куртку... А Валерий меня просил быть с этим внимательным! Действительно, температура падает с каждым днём... Нужно быть поосторожнее с ветром в Сибири...

Среда 17 октября. Яровое: озёрная фантасмагория Единственным недостатком этой гостиницы в Гальбштадте является то, что они не предлагают завтрака гостям, но понимающая администратор дала нам электрический чайник, и мы смогли приготовить себе кофе (в России я завёл привычку брать с собой в дорогу мёд, растворимый кофе и чай). А потом мы отправились за нашей машиной на парковку, запертую на огромный навесной замок. Эта большая гостиница довольно удивительное явление для посёлка, и даже для небольшого города. Мы задавались вопросом, для чего она. Скорее всего, ответ довольно прост: она для близких, тех, которые переехали в Германию, или тех, кто приезжает навестить своих в Россию. Уезжая, мы делаем небольшой круг по деревне Кусак для того, чтобы сфотографировать некоторые немецкие дома этим прекрасным солнечным утром. Золотые осенние тополя хорошо сочетаются с цветовой гаммой домов: с коричневыми, тёмно-бежевыми, серыми цветами построек, с голубыми и белыми цветами окон, с зелёными и красно-коричневыми цветами наличников, обрамлённых светлой каймой. Но самое удивительное — это рисунки на стенах: стилизованные цветы, геометрические мотивы, ромбы, звёзды, колокольчики, тузы пик... Как будто идентичность пробивается через эти фантазии ... Под ярким солнечным светом эти широкие как проспекты улица не скрывают плохое состояние асфальта. Чем дальше к концу улицы проезжаешь, тем глубже и чаще рытвины и ямы! А потом, неожиданно асфальт заканчивается. Степь снова возвращает себе свои владения... Круглая площадь позволяет машинам сделать разворот без излишних маневров. Здесь не принято тратить асфальт на бесполезные улицы...

241


Время от времени мы встречаем редкого прохожего, велосипедиста, автомобиль... Вот старушка вместе с внуком убирает граблями поросший травой тротуар перед домом. Деревня, действительно, очень чистенькая. Обочины ухожены — никакой небрежности или неаккуратности в работе у протестантов... Вот маленький мальчик, в тёплой куртке с капюшоном, идёт за бабушкой. Дальше видна женщина в шубке с воротником из длинного тёмного меха. На голове — сероголубой плиссированный берет. В руке, затянутой в черную перчатку, сумочка. Всё так тихо и спокойно для такой просторной улицы... Мы выехали на главную улицу посёлка, куда выходят все деревенские улицы, и которая ведёт в нужном нам направлении: Славгород и озёрный посёлок Яровое. А я думаю о том странном специалисте, который в начале прошлого века решил выстроить деревню из параллельных, не пересекающихся и не сообщающихся улиц, выходящих одним концом на центральную магистраль, а  другим  — в бескрайнюю степь... Деревню из параллелей, без поворотов, изгибов, без центральной площади... Эдакий рыбный полу-скелет посреди голой степи... Яровое всего в 35 километрах. Солнце благосклонно освещает равнину перед нами. По дороге мы встречаем несколько старых и сурово выглядящих русских грузовиков. Дорожный знак желает нам «GlucklicheReise!», «Доброго пути!», а столбы линии электропередач выстроились в шеренгу из крестов... Дальше мы проезжаем пост полиции, построенный из выкрашенного бело-голубой краской кирпича, с металлической лестницей и перилами того же цвета. Такое впечатление, что его украли из муниципального бассейна... Наконец, в конце прямой дороги, упирающейся одним концом в небо, мы въезжаем в Славгород... Без препятствий и помех мы проезжаем его, так и не найдя никакого кафе, где можно было 242

бы поесть. Город построен немного беспорядочно, жилые зоны соседствуют здесь с пустырями и заводами... Мы заезжаем на заправку и по дороге пытаемся найти дорожные указатели, чтобы разобраться в направлениях. Но они здесь не часто встречаются, указатели. В общем, мы останавливаемся, чтобы спросить дорогу у первого встреченного прохожего. Лена быстро поняла, что он пьян. Объяснения его запутанны, он дурачится, алкоголь делает его очень беззаботным. А потом, сбивчиво пробормотав направление, он просит у нас денег, несколько рублей. Может быть французское слово «рубляр», то есть «пройдоха», как раз из такой ситуации и появилось. Потому что, деньги-то он взял, а направление указал... противоположное! Позже какая-то женщина направила нас в нужную сторону! Но мы всё-таки добираемся до Ярового. На здании поста полиции есть план города, на котором обозначены самые важные объекты поселения, в том числе и гостиница, которую нам забронировала Татьяна. Город похож на шахматную доску, приклеенную к берегу озера. Все улицы здесь перпендикулярные, одни расположены вдоль берега озера, другие — по направлению к нему. Я отмечаю про себя, что сначала надо ехать по первой улице справа, а потом по последней слева, чтобы добраться до нашей гостиницы. Но действительность не так проста... Кажется, что улиц больше, чем обозначено на плане! Но для паники нет причин. Первое, что необходимо сделать, это найти ресторан, потому что время приближается к 14 часам... Мы находим его в торговом центре. На площади перед входом маленький мальчик кормит хлебом голубей, которые подходят к нему без всякого страха. Ресторан находится на втором этаже, и он совершенно пуст. Мы усаживаемся рядом на диванчик. К нам, улыбаясь, подходит официантка лет двадцати. У телевизора над баром, у входа в зал, даже убавили звук. Это явный прогресс!


244


245


246


Наш заказ не приносят немедленно, а спустя некоторое время, показывая, что еду здесь действительно готовят. Это, конечно же, не «высокая кухня», но, тем не менее, очень вкусно. Картошка фри свежеприготовленная, только что из фритюрницы. Покушав, заплатив и оставив заслуженные чаевые, мы отправляемся на поиски гостиницы. Не знаю как, но мы оказываемся на пыльной дороге, по обе стороны которой выстроились старые-престарые выцветшие дома. Проехав эту улицу, мы упираемся в заграждение, за которым ... пляж! ... Мы паркуемся, перепрыгиваем через шлагбаум, и наши ноги погружаются в мягкий песок... Пройдя немного, мы видим справа от нас озеро и зону отдыха, специально обустроенную для пляжных развлечений, террасы баров, киоски с прохладительными напитками... В это время года здесь, естественно, пусто и заброшено. Правильно его называют «мёртвым сезоном». Уверен, что Лена, так же как и я, предпочитает это место именно в такой ситуации. Какое умиротворение! Но ещё кое-что парадоксальное: это место создано для того, чтобы принимать множество людей, а здесь так пустынно. Вот замечательное расхождение, в которое попадает влюблённая пара рука об руку... Под нашими ногами место, кажется, оживает, оно живёт своей странной, нереальной жизнью... Кстати, ещё одно чрезвычайно любопытное явление: недалеко от этого туристического комплекса, предназначенного для отдыха, для здорового образа жизни, находится завод, активно работающий завод, о чём свидетельствует столб чёрного дыма, который валит из высокой красно-белой трубы!... Во Франции такое невозможно! Это как отсутствие вкуса. Можно и по-другому взглянуть на этот завод. Можно было бы придумать сценарий фантастического фильма: вследствие экологической катастрофы всё человечество гибнет... Кроме

248

загадочной пары, которая возвращается на пустынный курорт, к следам исчезнувшей цивилизации... Ох, простите. Я ушёл далеко в сторону... В любом случае, это место забавное и очаровательное. Искусственная пальма возвышается над пляжем, на указателях – ныне несуществующие направления: катамараны, массаж, кафе, туалеты, душевые кабинки... И шокирующая троица, о которой нельзя не упомянуть: маленькое деревянное шале, растущая рядом искусственная пальма и мостик через ... песок! Какой сюрреалистичный любовный треугольник! Чарующая красота бесполезного... Будь вода теплее всего лишь на сотую долю градуса, я бы искупался в этом озере, вода которого по слухам настолько солёная, что можно держаться на воде, не плавая... Мне это напоминает опыт ощущения, пережитого в кессонной камере, с водой температуры человеческого тела и такой солёной, что я плыл, парил в черноте, будто левитируя... Я бы хотел в этом озере испытать ощущение левитации, парить, потерявшись глазами в небе... Плыть между небом и отражением неба, разве это не то же самое, что летать? О да, как замечательно я бы чувствовал себя, паря рядом с Леной, как на картинах Шагала, среди множества голубей и летящих музыкантов... Возможно какой-нибудь художник нарисовал бы платье для невесты и костюм казака для меня, а ещё высокую меховую кудрявую шапку? Ну как не мечтать? Всё здесь такое удивительное и умиротворяющее... Но не будем забывать о гостинице... Мы вернулись к машине и вновь выехали на пыльную дорогу. Прохожий указывает нам нужное направление. Оказывается мы не далеко: гостиница находится с другой стороны зоны отдыха. Двуглавая скульптура встречает нас у входа в гостиницу. Проходим обычную процедуру: ксерокопируют паспорт (уже, наверное, сотню ксерокопий с него сняли!), заполняется миграционный бланк, далее следуют довольно забавные манипуляции


249


250


с банковской карточкой Монео, чтобы оплатить завтрак в баре рядом. И, наконец, мы можем получить наш магнитный ключ! Хай-тек здесь в почёте, но не всё так просто! Надо раза три перезагрузить эту карточку, чтобы прошёл заказ нашего завтрака! У нас очень приятная комната: на первом этаже, с балконом, который оказывается верандой. Единственная проблема: кровать справа, кровать слева. Мы проводим быструю перестановку мебели, и вскоре обе кровати стоят рядом. В остальном этот со вкусом украшенный гостиничный номер, с просторной и светлой ванной комнатой, с многофункциональным душем, представляет собой оптимальное соотношение цены и качества, которое мы можем найти: 1500 рублей за сутки! Мы решаем пойти погулять на пляже. Однако территория вокруг гостиницы окружена деревянным забором, который невозможно преодолеть. Забавно, как русские любят окружать себя заборами. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь. В двух шагах виден пляж, но попасть туда невозможно! Но, в конце концов, мы находим открытую калитку...Наконец-то воздух! Мы находим группу шалепальма-мостик, возникающие будто из песни Брассанса или из фильма Жака Тати. Хижина, будка охраны в форме металлической трубы, ещё одна башня того же типа, на этот раз двухэтажная. Каждый из этих странных предметов выглядит на этом пустынном пляже несколько фантасмагорично. Слева находится дамба, вдоль которой выстроились в ряд разноцветные катамараны. На краю дамбы мужчина разговаривает по телефону, у него звучный голос. Чуть дальше прогуливается женщина, ожидая, что мужчина, её муж наверняка, закончит свой разговор. Мы направляемся направо, к заводу. Вдоль берега расположены домики на сваях: небольшое жилое помещение, терраса и ступеньки, ведущие на пляж. Всё сделано из дерева. Это

напоминает фильм Джиан/Бенекса... Немного, впрочем... Трудно перенести пляж с побережья Северного моря на берег озера, даже если и на Алтае. Но атмосфера похожа тем не менее... Пляж сужается, мы приближаемся к заводу с дымящейся трубой... Ночь скоро станет совсем чёрной, пора поворачивать обратно... Возвращаясь, мы вновь встречаем женщину, которая всё ещё ждёт, и слышим звучный голос мужчины, который всё ещё разговаривает... Грустный мотив в темноте... Мы выходим из гостиницы на этот раз в сторону улицы, чтобы найти ресторан. Поворачиваем направо. Улицы здесь широкие, но плохо освещённые. Повсюду царит ночь... Через несколько метров мы поворачиваем налево и видим ряд рекламных снимков, представляющих кадры летних развлечений: чёрная грязь покрывает кожу очень красивых (конечно же) моделей; общий вид аквапарка; фасад санатория; ещё одна модель, занимающаяся серфингом на поверхности очень солёной воды озера. Хотел бы я опробовать эти грязевые ванны, я слышал о них так много хорошего. Нужно будет вернуться сюда летом... Идём дальше и проходим мимо Дома культуры, через площадь, впрочем, не более освещённую, чем всё остальное. Тем не менее, мы встречаем нескольких прохожих, у них и спрашиваем дорогу в ресторан. Нам указывают, как пройти в два ресторана. Чувствуется, что этот город полностью посвящён туристическому сезону. А сейчас он уже начал зимовку. Улицы плохо освещены, только на перекрёстках. Так что мы идём в черноте и встречаем чёрные тени: пожилая пара, три женщины с маленькой собачкой на поводке, мать и дочь, или, скорее, два молчаливых и призрачных силуэта. Эта темнота охраняет наше уединение. Нам и не нужен свет, наши тела, прильнувшие друг к другу, пересекают это пустынное пространство, как беззаботное привидение сиамских близнецов. 251


Вскоре лучи «чёрного света», на самом деле синего, пролившиеся из окон одного из двух указанных нам ресторанов, показали нам дорогу. Мы вошли. Это оказался ресторан с танцплощадкой, и вход в него — через эту площадку, совершенно пустую, конечно же. За столиком только одна пара... Что делает этот ресторан ещё более пустым. К счастью свет здесь приглушённый, что скрывает немного всё это бесполезное пространство. Мы садимся за столик как можно дальше от той пары, нам нет нужды слушать их беседу.

так и интереснее? Эта забавная обстановка нас веселит! Хрустальный звон бокалов, блеск наших глаз, улыбка нас не покидает. У официанток вид заговорщиц, как будто это игра. У нас не сложилось впечатление, что мы удовлетворили запросы этих мест, но всё же, смогли сыграть роль главного плана в отрывке фильма, режиссёр и съёмочная группа которого были невидимками! Тем лучше! Лена великолепно играет свою роль. Она сумела войти в мою жизнь на Алтае талантливо и ненавязчиво...

Нас обслуживают официантки нового поколения. Они не успели научиться презрению к клиенту, у них нет того полного отсутствия мотивации, которое кажется мне коммерческой этикой советского периода. Они улыбчивы и любезны, первая приносит нам карту. Мы хотим начать с бутылки белого вина. Но девушка объясняет, что заказать его можно только в баре... Ладно. Я встаю и иду в бар. Он закрыт, зовут кого-нибудь. Приходит вторая официантка. Она открывает бар и подаёт мне бутылку с полки. «А бутылки охлаждённого вина у вас нет?» — спрашиваю я у неё, используя и язык жестов. «Нет!», отвечает она с непринуждённой улыбкой. «Но ведь невозможно пить белое вино тёплым!» Она объясняет, что у них в холодильнике нет места для вина. Я вижу, что он забит бутылками с пивом! Уж точно нашлось бы место для одной бутылочки белого вина, и это никому бы не помешало! ... Я закрываю эту тему, попросив бутылку красного вина. Итальянское... Продолжается это странное несовпадение, несоответствие в этом спящем городе. Ресторан создан для приезжих, желающих разделить моменты удовольствия. Всё было сделано для того, чтобы ответить на эти ожидания. И специальное освещение танцевальной площадки, и электрические свечи на столах. Скатерти, занавеси, декор зала, всё претендует на гламур. Нас всего-то две пары, и эта обстановка не может заставить нас забыть, что всё бесполезно в этом пустом пространстве, всё становится сверх меры, слишком пафосным. Но, может быть, вот

Откушав респектабельное меню (греческий салат, говядина с брусникой и картофелем для меня; такой же салат, язык в чесночносметанном соусе с рисом для Лены), мы решили заказать чай и кофе, а не допивать бутылку вина, его ещё оставалось больше трети, выпьем его позже, в подходящий момент. Мы закрыли бутылку, и Лена поставила её в свою сумочку...

252

Снаружи ночь поглотила нас с таким удовольствием, что миллиарды звёзд зажглись под её куполом...

Четверг 18 октября. Благовещенка. На солёном озере, Лена взлетает Писать в комнате гостиницы, утром, когда все остальные люди начинают свой трудовой день в офисе. Я, должно быть, мечтал об этом со времён моей молодости. На веранде, которая служит для нас балконом, не очень-то жарко, но утреннее солнце и тепло из комнаты согревают немножко... Перед тем, как я включил компьютер, мы позавтракали. А поскольку в гостинице нет ресторана, завтрак нам принесли в комнату. Разве может возникнуть желание


пожаловаться на такое? С этим застеклённым балкончиком, с этим стеклянным столиком и двумя плетёными креслами, да это просто шикарно! И всё это в самой недорогой из гостиничных комнат за всю неделю! Я рекомендую это место! Ближе к полудню мы пошли в центр прогуляться и купить коечто... У меня такое впечатление, что я уже очень давно не гулял в городе просто так. Бродить по улицам без всякой цели, заходить в магазинчики, смотреть, просто для удовольствия, — эти занятия не входили в программу прошлых недель... Робкое осеннее солнце не даёт нам замёрзнуть и заставляет играть цвета. Яровое не обладает такими яркими цветами как горные поселения или даже Барнаул, но по утрам здесь дует беззаботный ветер... Прежде чем отправиться в дорогу к озеру Кулундинскому, мы решаем зайти в маленький магазинчик, где продают готовые блюда. Название? «Как дома». Очень сильный запах жареного царит в тесном помещении. Одна из двух женщин как раз жарит пирожки, с овощами или мясом. Лена помогает мне разобраться с меню, и я выбираю жареный куриный окорочок и пирожок с капустой. Лена в свою очередь выбирает картофельное пюре с мясными фрикадельками. Мы усаживаемся за единственный в этом заведении крошечный столик, на два единственных стула. Но я не выдерживаю через несколько минут: открываю входную дверь, чтобы освежить немного воздух, насыщенный паром и дымом. Свежий ветер быстро наполняет магазинчик. Можно дышать нормально! Входит пожилая женщина, закутанная в шерстяную одежду, и спрашивает чаю. Однако продавщица отвечает, что чая нет. Шокированная Лена говорит мне: «Но посмотри, у них есть горячая вода, почему они не хотят обслужить её?». Женщина настаивает, но продавец непоколебима... Через несколько минут переговоров, клиентка заказывает блюдо и только тогда получает пластиковый стаканчик чая...

Мы отправляемся в дорогу. На выезде из города проезжаем дачи. Дачи, это загородные дома, окружённые небольшими участками земли, где можно выращивать цветы, фрукты, овощи. По всей территории бывшего Советского Союза расположены эти сады и постройки. Иногда они занимают такие огромные территории, словно города с крошечными домиками. Вот что привлекло сразу же моё внимание, так это красные ягоды вдоль ограждающего дачи забора. Листья уже опали, на голых ветвях висят плоды, сверкающие под солнцем красные шарики. За деревянной оградой солнечные лучи выделяют фасад белого домика с бирюзовыми окнами. Берёза на первом плане, рассекает эту сцену вертикальной улыбкой... А потом эта дорога превращается в техасскую... Благодаря бензоколонкам из бордового кирпича, жёлтым рекламным щитам, водонапорным башням из чёрного металла на деревянных опорах, или, может быть, оттого, что мы постоянно встречаем стада коров и пастухов-ковбоев... Небо очень высокое, равнина нас обнимает и кажется зовёт нас отдохнуть в послеобеденное время на травке... Но воздух уж очень свежий... Мы чувствуем, что температура снижается, приближаясь к зимней... Так что летние развлечения временно недоступны... У осени есть, тем не менее, свои достоинства. Её желтоватый свет вступает в беседу с ржаво-коричневой гаммой цветов листвы и различных металлических ёмкостей, которые мы встречаем по дороге. На этом бескрайнем просторе равнины всякий изгиб рельефа приобретает впечатляющий вид, всякий предмет превращается в забавное чудовище. Водонапорные башни являются прекрасным тому примером, поскольку они высокие и тонкие. Но и комбайн тоже может очень походить на необыкновенное животное, а ещё амбар, старый грузовик или здание поста полиции... 253


Мы проехали уже часа два (многочисленные остановки, средний километраж у нас чрезвычайно слаб!), как увидели справа большое ровное пространство, покрытое белым песком. Вот и оно, долгожданное... Солёное озеро. Потрясающее пустое и белое пространство. Есть ещё и вода, как в любом другом озере, солёном или нет, но это так банально. Это же озеро, довольно большое, берега которого мы видим, оно пустое. Ну, почти. Несколько луж, немного воды, и всё. Остальное, это поверхность совершенно ровная, без изгибов и сучков, припорошенная белым... Следы колёс на песке показывают, что можно туда проехать на машине. Там и оставим машину. Наши колёса оставляют лёгкий след, это значит, что вода ушла отсюда уже давно. Я вынимаю мой фотоаппарат. Нужно воспользоваться моментом, так как близится закат, свет гаснет. Я успеваю ещё сделать несколько снимков Лены. Один из них напоминает мне кадр из научно-фантастического фильма Тарковского «Солярис». Это отрывок, который показывает кадры семейного фильма из детства главного героя, Криса. Крис и его отец собирают дрова для костра, разожжённого на снегу... Снег и огонь... Чуть поодаль стоит мать. Она курит и смотрит перед собой с меланхоличным, немного отсутствующим, видом. У Лены та же поза, тот же вид... Соль напоминает снег, а также неземную пустыню... Солярис где-то рядом... Очень интересное сходство... В фотографии каждая секунда даёт разные кадры. Так почему же возник этот, такое удивительное сходство, что можно перепутать? Моё ли это подсознание выдало его, выстроило его? Было ли это желанием создать своего рода внутреннюю Мандалу, концентрат того, что Россия представляет для него? Её отстранённый взгляд, её меланхолию, но и её чувственность, немного трагичную? Может быть, я взял этот образ из моих снов, или же это дар мгновения, о котором мечтал?

Но мгновение пролетело. Потому что меланхолии нет места на этом молчаливом озере! Точнее это огромное пространство для игры, предлагаемое озером! В нескольких шагах от нас озерко воды, довольно большое, чтобы увидеть в нём отражение неба, чтобы поиграть вокруг... К тому же, солнце уже низко, красные и оранжевые оттенки становятся всё насыщенней в небе, отражаясь в облаках, похожих на стаи осьминогов или хамелеонов... Я следую за камерой, а Лена — моя модель. Я прошу её пройти на другой берег этой лужи, наполненной небом. Она бежит, беззаботная. Движения лёгкие, торопливые, почти детские. Внезапно она останавливается, застывает на месте, потом возвращается по своим следам, спиной... Её ноги только что увязли во влажном песке. Это почти Чаплин, я смеюсь! Позже я прошу её прыгнуть. Первый раз неудачный, второй раз она взлетает... щёлк! Запечетлена навечно... Вот оно, чудо фотографии... Нужно уезжать. Наступает ночь. Возвращаясь по берегу, мы видим, как другая машина въезжает на озёрный пляж и останавливается рядом с нашей. Что же он хочет? Мы подходим. Здороваемся. Он отвечает. Мы собираемся уезжать, когда видим ещё одну машину, останавливающуюся у озера. Эти люди приехали, чтобы, как и мы, посмотреть на закат солнца? Если только не для другой, более загадочной встречи... Как знать... Чуть дальше мы обгоняем пассажирский поезд. Железная дорога идёт параллельно автомобильной. Я притормаживаю, чтобы проверить его скорость: та же, что и у транссибирского, неизменные 80 км/час. Я газую и оставляю поезд позади. Но минут через десять останавливаюсь, потому что солнце, огромный оранжевый диск в оранжево-голубом небе, как говорил Элюар, обещает интересную фотографию. Я делаю несколько панорамных снимков и вижу вдали 255


свет фар. Это поезд нас догоняет. Я решаю подождать его, и как только он приблизился, закрыв солнце, делаю снимок. Мы вновь отправляемся в путь. Когда нагоняем поезд, я сигналю и машу рукой машинисту. Возможно, я обязан ему отличным кадром. Он отвечает мне долгим гудком, словно рёв животного, оленя или марала. Короткое общение двух миров непересекающихся привычек... Татьяна и Валерий позвонили нам днём. Они настояли на том, чтобы заказать для нас номер в гостинице Благовещенки. Гостиница «Центральная». И почему они не могут позволить нам самим решать подобные вопросы?... Благовещенка это маленький городок с несколькими заасфальтированными улицами и соединяющими их пыльными улочками. Здесь только одна гостиница. Её не трудно будет найти. Лена спрашивает дорогу у женщины, которая, по-видимому, встречает своего мальчика из школы. Она начинает объяснять, а потом, показав на задние сидения нашего автомобиля, спрашивает что-то. Лена переводит, и я отвечаю: «Конечно, она может сесть!» Таким образом, мы едем все вместе, а женщина показывает нам дорогу. Они живут рядом с гостиницей. Мы проехали, наверное, около километра, пока добрались до гостиницы «Центральная». Тем лучше для этой женщины и её сына! Они доехали вместе с нами: услуга получилась взаимной! В гостинице нас встречает администратор за стеклянной стойкой. Я отдаю свой паспорт, который мне вернут завтра утром, так как им нужно идти в другое место для того, чтобы зарегистрировать меня. Ну, если я правильно понял. Наша комната находится как раз напротив стойки администратора, на первом этаже... Мы входим, и запах пластмассы хватает меня за горло. Это, да ещё и первый этаж, такое впечатление, что я заболеваю клаустрофобией... Интересуюсь, можно ли сменить комнату. Женщина, разочарованно 256

или огорчённо спрашивает меня: «Но почему вы хотите сменить комнату?» Вот чёрт... Кажется, я отказываюсь от лучшей комнаты в этой гостинице?... И этот запах, наверняка, указывает на то, что здесь недавно прошёл ремонт... Поменяли линолеум... Моя первая реакция вступила в спор с желанием не выглядеть «отвратным скандалистом» из Франции... Не хотелось бы... К тому же, речь идёт о небольших апартаментах: спальня с большой кроватью и гостиная с двумя кожаными диванчиками; окно в спальне, другое в гостиной, столик с чайником, холодильник... В конце концов, всё, что требуется в этой комнате, это хорошее проветривание... Мы ставим наши чемоданы и открываем окна.. Так будет лучше. Несколько минут спустя, администратор стучит в дверь, чтобы сообщить, что нас спрашивают из администрации города. Мы приглашаем пришедших в наш «салон». Как это принято в России, они разуваются на входе... Андрей Гинц и Марина Пономарёва являются помощниками главы администрации, он работает в управлении общественных связей, она  — в управлении экономики. С ними связались из агентства Валерия и Татьяны, и они предлагают показать нам город... Это вовсе не то, что я бы сделал, если бы путешествовал, как независимый турист, но, правда, что таким образом, мы можем быть уверенными, что увидим все интересные места. Проблема совершенно независимого путешествия в том, что, при отсутствии путеводителя, можно проехать мимо множества интересных вещей. Что же делать? Мы назначаем встречу с ними на следующий день... Поскольку, по словам администратора гостиницы, поблизости нет никакого ресторана, Лена предлагает сходить за покупками. А я смогу поработать в это время над заметками о предыдущих днях. Материал накапливается, нужно работать. В нашем номере-аппартаментах мы поужинали, примерно через час, съели пюре моментального


приготовления, копчёности, сыр с черным хлебом и допили итальянское вино из той бутылки, которую забрали накануне из ресторана. Запах пластмассы исчез, или, может быть, мы к нему привыкли. Снаружи свежо, улица пустынна — впечатление от перекура... Но нам не важно, какая погода снаружи, мы задёрнули шторы...

Пятница 19 октября. Чистокровные верблюды, и деревня Казах Мы всегда недооцениваем такие места, как эти две комнаты в гостинице «Центральной». Вот завтрак на столе, чайник, холодильник, всё на расстоянии вытянутой руки. После завтрака, убрав стол, ставим вместо чашек мой компьютер. Эти чашки издалека, их мне подарили во время одной из моих поездок. Лена устроилась почитать на диванчике позади меня, сидит, поджав ноги. Мы могли бы остаться здесь на неделю... В полдень мы выходим пообедать. Приятно светит солнце, воздух свежий, а улицы оживлённые, но спокойные. Никаких пробок, никаких стрессов. Автомобили здесь не такие как в Барнауле, не огромные шикарные джипы и не немецкие седаны. Здесь ездят скромно, много ещё советских марок. А что касается модниц, они ни в чём не уступают горожанкам: каблуки такие же высокие, сапоги это или ботинки, стройная ножка удлиняется кверху, пояс подчёркивает талию... На углу квартала, на перроне автовокзала собралось большое количество мужчин и женщин всех возрастов. Шапки прикрывают уши, или же платки, если речь идёт о пожилых женщинах. Вот так и

258

замечаешь здесь, что зима уже показала свой носик: уши закрывают... Я испытал странное ощущение, прогуливаясь по широким и пыльным тротуарам... Я знаю это... Откуда? Снова кино?... У меня появилось желание вновь посмотреть фильм Вима Вендерса «Входите без стука», в котором герой вестерна, Говард, в исполнении Сэма Шепарда, отправляется в Солт Лейк Сити в поисках сына, которго он никогда не видел... Солт Лейк Сити... Эта Благовещенка, где мы находимся сейчас, могла бы так называться, Солт Лейк Сити, потому, что она расположена тоже на берегу солёного озера, длина которого, как утверждает карта, 36 километров! ... Когда я пересмотрю этот фильм, я найду различия между этими пейзажами, русским и американским. Начать, хотя бы, с гор, которые в американском пейзаже всё время вырисовываются на горизонте... Степи не похожи друг на друга... Может быть, это воспоминания из Алжира? Да нет, у здешних фасадов нет той истёртости, высушенности ветрами, которую я помню в Алжире... Это, конечно же, другой мир, перекликающийся с другими местами, виденными мной... Но какие места он мне напоминает? Мы входим в ресторан, указанный администратором гостиницы. Сюда приходят не для того, чтобы приятно провести время, а для того, чтобы поесть. Клиенты, вероятнее всего, люди работающие и не успевающие сходить пообедать дома. Зал полон. Столик освобождается, и мы тотчас же его занимаем. Нужно ещё идти к кассе, чтобы сделать заказ, а потом подождать, пока принесут блюда. Я беру эскалоп из свинины запечённый в сыре и сметане, а Лена рыбу, которую она ела ещё в советские времена. «Минтай», говорит она мне, что можно перевести как «тихоокеанская треска» или же «серебристая сайда». Из напитков мы выбираем чай для Лены и компот для меня. Но это не наш французский компот из яблок, а напиток, который часто заменяет русским воду (потому что русские почти никогда не пьют воду) и который готовится из воды и фруктов с сахаром.


Через несколько минут две женщины спрашивают разрешения сесть к нам за столик. Мы не можем отказать: это два последних свободных места в ресторане. Как только они услышали, что мы говорим по-французски, между нами завязалась беседа. Они, конечно же, захотели узнать, что мы делаем здесь, и, конечно же, удивились тому, что кто-то заинтересовался их регионом... Удивлены, но в то же время, восхищены. А мы узнали, что они работают парикмахерами. Одна из них говорит, что была в Италии, вторая никогда не выезжала за пределы России. Я оставляю им адрес моего блога, поскольку они заинтересовались книгой, которую я пишу. Мог ли я задать им и другие вопросы? Какова здесь жизнь? О чём разговаривают парикмахеры со своими клиентами? Сегодня я вспоминаю, что не задал им ни одного из этих вопросов... Возможно, я почувствовал, что у нас не будет для этого времени? Или, может быть, это не та реальность, в поисках которой я приехал сюда? Путешественник бывает иногда таким поверхностным... А, может быть, этого момента обоюдной симпатии с людьми, которые никогда не видели в своём городе француза, вполне достаточно для того, чтобы они почувствовали, что времена меняются, что их районы, закрытые до сих пор, могут наконец открыться миру? Мы выходим чуть раньше двух часов. Надо поторопиться, нас будут ждать. Да, действительно, они уже здесь. Андрей в своём костюме и усах, Марина в своей спортивной куртке и укутанная в свою скромность... Мы начинаем с визита в администрацию, где я смогу выложить в мой блог последние записи. Зовут специалиста, чтобы подключить мой компьютер к сети. Всё сделано за пять минут... Перед зданием администрации нас ждёт новенькая Нива шевроле. Я думал, что старый джип Лады исчез. А он просто сменил марку... Американская марка «Дженерал Моторз». Для

260

единственной модели, которую экспортировала советская Россия, это удивительные изменения... Я узнаю, что нашей первой целью станет посещение солёного озера, самого маленького из двух, находящихся поблизости. Проезжая по городу, мы видим, что повсюду жители, мужчины и женщины, занимаются уборкой лужаек, собирают опавшие листья и мусор. Андрей объясняет, что по пятницам жители города обязаны наводить чистоту, убирая тротуары и зелёные зоны. Он гордится этим нововведением и рассказывает нам, что является частью новой политической команды администрации; говорит о здании мэрии, которое было в ужасном состоянии и которое уже реставрируется. Он рассказывает о других работах, которыми они занимаются, об уже сделанном. «Вот увидите, в следующий раз, когда вы приедете к нам, вы ничего не узнаете!» Мы проезжаем через просторную площадь, на которой высится памятник неистовому Ленину, указывающий властно пальцем направление. Какой-то человек идёт в противоположном направлении, можно подумать, нарочно, чтобы бросить вызов всенародному дедушке. «Бедный Ленин, — говорю я громким голосом,  — Он приезжал за сифилисом к нашим девочкам на площадь Пигаль...». «Что ты говоришь?», — спрашивает немного шокированная Лена. «Что, ты не знала, что у Ленина был сифилис?» «Нет, об этом нам никогда не говорили!» «Аа!...» Закрываю тему словами сомнения: «Нужно будет проверить..» Впрочем я найду в Википедии: «Между тем, документы, рассекреченные после падения СССР, также как и воспоминания личных врачей Ленина, указывают на то, что он лечился от сифилиса с 1895 года», — дата, которая указала мне на мою неправоту, поскольку Ленин жил в Париже с 1908 по 1912... Так что, Франция не имеет отношения к этому заражению...


На выезде из города мы останавливаемся возле серого автомобиля, который нас ждал. Обмен репликами и серый трогается, а мы за ним. Через несколько километров мы въезжаем на площадку, которая кажется покрытой белым снегом. Соль выступает из почвы, на которой не растёт трава, а если и растёт, то жёлтая из-за времени года, может быть, или из-за летней суши... К счастью соль сухая. Что позволяет двум машинам передвигаться без труда. Серый логан едет впереди, его водитель, кажется, не боится ям и кочек. Через несколько минут мы догоняем его, когда он остановился на берегу совершенно пустого водоёма, покрытого только белизной соли... На этот раз у нас действительно впечатление, что мы стоим перед снежным пейзажем. И это видение пустого озера, покрытого солью, заставляет усомниться в реальности действительности... Потому что озеро не является пустым, оно наполнено белым. В сочетании с жёлто-коричневым цветом травы вокруг, напоминающим мне о ландах, песчаных равнинах, дикого побережья Бретани, это озеро похоже на море, внезапно застывшее, словно покрывшееся белой пеной, море статичное и молчаливое... Озеро действительно пересохшее, можно без страха ступать по поверхности. Наши шаги оставляют отпечатки, как будто на снегу... Мы думаем о белой морской пене, мы думаем о снеге, и всётаки здесь только соль и сушь, кошмар человека потерявшегося в пустыне... или на поверхности луны... Машины снова отправляются в дорогу. Мы пересекаем ещё одну песчаную равнину и оказываемся перед стадом верблюдов... Я узнаю, что человек, который был за рулём серого логана, ещё и сторож этих верблюдов. Черты его лица говорят о его принадлежности к племенам Сибири. А верблюды кажутся естественным дополнением того странного ощущения, вызванного пейзажем из соли и песчаных

262

равнин... Да, пустыня недалеко... И вот пожалуйста неутомимые ходоки пустыни, мирно жующие свой корм. Я вижу, что их сторож, Андрей и Марина рассматривают стадо с выражением глубокого скептицизма. Эти верблюды и в самом деле представляют собой загадочную историю. Их владелец купил по случаю нескольких, а потом оставил их здесь, не зная, что же с ними делать. А животным здесь понравилось, они прижились и даже начали размножаться... Проблема Андрея и его коллег, понимающих, что это стадо может стать своего рода аттракционом, заключается в следующем: «Что бы можно сделать с этим?» Андрей объясняет: «Мы создали проект по развитию туризма, как это было сделано в Яровом, но инвесторы не откликнулись... И сейчас мы ничего не можем сделать...». Я размышляю... Эти верблюды, находящиеся здесь, и эти бескрайние дикие просторы рядом... Поставить бы сюда такую пару как Сергей и Лариса из Сентелека, и как бы здесь всё закрутилось! Мне остаётся только думать об этом, только желать этого... Мы вновь садимся в машины и возвращаемся по своим следам. Андрей полагает, что эти маленькие озёра не представляют никакого туристического интереса, что большое Кулундинское озеро гораздо интереснее в этом отношении. Хотя люди приезжают сюда купаться летом. Солёная вода обладает лечебными свойствами и, к тому же, это интересно для детей, поскольку глубина совсем небольшая, никакого риска утонуть. А ещё грязевые ванны, очень полезные при поражениях кожи и при заболевании двигательной системы... Но вопрос остаётся: как развивать туризм без инвесторов? У местных властей нет средств для постройки необходимых сооружений... Когда мы выезжаем на главную дорогу, нас на перекрёстке поджидает белая волга. Андрей объясняет, что мы пересаживаемся,


поскольку в джипе больше нет необходимости. Мы выходим из нивы и я пользуюсь моментом и естественным укрытием из камыша, чтобы удалиться и справить малую нужду. Вот как действует соль... Я оказываюсь в месте, открывающем потрясающий вид: тысячи метёлок камыша, закатное небо, покрытое бегущими облаками, и дорога чуть слева, на которой из зарослей камыша едва видны машины. Я говорю себе, что если какая-нибудь машина, неважно какая, проехала бы, можно было бы получить замечательные кадры. И я жду. Меня тоже ждут... И вот наконец ещё один отзвук советской эпохи, старенький грузовичок! Взволнованный, я щёлкаю два раза... От чего только не зависит шанс сделать хорошую фотографию... Новая волга. Новый водитель. У этого только один недостаток: немного слишком сильно включает печку. А я сижу на переднем сидении. Небо сейчас серое, тяжёлое. Погода портится. Мы подъезжаем к большой ферме. Машина останавливается около большой водонапорной башни. Нас ждёт мужчина. Он в костюме, белой рубашке, зелёном галстуке и кожаной куртке, и всё-таки он — фермер... Семён Эйзенкрейн фермер? Скорее начальник предприятия! Это лучше подходит и к его одежде, и к ферме, которая называется «Тельминовское». У Семёна усталое лицо, но взгляд живой, и даже с хитрецой. У него на ферме есть разные виды животноводства: коровы, свиньи, утки. Но мы-то сюда приехали не за этим, а для того, чтобы посмотреть его престижную коневодческую ферму. И какие это лошади! Будущие чемпионы, которых можно будет вскоре увидеть на беговых дорожках России и не только. Рысаки... Семён ведёт нас к входу в длинное здание с окнами по обеим сторонам, которое немедленно напоминает мне о прежних колхозах, то есть к конюшне... По дороге он объясняет нам, что строение, которое мы видим справа, служит для тренировок лошадей. Своего

рода манеж с перекладинами, выходящими из поворотной оси. Каждую лошадь привязывают к концу перекладины и заставляют бегать по кругу. Это их тренировка. Семён говорит, что лошади должны пробегать по 20 километров в день. У бедных животных голова, наверное, кружится! В конюшне центральный коридор, по сторонам которого, находятся стойла. Движение голов лошадей сопровождает наш проход, потому что в ограждении каждого стойла есть открытое пространство. Глаза блестят в относительной темноте, ноздри трепещут... Шелковистая близость лошадей... Тот, кто общался с ними, не забудет ни плавность их движений, ни этот запах, который не имеет ничего общего с запахом, тяжёлым и острым, жвачных животных... Семён представляет нам, одного за одним, своих будущих чемпионов. Он их всех знает по именам, по породам... Цены. Например, вот этот английский рысак по кличке «Беркут» («Королевский орёл»), стоит миллион рублей, говорит он нам... Вот это да... Надеюсь, что это будущая цена продажи... Семён открывает двери в стойла, показывает нам Маримед и Беатрис, английские рысаки; затем Кабальеро, Прогресс, американские рысаки; и, наконец, Россия, Кристалл, Максимум, Солоток, орловские рысаки, знаменитая русская порода. В голосе чувствуется гордость, когда Семён говорит о некоторых. Он входит в стойло, глади животное, которое отшатывается, слегка напуганное этими нежданными визитёрами. В глазах виден страх... Каким характером надо обладать, чтобы стать чемпионом? Безусловно немного недоверчивости, дерзость... Конечно же, это не тот тип, который станет вашим приятелем с первой встречи... Нам нужно совершить ещё один визит. Андрей нас торопит, времени нет, чтобы поздороваться со всеми рысаками. И мы вновь

263


усаживаемся в машину, водитель уже ждёт. Во время посещения конюшни я заметил выполнявшего различные работы молодого человека. Ему ещё и двадцати нет. Он занимался разными делами, по собственному усмотрению, без остановки... Может быть, ему разрешают погарцевать на одном из будущих чемпионов, чтобы посмотреть окрестности? Наверное, он чувствует себя счастливым... Или же они знают только свои обязанности: он — конюх, а они будущие чемпионы, с их ежедневными тренировками: конюшня, манеж, 20 километров по кругу, конюшня? Два разных видения мира... Мы едем в обратную сторону по главной дороге, потом сворачиваем направо, на просёлочную дорогу. Водитель волги энергично жмёт на газ. Смотрю на спидометр: 80, 90... Лично я не превысил бы 60 километров в час. Ну, ладно, если никто не против, значит нормально. Иногда он резко тормозит, и он прав, развилка, дороги сходятся и расходятся... А потом, он разгоняется, и большая волга, со всем своим архаичным престижем, взлетает, как и пыль позади неё. Я спрашиваю у водителя, как его зовут. Сергей. Говорю, что ему надо бы поучаствовать в гонке Париж-Дакар! Он улыбается, не часто, наверное, на него обращают внимание. Так мы проехали километров десять. Вокруг нас простирается ровная песчаная равнина, с одинокими линиями берёз... Дорога совершенно прямая, за исключение двух поворотов. В конце последней прямой находится деревня Байгамут. Мы подъезжаем прямо к белому двухэтажному зданию, построенного из кирпича, это школа. На площади перед входом нас ждёт целое собрание. Дети, учителя, все одеты в национальные наряды, так как Байгамут — казахская деревня, основанная в 1720 году. Как только мы выходим из машин, встречая нас, люди начинают петь под аккомпанемент

264

аккордеона. Мелодия весёлая, а детские голоса привносят в песню свежесть и ясность. Когда мы подходим к ним, песня смолкает, а к нам навстречу выходит женщина, разбрасывая пригоршнями конфеты, а другая женщина протягивает нам блюдо с круглыми пирожными, похожими на кремовые пирожные шу. Третья женщина, это заместитель директора, обращается к нам с приветственными словами. В то время, как часть детей возвращается в школу, нас ведут вдоль аллеи к юрте. Она установлена прямо на газоне перед школой, и нам её представляют как «национальное казахское жилище». Внутри юрты, как в зале приёма, повсюду ковры, низкий столик и национальные костюмы. Мне показывают некоторые предметы быта пастухов-кочевников, как например, эту сумку из тёмно-зелёного бархата, богато разукрашенную золотой бахромой, которую использовали для того, чтобы класть туда подарки. Ещё мне показывают музыкальный инструмент, очень похожий на турецкий саз. К тому же предлагают сыграть в кости, это игра, в которой при определённом умении можно было выиграть лошадь. После трёх конов я понимаю, что, если бы играл по-настоящему, вряд ли выиграл бы коня, а, скорее всего, проиграл бы своего и ушёл бы пешком... Вот уж действительно, здесь опасно быть неловким игроком!... Теперь мы проходим в школу. Коридор расписан, снизу доверху, смелыми сочетаниями голубых, зелёных, оранжевых и жёлтых цветов... Нас ведут в зал, стены которого до потолка увешаны фотографиями, текстами, документами, рисунками. Это школьный музей! Мне показывают фотографии великих людей с тем же азиатским разрезом глаз, что и у присутствующих, но с выступающими вперёд бородами и усами. Я забыл, кем они были, но помню, что не только герои. Один, кажется, воевал, другой был мэром... Весь этот богатый архивный материал в витринах не предназначен, наверняка, для того, чтобы восхитить французского


туриста, поскольку слово гораздо выразительнее образа. Но, в то же время, такое значительное количество этого материала для такой маленькой деревни производит запредельное впечатление. Какой-то парнишка меня всерьёз обстреливает из фотоаппарата, располагаясь всё время напротив меня, чтобы ничего не упустить. Так что теперь он на всех моих кадрах. Зато я понял, насколько противным может быть фотограф, донимающий всех, и, пользуясь моментом, с сожалением вспомнил всех тех, кого и я так мучил. Да простят они меня! Мы прошли затем в другое помещение, где нас ожидало угощение. Учитель музыки с турецким сазом в руках и аккордеонист исполнили для нас несколько песен русских и казахских. Потом женщины пели под аккордеон, а потом два мальчика, у одного из которых вид был, ну очень серьёзный. Что вызывало доброжелательные улыбки всех взрослых. Нужно отметить, что вступление аккордеониста было несколько сумбурным, и мальчику сложно было уловить момент начала, так что он имел все причины быть недовольным! Уж если петь перед иностранцем, то нужно чётко показывать, где начинать! Согласитесь! На этот раз Андрей, действительно, нервничает от нетерпения! Нас ждут на ужин к начальнику администрации, а мы опаздываем! Я, однако, не могу удержаться, чтобы не попросить спеть ещё одну песню, а затем, узнав, что и я тоже певец, меня просят спеть. Мне приносят расстроенную гитару, я так и не смог настроить её толком, и я пою им две песни из классического репертуара: одну из Гейнсбурга, другую из Жака Бреля. А потом всё так быстро завершилось, слова благодарности, подарки (я, кстати, получил книгу стихов на казахском языке и тюркскую шапку), слова прощания и все эти прекрасные улыбки, такие нежные, такие, я бы сказал, «настоящие». И вот мы вновь оказываемся в волге, которая вновь

266

летит по пыльной дороге, а печка вновь греет так жарко, что я, несмотря на девяносто в час и тряску, впадаю в цветную дрему... Волга останавливается перед широким зданием с тёмным фасадом, освещённым чёрным светом... Отяжелевший от жара отопления, я вхожу вместе со всеми в здание, которое оказывается рестораном. Андрей не зря нас торопил, глава администрации уже здесь, ждёт нас... С ним главный врач местной больницы и ещё один коллега Андрея и Марины. Открывают бутылку водки с запахом мяты производства Финляндии... Тост, звон рюмок, мы выпиваем. Но почему эта водка? Русская намного лучше! Они все очень любезны, и я не почувствовал той дистанции, которая возникает обычно в подобных ситуациях общения с представителями власти. Ужин не такой роскошный, как тот, которым угощал господин Щетинин, но, тем не менее... Здесь предложено большое разнообразие закусок: овощной салат, блюдо с разрезанными фруктами, как всегда замечательный копчёный лосось, сухая копчёная говядина, салями, греческий салат, оливки... Я задаюсь вопросом, является ли всё это фуршетом, своего рода аперитив перед ужином... Нет, другие блюда следуют... Мы едим окрошку. Это русская кулинарная достопримечательность: холодный суп с мясом, квасом (кефиром), яйцами, огурцами, картошкой, в который добавляют сметану. Затем следует шашлык (мясо на шпажках), который и является основным блюдом, в сопровождении жареной картошки. Что касается напитков, бутылка русской водки, которая заставила нас быстро позабыть ту финскую, а также бутылка красного вина. Хозяева наши водку пили весь вечер. После третьей стопки, которую я себе позволил, мне было нелегко отказаться поднять следующую за следующие тосты. Речи идти не может о том, чтобы вернуться в гостиницу ползком, любовь требует крепости и прямоты... Так что я


267


268


переворачиваю свою стопку... Это не помогает, вот она вновь в руках у Андрея, или у Жени... Я стойко веду переговоры, договариваясь, что выпью глоточек за следующий тост. Избегаю таким образом полного краха, но, в то же время, мне удаётся не оскорбить их своим нежеланием разделить с ними вечер. Сегодня вечером я не играю в стоика, только в эпикурейца, и это будет хорошее решение, нечто среднее между абстиненцией и катастрофой... Я сижу за столом напротив главы администрации. Он благодарит меня за то, что я приехал в его район. «Район», как он его понимает, это политическое и административное деление, размер которого занимает промежуточное положение между французскими коммуной и департаментом. Он спрашивает мой мнение о конеферме. Я отвечаю ему, что видел очень красивых коней в стойлах, что лучше было бы увидеть, как они бегают, чтобы оценить стать. Он объясняет, что очень гордится «их» конюшней, которая, по его мнению, является украшением «его» района. Я думаю про себя, что вижу этого человека, с его элегантностью персонажа Мопассана, играющим на скачках... Конечно же, разведение породистых лошадей должно вызывать в нём страсть и увлечение. Не было бы ничего удивительного, если бы он был партнёром этого проекта... Другой Андрей, наш сегодняшний гид, предлагает мне партию в бильярд. Я сомневаюсь, поскольку забыл правила и не играл уже приличное количество лет... Он убеждает меня попробовать, и вот я, с кием в руках... Внешне эта игра немного похожа на французский бильярд. Шары, достаточно тяжёлые, имеют сходную инерцию движения, но по-другому отвечают на удар. И лузы более узкие, чем в американском бильярде. Это требует того, что шар должен вкатиться в лузу под определённым углом, иначе он отскочит. Андрей, естественно, разгромил меня, однако партия была сыграна

не без неожиданных поворотов интриги, например, когда я забил шар в лузу, не поняв каким образом! Прежде чем распрощаться, мы сфотографировались в свете ламп бильярдного зала. Эта фотография — отражение приятного вечера. Мы расстались как друзья, разговаривая о рок-группах 70-80 годов, допивая последние капли кофе... Сергей, водитель, уже ждал нас со своей волгой. Было заметно, что мой комплимент по поводу Париж-Дакар подействовал на него: мы уже не смотрели друг на друга как чужие. А через несколько километров Волга остановилась, потому что Андрей настаивал на том, чтобы показать нам «очень интересный вид на город»... Небо было затянуто тучами, ночь черна как чернила, степь пряма и бескрайна, и город был похож на чёрточку желто-белого света... Даже не на ленточку, а на черточку... Черта, которую я вскоре подведу под моим путешествием? Под всеми теми людьми, которых я встретил? Под присутствием Лены и этим замечательным дорожным приключением влюблённых? И даже под моим присутствием в этой стране, которая разговаривала со мной как с другом, а вечером, в гостинице, как с любимым? Смогу ли я теперь сказать, что покину её навсегда? Нет. Вид этого города, это черта, да, но черта света, и, в любом случае, завтра утром вернётся рассвет и сотрёт все эти тени...

Суббота 20 октября. Мамонтово. Мостик к розовому озеру На следующее утро Андрей решил вернуться, чтобы съездить на большое солёное Кулундинское озеро. Ночью прошёл дождь; 269


перед гостиницей большие лужи. Подъезжает волга. Сергей, её водитель, приветствует нас открытой улыбкой, которая придаёт его лицу совершенно другое выражение (обычно он надевает полное отсутствие какого-либо выражения). Андрей сердечно жмёт нам руки и разговаривает уважительно и дружески. Центральная дорога, на этот раз в северном направлении. Мы проезжаем через деревню Шимолино, которая находится в нескольких километрах от озера. Это деревня Марины, которая присоединяется к нам, после чего мы выезжаем на просёлочную дорогу. Мы едем вдоль железной дороги до завода. Андрей объясняет, что этот завод перерабатывает воду из озера, чтобы извлечь из неё соль, которая служит для производства сульфатов. Я не смог узнать состав этой соли, поскольку сульфатов очень много. Возле завода мы увидели дымящиеся горы белой соли, которая будет после погружена в вагоны и отправится в разные уголки России или ещё дальше... Небо, затянутое облаками, придаёт этим строениям эсхатологическую тяжесть. Розовая дымка затягивает все окрестности... Андрей рассказывает, что искусственный канал позволяет отвести из озера воду, которая затем перекачивается в специальные бассейны для выпаривания. Концентрация соли при этом повышается, и специальная технология переработки позволяет отделить соль от воды. Вода же потом возвращается в озеро. Завод исчезает у нас за спиной, а мы продвигаемся вглубь песчаной равнины, окружающей озеро. Асфальтированная дорога покрыта красноватым песком. По низким тёмным небом этот песок придаёт всему пейзажу немного нереальный цвет. Нарастает ощущение, что мы въехали в научно-фантастический фильм. Волга останавливается. Ветер дует, и кажется, что температура понижается с каждым мгновением. Марина застегнула молнию на 270

своей куртке и надела капюшон. Сергей дрожит в своей курточке, я тем временем фотографирую, а Андрей продолжает давать объяснения Лене. Мы остановились на берегу озера, где располагается металлический причал, строение покрытое деревянными досками и позволяющее пройти над... над тем местом, где должна быть вода! Можно было бы представить, что дети пользуются им как мостками, чтобы прыгать в воду, но это совсем не подходит. На протяжении сотен метров нет ничего кроме влажного песка и небольших луж. Очень далеко песок исчезает, но глубина воды всего несколько сантиметров. Летом можно поплескаться, но не более того. Так для чего же служит этот понтон? Даже катамаран не сможет подойти сюда! Кажется, что он поставлен здесь для того, что фотографироваться. И я не отказываю себе в этом, используя Лену. Фотография показывает нам женщину, которая возвращается из пустынного далёка, облитого розоватым светом, которая проходит через бесполезный понтон и направляется к нам... она подходит... к нам... ко мне... Иди же, Лена, ещё ближе, ещё... с другой стороны зеркала (моего фотоаппарата) мир кажется гигантским... Когда мы уезжали, Сергей уточнил, что летом люди приезжают отдыхать на берег канала, ведущего к заводу, который находится слева от дороги, по которой мы едем. Там более глубоко, и не надо ехать лишние 500 метров, чтобы найти место для купания. Вода озера более солёная, чем вода в Мёртвом море! У неё такая несущая способность, что в ней трудно выпрямится, ноги остаются на поверхности воды! Он ещё добавил, что в канале есть грязи, позволяющие делать чёрные лечебные маски. Мы уже возвращаемся, так как вечером должны быть в Мамонтово... Укладываем сумки в багажник нашего Ниссана и  прощаемся с Андреем, Мариной и Сергеем, которые ждут


нас. Ждут как друзья, чтобы попрощаться, чтобы разделить эти последние минуты вместе... Я думаю, что они, вероятно, были нашими последними гидами. Вся следующая неделя будет отдана работе над книгой, итоговым встречам, конференции перед студентами, потом перед журналистами... Так что это наше рукопожатие означает конец этого долгого путешествия по Алтайскому краю... Лужи под нашими ногами не обещают красивых фотографий в будущем... И потом, завтра Лена уезжает... Под этим тяжёлым небом, которое вот-вот прольётся массами воды, парит угроза, конец предела возможностей, как писал в своём самом лучшем из романов Андре-Пейр де Мандиарг... Это тоже была история путешествия, это тоже была временная реальность, укрытая от всех внешних угроз... Период безопасности от неприятностей и беспокойств... Но нужно всегда возвращаться к какой-то другой реальности, и эта реальность будет не такой золотой, даже если «Алтай» и переводится как «золото». Но там не будет этой женщины, взлетающей к небу из золота и охры, — полёт, который мог бы стать метафорой счастья... Мы трогаемся, они машут нам. Я не сомневаюсь, что увижу Андрея в Барнауле на конференции через неделю. И, тем не менее, он сохранит навсегда ключи от этого места столь привлекательного, заставляющего нас сожалеть только о том, что мы не были здесь летом... Зная, что в Сибири разрешён дикий туризм, я уже мечтаю о том, что вернусь, однажды жаркой ночью, на бескрайнюю песчаную равнину этого озера, что окунусь в эту воду, такую солёную, что испытаю ощущение левитации... Какую красоту приобретёт небесный свод, отражаясь в красной воде озера, словно стая светлячков в бескрайнем поле маков... Дорога, ведущая нас в Барнаул, это уже и дорога, которая ведёт меня во Францию. Поэтому это грустная дорога, с тучами, лужами 272

и дождём... Мы молчим. Ветер печали дует и километры летят, один за одним, на нашем счётчике, словно для того, чтобы напомнить нам, что счастье не бывает постоянным, но его нужно строить, перестраивать, а иногда даже придумывать... Приехав в Мамонтово, мы заходим пообедать в единственный открытый ресторан. Там только один столик, и он занят обедающей семьёй. Мы же устраиваемся у бара, в котором только два стула. Мы заказываем несколько классических блюд. В это время входят четверо молодых людей в рабочей одежде и спрашивают, можно ли пообедать. Официантка отвечает, что мест нет. А нас всего-то восемь человек в ресторане! Мужчины, все лет тридцати, заказывают пиво, один из них берёт кока-колу, и они уходят. Минут через десять уходит и семья из шести человек, сидевших за столиком. Мы остаёмся с Леной единственными клиентами. Мы подумали, что эта дама не разбежится за клиентами! Позже мы принимаемся искать тот семейный пансион, который заказала для нас Татьяна. Нужно остановиться у супермаркета и позвонить по указанному номеру. Отвечает женщина и просит нас подождать её. Через десять минут она подъезжает и приглашает нас следовать за ней. По её указанию мы оставляем машину на парковке между двумя жилыми зданиями. Берём наши вещи и идём за ней по лестнице. На пятом этаже она открывает бронированную дверь, за ней ещё одну с двумя замками. Мы входим, разуваемся, оставляя обувь на новеньком паркете. Женщина, её зовут Ольга, объясняет нам, что справа находится общая кухня, показывает нам нашу комнату. Речь идёт о широком коридоре, в котором стоят валетом две односпальные кровати. На кухне супружеская пара и молодая женщина обедают и смотрят телевизор, который прикреплён к стене


нашей комнаты. Так что мы сможем слушать его без проблем в своей кровати!... Лена, которая обожает телевизор также, как и я, просто в восторге!... Мы слышим, что снаружи идёт дождь, воет ветер. Ольга провожает нас в ванную комнату. Единственную ванную комнату, конечно же, поскольку мы находимся в квартире! А цена такая же, как и за апартаменты в Благовещенке, и на сто рублей дороже, чем наш номер с верандой в Яровом! Перед уходом Ольга сообщает нам, что завтра утром, до отъезда, нужно будет позвонить её мужу, который приедет за ключами. Она добавляет, что он полицейский, и заедет на служебной машине! Ладно... отвечает Лена бесцветным голосом. Нужно сейчас заплатить? — спрашиваю я. Да, пожалуйста! Ну, что же, платим... Ключи у нас, она ушла несколько минут назад... Мы решаем немедленно выйти, за покупками. Идём к тому самому супермаркету, он в двух шагах. Мы покупаем бутылку белого вина, чтобы развеять немного грустные мысли, сыр и несколько готовых блюд. Ещё покупаем два брикета сливочного мороженого, вкус которого мне так расхваливали. Недалеко от нас выбирают покупки двое, пара. Я не могу удержаться, чтобы не рассмотреть их. Им чуть больше двадцати лет, одежда несвежая, как с чужого плеча, брюки молодого человека слишком коротки... У них уставшие лица, но, что особенно я отмечаю, они чрезвычайно худые... Что это значит? Я хотел было к ним подойти, узнать об их жизни, почему они выглядят такими бедными... Но мы уже вышли на улицу, и они уходят, под дождём, с непокрытыми головами, с пакетом в руках... «Кто же излечит душу грустных любовников», писал Лео Ферре.

273


И ПОНЕМНОГУ ВОЗВРАЩЕНИЕ Вторник 23 октября. Барнаул. Первый снег В понедельник, после плохо проведённой ночи в моей тесной комнатке в гостинице Лалетин, я увидел в окно, что падает снег... И тогда я понял, что же обещал великолепный вчерашний свет: крашенные фасады домов сверкали под солнцем, в то время, как небо над ними было почти чёрным! ... Снег приближался, и облака несли в себе снежинки... Вот так и началась моя последняя неделя в Барнауле... Вчера вечером Лена вернулась в Новосибирск, а я к своей неделе прощаний. У Валерия стресс, так как на этой неделе состоится событие важное и для него, и для агентства: конференция в Академии Экономики и Туризма. Будут участвовать, конечно же, студенты, но и преподаватели, и представители губернатора, которые оценят успех своих финансовых вложений (ну да, это же стоит денег, двухмесячное пребывание француза), и ещё журналисты! Короче говоря, оценивать будут и меня, и агентство «Охота» тоже, поскольку именно они были выбраны для того, чтобы сопровождать моё пребывание! На этой неделе я никуда не выезжаю. Визиты закончились. Каждый день я провожу в агентстве, в зале, где работают две молодых женщины, одна из них стажёр, скучает, кажется, чрезвычайно, вторая, работница агентства, проводит рабочие дни в работе, разрабатывая путешествия... В этом помещении так жарко. Что я чувствую себя постоянно сонным. Когда я открываю окно, холод так быстро понижает температуру в комнате, что приходится его закрывать... К работе по редактированию моих записок Валерий и Татьяна прибавили разные анкеты, на вопросы которых я должен отвечать: замечания по поводу гостиниц, в которых я останавливался, вопросы об ожиданиях среднестатистического француза в области туризма.

Например, «Сколько денег французский турист готов потратить в день во время отпуска?». Такие ли вопросы нужно задавать артисту? Я стараюсь отвечать внятно... Каждый день в полдень Валерий ведёт нас в ресторан, он называет его «кускус». Кускус, который я там попробовал по его настоянию, не имеет ничего общего с тем блюдом, которое так называется у нас во Франции, или в странах Магриба. Это, скорее, суп, — пшеничная крупа в здешнем блюде отсутствует... Зная, что во Франции «кускус» это название крупы, что же остаётся от блюда, если эту крупу из него убрать? Забавно, как меняются слова, путешествуя... По вечерам мы ходим в более интересные заведения, как, например, ресторан «Печки Лавочки», название которого позаимствовано из фильма Шукшина. Очень приятный деревенский декор: балки и столы из дерева, искусственная листва, перегородки из елового бруса как в старых русских избах, и любезные официантки, с темными или светлыми косами, в белых блузках и цветных юбках, смесь современной и традиционной одежды. Закуски на выбор, и выбор широк, традиционные блюда русской кухни. Клиенты за соседними столиками обращаются к нам с разговорами, предлагают рюмки водки, мы симпатичны друг другу, приятное место соответствующее случаю... В последние моменты ритм жизни всегда убыстряется. Связи укрепляются, в то время как снаружи температура всё понижается. Многие сибиряки говорили мне, что настоящая зима начинается после того, как ляжет третий снег. Только что выпал первый. Ещё два снегопада, и снег больше не растает до конца зимы. Нужно будет ждать таяния в марте или апреле... Позже Лена мне скажет, что испытывает всегда беспокойство, когда температура падает, в декабре, опускаясь до минус тридцати! Улицы пустеют, пройти по улице становится испытанием, а дождаться автобус на остановке — настоящим мучением... У нас до этого пока ещё не дошло, я нормально чувствую себя в моей лёгкой кожаной куртке. Пока...

275


Пятница 26 октября. Подведение итогов и прощание. И вот, наконец, наступил день великого события: нашей конференции! Валерий приехал за мной на рассвете. Я забираю все свои вещи, так как переезжаю в другую гостиницу. Сегодня вечером возвращается Лена, и нам нужен номер на двоих... Я вижу, что Валерий очень устал и издёрган... Сначала я думал, что это из-за конференции, но нет, не только. Он рассказывает, что его мать очень больна, что он провёл предыдущую ночь в больнице. Изнанка жизни... Мы грузим мой чемодан, и вскоре уже подъезжаем к Алтайской Академии экономики и туризма. Поднимаемся на третий этаж, в большой зал с экраном, с прямоугольником из столов с одной стороны для приглашённых лиц, добрая сотня стульев с другой стороны. Андрей уже здесь, как всегда в хорошем настроении, полон энтузиазма. Мой младший сибирский братишка! Всё расставлено по местам, проектор выводит на экран обложку дня, с моей фотографией, логотипами трёх главных партнёров моего пребывании я здесь, а также логотип агентства «Охота». Я переодеваюсь. Утром в гостинице Валерию удалось погладить мой пиджак, потому что выглядел он печально, пролежав два месяца в чемодане! Проверяем план выступления, Андрей в хорошей форме, я тоже, всё должно пройти хорошо! А потом приходят — какой сюрприз!  — почти все люди, с которыми я встречался в течение этих двух месяцев: Сергей из Колывани, Лариса из Сентелека, Дмитрий и Руслан из Бийска, Андрей из Благовещенки и большое количество знакомых из Барнаула: Оксана, Вера, работники музеев, в которых я побывал! И каждый из них приносит с собой короткий «обратный кадр», возвращение к прошедшему моему пребыванию! Это замечательно, но, в то же время, это неопровержимый знак 276

того, что вскоре меня здесь не будет, потому что они пришли, чтобы попрощаться со мной...Во Франции говорят «Уехать — значит отчасти умереть»... есть ли в русском языке подобное изречение? Конференция начинается, и её открывает Татьяна Долгова, представитель Управления экономики и туризма краевой администрации. Другая Татьяна, жена Валерия, продолжает, давая характеристику нашему проекту, представляя план выступления. А  теперь наша очередь, моя и Андрея, 45 минут импровизации! Мы  хорошо работаем вдвоём: Андрей тележурналист, он хорошо знает своё дело, к тому же хорошо владеет французским языком. Валерий очень боялся того, что студентам будет скучно, что они расшумятся. Напротив, царила тишина, нарушаемая иногда смехом в ответ на наши шутки! А потом, в конце, много вопросов. Было очевидно, что все разделяют спонтанность, предложенную нашим выступлением. В следующие дни я получу многочисленные отклики на моей страничке в Фейсбуке от студентов, которые хотели поблагодарить меня. Я отправил им всем по паре строк в ответ... Один из них написал: «Никогда не думал, что вы мне ответите!» — А почему бы и нет? В любом случае, даже если я и привык к тому, что меня здесь постоянно связывали с областью туризма, я почти полностью убеждён, что именно тот факт, что я всего-навсего эпикуреец, приехавший для того, чтобы засвидетельствовать моё восхищение красотой этого мира, сделал моё мнение в глазах этих молодых людей более ценным, более интересным, чем, если бы я действительно был профессионалом туризма. Ведь даже если туризм и считается одной из отраслей экономики, желая получить экономический рост в этой области, необходимо воспринимать его как обмен между людьми. Именно поэтому, я не стремился представить публике технический


отчёт о тех заведения, который посетил, но хотел показать то, что всегда должно оставаться в центре туристического обмена: счастье открывать для себя неизвестную землю и знакомиться с людьми на ней живущими. В заключении моей длинной речи я попытался объяснить, что, если я и испытывал огромный интерес к России, то лишь благодаря тем русским романа и фильмам, которые я прочитал и увидел. Я уточнил также, обращаясь к руководителям, что не стоит недооценивать силу искусства и литературы, что нужно стремиться к тому, чтобы артисты творить и жить их творениями... Студенты встали со своих мест. Те, что принесли свои стулья из другого зала, относили их на место. И, наконец, ко мне подошли совсем другие люди, журналисты. Пресс-конференция. Здесь тоже Андрей пытался переводить, как можно более точно мои речи. Это всегда рискованное занятие: не всегда легко достичь взаимопонимания между вами и журналистами, но, когда, к тому же, между вами есть ещё и переводчик, шансы возникновения недоразумений возрастают. Это можно заметить, читая статьи... Таковы правила игры. Как только я ответил на последний вопрос, подошли мои друзья по путешествию, Дмитрий, Ирина, Руслан, и мы смогли обменяться несколькими тёплыми словами. Андрей обменялся впечатлениями и совместными воспоминаниями с теми, кого знал. Это было приятно. А когда остальные ушли, мы сделали последнюю фотографию. А потом все разошлись... Я снял пиджак. Желание вновь стать самим собой. Костюм с рубашкой неподходящая одежда для путешественника... Что касается меня, я лично ждал возвращения Лены. Очевидно, что я ожидал приближение следующей недели, как приближение пропасти, которая разделит нас: почти 7000 километров, а теперь, когда Франция перешла на зимнее время, еще и шесть часовых

277


поясов! ... Есть чего бояться! Какое же счастье видеть её вновь, её ровную походку, её улыбку! Валерий отвёз нас прямиком в клуб Тасс, где проходил концерт группы Ят-Ха, который я хотел услышать в Новосибирске, в самом начале моего пребывания. Именно Лена открыла эту группу для меня, она её фанатка! Певец и лидер группы, Альберт Кувежин, родом из республики Тува. Как и её соседка, Республика Алтай, этот регион получил статус республики, то есть автономии, благодаря своему коренному населению. Тувинцы  — кочевники и обладают очень старыми традициями, связанными с шаманизмом. Они известны своим традиционным пением, называемым диплофония, то есть иначе, горловое пение. Эта техника позволяет издавать одновременно несколько голосов, играя на гармонике. Таким образом, можно слушать низкий и высокий звуки в одно и то же время, певец контролирует два звучания. Именно эту традицию использует Альберт Кувежин, создавая музыку, близкую к  року. Кажется, что состав группы меняется с переменой сцены. Лена мне говорила, что видела на концерте четверых. А этим вечером их было трое: Альберт Кувежин, голос и гитара, ударник и второй певец, который играл ещё на игиле, тувинском народном двухструнном смычковом инструменте. Противоположный по звучанию азиатский голос этого Чолбан Монгуш давал интересное сочетание с голосом Альберта Кувежина. В клубе царила очень тёплая атмосфера, и певец был в ударе. Обменивавшиеся в паузах полными юмора фразами, Валерий и Татьяна, весьма скептические настроенные в начале, были покорены. Мы действительно не привыкли к этим очень низким горловым голосам. Нужно время, чтобы приспособиться к этой странности, чужеродности, но потом, постепенно, Ят-Ха захватывают нас своим обрядовым ритмом, цветом своих музыкальных инструментов, чередованием своих голосов. Новизна и необычность гарантированы. 278

Это, однако, не означает, что вас не захватит и не унесёт это этническое путешествие, эта энергия рока, граничащего иногда с бешеным панком! Впрочем, чем дольше длился концерт, а он шёл больше двух часов, тем ближе мы подходили к чистому року. Музыканты играли одну за другой репризы рока, панка, металла, как, например, великолепную интерпретацию из СaptainBeefheart или другую, из Боба Марли, и где он её нашёл! Мы вернулись пешком в гостиницу Барнаул, которая станет моим последним приютом здесь. Нам понадобилось для этого минут тридцать, и я начал ощущать, что моя куртка не соответствует погодным условиям. Минус семь, наверное... У нас было три последних ночи. Три ночи счастья, когда угроза приближающегося расставания придавала нашим поступкам и словам некую значительность, напряжение одновременно волнующее и болезненное... Лена уехала утром... По заснеженным улицам я вернулся в гостиницу работать. Не пойду сегодня в агентство. Предпочитаю остаться в комнате гостиницы, более спокойной и благоприятной для творчества, чем офис предприятия. В четверг были предусмотрены две встречи на краевом телевидении. Первая встреча на канале Катунь 24, где работает Андрей. Договорились о двух интервью, одно для передачи, которую ведёт Андрей, второе для репортажа его начальника, Сергея Бажина, директора тематических передач. Этот канал приглашает меня уже во второй раз. Здесь меня уже знают, к тому же мы с Андреем теперь друзья. Пьём кофе в офисе, шутим, я больше не чувствую себя иностранцем. Потом едем с Валерием на другой телеканал, ГТРК Алтай, информационное агентство группы Россия 1. По дороге заезжаем забрать Евгению, которая будет переводить интервью. Андрей остался у себя на работе. После небольшой


подготовки и переходов через коридоры и лестницы старого здания, мы оказываемся в большом зале, который мне кажется скорее тёмным. Этот телеканал не кажется вчера рождённым. Женя и я, мы усаживаемся рядом в кресла, напротив камеры и журналистки... А Валерий за ними. Во время моего третьего ответа телефон Валерия принялся звонить! Вот кадр, который монтажёр вырежет без сожаления!

со своей гитарой! Она приехала послеобеденным поездом, и мы отправились в кафе втроём с Андреем. А потом подошло время нашей встречи в ресторане. Гости начали собираться. Мы провели вечер за едой, разговорами и пением. Дарья пела русские песни и ту замечательную песню на тувинском языке, ну, а я, французские песни из репертуара Брассенса и Башунга... Я заметил, что Андрей, обожающий пение, увлёкся прекрасной Дарьей...

Когда мы уезжали, я вдруг понял, что могу теперь узнавать основные улицы города. Я уже могу дойти пешком от моей гостиницы до агентства «Охота». Наконец-то этот город структурировался в моей голове. Я узнаю места, которые прежде были для меня изолированными островками в пространстве. Я составляю из них целостную картину, как например, вот этот проспект, по которому мы проходили в воскресенье с Машей. Она провожала меня на вокзал, чтобы купить мой первый билет до Новосибирска... Нужно сказать, что теперь у меня больше времени и возможностей для прогулок по городу. А ведь только ногами можно выучить географию незнакомого города...

Произойдёт что-нибудь между ними? Судя по новостям, доходящим до меня, кажется, что да. Такова жизнь, с её встречами, с её связями... и с Любовью, в центре неё...

Сейчас, когда выпал снег, прогулки приобретают ещё большее очарование. Цвета фасадов домов хорошо сочетаются со снегом. Может быть, именно поэтому северные и восточные города так ярко раскрашены? Я замечаю молодую женщину, фотографирующую обелиск, посвящённый жертвам второй мировой войны. Это из-за исторического значения этого памятника? Или просто на память о прогулке по главной улице города, проспекту Ленина, под первым снегом? Наступила пятница, день последнего ужина с моими переводчиками и, конечно же, с Валерием и Татьяной. Эти молодые люди, безусловно, заслужили это: не они ли были в течение этих двух месяцев самыми приятными моими спутниками? Дарья приехала,

К концу вечера должна была приехать поездом Лена. Мы с Валерием отправились за ней на вокзал. Когда мы вернулись, у нас ещё было время спеть несколько песен, у Лены время немножко поесть, но вскоре официантка подошла, чтобы напомнить о закрытии ресторана... Мы вышли на улицу, где температура становилась всё более кусающейся. Вот и такси, пора прощаться... Все разъезжаются в разных направлениях, Валерий и Татьяна на своей машине, те, кто живёт далеко, на такси. Мы с Леной решили вернуться в гостиницу пешком... Это, действительно, было окончанием моего чудесного приключения, открывшего мне этот регион Сибири... Алтай... Я обернулся. На улице ещё оставались Женя и Маша, я помахал им рукой. Они, посмеиваясь, смотрели на нас, уходящих под ручку... Именно таковы путешествия, это удачный случай, где удача, судьба имеет все права... За моей спиной великолепный опыт, передо мной новое будущее... Мы шли минут пятнадцать, мороз набрасывался на мою слишком тонкую куртку, но придавал этой ночи, сверкающей снегом, волшебство русской сказки. Город был тих, мало прохожих, несколько одиночных машин на пустых улицах... Покой... 279


Воскресенье 28 октября. Рынок в старом городе Русские субботы похожи на французские воскресения. Как будто жители покинули город. Магазины закрыты. Мы с Леной воспользовались этим последним днём, чтобы погулять в городе, а я вспомнил о центральном рынке, который находится недалеко от Оби. Хотелось купить последние подарки для друзей, завершив, таким образом, то, что я уже купил на рынке в Белокурихе. Было солнечно, и, как обычно, в послеобеденное время в России, его низкие лучи наполняли всё тёплым светом. У прилавков было мало посетителей. Эта тишина казалась тяжёлой, как и наши воскресные дни, подёрнутые дымкой печали. Да и приближающийся отъезд не сглаживал это впечатление... Мы только крепче держались за руки, чтобы сдерживать этот вихрь эмоций, воспоминаний, счастья... Впрочем, в душе царила уверенность, словно написана золотыми буквами: я вернусь, да, скоро...

Понедельник 29 октября. Москва, дожди и «обратный кадр» Вчера я прилетел в Москву. Уже из самолёта, перед посадкой, был виден снег, покрывавший местами землю. Однако, снаружи шёл дождь... В аэропорту Домодедово я сел на поезд, идущий в центр Москвы. А потом — метро, направление «Чистые пруды», чтобы добраться до квартиры, снятой Ольгой. Я попытался связаться с Катей. Она ответила мне осипшим голосом. Она разболелась. Это, наверное, своеобразная реакция на то, что недели две тому назад

280

она потеряла работу... Ключи от квартиры у неё, но вряд ли она сможет мне их привезти в её нынешнем состоянии... Она сообщила мне, что Ольга будет занята до 14 часов, нужно будет дождаться этого времени, чтобы позвонить ей и поехать на квартиру. Поэтому я отправился в расположенное неподалёку от метро кафе и позвонил моему другу Себастьену. Прошлой зимой он женился на Софье, о которой я уже писал в своих Записках. Он приедет позже ко мне в кафе. На улице всё ещё шёл дождь, водостоки были переполнены, а снег таял на тротуарах. Лужи становились всё глубже и опаснее, даже для самой прочной обуви! Мерзкая погода, да ещё и воскресенье — все необходимые компоненты для гриппа или депрессии. Катя правильно выбрала грипп. По крайней мере, он проходит через пять дней... Ну да ладно, в кафе полно хорошеньких девушек, что делает атмосферу более радостной. У официантов и официанток, двух девушек и мужчины, монгольская внешность, что напоминает мне Республику Алтай и казахскую деревню Байгамут. Они очень вежливые и приятные, а одна из девушек даже обратилась ко мне пофранцузски. А вот и Себастьен приехал, у нас есть о чём поговорить... Мы очень приятно проводим время.... Момент, вырванный из временного континуума, отступление в течении времени... Я показываю Себастьену некоторые фотографии, расспрашиваю о его планах по поводу его семейной жизни между Парижем и  Москвой. Он ещё не решил, продолжать ли жить в Париже или перебраться сюда. Не такой простой выбор между двумя столицами... Кажется, что Софья сумела хорошо вписаться в здешнюю жизнь. С двумя компаньонами они организовали небольшое предприятие в сфере обслуживания. Софья, она умеет устраиваться, и в Саратове она ведь была главным редактором одного печатного издания.


Что касается Себастьена, он работает в сфере архитектуры. Это сфера, в которой он смог бы найти себе применение и здесь, но надо выучить язык... Выпив несколько чашек чая и кофе, съев несколько салатов и  десертов, расплатившись по счёту (засаленная бумажка, кстати), мы отправились в квартиру Ольги. На выходе, та официантка, что немножко говорит по-французски, вложила мне в руки свёрнутую бумажную салфетку. Я отметил про себя, что у них странные представления о гигиене, в этом месте. Поблагодарил её и положил салфетку в карман из вежливости. У входа в дом я позвонил Ольге, и она вышла открыть нам дверь. Её квартира находится на первом этаже. Себастьен, приехавший в Москву в кедах, опробовал таки знаменитую лужу с сюрпризом! Так что, войдя в квартиру, он счастлив разуться, как того требуют приличия, а главное просушить обуви и носки. В ходе разговора он сказал мне: «Что мне нравится в России, всегда случаются моменты, когда какая-нибудь девушка делает тебе знак или предложение. Во Франции этого никогда не происходит. Даже если ты и не хочешь никакого продолжения, нужно признать, это отлично поднимает настроение! Чувствуешь себя не таким одиноким, или не таким невидимым!... Кстати, ты посмотрел номер телефона, который тебе оставила официанточка из кафе?» Я удивился: «Номер телефона?» «Ну, да, конечно, а зачем бы она дала тебе эту салфетку?» «Думаешь?» Я Достал ту салфетку, которую машинально положил в карман и, действительно, нашёл там записанный номер телефона...Вот чёрт, а я даже и не догадался! ... Я вспомнил моменты острого одиночества в Париже. Такое чувство, будто чёрная бездна тебя затягивает. Да, Себастьен прав, ему лучше будет, вероятно, жить здесь. Во всяком случае, не спрашивайте меня, хочу ли я

выбирать между Парижем и Москвой. Вот уж нет! Но Новосибирск, Академгородок, ... почему бы и нет? Этим вечером у меня встреча с Элен Мела из Посольства Франции в Москве. Именно благодаря ей я получил помощь посольства для моего путешествия. Поэтому я был очень рад встретиться с ней после целого дня блужданий по серой и холодной Москве. А по дороге я воспользовался случаем, чтобы рассмотреть старинные сокровища СССР, а также провести час со своим старым другом Алексом, которого я знал ещё студентом, юным и худым. А теперь он готовится стать депутатом Думы, эквивалент нашей Национальной Ассамблеи. Теперь он совсем не худой. Как он сам говорит, если хочешь стать важной персоной в России, лучше не быть худым... Целая философия... А потом, а потом всё закончится. Завтра в 14 часов мой самолёт полетит в Лион... Путешествие закончится... Конечно же, всё не закончится... Я думаю, что в моей жизни открыт проход, в который дует ветер. Ветер, прилетевший из этой южной Сибири, где сегодня, как сказала мне Лена, очень солнечная погода. Ветер, дующий из этой бесконечности, равнинной или горной, только выбирай... Или это ветер широких проспектов Новосибирска, или же Барнаула, где я любил совершать прогулки, и где, несмотря на широкие дороги и множество автомобилей, приятно гулять по тротуарам, в парках, кататься на троллейбусе или жёлтом трамвае, спускаться и подниматься, гуляя от вокзала на холме до реки в низине, от проспекта Ленина до санатория на горе, где много цветов, топчутся медведи и белки прыгают с ветки на ветку... Или это ветер из тех старых кварталов, где мы с Леной гуляли в субботу. Среди богатых изб торговцев, старинных складов, по площади, на которой высится обелиск, посвящённый жертвам 281


депортации, или же по той площади, где троллейбусы развлекаются, делая круг, чтобы повернуть назад... Да, да, да, всё это удаляется, удаляется... Невозможно сопротивляться этому ветру, который меня подталкивает в даль... Нужно позволить времени следовать своим ходом, доверять ему... вот...Это как вечер, спускающийся на прекрасную улыбку... Или звон будильника, прерывающий детский сон... Не это ли иллюзия? Действительно ли я видел лишь подобие реальности, правды? Я никогда этого не узнаю, этого никогда не знаешь, и никто не может утверждать: «Вот это Россия» или «Вот это Сибирь». Это только взгляд на то, что видел, с чем встретился, на тех, с кем встретился. Вот и всё. Этого мало? Да, два месяца, это мало. Но, всё таки, достаточно для того, чтобы составить мнение, составить отчёт об отрезке жизни... Теперь ваша очередь... Другие страны не изменят своего местоположения, люди тоже. Но они готовы, они вас ждут... Конечно же, есть солнце, конечно же, есть юг, как говорил Нино Феррэ... Но юг и его огромные отели, они как островки роскоши, куда реальная жизнь страны не доходит... Если вы любите это, если вам нравится иллюзия свободы, полностью сфабрикованная трансконтинентальными корпорациями, что ж... Ну, а я возвращаюсь из страны, история которой постоянно переплетается с нашей историей, из это древней цивилизации, которая создала свои чудеса и совершила свои ошибки, и свои ужасы. Из страны, которая в течение долгих лет была закрыта от нас из-за абсурдного соревнования между «Востоком», которым они были, и «Западом», которым были мы. И что же? Я нашёл там людей часто очень образованных, которые знают нашу культуру и нашу историю иногда лучше, чем мы сами, беседа с которыми завязывается так легко. Мы часто испытывали взаимное удивление от того, как хорошо мы понимали

282

друг друга, как узнавали друг друга... Вот это и есть Сибирь, люди, культура которых так близка нашей культуре, люди приятные, пылкие, страстные и гостеприимные. Мне очень понравились эти студенты, наши беседы, их ясность ума... Мне нравилась их забота обо мне, их желание помочь мне, поговорить со мной, объяснить мне свою страну... В наших отношениях было много глубины, а ещё юмора, смеха, согласия... Мне понравились эти ребята из Топольного, которые сопровождали меня по улице посёлка, когда я искал сеть для своего телефона. Они пытались разговаривать со мной, даже если я и не понимал их языка, они были терпеливы и милы без всякой на то причины, без задней мысли... Я полюбил пару Валерия и Татьяны, так взаимно дополняющих, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. Мне нравились женщины из их агентства, приветствовавшие меня такими обаятельными улыбками. С Валерием нам понадобилось время, чтобы узнать друг друга, чтобы понять друг друга, пройти через внешнюю резкость, и обнаружить столько доброжелательности. Я полюбил красоту пейзажей, эти бескрайние равнины, полные удивительных открытий. Я полюбил простую красоту деревенских женщин и более утончённую красоту горожанок, мне понравилась их простота, свойственная даже самым кокетливым из них... Мне понравилось это здоровое любопытство к тому, кто я есть. Что? Француз? Артист? Ну да, оба одновременно. И это любопытство дарило нам задушевные беседы и никогда не порождало неловких или нескромных вопросов, никакой корысти. Да, я полюбил склад ума этих Сибиряков. Они первым вам скажут, что они не совсем русские, не такие, как другие, что у них особый дух. Дух, рождённый землёй, умевшей всегда принимать и перемешивать переселенцев (не всегда добровольных), местное


население, с характером мягким и мудрым, беглых каторжников, интеллектуалов, обездоленных, ссыльных. Все они попадали сюда без всякой подготовки и должны были приспособиться к этой земле, такой щедрой летом и безжалостной зимой... Жители анклава, затерянного на краю земли, но земли огромной, бескрайней. Я же вернусь в мою маленькую страну, переполненную, израненную экономическим кризисом, этим долгом, придуманным для того, чтобы снизить способность к существованию каждого из нас... Да, мир велик, но он сокращается, расстояния исчезают изза движения электронов, научившихся передавать «приказы» всё более и более обобщающие... Эти просторы Сибири позволили мне великолепно «надышаться»... Мне говорят, что я хорошо выгляжу по возвращении. Вот как? Даже, несмотря на шестичасовую разницу во времени? Да, иногда мы забываем, насколько важно дышать... Итак я наполняю мои лёгкие и захожу в самолёт... Да, у меня тяжело на сердце... Но любовь здесь, со мной, как солнце, что не боится зимы... Самолёт взлетает, набирает высоту, начинает дрожать, погружаясь в серую пелену... Но над тучами, голубое небо...

283


TABLE DES MATIÈRES DES TERRITOIRES ÉLOIGNÉS, DES HOMMES POURTANT SI PROCHES Alexander Karline, Gouverneur du Krai de l’Altai et Marie Guite Dufay, Présidente du Conseil régional de Franche-Comté . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5

PRÉFACE Véronique Schiltz . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7 LUMIÈRES D’UN « FAR EAST » SIBÉRIEN Marc Rolland . . . . . . . . . . . . . . . . 10 UN VOYAGE DANS L’ESPACE ET LES MOTS Patrice Llaona . . . . . . . . . . . . 11 EN ROUTE POUR L’ASIE…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 Mercredi 22 août 2012. Besançon, J moins 7 ! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 Mercredi 29 août. Traversée des Alpes, « J » zéro ! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14 Au-dessus de l’Europe Centrale… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14 Jeudi 30 août. Première soirée à Moscou. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 15 Vendredi 31 août. La Galerie Tretiakov. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 17 Samedi 1er septembre. Dernières heures à Moscou, départ pour la Sibérie. . . . . . . . . . . . . . . 22 Nuit du 1er et 2 septembre. Transsibérien : une escale à Perm… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 29 Dimanche 2 septembre. Dernier jour dans le Transsibérien… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 34 Mardi 4 septembre. Novossibirsk. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35 Mercredi 5 septembre. À Akademgorodok, Lena…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37

ATTERRISSAGE DANS UNE DÉLÉGATION FRANÇAISE… . . . . . . . . . 43 Jeudi 6 septembre. Barnaoul. Repas chez le vice-gouverneur…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43 Vendredi 7 septembre. Barnaoul, salon du fromage…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 44 Vers Altaïskoïe et le premier vignoble de Sibérie… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48 DÉCOUVERTE DE BARNAOUL ET PLONGÉE DANS L’HISTOIRE…. . 54 Samedi 8 septembre. Le départ de la délégation de Franche-Comté. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 54 Lundi 10 septembre. Les vieilles isbas de Barnaoul… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 56 Mardi 11 septembre. Première visite du musée régional de l’Altaï. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 60 Mercredi 12 septembre. Deuxième visite du musée régional de l’Altaï. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 65 Jeudi 13 septembre. Le théâtre des Marionnettes…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72 Samedi 15 septembre. 75e anniversaire du Kraï de l’Altaï… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 76 LES PREMIERS VOYAGES DANS L’ALTAÏ INTÉRIEUR… . . . . . . . . . . . . 83 Mardi 18 septembre. Au bord du « Lac Blanc »… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 83 Mercredi 19 septembre. Zmeinogorsk : station « Courchavel Altaï ».. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 88 Vendredi 21 septembre. Novossibirsk : le plus grand opéra de Russie. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102 Lundi 24 septembre. Dans le bus entre Novossibirsk et Barnaoul. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 105

DEUXIÈME VOYAGE INTÉRIEUR : BIÏSK, HAUT ALTAÏ ET BELOKOURIKHA. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 106 Lundi 24 septembre. Visite du Musée de Biïsk… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 106 Mercredi 26 septembre. Et je fus devant la Princesse d’Ukok…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 110 Jeudi 27 septembre. Tchouïsky trakt : la route nord de la soie… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117 Vendredi 28 septembre. Biïsk : dernières impressions…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 120 Samedi 29 septembre. Base de vacances de Tsarskaïa Okhota, République de l’Altaï. . . . . . 125 Dimanche 30 septembre. Le tambour du Chaman…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 130 Mardi 2 octobre. Promenade balnéaire à Belokourikha…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 140 Mercredi 3 octobre. Belokourikha : miracles et volailles… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 141 Jeudi 4 octobre. Daria et Elena, chanteuses à Belokourikha… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 146 Dimanche 7 octobre. Akademgorodok : et on est allé voir la mer . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 150 Lundi 8 octobre. C’est vraiment ça la Russie ? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 152

VERS LA FRONTIÈRE DU KAZAKHSTAN . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155 Mardi 9 octobre. Strotski, visite à Choukchine… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155 Mercredi 10 octobre. Tcharychskoïe : dormir dans une isba… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 159 Jeudi 11 octobre. Topolnoïe. Folklore, paysages et grotte de Denisov.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 161 Vendredi 12 octobre. Le Mirage de Talmienka… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 166 Samedi 13 octobre. Tcharichskoïe. Les cimes enneigées avec une musique cosaque en tête! . . 173 Dimanche 14 octobre. Sintelek. À cheval vers le Lac Mort… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 175 Lundi 15 octobre. Novopokrovka. Un après-midi avec les Cosaques. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 182 AUTONOMES VERS LES STEPPES DE L’OUEST . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 191 Lundi 15 octobre. Kamen na Obi, suite soviétique… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 191 Mardi 16 octobre. Galbchtadt : village allemand dans la steppe. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 196 Mercredi 17 octobre. Iarovoïe : fantasmagorie lacustre… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 203 Jeudi 18 octobre. Blagovechtchenka. Sur un lac salé, Lena s’envole. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 210 Vendredi 19 octobre. Chameaux, pur-sang, et un village kazakh. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 216 Samedi 20 octobre. Mamontovo. Passerelle vers un lac rose… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 225 ET PEU À PEU LE RETOUR…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 231 Mardi 23 octobre. Barnaoul. La première neige… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 231 Vendredi 26 octobre. Bilans et adieux.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 232 Dimanche 28 octobre. Marché de la vieille ville . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 235 Lundi 29 octobre. Moscou, pluie et flashback.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 236

239


Общий графический дизайн этой книги разработан Полем Руае при поддержке издательства Editions Sekoya. Перевод книги на русский язык был осуществлен под руководством Светланы Беляевой. Графический дизайн русской версии книги был осуществлен Владимиром Дорониным при поддержке Администрации Алтайского края. Отпечатано в России Ноябрь 2014


4


БЛАГОДАРНОСТЬ Автор выражает благодарность тем, то сделал возможным этот проект: Мари-Гит Дюфе, Кристин Гарнье, Александру Карлину, Михаилу Щетинину, Элен Мела, Татьяне Долговой, Юрию Захарову; своим гидам, переводчикам и попутчикам (в порядке встречи с ними): Кате Лобахиной, Сергею Ержутину, Валерию Копытскому, Татьяне Сажаевой, Валерию Клямму, Виктории и Саше (из Новосибирска), Евгению Антропову, Лене Бердниковой, Андрею Захарову, Владимиру Вагнеру, Жасмин Жак, Игорю Короткову, Юрию Алехину, Маше Пахилько, Елене Кузьмич, Жене Глушковой, Галине Шнейдер, Николаю Карпову, Оксане Кулаковой, Вере Медведенко, Федору Задонцеву, Виктории и Валерии Моссур, Дарье и Елене Лемешонок, Дмитрию Ерошкину, Руслану Емельянову, Александру Геращенко, Григорию Милогулову, Маргарите Гусельниковой, Андрею Алексееву, Марине Пономаревой, Андрею Гинцу; а также за помомощь после написания и до публикации книги: Алену Мандель, Полю Руайе, Веронике Шильц, Светлане Беляевой, Ивену Герреро, Брижит Дево, Эммануэлю Гиньон.

Эта книга была написана во время пребывания автора в Крае при финансовой поддержке Регионального Совета Франш-Конте, Франция, и Администрации Алтайского края, Российская Федерация, а также при поддержке Посольства Франции в России, отдела Книги

5


Ces carnets de voyages offrent au lecteur un regard nouveau sur la Sibérie et notamment le Kraï de l’Altaï, une région voisine du Kazakhstan. C’est dans cette région que part le massif de l’Altaï, qui se prolonge en République d’Altaï, puis en Chine et en Mongolie. Le principe de Philippe B. Tristan a donc été une narration de l’ensemble de son voyage, sous un point de vue alternant impressions personnelles et descriptifs précis et documentés des lieux visités. Il aborde ainsi, avec une légèreté apparente, des pans de l’histoire de la région qui, dès la préhistoire, a eu un rayonnement dans le monde entier. Mais c’est aussi sur les hommes et les femmes rencontrés qu’il pose un œil attentif et chaleureux, sur leur caractère, leur culture et leurs traditions. C’est ce regard qu’expriment de façon évidente les photographies qu’il a ramenées de son voyage. Le résultat en est un livre lumineux, un kaléidoscope où se dessine peu à peu une ligne romanesque qui emporte le lecteur dans son mouvement. La lecture de ces carnets devient un voyage à part entière dans une Sibérie intérieure et accueillante, à l’abri de tout cliché.

Profile for Vladimir Doronin

Книга Сибирские записки  

Книга Сибирские записки  

Advertisement

Recommendations could not be loaded

Recommendations could not be loaded

Recommendations could not be loaded

Recommendations could not be loaded