Issuu on Google+

ТРОИЦА & ТАБАК «На границе тучи ходят хмуро» Наброски к мемуарам

«Мёртвые души» Том третий

В номере:

«Малая рекогносцировка» Упражнения для чесания в затылке

Сезон 16

№6


На границе тучи бродят хмуро Всего пять номеров вышло, а наш родной, горячо любимый мною журнал, чувствую, идёт ко дну. Особенно чётко это видно на обложке, приглядитесь. Тонем, братцы, тонем. А всё из-за чего? Из-за недостатка авторов. Нет, конечно, я и в одиночку способен набрать требуемый объём. Знай себе сидипиши всякую ересь, которая приходит на ум. Вот как сейчас. Никаких особых талантов тут не требуется. Только надо следить, чтобы написанное было засчитано. Так это легко! Спасительным кругом выступает пункт регламента, где легитимным считается любой рассказ, если одним из действующих лиц либо даже наблюдателем выступал бы менеджер «Золотой Бутсы». А чтобы не быть голословным привожу пример такой вот статьи.

Во время службы в армии побывал я в Хабаровске, на Камчатке и на Сахалине. Хабаровск – это около месяца в учебке. Единственное по-настоящему яркое воспоминание, а призывался я осенью, жуткий мороз под тридцать. Или даже за тридцать, не помню. Самое начало ноября, ага. Масса народу потянулась к здоровому образу жизни. В смысле, бросила курить. Правильно, никто не знал, где это можно делать в тепле, а выбегать на улицу в курилку в верхней одежде не разрешалось. А без верхней – не хотелось. Только самые стойкие оловянные солдатики пошли наперекор судьбе и погоде. Само собой, я был в их числе. Натура дурная, всю жизнь она меня пихала испытывать всякие неудобства, сволочь.


Однако в тот раз это продолжалось недолго. В учебке оказался перебор курсантов. А может, была какая другая причина, я не знаю. Но примерно десятку человек пришлось отправляться в войска. Я, как истинный снайпер, в эту десятку попал. И оказался на Камчатке. Где, по сути, и оттащил весь срок. А последние полтора месяца службы я провёл на Сахалине, на юге острова. Проходил там курсы подготовки офицеров запаса. И если Хабаровск запомнился морозами, то Сахалин оставил след в памяти… хм, даже затрудняюсь назвать чем. Вьюгой, метелью, пургой, бураном – всё не то, мелковато. Бурей? Тайфуном? Не уверен. Короче, не важно. Главное, осталось в памяти, как мы бредём гуськом, взявшись за руки, а спину третьего впереди уже не видать из-за сплошной стены летящего параллельно земле снега, а самым первым идёт вояка-поводырь, который в этой части второй год, а идём мы на ужин в столовую, а до столовой самое большее метров сто. Но лично у меня сложилось мнение, что в одиночку я бы дороги не нашёл. Никаких ориентиров, абсолютно. И тогда, по возвращении с «приёма пищи», мы все поражались, как солдатик нас провёл и туда, и обратно и не сбился с курса. Но потом, много позже мне потребовалось срочно пересечь бухту Гертнера в Магадане в густейший туман. Метров… да с полкилометра, наверно. Так я на веслах на резиновой лодке смело так попилил. И допилил без при-

ключений. Видимо, есть у человека внутри компас. Надо только быть уверенным в себе и этому компасу уметь доверять. Но я отвлёкся. Утром нас разбудили прикомандированные к нам офицеры. Все такие жутко озабоченные. Ах, снега море, надо срочно расчищать. Но когда мы, камчатцы, вышли на улицу, а особенно когда пришли в парк боевой техники, нас охватил дикий ржач. По нашим камчатским меркам снега выпало всего ничего. Сантиметров двадцать, ну, двадцать пять, разве это много? Камчатка оставила незабываемую память двумя вещами: фиолетовым песком и голубым снегом. С песком понятно, он вулканический. Ключевскую сопку в хорошую погоду было видно невооружённым взглядом. А на голубой снег я в первый раз вытаращился в полном обалдении. А, оказывается, тоже просто. Снег очень глубокий, и когда весной начинает таять, вода не успевает просачиваться вниз и просвечивает сквозь верхний слой. Получается натуральный голубой цвет. А снег, кстати, очень и очень глубокий. Один прапорщик спешил с работы в Новогоднюю ночь и случайно сбился с тропинки. Так обратно выбраться не смог. Как болото. Опоры нет. Чем больше барахтаешься, тем ниже оказываешься. Он новичок был, ему надо было сразу ничком лечь и ползком выбираться, а он решил встать. Ну и готово дело. Хорошо, дежурный по полку офицер проходил по тропке и услышал сдавленные маты.


Нет, конечно, такое бывает не только на Камчатке. Но я видел только там. Кстати, с песком тоже не всё гладко. Попал я на Камчатку уже при снеге, а весной, когда он еще и таять толком не стал, пришлось мне работать на стройке бетономешалкой. И вот там я был очень удивлён цветом песка. Но мне быстро разъяснили. Так что я был подготовлен к тому, какой песок мне придётся топтать летом, и уже не так удивился, как при виде голубого снега. Но вообще-то, я совсем не о том хотел рассказать. Просто одно воспоминание тянет за собой другое. И пока подойдёшь к главному, целая куча второстепенных эпизодов вспоминается и слёзно просит: упомяни меня, что тебе стоит, а? Деваться некуда, приходится их вываливать. Чего стоит только штурм сопки всем составом взвода по тому самому снегу! Не помню чем, но очень сильно мы прогневали командира взвода старшего лейтенанта Аветисяна. Настолько сильно, что он погнал в атаку даже своего земляка-армянина, которому обычно всячески благоволил и потакал, дедушку Советской Армии и

замкомвзвода. Хорошо ещё не приказал тащить с собой гранатомёты. Я в противотанковом взводе служил. Вот это был мастерский заплыв! Потому что иначе, чем вплавь, продвигаться было невозможно. Не менее получаса мы, то злобно матерясь, то умирая со смеху, упорно продвигались вперёд и вверх. Потом замковзвода сказал: «Хорош, пошли назад!» И мы предстали под гневные очи нашего командира. Но тому уже надоело на нас смотреть и веселиться, он ещё раз отчитал нас хорошенько, попугал неземными карами при повторении подобных случаев и отпустил с миром. Что же там было-то? Что-то связанное с проверкой из дивизии. Ай, ладно! Или вот как не рассказать случай с летних лагерей? Нет, вру, это просто мы ездили на полигон. А незадолго до этого пехота проводила рядом ночные учения. Кто-то из наших приволок несработавший осветительный заряд. Пацаньё – народ любознательный, решили этот заряд разобрать. Интересно же, что там внутри. Ковырялись, ковырялись. Никак! Потом один разозлился, сказал «не разбирает-


ся, падла» и закинул эту штуку в кусты. А был у нас азербайджанец откуда-то из высокогорного аула. Он возмутился, как это, мол, не разбирается! И пошёл в кусты. Через некоторое время слышим – бабах! Разобрал, значит. Кинулись туда, а наш герой нам навстречу идёт. Шатается, держится за лицо, кровища хлещет. Недели через три вернулся азербайджанец из госпиталя. Оказалось, ничего страшного. Был у него нос с горбинкой в вертикальной плоскости, так он эту горбинку себе набок свернул. Радостный такой. Теперь, говорит, буду хвастать дома, что воевал. Такая рана лучше всяких лычек и значков, в большом авторитете буду. Чёрт, о чём же я хотел рассказать? За всеми этими историями главную забыл. А, вот! Случилось это на первую мою зиму. Опять же учения. Условный враг должен был подло и коварно рано утром высадить десант на наше побережье. Мы должны были дать ему суровый отпор. Выехали на берег океана в ночь. Откопали по всей форме фортификационные полевые укрепления, пошли спать. Но троим выпала почётная, блин, обязанность изображать ночью часовых. Естественно, тем, кто только что призвался. Не скажу, что было весело шастать по траншее взад-вперёд. А самое обидное, зря. Опасались проверки, а никто так и не пришёл. Наступило утро. Подлый враг всё же оказался с понятием, дал нам спокойно позавтракать и неспешно занять позиции. И лишь потом пошёл в атаку. Поскольку наш взвод был противотанковым, то нам никаких задач не ставили, мы

оказались в роли наблюдателей. А командир взвода, умница, рацию поставил на ящик, наказал нам слушать и если что, звать его. А сам полез в палатку поближе к печке. Мы сидим, слушаем, по сторонам смотрим. Впереди в окопах пехота резвится, поливает океан пулями, то залпом, то вразнобой. Красота! Тут раздаётся позади нас грохот. Что такое? А это наша миномётная батарея вступила в схватку. И тут наше внимание стало разрываться между слушанием рации и смотрением на океан. Смотрим – первый залп лёг цепью всплесков. Красиво взметнулась вверх вода. Все, наверно, видели в кино. Слушаем – командир батальона передает командиру батареи, чтобы чуть дальше дал. Смотрим – второй залп, и мины ложатся на полста метров ближе к берегу. Слушаем – командир батальона раздражённо замечает, что он сказал дальше, а не ближе. Третий залп – по кромке прибоя! Уже не только вода, уже вода с песком вверх полетела. И вот тут незабываемая восхитительная умопомрачительная картина. Наша храбрая пехота как один человек поднялась из траншей и пошла в атаку на наши тылы. Как они чесанули! Ах, если бы можно было передать эти перекошенные лица и выпученные глаза, раззявленные рты и вытянутые шеи. Эх, если бы можно было воспроизвести ту руладу, что выдал командир батальона по рации. А наш командир взвода потом страдал и не находил себе места. Конечно, просидел в об��имку с печкой и пропустил такой момент. Бедняга!


Мёртвые души Ну да, я нагло и беззастенчиво «стырил» название статьи у классика, но более подходящего варианта не нашлось, поэтому, думаю, Николай Васильевич меня простит. А может, и благодарен будет, что хоть кто-нибудь и хоть как-нибудь его вспоминает. Частенько, слоняясь по делу и без дела по просторам «Золотой Бутсы», натыкаюсь на ростеры команд, в которых 11 человек мастера своего дела, мастерство их от 150 пунктов и выше. Но вместе с ними в составе присутствуют также игроки, мастерство которых равно, как вы думаете? Правильно, восьми, а талант? Совершенно верно, единице. На первых порах, только-только став тренером, честно говоря, не очень понимал, зачем все это нужно. Потом, разобравшись, понял, что существует такая стратегия: давая этим игрокам колоссальную игровую нагрузку, выпуская их в

каждом матче без замен, прокачивать им опыт, чтобы в итоге расчетный талант повышался. «Ага, - задумался я, - дело обещает быть выгодным». Тем более, увидал вратаря сборной Дании, - и это не шутка! – который таким образом к 27-и годам набрал заоблачный талант в 13,4 балла. Теперь, он, конечно, еще выше. Совсем было надумал набрать себе полкоманды таких «буратин». Но тут грянули реформы, понижающие набор очков опыта в товарищеских матчах и увеличивающие их при победах в матчах чемпионата. Возблагодарив всех богов, которые наградили меня несколько задумчивым и медлительным характером, что, собственно, и помешало провернуть сию авантюру, я заснул спокойно, справедливо рассудив, что трудолюбивой стратегии «выращивания деревьев» в изменившейся обстановке пришел конец. Действительно,


когда еще в товарищеских матчах наберется такой «датский» опыт? Да и наберется ли он вообще? Финита, решил я. Игроки такого плана отныне превратятся в мертвые души или, вспоминая другого классика, в живой труп. Потеряв при этом, естественно, всякую ценность. Прошло два сезона при новых правилах, и что я увидел? В изменившейся обстановке мертвые души никуда не делись. Никто не стал оптом избавляться, от, казалось бы, ненужного балласта. Напротив, по нашему футсоюзу недавно прошла рассылка от президента в том духе, что в свете приближающегося пополнения в ДЮСШ всем, кому можно, набрать транзитом через ДЮСШ в команду одну-две души и потом поторговать ими на трансфере, превратившись при этом в Чичикова. В чем же дело? Теперь оказалось, что дело в банальной человеческой жадности. Правильно, деревья кушать не просят, их нужно только слегка поливать, гольденов пятьсот в игровой день, в то время как игроки-звезды едят, такое впечатление, исключительно на золоте да серебряными вилками, так что их содержание обходится в та-а-а-кую копеечку, что ой-ой-ой. Вот бедняги-менеджеры и крутятся, как могут. Секрет оказался прост, как русский валенок с вертикальным взлетом и разделяющимися боеголовками. Мало того, обнаружилось, что «деревья» теперь бывают двух видов: некоторые кропотливо «выращивают», а некоторые так и остаются «чахлыми» на веки вечные, так как их трениров-

ки всегда стоят на нуле. Нужны они, получается, только для «галочки», для минимально необходимого числа игроков в ростере клуба. Пришло время, и я стал соображать, как бы это так, не прилагая особенных усилий, безболезненно сэкономить. Первое, что мне пришло в голову, это сократить зарплатную ведомость. Но, махнув 100 грамм, и, рассудив при этом трезво, решил этого не делать. Почему? Да потому, что оставив 11 человек перспективных и талантливых, рискую сделаться «заложником одной схемы», а это не есть хорошо, правда? Ну а главное, что меня остановило, - возможность вероятных травм основы. При схеме развития с «мертвыми душами» потеря даже одного игрока основы грозит обернуться непоправимыми неприятностями. Так что не буду я этого делать, увольте. И пусть мне говорят, что на этом можно изрядно сэкономить. А сэкономил – считай, что заработал. Пусть те, для кого деньги – цель этой игры, так делают, пожалуйста. Но для меня это – не цель, а средство достижения результата. И рисковать на этом долгом пути к результату мне совершенно не хочется. На зарплате я экономить не буду. Лучше пару статей напишу, за ДЮСШ присмотрю или займусь другим «общественно-полезным трудом». Так оно лучше получится. Мне, во всяком случае, так кажется. Dixi.


Малая рекогносцировка Сильнейшей командой Тринидада и Тобаго по состоянию на 5 марта 2012 года является «Арима Морвант Файер». У неё самый высокий балл мастерства лучших одиннадцати футболистов – 159,70. На втором месте находится «Дефенс Форсе» - 157,06, а на третьем – команда «Норт Ист Старс», имеющая 155,48. Однако по такому интересному показателю, как расчётный талант одиннадцати лучших «Норт Ист Старс» лишь восьмые (8,31), а «Арима Морвант Файер» и «Дефенс Форсе» на третьей (8,63) и четвёртой (8,55) строчке. Вторым же идёт клуб «Юнайтед Петротрин» - 8,69. А возглавляет список с огромным отрывом «Пойнт Фортин СК» - 10,82. Примечательно, что из этой пятёрки самой молодой командой по возрасту основы является «Юнайтед Петротрин» - 26,91. «Порт Фортин СК» постарше – 27,46. «Дефенс Форсе» и «Норт Ист Старс» имеют равный показатель – 28, 36. «Арима Морвант Файер» чуточку моложе – 28,18. Цифры, конечно, дело пустое. Поскольку существует такая штука, как трансфер. И всё же явственно видно, каким огромным потенциалом обладает «Порт Фортин СК», единственный из этой пятёрки играющий сейчас во втором дивизионе. Не обязательно даже заглядывать в ростер команды. Не очень сильно боясь ошибиться, предскажу, что через па-

ру, от силы через тройку сезонов «Порт Фортин СК» должен вмешаться в борьбу за звание чемпиона страны. Насчёт «Юнайтед Петротрин» такой уверенности у меня нет. Это не значит, что я сбрасываю его со счетов. Просто нет уверенности. Хотя вполне может статься, что этому клубу суждено сверкнуть даже ярче, чем «Пойнт Фортин СК». Тут многое будет зависеть от действий менеджеров. Если взглянуть на рейтинги команд, то видно: они (менеджеры) стоят друг друга. У «Пойнт Фортин СК» в активе 17,20 баллов, у «Юнайтед Петротрин» - 15,44. Намеренно не называю их имена. Предоставляю возможность сделать открытие самостоятельно. Интересно, что больше всего зарплата футболистов из этой пятёрки в «Ариме Морвант Файер» - 5,065 миллионов. Но она по этому показателю всего лишь шестая среди клубов Тринидада и Тобаго. «Норт Ист Старс» девятый (4,952), а «Дефенс Форсе» одиннадцатый (4,701). А вот «Юнайтед Петротрин» ажно сорок шестой – 4,027. Однако «Пойнт Фортин СК» и тут перещеголял всех, с суммой зарплаты игроков 3,925 он на сорок девятом месте. Вот такая информация для размышления. Не для глубоких выводов, а для чесания в затылке. А это очень полезно. Открывается связь с космосом.


Троица и Табак