Page 42

40

МИЛОСЕРДИЕ В ЛИЦАХ

стяще пишет об этом Солженицын: «Боялись только острых ранних поражений тканей и костей, но их тогда же научились и избегать. И – облучали! Облучали с увлечением! Даже доброкачественные опухоли. Даже у маленьких детей!» Как верно! Как знакомо! «А теперь эти дети, ставшие взрослыми юноши и девушки, иногда и замужние, приходили с необратимыми увечьями в тех местах, которые и так ретиво облучались». Например: «Пятнадцатилетний мальчик, у которого рука и нога одной стороны отставали в росте от другой, и так же – кости черепа, отчего он снизу и доверху казался дугообразно искаженным, как карикатура». А как верно о хирургии! Прочтите хотя бы это: «Когда волнуется хирург, не новичок? Не в операциях... Ну, разве иногда внезапно осложнится, хлынет кровь, и вспомнишь, что Резерфорд умер при операции грыжи. Волнения же хирурга начинаются после операции, когда почему-то держится высокая температура или не спадает живот, а теперь на хвосте упускаемого времени надо без ножа мысленно вскрыть, увидеть, понять и исправить – как свою ошибку» В годы, когда писалась повесть (а это 1963-1967 гг.), Солженицын поднимал вопросы, волнующие врачей и общество сегодня. Например, о необходимости воссоздания статуса семейного врача, без которого невозможно гармоничное развитие семьи. И речь идёт не только о физическом здоровье, не только о создании определённой психологической атмосферы в семье, но и о воспитании чувств, о нравственности. Вот его слова; «А ведь между другими наставниками молодёжи мы потеряли ещё одного, очень важного – семейного доктора! Девочкам в четырнадцать лет и мальчикам в шестнадцать надо обязательно разговаривать с доктором... Надо, чтоб это был тот самый дядя доктор, которому они с детства показывали горлышко и который сиживал у них за чаем... Он не только предупредит их от ошибок, от ложных порывов, от порчи своего тела, но и вся картина мира для них омоется и уляжется». Лучше не напишешь и не скажешь! И ещё: «Вообще семейный доктор – это самая нужная фигура в жизни, а её докорчевали. Поиск врача бывает так интимен, как поиск мужа-жены. Но даже жену хорошую легче найти, чем в наше время такого врача», В последние годы на страницах любой газеты можно встретить материалы о платном лечении, оно внедрено разными путями и продолжает внедряться. Во времена написания повести разговоры о платном лечении считались кощунственными, несовместимыми с принципами бесплатной медицины в социалистическом обществе. Герои Солженицына обсуждают и эту тему: «Что значит «бесплатность»? – платит не пациент, а народный бюджет, но он из тех же пациентов... Сейчас не знаешь, сколько б заплатил за душевный приём, а везде – график, норма выработки, следующий!» И дальше: «Я не говорю, что всё лечение полностью надо сделать платным. Но первичное – обязательно... Да и то вот в нашей клинике: почему два хирурга оперируют, а трое в рот им смотрят? А если б деньги от пациентов, да ни один пациент бы к ним не пошёл...» Удивительно, как много вопросов поднято в этой сравнительно небольшой книге. Здесь и рассуждения о знахарстве, особенно распространившемся сейчас, о причинах его и о многом другом. Но, конечно, главное – психология больного,

психология взаимоотношений врача и больного – деонтология. И с этой точки зрения повесть должна изучаться врачами как пособие. Большой интерес представляют отношение родственников к больному, к его врачу, чувство одиночества, нередко возникающее у онкологических больных, явления госпитализма, отношение к смерти, к религии, психологический настрой и течение болезни. Читая «Раковый корпус», не перестаёшь восхищаться, как Солженицын тонко, тактично описывает психологическое состояние больного. Заболевший (и это такая правда!) начинает чувствовать себя одиноким: «...всё осталось по ту сторону опухоли, а по эту – Павел Николаевич Русанов. Один». Весь мир закрыла опухоль величиной с кулак, подставленный под челюсть». «И одиночество Вадима пульсировало, трепыхалось...» Одиночество среди больных, и даже среди близких. Но тем больше тяга к домашнему очагу и к тем же близким людям. «Счастье Павла Николаевича состояло в том, чтобы дольше сидеть здесь с женой, а не идти в палату». Как верно подмечено состояние больного, впервые пришедшего в онкологическую больницу. Как всё действует на него! Врачи порой не знают тех мелочей, которые задевают обострённые чувства больного. Даже неулыбчивое лицо встречающей его медицинской сестры пугает, а больничная обстановка угнетает: «Я восемнадцать часов здесь! – а меня никто не лечит!» Вечный спор в онкологии: говорить или не говорить правду больному о его болезни. Больная, сама врач, «вытирая рот после бариевой сметаны... ещё раз объявила: «Нет, больной не должен знать всего! Я так всегда считала и сейчас считаю». В нашей стране многие врачи придерживаются этого правила. Всё зависит от степени подготовки общества, но одно несомненно: необходима вера в победу, вера во врача. «Склонился Вадим поверить ей [врачу]. Если поверить – легче...» Поверил Вадим и «правду ли, неправду ли сказала, но Костоглотову это понравилось... Спасибо. Теперь буду выздоравливать! И, действительно, выздоравливал. Охотно ложился под рентген и во время сеанса ещё особо внушал клеткам опухоли, что они – разрушаются, что им – хана». Очень интересно описано состояние больного врача, работающего в онкологии. Врач, не переставая быть врачом, в то же время перенимает психологию больного: «...своим признанием [признанием болезни] она исключала себя из благородного сословия врачей и переводила в податное зависимое сословие больных». Но с другой стороны, всё-таки заболевшая Донцова и в болезни своей остаётся врачом – она сравнивает свои ощущения с опытом своей врачебной жизни и, может быть, ей тяжелее от этих знаний. Умение поставить себя на место другого, что особенно важно для врача и что сделать не так просто, и отличает хорошего врача, помнящего прекрасные строчки Б. Пастернака: «Я чувствую за них, за всех – как будто побывал в их шкуре: я таю сам, как тает снег, я сам, как утро, брови хмурю». Создается впечатление, что Александр Исаевич прожил в «Раковом корпусе» за каждого своего героя, перенёс всё, что перенесли они, и каждому из них отдал, как врач, частицу своей души. Дурнов Леонид, Шорохова Ирина

Культура и здоровье 1 2008  

culture and health

Культура и здоровье 1 2008  

culture and health

Advertisement