Page 16

политика

16

Размышления у парадного подъезда программы DACA

Александр ГРАНТ

5 марта истек шестимесячный срок действия программы DACA (Deferred Action for Childhood Arrivals) — «программы отложенных действий» по депортации нелегальных иностранцев, которые попали в США в возрасте до 16 лет.

№ 1347

15–22 марта 2018

www.evreimir.com

Э

та программа была объявлена президентом Обамой 15 июня 2012 года в день 30-летия решения Верховного суда отменить платное обучение детей нелегалов в государственных школах. Программа DACA была рассчитана на 2 года и распространялась на тех, кому в этот день было меньше 31 года, то есть они появились в Соединенных Штатах с 2007 года. Взрослым «даковцам» предоставлялось право на работу, и тем, которые эти два года вели себя законопослушно, программа могла быть продлена еще на столько же, и таких, по данным Pew Research Center, в стране было до 1,7 млн человек. В 2013 году почти все республиканцы Палаты представителей и три демократа со счетом 224:201 проголосовали за прекращение финансирования DACA, поскольку, как заявил конгрессмен-республиканец Стив Кинг, «у президента нет власти ни отменять иммиграционный закон, ни самому создавать его из воздуха». В ноябре 2014 года Обама объявил об увеличении числа «даковцев», но в том же году Техас и еще 25 штатов с губернаторами-республиканцами обжаловали это решение президента в федеральном суде, а получив отказ, обратились в Верховный суд, который к тому времени состоял из 8 членов, мнения которых разделились поровну, и судьба DACA повисла в воздухе. К июню 2016 года иммиграционная служба получила 844 931 заявление претендентов на эту программу, и 88% были одобрены, 7% получили отказ и 5% остаются в стадии рассмотрения. Большинству из них около 20 лет, и примерно 80% попали в США в возрасте до 10 лет. Эту категорию нелегалов назвали «мечтателями», по аббревиатуре названия проекта закона DREAM (Development, Relief, and Education for Alien Minors

Act), который был предложен в 2001 году, но так и не принят. Как написал русский поэт Николай Некрасов в своих размышлениях у парадного подъезда, «где народ, там и стон... Эх, сердечный! Что же значит твой стон вековечный?» Лидеры Республиканской партии считают программу DACA превышением функций исполнительной власти, и возглавивший эту власть Дональд Трамп заявил, что он всей душой за право «мечтателей» на полноценную жизнь в США, но решать это должен не президент, а народ в лице избранных народом членов Конгресса. В октябре прошлого года Трамп дал законодателям на это 6 месяцев, но воз DACA и ныне там, и по истечении этого срока президент в своем твиттере написал, что «сегодня 5 марта, а демократов для DACA нигде не найти. Я дал им 6 месяцев, им все равно. Где они? Мы готовы договориться!» Договор, то есть компромиссное решение республиканцев и демократов по программам DREAM и DACA, буксует на месте из-за приложений к нему, которые не устраивают то тех, то других, и противники Трампа обвиняют его администрацию в посягательстве на основы нашей демократии  — праве иностранцев обрести в США новую родину, хотя, по закону, это не право, а привилегия. 5 марта у здания Trump Tower на Пятой авеню в Манхэттене состоялся немногочисленный митинг протеста против бездействия прези-

дента в защиту «мечтателей». Как без особой тревоги в голосе сообщил с места события нью-йоркский корреспондент Русской службы «Голоса Америки» Миша Гуткин, изза юридической неразберихи примерно 15 тыс. «мечтателей» потеряли право на юридическую защиту, и «это вызывает беспокойство тех, кто выступает за права нелегальных иммигрантов». Величайший парадокс нашего времени, во всяком случае, на мой взгляд, состоит в разночтении русского слова «право» по-английски. С одной стороны «право» («right») — «возможность конкретного лица по своему выбору совершить определённые действия либо воздержаться от их совершения», а с другой это «justice» — закон, то есть «совокупность общеобязательных правил, охраняемых силой государства». Можно вспомнить, что лозунг эсеров российской империи «В борьбе обретешь ты право свое!» был направлен на вооруженную борьбу с законом, а последовавшая всемирная борьба за права человека, как правило, конфликтует с законами государств, где она ведется. Когда наши правозащитники садятся или ложатся у входа в здание или на проезжей части, их арестовывают. Торжество демократии в Соединенных Штатах сегодня привело к тому, что мы живем в правовом государстве, где «право-закон» одно, а «право-возможность» другое. «Верно, что мы  — страна иммигрантов, а еще вернее, что иммигранты, которые прибывали как положено, становились источником

силы нашей страны, — написал на днях почетный редактор газеты Washington Times Уэсли Пруден. — Так тому и быть. Как страна иммигрантов Соединенные Штаты стоят особняком. Рональд Рейган часто отмечал, что новый гражданин Америки, который присягнул гражданству, такой же американец, как тот, семья которого здесь свое двадцатое поколение». В голову приходит карикатура, на которой первооткрыватели Америки сходят с каравеллы на ее берег, и их встречают индейцы с жетонами агентов иммиграционной службы. Историк и профессор Стэнфордского университета Виктор Хансен напоминает, что в относительно недавнем прошлом нелегальная иммиграция не вызывала такой тревоги, как сейчас, но и нелегалы тогда прибывали тысячами, а не миллионами. «Пятьдесят лет назад Америка была готова ассимилировать даже тех немногих, которые попадали к нам незаконно, написал Хансен в первом мартовском номере журнала National Review — Но не сейчас. ‘Плавильный котел’ уступил место политике идентичности, когда новоприбывшего просят немного интегрироваться». В 2008 году, когда Барак Обама вошел в борьбу за Белый дом, он стоял на центристской платформе демократа Билла Клинтона и, как добропорядочный христианин, выступал против однополых браков. За два года до этого сенатор Обама проголосовал за создание 700-мильного забора вдоль мексиканской границы. Ко времени переизбрания на второй срок в 2012 году это был совсем другой Обама, поскольку за прошлые взгляды его заклеймили бы гомофобом и националистом, как сейчас Трампа. Иностранец, который желает въехать в США ради «американской мечты», то есть по экономическим соображениям, не имеет на это такого же «права», как право жителя этой страны, скажем, на свободу слова. Если бы 99,9% населения США пожелали ограничить право на свободу слова кон-

кретного непопулярного в стране гражданина или отказать ему в праве предстать перед судом, это было бы явным нарушением либеральных демократических принципов. По отношению к иммиграции это не так. Либеральный иммиграционный режим — не предпосылка демократического общества, которое немыслимо без свободы слова, независимости суда и представительства власти. Такие лидеры, как наш Дональд Трамп, Марин ле Пэн во Франции или Виктор Орбан в Венгрии, пугают сторонников либеральной демократии тем, что они не против иммиграции, а против либеральных ценностей. Сегодня выступление против нежелательной иммиграции считается наступлением на демократию. После того как в прошлом году президент Трамп попытался ограничить въезд в США граждан семи потенциально опасных для США мусульманских стран, бывший сотрудник ЦРУ Гленн Карл написал, что «запрет мусульманам сделает нас менее безопасными, разрушит нашу демократию». 39-летний американский журналист, писатель Саша Поляков-Суранский, сын евреев из Южной Африки, в своей новой книге «Вернемся к тому, откуда мы пришли: Наступление на иммиграцию и судьба западной демoкратии» («Go Back to Where We Come From: The Backlash Against Immigration and the Fate of Western Democracy») утверждает, что ограничения иммиграции ведут демократию к смерти. Архиепископ Кентерберийский назвал курс Трампа и выход Англии из Евросоюза применительно к иммиграции «национализмом, популизмом и даже фашизмом». Оспаривая эти суждения, профессор Брукингского института в Вашингтоне Джеймс Кирчик в газете The Washington Post замечает, что «если каждую попытку ограничить иммиграцию, укрепить границы или препятствовать волнам мигрантов считать уступкой фашизму, то выиграют от этого только фашисты».

ЕМ 1347  
ЕМ 1347  
Advertisement