Page 43

Юда и Анна

Окончание. Начало на с. 35

героиню одноименного с ней романа под чугунные колеса не первого, но второго вагона проезжавшего мимо неё железнодорожного состава». Шлагбаум поднялся. Мысль о том, что «писатель-гуманист мог бы послать Анне Аркадьевне в последнее мгновение ее опрометчивого поступка чьюнибудь спасительную руку», осталась незаписанной. На остановке «Мостик» Юда посмотрел через лобовое стекло автобуса на дорогу. У «третьего железнодорожного переезда» выстраивалась вереница автомобилей. Он решил выйти из автобуса и пересечь Овидиопольскую Дугу по малолюдной тропинке. Стройный ряд раскидистых софор встречал его на другой стороне дороги; рядом с ними вычурные акации, словно хрупкие, но вышколенные балерины стойко держали осанку, несмотря на мороз и обледенелость их тонких веток; высокие тополя заглядывали в окна пятиэтажных зданий заводских общежитий, коробчатыми скалами нависавшими над узкой дорожкой, ведущей к автомобильным и мотоциклетным гаражам; за гаражами на белом

Редкие снежинки, кружась в воздухе, плавно опускались на ее неприкрытую голову. Поезд хоть и медленно, но приближался. Мне нужно было либо перейти через насыпь и продолжить свой путь, либо остаться. Однако то, что я успел разглядеть в глубине ее серых глаз, не оставляло мне выбора... Когда поезд подошел совсем близко, я приблизился к ней вплотную и крепко обхватил руками. В метре за моей спиной локомотив с ветром и скрежетом потащил груженые вагоны. В отчаянном натиске женщина толкала меня под поезд. Я устоял и ни на шаг не отступил... Когда прошло несколько вагонов, она смирилась и перестала вырываться. Я ослабил свои объятия. – Зачем?! Зачем ты остановился?! Шёл бы себе, как

другие. Оставь меня! Оставь меня одну! Иди своей дорогой! Ну, иди же! Иди! Зачем тебе это надо? — под удаляющийся стук колес последнего вагона пыталась она уже словесно освободиться от непрошеного спасителя и, уже совсем смирившись, произнесла: — Как ты догадался? Я не отвечал на её вопросы, требования и упреки, но медленно уводил от железной дороги к домам общежитий. Она не сопротивлялась, однако, хотя до домов было рукой подать, дальше гаражей не пошла, но возле них у одиноко стоявшего дерева в вечерних сумерках, со слезами на глазах, рассказала мне свою, чуть не закончившуюся трагически историю. С рождением их маленькой дочери второй муж стал иногда даже грубо проявлять свою неприязнь к ее сыну от первого брака, всякий раз раздражаясь на ее нежные чувства к Сереженьке, чье сходство с отцом становилось все более выразительным. И сегодня её терпению пришел конец: постоянная необходимость выбора невозможного — либо сын, либо дочь — довели её до безумного решения: она докажет мужу, что мать не будет выбирать. И кроме того, продавая пирожки на вещевом рынке, женщина старается быть со всеми приветлива, а муж ее за это постоянно ревнует, устраивая необоснованную слежку… «Почему я должна все это терпеть? И в чем я виновата?» — закончила она свою исповедь двумя вопросами, адресуя их через случайного слушателя куда-то выше. Даже исповедуясь, люди не всегда говорят всю правду. Я заглянул ей в глаза, снял со щек сбежавшие слезинки и, не смея отвечать за того, к кому она обращалась, снова спросил: – Где ты живешь? На этот раз она указала рукой на ближайшее к нам общежитие… назвала этаж, номер квартиры и имя мужа. – Стой здесь и никуда не уходи! — сказал я ей и с надеждой на быстрое возвращение направился по указанному адресу, как я теперь понимаю, совершая глупейшую ошибку. Окончание следует Мейлех МИХАЭЛЬ Художник Джефф РОЛАНД

www.evreimir.com

Юда посмотрел в окно. Веселые снежинки снова кружились в воздухе, а те из них, что прилипали к стеклу, заглядывали ему в глаза, как бы прощаясь, перед тем как превратиться в слёзы. «Все счастливые люди радуются жизни, все несчастные думают о смерти…» — записал он вторую мысль. Она показалась будущему писателю банальной, но именно после нее карандаш заскользил по бумаге, как фигурист по льду: «Живший в своем имении вдали от суеты и городского шума всемирно известный писатель и гуманист Лев Николаевич Толстой не любил сочинений английского поэта и драматурга Вильяма Шекспира. Особенно не нравились босоногому и совестливому графу-вегетарианцу так без меры и устали восхваляемые всеми его современниками кровавые шекспировские трагедии, в коих безжалостный автор в поэтической и величественной форме шпагами и кинжалами, топорами и ядами, а то и просто голыми руками с легкостью сокращал жизнь своим второстепенным и главным персонажам, подвергая их духовным и физическим страданиям, доводив-

просторе речной дугой протекала по насыпи железнодорожная колея; вдали, за заданиями общежитий, начинался поселок одноэтажных домов. Идя по заснеженной тропинке, Юда заметил, что шедшие впереди него, убеждаясь в отдаленности показавшегося из-за поворота железнодорожного состава, переходили по деревянному настилу через железнодорожный путь, не обращая внимания на стоявшую к ним спиной женщину, оказавшись рядом с которой, он почему-то остановился. Невысокая, одетая в серое пальто, с едва прикрывающим голову пуховым платком, она стояла у самой колеи, повернувшись к надвигавшемуся издалека поезду, словно в ожидании его прибытия на станцию… «Возможно, что и Нижегородскую», — неожиданная мысль подсказала Юде причину его остановки. «Анна!» — захотелось ему окликнуть незнакомку. Но женщина, почувствовав, что за ее спиной кто-то находится, обернулась сама. Юду обжег отталкивающий колючий взгляд покрасневших то ли от ветра, то ли от слёз сердитых глаз. – Что стал? Иди куда шёл! — сказала молодая женщина с обидой в голосе и отвернулась.

12 - 19 января 2017

шим бывших счастливцев до сумасшествия, речного дна и массового самоубийства в могильных склепах». «У-у-у!» — громким протяжным гудком известила о своем дефиле припудренная снегом пригородная электричка. Карандаш продолжал свои пируэты: «Однако же и сам талантливый романист не преминул последовать примеру столь публично неприемлемого им гения английской литературы и при случае не дрогнувшей, а виртуозной рукой толкнул свою самую известную

№ 1286

ко минут автобус остановился у железнодорожного переезда перед опущенным шлагбаумом. Юда достал из висевшей на левой руке маленькой синей сумочки блокнот и, как и советовал руководитель литературной студии, стал вносить в него дорожные наблюдения и случайные мысли. «Все семьи создаются для того, чтобы быть счастливыми…» — отдал карандаш свое графитовое тело белому листу блокнота и завис над его чистым полем. Первая случайная мысль оказалась незаконченной.

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА

– Мужчина, а что это мы стоим и ничего не покупаем? — привлекла к себе внимание Юды задержавшаяся в окошке прозрачного теремка киоскерша… Их глаза встретились, и она закончила свое рекламное объявление неотразимым вопросом: — У нас что, уже всё есть? Конечно, у Юды всего не было. К тому же как раз сегодня он собирался купить спички, чтобы зажечь вечером шамаш… – Юноша, — улыбнулась Юде продавщица, как своему старому знакомому, — эксклюзивное предложение — и только для вас, — и подала вместе с коробком спичек букетик белых подснежников. Букетик живых белых подснежников в конце декабря! Юда не мог поверить своим глазам. Ведь еще вчера любимые цветы Шейндл ему были так нужны… – Что вы себе думаете, как тот писатель? Молодой человек, цветы, между прочим, живые и уйдут отсюда в один миг, — продолжала свое дело продавщица. Юда не был писателем, но Литературную студию им. Исаака Бабеля он посещал. Из-за этих посещений они вчера с Шейндл и поссорились. «Я знаю, у вас там не одни только Исааки да Михайлики имеются. Наверняка еще и какие-нибудь фифы глазками вертят. Если тебе там так интересно, можешь с ними и ночевать!» Ну не смешно ли? Его Шейндл, его красавица Шейндл, согласившаяся стоять с ним под хупой, ревновала своего будущего мужа к литературной студии! Ну какие там могут быть фифы? Да, есть одна Мирра, поэтесса. Так что, из этого устраивать столько шума? Да еще оставить его одного в канун первого ханукального вечера, бросив на прощанье: «Чем ты завтра вечером зажжёшь шамаш, кунилема? А еще хочешь, чтобы я родила тебе сына...» Во-первых, не «кунилема», а «куни лемеле». Вовторых, не только сына, но и дочь. А в-третьих, никто, кроме Шейндл, ему не нужен, и Шейндл это знает. И ханукию он сегодня вечером зажжет. Юда зашел в подъехавший к остановке автобус. Пассажиров было немного. Он сел у окна. Через несколь-

43

X em 1286 s  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you