Page 24

24

Окончание. Начало в № 1284

НАЗВАНИЕ СТРАНА РУБРИКИ ИСХОДА

Если некто, кем вы беспредельно восхищаетесь и кого уважаете, погружен в особенно глубокие раздумья, наиболее вероятно, что это раздумья об обеде. Из новых законов Мерфи

Соня ТУЧИНСКАЯ, Сан-Франциско

Д

авайте сделаем небольшое отступление из мира непреходящих духовных ценностей и эстетических наслаждений в мир наслаждений другого рода, гастрономических, к примеру. Тем более что оба эти мира неразрывно связаны, и я берусь это доказать.

го похода в ресторан водили нашего малолетнего тогда сына в «Молочное кафе» на Невском. Заурядные ленивые вареники, которые он там в пугающем количестве поглощал, еще долгое время ассоциировались у него с изысканной ресторанной едой. Вне дома еда всегда вкуснее — это базисная предпосылка любого ресторанного бизнеса.

№ 1286

12 - 19 января 2017

www.evreimir.com

Трактир «Трын-трава»

Итак, давайте поговорим о еде. В дор ев олюционном европеизированном Петербурге, столице громадной империи, процветали все виды ресторанного бизнеса: от дешевых трактирных домов со столующимися квартирантами до роскошных дорогих ресторанов с изысканной кухней — на манер фешенебельного «Палкина» на Невском. Революция безжалостно разрушила все это великолепное разнообразие, позволив возродить ресторанное дело лишь в период нэпа и для совершенно иной клиентуры. Во времена развитого социализма ресторанный общепит Ленинграда, конечно, существовал, но как бы отдельно от его жителей, большинство которых ни разу в своей жизни не переступали порог такого рода заведений. Зарплата в 120 рублей как-то не располагала к ресторанным кутежам. «Астория», «Метрополь», «Кавказский» — эти звучные названия были, конечно, на слуху у всех, включая и нас с мужем. Но в силу скудного инженерного бюджета мы под видом воскресно-

«И прошло с тех пор целых тридцать лет, протекло, как песок в корабельных песочных часах...» И вот, возвратившись из своей последней поездки в СанктПетербург образца 2016 года, свидетельствую как на духу, что в XXI веке ресторанный бизнес этого города возродился если не в дореволюционном своем великолепии, то уж наверняка в былом его разнообразии. Рестораны с кухней всех существующих в подлунном мире народов и этнических меньшинств, английские пабы и немецкие пивные, итальянские траттории и французские кондитерские, русские рюмочные, трактиры и блинные — только на Рубинштейна, которая в длину не более 400 метров, их с добрый десяток. А уж во всем городе — многие сотни. И в каждом — своя эстетика, своя особая стилистика интерьера, свой уникальный полиграфический дизайн многостраничного меню. Все работает на «свою» клиентуру, все, начиная с названия, соответствует специфике кухни и историческим привязкам, если таковые существуют.

Ресторанное дело Есть ресторан «Уставшие от счастья» с приглушенным светом, сибаритски мягкой мебелью и изысками французской кухни вроде фуа-гра и копченых улиток. Есть «Достоевский» с классической русской кухней и окнами на Владимирский собор, прихожанином которого был, как известно, живший неподалеку писатель. В меню с дореволюционной орфографией вдумчиво подобраны цитаты из романов Достоевского именно о тех блюдах, которые можно здесь заказать. Есть ресторан с игривым названием «Мы же на ты», облюбованный одиночками. Там полумрак, интим, тихая музыка под Джо Дасена и столики только на двоих. Говорят, что для самых настойчивых посетителей вывеска постепенно преобразуется в «Мы женаты». Есть трактир «Трынтрава» — в чистом виде русский дореволюционный трактир с суточными щами, пельменями под водку, жареными пирожками с начинкой семи сортов, со скамьями вдоль столов и половыми в сапогах с полотенцами через плечо. Есть сетевой ресторан японской еды «Две палочки». Презирать сетевые заведения общепита считается у гурманов хорошим тоном по обе стороны океана. Я к этой категории гастрономических снобов не принадлежу и «Две палочки» игнорировала единственно из-за похабно звучащего названия. «Раз у создателей бизнеса нет языкового слуха и вкуса, — думала я, — на что же тогда вообще можно рассчитывать?» Так вот, я ошиблась. Скучный мисо-суп можно заказать там в пяти вариантах, например с камчатскими крабами, а на суши и сушими идет сырая рыба исключительно «первой свежести»... В любом случае, в «Палочках» можно быстро и задешево насытиться японообразной едой. Есть кабачок «Одессамама». Здесь несколько развязные (считается, что это одесский стиль) официантки, гремит разудалая псевдоодесская попса, зато в меню в октябре в Питере (!) — свежие бычки и глосики в глубокой обжарке. «Откуда?»

Десерт «Мамин любимый цветок»

— подозрительно спрашивает мой приятель-одессит, с детства помнящий, что сии рыбки водятся только в Черном море у берегов его родного города. «Из Одессымамы, самолетом», — игриво отвечает официантка в тельняшке с глубоким декольте. Это свойское место облюбовано одесским землячеством Петербурга для веселых ежемесячных попоек. Есть возрожденная на Большой Конюшенной «Пышечная», абсолютная реплика своих неказистых доперестроечных подруг. Простая вывеска, хлипкая пластмассовая мебель, сладкий белый кофе «из ведра», на столах вместо салфеток грубо нарезанная бумага. Но и она не спасает пальцы от истекающих маслом, сладостно-золотистых, обжигающих небо, щедро обсыпанных сахарной пудрой пышек. Ленинградские пышки — счастье моего детства. Сюда хорошо приходить, когда накатит внезапный приступ ностальгии по советскому прошлому. Тем более что на подходе к «Пышечной» можно увидеть еще один раритет — очередь, в которой, кстати, на удивление терпеливо стоят и заморские гости. А что, собственно, удивляться? Чтобы окончательно удостовериться, что в ресторанном деле Санкт-Петербурга наблюдается, как сказали бы Ильф и Петров, некая игра ума, нельзя обойти еще одно заведение. Я о нем узнала так. «Быть в Питере и не попробовать “Мамин любимый цветок” — это преступление против самой себя», — сказала мне бывшая моя одноклассница, давно уже покупающая одежду в специализированных магазинах для полных. Услышав этот

совет из уст толстухи, надо было бежать куда глаза глядят, но я, безумная, буквально в полдень того же дня уже сидела напротив нее за столиком ресторана «КоКоКо», где немедленно и заказала помимо прочего этот загадочный цветок. Корпулентная дамочка, в прошлом веке сидевшая со мной за одной партой, не знала, что фишка этого заведения не в «Мамином цветке» и даже не в том, что его меню основано только на фермерских продуктах местных производителей, а в имени владельца. «КоКоКо» — совместный проект Сергея и Матильды Шнуровых. Ага, того самого легендарного Шнура, который «В Питере — пить» и прочее другое культовое. Персонаж у него — эпатажный люмпен с окраины в трехдневной щетине, а вот ресторан — вполне себе буржуазный. Надо было только видеть публику, сидевшую за соседними столиками, да и вышколенные официанты напоминали обходительных роботов в дорогой униформе. Потрепаться с ними «за жизнь», что легко получалось у меня во всех других питерских едальнях, я так и не решилась. Не буду описывать бефстроганов с сушеными подосиновиками и говяжью вырезку с соусом из кваса — блюда так называемой новой русской кухни, которой славится это сверхмодное место. Перейду сразу к десерту. На подносе, имитирующем паркет, вам приносят разбитый горшок с частично высыпавшейся из него землей, в которой, в свою очередь, лежит цветок фиалки на зеленом стебельке. Выглядит это пугающе правдоподобно, так что, прежде чем начать

X em 1286 s  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you