__MAIN_TEXT__

Page 27

Постановочное фото, Он, она, оне, они. Почему-то, отчего-то Чувству старому сродни.

ªöÝòĎÌþÙĊ¬êþĂòʅĊ alex-vinokur.livejournal.com Миллион миллионов событий За десятки, за сотни веков. Словно не было их, всё забыто, Никаких не осталось следов. Только несколько, самая малость Сохранилось для будущих нас. Вот и всё, что от жизни осталось, Воплотившей Всевышнего глас. Был ли это естественный выбор Или прихоть парада планет? Или жребий нечаянный выпал? Но ответа, конечно же, нет. А взамен возникают легенды Достоверней, чем тайная быль. Иногда, в роковые моменты Опадает небесная пыль. Плакала и говорила, Но не смогла рассказать. Не потому, что забыла, Сил не хватило связать Обетованную милость, Данную ей навсегда, С тем, что потом не случилось, С тем, что остыла звезда. Сохранились фрагменты, Но немного, едва. Иногда документы, Или просто трава. Женихи и невесты Там, где дыма клубы. И какие-то тексты На обрывках судьбы. Если бы существовала истина, Солнце б закатилось навсегда. Представляю: вышло, смотрит пристально – Всё прекрасно в мире, лепота.

Идёт в любое время года. Жизнь не отложишь на потом, И мы бежим по переходу Под на двоих одним зонтом.

Я перечитываю Трифонова. В очках, одутловатый, грузный, Слова тягучие (неприторные), Тоскливо, малодушно, грустно.

Люди судьбы артельной, Этот порыв не скроем – Хочется жить отдельно, Тихо. Но не изгоем. Со стороны, но рядом, Прикасаясь невольно Взглядом, но только взглядом, Чтобы не было больно. Слова – не то, что говорят, А то, что подразумевают, И интонация, и взгляд, И то, как их воспринимают. Когда ведётся разговор На языке души и тела, Он нескончаем, до сих пор, Он навсегда. И в этом дело.

Под перестуки, Под перезвоны Мы не в разлуке – Мы незнакомы.

На днях уволили с работы, За свет пришёл огромный счёт, На стирках до седьмого пота. Не всё. Добавила ещё.

Вот пролетело Несколько линий. Вышел. Стемнело, Стало чужбинней.

И пожалели, что спросили, Ничем помочь мы не могли. Да и к себе не пригласили, Поднялись, стулья занесли.

Не искупался, В мире прохладно. Так поболтался, Вспомнил. И ладно.

Назавтра вспомнили. Осадок. Как виноваты без вины. Одна из тех житейских складок, Что не видны со стороны. Неоспорима красота – А не волнует. Наверно, это неспроста, Судьба рифмует. Есть что-то, видимо, ещё, Чего не знаем. Живём конкретно, не общо – Предощущаем. Не распознаешь свыше знак – Момент упущен. А ты-то думал это так? Вопрос насущен.

Военный городок, затерянный в степи. Вода за двадцать вёрст. Зелёнка по рецепту. И много разных чувств, сорвавшихся с цепи, Прилив. Плывём по синусоиде. Сбежавших от меня. Но это держит цепко. Не это интересно нам, Все чуда мира – вы не стоите Сверхсрочник-интендант несёт сухой паёк, Её, бегущей по волнам. Галеты и хлебцы, консервы в узких банках. Он нам недодаёт и вдоль, и поперёк. Навстречу Посейдону юному, Пытаюсь бунтовать. Рассказывает байки. На встречу с будущей судьбой, Которая в миру, за дюнами. В планшет – кило бумаг, на пояс – пистолет, Вот-вот закончится прибой, Не просто лейтенант – начальник караула. Мы едем в город X, везём больший секрет, Она вернётся, вытрет волосы, Буржуйка, стопка дров. И ни стола, ни стула. Приляжет, бросит пару фраз. А мы пойдём в кино, на «Молодость», Потом на инструктаж: когда, и что, и как. Фильм, вероятно, и о нас. Без инициатив. Всё только по уставу. «Диспетчер, как дела?» Он подаёт нам знак, И нас цепляют в хвост товарного состава. Едва подступившая взрослость. То – можно, а это – нельзя, Ещё чего-то ждём. Уже почти в пути. И робкая с вывертом броскость, Солдаты ловят кайф – на воле, не в казарме, Такие же други-друзья. Далёко старшина, в наряды не идти. А я теперь для них, ну, вроде командарма. Идёшь по невидимой кромке, Оступишься – тающий лёд. Тащились по стране недели две подряд, Тревожишь себя, но негромко, Но эта маета для долгого рассказа. Кто знает, что там, наперёд. Когда вернулись в часть, я был, конечно, рад. О том, что пережил, не пожалел ни разу. Значительна каждая малость, Каким поверять голосам? Пошёл сдавать наган, потом рапортовать. И как это всё состоялось, И с чувством до конца исполненного долга Потом не поверишь и сам. Забрался в свой ковчег, свалился на кровать, Забыл о всех делах. И спал легко и долго. На мгновение счастлив – и ладно Автоэпиграф Войны – не между хорошими и плохими, В месяце мае Войны всегда между разными, Вспомнить жар-птицу В том числе между близкими, даже своими И на трамвае В Пущу-Водицу. Под лозунгами заразными.

Ещё открыты лыжные курорты, Где и в июле на вершинах снег, И теннисисты бегают по кортам В кругу своих поклонниц и коллег. Ещё фартит, и все дела в ажуре, Окрест посмотришь – так прекрасен вид. Хранитель-ангел до сих пор дежурит Там, где звезда с звездою говорит. Живёшь любя, любви не нужен повод. Лазурна даль. Ещё ведёт бразда. И только холодок, ещё не холод, Предчувствие, что всё не навсегда. Проснулся, умылся. Побриться бы. И вспомнил о разных делах... Но, может быть, это не принципы, А замаскированный страх, Одетый во фрак поприличнее, Пленяющий близких людей. Сокрыты детали излишние, Становишься как бы умней. И в этой почти неосознанной Попытке сбежать от себя Споткнёшься и спросишь (не поздно ли?) – Признаешься, сердце скрепя, Почувствуешь собственной шкурою, Что значит по жизни петлять. Пойдёшь на свободу понурую Себя самого догонять. «Письма из деревни» Энгельгардта Прочитал, а не перелистал. Был формат, мне кажется, ин-кварто, Но неважно. Проверять не стал. То, что оказалось необычным На просторах всей большой страны, – Это неустройство судеб личных С профессиональной стороны. Вышел в аут предрассудок древний (Может быть, источник многих смут): Не для всех, родившихся в деревне, По натуре был крестьянский труд. Человек, работающий в поле, Вовсе не владеющий косой, Жизнь свою промается в неволе, Даже если и не крепостной. Он об этом даже не узнает, Думая, что так должно и быть. Ни на что уже не притязает. Что поделать? Доли не избыть.

www.evreimir.com

В руке цветы, наверно, розы. А ты в коротком пальтеце, И то ли капли, то ли слёзы На повернувшемся лице.

Словно пойманы с поличным, Видим их на фоне том В освещении мистичном Происшедшего потом.

Что слышно? – Съёмная квартира, Хозяин выставил окно, Чердак, худая крыша – дыры. Сыреет всё. Немудрено.

8 - 15 сентября 2016

Всё та же мокрая брусчатка И тот же моросящий дождь. Ждём под навесом на площадке. Зачем? Его не переждёшь.

Всё становится любимей Через многия года. Вот стоим мы рядом с ними Из далёкого «тогда».

Пошли купили табуретки – Благоустраивать жильё. В подъезде встретили соседку, Несла развешивать бельё.

№ 1268

Мы, духовным светом освещённые, Без него живём навеселе. И зашло бы солнце утомлённое, Раз такое дело на земле.

Пусть натянута улыбка И застенчива рука, И пиджак сидит не шибко. Мы простим издалека.

Известно, как дальше история пишется. Но главное – как читается Теми, кого теперь уже не докличутся, И теми, с кого причитается.

27

ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА

Житейским бытом обволакивает, В себе держу, не отпускаю. Киваю, бормочу, поддакиваю, Как будто сам и сочиняю.

žÍ”μÂÁÈÊÆ̼Û½ÌÏÍÓ¼ÎƼ

Profile for The Jewish World, Russian.

X em 1268 s  

X em 1268 s  

Advertisement