Issuu on Google+

Хронос Gare du Nord триумфально, в архитектурном значение слова, располагался в Arrondissement de l’Entrepôt – одном из 10 округов Парижа, вызывая противоречивые, амбивалентные чувства: любовь и ненависть в одной ипостаси каменного сооружения, так верно ублажавшего парижан вот уже целых 127 лет, да и всех Европейцев в целом – налаженное сообщение с севером Европы: Великобританией, Бельгией, Нидерландами, славилось своей отлаженной пунктуальностью, вкупе с навеянным романтизмом, шлейфом тянувшимся за французской культурной социализацией. Ненависть к вокзалу определялась его заслугами, подрывающими романтические устои парижан, тяготившихся, временами убивавшихся, от проделок старого вокзала, который снова и снова разлучал их с любимыми и трепетными сердцами, отправляющимися сквозь часовые пояса вдаль от Парижа, Сены и любви.

Сoncierge Времена были разные. Он жил с ними в унисон, свято веря в волшебную, преобразующую силу времени, способную созидать и рушить – словно невидимый демиург, витающий в воздухе то и растворяясь в историях жизненных путей. Все метаморфозы жизни, транслируемые в судьбах людей, которых он читал, как настольную книгу были познающие и откровенные. Каждое новое утро, день и ночь сулили пачку новых и необычайных прецедентов – катарсисов, так ловко и тонко приглашающих его в танец, в танец жизни. Новые судьбы, откровения и сцены, затрагивающие все допустимые жанры человеческого, судьбоносного театра. Вокзальная сцена, как ни раз говорил он мне, в беседах пропитанных сигаретным дымом, она искренна и не терпит халтуры – все по-настоящему и без дублей; смех и слезы там истины, правдивы и генерируются той тонкой, потайной частью души, которая восхваляет божественные рассветы и пьянящие закаты, а не той, что дивится вкусном стейку из молодой индейки в забегаловке на бульваре Mon Martr. Бастиан, так звали моего дорогого друга, был дворником. Обычным дворником, необычного вокзала. Это необычная история, ценою в жизнь….



Hronos