Page 1


В этом номере:

Молодой медвед играет на рояле. Юрий Саныч интервью с группой Billy’s Band рассказ “Зонтик” Поташкова Мария рассказ “Собака” Радышевская Анна стих “Ты не один” Булатов Алексей Правда жизни. Паломник. Юрий Саныч рассказ “Дрозд” Радышевская Анна

+ Фотогалерея


Дорогой читатель!

Скоро ты станешь одним из немногих избранных, кому повезло читать этот журнал и рассматривать эти прекрасные иллюстрации. Если у тебя возникли какие-то вопросы, то ты всегда можешь связаться с кем-то из редакции «42» по известным тебе номерам и адресам. Тот, кто дал тебе ссылку на этот журнал, он наверняка знает как найти нас – творческую команду «42». Этот журнал был задуман уже полтора года назад. Тогда с нами начинал талантливый дизайнер-верстальщик Дима Догадин. Но так случилось, что наши с ним творческие подходы немного не совпали. Этот пилотный номер сверстан другим талантом – Сашей Дрепаком. Все тексты, опубликованные на наших страницах, принадлежат перьям никому не известных красноярских молодых авторов. Этот журнал, по нашему мнению, должен привить чувство вкуса всем молодым, занять несколько минут свободного времени, порадовать глаз тех, кто уже что-то понимает в прекрасном и научить читать дошколят. Если ты чувствуешь в себе силы и желание помочь нам, мы будем только рады. Нам нужны активные, умные, идейные и поэты. Как связаться с нами, ты знаешь. И, как говорится, до новых встреч на страницах «42»!

Команда сорокдва


“Если бы я знал, что такое электричество,

Я сделал бы шаг, вышел бы на улицу, Зашел бы в телефон, набрал бы твой номер И услышал твой голос… Но я не знаю, как идет сигнал, И я не знаю принципа связи…” Борис Гребенщиков


Когдамойдедуля,нашестьдесятвосьмомгоду жизни осознал, что ему может однажды случиться нехорошо, а кричать о помощи будет невозможно, он купил сотовый телефон и не единожды просил меня объяснить «как звонить» и «как отправлять эти ваши эсмээски», ибо инструкция не помогала. И два красных диплома советского образца (один из которых технический) не имеют, получается, значения, если речь идет об освоении новой техники пожилым человеком. Эту историю я прокручиваю в голове каждый раз, как получаю от тульского дедушки сообщения содержанием вроде: «превез медвед». С одной стороны, ситуация забавная, с другой – грустная. Грустно оттого, что я абсолютно точно знаю – выучить английский язык на пенсии мне не удастся. И тут не надо быть первым президентом России, чтобы понять, что все равно будет тот же «нихрена не understand». И научиться играть на рояле можно только сейчас, но не «потом». Так устроен человек, черт побери! Ему все кажется, что завтра будет лучше, чем вчера. Да ничего подобного! Завтра может быть уже поздно. Такое ощущение, что инженеры

тел человеческих решили пошутить: вот, дескать, тебеширокийспектрвозможностей,ноты,будьдобр, воспользуйся ими либо в первую половину жизни, либо уже никогда. При этом извилину, отвечающую за понимание того, что, действительно, надо брать, пока дают, вложить в черепную коробку забыли (или не захотели?). Кстати, ответы на вопросы из серии «почему самолет летит и не падает?» и «почему корабль не тонет – он же железный?» лучше получить уже сейчас, если в школе физику прошли мимо. А так же поспешите узнать, как по проводам голос в телефон идет, и изображение в телевизор как попадает. Это все не очень уж важные вещи, кажется, ведь главное, что голос слышно, а картинку на экране видно, но, поверьте, было бы неплохо, если бы вы рассказали об этом своим детям, а не они вам. Так что, дорогие читатели, спешите делать сегодня то, что хотите отложить на завтра, иначе на железном корабле приплывет Медвед, включит телевизор и напишет вам «эсмээску»: «Уже поздно!» А и на самом деле поздно будет.

Юрий Саныч


Интервью с группой:

Billy’sBand

Фот


то и текст: Евгений Гудков

Дело в том, что я всегда любил музыку и всегда стремился найти единомышленников, но особо мне не везло никогда с этим, поэтому о выходе на сцену по-настоящему я никогда не думал. У меня было две группы. Была группа «Реанимация» – это первая, еще в школе, которая была. Вторая группа – это группа «Осколки», до третьего курса института Да и время такое было тогда, что не понятно было как и с чего начинать. Сейчас-то все понятно с чего начинать: пошел в любую пивную, заходишь и говоришь, мол, мы можем у вас играть. Они говорят: «А сколько вы хотите денег?», а ты говоришь: «А сколько заплатите». Тебе платят 100 долларов за вечер, ты играешь, набираешься опыта. Есть другой путь. Путь через народ. Не через людей, у которых есть деньги покупать в барах пиво, которое стоит в пять раз дороже, чем в ларьке. Выбрать людное место и начать играть. Пытаться играть так, чтобы люди останавливались и думали бы: «Круто, надо купить диск такой».Это самый сложный, но самый честный, честнее уже не придумаешь.

Я хотел бы вести передачу о рыбалке. Хотя… вообще, не очень. Если дело до этого дойде т, то я сменю имя и внешность, потому что я не хочу, чтобы на меня смотрели и говорили: «А, это тот Билли, который в Billy’s Band пел». Я лично отношусь к людям, которые в чем-то самореализовались и начали только за счет своего раскрученного имени заниматься какой-нибудь фигней, типа жарить яичницу по утрам на телеканалах, с сожалением. Это унизительно, мне кажется. Как говорил один великий человек, сколько деньги не копи, наследники все равно все пропьют.

Земфира нам предложила както сыграть в ее концерте. Концерт назывался «Школьный вальс», и все перечисленные деньги были потрачены на приобретение автобуса – огромного Mercedes для одного детского дома.

Я помню первое слово моего сына. Он сказал странное слово jamba. Я не мог понять как так.


Я бы в каждом городе, куда судьба заносит, хотел бы прожить отполугодадогода,чтобыначинать всесначала.Мненравитсяначинать все с начала. Вот чем хорошо играть на улице. Например, в Европе начинаешь играть – вообще ж никто тебя не знает! И вот тут ты, как бы, начинаешь все с начала. Как молодой.

Это вообще круто – обрубить все и начать снова. Мне это нравится. Этокакмечтаешьиногда отом,авот отмотать бы сейчас лет двадцать, кем бы я стал? Это точно такой же шанс, который есть у каждого из нас. И не надо ничего отматывать – поехал и заново начал. У меня сын крутой. Он знает, что в некоторых позициях круче меня, например, что касается компьютеров или литературы. Но когда я ему говорю: «Хочешь, пойдем в школу барабанную?», ему нравится хип-хоп, он отвечает: «Нет!». Я так подозреваю, что он просто не хочет конкурировать со мной в смежных областях.

Изначально базовая девочка более послушная и у нее созидательная суть, а у пацанов, у них явное, четкое, доминирующее разрушительное начало.

Я в музыке человек, в общем-то, случайный. Только моя любовь к музыкеопределила,чтоявнейоказался. Только самообразование. Я, когда еще был как губка, впитывал в себя все, я читал кое-какую музыкальную литературу, например, элементарную теорию музыки. То есть что-то я знаю, но это, конечно, все пчеловодство.

Чуть-чуть умею играть на гитаре, барабанах, контрабасе, бас-гитаре, пианино немножко. Там один принцип везде, так что там большого ума не надо. То есть, играть на том уровне, на котором играю я, можно и обезьяну обучить. У меня всегда было ощущение, что сразу после школы надо валить отсюда. Сейчас оно уже начинает сходить на нет, но это было всегда. Я не помню откуда это шло, но когда я был маленьким, даже писать еще не умел, я смотрел чемпионаты по хоккею и со

стены коробки все баннеры срисовывал, логотипы и все иностранные надписи. Была любовь такая. Не знаю, с чем она связана.

Мне всегда хотелось быть плохим. Многим хочется быть хорошими: получать пятерки, чтоб никто не ругался, чтоб был мир. Мне как-то не хотелось ни мира, ни пятерок. Мне казалось, что круто быть хулиганом. Вот это круто! Я завидовалхулиганамнастоящим.Явсегда восторгался отсутствию у них чувства страха перед учителями. Например ему: «Встань!», а он: «Не встану!» В третьем классе у нас был такой, я думал это круто, вот это крутой чувак.

Во втором классе у меня был дикий период, когда у меня все было сложно в школе, я ходил в группу продленного дня, получал двойки, хулиганили мы серьезно, портили много чего. Юность прошла больше на западной музыке. Самое первое – Celentano и Toto Cutugno, потом The Beatles, а потом пошел период тяжелого метала: Pantera, Nirvana, Sepultura.


Я бы хотел попробовать себя в рэпе, но, боюсь, что не смогу сочинять хорошие тексты, а ведь в мире хипхопа не принято читать чужие тексты. Рэпер, если он хочет заявиться, должен показать именно свой текст, показать как он рифмует, ритмует, как он оттягивает – вот в чем весь смысл, а читать чужие тексты – это не респект абсолютно. Поэтому здесь для меня ворота закрыты. Я не могу так писать, так смаковать детали, так делать это все цельным произведением, как это делает «Каста», например.

Мы постоянно курим марихуану. Это лучше, чем алкоголь. Если б меня спросили что должно быть легально, а что нет, я запретил бы алкоголь. Это же деструкция личности и всего, что ее окружает – семьи и общества. Нажраться в клубе и пойти кому-нибудь навалять – вот что делает алкоголь с большинством наших братьев по гражданству. Марихуана сама по себе хороша, но для молодежи она плоха тем, что она часто является мостиком к тяжелым наркотикам, но алкоголь имеет точно такой же мостик! А в плане расширения сознания… я не знаю кому когда-то алкоголь расширял сознание. Я знаю людей, которые курят по 20-25 лет. Они говорят: «Никакого привыкания!» Между прочим, в Америке существует привычка курить вечером гашиш. Ну, так, кропаль. Сдуть – и все. Бизнесмены и политики по субботам только, а обычные люди, они пришли вечером домой – бац! – плюшечку задули и все нормально. Покушали да спать легли. Что, это


наркомания что ли?!

Проституцию я бы не запрещал. Она мне не близка, но я могу себе представить ощущения бизнесменов, у которых нет сил уже ни с кем флиртовать. И вообще, это древняя профессия, надо с уважением относиться к истории.

У молодых, сейчас совсем другой стиль общения. У них все лаконично. Чем старше человек, тем больше он пишет, чем моложе, тем меньше. Я это заметил. «Одноклассники» – это реальный вред. Там делать нечего, я не понимаю зачем они вообще нужны. Это сайт разбитых сердец. Там те, кто сейчас стали уже взрослыми, начали находить своих бывших одноклассниц, встречаться с ними. А «ВКонтакте» – это многофункциональный сайт, который позволяет не только развлекаться, но и работать. Я это сразу понял и сразу начал его фигачить. «Одноклассники» хороши только тем, что пока там сидят все эмигранты. Для меня это хорошо, потому что, если у нас концерт в Америке или где-то, то функциональней пока «Одноклассники». Можно посмотреть на музыканта и сказать зарабатывает он этим деньги или нет. Потому что, когда человек знает, что это единственный способ заработать, он начинает по-другому


играть. Он знает, что его, может, никто и не слушает, но где-то, например, в темном углу ресторана, сидит тот, которого сейчас что-то заденет, проберет, что он просто заберет тебя сейчас же и отвезет в Голливуд. Первый раз курить попробовал в шесть лет. В подготовительной группе. Во втором классе, когда я видел у моего дяди пачку «беломора», там было написано «класс 5-й», я думал: «Я во втором, в принципе, уже можно».

Я знаю как работает система мерцательного цилиндрического эпителия в трахеях бронхов, и я понимаю, что все это байки, где показывают черные легкие. Я видел точно такие же легкие у людей, которые всю жизнь прожили в городе. У любого горожанина черные легкие. От машин летит сажа. Я вас уверяю, легкие курильщика 70-летнего и легкие бабушки 70-летней, которая никогда не курила вообще, выглядят абсолютно одинаково. Это я вам абсолютно авторитетно заявляю. Я видел. Я вам одно могу сказать – курить не круто!

Вот когда у нас в России было одно «Жигулевское» пиво (я, кстати, им торговал в 90-х, сидел у ящиков на улице и прямо торговал), и потом появилась «Балтика – 3», я попробовал «Балтику» и подумал: «Вот это пиво!» Артист на сцене пьяный – это уже не артист. Если только это твой имидж. Хотя, если ты его

действительно хочешь сделать крутым, ты уже не можешь пить. На сцене же видно все в три раза больше. Даже если ты играешь на сцене пьяницу и сам в пьяном виде, это уже не так круто, это видно. Взять даже Тома Уэйтса. Я не верю, что он нажирался перед концертами. Я верю, что он накуривался, верю, что он мог употреблять «говорливые» порошки, но, чтоб он бухал перед концертом – я в это не верю.

Когда я учился на 3-м курсе института, мне подарили кассету Тома Уэйтса. Я послушал – мне не понравилось. Потом на 6-м курсе мне принесли еще кассету. Я опять послушал – опять не понравилось. Потом, когда я уже работал, это был 95-й год, у нас был клуб в подвале, его обокрали, вынесли все магнитофоны, диски. Пришла одна девушка и принесладвадискаТомаУэйтса–первыйипоследний. И я ставил их. Что-то играть ведь должно! Приходили друзья, мы слушали это. И так круто было: мы сидели и слушали просто. Такая атмосферная музыка, что б просто сидеть и слушать, и ничего не делать. А потом я прислушался и понял, что вообще очень крутая музыка. Я пока ничего лучше не нашел. Надо, ребята, начинать слушать классическую музыку. Начинать лучше все с «Детского альбома» Чайковского. Все так простенько, кажется. Сейчас все скажут: «Ох, старпёр, что он понимает. Лучше Tokyo Hotel».


Я уже поняла, что вымокну до нитки, попав на улице под сильный ливень. Поняла и смирилась. Неожиданно ко мне подошёл человек с зонтом и укрыл им меня от дождя. Моей первой эмоцией было возмущение: в наше время подобные поступки расцениваются как нахальство, бесцеремонность или вовсе приставание. Потом я подумала, что это какой-то мой знакомый, которого я просто не узнаю. Человек первый прервал неловкую паузу: — Я просто человек с зонтом. — М..? — от удивления ничего более внятного я произнести не смогла. — Работа у меня такая: человек с зонтом. — Да? И где же на такую работу берут? — мне стало жутковато: рядом со мной определённо идёт сумасшедший. — Я сам решил, что нужна такая работа. Люди друг другу не помогают, даже попадая под дождь, хотя, казалось бы: что может быть проще, чем поделиться своим зонтом с тем, кто от дождя не защищён? А если кто-то и хочет помочь ближнему, то он, скорее всего, побоится это сделать, потому что благородные порывы нынче непривычны и воспринимаются в штыки.

— Я, честно сказать, сама сначала взбеленилась… И, извините за откровенность, решила, что вы сумасшедший, — меня до глубины души поразили мысли этого человека с зонтом. — Я ничуть не обижаюсь, такая реакция в порядке вещей. Но ведь теперь вы понимаете. Вам стало теплей?.. Вот оно, то, чего так не хватает нам порой, — тепло. Да, мне стало теплей. И не оттого, что под зонтом была другая температура, а оттого, что человек сделал добро. На автобусной остановке мы расстались: я и человек с зонтом. Но запомнился он мне навсегда. В трудные минуты жизни нам всем очень нужен такой человек — человек с зонтом. И не важно, кто это будет, потому что не важно, кто добро делает, важно, что от этого становится теплее. А хорошую всё-таки работу придумал себе этот человек…

Поташкова Мария

фото: Игорь Барановский


Идешь-идешь по улице, а потом – собака. Ну, вот стоишь и думаешь, что с ней делать. И пока не придумаешь, дальше идти нельзя. А как же по-другому? Она ведь не просто так попалась тебе на пути, эта собака. Вот и не двигайся с места, пока не поможешь ей. Или пока она тебе не поможет. Можно, конечно, пойти дальше, но все равно потом опять ее увидишь, будешь встречать, встречать ее снова... так-то. Ну, вот придумаешь что-нибудь. Но это тоже еще не все. Если плохо придумаешь – получай опять собаку. А то вообще корову. Или скунса. Это уж как придумал. Можешь убежать или уплыть, а потом жить спокойнокакое-товремя,забывособаке.Можешь себе крыску завести, или там червяка какого домашнего, ручного. Кормить его периодически, даже разговаривать с ним о жизни... Все равно червяк этот либо издохнет, либо будет жить. Но это без разницы. Так вот живешь себе, но через некоторое время опять – собака. Это еще ладно, если ты дома или в себе, а то совсем труба. Вообще-то собака ненавязчивая и тихая,

спокойная такая. Но пока ты не решил ничего, она будет с тобой везде. Ну, сидишь ты вот в театре, или там в кино. А она или рядом, или прямо на тебя сядет. И кино не в радость. Кому-то, правда, совсем легко – они если и встретят собаку, то какую-нибудь карманную. Кладут ее в карман, а потом вообще про нее забывают. Проблема решена. Но это не всем дано. Так что смотри. Внимательно смотри. А то за некоторыми целые зоопарки ходят, а они все прыгают, не замечают ничего, а потом издыхают. Совсем.

Радышевская Анна


Ты не один.

Ночью поздно. Возвращаюсь с прогулки домой. Ушел из дома я осенью, вернулся уже зимой. Что-то не то. Я иду и метель со мной. А ведь час назад еще была капель, сырость, грязь, машины ревели. Я спрашиваю. — Что случилось? Мне ответ: — Да вы не успели. Идите дальше, сделайте милость. — А кто говорит? — Кто говорит — вас не касается. У меня, однако, прогноз точный: Если вам дорога еще ваша задница идите домой, причем срочно.


Проспект широкий весь в снегу. Я иду. А за мной, шаг в шаг, еще какие-то трое идут. Я оглянулся, посмотрел на них. Рожи подозрительные у всех троих… В общем, я же себе не враг, взял и ускорил шаг предусмотрительно.


в снегу. Иду нервно, ноги ут. Иду, иду… и они ид все ближе. Я быстрее — они все ниже, А снег все летит, ниже… отрю и вижу: Смотрю назад, см й высокий, Один из них, самы , и орет мне рукой мне машет вслед: рить есть? — Эй! Мужик, заку или нет? Куда пошел? Есть ложится свет. На улицу мягкий нет. Людей нет, машин как они ко Я стою и смотрю мне, в след след, идут. И тут я вспомнил. Я ж не курю! ближе, ближе. А трое ко мне все тко вижу. Я их уже очень че что пониже, Один из них, тот, ку книжек… несет в руках стоп тот, что Первый подходит повыше.


— Ты чего бежал? На пожар что ли? Мы же просто сигарет хотели. Стоит, смотрит на меня, улыбается, и двое других ждут ответа. Что же такое получается? Мне им так и сказать, что сигарет нету? Стою, размышляю, на них смотрю. И вдруг, громко: — Я не курю! У высокого глаза, как у ребенка. Рот в улыбке до ушей растянулся, Ударил меня по плечу легонько, Ну и я ему в ответ улыбнулся. — В бога веришь? И смотрит пристально. Смотрю, низкий мне книгу дает. Гляжу на обложку, на ней написано: «Бог» Ну, думаю, ладно, «Бог» не убьет. Беру книжку, отвечаю длинному — Конечно верю, чего ж не верить. — Вот молодец! Читай, что написано: «С богом открыты любые двери!»


Я говорю: — Как замечательно, на досуге прочту. Обязательно! А сейчас простите, мне надо к врачу. Очень надо, а я тут снег топчу…

Второй говорит: — Зачем врачи? К нам приходи, мы все вылечим. И сует мне еще какую-то книжицу. — Будешь ежедневно настойки пить Будешь жить! — Буду жить! А теперь все-таки прошу меня простить: меня надлежит немедленно отпустить.

— Ладно уж, иди с Богом. Сказал длинный, обнял меня крепко. — Ты уж к нам заходи… Хотя бы редко…

И они пошли, словно пингвины, А я стою и смотрю им в спины.


Ночью поздно. Возвращаюсь домой. Зима на улице, черт с ней с зимой. В кармане «Бог»

Он со мной.

Алексей Булатов фото: Дмитрий Догадин слог:


правила жизни


Я видел людей, которые содержали детский дом, пока не добились более высокого поста. Но нельзя же бросать детей, даже ради карьеры! Я дал обет. А обет нарушить нельзя.

Милиция ищет во мне преступника, а в моем рюкзаке наркотики. Но я всего лишь паломник. В пути мне часто предлагают помочь деньгами, но я денег не беру. Лучше продукты и одежду. А деньги ведут к преступлениям и злости. Мне сломали ребра и сожгли колени, чтобы я не смог дойти до храма Христа Спасителя. Но с Божьей помощью я в 2000-м году все же был там.


Зимой ночью нельзя спать. Только дремать, иначе околеешь! От православной церкви нет тепла. От нее помощи не жди...

Главное, чтобы люди понимали и любили друг друга, ведь мы все от одного Бога. Я уже прошел 65 тыс. км. И если верующий человек хочет познать каждую пядь земли, узнать, как живет народ, он должен пройти много и пешком. Без бань и кроватей.

Среди мусульман есть плохие и хорошие люди. Но это везде так. Так заведено.


Дрозд прилетел совершенно неожиданно именно на это небольшое дерево. Сел на ветку, она покачнулась под его весом. Он не обратил на это внимания, стал методично стучать по тонкому стволу своим клювом. Долбил и долбил, пока в коре не образовалось отверстие, из которого совершенно неожиданно полезли всевозможные букашки и червяки. Дрозд был


очень рад, его план воплотился в жизнь с точностью до мелочей. Но жители дерева были неприятно удивлены таким поворотом событий, потому что птиц начал их кушать. Совершенно неожиданно. Он ел и ел. Ошметки червяков и букашек падали на землю под деревом, а Дрозд не поднимал их, ведь насекомые толпами лезли из отверстия в стволе, они хотели увидеть свет и подышать свежим воздухом, но только делали вдох, как их совершенно неожиданно хватал Дрозд и разрывал на кусочки, или глотал целиком. Это безобразие продолжалось около часа и уже казалось, что не может столько обитателей древесных недр помещаться в таком маленьком стволе, но вот они начали иссякать. Дрозд уже кушал очень лениво, пропускал многих насекомых живыми. Он разбух от непомерного количества еды, добытого им не силой, а хитростью. А дерево все никак не могло взять в толк, за что ему нанес рану безобидный, как казалось раньше, лесной житель. Наконец, букашки и червяки кончились.

Немногие спаслись от страшного клюва. Потяжелевший, с отупевшим взглядом, Дрозд попытался взлететь. Но совершенно неожиданно осознал, что не может, как раньше, с легкостью вспорхнуть с ветки. А бедняжка пригнулась очень низко, она уже не могла больше держать на себе этого убийцу. Запаниковав, он попробовал еще раз и еще, но все было тщетно. Тогда Дрозд, гордый своей смекалкой, стал цепляться лапками за ствол и таким образом продвигаться к другой, более прочной ветке. Спустя тридцать с небольшим минут он оказался у цели и расслабился. Хотя понимал, что проблема его не решена. Но зато, по крайней мере, его жизни не грозила опасность прямо сейчас. И Дрозд решил поспать. Ведь и процесс пищеварения проходит успешней, если присутствует здоровый сон. Да и время было уже позднее. В эту пору букашки и червячки, те немногие, что выжили в этой чудовищной мясорубке, вернулись в свой родной дом — внутрь ствола дерева, и начали готовиться ко сну.


Дерево же не могло уснуть, его беспокоила нестерпимая боль. Она разрывала все его существо на части, мешала успокоиться. Но ничего нельзя было сделать. Эта совершенно неожиданно свалившаяся на него беда выбила из колеи. И никаких решений не приходило. Наконец, и он заснул тревожным сном, сопровождаемым болью.

На следующий день первым проснулось дерево. Боль еще больше, чем вчера, разрывала его. Но все так же не было никакого решения, никакого ответа. Дрозд, проснувшись, снова попытался взлететь, но у него так ничего и не получалось. Тогда совершенно неожиданно пришло решение, и он начал долбить ствол там, где еще этого не делал. В это время проснулись букашки и червячки, чувствующие себя последними из

могикан. Они сделали все свои утренние дела и стали потихоньку выползать на прогулку. Но насекомые не так глупы, как кажется — они запомнили, что та щель, которая вчера была использована ими в качестве выхода, оказалась роковой для многих их сородичей. Поэтому они решили поступить мудро — воспользоваться новой щелью, что появилась совершенно неожиданно этим утром чуть выше прежней. Что ж, дрозд был просто на седьмом небе от счастья, когда понял, что его гениальный план вновь сработал. Он стал с жадностью набивать свое и без того внушительных размеров брюшко букашками и червяками, с умным видом выползающими из новой щели. И вдруг, совершенно неожиданно, дерево вытащило корни из земли, что было сил,


встряхнуло ветвями, от чего все участники драмы полетели в разные стороны, и зашагало к реке.

Радышевская Анна


Галерея Мы ищем таланы

Присылайте свои работы на srkdva@gmail.com


Дрепак Александр

фотограф email: grabb4@gmail.com

Кузнецова Юлия фотограф email: sublimaaa@gmail.com


Над выпуском работали:

Редактор: Юрий Саныч Верстка и дизайн: Дрепак Александр Фотографы: Догадин Дмитрий, Дрепак Александр, Игорь Барановский, Евгений Гудков Тексты: Анна Радышевская, Мария Поташкова, Юрий Саныч Стих: Алексей Булатов

cорокдва

sorokdva #0  

sorokdva magazine pilot (#0)