Page 1

Дорогие ребята! В ваших руках уникальные книги. Это необыкновенные истории путешествий известных российских географов в Арктику и Антарктику, Сибирь и Китай, Тянь-Шань и другие далекие и неизведанные земли. Здесь вас ждет рассказ о том, как на протяжении столетий открывались новые страны и целые континенты, как менялась карта мира, приобретая свои современные очертания.  Если вы мечтаете увидеть мир, познакомиться с обычаями населяющих его народов, узнать о маршрутах великих путешественников — эти книги для вас! Историю географических открытий писали Фаддей Беллинсгаузен и Иван Гончаров, Витус Беринг и Николай Миклухо-Маклай, Иван Крузенштерн и Николай Пржевальский, а также многие другие члены Русского географического общества. Надеюсь, что их воспоминания и путевые заметки подвигнут вас на изучение России и географии мира. Приятного путешествия в самые удивительные уголки Земли! Член Попечительского Совета Русского географического общества, Председатель Совета директоров Холдинга «ЕВРОЦЕМЕНТ груп»

Филарет Ильич Гальчев


РУССКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО: История и современность Русское географическое общество (РГО) было основано по высочайшему повелению императора Николая I в 1845 году. Идея о создании Общества принадлежала адмиралу Ф. П. Литке, воспитателю будущего первого Председателя РГО Великого князя Константина Николаевича. Задачей новой организации было «собрать и направить лучшие молодые силы России на всестороннее изучение родной земли». Среди учредителей РГО были знаменитые мореплаватели: адмиралы Ф. П. Литке, И. Ф. Крузенштерн, Ф. П. Врангель, П. И. Рикорд; члены Петербургской Академии наук: естествоиспытатель К. М. Бэр, астроном В. Я. Струве, геолог Г. П. Гельмерсен, статистик П. И. Кеппен; видные военные деятели (бывшие и действующие офицеры Генерального штаба): генерал-квартирмейстер Ф. Ф. Берг, картограф М. П. Вронченко и М. Н. Муравьев; представители русской интеллигенции: лингвист В. И. Даль и князь В. Ф. Одоевский. Вот как охарактеризовал сущность Русского географического общества знаменитый географ, путешественник и государственный деятель П. П. Семенов-ТянШанский: «Свободная и открытая для всех, кто проникнут любовью к родной земле и глубокой, несокрушимой верой в будущность Русского государства и русского народа, корпорация». С момента основания Русское географическое общество не прекращало своей деятельности, однако название организации неоднократно изменялось: свое современное имя оно носило в 1845—1850, 1917—1926 г.г. и с 1992 г. по настоящее время. Именовалось Императорским с 1850 по 1917 г. В советское время называлось Государственным географическим обществом (1926—1938) и Географическим обществом Союза ССР (или Всесоюзным географическим обществом) (1938—1992). В разные годы Русским географическим обществом руководили представители Российского Императорского дома, знаменитые путешественники, исследователи и государственные деятели. Председателями Русского географического общества были: Великие князья Константин Николаевич (1845—1892) и Николай Михайлович (1892—1917), а Вице-Председателями являлись: Ф. П. Литке (1845—1850, 1857—1872), М. Н. Муравьев (1850—1856), П. П. Семенов-Тян-Шанский (1873—1914), Ю. М. Шокальский (1914—1917). С 1931 г. Обществом руководили Президенты: Н. И. Вавилов (1931—1940), Л. С. Берг (1940—1950), Е. Н. Павловский (1952—1964), С. В. Калесник (1964—1977), А. Ф. Трешников (1977—1991), С. Б. Лавров (1991—2000), Ю. П. Селиверстов (2000—2002), А. А. Комарицын (2002—2009), С. К. Шойгу (2009 — по настоящее время). Русское географическое общество внесло крупнейший вклад в изучение Европейской России, Урала, Сибири, Дальнего Востока, Средней и Центральной Азии, Кавказа, Ирана, Индии, Новой Гвинеи, полярных стран и других территорий. Эти исследования связаны с именами известных путешественников Н. А. Северцова, И. В. Мушкетова, Н. М. Пржевальского, Г. Н. Потанина, М. В. Певцова, Г. Е. и М. Е. Грумм-Гржимайло, П. П. Семенова-Тян-Шанского, В. А. Обручева, П. К. Козлова, Н. Н. Миклухо-Маклая, А. И. Воейкова, Л. С. Берга и мн. др. Другой важной традицией РГО была связь с русским флотом и морскими экспедициями. В числе действительных членов Общества были знаменитые морские исследователи: П. Ф. Анжу, В. С. Завойко, Л. А. Загоскин, П. Ю. Лисянский, Ф. Ф. Матюшкин, Г. И. Невельской, К. Н. Посьет, С. О. Макаров. В императорский период почетными членами Общества избирались члены иностранных королевских фамилий (например личный друг П. П. Семенова-Тян-


Шанского бельгийский король Леопольд Второй, Турецкий султан Абдул Гамид, британский принц Альберт), известные иностранные исследователи и географы (барон Фердинанд Рихтгофен, Роальд Амундсен, Фритьоф Нансен и др.). Крупнейшими благотворителями, направлявшими значительные средства на поддержку Общества, были: купец П. В. Голубков, табачный фабрикант Жуков, его именем была названа одна из престижнейших премий ИРГО — Жуковская. Особое место среди меценатов Русского географического общества занимают золотопромышленники Сибиряковы, финансировавшие целый ряд экспедиционных и просветительских проектов. В 1851 г. открылись два первых региональных отдела Русского географического общества: Кавказский в Тифлисе и Сибирский в Иркутске, затем создаются отделы: Оренбургский, Северо-Западный в Вильно, Юго-Западный в Киеве, Западно-Сибирский в Омске, Приамурский в Хабаровске, Туркестанский в Ташкенте. Они проводили обширные исследования своих регионов. К 1917 г. ИРГО насчитывало 11 отделов (включая штаб-квартиру в Санкт-Петербурге), 2 подотдела и 4 отделения. В советское время работа Общества изменилась. РГО сосредоточилось на относительно небольших, но глубоких и всесторонних региональных исследованиях, а также крупных теоретических обобщениях. Значительно расширилась география региональных отделений: по состоянию на 1989—1992 гг. в ГО СССР работало Центральное отделение (в Ленинграде) и 14 республиканских отделений. В РСФСР насчитывалось 18 филиалов, 2 бюро и 78 отделов. Русским географическим обществом были заложены и основы отечественного заповедного дела, идеи первых российских ООПТ рождались в рамках Постоянной природоохранительной комиссии ИРГО, создателем которой был академик И. П. Бородин. Важнейшим событием стало создание постоянной комиссии Императорского Русского географического общества (ИРГО) по изучению Арктики. Итогом ее работы стали всемирно известные Чукотская, Якутская и Кольская экспедиции. Отчет об одной из арктических экспедиций общества заинтересовал великого ученого Д. И. Менделеева, разработавшего несколько проектов освоения и исследования Арктики. Русское географическое общество стало одним из организаторов и участников Первого Международного полярного года, в ходе которого были созданы автономные полярные станции в устье Лены и на Новой Земле. При содействии Русского географического общества в 1918 г. было создано первое в мире высшее учебное заведение географического профиля — Географический институт. А в 1919 г. одним из наиболее известных членов Общества В. П. Семеновым-Тян-Шанским был основан первый в России географический музей. В период расцвета его коллекции занимали третье место в России после Эрмитажа и Русского музея. В советский период Общество активно развивало новые направления деятельности, связанные с пропагандой географических знаний: была учреждена комиссия соответствующего направления, открыто Консультативное бюро под руководством Л. С. Берга, начал свою работу знаменитый лекторий им. Ю. М. Шокальского. В ноябре 2009 года Президентом Русского географического общества был избран С. К. Шойгу, был сформирован представительный по составу участников Попечительский Совет, председательство в котором принял на себя Президент России В. В. Путин. Сегодня в Русском географическом обществе насчитывается около 13 000 членов в России и за рубежом. Региональные отделения имеются во всех 83 регионах Российской Федерации. Основными направлениями деятельности Русского географического общества являются экспедиции и исследования, образование и просвещение, охрана природы, издание книг, работа с молодежью. РГО является некоммерческой организацией, не получает государственного финансирования.


Иван Александрович ГОНЧАРОВ (1812—1891) «Фрегат “Паллада”» — книга для русской литературы XIX в. беспрецедентная. Ни один из классиков русской литературы, ни до ни после Гончарова, не участвовал в подобном путешествии. Те же, кому довелось пройти этот путь: из России через Британию и Южную Африку в Индонезию, Сингапур, Японию, Китай, Филиппины, не были классиками русской литературы. «Предстоит объехать весь мир и рассказать об этом так, чтобы слушали рассказ без скуки, без нетерпения»,— такую задачу поставил перед собой в будущем знаменитый писатель Иван Гончаров. Путешествие, начавшееся 7 октября 1852 г. на рейде Кронштадта, стало событием неординарным. Во-первых, кругосветки все еще были наперечет, а русские моряки под командованием Ивана Крузенштерна впервые обошли вокруг Земли всего-то полвека назад. Во-вторых, в этот раз шли с особой и важной миссией — «открывать» Японию, налаживать отношения со страной, которая только-только начала отходить от многовековой политики жесткого изоляционизма. В-третьих — путешествию на фрегате «Паллада» суждено было войти в историю русской и мировой литературы. Времена меняются, технологии совершенствуются, скорости нарастают, а «Фрегат “Палладу”» по-прежнему читали, читают и будут читать…


И. А. Гончаров

ФРЕГАТ «ПАЛЛАДА» Путевой дневник кругосветного путешествия


УДК 910 ББК 26.89 Г 65

Книжная серия «Великие русские путешественники» издается на средства Русского географического общества в рамках целевого финансирования члена Попечительского Совета Общества, Председателя Совета директоров Холдинга «ЕВРОЦЕМЕНТ груп» Филарета Ильича Гальчева.

Разработка серии — И. Пименова Оформление переплета — Е. Вдовиченко Дизайн книги — И. Осипов

Г 65

Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Путевой дневник кругосветного путешествия / И. А. Гончаров. — М. : Эксмо; Око, 2013.— 512 с. : ил.— (Великие русские путешественники). ISBN 978-5-699-67399-5 Книга «Фрегат “Паллада”» Ивана Александровича Гончарова (1812—1891) — явление в своем роде уникальное. Ни один из классиков русской литературы, ни до ни после Гончарова, не участвовал в подобном путешествии. 160 лет назад снялся с якоря и покинул кронштадтский рейд фрегат «Паллада». Судьбе было угодно, чтобы на этом корабле в одно из самых выдающихся путешествий отправился замечательный мастер слова И. А. Гончаров. Два с половиной года, тысячи километров по суше и по морю двигалась ответственная дипломатическая миссия через Британию, Мадейру, Атлантику, Южную Африку, Индонезию, Сингапур, Японию, Китай, Филиппины. Иван Гончаров осознавал свой долг перед читателями и необходимость описать путешествие, и уже через два месяца после возвращения появились первые очерки об экспедиции, а через два года вышло в свет первое полное издание «Фрегата “Паллада”», которое выдержало множество переизданий и сегодня представлено на суд современного читателя в этой книге. УДК 910 ББК 26.89

ISBN 978-5-699-67399-5

© Тексты, комментарии, оформление. Издательство «ОКО Медиа», 2013 © Иллюстрации, макет, дизайн. Издательство «Артнет Медиа», 2013 © ООО «Издательство «Эксмо», 2013


ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Н

а 2012 год пришлись сразу две юбилейные даты: 160  лет с  того момента, когда фрегат «Паллада» отправился в свое путешествие, и 200 лет со дня рождения человека, это путешествие прославившего. Иван Александрович Гончаров появился на свет 6 (18) июня 1812 г. в Симбирске. Отец и мать, Александр Иванович и Авдотья Матвеевна, принадлежали к губернскому высшему свету: пусть и купечество, но — очень богатое. «Амбары, погреба, ледники переполнены были запасами муки, разного пшена и всяческой провизии для продовольствия нашего и обширной дворни. Словом, целое имение, деревня»,— вспоминал писатель родительское хозяйство в автобиографическом очерке. Казалось бы, будущее юноши предопределено: он должен наследовать отцовское дело. И действительно, все шло своим чередом — в 1822 г. Ивана, по настоянию матери (отец умер, когда мальчику было семь лет), отправили в Москву учиться в коммерческое училище. Учеба была скучной, единственной отдушиной стало чтение, прежде всего русская классика. В восемнадцать Иван не выдержал и попросил мать, чтобы его исключили из училища. После некоторых раздумий о своем будущем и месте в жизни Гончаров решил поступить на факультет словесности Московского университета. В это время в университете учились Лермонтов, Тургенев, Аксаков, Герцен, Белинский  — будущий цвет русской литературы и критики. Летом 1834 г., после окончания университета, Иван Гончаров, по собственным словам, почувствовал себя «свободным гражданином, перед которым открыты все пути в жизни». Правда, пути привели его в родной Симбирск, в эту «большую сонную деревню». В  Симбирске Гончаров задерживаться не  собирался, хотел только навестить родных, однако поступило выгодное предложение занять место секретаря губернатора. Иван Александрович согласился — в тот момент ему уже приходилось думать о деньгах,— но через одиннадцать месяцев перевелся в департамент внешней торговли министерства финансов, где ему предложили должность переводчика иностранной переписки. Место не слишком денежное, зато служба не слишком обременительная, оставлявшая массу времени для занятий сочинительством. Плюс — это был Петербург, а значит, возможность знакомства и общения с творческими людьми. Одно из таких знакомств в итоге и привело И. А. Гончарова на фрегат «Паллада». Иван Александрович не  собирался становиться путешественником. Но, как и всякий мальчик, в детстве он мечтал о море, о дальних походах, и когда случай представился, Гончаров им воспользовался.


8

И. А. Гончаров. ФРЕГАТ «ПАЛЛАДА»

* * * В гостеприимном доме Майковых будущий писатель впервые оказался в 1835 г., вскоре после переезда в Санкт-Петербург. Он стал близким другом Майковых, учил детей главы семьи — Николая Аполлоновича. Спустя десяток лет одному из них, Аполлону Николаевичу, предложили отправиться в кругосветное плавание. Нужен был секретарь главы экспедиции, причем человек, хорошо владеющий русским языком, литератор. Когда Гончаров узнал, что Аполлон Майков отказался от предложения, он понял, что вот он — шанс, и, по его собственному выражению, «всех, кого мог, поставил на ноги». Впрочем, оказалось, что руководитель экспедиции, вице-адмирал Е. В. Путятин, как раз нуждался в таком человеке, как Гончаров, ведь среди писателей желающих отправиться в  опасное путешествие не  нашлось. Сам  же Иван Александрович был счастлив. Сорокалетний мужчина, «кабинетный чиновник», не  скрывая чувств, писал о том, что сбылись его юношеские грезы: «Я все мечтал — и давно мечтал — об этом вояже... Я радостно содрогнулся при мысли: я буду в Китае, в Индии, переплыву океаны... Я обновился: все мечты и надежды юности, сама юность воротилась ко мне. Скорей, скорей в путь!» Отметим только две крайних даты: 7 октября 1852 г., когда фрегат «Паллада» снялся с якоря на рейде Кронштадта, и 13 февраля 1855 г., когда Иван Гончаров вернулся в Петербург. Описывать все события и впечатления за эти два с половиной года, которых хватило бы на десяток жизней и книг, в небольшой статье — дело неблагодарное. Что удивительно, Иван Гончаров, с одной стороны, осознавал свой долг перед читателями и необходимость описать путешествие, но с другой — мысль о написании большой книги пришла к нему не сразу. Из Англии он просит друзей не показывать никому его писем, поскольку они «посылаются безо всяких видов и пишутся небрежно», и только в начале лета 1853 г. просит сохранить письма, так как они могут понадобиться «для записок». Уже через два месяца после возвращения в «Отечественных записках», а затем в «Морском сборнике» и «Современнике» появились первые очерки об экспедиции на фрегате «Паллада». В конце года главы «Русские в Японии» вышли отдельным изданием. Первое полное издание книги «Фрегат “Паллада”» увидело свет в 1857 г.; при жизни автора (Иван Гончаров скончался в 1891 г.) оно выдержало еще пять изданий.

* * * Когда 22 мая 1854 г. фрегат «Паллада» вошел в Императорскую (ныне Советскую) Гавань, его экипаж узнал о том, что Англия и Франция объявили России войну. Было решено отбуксировать судно в безопасное место на Амуре, однако ночной шторм сильно потрепал «Палладу» и в итоге фрегат остался в Императорской Гавани на зимовку. В апреле 1855 г. «Палладу» обнаружили суда Камчатской флотилии контр-адмирала В. С. Завойко, но времени на то, чтобы подготовить судно к выходу в море и проделать канал во льдах, не было. 31 января 1856 г. фрегат «Паллада» был затоплен. Книгу с одноименным названием едва не постигла такая же судьба. Сам автор был готов «затопить» ее. В 1879 г., в предисловии к третьему изданию, Иван Александрович написал, что «не располагает более возобновлять ее [книги] издание, думая, что она отжила свою пору». Но читатели думали иначе, и книга надолго пережила автора. Времена меняются, технологии совершенствуются, скорости нарастают, а «Фрегат “Палладу”» по-прежнему читали, читают и будут читать...


Фрегат «Паллада»


Ч АС Т Ь П Е Р ВА Я I. ОТ КРОНШТАДТА ДО МЫСА ЛИЗАРДА Сборы, прощание и отъезд в Кронштадт.— Фрегат «Паллада».— Море и моряки.— Кают-компания.— Финский залив.— Свежий ветер.— Морская болезнь.— Готланд.— Холера на фрегате.— Падение человека в море.— Зунд.— Каттегат и Скагеррак.— Немецкое море.— Доггерская банка и Галлоперский маяк.— Покинутое судно.— Рыбаки.— Британский канал и Спитгедский рейд.— Лондон.— Похороны Веллингтона.— Заметки об англичанах и англичанках.— Возвращение в Портсмут.— Житье на «Кемпердоуне».— Прогулка по Портсмуту, Саутси, Портси и Госпорту.— Ожидание попутного ветра на Спитгедском рейде.— Вечер накануне Рождества.— Силуэт англичанина и русского.— Отплытие.

М

еня удивляет, как могли вы не получить моего первого письма из Англии, от 2/14 ноября 1852 года, и второго из Гонконга, именно из мест, где об участи письма заботятся, как о судьбе новорожденного младенца. В Англии и ее колониях письмо есть заветный предмет, который проходит чрез тысячи рук, по железным и другим дорогам, по океанам, из полушария в  полушарие, и  находит неминуемо того, к  кому послано, если только он жив, и так же неминуемо возвращается, откуда послано, если он умер или сам воротился туда же. Не затерялись ли письма на материке, в датских или прусских владениях? Но теперь поздно производить следствие о таких пустяках: лучше вновь написать, если только это нужно... Вы спрашиваете подробностей моего знакомства с морем, с моряками, с берегами Дании и Швеции, с Англией? Вам хочется знать, как я вдруг из своей покойной комнаты, которую оставлял только в случае крайней надобности и всегда с сожалением, перешел на зыбкое лоно морей, как, избалованнейший из всех вас городскою жизнию, обычною суетой дня и мирным спокойствием ночи, я вдруг, в один день, в один час, должен был ниспровергнуть этот порядок и ринуться в беспорядок жизни моряка? Бывало, не заснешь, если в комнату ворвется большая муха и с буйным жужжаньем носится, толкаясь в потолок и в окна, или заскребет мышонок в углу; бежишь от окна, если от него дует, бранишь дорогу, когда в ней есть ухабы, откажешься ехать на вечер в конец города под предлогом «далеко ехать», боишься пропустить урочный час лечь спать; жалуешься, если от супа пахнет дымом, или жаркое перегорело, или вода не блестит, как хрусталь... И вдруг — на море! «Да как вы там будете ходить — качает?» — спрашивали люди, которые находят, что если заказать карету не у такого-то каретника, так уж в ней качает. «Как ляжете спать, что будете есть? Как уживетесь с новыми людьми?» — сыпались вопросы,


И. А. Гончаров. ФРЕГАТ «ПАЛЛАДА»

12

и на меня смотрели с болезненным любопытством, как на жертву, обреченную пытке. Из этого видно, что у всех, кто не бывал на море, были еще в памяти старые романы Купера или рассказы Мариета о море и моряках, о капитанах, которые чуть не сажали на цепь пассажиров, могли жечь и вешать подчиненных, о кораблекрушениях, землетрясениях. «Там вас капитан на самый верх посадит,— говорили мне друзья и знакомые (отчасти и вы, помните?),— есть не велит давать, на пустой берег высадит».— «За что?» — спрашивал я. «Чуть не так сядете, не так пойдете, закурите сигару, где не велено».— «Я всё буду делать, как делают там»,— кротко отвечал я. «Вот вы привыкли по ночам сидеть, а там, как солнце село, так затушат все огни,— говорили другие,— а шум, стукотня какая, запах, крик!» — «Сопьетесь вы там с кругу! — пугали некоторые:— Пресная вода там в редкость, всё больше ром пьют».— «Ковшами, я сам видел, я был на корабле»,— прибавил кто-то. Одна старушка всё грустно качала головой, глядя на меня, и упрашивала ехать «лучше сухим путем кругом света». Еще барыня, умная, милая, заплакала, когда я приехал с ней прощаться. Я изумился: я видался с нею всего раза три в год и мог бы не видаться три года, ровно столько, сколько нужно для кругосветного плавания, она бы не заметила. «О чем вы плачете?» — спросил я. «Мне жаль вас»,— сказала она, отирая слезы. «Жаль потому, что лишний человек все-таки развлечение?» — заметил я. «А вы много сделали для моего развлечения?» — сказала она. Я стал в тупик: о чем же она плачет? «Мне просто жаль, что вы едете бог знает куда». Меня зло взяло. Вот как смотрят у  нас на  завидную участь путешественника! «Я понял бы ваши слезы, если б это были слезы зависти,— сказал я,— если б вам было жаль, что на  мою, а  не  на  вашу долю выпадает быть там, где из нас почти никто не бывает, видеть чудеса, о которых здесь и мечтать трудно, что мне открывается вся великая книга, из которой едва кое-кому удается прочесть первую страницу...» Я говорил ей хорошим слогом. «Полноте,— сказала она печально,— я  знаю всё; но какою ценою достанется вам читать эту книгу? Подумайте, что ожидает вас, чего вы натерпитесь, сколько шансов не воротиться!.. Мне жаль вас, вашей участи, оттого я и плачу. Впрочем, вы не верите слезам,— прибавила она,— но я плачу не для вас: мне просто плачется». Мысль ехать, как хмель, туманила голову, и я беспечно и шутливо отвечал на  все предсказания и  предостережеК. А. Горбунов. Портрет И. А. Гончарова ния, пока еще событие было далеко. Я  всё мечтал  — и  давно мечтал  — об Этот портрет известный русский ху- этом вояже, может быть, с той минуты, дожник Кирилл Горбунов написал в 1847 г., когда учитель сказал мне, что если ехать когда молодой Иван Гончаров делал первые от какой-нибудь точки безостановочно, шаги в литературе — в знаменитом журнале то воротишься к  ней с  другой сторо«Современник» был опубликован его роман ны: мне захотелось поехать с правого «Обыкновенная история». А  через пять лет берега Волги, на  котором я  родился, Гончаров, назначенный секретарем вицеадмирала Е. В. Путятина, отправится в кру- и воротиться с левого; хотелось самому госветное путешествие на фрегате «Паллада». туда, где учитель указывает пальцем


13

От Кронштадта до мыса Лизарда

Дом в Симбирске, где родился И. А. Гончаров. Фотография 1890 г.

быть экватору, полюсам, тропикам. Но когда потом от карты и от учительской указки я перешел к подвигам и приключениям Куков, Ванкуверов, я опечалился: что перед их подвигами Гомеровы герои, Аяксы, Ахиллесы и сам Геркулес? Дети! Робкий ум мальчика, родившегося среди материка и не видавшего никогда моря, цепенел перед ужасами и бедами, которыми наполнен путь пловцов. Но с летами ужасы изглаживались из памяти, и в воображении жили, и пережили молодость, только картины тропических лесов, синего моря, золотого, радужного неба. «Нет, не в Париж хочу,— помните, твердил я вам,— не в Лондон, даже не в Италию, как звучно вы о ней ни пели, поэт*,— хочу в Бразилию, в Индию, хочу туда, где солнце из камня вызывает жизнь и тут же рядом превращает в камень всё, чего коснется своим огнем; где человек, как праотец наш, рвет несеяный плод, где рыщет лев, пресмыкается змей, где царствует вечное лето,— туда, в светлые чертоги Божьего мира, где природа, как баядерка, дышит сладострастием, где душно, страшно и  обаятельно жить, где обессиленная фантазия немеет перед готовым созданием, где глаза не устанут смотреть, а сердце биться». Всё было загадочно и фантастически прекрасно в волшебной дали: счастливцы ходили и возвращались с заманчивою, но глухою повестью о чудесах, с детским толкованием тайн мира. Но вот явился человек, мудрец и поэт, и озарил таинственные углы. Он пошел туда с компасом, заступом, циркулем и кистью, с сердцем, полным веры к Творцу и любви к Его мирозданию. Он внес жизнь, разум и опыт в каменные пустыни, в глушь лесов и силою светлого разумения указал путь тысячам за собою. «Космос!» Еще мучительнее прежнего хотелось взглянуть живыми глазами на живой космос. «Подал бы я,— думалось мне,— доверчиво мудрецу руку, как дитя взрослому, стал бы внимательно слушать, и, если понял бы настолько, насколько ребенок понимает толкования дядьки, я был бы богат и этим скудным разумением». Но и эта мечта улеглась в воображении вслед за многим другим. Дни мелькали, жизнь грозила пустотой, сумерками, вечными буднями: дни, хотя порознь разнообразные, сливались в одну утомительно-однообразную массу годов. Зевота за делом, за книгой, зевота в спектакле, и та же зевота в шумном собрании и в приятельской беседе! И вдруг неожиданно суждено было воскресить мечты, расшевелить воспоминания, вспомнить давно забытых мною кругосветных героев. Вдруг и я вслед * А. Н. Майков (Прим. И. А. Гончарова).


И. А. Гончаров. ФРЕГАТ «ПАЛЛАДА»

14

Схема плавания фрегата «Паллада» в 1852—1854 гг.

за ними иду вокруг света! Я радостно содрогнулся при мысли: я буду в Китае, в  Индии, переплыву океаны, ступлю ногою на те острова, где гуляет в первобытной простоте дикарь, посмотрю на эти чудеса — и жизнь моя не будет праздным отражением мелких, надоевших явлений. Я обновился; все мечты и надежды юности, сама юность воротилась ко мне. Скорей, скорей в путь! Странное, однако, чувство одолело меня, когда решено было, что я еду: тогда только сознание о  громадности предприятия заговорило полно и отчетливо. Радужные мечты побледнели надолго; подвиг подавлял воображение, силы ослабевали, нервы падали по мере того, как наступал час отъезда. Я начал завидовать участи остающихся, радовался, когда являлось препятствие, и сам раздувал затруднения, искал предлогов остаться. Но судьба, по большей части мешающая нашим намерениям, тут как будто задала себе задачу помогать. И люди тоже, даже незнакомые, в другое время недоступные, хуже судьбы, как будто сговорились уладить дело. Я был жертвой внутренней борьбы, волнений, почти изнемогал. «Куда это? Что я затеял?» И на лицах других мне страшно было читать эти вопросы. Участие пугало меня. Я с тоской смотрел, как пустела моя квартира, как из нее понесли мебель, письменный стол, покойное кресло, диван. Покинуть всё это, променять на что? Жизнь моя как-то раздвоилась, или как будто мне дали вдруг две жизни, отвели квартиру в двух мирах. В одном я — скромный чиновник, в форменном фраке, робеющий перед начальническим взглядом, боящийся простуды, заключенный в четырех стенах с несколькими десятками похожих друг на друга лиц, вицмундиров. В другом я — новый аргонавт, в соломенной шляпе, в белой льняной куртке, может быть, с табачной жвачкой во рту, стремящийся по безднам за золотым руном в недоступную Колхиду, меняющий ежемесячно климаты,


15

От Кронштадта до мыса Лизарда

небеса, моря, государства. Там я редактор докладов, отношений и предписаний; здесь — певец, хотя ex oicio, похода. Как пережить эту другую жизнь, сделаться гражданином другого мира? Как заменить робость чиновника и апатию русского литератора энергиею мореходца, изнеженность горожанина  — загрубелостью матроса? Мне не дано ни других костей, ни новых нерв. А тут вдруг от прогулок в Петергоф и Парголово шагнуть к экватору, оттуда к пределам Южного полюса, от Южного к Северному, переплыть четыре океана, окружить пять материков и мечтать воротиться... Действительность, как туча, приближалась всё грозней и  грозней; душу посещал и  мелочной страх, когда я  углублялся в  подробный анализ предстоящего вояжа. Морская болезнь, перемены климата, тропический

Фрегат "Паллада": Путевой дневник кругосветного путешествия  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you