Page 79

Для меня деньги — лишь средство достижения результата. Поэтому я не знаю, сколько их у меня в кармане, зато точно помню музейные сметы на наши проекты за двадцать лет

ческими последствиями культурной экосистеме. Тем не менее более чем 200-м СМИ я отказала в комментарии. Именно опасаясь катастрофических последствий и точно прогнозируя, как будет развиваться дискуссия. Если говорить о самом Джоне Стерджесе, мне лично этот фотограф не интересен. К счастью, выставку закрыли сами владельцы галереи, и обошлось без прокуратуры. Хулиганы в камуфляже за омерзительное поведение были отправлены в полицию. А дальше все-таки началась опасная дискуссия о дозволенном и недозволенном в искусстве и о том, кто должен решать, что в нем возможно, а что нет. В такие дискуссии обычно втягиваются люди, не имеющие к культуре никакого отношения. Почему-то никто не позволяет себе давать советы ученым, хотя и такое было в нашей истории. Мы знаем, что великий конструктор Сергей Королев на многие годы оказался в сталинских лагерях, с тысячами других гениальных ученых. Человек, оказавшийся в заключении по воле менеджеров от науки, мог просто физически не выдержать пыток, и тогда Россия не осуществила бы запуск первого космического спутника и первого человека в космос. Мы помним, что Лев Толстой был отлучен от церкви в царской России. Поэтому я боюсь непрофессиональных дискуссий об искусстве. НУ И КАК ПРИ ТАКОМ ПОЛОЖЕНИИ ДЕЛ В НАШЕЙ СТРАНЕ ЗАНИМАТЬСЯ СОВРЕМЕННЫМ ИСКУССТВОМ? У  НАС НА СТАТУЮ ДАВИДА СКОРО ТРУСЫ НАДЕНУТ.

Надо быть объективными, проблемы с цензурой в искусстве случались не только в России. Работы Кулика задерживала французская таможня. Мой кураторский проект с работами группы АЕС+Ф пытался цензурировать американский музей в Майами. Был

выбор: обострить ситуацию и пойти на скандал (а скандал всегда приносит рейтинг) или много месяцев терпеливо объяснять, почему мои коллеги не правы. Победило терпение. Думаю, что диалог, при котором стороны уважительно общаются и пытаются слушать друг друга — стратегия продуктивная. Реакцию министерства культуры на речь Константина Райкина, например, можно приветствовать. А ВЫ УМЕЕТЕ ИДТИ НА КОМПРОМИССЫ?

Да. Если под компромиссом понимать умение встать на точку зрения другого человека, попытаться понять его мотивы и обстоятельства. Если работаешь в искусстве, нервные окончания должны быть обнажены. Эмоции — главный инструмент. В межличностных отношениях эмоции часто мешают, создают конфликты. Однако продуктивные конфликты необходимы. Они позволяют быстрее найти обдуманный и взвешенный выход из, казалось бы, тупиковой ситуации. Работа директора музея — постоянное общение, иногда от него устаешь и хочется сбежать к животным. В детстве я мечтала быть пастухом собак. В Париже у нас с мужем было две собаки. Если когда-нибудь перееду за город насовсем, заведу не меньше пяти. А ЕЩЕ В ДЕТСТВЕ У ВАС БЫЛА ЛЮБИМАЯ ГЕРОИНЯ — НАТАША РОСТОВА. ПРИ ЭТОМ ВЫ БОЛЬШЕ ПОХОЖИ НА СКАРЛЕТТ О’ ХАРУ…

Мне нравилась Наташа Ростова. Причем и когда она романтически мечтает под луной, и когда она, счастливая мать, встречает Пьера Безухова, протягивая ему пеленки. Наташа Ростова — живая. В отличие от холодной красавицы Элен. А для меня вообще все люди делятся на живых и мертвяков. Мне казалось, и до сих пор кажется, что семья — настоящее предназначение женщины. Семья — это служение. И для меня без служения нет смысла в жизни. Когда в девят-

№156,

декабрь 2016 — январь 2017

надцать лет я выходила замуж за поэта Алексея Парщикова, то понимала, что буду служить русской поэзии. Это было прекрасно, несмотря на то, что много лет я рыдала каждый день. ПОЧЕМУ?

Каждый большой художник прежде всего фиксирован на своем внутреннем мире, любая строчка, любая картина, фотография, фильм — результат глубочайшего сосредоточения прежде всего на самом себе. Внутренний мир, если он есть, не открывается так просто никому. Поэтому, живя рядом с художником, по-человечески рискуешь оказаться в вакууме одиночества. Однако счастье видеть, как на твоих глазах рождается то, что тебя восхищает, несравнимо ни с чем. Мы были совсем дети, когда познакомились с Алешей, и до свадьбы общались совсем немного. У Парщикова был любимый рыжий дог Прошка, он обожал его и мог часами с ним играть, зато когда Прошке надо было гулять или есть, а Алеше работать, Прошка мог быть абсолютно забыт. У меня хорошая интуиция, поэтому, соглашаясь на свадьбу, я знала, что меня ждет, но ни минуты не жалею о принятом решении. Когда фильм «Черный квадрат», мой оммаж искусству и художникам, которых я бесконечно любила и которые своим искусством многое во мне изменили, был готов, художники, как дети, стали считать, кто из них сколько минут и секунд появляется на экране. Я создавала фильм во имя общего дела, а они считали секунды. Это был шок. От прыжка в окно с седьмого этажа меня спас пятилетний сын. Потом вышла во двор и встретила мужа. На фразу: «Леша, мне так плохо!» — я услышала ответ: «Учись жить одна». И ЭТО ПОСЛЕ ВОСЕМНАДЦАТИ СОВМЕСТНО ПРОЖИТЫХ ЛЕТ?

Да. Он собирался в Стэнфорд, и жил надеждами… А я запомнила его фразу

КУЛЬТУРА

ЮБИЛЕЙ

Lofcl 12 01 2016 2017  
Advertisement