Page 1

EXOD S BOSTON'S JEWISH RUSSIAN FAMILY MAGAZINE

МАРТ 2014

АДАР 5774

РУССКИЕ СТРАНИЦЫ 1-27

NO 24

Журнал для души

English pages 30-44

ИЗДАЕТСЯ SHALOH HOUSE - ЕВРЕЙСКИМ ЦЕНТРОМ РУССКОЯЗЫЧНОЙ ОБЩИНЫ БОСТОНА 617-787-2200


Monday, March 24, 2014 Wednesday, April 30, 2014


The New Health Care is Here

EXPERIENCE THE NEW HEALTH CARE The doctors, nurses and staff at St. Elizabeth’s Medical Center wish you a happy and healthy Chanukkah. We’re committed to keeping you healthy, and that means providing you with world class care when you need it. St. Elizabeth’s Medical Center provides access to some of the region’s most respected and renowned physicians, and a full range of medical specialties from community-based primary care to advanced cardiac surgery. And with Steward’s team approach, we’ll help you get well, and stay well, right here in your own community and your own home. This is St. Elizabeth’s Medical Center. This is the New Health Care.

For more information or to make an appointment, please visit steward.org/St-Elizabeths or call DoctorFinder at 1-800-488-5959


Massachusetts

Capital Mortgage mlo #20057 MB #1190 www.macap.com

Ask for Moishe

(781) 461-1112


ДЛЯ ДУШИ 22

OT РЕДАКТОРА

Содержание

ЕВРЕЙСКИЙ ЮМОР

Let My People Know… sm

ИЗДАТЕЛЬ Еврейский центр русскоязычной общины Бостона

КТО МЫ Publisher: Edi­tor: As­so­ci­ate Edi­tors: Editorial Director: Bu­si­ness Ma­na­ger: Des­ign and La­y­out: Proofreading:

Rabbi Yoseph Y. Zaltzman El­la Vo­ro­vitch Rabbi Yisro­el Kar­pi­lov­sky Rab­bi Dan Rodkin Rabbi Mendel Zaltzman El­la Vo­ro­vitch Larissa Tchoumak Mikhail Khazin

КАК НАС НАЙТИ Адрес: Greater Boston Jewish Russian Center 29 Chestnut Hill Avenue Brighton, MA 02135 Телефон: 617-787-2200 Факс: 617-787-4693 E-ma­il: exodus@shaloh.org Website: www.RussianBoston.org Exo­dus Ma­ga­zi­ne Boston Edition is pu­blished monthly by the

Greater Boston Jewish Russian Center March 2014: Volume V, Number 24 Ma­il Re­gi­stra­tion Num­ber: 770 Cir­cu­la­tion: 4,000

Одной из отличительных черт нашего народа является чувство юмора. Зачастую оно было единственной ценностью, которую евреи, гонимые из одной страны в другую, терпя горести и несчастья, могли взять с собой. Но именно чувство юмора помогало приспособиться к новым условиям жизни, ободряло, заставляло не сдаваться, выжить, несмотря ни на что. Еврейский юмор – это и смех, и печаль, и философия, и самоирония. Ему характерны мягкость и сочувствие, в нем часто используются игра слов, значений и созвучий на идиш и иврите. В шутках и анекдотах отражается мировоззрение нашего народа, в них говорится о жизни с ее проблемами и радостями. А самое главное - в нем много мудрости. Мы щедро поделились своим юмором со всем миром. Знакомство широких кругов с еврейским юмором сопровождалось признанием его достоинств и возникновением к нему научного интереса. Как сказали известные юмористы А.Хайт и А.Левенбук, «если бы даже евреи не дали миру Библию, теорию относительности Эйнштейна, психологию Фрейда или политэкономию Маркса, а придумали бы только еврейские анекдоты и фаршированную рыбу, они все равно были бы вписаны золотыми буквами в историю цивилизации». Но юмор, смех, как ни хороши они сами по себе, фактически являются вспомогательными для более значительной темы – темы Радости. Живший в 18 веке рабби Нахман говорил, что люди печальны, потому что все у них не ладится, но они не отдают себе отчет в том, что потому-то и не ладится, что они печальны. По мнению многих ученых, смех продлевает жизнь и молодость. Юмор дарит человеку радость, отвлекает от проблем, помогает во взаимоотношенях между людьми. С помощью остроумия и шуток создается теплая атмосфера веселья и радости, что сближает нас с окружающими. Тора уделяет большое внимание радости. Есть несколько праздников в году, когда нам заповедано веселиться. Одним из таких праздников является праздник Пурим, который мы отмечаем в этом месяце. Да и насчет самого месяца наши мудрецы говорят: «Начался адар – умножается веселье». Это значит, что нужно всегда быть веселым, а в этом месяце – больше чем обычно. И тогда, благодаря присущему нашему народу чувству юмора, мы преодолеем все препятствия и трудности. В 126 псалме говорится, что после прихода Мошиаха «наполнятся уста наши смехом». Потому что веселье, смех – высшее и самое святое выражение нашей реакции на понимание, что мир намного больше, глубже, красивей, чем мы себе представляем. Когда мы это осознаем, нашей реакцией будет радостный смех.

Подписка: $18 Prin­ted in USA åÌ­ÌËfl, ‚˚­Ò͇­Á˚­‚‡­ÂÏ˚ ‡‚­ÚÓ­‡­ÏË ÔÛ­·ÎË­ÍÛ­ÂÏ˚ı χ­Ú­Ë­‡­ÎÓ‚, Ì ӷfl­Á‡­ÚÂθ­ÌÓ ÒÓ‚­Ô‡­‰‡­˛Ú Ò ÏÌ­ÌË­ÂÏ ­‰‡Í­ˆËË. ê­Í·­Ï‡ Ë Ó·˙fl­‚έÌËfl ‚ Òέ‰Û˛­˘ËÈ ‚˚­ÔÛÒÍ ÔË­Ì˭χ­˛Ú­Òfl ‰Ó 13 ˜ËÒ· Ú­ÍÛ­˘Â­„Ó Ï­Òfl­ˆ‡.

Пусть будет у вас больше поводов для шуток и доброго смеха. Веселого Пурима!

С ува­же­ни­ем, Элла Во­ро­вич

Главное в номере: Любимый шут Петра Великого Алина Ребель

11

Тот Самый Горин

12

Слава Б-гу, у нас есть свои юмористы

14

Николай Лебедев

Лев Мадорский

Разделы: Для души

6-7

Еврейские праздники

8-9

Еврейская библиотека

10

Интересные факты

11

Знаменитости Литературная страничка

12-16 17

Из истории

18-21

Наша община

22-23

Израиль

24

Интересный иудаизм

25

Смерть и траур

26-27

Purim Guide

30

Jewish Soul

31

Made You Think

32

Ask the Rabbi

33

Jewish Thought

34-35

Life on Earth

36-37

Perspectives

38-39

Made You Think

40

Shabbat

41

Our School

42


ДЛЯ ДУШИ

Пур и пир Из трудов Любавичского Ребе «Читающий Свиток Эстер не по порядку (буквально «лемафреа» – «задним числом») – заповеди не исполняет». Так говорят наши мудрецы. А вот как объясняет нам их высказывание основатель хасидизма – рабби Исроэль Баал Шем Тов: тот, кто читает этот текст «задним числом», то есть относится к изложенному лишь как к историческому прошлому, не исполняет заповеди! Ведь чудо Пурима также происходит ежегодно, в тот же день, что и две тысячи лет назад, когда оно впервые произошло. Актуален каждый стих Мегилат Эстер, в том числе и тот, который говорит о названии праздника: «Потому и назвали эти дни Пурим, от слова «пур» - [жребий]». (9:26). Само слово «пур» персидского происхождения. Мегила приводит также его перевод на древнееврейский язык: «гораль». Но для чего такие усложнения? Почему бы не назвать праздник, например, «Горалот», чтобы звучало по-еврейски?

ПРОТИВОРЕЧИЕ ПРАЗДНИКОВ Обратим внимание ещё на одну любопытную особенность: все праздники, как упомянутые в Торе, так и те, которые были установлены мудрецами, по сути своей посвящены Освобождению. Судите сами: Пейсах, Шавуот и Сукот связаны с Исходом из Египта; Ханука – с освобождением из-под греко-сирийского владычества и последующим освящением Храма; Пурим – с чудесным избавлением от заговора наших врагов – антисемитов. Даже сами их названия говорят об Освобождении. Пейсах происходит от слова «пасах» («миновал», «прошел мимо»), намекая на то, что во время десятой Казни карающий ангел прошел мимо дверей еврейских домов и поразил лишь дома египтян. Шавуот переводится как «недели» – семь недель, прошедших от выхода из Египта до дарования Торы. Сукот означает «шалаши» и намекает на облака Б-жественной Славы, которые, подобно шалашу, окружили еврейский народ в пустыне сразу после Исхода. Ханука происходит от слова «леханех» («освящать»), напоминая нам об освящении Храма в Иерушалаиме после победы евреев над язычниками. И лишь Пурим назван не в память об избавлении от опасности, а в память о самой опасности!.. Нельзя не отметить и еще одной особенности Свитка Эстер: это единственная книга Танаха (Письменной Торы), в которой ни разу не упомянуто имя Вс-вышнего. Этот факт выглядит довольно странно и наводит на мысль о величайшем сокрытии Б-жественности. Ведь у каждого еврея, даже если он говорит о будничных вещах, должно всегда быть «имя Б-га на устах». Существует даже такой еврейский обычай: начинать любое письмо словами «С Б-жьей помощью», «С помощью Небес» и т.п. Так почему же целая книга Торы ни разу не упоминает имени Вс-вышнего?

ПРАЗДНИК ПРОТИВОРЕЧИЙ Начнем с того, что праздник Пурим полон «противоречий». Возьмем хотя бы главную заповедь праздника – чтение Мегилат Эстер.

6 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

С одной стороны, само же слово «мегила» («свиток») происходит от слова «мегале» («раскрывать»). Но в то же время, имя Эстер – однокоренное со словом «сокрытие». Налицо – явное единство противоположностей («раскрывать сокрытое»)! То же можно сказать и о празднике Пурим, вернее, о его названии. С одной стороны, название явно говорит об опасности уничтожения, которой подвергся в те дни еврейский народ. С другой стороны, сам праздник по степени торжества и веселья превосходит

Псалмы царя Давида Их читают и в самые радостные моменты, и в минуты печали. Все 150 псалмов читают в течение еврейского месяца. Для этого псалмы разделены на 29 или 30 отрывков. Любавичский Ребе неоднократно подчеркивал, что в святых строчках псалмов кроются великие благословения, и поэтому важно каждый день посвящать несколько минут их чтению. Также принято молиться за всех членов семьи. Номер псалма, который мы читаем за близкого человека, зависит от его возраста: количество прожитых лет + 1. Например, сыну исполнилось 10 лет – читается псалом №11, кому-то 52 года – читается №53. Ниже приводится порядок чтения псалмов. P.S. У нас в офисе вы сможете приобрести книгу Псалмов на русском или английском языках. Дата

Еврейская дата

№ Псалма

Дата

Еврейская дата

№ Псалма

1 марта 2 3 4

29 30 1 адара 2 2

140-144 145-150 1-9 10-17

2 3 4 5

2 3 4 5

10-17 18-22 23-28 29-34

5

3

18-22

6

6

35-38

6

4

23-28

7

7

39-43

7 8 9

5 6 7

29-34 35-38 39-43

8 9 10

8 9 10

44-48 49-54 55-59

10

8

44-48

11

11

60-65

11 12

9 10

49-54 55-59

12 13

12 13

66-68 69-71

13 14 15 16 17

11 12 13 14 15

60-65 66-68 69-71 72-76 77-78

14 15 16 17 18

14 15 16 17 18

72-76 77-78 79-82 83-87 88-89

18 19 20

16 17 18

79-82 83-87 88-89

19 20 21

19 20 21

90-96 97-103 104-105

21 22 23 24 25 26

19 20 21 22 23 24

90-96 97-103 104-105 106-107 108-112 113-118

22 23 24 25 26 27

22 23 24 25 26 27

106-107 108-112 113-118 119 -1пол. 119 -2пол. 120-134

27 28

25 26

119 -1пол. 119 -2пол.

28 29

28 29

135-139 140-144

29 30 31 1 апреля

27 28 29 1 нисана

120-134 135-139 140-150 1-9

30 1 мая 2 3

30 1 Ияр 2 3

145 -150 1-9 10-17 18-22


все остальные! Для того чтобы распутать этот узел противоречий, даже не нужно уметь читать между строк – строк Свитка вполне достаточно.

ТАКТИКА И СТРАТЕГИЯ Известно, что Мордехай занимал довольно высокий пост при дворе императора. Кроме того, он в свое время спас монарху жизнь. Эстер же вообще была царицей: «И понравилась она царю, и снискала она его расположение» (2:9). Поэтому евреи, узнав о жестоком указе Амана, должны были в первую очередь использовать имевшуюся протекцию. Но что же мы видим? Вместо этого Мордехай погружается в траур: надрывает свои одежды, облачается в мешковину, посыпает голову пеплом. Стоя на городской площади, он умоляет Вс-вышнего простить Свой народ, а всех евреев призывает к раскаянью. И лишь после всего этого просит Эстер поговорить с царём Ахашверошем. А что же делает Эстер? В первую очередь, она велит Мордехаю собрать евреев для трехдневного поста и покаянной молитвы. И, кроме этого, Эстер решает поститься сама. Казалось бы, логики здесь нет абсолютно никакой. Мало того что Эстер намеревалась подойти к королю без особого на то разрешения – она еще и добровольно усугубила свое положение. Три дня поста не могли не отразиться на ее внешности, а такая «красота» вряд ли бы нашла благоволение в глазах императора.

ЕВРЕИ «НА ПОСТУ» Объяснить подобное поведение Мордехая и Эстер можно лишь единственным способом. Они оба ясно сознавали, что направленный против еврейского народа указ – это не только результат козней злодея Амана. Это – следствие отхода евреев от заповедей Торы. А поскольку от болезни избавиться нельзя, пока не выяснена и не ликвидирована причина заболевания, первым действием Мордехая и Эстер был призыв к раскаянью и посту. Евреи должны были излечить подобное подобным. Участие в пире, устроенном Ахашверошем, – то есть грех, связанный с обжорством, – они должны были искупить постом. И вот, когда все необходимые приготовления были сделаны, Эстер отправилась к царю с просьбой об отмене указа. Таким образом, чудо спасения произошло не в результате вынесенного королем решения, а в результате действий, предпринятых со стороны еврейского народа, то есть путем соединения духовного влияния и физических действий.

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО Вывод из всего вышесказанного очевиден. Есть евреи, которые полагают, что в час бедствия нужно бороться всеми доступными естественными средствами, и тогда обязательно победишь. Мегила преподаёт нам другой урок: первым и главным шагом должно стать укрепление связей со Вс-вышним посредством изучения Торы и исполнения заповедей. И лишь после этого можно (и нужно) приступать к поиску физических каналов, по которым придет спасение. Только тогда можно говорить о сверхъестественном спасении, облаченном в природные рамки.

Именно об этом сказано в Торе: «И благословит тебя Б-г во всем, что ты делаешь». Особенно это актуально именно в наше время, когда многие полагаются на законы природы, но мало кто полагается на Вс-вышнего, «время двойной тьмы», как называется оно в каббалистических книгах. Но обратите внимание, ведь чудо Пурима произошло точно в такое же время. Евреи были изгнаны из своей страны, разбросаны по всей Персии и ассимилированы. И, тем не менее, Освобождение пришло, но не в силу естественных причин, а благодаря раскаянью и посту.

ЖРЕБИЙ БРОШЕН Вот мы и подошли к решению всех наших вопросов: почему у праздника Пурим персидское название, почему это название связано с опасностью, а не с Освобождением, почему в Мегилат Эстер ни разу не упомянуто имя Вс-вышнего. Истина в том, что еврея невозможно ограничить рамками законов природы даже тогда, когда, казалось бы, обстоятельства диктуют ему свои условия. Когда он вынужден говорить на языке той страны, где живет, когда он обязан подчиняться нееврейским законам, когда он не имеет права забывать, что его жизнь и смерть зависят от указа какого-то антисемита… Когда он даже Имя Б-га не может произнести вслух! И при всём при этом – он самый свободный человек на этой земле, ведь в глубочайшем сокрытии содержится величайшее раскрытие. Как Мегилат Эстер, где имя Эстер («сокрытие») стоит рядом со словом «Мегила» («раскрытие»), то есть – превращение тьмы в свет – «раскрытие сокрытого». А помогает осуществить это «его величество» жребий (пур) – символ непредсказуемого, сверхъестественного. Благодаря этому Освобождение прошлого дает силы для Освобождения в настоящем, в дни Мошиаха, когда сокрытие превратится в раскрытие, и «ночь засияет, как день». (Вольный пересказ беседы Ребе, «Ликутей сихот», т. 6. Изложение р-на Дов-Бера Байтмана) ru.chabad.org

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 7


ЕВРЕЙСКИЕ ПРАЗДНИКИ

праздник

ПУРИМ Пост Эстер

Обычаи и символы праздника: Заповеди, которые евреи должны исполнять в Пурим, символизируют радость, охватившую спасшихся от гибели евреев. Трапеза в Пурим напоминает о веселье, царившем в еврейских домах. В этот день посылают подарки друзьям, делясь с ними своей радостью. В Пурим принято радовать бедных подарками. Чтение «Свитка Эстер» – символ веселья еврейских общин.

чтение «Свитка Эстер»

В субботу вечером, 15 марта и днем в воскресенье, 16 марта читают Мегилат Эстер («Свиток Эстер»). Содержание «Свитка» напоминает нам о произошедшем чуде, и есть заповедь читать его публично. Таким образом выполняют написанное в «Свитке»: «И дни эти будете вспоминать и отмечать из поколения в поколение... и память о них не сотрется у ваших потомков...» Наши мудрецы учат: «Как о них вспоминают? - Читая «Свиток».

праздничная трапеза

Существует заповедь устраивать в Пурим трапезу, главная отличительная черта которой – веселье. В «Свитке Эстер» сказано о днях Пурима: «Дни пира и веселья». В Пурим принято пить вина больше обычного, потому что чудо Пурима связано с вином: царица Вашти была изгнана царем во время пира, когда пили много вина, и вместо нее царицей стала Эстер; также во время пира Эстер сумела убедить Ахашвероша отменить указ об уничтожении евреев. Во время праздничной трапезы нужно давать усладу своему телу в память о физическом спасении евреев в дни Пурима.

мишлоах манот

Каждый еврей должен послать два вида угощений по меньшей мере одному человеку, как написано в «Свитке»: «...посылание яств в дар друг другу». Смысл этой заповеди – в укреплении братства между евреями и в умножении веселья.

подарки бедным

Существует заповедь давать подарки по меньшей мере двум бедным евреям. Подарком могут служить деньги, угощения или любой другой предмет, которому бедняк будет рад. Сказано в «Свитке Эстер»: «...подарки бедным». Исполнение двух последних заповедей сводит на нет слова Амана: «Есть один народ, рассеянный и разбросанный между народами». Аман хотел подчеркнуть отсутствие единства у евреев. Эстер же сказала Мордехаю: «Иди, собери всех евреев». Мы – единый народ, и эти заповеди подчеркивают глубокую связь между всеми евреями.

8 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

Обычно, если пост выпадает на субботу, его переносят на следующий день. Однако с Таанит Эстер это невозможно, так как 14 адара – праздник Пурим. Поэтому если 13 адара выпадает на субботу, то, поскольку в этот день поститься нельзя, пост переносится на предыдущий четверг, 11 адара. В Этом году пост соблюдается в четверг, 13 марта. Идея поститься накануне боя может показаться странной. Однако следует помнить, что, согласно книге Эстер, Аман, главный враг евреев, был потомком последнего амалекитянского царя Агага (Эстер, 3:1). А согласно еврейской традиции, во время первой войны с амалекитянами, случившейся вскоре после Исхода (когда амалекитяне беспричинно напали на евреев), Моше, Йеошуа и другие еврейские лидеры так же постились – дабы подчеркнуть, что уповают не столько на силу оружия, сколько на помощь свыше (см., к примеру, Раши на Шмот, 17:8).

«В те дни были у евреев и свет, и веселье, и радость, и почет...» Нет, пожалуй, другого такого праздника, который вызывает столько различных эмоций! История Пурима описана в последней книге Танаха «Мегилат Эстер» (мегила – свиток). Атмосфера этого праздника необычна для религиозного еврея: громкое чтение в синагогах самого «Свитка», прерываемое шумом трещоток, веселое театрализованное представление Пуримшпиль, шумное застолье... Сама история незамысловата. Время действия – IV век до н.э., место – древняя Персия. Ассимилированные евреи периода вавилонского плена начали забывать свою Традицию, и Всвышний захотел им тактично об этом напомнить. Узурпатор Ахашверош возвышает Амана и делает его своим первым министром. А тот издает указ: первому министру каждый обязан кланяться. И евреи, как законопослушные граждане, начинают выполнять приказ наряду со всеми подданными царя. И только еврей Мордехай не желает кланяться аманам: только Б-гу! И за это Аман решает уничтожить всех евреев. Эта «логика» пережила его на две тысячи лет. «Есть один народ, проникший во все структуры, не соблюдающий государственных законов, — народ, от которого исходит все зло. И правителю страны стоит лишь издать указ, чтобы народ сам отомстил своему врагу». Нет, это не из выступления очередного сегодняшнего лидера. Это всего лишь «переведенная» на современный язык цитата из «Свитка Эстер». С этими-то словами и обратился к царю Ахашверошу один из «выдающихся» антисемитов древности – всесильный министр Аман. Он бросает жребий (поперсидски – «пур», отсюда название праздника), на какое число назначить погром. Не правда ли, удивительным образом история повторяется – снова и снова? На пиру царь, не глядя, подписывает приказ Амана об уничтожении целого народа – и теперь это уже закон! Чудом об этом становится известно Мордехаю, и он... собирает еврейских детей (по преданию, 22 тысячи) и начинает обучать их основам Торы! И весь народ в течение года вернулся к еврейству, к традиционному образу жизни, несмотря на смертельную опасность. А царица Эстер, набравшись мужества, пошла к царю (что было не принято) просить за свой народ. И в конце все чудесным образом произошло наоборот: Аман был повешен на дереве, которое он уготовил Мордехаю, царь с той же легкостью издал другой указ (о праве евреев на самооборону), а день, который грозил стать одной из самых траурных дат, стал самым веселым праздником в еврейском календаре!


Сарагосский

В

Пурим

Сарагосе, столице Арагона, в начале XV века была большая еврейская община. И тамошние евреи использовали каждую возможность выказать королю Альфонсо V свою признательность и лояльность. Всякий раз когда король отмечал какой-то праздник и устраивал королевский парад, который проходил через еврейский квартал, лидеры еврейской общины подходили, чтобы встретиться с ним, неся в руках превосходные футляры для свитков Торы. Сами же свитки Торы они оставляли в синагогах.

Такое выражение почтения очень нравилось королю, и все было бы хорошо, если бы не один человек из королевского окружения, которому не нравилось дружеское отношение короля к евреям. Этого человека звали Маркус. И он все время искал, как бы выставить евреев в неприглядном свете и в то же самое время самому заслужить таким способом расположение короля. Как-то раз Маркус узнал, что евреи встречают короля с пустыми чехлами, оставляя свитки Торы в синагогах. Он сразу же почувствовал, что это как раз тот случай, которого он так долго ждал, и рассказал королю об этом. Король, не злобный, но и не очень умный человек, легко дал хитрому Маркусу убедить себя в том, что евреи таким образом просто смеются над ним. Увидев, как рассердило это короля, Маркус тут же предложил королю, чтобы тот приказал изгнать всех евреев из страны или убить их. Но несмотря на то, что король был разозлен, ничего столь ужасного он евреям делать не собирался. Маркус тем не менее начал его уговаривать. - Но если мы вышлем всех евреев из страны мы и сами пострадаем: они все же платят налоги в казну и являются послушными гражданами, - возражал король. - Евреи так разбросаны по всей стране, что Ваше Величество даже не заметит их отсутствия, - настаивал Маркус. - Но почему мы должны наказывать всех евреев? Даже тех, кто во всем этом не виноват? - пытался протестовать король. - Вы, Ваше Величество, должны знать, что все они одинаковы. Они всегда держатся вместе во всем, поэтому все они виноваты в неуважении к Вам. Кроме того, если главы общины так издеваются над Вашим Величеством, то что и говорить обо всех остальных! - закончил Маркус с довольной улыбкой на лице. Он был уверен, что выиграл спор. - Послушай Маркус, я действительно разгневан нa евреев и согласен, что они должны

быть наказаны, если все, что ты говоришь правда. Но я хочу быть справедливым к ним, потому что они всегда проявляли себя как лояльные граждане. На следующем параде, когда евреи подойдут, чтобы приветствовать меня, ты будешь рядом со мной. И я дам тебе возможность лично подойти и открыть их святые футляры. Если, как ты и сказал, они окажутся пустыми, ты можешь делать с евреями все, что хочешь. Но если это не так - я накажу тебя. Ты готов к этому? Я не позволю никому издеваться над собой! Маркус был уверен в правоте своей информации. Поэтому он с радостью согласился. Он живо представил себе, как скачет на коне рядом с королем как самый важный человек в королевстве после самого короля.

В ночь перед королевским парадом, староста главной синагоги Сарагосы не мог уснуть. Он думал о королевском параде, проходящем через еврейский квартал завтра утром, и ему было почему-то тревожно. Он ворочался в кровати с каким-то тяжелым предчувствием, будто что-то страшное угрожает всей еврейской общине. Он чувствовал, что нужно бежать и предупредить глав еврейской общины, но боялся, что они над ним просто посмеются и не поверят. Ведь все было так хорошо и мирно уже много лет. В конце концов, он погрузился в тяжелый сон. Ему приснился старик с седой бородой. Старик сказал: «Встань! Не теряй времени! Еврейской общине угрожает опасность. Быстро беги в синагогу и положи свитки Торы в пустые футляры. И никому не слова!» Староста не успел ничего спросить, как старик исчез... Он быстро встал, дрожащими руками натянул на себя одежду и быстро побежал в синагогу, спотыкаясь в темноте. Он был уверен, что старик во сне - это никто иной как пророк Элияу, и его указание он должен был исполнить без промедления. Наш староста не знал, что Пророк Элияу посетил во сне не только его. Старосты всех синагог города видели тот же самый сон этой ночью. Они все точно так же поспешили в свои синагоги и вложили свитки Торы в пустые футляры, с интересом ожидая продолжения этой загадочной истории. На следующее утро громогласный звук труб возвестил о начале королевского парада. Как обычно, главы еврейской общины вышли навстречу королю. Когда королевская карета остановилась и лидеры общины подошли поближе, чтобы поприветствовать короля, Маркус, который сидел рядом, ехидно сказал: «Ваше Величество наверняка хотели бы посмотреть, что же находится внутри этих прекрасных футляров.» «Конечно же. Откройте футляры!» -

приказал король. Евреи были испуганы неожиданным приказом. Что король сделает с ними, когда увидит, что там внутри ничего нет? Но выхода не было. Надо исполнять приказ короля. Холодея от ужаса, они открыли футляры и... о чудо! - все увидели, что внутри лежат свитки Торы! Король выглядел очень удивленным. Выражение надежды и триумфа исчезло с лица Маркуса. Он побледнел от ужаса. Он пытался что-то сказать, но не мог. Король гневно вскричал: «Предатель! Обманщик! На этот раз ты перехитрил самого себя и должен за это поплатиться! Повесить его сию же минуту!» И коварный Маркус получил то, что вполне заслужил. После этого король громогласно заявил, что в очередной раз убедился в преданности своих еврейских подданных, и в знак своего глубочайшего расположения к ним он освобождает их от уплаты налогов на следующие три года. Когда евреи узнали, каким необычным образом им удалось избежать страшной беды, они были очень счастливы и возблагодарили Вс-вышнего за чудесное спасение. А еще они решили отмечать 17 день еврейского месяца Шват как большой праздник, с молитвами и выражением великой благодарности Творцу, чтобы все следующие поколения помнили эту чудесную историю избавления из рук безжалостного врага. Такова чудесная история Пурима в Сарагосе. Перевод Йосси Крупенина

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 9


ЕВРЕЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Шутки Гершеле Острополера Сам себе сапожник

У Гершеле совсем прохудились сапоги. На дворе осень, дождь, ноги промокли, а он, как назло, в чужом местечке. С трудом разыскав чеботаря, Гершеле показывает ему свою обутку. Чеботарь глянул на замызганные сапоги и сказал, что попытаться можно, но работа большая и обойдется недешево. А у Гершеле, как всегда, ни копейки. Постоял он, повздыхал и попросил на минутку шило. — Нате, — говорит чеботарь, не понимая, с чего бы это гостю понадобилось шило. Гершеле сел на лавку, стащил сапог, вылил из него воду и принялся ковырять подошву. — Это еще зачем? — удивляется чеботарь. — Починяю, — говорит Гершеле. — Сейчас напочиняете! — Видите ли, — невозмутимо заявляет Гершеле, — дырка, куда втекает вода, у нас уже есть. Почему бы не провертеть еще одну, чтобы воде было куда вытекать? Вода — туда, вода — сюда, и мы имеем сухо! Чем вам не нравится эта мысль? — Мысль первый сорт, — смеется чеботарь. — Такое может прийти в голову человеку пускай бедному, но неунывающему! — А что, не бедному? Но вы правы — Гершеле Острополер не унывает. — Гершеле Острополер? И он молчит? Давайте ваши сапоги! — А деньги? Это уже дело унылое... — Ваши шутки стоят любых денег... Чеботарь был рад удружить знаменитому человеку и привел сапоги в порядок. ***

Почините петуха

Гершеле с детства любил разные дурачества. Приходит он с живым петухом к соседу-часовщику и говорит: — Дядя, почините петуха! — Я починяю часы, глупый мальчик! — Петух и есть часы, — важно замечает Гершеле. — Но раньше он кукарекал в шесть, а теперь в полседьмого. На полчаса отстает. Вот и почините его! ***

... И шапка тоже

Маленький Гершеле шел по шляху между Острополем и ближним селом, а навстречу — помещик на дрожках. Гершеле, чтоб не попасть под лошадей, сошел на обочину, но шапку не снял. Помещик, изумившись такой дерзости, велел кучеру остановиться и важно спрашивает: — Сконд естэшь, жиде? («Откуда ты, еврей?») — 3 Острополю, — отвечает Гершеле, но шапку так и не снимает. Помещик разозлился, тычет палкой: — Шапка! — Шапка? — говорит мальчик. — Она тоже из Острополя! И что духу — в лес. ***

Несусветная ложь

В Меджибоже жил невозможный враль, от которого никогда не слышали правдивого слова. Про это знал каждый, и никто вруну не верил. Будучи весьма состоятельным, человек этот вздумал нанять свидетеля, который бы удостоверял любое

1 0 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

вранье: мол, сам видел и могу поклясться, что сказанное — чистая правда. Кого же звать в свидетели? Конечно, Гершеле Острополера. Во-первых — умница. Во-вторых, все его уважают. Пришел он к Гершеле и говорит: — Хочу нанять вас на год свидетелем. Что бы я ни говорил, вам следует поддакивать и подтверждать, мол, все так и было, а на свете, мол, еще похлеще бывает. — Договорились, — согласился Гершеле. На следующий день меджибожский врун уверял на базаре любопытных: — Один раз я попал в город, где делают такие большие телеги, каких я в жизни не видал... Одна, чтоб не соврать, была длиной с одного конца света до другого... Реб Гершеле! Вы же тоже это видели... Да? — Вранье, — сказал Гершеле. Все захохотали, а враль покраснел и быстренько удалился. Гершеле — за ним. — Это называется подтвердили? Почему вы сказали «вранье»? — затопал ногами посрамленный выдумщик. — Я подрядился, — ответил Гершеле, — поддакивать всему, что на свете бывает. Но это же была ложь несусветная... ***

Потерянный рубль

Проходя однажды с приятелем мимо базара, Гершеле заметил, что какая-то женщина, причитая, роется в мусоре. — Боже мой, чем я буду кормить детей? — Что случилось? — поинтересовался Гершеле. Женщина рассказала, что у нее был единственный рубль, на который она собиралась купить еды, и этот рубль потерялся. — Но почему вы ищете именно тут? — говорит Гершеле. — Он же мог потеряться по дороге? — Нет! — плачет женщина. — Сердце подсказывает, что где-то здесь. — Поможем? — предлагает Гершеле приятелю, принимается шарить по земле и незаметно подбрасывает рубль. — Вот он! — Сердце меня не обманывало! — восклицает женщина, сама не своя от радости. Когда Гершеле с приятелем остались одни, тот его спрашивает: — Зачем ты такое устроил? Можно же было рубль просто подарить! — Э, нет! Она бы тогда еще долго копалась в мусоре, считая, что дареный — это дареный, а свой, на который она так рассчитывала, — это свой! ***

Редкий план

В молитвенном доме у печки рассуждали, почему люди живут по-разному: для одних жизнь праздник, для других — мука. Один из запечных мудрецов глубокомысленно изрек: — Если б у людей были средства на жизнь, то и нужды бы не было... Второй на это: — Вы правы... Нужда дыхнуть не дает. Но у меня есть план, как все исправить. Люди должны сложить что у кого имеется — деньги, имущество — в один сундук, и пусть потом каждый берет сколько

кому надо. И всем будет хорошо... Ну, так это не план? — Это план!.. Это очень хороший план! — согласились все и обращаются к Гершеле: — А ты почему молчишь? Ты так не думаешь? — Я думаю, — отвечает Гершеле, — что это план, каких еще не было. Но прежде чем действовать, давайте разделим обязанности — я берусь уговорить бедняков, а вы уговорите богатых... ***

Наваристая похлебка

Как-то Гершеле, завидев в корчме перед одним из посетителей похлебку с многими глазками жира, сказал хозяйке, что хочет такую же и за каждый глазок заплатит три копейки. Жадная хозяйка, не раздумывая, вместо одной ложки гусиного жира положила шесть, отчего, к ее огорчению, на поверхности похлебки получился сплошной жир — то есть глазок был величиной с тарелку. Хитрец с удовольствием поел, отсчитал три копейки и ушел восвояси. ***

Привет с того света

Стоило прийти Гершеле в один городишко и на постоялом дворе он сразу разузнал, что местный богатей, весьма благочестивый человек, целыми днями сидит в молельне, соблюдает все предписания, но скряга ужасный — ни на общину не даст, ни бедному. Гершеле, ясное дело, этим заинтересовался и надумал содрать со скряги как можно больше. Приходит он к нему и заводит речь насчет денег. А тот на это: — Вы не местный? Не знаете, что я не подаю? — А, — говорит Гершеле, — ясно. Только мне доподлинно известно, что вас заждались благословлять... Вы же благочестивый еврей... — Кто? Где? — На том свете, — сообщает Гершеле и поворачивается уходить. Богач, однако, заинтересовался тем, что незнакомец имел в виду. Гершеле отвечает: — Сперва — деньги, потом — скажу. Скряга достает два рубля, дает Гершеле, и Гершеле ему сообщает: — Жил-был большой богач, прямо настоящий магнат, и при этом набожный человек — молился, изучал Тору, соблюдал все посты и предписания о подаянии. Пришло время умирать — послал он за раввином и говорит: «Ребе, я хочу, чтобы мои деньги положили со мной в могилу». Раввин пообещал, и желание скупого человека было исполнено. И вот является погребенному ангел, спрашивает, что покойник совершил при жизни. Тот перечисляет — столько-то молился, столько постился... Ангел на это: «А цдака? Пожертвования беднякам?» «Это — нет, — отвечает богач, — но я принес с собой все мои богатства, вот они в могиле». Судили-рядили наверху, мол, поместить его в рай, так он не заслужил, в ад — тоже нельзя, он же все-таки был набожен, поэтому пусть остается в могиле. Теперь посудите сами: Корах тоже ушел в землю со всеми своими богатствами. А значит, уже имеются двое, а чтобы благословить зимун, нужен третий. У вас на это есть полное право, вас ждут... n


Интересные факты Алина Ребель

Любимый шут Петра Великого

Он помогал Петру I брить бороды боярам, стал королем, побывал в ссылке. Ян Лакоста, потомок испанских евреев, очень нравился русскому царю и очень не нравился его придворным. Ведь мало кто умел так зло и остроумно высмеять каждого из них. Откуда взялся при петровском дворе Лакоста, доподлинно неизвестно. Появился он там, будучи человеком уже почтенным, отцом семейства с женой и детьми. К моменту судьбоносного знакомства с Петром I наш герой уже объездил всю Европу, но нигде надолго не задержался. Оказался в Гамбурге, где открыл маклерскую контору, но прогорел. Что делать дальше, Лакоста не знал. А тут как раз в город приехал русский царь, который, по слухам, весьма ценил ум и талант. Лакосту представили Петру I. По одной из версий, еврей придумал весьма остроумный повод для знакомства: решил предложить себя русскому царю в качестве советника по страхованию. Но просто так с царем не познакомишься — вот и воспользовался наш предприимчивый герой посредничеством русского посланника Антипа Гусакова. Вот только оба просителя понятия не имели, что в далекой России ни о каком страховании слыхом не слыхивали. И если Лакосте это было простительно, то Гусаков, конечно, серьезно осрамился. Петр I, посмеявшись, весьма по-разному оценил их старания: Гусакова лишил месячного жалования за пренебрежение отечественными реалиями, а Лакосту взял с собой в Россию. Это, впрочем, только легенда, хотя и весьма остроумная. Более прозаическую версию знакомства Петра с его будущим любимцем приводит французский посол де Лави, который утверждает, что Лакоста прибыл к царю вместе с янтарным кабинетом — подарком от прусского короля. Образованность и острый ум посланника так понравились государю, что тот взял его вместе с женой и детьми с собой в Россию. Верить французу, впрочем, нелегко: в тех же записках он утверждает, что Лакосте было пятьдесят лет от роду. Тут надо понимать, что в те суровые времена мало кто доживал до сорокалетия. И человека за сорок (да даже за тридцать) считали уже глубоким стариком. Есть и еще одна деталь в записках француза, которая ставит достоверность изложенных им фактов под сомнение. Он утверждает, что родители Лакосты были испанцами. Между тем, по другим свидетельствам, были они из марранов, а при дворе заморского гостя называли не иначе как «жид Лакоста». При остром языке шута такое прозвище вряд ли осталось бы без отповеди, если бы не соответствовало действительности. Итак, в 1714 году Лакоста с женой и детьми садится на корабль, отплывающий из Пруссии в Россию. — Как не боишься ты садиться на корабль, зная, что твой отец, дед и прадед погибли в море? — спросил его провожавший семейство приятель. — А твои предки от чего умерли? — спросил Лакоста. — Преставились блаженною кончиною на своих постелях. — Так как же ты, друг мой, не боишься еженощно ложиться в постель? — улыбнулся Лакоста и отправился в далекое плавание к своей новой родине.

Благодаря прекрасному образованию он становится одним из любимых собеседников царя. Однако Петр определяет его не в советники, а в шуты. Дерзкий язык Лакосты доставляет государю немало удовольствия. В отличие от иных правителей, Петр не держал при себе обычных дурачков, забавляясь их скабрезностями и драками с придворными. Выражаясь современным языком, Лакоста становится придворным сатириком, который позволяет себе весьма острые шутки в адрес царивших в России нравов и бестолковых придворных. Как-то один из состоявших при царе бояр раздраженно спросил еврея, зачем он разыгрывает из себя дурака. «У нас с вами для этого разные причины, — отозвался Лакоста. — У меня недостаток денег, а у вас — ума». Шут, конечно, сразу нажил себе при дворе массу врагов. Одним из самых опасных был сподвижник Петра Александр Меншиков, властный и обидчивый человек. На евреев у Александра Даниловича был страшный зуб. Соплеменник Лакосты Антуан Дивьер, который тоже прибыл с Петром из его европейского путешествия, завел интрижку с сестрицею царского фаворита. Меншикова связь эта страшно оскорбила. И он вместе со слугами поколотил еврея, который к тому времени занимал уже весьма значительный пост при Петре. Царь так осерчал, что приказал Меншикову отдать сестрицу Дивьеру в жены. Молодые были счастливы, а царский фаворит всю оставшуюся жизнь скрежетал зубами и выискивал всякие способы навредить зятю. В чем в итоге преуспел, но уже после смерти Петра. Дивьер был дружен с Лакостой. Что, конечно, сделало шута злейшим врагом Меншикова. Он не раз грозился прибить шута в ответ на его дерзкие замечания. Шут испугался и решил пожаловаться царю. — Ежели он тебя доподлинно убьет, — усмехнулся Петр, — то я велю его повесить. — Я того не хочу, — возразил шут, — но желаю, чтоб Ваше Царское Величество повелели его повесить прежде, пока я жив. Петр не уступает шуту в остроумии. После заключения Нейштадтского мира Лакоста просит царя наградить его землями, отвоеванными у Швеции. Царя шутка позабавила: ведь и в самом деле придворные частенько подавали челобитные с просьбами о том, что им было совершенно не положено. В ответ Петр наложил на поданную шутом бумагу резолюцию: «Отдать ежели нет наследников законных против тракта со шведами». Так во владении у шута оказался крошечный необитаемый остров Соммерс в Финском заливе. Вместо печати Петр приложил к грамоте рубль. Лакоста так удачно раздражал придворных и веселил царя, что даже получил от государя титул «короля» с настоящей коронацией и подданными. Правда, в подданные еврею он определяет ненцев-оленеводов, которые и пришли поклониться шуту-правителю. Но вражда с царским фаворитом продолжалась. Жестокий интриган Меншиков выискивал

способы сгубить «жида Лакосту». И нашел. Во время Прутского похода Лакоста подружился с другим приближенным к трону евреем — вицеканцлером Петром Шафировым. Шафиров служил Петру верой и правдой, но Меншиков изыскал способ извести высокопоставленного инородца: обвинил его в казнокрадстве и сокрытии еврейского происхождения. Шафирова бросили в тюрьму и приговорили к смерти. Перед казнью Лакоста отправился навестить товарища, чтоб развеять его горькие думы. Меншиков, прознав про визит шута в тюрьму, представил дело как государственную измену. Лакосту сослали в Сибирь. Антуан Дивьер попытался спасти соплеменника, но единственное, в чем преуспел, смог выделить шуту карету и охрану из двух человек, которые сопроводили его к месту ссылки. Вернулся в Петербург Лакоста только при Анне Иоанновне. Императрица хоть и не любила евреев, некоторым из них оказывала особое внимание. Она помиловала Лакосту, пригласила в столицу и вернула его на «должность» шута. Но это уже было шутовство совсем иного порядка. Анна Иоанновна к сатире относилась с подозрением, а от шутов требовала скабрезных шуток и глупых ужимок. Шуты при ней восседали на корзинах с яйцами и отчаянно кудахтали: императрица хохотала до слез. Лакоста и при Анне Иоанновне считался «самоедским королем». Царицу очень веселило, к примеру, когда шут разбрасывал пригоршнями серебро перед своими подданными, а те дрались и толкались в погоне за монетами. И хотя Лакоста страдал от новой роли, которую приходилось исполнять при дворе, он стал первым шутом, в честь которого Анна Иоанновна приказала выстроить фонтан. Так в Летнем саду появился фонтан «Лакоста». Существуют разные версии о его дальнейшей судьбе. Писали, что Лакоста уехал обратно в Гамбург. По другой версии, избавиться от унизительного положения ему удалось только в 1740 году, когда власть перешла к регентше Анне Леопольдовне. Новая правительница отпустила всех шутов на волю, выдав им щедрое вознаграждение. Не по душе ей было их унизительное положение. Но долго ли наслаждался Лакоста вольной жизнью, неизвестно. О его старости и смерти нет никаких документальных свидетельств. Ходил только анекдот о том, что на смертном одре бывший шут сказал духовнику, что хотел бы попросить Г-спода продлить его годы до тех пор, пока выплатит долги. — Желание зело похвальное, — отвечал духовник, — надейся, что Г-сподь его услышит и авось либо исполнит. — Ежели б Г-сподь и впрямь явил такую милость,— шепнул Лакоста одному из находившихся тут же своих друзей, — то я бы никогда не умер.n

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 1 1


ЗНАМЕНИТОСТИ Николай Лебедев

Тот самый

Горин В отличие от многих других известных деятелей современной российской культуры с еврейскими корнями, Горин всегда помнил, к какому народу он принадлежит, уважая его историю и культуру. К слову, Горин – это псевдоним, взятый молодым литератором Гришей Офштейном по настоятельному совету одного из сотрудников Всесоюзного радио. Григорий и его друг Аркадий Штейнберг писали хорошо и в больших количествах, а слишком много фамилий подобного рода, по мнению начальства, не могли звучать в общесоюзном эфире. Так на свет «появились» Арканов и Горин. Кстати, Гриша изрядно пошутил и здесь, поскольку этот псевдоним является аббревиатурой грустно-ироничного высказывания: Григорий Офштейн Решил Изменить Национальность.

Григорий Израилевич Офштейн родился 12 марта 1940 года в Москве в семье военнослужащего. Склонность к литературному творчеству проявилась у Гриши уже в детстве. Писать рассказы, фельетоны, сценки на актуальные школьные темы он начал еще в школе. Но в качестве профессии свое творчество не рассматривал и, окончив школу, поступил в медицинский институт. Став дипломированным врачом, Григорий Офштейн стал работать на «скорой помощи», записывая забавные случаи из своей практики. Впоследствии он любил рассказывать такую историю: Приехав по вызову, Горин обнаружил у старого еврея аппендицит. Два здоровенных санитара уже выносят на носилках стонущего старика с сомкнутыми от боли глазами. И вдруг он приоткрыл глаза, глянул на врача, стоявшего над ним, и еле слышно прошептал: — Скажите, доктор, вы а ид? — Да, я еврей, — растерянно ответил молодой врач. — Скажите, доктор, — очень тихо прошептал старик, — а может ли аппендицит быть от того, что слишком много съел мацы? — Конечно, нет, — ответил Горин. И старик вдруг привстал на носилках и, откуда только взялись силы, воскликнул, обращаясь торжествующе к роскошной пышнотелой блондинке, своей невестке: — Слышишь, мерзавка? — и снова впал в беспамятство. В 1966 году совместно с Аркадием Аркановым Григорий Горин написал свою первую пьесу «На всю Европу». В соавторстве с Аркановым были созданы также пьесы «Банкет», «Маленькие комедии большого дома», «Тореадор», «Соло для дуэта». От изящного анекдота, острого словца, афористической меткости и сатирической образности писатель шел к серьезной философской проблематике, к выявлению смысла, характера и цели человеческого существования. Таковы комедии «Тиль» (1970) по мотивам романа Шарля де Костера, трагикомедия «Забыть Герострата!» (1972), оспаривающая право разрушителя на историческую память, пьеса «Самый правдивый» (1974) о бароне Мюнхгаузене, безудержная фантазия которого оказывается выше приземленной правды бескрылых посредственностей.

1 2 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

Творческий союз с Марком Захаровым начался с постановки в 1968 году в Театре Сатиры комедии «Банкет». Вскоре Захарова пригласили возглавить Театр имени Ленинского Комсомола, который сегодня носит название «Ленком». Именно здесь, в «Ленкоме», Захаров поставил лучшие пьесы Горина — «Тиль», «Королевские игры», «Поминальная молитва». «Нам с Гориным отлично работалось вместе, — вспоминал Марк Захаров. — Он, как никто из современных драматургов, тонко чувствовал саму природу театра. Конечно, у нас не обходилось без творческих споров, иной раз достаточно бурных, но, в конечном счете, именно в этих спорах рождалась истина, рождался спектакль». Творческий тандем с Марком Захаровым создал полюбившиеся зрителям фильмы «Тот самый Мюнхгаузен», «Формула любви», «Дом, который построил Свифт», «Убить дракона». Вместе с Аркадием Хайтом Григорий Горин написал сценарий к лирической комедии «Мой нежно любимый детектив», а над сценарием к фильму «О бедном гусаре замолвите слово...» он работал вместе с Эльдаром Рязановым. Своей лучшей пьесой Григорий Горин считал «Поминальную молитву», написанную по мотивам «Тевье-молочника» ШоломАлейхема. «Пьеса появилась в тот момент, — говорил Горин в одном из интервью, — когда страсти по национальному вопросу обострились до такой степени, что получилось, будто мы специально сделали спектакль, чтобы осмыслить выселение евреев в начале века, разделение деревень на русские, украинские, еврейские. А главную роль — Тевье — играл абсолютно русский человек, Евгений Павлович Леонов. Актеры играли без характерных еврейских интонаций, акцента и бород. На сцене было два настоящих хора — русской православной церкви и синагоги. И от этого звучала настоящая боль двух народов — и Б-г, к которому они стремятся. Потому что, как говорится, Б-г един, только дороги к нему разные. И бессмысленность того, что людей разделяют по крови. Зал плакал и приходил в отчаяние». Сердце Григория Горина остановилось 15 июня 2000 года. Для российских телезрителей он был своим человеком, острившим в клубе «Белый попугай», судившим в жюри многих КВНов, заставлявшим кататься от смеха залы всех театрально-киношных церемоний, фестивалей и праздников. Таким он и остался в памяти. n


Литературная страничка

Скрытой камерой (Монолог продавца)

В понедельник вечером собирает нас, продавцов, директор магазина и говорит: – Товарищи, завтра вас будут снимать скрытой камерой. Ну, мы, конечно, обрадовались и спрашиваем: – А что это такое? Директор объясняет: – Это такой новый метод киносъемки, когда тебя снимают, а ты про это не знаешь. И, значит, ведешь себя непринужденно. Зачем это будет делаться – не объяснили: может, в «Новости дня» вставят, а может, в кинофильм какойнибудь. И вообще, товарищ, который со студии звонил, просил вам ничего не говорить. Так что делайте вид, что вы не в курсе! Понятно? А чего ж здесь не понимать? Все ясно! Мы магазин убрали, все почистили, витрины приукрасили… В винный отдел коньяк со склада принесли, в рыбный – окуня свежемороженого. У себя в мясном отделе я плакат повесил: «Бык в разрезе». В общем, приготовились! Вечером я постригся, помылся и жене сказал: – Ты мне на утро рубашку белую приготовь и галстук в полосочку – нас скрытой камерой фотографировать будут. На другой день приходим все разодетые, как на праздник. Продавцы – в галстучках, продавщицы – в кофточках, в блузочках, кассирша Зина французскими духами надушилась, хотя это уже совершенная глупость, потому как в кино не пахнет. Все улыбаются, говорят вежливо, на покупателей смотрят, как на родственников. Только и слышно: «Пожалуйста!», «Будьте добры!», «Разрешите, я вам заверну» – и всякая такая ерунда… Покупатели смотрят на нас, как на полоумных, ничего понять не могут. Но тут кассирша Зина высунулась из кассы и шепчет очереди: – Не толкайтесь, товарищи! И, вообще, ведите себя прилично – нас скрытой камерой снимают для кино. Покупатели сразу поняли, что к чему, притихли, подобрели, друг другу место уступают. Всех алкоголиков от винного отдела как ветром сдуло, осталось только человек пять-шесть: стоят чинно, томатный сок пьют, разговаривают про международные события… В общем, до обеда мы проработали в такой исключительно нервозной обстановке. Но тут вдруг вбегает директор и говорит: – Товарищи! Не волнуйтесь! Звонили со студии: сейчас съемки нет, только после обеда будут снимать скрытой камерой! Ну, мы дух перевели, покупателей быстренько всех повыгоняли, магазин заново убрали, в овощной отдел апель-

синов подбросили, в колбасный – колбасу докторскую, в рыбный – плакатов! Короче, приготовились, ждем… Только после обеда к нам набилось ужасное количество народу. Слух про скрытую камеру в момент разнесся, и каждый под это дело хочет что-то купить и получить вежливое обслуживание. Некоторые покупатели совершенно распоясались. Одна пожилая дамочка совсем обнаглела и говорит мне: – Товарищ продавец, что бы вы могли мне порекомендовать для бульона? Я про себя думаю: «В другое время я б тебе порекомендовал, халда ты эдакая!» Но теперь этого сказать не могу, а, наоборот, делаю такое задумчивое лицо для скрытой камеры и говорю: – Я вам рекомендую, гражданка, этот кусок с косточкой. В ней много липоидов и аминокислот! В общем, цирк, да и только! А к концу рабочего дня вбегает директор и кричит: – Звонили со студии, сегодня съемки не было, завтра со сбытой камерой прибудут! Назавтра опять нервотрепка! Опять все вырядились, опять работаем как угорелые, сплошной сервис, сплошное «будьтедобрыпожалуйста!», а вечером – новый звонок со студии: – Сегодня скрытой камеры не было – завтра будет! Тут уж нервы у нас стали сдавать. Многие валидол принимали, с кассиршей Зиной нервный припадок случился, она весь день улыбалась как ненормальная, и у нее на лице какой-то сустав замкнулся… Короче, промучились мы так пять дней, а когда на шестой день опять со студии позвонили и сказали, что съемка переносится, – сомнение взяло: не валяет ли кто с нами дурака? Директор в милицию позвонил, а оттуда дежурный говорит: – Не волнуйтесь, товарищи, никакой скрытой камеры нет! Какая-то шайка терроризирует все торговые и бытовые учреждения нашего района. Они и над универмагом так измывались, и над женским ателье, и над химчисткой, и столовую до того довели, что там на столики розы поставили и семгу вместо селедки подают! Ну, мы все вздохнули облегченно! Как гора с плеч! И возмущались, конечно! Разве можно позволять себе такие глупые шутки? А кассирша Зина сказала: – Когда этих хулиганов поймают; я первая свидетельницей в суд пойду, чтоб строже их покарали! И потом, я ради этой скрытой камеры у частника зубы новые вставила – пускай они мне их оплатят! n

Григорий Горин

Геннадий Хазанов (Репортаж из будущего)

2 декабря 2005 года Агентство «ИТАР-ТАСС» Экстренное сообщение Русская автономная республика Кипр. Сюда на частном самолете неожиданно прилетел знаменитый актер, народный артист РСФСР, СНГ, ЮАР, Израиля, Анталии и других русскоязычных территорий Геннадий Хазанов. В аэропорту состоялась пресс-конференция. Артист вышел к журналистам, как всегда, в наряде «от Зайцева» – белый льняной костюм, шлепанцы на босу ногу, ондатровая шапка. Замысел прославленного кутюрье легко угадывался: российский человек на выезде должен выглядеть элегантно, но как бы всетаки… и чуть-чуть с мороза. Первый вопрос журналистов: – Геннадий, откуда у вас самолет? – От верблюда! Вот этого! – с улыбкой отвечает Геннадий и показывает для рекламы пачку сигарет «Кемел». Все смеются. Приятно, что разговор начался такой изящной шуткой …Виктора Шендеровича. (Хазанов всегда после удачной репризы называет ее автора, а после неудачной – сообщает зрителям его, автора, домашний адрес и телефон…) Вопрос. Геннадий, сможем ли мы увидеть ваши новые работы в театре и кино? Ответ. А это вам к окулисту надо! Он скажет, сможете вы еще что-то увидеть или нет. (Шутка Лиона Измайлова, Москва, Рижский проезд, телефон: 283-63-09.) Отсмеявшись, журналисты настаивали: – И все же, в какой театральной роли вы появитесь? Фигаро? Хлестаков? Гамлет? Ответ. Не угадаете… Начал репетировать Дон Кихота!.. Общее изумление. – Но ведь Дон Кихот, он, все-таки, – традиционно – очень длинный, – робко замечает один из корреспондентов. – Как говорила одна знакомая девица, – парирует Хазанов, – дело не в размерах! Был бы резвый и веселый!.. (Шутка неизвестного автора, за нее он был убит и похоронен на Востряковском кладбище.) Вопрос. Геннадий, вы прибыли сюда, на Кипр, в качестве гастролера или в качестве отдыхающего? Ответ. В качестве заложника! Общий смех. Просят указать автора. – Он – за спиной! – говорит Хазанов и тихо добавляет: – Дураки! Это уже серьезно! Только тут все замечают за спиной артиста хохочущего человека с безумным глазами и острым ножом в руках. – Псих из местных патриотов-киприотов! – поясняет Хазанов. – Взял меня в заложники, а в качестве выкупа потребовал устроить веселый концерт!.. Повисла тяжелая пауза. – Чего затихли? – улыбается Хазанов. – Обстановка нормальная… Я давно привык так работать!.. – Караул! На помощь! – простонал один из корреспондентов. – Без паники! – крикнул Хазанов. – Группа «Альфа» уже вылетела! Надеюсь, у нее найдутся гранаты с веселящим газом!.. А вы, если хотите помочь, то – смейтесь! И как можно громче! Иначе – мне хана! Он сделал шаг вперед. Зритель-террорист, с ножом, двинулся за ним, освещая путь своей идиотской улыбкой… Корреспонденты, смеясь и рыдая, пристроились сзади… Эта странная процессия, под музыку, направилась в сторону моря… Хазанов шагал уверенно, беспрерывно острил, строил рожи, разбрасывал нищим деньги и репризы… Сейчас он действительно был чем-то похож на маленького ДонКихота! Или на большого Чаплина!.. А может, просто на себя, молодого, пятидесятилетнего?.. Глядя ему вслед, так и хотелось крикнуть: – СЧАСТЛИВОГО ПУТИ ТЕБЕ, АРТИСТ! (Информация из будущего получена по факсу специально для Театра эстрады, где праздновалось 50-летие Г. В. Хазанова 2 декабря 1995 года.) n

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 1 3


Знаменитости Лев Мадорский

Слава Б-гу, у нас есть свои юмористы Странно и труднообъяснимо. Евреи, народ, который более всех других народов страдал, был унижен, подвергался гонениям и дискриминации, дал миру великих комиков и юмористов. И, что самое удивительное, — в России. В советское время. В стране, где государственный антисемитизм (12 чёрных лет в Германии не берём в расчёт), принял наиболее откровенные и циничные формы. Один за другим в стране победившего социализма на эстраде сменяют друг друга четыре комика, четыре народных любимца, как бы передающие друг другу эстафету: Владимир Хенкин, Аркадий Райкин, Геннадий Хазанов, Максим Галкин. На той главной, первой, центральной эстраде, которая позволяла даже в советские, строго подцензурные времена говорить то, что никому другому открыто говорить не разрешалось. В определённом смысле первые комики государства напоминают королевских шутов, которые имели право говорить королю то, за что другому рубили голову. Итак…

Владимир Яковлевич Хенкин (1883-1953 гг.) Мне не удалось посмотреть его выступления, что называется, вживую. Кинозаписей тоже не нашёл. Обидно. Что осталось? Аудиозаписи, небольшие сцены из забытых, довоенных фильмов («Любовь и ненависть», «Интриган») воспоминания современников, в том числе, его близкого друга, Леонида Утёсова и замечательного актёра Соломона Михоэлса. И ещё рассказы моего отца. Он некоторое время работал фоторепортёром и однажды даже фотографировал Хенкина для газеты. Много раз был на концертах Владимира Яковлевича. Обычно папа вспоминал про великого комика, когда по телевизору показывали Аркадия Райкина. Причём, в том ключе, что Райкин, конечно, хорош, но до Хенкина ему далеко. Папа долго жил в Одессе и в его речи то и дело проскальзывали одесские интонации: — Лёва, ты не представляешь, — взволнованно говорил он, размахивая руками и быстро расхаживая по комнате,— что Хенкин мог. Нет, ты не представляешь. Ты не можешь себе представить… — Папа замолкал и смотрел на меня, видимо, чтобы убедиться, представляю я или нет. — Он мог всё. Хенкин вылетал на сцену как пробка из шампанского. И, как шампанское, пузырился и пенился. Всем сразу видно было, что у него есть, что вам рассказать. Причём, срочно. Видно было, что он умрёт, если сейчас же не расскажет. А как он пародировал! Господи, Лёва, как он пародировал! Брал человека живьём и показывал. И ты его видишь. Он перед тобой. Помню пародии на Утёсова, Вертинского, Михоэлса, на многих других артистов и певцов. У Хенкина зал всегда смеялся. По-другому не бывало. Нет, не смеялся. Зал хохотал, стонал, умирал от смеха. И папа начинал сам смеяться от одних этих своих воспоминаний. Заканчивал, примерно, одинаково. — Нет, Райкин, конечно, хорош, но до Хенкина ему далеко… А вот воспоминания современников-актё-

1 4 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

ров. Вера Васильева: — Он только выходил из-за кулис, как-то странно покашливая, и сразу раздавалась буря аплодисментов… Борис Ефимов: — Хенкин был небольшого роста, лысоватый, самый заурядной внешности. Но стоило ему появиться на сцене, как зал начинал смеяться. Это было настоящее эстрадное мастерство. Володя Хенкин родился в 1883 году в cеле Ивановка Екатеринославской губернии в семье кузнеца. Вскоре семья переезжает в Харьков, где отец открывает магазин скобяных товаров. С детских лет у Володи проявился удивительный дар. Он мог изобразить, практически, любого человека. Причём не просто изобразить, но и придумать слова, которые его персонаж мог бы произнести. Большим артистическим дарованием обладал и старший брат Володи, Виктор, который тоже стал артистом. Это было удивительно, так как в семье Хенкиных до этого никто артистическими способностями не отличался. Три года Владимир проучился в еврейской школе и четыре года в приходском училище в Ростове-на-Дону. Потом некоторое время помогал в работе отцу. Но его тянуло на сцену. В конце 19-го, начале 20-го века пошла мода на мюзик-холлы, музыкальные театры. В одном из таких театров, в Феодосии, в 1902 году и началась карьера Владимира Хенкина. Театры возникали, как грибы после дождя, и так же быстро исчезали. Этим можно объяснить частую смену театров артистом. После Феодосии был Киев, потом Баку, Ташкент и, наконец, Одесса. В Одессе, городе, где ценили юмор и где умели шутить, Хенкин быстро становится кумиром публики. Журналисты называют его «Король смеха» Особым успехом пользуются номера, где артист изображает в разных ситуациях одесского еврея. Того самого, которого сегодня в Одессе почти не осталось, и о котором те, кто не бывал в столице юмора, узнали из рассказов Бабеля, а позже Жванецкого. Многие небольшие театрализованные миниатюры Хенкин придумывал сам. В 1908 году Владимира Яковлевича приглашают в московский музыкальный театр «Буфф», а с 1911 года артист начинает выступать на эстраде с сольными концертами: чтение рассказов Зощенко, Чехова, Бабеля, своих

собственных (у Хенкина выходят две книги, ставшие теперь библиографической редкостью), пародии, пение. Такого раньше в России не было. Теперь, великого комика журналисты называют не только «король смеха», но и «человек-концерт», «человек-оркестр». В 1919-1921 гг., во время Гражданской войны Хенкин руководит театром политотдела Кавказского фронта, потом работает актёром Театра оперетты, а с 1934 года Театра сатиры, где играет главные роли: Льва Гурыча Синичкина, Труффальдино и др. Кроме того, все эти годы Владимир Яковлевич с грандиозным успехом выступает на эстраде. В 30-е годы прошлого века для юмора наступают тяжёлые времена. Теперь даже первому королевскому шуту приходится взвешивать каждое слово, произнесённое с эстрады. Никто не застрахован от того, что ночью около его дома остановится «воронок» и в квартире раздастся звонок. Именно это учёл большой любитель розыгрышей, композитор Никита Богословский, сыгравший с Хенкиным довольно жестокую шутку. Однажды великий комик пришёл домой с концерта поздно вечером и увидел, что дверь его квартиры опечатана гербовой печатью. Это могло означать только одно: за ним приходили и не застали дома. Смертельно напуганный Хенкин не решается вскрыть печать и идёт ночевать к своему близкому другу, композитору Никите Богословскому. Более того, живёт у него целую неделю. Всё это время любитель розыгрышей хранит молчание. И только через неделю, когда Хенкин всётаки решает идти сдаваться на Лубянку, Богословский признаётся, что опечатал другу дверь перевёрнутым пятаком. Хенкин не остаётся в долгу и наносит ответный удар. Однажды он приглашает Богословского в ресторан аэропорта, который был недалеко от дома композитора и, когда тот напивается в стельку, сажает его в самолёт (через много лет Рязанов использовал эту «шутку» в фильме «Ирония судьбы») до Киева. Говорят, что юмористы, как правило, люди хмурые и немногословные. Владимир Яковлевич, как выражался мой папа, «пузырился и пенился», не только на эстраде, но и в обычной жизни. Незадолго до смерти ему стало плохо с сердцем. Приехала скорая помощь. — На что жалуетесь?— спросил доктор.


— На репертуар, — ответил Хенкин. Владимиру Яковлевичу повезло. У его дома «воронок» не останавливался, и двое в штатском ночью в его дверь не звонили. Но в послевоенное время, видимо, за какую-то шутку, которую власти сочли неудачной, Хенкину запретили сольные концерты. Умер великий артист, от которого «есть пошла» вся советская эстрада, 17 апреля 1953 года и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Эстафетную палочку перехватил другой необычайно популярный юморист и народный любимец

Аркадий Исаакович Райкин (1911-1987 гг.)

Райкина я, конечно же, видел вживую. И не раз. Был на спектаклях его уникального Театра миниатюр. Как-то в семидесятые годы встретил Аркадия Исааковича с дочкой Екатериной, прогуливающегося вечером по берегу моря в Юрмале. Прошёл очень близко от них и, увидев знакомое лицо, машинально поздоровался, не успев понять, с кем здороваюсь. Аркадий Исаакович вежливо ответил. Все гуляющие (в Юрмале не шли, а гуляли) оборачивались и долго смотрели Райкину вслед, а на другой день непременно, как и я, рассказывали, — сегодня встретил Райкина. Популярность артиста была огромная. Родился великий юморист в Риге 11 (24) октября 1911 года. Как и у Хенкина, родители к театру не имели отношения. Отец, Исаак Давидович Райкин, был портовым рабочим, мать — домохозяйкой. В семье кроме Аркадия было ещё трое детей: Софья, Белла и брат Макс. Дети, как это было принято в еврейских семьях, учились в хедере, еврейской школе. В 1921 году семья переезжает в Петроград и с этого времени начинается увлечение 10-летнего Райкина театром. Он посещает драмкружок, участвует в школьных спектаклях, при любой возможности, ходит в театр. Вспоминает младшая сестра Белла: — Рядом с домом был драматический театр, бывшая «Александринка». Аркадий ходил туда почти каждый день. Деньги на билеты доставал, тайком продавая книги и тетради. Папа был против такой траты денег и частенько бил его ремнём, но это брата не останавливало. Билетёры знали и любили брата и частенько пропускали без билета. О жизни Райкина написано много и не хочется повторяться. Поэтому очень быстро пробежимся по основным датам. С 1929 года 18-летний юноша работает лаборантом на химзаводе, но по-прежнему буквально бредит театром. В 1930 году, несмотря на несогласие родителей (он даже вынужден перебраться жить в общежитие), Райкин поступает в ленинградский техникум сценических искусств. После окончания техникума в 1935 году работает в ленинградском Театре рабочей молодёжи (позже театр Ленинского комсомола) и снимается в кино («Огненные годы», «Доктор Калюжный»). Первый большой успех к Райки-

ну приходит в 1939 году, когда он становится лауреатом (2-я премия) Всесоюзного конкурса артистов эстрады. В том же году Аркадий Райкин поступает в труппу Ленинградского театра эстрады и миниатюр, где впервые выступает с сольными миниатюрами. Миниатюрами, в которых постепенно вырабатывается его собственный стиль, собственная манера игры. Карьера юмориста в СССР, как я уже писал, это почти всегда ходьба по острию ножа, но для первого комика страны, для, так сказать, «королевского шута» делались исключения. Можно предположить, что «королевским шутом» (пишу, разумеется, в высоком смысле этого словосочетания) Аркадий Исаакович стал после участия в праздничном обеде за одним столом со Сталиным в том же 1939 году. Сам Райкин рассказывал журналистам об этом так: — Однажды артистов театра пригласили выступить на праздничном обеде в Кремле. Моё выступление, видимо, Сталину понравилось, потому что меня посадили за столом прямо напротив Иосифа Виссарионовича. В какой-то момент он попросил меня выступить. Я встал, отодвинул стул и показал одну из миниатюр. Сталин аплодировал и даже встал. Тогда встали все за столом. Потом я спросил, могу ли я показать ещё одну миниатюру. Сталин удивился, но кивнул. После этой миниатюры, он снова аплодировал и снова встал. И снова все за столом встали. И так было 14 раз. Четырнадцать миниатюр, после каждой из которых Сталин и все, кто были за столом, аплодировали стоя. Отношение вождя народов к Райкину несомненно, некий феномен. Думаю, что такого невероятного успеха и официальной поддержки не знал никто не только из советских комиков, но и никто из советских артистов. В 1940-м году (не исключено, что этому способствовало благосклонное внимание Иосифа Виссарионовича) Райкин становится художественным руководителем театра. В военные годы театр под руководством Аркадия Исааковича выступает на фронте. С начала 50-х годов у Райкина рождается новый жанр, в котором великий артист до сих пор не имеет себе равных — жанр мгновенного изменения облика и мгновенного сценического перевоплощения. В 1962 году театр приезжает на гастроли в Одессу. Аркадий Исаакович замечает в молодёжном театре «Парнас-2» талантливых артистов Романа Карцева, Михаила Жванецкого, Виктора Ильченко, Людмилу Гвоздикову и приглашает их на работу в свою труппу. Можно сказать, что с этого момента начинается новый период в жизни Театра миниатюр. Во-первых, это связано с тем, что главным автором спектаклей и миниатюр становится гениальный Жванецкий. А, во-вторых, к этому времени театр уже с полным основанием можно назвать Театром Райкина, другими словами, Театром одного актёра. Об этом впоследствии с горечью, перемешанной с восхищением, вспоминает Жванецкий: «Во главе театра стоял абсолютно гениальный игрок, и все ему подавали мячи. Потому что он был кровопийца и тиран как художественный руководитель. Ты играй на меня, а я буду забивать. Я лучше знаю, как это делать». Неминуемый конфликт в Театре одного актёра, в котором много талантливых актёров, набирает силу. В ноябре 1967 года, когда миниатюры Жванецкого («Авас», «Дефицит», «Дело техники» и другие) имеют феноменальный

успех, директор сообщает писателю, что Райкин собирается его уволить. Михаил Михайлович (его самолюбие страдает, так как автор текстов ни на афише, ни в программе не упоминается) кладёт на стол Аркадию Исааковичу очередную миниатюру, в конце которой приписка: «Прошу меня уволить по собственному желанию». — Вы приняли верное решение,— категорично реагирует Райкин, давая понять, что всё шло именно к такому концу. В конце шестидесятых популярность Аркадия Исааковича достигает пика. Реплики из его спектаклей звучат повсеместно: «как сказал Райкин», «как у Райкина». В 1965 году театр (тогда такое случалось в то время не часто) гастролирует в Англии, где встречает восторженный приём. Лондонская «Таймс» пишет: «Райкин чем-то похож на Чарли Чаплина, та же удивительная способность живо выражать эмоции и мгновенно создавать образ». В 1968 году Аркадию Исааковичу присваивают звание Народного артиста СССР. Но у «королевского шута», как у канатоходца, балансирующего под куполом цирка, всегда есть опасность сорваться. В 1970 году, когда страна отмечает столетие со дня рождения Ленина, великий юморист, видимо, забывает, что в авторитарной стране даже «королевскому шуту» нельзя переходить красную черту. Райкин выпускает спектакль (автор Леонид Лиходеев), в котором приводит забытые цитаты из сочинений Владимира Ильича. В самой первой миниатюре он выбегает на сцену и произносит фразу, которая носила для того времени достаточно скандальный характер: «Остроумная манера писать предполагает ум в читателе». Затем при гробовом молчании зала добавляет: «Из «Философских тетрадей» Владимира Ильича Ленина». Спектакль имел огромный успех до тех пор, пока его не посмотрел первый секретарь Волгоградского обкома и написал донос в ЦК. Приходит директива: «Первый ряд на спектакль не продавать» и теперь в первом ряду сидят члены специальной комиссии (как потом вспоминает Райкин: «…в одинаковых костюмах, с одинаковыми блокнотами, с непроницаемыми лицами») и записывают все фразы, которые им кажутся крамольными. Таких фраз, видимо, было достаточно много. Через некоторое время Аркадия Исааковича вызывает к себе заведующий отделом культуры ЦК КПСС Василий Шауро, кричит на него, стучит кулаком по столу, советует поменять профессию. После этого у Райкина случился первый инфаркт, а театру запретили выступать в Москве и Ленинграде. Труппа едет на гастроли в Петрозаводск. В стране победившего социализма власти не любят, когда кто-нибудь слишком уж высовывается, и в 1971 году, когда театр Райкина наконец возвращается в Ленинград, чекисты наносят всенародному любимцу очередной удар. Лектор одного из райкомов партии запускает во время лекции на большом ленинградском заводе небылицу: «Райкин отправил в Израиль гроб с останками матери и вложил туда драгоценности». Сплетня мгновенно распространяется не только по городу, но и по стране. Аркадий Исаакович снова попадет в больницу и, как он вспоминает, ещё долгое время всюду, где бы театр ни гастролировал, актёров спрашивали: «Что ж это ваш шеф так оплошал? Отправил в Израиль…» После возвращения в Ленинград отношения

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 1 5


Знаменитости с партийными властями города накаляются до предела, и Райкин обращается с просьбой к Брежневу (он был лично знаком с генсеком со времён гастролей на «Малой земле») разрешить театру переехать в Москву. Разрешение получено, и последние годы жизни великого артиста проходят сравнительно благополучно. В 1980 году он получает Ленинскую премию, в 1981-м звание Героя Социалистического труда, а в 1982 г. на телевидении снимаются два фильма о гениальном артисте: «Люди и манекены» и «Аркадий Райкин». Незадолго до смерти великого артиста театр едет на гастроли в США. Райкин играет по-прежнему ярко и талантливо, но говорит, подчас, тихо и невнятно. Русскоязычная публика после каждого спектакля встаёт и долго аплодирует. Некоторые плачут, так как понимают, что видят любимого артиста в последний раз. Умер Райкин 20 декабря 1987 года в Москве. У него осталось двое детей — Катя и Костя. Константин Райкин возглавил театр после смерти отца и продолжает им руководить до сих пор.

Геннадий Викторович Хазанов После смерти Райкина место первого юмориста перешло в Союзе к человеку, для которого Аркадий Исаакович был не только кумиром, но и, как он сам говорит, учителем. Геннадий родился 1 декабря 1945 г. в Москве, в еврейской семье. Родители — инженеры, к театру, как у Хенкина и Райкина, отношения не имели. С детства Гена замечательно пародировал разные голоса, знал наизусть и любил показывать почти все миниатюры Райкина. Однажды, когда ему было 14 лет, он позвонил в кассу и голосом футбольного обозревателя Озерова попросил оставить билет. Мистификация сработала. Позже, набравшись смелости, Геннадий подошёл к Аркадию Исааковичу после спектакля и попросил посмотреть одну из миниатюр в его исполнении. Райкин сразу почувствовал у мальчика талант и разрешил ему бесплатно посещать спектакли театра. С тех пор юный Хазанов (как мальчик Райкин в «Александринке») почти каждый вечер пропадал в Театре миниатюр. В 1962 году, окончив школу, Хазанов не выдерживает конкурс в театральную студию им. Щукина. Невероятно, но комиссия по приёму посчитала, что у Геннадия «…не хватает юмора и темперамента». И только Александр Ширвиндт ему посоветовал: «Вам бы в эстраду, Геннадий». Хазанов становится студентом строительного института им. Куйбышева. В институте он участвует в художественной самодеятельности, а также занимается в студии «Наш дом» в МГУ под руководством режиссера Марка Захарова. В 1965 году Геннадий поступает в открывшееся в Москве Училище эстрадного и циркового искусства. Будучи студентом училища, юный Хазанов начинает выступать с пародиями и миниатюрами на большой эстраде.

1 6 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

Наиболее известны его пародии на Луи де Фюнеса, Аркадия Райкина, Льва Лещенко, Николая Озерова. Уже в те годы начинающий юморист получил предупреждение от власти за прочитанный им со сцены неполиткорректный текст и чуть не вылетел из училища с волчьим билетом. Но, к счастью, благодаря поддержке директора училища Александра Волошина, отделался выговором. С 1971 года, после окончания училища, артист работает в Москонцерте. Настоящая, всенародная популярность приходит к Хазанову в 1972 году, когда по центральному телевидению показали его миниатюру «Ученик кулинарного техникума». В 1976 году Хазанов становится лауреатом Всесоюзного конкурса артистов эстрады, с большим успехом выступает на эстраде и по телевидению с сатирическими монологами: «Попугай», «Кот», некоторыми другими. В начале 80-х годов сатира Хазанова приобретает всё большую остроту. Он не только читает миниатюры, но и обращается с собственными репризами к залу. Как и у его великих предшественников, у артиста начинаются проблемы с властью: Хазанова вызывают на ковёр, предупреждают, дают указания, в его миниатюрах появляются купюры. Наконец, с 1984 года Геннадию Викторовичу запрещают публичные выступления. Но начались горбачёвские времена, подул ветер перемен и запреты соблюдаются не так строго. Хазанов продолжает выступать в клубах, на закрытых вечеринках или в сборных концертах, когда его имя не указано на афише. При Ельцине и, особенно, при Путине Хазанов не конфликтует с властью. На последних выборах он даже был доверенным лицом президента. «У меня нет желания заниматься критикой власти, — говорит Геннадий Викторович, — это не значит, что власть мне нравится, но для критики есть партии, выборы, СМИ. Я актёр и меня киксбоксинг с властью не интересует». И добавляет: «Я нахожусь на государевой службе, и моя критика власти выглядела бы некоторым хамством». В России, где сатира, начиная с Салтыкова-Щедрина, ставит диагноз власти и где первый комик — больше, чем комик, такое заявление означает уход с эстрады и конец карьеры артиста разговорного жанра. На вопрос, чем же Вы теперь будете заниматься, Хазанов отвечает: «Я ушёл в другой лес». И хотя Геннадий Викторович не разъясняет, что имеет в виду, ясно и так: с 1992 года артист является художественным руководителем московского театра Эстрады и всё больше снимается в кино, принимает участие в качестве драматического актёра в спектаклях других театров. Самые его значимые работы в Петербурге в спектакле «Слуга трёх господ», «Ужин с дураком» в театре Вахтангова, «Крутые виражи», «Морковка для императора», «Смешанные обстоятельства» в московском театре им. Антона Чехова. Катастрофа или брюзжанье? Если суммировать высказывания Хазанова о его отношении к современной эстраде, то картина получается удручающая, хотя, по мнению одного журналиста, это не больше чем «…ностальгическое брюзжанье немолодого человека». Вот некоторые из них: — Состояние эстрады катастрофическое. — Райкин не вписался бы в сегодняшнюю

эстраду. — С 1985 года на эстраде появилось только три талантливых юмориста: Михаил Евдокимов, Андрей Данилко, затянутый в корсет Верки Сердючки, и Максим Галкин. Однако, и им далеко до уровня эстрады советского времени. — Сегодняшняя эстрада — это скабрезные анекдоты в ночных клубах среди порхающих стриптизёрш. Я согласен с Хазановым. У меня тоже низкопробный юмор «Аншлага» (возможно, это тоже «брюзжанье») и песни без музыки и без слов, с бесконечным вбиванием в голову слушателя какой-нибудь нелепой фразы вроде: «Я тебя узнала, милый, я тебя узнала…» вызывают желание переключить программу. Но вот недавно произошёл неожиданный поворот темы. Геннадий Викторович в качестве члена жюри принял участие в удивительном, прямо-таки, уникальном, выполненном на высоком художественном уровне проекте первого канала: «Один в один». Этот проект ясно показал: состояние эстрады можно назвать катастрофическим только потому, что многие талантливые артисты не допускаются на телевидение, не могут попасть на первую эстрадную площадку. Как сказал работающий на телевидении приятель: «Эти хорошо оплачиваемые места захватила уже набившая оскомину группа артистов, и попасть туда новому человеку необычайно трудно. Почти невозможно». Более того, сам Геннадий Викторович уже после второй программы «Один в один» заявил: «Слова о том, что российская эстрада находится в ужасном состоянии, не больше чем брюзжанье». Этим заявлением великий комик то ли иронично повторил сказанное в его адрес, то ли изменил своё мнение. Вам бы в эстраду, Геннадий Несколько слов о моём личном отношении к сегодняшнему Хазанову. Итак, Геннадий Викторович, если не считать блестящих, но крайне редких «Чужих юбилеев», ушёл из эстрады в «другой лес». «Государева служба», другими словами, работа художественным руководителем Театра эстрады, носит административный характер, так как своих спектаклей театр почти не ставит. Попытка поставить спектакль с Александром Филипенко «Труп на теннисном корте», несмотря на звёздный дуэт, интереса у зрителей не вызвала и превратилась, по оценке одного рецензента, в «положенную пайку фирменных штампов». Я видел несколько спектаклей и фильмов с Хазановым и хочу повторить фразу, произнесённую Александром Ширвиндтом много лет назад: «Вам бы в эстраду, Геннадий». На мой взгляд, в новом амплуа Геннадий Викторович, например, в спектакле «Смешанные обстоятельства» с Инной Чуриковой, хотя и выглядит вполне достойно, но это уровень одного из многих. Хазанов не стал, на мой взгляд, драматическим актёром первого ряда и вряд ли уже станет. На эстраде же Геннадий Викторович Хазанов был великий, единственный и неповторимый. Был и таким останется в нашей памяти. В заключение хочу добавить для тех, кого это интересует, что Хазанов имеет израильское гражданство. Его жена, Злата (1948 г.) — менеджер, а дочь, Алиса Эпельбаум, (1974 г.) — балерина и хореограф. n


Литературная страничка Наталья Твердохлеб

Михаль и два Якова

М

ихаль вела машину так, как будто всю жизнь только тем и занималась, что объезжала городские пробки, легко находила места для парковки и весело обгоняла попутные автомобили. Десятимесячный Яков спал в специальной корзинке, укрепленной на заднем сидении. Вот в такой компании я уже несколько часов ездила по Иерусалиму. Михаль жила в этом городе, любила его и сама вызвалась провести для меня экскурсию. — Нам остались Старый город, Стена плача, а потом едем домой, — обернулась ко мне Михаль. — Что тебя обрадовало? — спросила я, увидев, что она улыбается. — Вспомнила свои первые годы в иерусалимской школе для девочек. Когда нас отпускали в город, нужно было обязательно записать в журнале, куда едешь. Я писала всегда: «К Стене плача». Впрочем, не только я, многие тоже так писали. — И куда же вы ездили? Сейчас уже можно рассказать? — Куда мы только ни ездили. Я, например, часто в Тель-Авив уезжала, в море купалась с подругами. Море очень люблю, но сейчас редко выбираюсь, некогда: работа, дети. — Сколько же у тебя их? — Пятеро: четыре девочки и, вот, мальчик родился. Михаль кивнула в сторону спящего сына и повернула зеркало, чтобы удобнее было видеть малыша. — Девочки в садике, а с Яковом мы почти не расстаемся. Иногда только, когда вечерние тренировки провожу, я его с мужем оставляю. Да не смотрите вы на меня так недоверчиво. Мне уже 28. Солидный возраст, подумала я, но вслух решила не шутить. — О каких тренировках ты говоришь? — Я еще в России в 14 лет стала мастером спорта по художественной гимнастике. А здесь, в Израиле, спорт — моя профессия. Много училась, теперь веду занятия с женщинами: аэробика, спортивные танцы, лечебная физкультура. — И как же ты?.. — Ой, вы как мои ученицы. У них первое время тоже легкий шок был, когда я после занятий переодевалась и выходила к ним в парике и в длинной юбке. Эта стройная красавица с огромными зеленовато-серыми глазами, юная мама пяти деток, нравилась мне все больше и больше. — Михаль, я хотела тебя спросить... — ...как я дошла до жизни такой? — она явно веселилась. — Расскажу вам на обратном пути. Идите к Стене, а мы с Яковом вас подождем в машине, уже время кормить его. По дороге домой Михаль молчала, о чем-то думала, сжав на руле тонкие пальчики и поглядывая в зеркало на сына. Я не решилась напомнить ей об обещанном рассказе, но она заговорила сама.

была хохотушкой. Глядя на меня, никто никогда бы не догадался, что у нас в доме происходило. Мама настояла, чтобы я в 15 лет уехала в Израиль. Так я оказалась в Иерусалиме, в религиозной школе для девочек. Если бы знали, как меня там все веселило: молитвы, ритуалы. В субботу я подшучивала над мадрихами: «А стоять здесь можно? А сесть можно? А если я свет выключу, наша школа взорвется?» Никто меня за эти шуточки не ругал, никто ни к чему не принуждал. В основном, учиться было интересно. С девочками сдружилась, только по маме сильно скучала, почти всю стипендию ей отсылала, чтобы она могла себе лекарства купить. А потом мама умерла. И я думала, что умерла вместе с ней. Мир рухнул. Не знаю, как бы я все пережила, если бы не учителя и подруги. Сил не было совсем, жить не хотелось — не то что учиться. Преподаватель математики мне тогда сказал: «Ты должна быть счастливой, девочка, в этом мире, чтобы душа твоей мамы была спокойна в мире другом». И я открыла для себя, что могу быть сильной. Я стала лучшей ученицей в школе. На субботу нас обычно отпускали. Я вам уже рассказывала про «Стену плача». После ухода мамы я, конечно, никуда не ездила, оставалась в школе. Однажды решила принять приглашение на Шаббат от нашего дальнего родственника. Он и раньше, в другой жизни, в которой еще была мама, часто звонил, приглашал, но я отказывалась — Тель-Авив, друзья, пляж, море были интереснее, чем визит к людям, о которых знала понаслышке. Когда я приехала к ним и увидела нашего родственника Якова в штраймле и с пейсами, то, если честно, начала себя ругать: «Куда я попала? Представляю, что сейчас будет. Лучше бы дома осталась». Но подобные мысли улетучились быстро. Никогда раньше мне не было так тепло и хорошо. Мы с женой Якова, Дворой, и старшими дочерьми зажгли свечи, потом накрыли стол к приходу хозяина дома из синагоги. А когда Яков протянул Дворе первый кусочек халы, у меня полились слезы — до этого их не было, я заплакала впервые после ухода мамы. Помню, как утром я проснулась и Двора заглянула в комнату: «Если хочешь еще поспать, спи, отдыхай. Завтрак у нас молочный. На столе пирожные, шоколад, сыр; в холодильнике йогурты, молоко; в морозилке мороженое. Бери, что хочешь, кухня в твоем распоряжении». А днем был обед, я таких вкусных вещей никогда раньше не ела. Мы гуляли с детьми, много разговаривали. С Яковом и Дворой было очень интересно. Они рассказывали о детях, о работе, о бизнесе, об учебе. Когда я уезжала от них, знала: хочу, чтобы у меня была такая семья. Это был поворот в моей жизни. Теперь вы понимаете, почему я сына Яковом назвала. Михаль повернулась ко мне: — Может, вам все это неинтересно? — Интересно! Но ты ничего не рассказала об отце. — С папой вообще произошла удивительная история. Он сейчас совершенно другой человек. Папа переехал в Израиль, живет недалеко. Он работает, нам помогает с детьми, не пьет... совсем. n

— У меня было не очень счастливое детство. Нет, не подумайте, никто меня не обижал — ни в школе, ни во дворе. Просто обстановка в семье удручала. Я понимаю, трудно поверить, что в еврейской семье такое может быть, но это правда. Папа пил сильно, родители ссорились часто. Мама болела — сердце. В семье никогда не было денег, потому что отца постоянно увольняли, куда бы он ни устроился. Он говорил, что все это происки антисемитов, хотя настоящей причиной чаще были его пьянство и прогулы. Но детство есть детство. Я занималась спортом, много читала, дружила с одноклассниками и вообще Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 1 7


ИЗ ИСТОРИИ

Очерки времен и событий: Продолжение.

Евреи Европы XIX век.

К середине девятнадцатого века в Царстве Польском появились еврейские промышленники и финансисты, писатели, художники, музыканты и издатели, которые считали себя польскими патриотами и принимали участие в тайных националистических кружках. Самолюбие обнищавшей шляхты страдало при виде богатых еврейских «панов» и независимых интеллигентов, к которым шляхта еще вчера относилась высокомерно и пренебрежительно. Это вызывало дополнительную неприязнь и грубые нападки, но в 1861 году начались антирусские волнения в Польше, и ситуация изменилась. Варшавский раввин Беруш Майзельс своими проповедями в синагогах призывал к единению с поляками, и евреи города во главе со своими раввинами выходили на демонстрации. Поляки восприняли это с энтузиазмом, тут же заговорили о том, что подошло время расширить права евреев, а наместник Царства Польского немедленно доложил в Петербург: «Раввины подражают ксендзам из видов мнимого братства, завязавшегося в смутное время между евреями и поляками... Арестованы и посажены в Александровскую цитадель раввин Майзельс, учители Раввинской школы Ястров и Крамштык и купец Файнкинд». Арестованных продержали в тюрьме три месяца, но в синагогах Варшавы продолжали молиться за победу поляков и пели польский национальный гимн. Евреи вели агитацию среди рабочих, нелегально перевозили оружие, и шестеро из них оказались в первой партии арестантов, отправленных на поселение в Сибирь. Поляки даже упрекали крестьян, «что они хуже жидов, потому что жиды пристали уже к панам, а они держат сторону москалей». В 1863 году восставшие уже сражались против русских войск в Польше, Литве и Белоруссии, и им важно было привлечь на свою сторону полмиллиона польских евреев. Повстанцы выпустили прокламацию на польском и еврейском языках, которая заканчивалась такими словами: «Когда с помощью Всевышнего освободим страну от московской неволи, мы сообща будем наслаждаться миром. Вы и дети ваши станете пользоваться всеми гражданскими правами без ограничений, ибо народное правительство не будет спрашивать о вере и происхождении, а только о месте рождения». Эти обещания будущего равноправия привлекали молодежь, и в отрядах повстанцев появились еврейские добровольцы. Варшавская община собирала средства на нужды восстания, а когда повстанцам срочно нужны были деньги, они шли к богатым евреям и получали необходимое. Бывали даже случаи, когда евреи распространяли среди крестьян воззвания ксендзов и сообщали восставшим о передвижении русских войск. «Евреи были для нас якорем спасения, — писал участник восстания. — Они предостерегали нас от всякой опасности и охотно давали нам разные советы». Некий безымянный еврей провез через границу, с риском для

1 8 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

жизни и безо всякого вознаграждения, тысячи снарядов для повстанцев. Барух Шепсес из Вильно рассылал по всей Литве нелегальную литературу. Аарон Эйзенберг, богатый торговец железом, спасал арестованных повстанцев и «считал своей обязанностью служить обществу, которое его предкам оказало гостеприимство». Леон Ионас погиб вместе с другими добровольцами, прикрывая отход своего отряда. Филипп Кагане потерял в бою правую руку и, оправившись от раны, вернулся в свой отряд и снова сражался. Александр Эдельштейн был изранен саблями, вылечившись, снова сражался, попал в плен, бежал из тюрьмы и погиб в одном из боев. Йосеф Абрам, портной из Желехова, не выдал под пытками расположение своего отряда и был замучен насмерть. Список евреев, участников того восстания, пестрит краткими сообщениями: «участвовал в битвах.., изранен саблями.., особо отличился.., взят в плен.., повешен.., расстрелян.., пронзен пулей.., погиб под Лодзью...» «Мы видели евреев в рядах борцов, — вспоминал современник, — мы видели их в организациях на постах руководителей, энергичных и активных, и даже некоторые паны че оказались такими щедрыми, как евреи». После подавления восстания, евреев — наравне с польскими повстанцами — сажали в тюрьмы, сдавали в солдаты, наказывали плетьми и ссылали в Сибирь на поселение и на каторгу. Но польское восстание затронуло, в основном, немногочисленную еврейскую интеллигенцию. Все остальное еврейское население не участвовало в восстании, а в Литве и Белоруссии ему даже не сочувствовало. Многовековая неприязнь к евреям прорывалась время от времени, и бывали случаи, когда повстанцы расстреливали или вешали евреев за одно только подозрение в шпионаже. И опять, в который уж раз, евреи оказались между двух огней, и очень сложно было решить в тот момент, кого поддерживать, а кого остерегаться. «И поляки, и русские, — писал современник, — желают иметь евреев в своем лагере, и обе стороны требуют жертв и денег». Порой евреям не доверяли и те, и другие, и их нейтралитет во время военных действий рассматривали как измену. «Я как-то спросил еврея-ремесленника в Вильно, — писал путешественник, — чью сторону держали евреи во время бывшего восстания: русских или поляков? На это последовал умный ответ: «Для нас, евреев, Россия — это отец, а Польша — мать. Когда отец с матерью ссорятся, тогда детям нет надобности вмешиваться в эту ссору». Польское восстание подтолкнуло правительство к усиленной русификации Западного края, и это, конечно же, отразилось и на евреях. В 1870 году Александр II путешествовал по Царству Польскому и к своему удивлению увидел в городах и местечках массу евреев в долгополых костюмах и с длинными пейсами. Разгневавшись, царь приказал — для «слияния евреев с коренным населением» — «соблюдать во всей полноте» старые, неотмененные еще

законы о запрещении еврейской одежды. Местные власти энергично взялись искоренять «безобразные костюмы и пейсы хасидов», и некий полицейский чин даже издал по этому поводу грозный приказ: «Весьма нужное! Немедленно объявить Гутману Раппопорту и Мордку Гольдраду, чтобы они изменили одежду свою на русскую или на немецкую по собственному их выбору, и чтобы обрезали пейсы по верхнюю часть уха — во избежание взыскания... Бороды разрешается носить обыкновенные, круглой формы, какие носят лица других исповеданий, но отнюдь не остроконечные, завитые или к низу раздвоенные...» Это наступление на бороды, пейсы и костюмы снова ни к чему не привело, но вопрос о «еврейской обособленности» поступил на рассмотрение Государственного Совета. Незадолго до этого объявился в Вильно крещеный еврей из Минска по имени Яков Брафман и стал печатать в русской газете статьи о реформе еврейского быта. В этих статьях он цитировал и разъяснял некоторые документы еврейских общин, которые, как он уверял, раскрывали «тайны еврейского кагала» и будто бы доказывали, что евреи — это «государство в государстве» и законы страны для них не обязательны. Статьи Брафмана произвели впечатление на местные власти, его оставили в Вильно и поручили и далее собирать кагальные акты «для издания их с переводом на русский язык для правительственных соображений». Писатель Л.Леванда отметил тогда: «Известный вам архипройдоха Яков Александрович (Брафман), воспользовавшись теперешним настроением русского общества нашего края, приехал в Вильно, чтобы принести и свою лепту на алтарь, на котором хотелось бы многим изжарить и съесть его бывших единоверцев... Если бы вы видели, какого ученого и мыслителя он корчит из себя, благодаря чужим статьям, которые он выдает за свои!.. Заносчивость его возрастает с каждым днем; суждения его... о мыслителях, которых он, впрочем, не читал и даже не видал, достойны — оплеух». Вскоре Брафман издал за казенный счет свою знаменитую «Книгу кагала. Материалы для изучения еврейского быта», где собрал сотни подлинных постановлений из книги записей минской общины конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века. Брафман плохо знал еврейский и русский языки, и потому переводили документы на русский язык ученики раввинского училища, «едва вышедшие из детства». Их перевод грешил многими ошибками, вплоть до полного искажения подлинного смысла, а разъяснения и комментарии Брафмана часто противоречили содержанию документов, потому что он не знал основ еврейского права и особенностей того времени, к которому эти документы относились. Это не помешало Брафману утверждать, что упраздненный к тому времени кагал на самом деле властвует в общинах, собирает в свою пользу налоги, под-


держивает еврейскую национальную обособленность и вызывает вражду к христианам и к правительству. Вывод его был таков: следует распустить еврейскую общину и закрыть все ее религиозные и благотворительные учреждения, иначе «всемирный кагал» и дальше будет эксплуатировать население страны и, в конце концов, завоюет всю Россию. Многие еврейские раввины и писатели доказывали тогда, что «Книга кагала» изобилует ошибками, добавлениями и умышленными искажениями. Вскоре ее издали вторично, за счет правительства, исправив ошибки перевода, и рассылали по многим учреждениям страны, чтобы чиновники были готовы к надвигавшейся «опасности». «Книга кагала» стала очень популярной в те времена: газеты ее цитировали, власти часто ссылались на нее, как на неоспоримый авторитет, а впоследствии то же самое делали и антисемиты. Даже члены Государственного Совета ознакомились с книгой Брафмана и учредили новую комиссию, поручив ей изыскать пути «к возможному ослаблению общественной связи евреев, их замкнутости и фанатизма». Эта комиссия существовала девять лет, и к концу ее работы два члена комиссии — во имя «нравственности и справедливости» — потребовали уравнять евреев в гражданских правах и первым делом отменить черту оседлости. Миллионы евреев, заявили они, лишены права свободы труда, передвижения и приобретения земли, то есть тех прав, которые суд отнимает лишь у преступников. Растет недовольство евреев и их «противогосударственные» настроения, а «еврейская молодежь начинает принимать участие в дотоле чуждых ей революционных стремлениях». Но время кардинальных реформ уже прошло. Власти решили в который раз, что до полного «слияния» евреев с коренным населением следует непременно сохранить существовавшие ограничения, в том числе и черту оседлости, — и все осталось по-прежнему. Банкир Евзель Гинцбург постоянно жил в Париже, но очень часто приезжал в Россию по делам и ходатайствовал в столице за своих единоверцев. Во многом благодаря его хлопотам власти разрешили еврейским купцам первой гильдии, ремесленникам и отставным солдатам селиться во внутренних губерниях России, уравняли евреев в правах при исполнении воинской повинности и позволили построить синагогу в Петербурге. В 1863 году Евзель Гинцбург учредил «Общество распространения просвещения между евреями России», и это общество существовало, в основном, на его средства. Все свое громадное состояние Евзель Гинцбург оставил сыновьям Горацию, Урию и Соломону при условии, что они сохранят веру своих предков и российское подданство. Великий герцог Гессенский пожаловал Евзелю Гинцбургу и его сыну Горацию баронский титул, которым — с особого высочайшего позволения — им разрешили пользоваться в России потомственно. Барон Гораций Гинцбург был правоверным евреем, строго соблюдал предписания религии и фактически руководил обширным семейным делом. Его дом в Петербурге часто посещали писатели И.Тургенев, М.Салтыков-Щедрин и И.Гончаров, критик В.Стасов, близкий его друг философ В.Соловьев, художник И.Крамской, композитор А.Рубинштейн и многие другие деятели науки, литературы и искусства. Гораций Гинцбург помогал многим — евреям и неевреям. На его стипендии учились студенты первой российской консерватории, и на его средства смог

закончить Академию художеств скульптор Марк Антокольский. Он был одним из учредителей Императорского Археологического института, более всех пожертвовал на создание института экспериментальной медицины, построил хирургическое отделение в одной из столичных больниц и учредил Общество дешевых квартир в Петербурге. На средства семьи Гинцбургов выстроили в Петербурге еврейский сиротский дом, содержали еврейское училище, оказывали помощь жертвам пожаров, неурожаев и погромов, издавали многие научные сочинения на темы еврейской жизни в России. Гораций Гинцбург состоял в чине действительного статского советника, был награжден высшими орденами России, а когда он умер, представители многих городов и учреждений приехали в Петербург, чтобы оказать ему последние почести. Особая депутация провожала гроб с телом до Парижа, где он и был похоронен. «Нет такого уголка в «черте», — писали в некрологе в еврейской газете, — где бы не знали барона Гинцбурга, где бы его не любили и уважали, где бы не вспоминали о нем в минуты жизни трудные. Начинается в городе погром, — кому телеграфировать? Неурожай в колониях, — к кому обратиться за помощью? Школа учреждается, — кого просить о поддержке? Барон никогда не отказывал. Он бегал к министрам и по департаментам, хлопотал о всяких еврейских нуждах, не жалея ни денег, ни времени, ни сил». "Сахарные короли" Лазарь и Лев Бродские также прославились своей благотворительностью. Они давали огромные суммы на создание политехнического и бактериологического институтов в Киеве, на строительство киевского водопровода, на постройку в Киеве первого трамвайного сообщения на электрической тяге. Они построили в Киеве еврейское ремесленное училище стоимостью в триста тысяч рублей, синагогу на Васильковской улице и народную библиотеку; щедро жертвовали на еврейскую больницу и в помощь тем, кто пострадал от погромов и прочих бедствий. Калонимос Вольф Высоцкий, основатель крупнейшей фирмы по торговле чаем, много жертвовал на еврейские поселения Палестины, на строительство еврейских школ и по завещанию оставил миллион рублей на будущие еврейские нужды. "Железнодорожный король" Самуил Поляков построил в Российской империи две тысячи пятьсот верст железнодорожных путей и за небывалую быстроту и качество строительства получил высшую награду на Всемирной выставке в Париже. Он основал на свои средства первое в России Елецкое железнодорожное училище и первое горное училище. Самуил Поляков пожертвовал на благотворительные цели более двух миллионов рублей. На его деньги основывали в России училища, гимназии, приюты для бедных детей, госпитали и театры. На его деньги построили в Петербурге первое в России студенческое общежитие, где бедные студенты получали бесплатно жилье и еду. Самуил Поляков выстроил синагогу в Петербурге, еврейские школы и дома для престарелых, основал фонд "Общества ремесленного и земледельческого труда среди евреев России" (ОРТ) и был награжден двумя русскими и двадцатью иностранными орденами. Его брат Лазарь Поляков был председателем Московской еврейской общины и построил для себя синагогу в Москве. Все три брата — Самуил, Лазарь и Яков — были возведены в дворянство и получили чин тайных советников. Председатель кабинета министров С.Витте писал в своих воспоминаниях: "Яков Поляков кончил свою карьеру тем, что был тайным советником и ему даже дали дворянство, но ни одно из дворянских собраний не согласилось приписать его в свои дворяне". Наконец, Яков Поляков пожертвовал много денег на благотворительные цели в городе Таганроге, и его приписали в дворяне области Войска Донского с единственным условием — никому об этом не сообщать.n

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 1 9


ИЗ ИСТОРИИ

Евреи Европы XIX век.

Русское общество с восторгом встретило «великие реформы» Александра II, и это настроение передалось частично и евреям, проникнув в самые отдаленные местечки черты оседлости. «Кто из моих сверстников, — писал современник, — переживших это время, не вспоминает с восторгом ту чудную зарю нашего просвещения, те новые, светлые формы, в которые облеклась наша жизнь!» Наступали новые времена. Новые веяния и идеалы завораживали многих, и наиболее дальновидные и проницательные люди уже угадывали будущие изменения. Паулина Венгерова с грустью писала в «Воспоминаниях бабушки»: «Про две вещи я в точности могу сказать: мы и наше поколение проживем свой век и умрем евреями; наши внуки наверное не умрут евреями; но что станется с нашими детьми — это для меня загадка». В еврейских общинах России возросло стремление к светскому образованию. Ученики еврейских школ переходили в гимназии, из раввинских училищ стремились попасть в университеты, а некоторые родители даже подделывали метрики своих сыновей, которые вышли из школьного возраста, чтобы они могли поступить в общие школы. Процентную норму ввели позднее, уже при Александре III, а пока что министр народного образования отметил с одобрением, что «евреи, поступающие в наши учебные заведения, отличаются вообще своими способностями и прилежанием, и потому весьма желательно облегчить им способы к получению образования». Во всех учебных заведениях ввели стипендии для поощрения евреев, средства на которые брали со «свечного сбора», но наплыв желающих был так велик, что со временем эти стипендии отменили: евреи шли учиться и безо всякого поощрения. В 1853 году в гимназиях училось всего лишь сто пятьдесят девять еврейских учеников, в 1880 году их было уже семь тысяч, а к 1886 году количество евреев в низших, средних и высших учебных заведениях Российской империи превысило тридцать пять тысяч человек. В том же году в Харьковском университете на медицинском факультете сорок процентов от всех студентов составляли евреи, в Новороссийском университете Одессы на медицинском факультете их было тридцать процентов, а на юридическом — сорок один процент. А сколько открывалось в черте оседлости вечерних курсов, кружков, частных и общественных школ! Лев Леванда писал: еврейское общество города черты оседлости «есть общество необразованное, но образующееся... Здесь все учатся, от мала и до велика... Все жаждет образования. Какое прилежание, какое соревнование!» Это стремление к светскому образованию не затронуло, тем не менее, основную массу евреев, которые продолжали посылать своих детей в хедеры и иешивы. Часть молодежи уходила из местечек в Вильно, Минск, Одессу и другие города, учила там русский язык и шла затем в

2 0 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

гимназии и университеты, а другая часть — и их было большинство — все так же старательно и самозабвенно изучала Талмуд и сохраняла прежний образ жизни. Но внешний мир соблазнял книгами, театрами, увеселениями и более легким образом жизни; внешний мир не требовал исполнения многочисленных предписаний религии и прельщал идеалами всеобщего братства в будущем справедливом обществе, которое — как верили оптимисты того поколения — без сомнений и колебаний примет в свои ряды и «просвещенного» еврея. «Чувствовалось в воздухе, — писал Авраам Ковнер, — да из «запрещенных» книжек я знал, что где-то дышит и живет целый мир, которому нет дела до решения таких вопросов: можно ли употребить яйцо, снесенное курицей в праздничный день? Можно ли употребить мясную посуду, если в нее попала капля молока? Действителен ли развод между супругами, если в письменном тексте развода испорчена хоть одна буква?.. Но этот чужой, заманчивый мир был для меня недоступен, и не знал я выхода из своего гнетущего состояния». Молодые люди, зараженные тоской по иной жизни, создавали дополнительное напряжение в еврейском обществе. Возникали трагедии в семьях и начиналась непримиримая борьба «отцов и детей», борьба за души, отчаянные попытки родителей — когда силой, а когда и убеждением — удержать сыновей в их вере и в традиционном образе жизни, отчаянные попытки сыновей вырваться из этого мира. «Не торопись сбрасывать с себя всего еврея, — предостерегал герой повести С.Ан-ского своего сына-гимназиста, — не торопись разрушать все ограды». Но будущее показало, что стоило только начать, и процесс становился для многих необратимым. «Маскилим»-отцы оставались евреями, но их дети, пройдя через гимназии и университеты, уходили из своего народа. И если прежде в еврейских семьях правоверные отцы боролись со своими детьми-»маскилим», то эти самые «маскилим», постарев, стали бороться со своими ассимилированными детьми и выкрестами. Первые верили когда-то в благотворные действия русского правительства, а вторые поверили в либеральные веяния тех лет, которые всколыхнули русское общество. «Все вокруг нас зашевелилось, засуетилось, зашумело... — писал Л.Леванда в своем романе с таким примечательным названием «Горячее время». — По всему пространству России идет теперь генеральная ломка сверху и снизу. Ломка старых идей, заматерелых принципов, закаменелых учреждений и въевшихся в плоть обычаев. Шум, треск и грохот; все спешит обновляться, очищаться; все стремится вперед навстречу чему-то новому, небывалому, почти неожиданному. Даже наши единоверцы — и те поднялись на ноги и готовы идти... Они только не знают еще — куда». Гуманизм и терпимость проявились на страницах русских газет и журналов, и образованные евреи тут же это ощутили. «Мы впервые очну-

лись, — вспоминал Л.Леванда, — когда услышали вокруг себя человеческие голоса, голос русского общества, говорившего устами русской печати». Благодаря русским газетам и журналам появилось новое явление — общественное мнение, чью силу почувствовали немедленно. Теперь уже и евреи желали создать свою газету на русском языке, чтобы ознакомить русское общество с еврейскими проблемами и открыто высказать давно наболевшее. Такая газета не случайно появилась в Одессе. Там уже жило много евреев, которые знали русский язык; там была и еврейская интеллигенция — врачи, нотариусы, адвокаты, писатели с журналистами, что с успехом сотрудничали в русских газетах и журналах. Они могли писать серьезно, а не понаслышке, о еврейских проблемах, и они желали это делать в собственной газете, без оглядки на чужого редактора и непременно на русском языке, чтобы «отечество увидело поближе полтора миллиона сынов своих». «Мы, наконец, дожили до момента сознания собственных сил и достоинства, — отметил писатель О.Рабинович. — Мы излечились от того страшного равнодушия, с которым принимали всякую брань и упреки..; мы начали чувствовать обиды, — это важное начало...» Но была и другая причина для создания еврейской газеты. В 1859 году в Одессе, в праздник христианской Пасхи, разразился жестокий погром, который начали греческие матросы со стоявших в порту кораблей. К матросам присоединились местные греки: били не только простых евреев, но даже и тех, «которые уже вполне усвоили себе европейские нравы, обычаи, образование и костюм». Погром продолжался несколько дней: около тридцати евреев были ранены кинжалами, многих избили палками. несколько человек умерли от ран и побоев, — а толпа между тем громила винные погреба, потому что разнесся слух, будто именно там евреи совершают ритуальные убийства. Но не успели еще смыть кровь с пострадавших, а местная одесская газета уже описала случившееся в игриво-благодушном тоне, восхищаясь тем, «до какой степени русский человек считает естественным разгуляться на праздниках». Это заведомо лживое описание событий поразило евреев Одессы. «Факты искажены, — возмущался О.Рабинович, — дело извращено, о греках, самых главных разбойниках, ни слова!.. Грустно, больно, отвратительно...» Нужна была собственная газета на русском языке для правдивого описания событий — прошлых, настоящих и даже тех, которые еще надвигались. Инициатором создания еженедельника на русском языке стал Осип Рабинович, популярный к тому времени писатель, который публиковал свои рассказы и статьи в русских газетах и журналах. А получить разрешение помог «человек добра и прогресса», знаменитый хирург Н.Пирогов, тогдашний попечитель Одесского учебного округа. Сообщая эту радостную весть, Рабинович писал: «За работу! За работу, стар


и млад!.. Родная нива ждет своих пахарей!.. Она до сих пор орошалась нашими слезами, теперь оросим ее потом нашим!.. Всходы будут здоровые. Я это предчувствую, я в этом убежден». 27 мая 1860 года впервые в России увидела свет еврейская газета на русском языке. На ее титуле было написано — «Разсветъ. Органъ русскихъ евреевъ», и эпиграф — по-русски и на иврите: «И сказал Богь: да будетъ светъ!» С первых же ее номеров издатели заявили во всеуслышание: «Мы будем твердо держаться правды, в том сознании, что только она есть душа всякого дела, и что без этой души дело, при самом своем рождении, уже носит в себе зачатки смерти... Наш лозунг — свет, наша цель — вперед, наша награда — сознание исполнения долга». В городах и местечках черты оседлости очередной номер «Рассвета» ожидали с нетерпением и передавали затем из рук в руки. «Рассвет» не лавировал, — вспоминал один из читателей, — Александр II не льстил, не угодничал, не хитрил, не лукавил, а шел прямо к намеченной себе цели, ни минуты не забывая принятой на себя задачи». Но неожиданно для всех Рабинович сообщил в газете о прекращении выпуска. «Нам встретились такие препятствия, которые преодолеть мы не в силах, — кратко заявил он. — Мы предпочитаем мужественную смерть за один раз медленному и мучительному разрушению». Ровно год просуществовал «Рассвет», вышло пятьдесят два еженедельных номера, и на этом он прекратил свое существование. Лишь через много лет стала известна истинная тому причина, о которой до поры до времени остерегались говорить. В те либеральные, казалось бы, времена далеко не все дозволялось, и главный цензурный комитет — специальным циркуляром — запретил без особого разрешения печатать статьи об уравнении евреев в правах с прочими российскими подданными. Редактор «Рассвета» ограничивался лишь прозрачными намеками, описывая положение евреев в странах Европы, но и этого ему не простили и вызвали к генерал-губернатору. «В конце концов мне сказали, — описывал Рабинович свою встречу с важным сановником, — и три раза еще обдуманно и вполне сознательно повторили следующее: «Ну вот, если какая-нибудь статья вашего журнала мне не понравится, потому что мне скучно или я в дурном расположении духа, просто у меня желудок плохо варит — и я немедленно закрою ваш журнал» (Самый журнал удостоился чести быть названным журналом жидовским)... Таким образом, существование моего органа поставлено в зависимости от того, варит ли или не варит аристократический желудок. За сим для спасения журнала вопрос может быть поставлен трояким образом: 1) переливать из пустого в порожнее, чтобы не раздражать нашего грозного барина, или 2) быть чисто доносчиком на нацию, раскрывая одни только темные ее стороны и не смея ни слова произнести в защиту там, где гнут ее в дугу, — или, наконец, 3) закрыть журнал до более благоприятных обстоятельств. Тут ни одно честное сердце не поколебалось бы в выборе, и я со спокойной совестью прекращаю свою журнальную деятельность». В годы правления Николая I евреи не принимали никакого участия в русском общественном движении. Еврейское население черты оседлости жило особой, замкнутой жизнью, стараясь оградить себя от внешнего влияния, а образованные евреи с университетскими дипломами насчитывались тогда единицами. Их контакты с русской интеллигенцией были редкими и случайными, их интересы не совпадали с интересами русского общества, да они практически и не разбирались в оппозиционных настроениях того времени. При Александре II значительно возросло количество евреев в гимназиях и университетах, расширились их контакты с русской интеллигенцией, и еврейские студенты сразу же стали копировать «нигилистические» взгляды и привычки русской молодежи. В середине шестидесятых годов на улицах Киева можно было уже увидеть длинноволосого еврея-студента в пледе, накинутом на плечи, и с палкой в руке, или еврейскую девушку с коротко остриженными волосами. Это вызывало у евреев возмущение

или насмешки, но жизнь двигалась дальше и тянула за собой многих. Заговорили уже о долге интеллигенции перед народом, и молодые люди специально подвергали себя всяким лишениям, ели только черный хлеб с селедкой и страдали оттого, что и такая «жизнь в роскоши» куплена «страданиями и трудом миллионов». Русская молодежь — для искупления своей вины — стала устраивать для рабочих вечерние и воскресные школы, открывала кооперативные лавки, швейные и переплетные мастерские на артельных началах, — а еврейская молодежь делала то же самое по их примеру, чтобы «вернуть долг народу». Выучив русский язык, молодые люди с изумлением обнаружили, что существует русская литература, о которой они до этого ничего не знали. «Русские имеют литературу, — удивлялась героиня романа Л.Леванды. — Совершенно новое для нас открытие, не правда ли?» Ученики раввинских училищ, а порой и учениНиколай I ки иешив стали зачитываться статьями Чернышевского, Добролюбова и Писарева, учили наизусть стихи Пушкина, Лермонтова, Кольцова и Некрасова, восхищались Тургеневым, Достоевским и Гончаровым, горячо обсуждали «мировые вопросы» и лелеяли смутные, неопределенные мечты о «всемирном братстве», когда все люди станут любить друг друга и будут пользоваться сообща плодами культуры, науки и техники. «Неведомая для нас Россия.., — писал современник-еврей, — представлялась нам светлой, преимущественно состоящей из людей, проникнутых идеями Белинского, Тургенева и Некрасова... Театр был для нас откровением... Помнится, с каким восторгом и увлечением молодые люди прислушивались... к проповеди о научной истине, о свободной любви, к намекам на политическую свободу. Немало плакали мы на представлении «Доходного места» и подобных пьес». В 1872 году в Вильно образовался кружок молодежи, человек восемьдесять, которые отрицали еврейскую «регрессивную» религию, «архаический» язык, национальность и призывали к борьбе за «общечеловеческие идеалы добра и справедливости». «Для нас, социалистов, нет ни национальностей, ни расовых разделений, — писал один из членов кружка Аарон Либерман. — Все мы, живущие в России, русские; у нас одни интересы и одни обычаи. Мы — русские! соединимся же против врагов во имя равенства и братства!» Члены кружка получали из-за границы нелегальную литературу и распространяли ее в городе, но, самое главное, они тоже готовились «идти в народ» и пропагандировать свои идеи среди российского крестьянства. Планов было много и много споров, молодые люди не умели еще таить свои намерения, и такой кружок, естественно, очень быстро попал под подозрение полиции. Сделали обыск у основателя кружка Аарона Зунделевича, нашли там «только сапожные инструменты, но и этого было достаточно для уличения Зунделевича в государственном преступлении... Верно, говорят, он хочет идти в народ». По городу прошли повальные обыски, некоторых членов кружка арестовали, другие успели убежать за границу, а полицмейстер города призвал к себе представителей еврейской общины и заявил им категорически: «Мы до сих пор считали вас, евреев, только мошенниками; теперь же мы будем считать вас и бунтовщиками». От еврейской общины потребовали повлиять на молодежь, и во всех молитвенных домах Вильно зачитали особое обращение: «Недавно появились негодные люди с извращенными понятиями, зло называющие добром, а добро — злом... Они пишут бессмысленные книги, говорят разнузданные речи; услащая преступление вкрадчивыми и увлекательными словами, они действуют губительно на своих товарищей...» Но воззвание не помогло, и вскоре из Вильно уже сообщали, что «дело разветвляется на зло всем проповедникам и сыщикам». Полиция снова провела по городу обыски, нашла много запрещенных книг и арестовала сорок человек, среди которых оказались четыре девушки и один солдат. Следом за Вильно еврейский кружок образовался и в Ковно, где поначалу тоже желали «слиться с русским мужиком», но со временем научились уже произносить новые для них слова — «социализм» и «коммунизм». n

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 2 1


Chanukah

Wonderland

22 2 2 | Н А Ш А О Б Щ И Н А | М А РТ 2 01 4


Hummer

Parade

23 М А РТ 2 01 4 | Н А Ш А О Б Щ И Н А | 2 3


ИЗРАИЛЬ

«В первую очередь я еврей»

И

зраиль простился с Ариэлем Шароном. Будучи блестящим генералом и талантливым политиком, получившим за свою решительность прозвище «Бульдозер», Шарон всегда ощущал глубокую связь с еврейской традицией. Свидетельством этой связи является в том числе история отношений Ариэля Шарона с Любавичским Ребе Менахемом-Мендлом Шнеерсоном. А свое жизненное кредо Шарон однажды сформулировал так: «В первую очередь я еврей. Все мои помыслы сосредоточены на будущем еврейского народа в ближайшие 30, 300 и 1000 лет. Именно это волнует меня в первую очередь». В Шестидневной войне Шарон в звании генерал-майора руководил операцией против египетских войск на Синае, сыгравшей решающую роль в победе Израиля. Сразу после окончания боевых действий он в сопровождении семьи, других командиров ЦАХАЛа и иностранных военных прибыл в Иерусалим к освобожденной Стене плача, до этого в течение 19 лет находившейся под контролем Иордании. Там он возложил тфилин и прочитал молитву «Шма». Фотокорреспонденты засняли это событие и распространили в мировых СМИ снимки, признанные многими зримым вмешательством Всевышнего в победу израильтян. К несчастью, спустя всего несколько недель после окончания войны сын Шарона, Гур, трагически погиб в результате неосторожного обращения с оружием. Во время семидневного траура Любавичский Ребе Менахем Мендел Шнеерсон дал указание группе хабадников нанести визит семье Шарона и выразить соболезнования. Ребе также направил генералу длинную телеграмму, в которой выразил особое сожаление в связи с тем, что сын того, кто обеспечил победу Израиля силой оружия, погиб в мирное время в результате несчастного случая. Менее чем через год, в 1968-м, Шарон впервые встретился с Ребе лично в его бруклинской резиденции. Ребе живо интересовался ходом руководимой Шароном военной операции, задавал вопросы

2 4 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

по тактике и стратегии. Впоследствии Шарон признавался, что не ожидал встретить в лице хасидского цадика блестящего военного стратега, отмечает обозреватель Chabad.org Менахем Познер. В то время международный престиж еврейского государства значительно вырос, но Ребе, как впоследствии вспоминал Шарон, посетовал на недальновидную политику израильских властей, которая может привести к очень скорой потере достигнутого. Ребе заявил, что Израилю следовало бы аннексировать оказавшиеся под его контролем территории, поскольку это могло бы предотвратить будущие кровопролития с обеих сторон. Духовный лидер призвал Шарона по мере сил влиять на политическое руководство страны, чтобы оно твердо придерживалось принципа защиты безопасности Израиля. Также Ребе подчеркнул, что Шарон и другие израильские политические лидеры должны поддерживать еврейское образование и соблюдение еврейских традиций по всему миру, поскольку секулярный национализм без духовного фундамента не может служить основой еврейской идентичности. В 70-е годы Ариэль Шарон был частым гостем общины любавичских хасидов в Израиле. В поселении Кфар-Хабад он отмечал бар-мицвы своих сыновей. Продолжились и его визиты к Ребе в Нью-Йорке. Хотя Шарон был светским человеком, под влиянием Любавичского Ребе он начал накладывать тфилин и отмечать еврейские праздники. Ежегодно перед Песахом любавичские хасиды присылали семье Шарона мацу. Ариэль Шарон, как это видно из его сочинений и публичных выступлений, видел в Любавичском Ребе идеального еврейского лидера, не только способного давать мудрые советы и прогнозы относительно будущего еврейского народа, но и оказавшего заметное влияние на его собственное мировоззрение. Материал подготовил Роберт Берг www.jewish.ru


ИНТЕРЕСНЫЙ ИУДАИЗМ Р-н Михаэль Кориц

Проблемы смешанных браков

Правда ли, что запрет на смешанный брак меньше, когда еврейство с женской стороны?

В

системе заповедей Торы запрет смешанных браков занимает особое место. Все заповеди направлены на совершенствование и гармонию человеческой жизни, как это подробно разбирается в объяснении воспитательного смысла каждой из них в книге Сефер Ахинух. Запрещая нам то или иное действие, Тора предупреждает нас о том ущербе, который мы можем, нарушив заповедь, нанести себе. В запрете смешанных браков Тора говорит об ущербе, наносимом не только самому человеку, но и его будущим потомкам. Так пишет Рамбам в своем знаменитом кодексе Мишне Тора: «Не относись легкомысленно к этому греху, хотя Тора и не наказывает совершивших его смертной казнью ... Он заставляет нас смешаться с народами, от которых Вс-вышний нас отделил, тем самым уходя от Б-га и обкрадывая Его». Рационалист Рамбам, сдержанный обычно в подборе слов, здесь вдруг переходит на патетические тона. Для него это не просто нарушение одного из запретов, а вмешательство в замысел Вс-вышнего, предназначившего для еврейского народа особую миссию в мире - раскрытие веры в единого Творца для всего человечества или, используя терминологию Каббалы, превращение низшего материального мира в место раскрытия Б-жественного света, место пребывания Творца. На первый взгляд, эти слова Рамбама прежде всего относятся к браку еврея с нееврейкой, поскольку ребенок от такого брака будет неевреем, и тем самым, как пишет Рамбам в том же законе, «ребенок будет уведен от тех, кто следует за Вс-вышним», то есть от евреев, живущих законами Торы. Но не случайно Рамбам начинает эту главу своего труда с приведения обоих вариантов смешанного брака и подтверждает это цитатой из книги Эзры. Противодействие замыслу Творца по созданию избранного народа с особой миссией есть в браке еврейки с неевреем, даже если их ребенок остается обязанным к исполнению заповедей, поскольку сам факт этой связи является нарушением границ избранного народа. Более того, можно увидеть особую проблематичность смешанного брака именно в ситуации, когда еврейство в этом сочетании представлено женской стороной. Хотя закон видит в нарушении женщины меньшую ответственность, как стороны пассивной, но если говорить о внутреннем содержании брака и создании семьи, то именно женщина занимает в вопросах семьи центральное место. Это связано с тем, что Вс-вышний раскрывается в этом мире через свое качество Царственности (Малхут), выражающее женское начало в структуре Б-жественных сфирот. Еврейская семья является моделью для раскрытия Б-жественного замысла, и в этом смысле в каждом еврейском доме создается подобие Храма - объединение двух букв - йуд и эй

- из слов «иш» и «иша», означающих на святом языке «мужчина» и «женщина» - в Имя Творца мира. Поэтому разрушение еврейской семьи, даже если есть для это легитимные причины, это огромная трагедия, которую наши мудрецы сравнивают с разрушением жертвенника. Смешанный брак - это отказ от попытки построить еврейскую семью, движение в направлении, противоположном замыслу Творца. Это намного больший ущерб именно для женского начала, суть которого в построении структуры, предназначенной для раскрытия Б-жественного света (на это намекает вторая из сфирот, выражающих женское начало - Бина (Понимание), название которой на иврите является однокоренным со словом «строить», и поэтому первая женщина Хава (Ева) была, по выражению Писания, «построена» из стороны Адама). Говоря простыми словами, если еврей-мужчина в смешанном браке прежде всего лишается своего еврейского потомства, то еврейка разрушает свой потенциал к полноценному семейному счастью, что тоже находит свое проявление в жизни рожденных в смешанном браке. И тот и другой могут получить лишь суррогаты этих ценностей. Хотя проблема смешанного брака обычно рассматривается в контексте национальности, в еврейском законе речь идет прежде всего об аспекте религиозном. Еврейский народ это не национальность в обычном смысле, а народ, принявший на себя законы Торы. Возможно, именно поэтому Рамбам в продолжение запрета смешанных браков говорит о гиюре, как о возможности для каждого человека принять на себя заповеди Торы и присоединиться к еврейскому народу. Тем самым Рамбам подчеркивает религиозное содержание понятия еврей и законов написанных выше. Всем известен закон, гласящий, что еврейство передается по матери, в отличие от принадлежности к колену, передающейся по мужской линии. В одной из бесед Любавичский Ребе приводит внутренний смысл этого закона, заключающийся в том, что именно в Малхуте раскрывается Сущность Б-жественного Света как раскрытие источника всего в завершении и реализации. Еврейство является сущностной характеристикой человека, в отличие от принадлежности к определенному колену, в котором находит выражение частные особенности служения. Сокровенная суть еврейства означает, что не может быть евреев первого или второго сорта, полуевреев и тому подобное. Это означает, что еврей, родившийся от смешанного брака с неевреем, стопроцентный еврей, ничуть не меньше, чем ведущий прямую родословную от царя Давида или первосвященника Аарона. С другой стороны, когда ребенок рождается в браке, не освященном Торой, то есть появ-

ляется в результате нарушения ее законов, это не может не иметь определенного влияния на ребенка. Об этом говорится во второй главе книги Тания, где приводятся слова Зогара о влиянии на душу ребенка освящения родителями их мыслей в момент зачатия. Алтер Ребе поясняет, что влияние это касается уровня одеяний души ребенка, то есть тех инструментов, при помощи которых душа будет осуществлять свое служение и воспринимать мудрость Вс-вышнего. Зогар, как и хасидское учение, говорит о самом тонком отклонении от святости - несовершенстве мыслей, но понятно, что более серьезные отклонения от требований Торы нанесут еще больший ущерб. Например, в Шульхан Арухе, в разделе Эвен Аэзер, приведены различные виды ущербов, наносимых родителями своим детям при нарушении законов, регулирующих сексуальную жизнь семьи. Талмуд говорит, что несоблюдение матерью законов семейной чистоты разрушительно влияет на душевные качества ребенка. Ребенку, родившемуся от связи с замужней женщиной или между близкими родственниками - «мамзеру», запрещено в будущем вступить в брак с тем, кто не имеет подобной проблемы. Смешанный брак запрещен, поэтому статус ребенка, родившегося у еврейки в таком браке, обсуждается мудрецами Талмуда в трактате Кидушин. Согласно одному мнению, он является мамзером, по другому мнению - нет. Раши, комментируя второе мнение, замечает, что, в соответствии с этим мнением, ребенок должен пройти гиюр. Талмуд принимает второе мнение за основное и не считает такого ребенка мамзером. В Шульхан Арухе мнение Раши не приводится, и подавляющие большинство комментаторов считает эти слова Раши относящимися лишь к стадии обсуждения вопроса, а не к выводу Талмуда, поэтому по закону не требуется гиюра для ребенка, родившегося у еврейки. Даже те, кто рекомендуют такой гиюр пройти, признают, что его основанием является лишь постановление мудрецов. Это подтверждается тем, что если ребенок первенец, то ему делают выкуп у потомка Аарона, коэна, что было бы невозможно, если бы гиюр был требованием Торы. В любом случае, сам факт наличия этого спора мудрецов, свидетельствует о том, что такому ребенку требуются дополнительные духовные усилия для достижения полноты духовной жизни. В качестве подведения итога, хочу еще раз подчеркнуть, что вышесказанное не касается сути еврейства, которое остается в целостности, невзирая ни на какие грехи. Любой еврей вне зависимости от обстоятельств своего рождения может найти в себе силы для служения Вс-вышнему, выполняя заповеди и изучая Тору. Но родители должны помнить, что в их силах дать своим детям необходимые духовные силы и предотвратить возможные проблемы на их пути. n

Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 2 5


Смерть и траур в еврейской традиции

ГОДОВЩИНА СМЕРТИ («ЙОРЦАЙТ») Годовщину смерти («йорцайт» на идише) отмечают только по еврейскому календарю. Поэтому нужна большая точность при определении даты йорцайта. Если смерть наступила в сумерки, не исключено, что истинной датой смерти будет считаться не тот день еврейского календаря, который соответствует данному дню григорианского календаря, а следующий, поскольку, согласно еврейскому закону, сутки начинаются с вечера. В случае затруднения в определении даты йорцайта следует обратиться к раввину. Согласно хасидскому обычаю, йорцайт всегда отмечают в годовщину смерти, в том числе и в первый год траура и даже в том случае, когда похороны состоялись через несколько дней после смерти. Если человек умер в високосный год в месяце Адар — первом или во втором, то в обычный год йорцайт отмечают в единственном месяце Адар, а в високосный — в том Адаре, в каком человек умер. Если же человек умер в обычный год, то в високосные годы йорцайт отмечают в первом Адаре, однако во втором Адаре, того же числа, также читают «Кадиш» и зажигают поминальную свечу («нер нешама»). Тот, кто не знает точной даты смерти отца или матери, должен выбрать какой-то определенный день в году и отмечать его как йорцайт — зажигать «нер нешама», читать «Кадиш» и давать деньги на цдаку во имя души покойного. Принято, что в субботу, предшествующую йорцайту, или в самый день йорцайта, если он совпадает с субботой, мужчину, отмечающего йорцайт, вызывают к Торе в качестве «мафтира». Если же йорцайт совпадает с понедельником или четвергом, то отмечающего йорцайт вызывают к Торе. После чтения Торы именно он произносит «Хаци-кадиш». Сразу же после захода солнца, когда наступает день йорцайта, зажигают «нер нешама» — большую свечу, которая должна гореть до времени выхода звезд на следующий день. Если тот, кто отмечает йорцайт, выполняет функции хазана, перед ним зажигают пять свечей. В йорцайт дают больше денег на цдаку, чем в другие дни, так как это приносит огромную пользу душе покойного. Тем более, что раньше существовал обычай поститься в день йорцайта, и дополнительная цдака является как бы выкупом этого поста, который в наши дни не соблюдают. Если день йорцайта — суббота, деньги на цдаку дают в пятницу. В день йорцайта принято посещать могилу покойного, читать около нее Теилим и «Кадиш». Если день йорцайта — суббота, на кладбище идут или в пятницу до полудня, или в воскресенье. Не принято часто посещать кладбище. Это делают лишь в последний день траура, в 30-й день после смерти, чтобы совершить церемонию «азкара», каждый год в йорцайт и в канун Рош-Ходеш месяца Элул. Если у вас нет возможности прочитать кадиш самому, то можно заказать его.

www.stanetsky.com

164 Chestnut Hill Ave. Brighton, MA 02135

45 New Ocean St. Swampscott, MA 01907

tel. 617-254-4999 fax 617-254-4998

tel. 781-477-2311 fax 781-477-2312

Peter Rushansky Выставочный зал с реальными образцами

artinstone2011@yahoo.com 2 6 | Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4

ПАМЯТНИКИ

www.artinstonebrighton.com


Отмечаем Йорцайт (годовщину смерти): Имя Lev Aleksandrovich Bentzion Altshuller Sara Bernstein Etta Blumental Olga Borochina Yakov Breger Betya Broverman Rakhil Burdman Teodor Chafetz Boruch Chesin Chaim Chesin Avraham Danzig Isak Davidovich Margarita Dobrushkina Avram Dukhovniy Roza Elfant Vladimir Entov Abram Epstein Zina Feldman Basia Fidler Igor Frantsuzov Chaim Frid Lipa Furman Sarra Galper Michael Gimelberg Boris Goldshtein Luba Gotlib Chaya Gurevich Yoheved Haiut Lazer Ioffe Roza Kagan Tatiana Kapitanovskaya Maria Karpovsky Milana Kelman Miriam Khazan Berta Koldertgeva Favel Konevsky Maria Kosorukova Mindel Kostrak Bronya Kravets Victor Kritzman Faina Lebedinskaya Lyubov Leshchinskaya Michael Levy Anton Lifshits Mikhael Loiberg

Дата 11 Nisan 11 Adar II 18 Nisan 28 Adar II 26 Adar II 16 Nisan 3 Nisan 8 Nisan 26 Nisan 2 Adar II 21 Nisan 8 Adar II 20 Nisan 25 Nisan 1 Nisan 22 Nisan 6 Nisan 28 Nisan 15 Nisan 24 Adar II 28 Nisan 30 Nisan 14 Nisan 3 Nisan 12 Nisan 24 Adar II 25 Adar II 9 Nisan 16 Nisan 1 Nisan 22 Adar II 22 Nisan 26 Nisan 19 Nisan 2 Adar II 5 Adar II 24 Nisan 19 Nisan 30 Nisan 1 Nisan 23 Adar II 1 Nisan 11 Nisan 20 Nisan 1 Adar II 5 Nisan

В этом году April 11 March 13 April 18 March 30 March 28 April 16 April 3 April 8 April 26 March 4 April 21 March 10 April 20 April 25 April 1 April 22 April 6 April 28 April 15 April 26 April 28 April 30 April 14 April 3 April 12 March 26 March 27 April 9 April 16 April 1 March 24 April 22 April 26 April 19 March 4 March 7 April 24 April 19 April 30 April 1 March 25 April 1 April 11 April 20 March 3 April 5

Раввин Родкин поможет вам в организации похорон, поминальной молитвы - кадиш, шивы, открытии памятника, в проведении Йорцайт и

Alexander Luban Naum Manuylenko Boris Mashalov Boris Medvedovsky Abram Meldung Tanya Mirochnik Yakov Monisov Boris Rabinovich Shlomo Rapoport Liza Kigel Raskin David Rivkin Solomon Rodkin Roza Rosenman Yuliy Rozental Tsilya Rubinshtein Manya Sandler Chaim Savelski Chava Shaenzon Avitai Shapiro Issak Shapiro Boris Sheyn Fanya Shichmanter Fanya Shmukler Mikhail Shmukler Yan Shmuylovich Dora Shnayder Moishe Shpits Richard Shugarman Yosif Sirota Aron Solomyanskiy Raisa Sonkina Aleksandra Stolerman Esther Sulla Maya Svirskoy Frida Tabanskiy Ilya Temkin Sonya Trokhman Lyubov Tsesler Ida Turetskaya Ruven Tverskoy Gita Vikhman Grigoriy Vishnevetskiy Mikhail Vladimirskiy Chana Yeremova Anna Zadova Chana Zaretskaya Giny Zolotorevskaya

2 Nisan 13 Nisan 21 Adar II 15 Adar II 6 Nisan 27 Nisan 27 Nisan 18 Nisan 25 Adar 30 Nisan 17 Adar II 14 Nisan 17 Adar II 26 Adar II 2 Nisan 17 Nisan 27 Nisan 7 Nisan 7 Nisan 22 Nisan 10 Nisan 18 Adar II 4 Nisan 25 Nisan 15 Nisan 29 Nisan 6 Nisan 7 Nisan 2 Nisan 16 Nisan 30 Nisan 8 Nisan 4 Nisan 7 Nisan 3 Adar II 28 Nisan 20 Nisan 11 Nisan 23 Nisan 6 Adar II 14 Nisan 14 Nisan 12 Nisan 22 Nisan 13 Nisan 29 Nisan 16 Adar II

April 2 April 13 March 23 March 17 April 6 April 27 April 27 April 18 April 6 April 30 March 19 April 14 March 19 March 28 April 2 April 17 April 27 April 7 April 7 April 22 April 10 March 20 April 4 April 25 April 15 April 29 April 6 April 7 April 2 April 16 April 30 April 8 April 4 April 7 March 5 April 28 April 20 April 11 April 23 March 8 April 14 April 14 April 12 April 22 April 13 April 29 March 18

С прискорбием сообщаем, что ушли из жизни Boris Agarkov Zakhar Chernyavskiy Boris Rabkin Leonid Solodar

приобретении мемориальной таблички.

Bluma Rapoport

Службы на русском, иврите, идише или

David Tel

на английском языках.

Feyga Temin

(617)787-2200

Betya Shvartsman Для размещения соболезнований в журнале Exodus звоните (617)787-2200 ext. 14 Э К СО Д У С | М А Р Т 2 0 1 4 | 2 7


Журналу Exodus требуются рекламные агенты. Мы платим высокие комиссионные. Звоните по телефону (617) 787-2200 х 14.

#

Subscribe NOW! EXODUS MAGAZINE q Yes! Please subscribe me to the Exodus Magazine for 12 months Name

Last Name

Address City

Postal Code

Tel

E-mail

Subscription - $18? q Check enclosed q Charge my Credit Card Credit card # Exp. Date

ccv

Return To: The Exodus Magazine, c/o Jewish Russian Center of Greater Boston 29 Chesnut Hill Ave, Brighton, MA 02135 Tel: (617)787-2200 www.RussianBoston.org/exodus


Purim THE 4 MITZVAHS OF PURIM: Listen to The Megillah SATURDAY, MARCH 15 (EVENING) SUNDAY, MARCH 16 (DAYTIME)

To relive the miraculous events of Purim, we listen to a public reading of the Megillah (the Scroll of Esther) on Purim eve and again on Purim day. Whenever Haman’s name is mentioned, we twirl noise-makers and stamp our feet to “drown out” his evil name. Tell the children Purim is the only time when it’s a mitzvah to make noise!

Send Gifts of Food

AT LEAST TWO KINDS OF FOOD IN EACH GIFT

SUNDAY, MARCH 16 (DAYTIME)

On Purim we emphasize the importance of Jewish unity and friendship by sending gifts of food to friends. Send a gift of at least two kinds of readyto-eat foods (for example, pastry, fruit, beverage), to at least one friend on Purim day. It is proper that men send to men and women to women. Sending these gifts should be done through a third party. Children, in addition to sending their own gifts of food, make enthusiastic messengers.

Give Gifts to the Needy TO AT LEAST TWO PEOPLE

SUNDAY, MARCH 16 (DAYTIME)

Concern for the needy is a year-round responsibility for the Jew. On Purim, particularly, it is a special mitzvah to remember the poor. Give charity to at least two, but preferably more needy individuals on Purim day. The mitzvah is best fulfilled by giving directly to the needy. Even small children should fulfill this mitzvah.

Eat The Festive Meal SUNDAY, MARCH 16 (DAYTIME)

As on all festivals, we celebrate Purim with a special festive meal on Purim day when family and friends gather together to rejoice in the Purim spirit.

3 0 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

Guide J

The Purim Story

ewish morale was at an all-time low. The Temple in Jerusalem had been destroyed, the nation conquered, and for almost 70 years, Jews had been dispersed in foreign lands. The prophesied end of Exile had not materialized, and the blight of assimilation had set in. Just then, the enemy arose to carry out his evil plans. This time it was Haman. Descended from the Jew-hating tribe of Amalek, Haman devised his scheme to solve “the Jewish problem” once and for all, by annihilating every Jew, men, women and children, throughout the world, in a single day. And it almost worked. Were it not for Mordechai. A descendent of King Saul and advisor to King Achashverosh, Mordechai sensed the danger. Donning sackcloth and ashes, he went to the gate of the palace, crying aloud, rallying the Jews to return to Torah. His niece, Queen Esther, called for him. He told her that she must go to the king and plead for her people. Officially in disfavor, she feared to go but saw that she had no choice. She undertook a three-day fast of penitence, and called upon the whole Jewish people to do likewise. Then she went to the king. It is a story of great courage and self-sacrifice — first and foremost by Queen Esther and Mordechai and ultimately by the whole Jewish nation. For throughout the duration of the whole year, not one single Jew chose to convert, even to save his life. The nation was awakened to a wholehearted return to Torah and mitzvot, and throughout the year strengthened their faith and observance. And in the merit of this, they were able to rise up against their enemies and destroy them, on the 13th of Adar, the very day destined for the “final solution.” The Jewish people had shown their true character. They had earned the right to leave Exile, to return to the Holy Land and rebuild the Temple. As it was in those days, so may it be with us today. Each year in fulfilling the special mitzvot of the Purim festival, we reaffirm our commitment to the eternal values of the Torah ... and we share in the very same merit that redeemed the Jewish people in the days of Mordechai and Esther.

One of the Purim mitzvot is the reading of the Megillah — the Scroll of Esther, in which the miracle of Purim is recounted. The Talmud tells us that “whoever reads the Megillah backwards does not fulfill his obligation.” Our Sages explain that “backwards” does not only mean in reverse order; it also means that whoever reads the Megillah merely as ancient history has missed the point. The Purim story is directly relevant to our contemporary world. As the Megillah itself tells us, that when we celebrate Purim each year, the miraculous events of Purim are “remembered and re-enacted” in our lives. Throughout our history, we have seen miracles. Despite centuries upon centuries of persecution, we have survived and flourished, by the grace of G-d. Yet we have remained in exile for nearly 2,000 years, hoping and praying for the final and complete redemption — the redemption that will end suffering and exile forever. May the observance of Purim be a precursor to the coming of Moshiach, our Righteous Redeemer, whose imminent arrival will bring about a better life for all the nations of the world.


jewish soul

Hide & Seek From a letter of the Rebbe

I

n reply to your letter, briefly: You ask how can we reconcile the attributes of G‑d of mercifulness and kindness with cosmic catastrophes such as volcanic eruptions and the like, involving the loss of human life, etc. There are many circumstances involved in each event, in addition to time and location. However, there is one general answer to such apparently inexplicable occurrences, which will become clearer through the following illustration: Suppose one encounters an individual for a brief period of time, finding him asleep, or engaged in some arduous toil. Now, if the observer would want to conclude from what he sees during that brief period of time as to the nature of the individual he had observed, he would then conclude that the individual has an unproductive existence—in the first instance; or leads a life of torture— in the second. Obviously, both conclusions are erroneous, inasmuch as what he saw was only a fraction of the individual’s life, and the state of sleep was only a period of rest and preparation for activity, and—in the second instance—the toil was a means to remuneration or other satisfaction which by far outweighs the effort involved. The truth is that any shortsighted observation, covering only a fraction of time or of the subject, is bound to be erroneous, and what may appear as negative will assume quite a different appearance if the full truth of the before and after were known. Similarly in the case of any human observation of a world event. The subject of such an observation is thus taken out of its frame of eternity, of a chain of events that occurred before and will occur afterwards.

Obviously, we cannot expect to judge about the nature of such an event with any degree of accuracy. A volcanic eruption or earthquake and the like are but one link in a long chain of events that began with the creation of the world and will continue to the end of times, and we have no way of interpreting a single event by isolating it from the rest. The difference between “G‑d is All” and “All is G‑d” is in the approach and deduction. In the first instance, our starting point is G‑d, and through study and research we can deduce that G‑d’s Being is revealed even in material and “natural” things. Our study of the Unity of G‑d and His other

attributes will lead us to recognizing the same attributes in nature and the world around us, the practical results of which find expression in unity among mankind and the practice of G‑d’s precepts as the proper application of G‑d’s attributes in our own life, etc. One who sets out on this path dedicates himself wholly to communion with G‑d. He is averse to all material aspects of life, including even the bare necessities connected with his physical wellbeing, and tries to avoid them as much as possible. Being engaged in spiritual communion with G‑d, he considers all material and physical necessities, even those permitted by the Torah, as a hindrance in his consecrated life. However, his intelligence convinces him that the material and physical world is but an expression of the Divine Being, and that in them, too, G‑d is to be found. In the second part of the statement, “All is G‑d,” the starting point is the outer shell of the universe and all material things in it, a study of which will lead to the conclusion that there is cosmic unity in the whole world and that there is a Divine “spark” vitalizing everything, and, consequently—One Creator. Hence he serves G‑d even while engaged in the material aspects of life, and does so with joy, inasmuch as it is in them and through them that he recognizes the greatness of the Creator and they help strengthen his unity with G‑d. Thus we have two ways in the service of G‑d, of which the first is the easier one, while the second leads to a better fulfillment of the objective—to make this lowest physical world an abode for G‑d. EM

E XO D U S | M A R C H 2 01 4 | 31


made you think

FigHt or LaugH: Purim today Adin (Even Yisrael) Steinsaltz

P

urim is the most unusual Jewish holiday. When it comes to all other holidays, although being joyful is a mitzvah, they also feature a serious side, and the joy has limits and restrictions. On the other hand, in Purim, even if we strictly follow all the rules pertaining to the holiday, it features a certain aspect that is not only about good humor, but also about mischief, and at times even rowdiness. This is a puzzling matter, as the celebration of Purim followed a difficult and highly threatening period. During most generations, the people of Israel faced threats, wars, and enemies, yet most of these incidents were no different than the clashes and wars experienced by all other nations. However, the event that took place before Purim was essentially different and much graver, as this was no war, but rather, a plan to exterminate a people. It was the first display of anti‑Semitism in history. Haman and all his collaborators were indeed defeated, yet over the generations we discovered that anti‑Semitism may have started with Haman, but it did not end with him. Amalek’s seed is still in the world, and it flourishes even in our cosmopolitan and enlightened era. 3 2 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

Over the years, many explanations and “justifications” were given to anti‑Semitism: Religious ones, racial ones, and cultural ones. The fact such explanations are so numerous proves there is no truth to them and that they merely serve as a veneer for a more basic and hidden matter. That is, just like the existence of the people of Israel, despite all the suffering and distress, is an inexplicable mystery, anti‑ Semitism is also very mysterious. As anti‑Semitism is irrational in essence, we may be able to defend ourselves against it but we have no way of uprooting it. Jewish attempts in the last hundreds of years to resolve the problem using opposite means – extreme assimilation on the one hand, and the establishment of an independent state on the other hand – did not resolve the problem, but rather, merely changed or diverted it to other avenues. The conclusion of this is that we only have two possible responses. First, we can do our best, as was done in the days of Esther and in other generations, to defend ourselves against evil and fight it. This needs to be done in any case, even if only to gain a respite from the outbreaks of hatred. The second possibility is to laugh. Laugh

not only about the defeat of our enemies’, but also about the absurdity, ridiculousness, and inherent contradictions of anti‑Semitism. The laughter does not mean that there is an answer, yet this is our way of declaring that we have removed ourselves from the irrational interaction of hating Haman. We laugh at Haman, Ahasuerus, and all their successors, because after all we shall prevail and stick around, and they shall become the subject of jokes. Just like everything else in Judaism, joy should be expressed with actions. We therefore express our joy not only with high spirits, but also with the serious actions in the wake of the laughter. Indeed, immediately after Purim, we start the 30 days of preparations for Passover, where we clean the chametz in order to clear everything that is not us, thereby polishing our own essence, which does not belong to “them,” but rather, to “He who chose us from all the nations.” EM Adin (Even Yisrael) Steinsaltz is a world renowned scholar and rabbi, author of many books on Jewish mysticism, as well as the comprehensive Steinsaltz Edition of the Talmud. He resides in Jerusalem.


ask the rabbi

WHat doeS “JeW” mean? by Rabbi Dan Rodkin

Q

Why are all descendants of Jacob referred to as “Jews” today? The names Israelites (B’nei Yisrael) and Hebrews (Ivrim) make sense to me, but why are we called Jews, which seems to be connected to the tribe of Judah. Many of us, like myself who is a Cohen, are not from the tribe of Judah, so why are we called “Jews”? You are correct. The word Jew is a derivative of the name Judah, Jacob’s fourth son; hence calling someone by this name would seemingly imply that the person is a descendant of that particular tribe. However, as is well known, Jacob bore twelve sons, all of whom are the fathers of our great nation. Why, then, is the entire Israelite nation known as “Jews”? Perhaps this question can be cleared up by analyzing the very first individual to be dubbed Jew: “There was a Jewish man in Shushan the capital, whose name was Mordechai the son of Yair... a Benjaminite” (Esther 2:5). Yes, the first “Jew” was actually from the tribe of Benjamin! An objective study of the Purim story reveals that the whole frightening episode was plainly avoidable. The entire incident was a result of Mordechai’s obstinate adherence to a code of behavior which was clearly outdated and inappropriate for the times. Mordechai was an elderly rabbi who yet recalled days – more than half a century beforehand – when the Holy Temple stood in Jerusalem and Torah Law was supreme. His snubbing of Haman might have been condign during that generation—but how dare he put his entire nation in danger of extinction by slighting the king’s favorite minister? Apparently someone neglected to inform this sage that the ability to conform is the trick to survival! Mordechai, however, thought otherwise; and he had a famous precedent supporting his “foolish” actions. Many years earlier, a powerful Egyptian ruler wished to take his ancestor, Benjamin, as a slave. Benjamin’s brother Judah wouldn’t hear of such a possibility. In what would be his proudest and most defining moment, Judah completely ignored all royal protocol, angrily approached the powerful ruler –

who, unbeknownst to him, was actually their brother Joseph – and threateningly demanded Benjamin’s release. Judah is the embodiment of the exiled Israelite who must walk a thin tightrope: While he must live at peace with his neighbors, follow the law and customs of the land, and “pray for the peace of the regime,” he has the courage of his convictions to stand up against all the powers that be in order to defend his ideals. “Only our bodies were sent into exile; not our souls!” Mordechai “the Jew” was a proud student of his great‑uncle Judah. He knew that Torah law forbids a Jew from bowing to Haman (and the statuette which dangled from a chain around his neck), and for him that was the final word. Indeed Judah’s and Mordechai’s actions were vindicated as events unfolded—no harm came to either of them as a result of their brave conduct. Leading by example, Mordechai succeeded in implanting this sense of pride in the hearts of the masses. When Haman issued his decree of annihilation, not one Israelite even considered abandoning his religion in order to be spared death. At that moment, we all became “Jews”. Accordingly, the Megillah is the first place where our nation as a whole is referred to as Jews. The name stuck. Because the next 2,500 years would repeatedly test our “Jewishness”. Under countless regimes – both friendly and, as was usually the case, hostile – we struggled against friends and enemies who wished to impose their will upon us at the expense of our relationship with G‑d. Again and again we proved ourselves true to G‑d, earning the name Jew through oceans of blood and tears. The grand story of history concludes in similar fashion as the Purim story: we are here to tell the tale and they aren’t… The joy of Purim is greater than any other holiday because it tells the story of the nation who never allowed its soul to be shackled—the story of the Jew. EM

Rabbi Dan Rodkin is the Executive Director of the Greater Boston Jewish Russian Center. You can Ask the Rabbi at rabbi@shaloh.org

?

got questions?

ASK THE RABBI: * rabbi@shaloh.org - fax: 617.787.4693 % 617.787.2200

iRabbi E XO D U S | M A R C H 2 01 4 | 33


jewish thought

Have you Herd? Simon Jacobson

H

istory is witness to the often devastating effects of mob mentality. Nowhere was this more evident than in the last century’s Nazis, who demonstrated in real life the horrific consequences of blind obedience. Groupthink. Herd mentality. Brainwashing. Cults. Bandwagon effect. Witch hunt. Lynch mob. There are many terms that express one of the things abhorred today: Conformity. Calling someone a conformist is considered an insult. In our free‑spirited society, where individuality and independence reign, who wants to be seen as a "copycat" and follower of others? As someone who cannot think or act on their own? From the Salem witch hunts to George Orwell’s chilling account of a "Newspeak" world, where everyone is expected and forced to think and speak the same words, we are all repulsed by the forces that demand annihilation of the individual voice. And, yet the group and community play a vital role in society. Without it we have no cooperation, growth, and all the benefits of cross‑pollination. So how do we balance the two — the individual and the collective, without compromising one or the other?

3 4 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

How do we protect against the abuses of groupthink while maintaining the value of the community? Thinkers, psychologists and politicians have been struggling with this issue through the centuries. Fascinatingly, a 3300 year old document offers us a formula that balances individuality and community. Let us take a fascinating trip down the corridors of history tracing back to the earliest roots of social communion (the "mother" of modern social media), to the inception of the concept of "community." As Moses was leading the Israelites out of Egypt, we read a story called “Vayakhel”. Vayakhel means to gather, rooted in the word kahal, community or group. Moses gathered the people, and thereby instituted the custom of gathering together on a regular basis to study and pray and commune. What is the power of this gathering? In one words: Synergy. How did Moses assure that he group would not decline into mob mentality? By assuring that the communion was divine — driven not by self‑interest, but by fulfilling a higher calling. And by insisting that the group is only an extension

of individuals. Before Moses gathered the people together, they were a bunch of individuals — all children of Abraham, Isaac, And Jacob, who were fierce individuals whose lives were all about non‑conformity and building a whole new way of looking at the world. One truth is that materiality dictates conformity, and spirituality dictates individuality. Materiality is synonymous with survival — doing what you have to do to survive. Survival creates a need to work together. Spirit is not defined by material needs, so spirit allows itself to soar. Transcendence — that souring of the soul — is very individualistic. We all do it differently. Long before there was a gathering at Mt. Sinai, the Israelites were a group of individuals. The Midrash says that though millions of people stood at Mt. Sinai, the Ten Commandments were spoken in the second person singular. You would think that since G‑d was addressing a group, these commandments would have been spoken in the plural. Here's the rub: The Midrash says that everyone standing there heard the Ten Commandments as if it was being spoken


jewish thought

The Jewish “Problem” An analysis based on the Purim story From a letter of the Rebbe

T

proselytes an he story of Purim, as related in the Book The essen of Esther, gives us a clear analysis of "dispersed a the 'Jewish problem.' Being dispersed it "one peop over 127 provinces and lands, their own still regardless of in ruins, the Jews undoubtedly differed from the Jewish w one another in custom, garment and tongue basically the according to the place of their dispersal, very all places. much in the same way as Jews in different lands The conclu differ nowadays. Yet, though there were Jews it is the Tora who would conceal their Jewishness, Haman, people indes the enemy of the Jews, recognized the essential the face of qualities and characteristics of the Jews which at our physi made all of them, with or without their consent, of ideologica into "one people," namely, "their laws are aiming at our different from those of any other people." Purim teac (Book of Esther 3:8). has been ver Hence, in his wicked desire to annihilate the sorrow, that Jews, Haman seeks to destroy "all the Jews, not even suc young and old, children and women." Although generations, there were in those days, too, Jews who strictly Hamans and adhered to the Torah and Mitzvoth, and Jews his ties with whose religious ties with their people were escape. weak, or who sought to assimilate themselves, On the co yet none could escape the classification of existence dep belonging to that "one people," and every one The same principle should be applied to was included in Haman's cruel decree. herd mentality? Does religion want to draw only to him or her. herd: The purpose of this is to ultimately "their laws our people. It is one that of the in the other people." In all ages there were Hamans, yet we have you toward the herd to refute or combat a It's like going to a concert. Have you ever create communities areoldest synergistic. world, beginning its national history from the outlived them, thank G‑d. Wherein lies the perceived enemy, or does it fundamentally been at a concert and you felt the music move Go into a quiet room. Close your eyes. Purim remi at your Mount Sinai, 3300anything? years people as a w of our want yousurvival? to be an individual who takes part Revelation you? (Thousands of Grateful Dead‑heads can secret Focus on inside. Dosome you hear ago. In the course of these long centuries The answer will be evident from the following in a synergistic experience? back us up here.) The experience is yours, The answer should be no. But then think and Jewess, l our peoplethe hassilent lived gentle under sound extremely variedown ancient spiritu illustration. When a scientist seeks to ascertain Truth be told, that history is witness to even though you might be surrounded by an about of your conditions, [in] most different times the laws governing a certain phenomenon, or terrible abuses in the name of religion and arena of 20,000 people. The music and words self untouched, unstimulated by yourand outer secret of harm different places world. If westill wish thehave essential properties of a authorities certain faith. We seen how religious” of the band resonate inside you. The whole to discover senses. Thisallisover yourthesoul — the small and happy life to discover the essential elements making up element in nature, he must undertake a series of have used mob mentality to wreak havoc and arena is crowded by other individuals who voice within you. As you spend a few and tempora the cause and verythis basis the existence experiments under the most varied conditions destruction. Let's be real clear about this: are having their own unique experiences of minutes doing on of a daily basis youofwill contradiction our people and its unique strength, we must in order to discover those properties or laws Any religion that demands a mob mentality hearing the music. You're standing together begin to access your soul and learn to soar existence, and that it is not its peculiar physical or to order to make areits obtained under all true conditions alike. from members is not religion or true conclude in the same place, but your experience is which on the wings of your soul by listening intrinsic mental characteristics, not its tongue, No true scientific law can be deduced from faith; it's an establishment that is serving the distinctly your own. its soundless melody. Once you open your to our physica manners and return customsto(in a wider life, sense), a minimum number of experiments, or from interests of a small group in power. Like experiencing music, everyone at eyes and "regular" takenor a few which go hand even its racial purity (for there were times in the experiments under similar or only slightly Mt. Sinai heard what they as individuals random moments throughout the day to With best w True religion — as defined by Torah — has history our people, wellsoul. as during for the results respect as to what needed to hear. Once you have this kind of varied theofexperience of as your This will we live to see firstconditions, and foremost absolute for the earlyrecall the Middle Ages and even recent times, when is essential and what is secondary or quite individuality, you can bring people together help bring awareness of your inner purity types of Amal dignity of every human being created in the whole ethnic groups and tribes have become unimportant would then not be conclusive. to be more than the sum of their parts. (To into your conventional activities. Do this their body, so Divine Image. The true experience of religion go back to the concert metaphor, it’s the regularly, and you will experience true and is making choices based on the wishes of your synergy or feeling of togetherness that the sustainable change. soul in fulfilling its calling, not based on self‑ group experiences.) This will help you discover how to live interest and the influence of the material world. If there was no individuality in the first from the inside out, rather than from the It is difficult to escape the influence of the place, when you bring together a group outside in. EM material world and the drive for survival. they will become conformists. But if each Yet, Torah provides us with methods and individual consciously chooses to join with Rabbi Simon Jacobson is the author of tools to access your free soul within. his fellows, then you have a synergy that is Toward a Meaningful Life: The Wisdom of Consider the following exercise to guide greater than the sum of its parts. the Rebbe and the director of the Meaningful you toward experiencing spirituality as an So in this light, does religion demand a Life Center (meaningfullife.org). individual, rather than as a member of a E XO D U S | M A R C H 2 01 4 | 35


life on earth

deatH By SecretS: a Purim Story Tzvi Freeman

W

e’ve explained why Midrash and aggadah are so vital to our Torah diet. We’ve explained that these stories speak to us from a higher plane of reality. And we’ve also demonstrated that even if you don’t get it, you still do get it—meaning that you’ve still got truth even if you’re clueless to the meaning inside. We’ve also provided some guidelines to determine whether a story is an anecdote or a parable. Now, let’s take a test case. Let’s look at a story of the Talmud and see what’s meant literally, what’s meant to point to something deeper, and how it could be true for everyone on their level. Aside from context, one of the giveaway signs of down‑to‑earth literalness is practical application. If you see a story cited in the determination of a halachah (Jewish law) —what to do and what not to do— you know that at least the relevant details must stay tied down to the ground. Here’s an example. First, the Talmud presents us an opinion on a very practical matter: Rabbah taught, “A man is obligated to

3 6 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

get drunk on Purim until he cannot distinguish between ‘cursed is Haman’ and ‘blessed is Mordechai.’”

Fine so far. But then the Talmud proceeds with a relevant anecdote: Rabbah and Rabbi Zeira held their Purim feast together. They became drunk. Rabbah got up and slaughtered Rabbi Zeira. The next day, Rabbah pleaded for divine mercy, and brought Rabbi Zeira back to life. A year passed, and Rabbah said to Rabbi Zeira, “Come, let us hold the Purim feast together!” Rabbi Zeira replied, “Miracles don’t happen every day.”

In this case, I guarantee this is not meant to be taken at face value. Rabbah was one of the star sages and respected teachers of the Talmud, well‑known for his righteousness. That is implicit in the story itself: if you or I would “plead for divine mercy,” do you think we would be successful at bringing our victim back to life? Besides, if this were a compulsive

behavior issue, would Rabbi Zeira have no concern other than the unlikelihood of a repeat resurrection? How about “I’d feel safer celebrating with someone a tad less bloodthirsty”? And what about Rabbah? He seems to have felt no remorse whatsoever for his recklessness—on the contrary, he’s quite gung‑ho about doing the whole thing again. So, we’re out to find some clues to the deeper meaning of this story. Maybe they weren’t really drunk? Maybe Rabbah didn’t really murder Rabbi Zeira? Maybe these are just allegories with some spiritual meaning? But not so fast: Think of what this story is out to tell us. Quite obviously, that there are still limits to drinking, even on Purim. Some people just shouldn’t get drunk (or drink at all). After all, the entire story comes framed within the context of the halachah preceding it. In fact, several classic halachic authorities take the anecdote as the Talmud’s rejection of Rabbah’s teaching—better not to get drunk, lest you murder your colleagues and find yourself incapable of resurrecting them.


That’s the rule of thumb we’re talking about, mentioned by Ramban (Nachmanides) and others: As soon as you see a practical, halachic application within a story, you know there’s some relevant details here with which you cannot tamper. Internally, as well, the story resists a non‑literal interpretation: If Rabbah didn’t really kill Rabbi Zeira, then how could he resurrect him? And if he didn’t really resurrect him, then what is Rabbi Zeira’s concern about non‑repetitive miracles? What we appear to be dealing with in this case is a real‑life anecdote told in figurative terms. Rabbah and Rabbi Zeira were drunk, but not from the wine; and Rabbah slaughtered Rabbi Zeira, but not with a slaughtering knife. Everything was good, very good—to the point that Rabbah was ready to go it again. Just not something that us amateurs should attempt without clinical supervision. “When wine enters,” the Talmud tells us, “secrets come out.” Rabbi Isaiah Horowitz, in his classic Shnei Luchot ha-Brit, describes how great sages and holy men would consume much wine and celebrate—and the channels of their mind would open so that the deepest secrets of the Torah would flow out of their mouths. He cites stories of the Talmud to this effect. Rabbi Chaim ibn Attar, in his commentary to the Torah, Ohr ha-Chaim, describes how it was these secrets that emerged through the drinking of wine that carried Nadav and Avihu, the two sons of Aaron, to death as their souls departed from their bodies in ecstatic divine love. Now, Rabbah was able to imbibe these secrets and remain alive, as his name implies: rab means “great.” But Rabbi Zeira could not contain such intense light: ze’ir means “small.” So Rabbah’s sharing of mystical secrets created such a great thirst for divine union in Rabbi Zeira’s soul that it departed, and his body was left dead. 7 The next day is no longer Purim— no longer a day for escaping all bounds and limitations, but a day for fulfilling your purpose down here on earth inside a physical body—so Rabbah dutifully resurrects his colleague.

The next year, Rabbah had no regrets, and was ready to perform the same clinical procedure on Rabbi Zeira once again— take him for a ride up to heaven and back again the next morning. Or perhaps he figured Rabbi Zeira had enough time to also attain a higher level, and would be able to hang in there. But Rabbi Zeira, being a humble man, was not so sure. Certainly, he desired with all his soul to attain such divine ecstasy once again, to escape his body and return, to have both heaven and earth in a single 24 hours. But perhaps this time his soul would not be willing to return—or perhaps this time Rabbah would not be capable of a repeat of last year’s miracle. Ultimately, after all, we fulfill our purpose of being while alive on this earth. Whatever the case, the lesson remains the same: Don’t get carried away with your wine, no matter its substance. Keep your feet on the ground. If you know you’re the type to be easily carried away when drinking, avoid it altogether. Only that now the message reaches to many more echelons of society, to each person on his own level—the spiritual mystic with his Zohar, and the teenager with his friends at a party. The teenage drinkers would likely not be too impressed by Rabbi Zeira’s ecstatic expiration of the soul. And even if they were, it’s not really something you want to start talking about with them—who knows, they’ll probably want to try it for themselves. So, the beautiful woman of secrets peeks out from a small window, concealing what needs to be concealed from the passerby on the street while revealing what needs to be revealed to the wise‑hearted seeker. Each takes what he needs to take, and leaves behind what does not belong to him as of yet. EM

Tzvi Freeman is the author of a number of highly original renditions of Kabbalah and Chassidic teachings, including the universally acclaimed Bringing Heaven Down to Earth. Tzvi’s books are available online at www.chabad.org.

future tense

MOSHIACH MUSINGS

“There is one people scattered and dispersed among the peoples in all the provinces of your kingdom…” The evil Haman used these words to convince King Ahashverosh to destroy the Jewish people. His argument emphasized “scattered and dispersed,” to imply that the Jewish people are not united and thus open to attack. The Jewish response was “Go, assemble all the Jews...” (Esther 4:16), “To gather together to defend themselves...” (8:11), “The Jews gathered together in their cities...” (9:2). In other words, they recognized that the unity and togetherness of the Jewish people would be the antidote to Haman’s slander of “scattered and dispersed.” There is an obvious analogy between these events of Purim and the present exile and anticipated redemption. Our tradition teaches us that the present exile was caused by gratuitous hatred. The internal corruption of disunity and divisiveness led to the dispersion of Israel from the Holy Land. Conversely, it is unity and gratuitous love for one another that will remedy this sad condition and bring about the Messianic redemption and restoration. Indeed, the major effect of Moshiach will be to correct the entire world to serve G‑d in unity, as it is said: “For then I will turn to the peoples a pure tongue that all shall call upon the Name of G‑d and serve Him with one consent!” (Zephaniah 3:9) Mystical texts note the analogy between the terms “Purim” and “Yom Kippurim.” Moreover, they state that the holiest day of the year is called “Yom Ki‑purim,” which could be translated “A Day like Purim.” This suggests that Purim has an advantage over Yom Kippur. The advantage of Purim is seen in the most obvious difference between these two days: Yom Kippur is a fast‑day on which we must afflict ourselves by refraining from basic human needs such as eating, drinking, bathing, etc. Purim, on the other hand, is a feast‑day celebrated with festive eating, drinking and merriment. Purim thus celebrates man’s involvement with the physical reality of G‑d’s creation. The use of material substances in context of man’s service of‑and relationship with‑G‑d, imbues these substances with spirituality. It sublimates them to their Divinely intended purpose. Purim manifests the intrinsic oneness of the universe which is rooted in the Oneness of its Creator, which the ultimate goal of the coming of Moshiach.

E XO D U S | M A R C H 2 01 4 | 37


perspectives

WHy turkey iS done Caroline Glick

L

ast month, two Turkish businessmen stopped for lunch in a fish restaurant during a business trip to Edirne in the Babaeski region. At some point during their meal, the restaurant owner figured out that they were Jews. Rather than show them the hospitality Turkey is renowned for, he said he won’t serve Jews, and began cursing them and the Torah. He then took a long knife off the counter and threatened to kill them. The men ran for their lives. Anti‑Semitic attacks have become regular events in Turkey. In December, after leaving an anti‑corruption rally in Istanbul, a young woman was attacked by 10 to 15 supporters of Prime Minister Recip Tayyip Erdogan who had just left a support rally for the premier. They accused her of being a Jew, as they beat her up. In an interview with The Times of Israel, Turkish opposition MP Ayken Kerdemir said that Erdogan has cultivated Turkish anti‑ Semitism. “He is not only capitalizing on the existing sentiments, Kerdemir explained. Erdogan is “fueling some of that anti‑Israel and anti‑Semitic feeling… with his rhetoric, conspiracy theories, campaign slogans and actions.” Kerdemir explained that Erdogan’s cultivation of anti‑Semitism in Turkish society will continue to affect Turkey’s behavior and social values long after he is gone. “Even after Erdogan and AKP are gone, even if [the opposition party] CHP comes to power, it will take us quite some time to mend inter‑societal relations through dialogue, awareness raising and sensitivity training.” Once you let that genie out of the bottle, it is very hard to stuff it back inside. Erdogan’s anti‑Semitism is not opportunistic. He isn’t simply exploiting a popular prejudice for his own benefit. He is an anti‑Semite. And his anti‑ Semitism informs his behavior toward Israel. In Kerdemir’s view, Erdogan’s uncontrollable hatred of Jews makes it impossible for him to agree to reconcile Turkey’s relations with Israel. As he put it, “Erdogan’s core values vis‑à‑ vis Jews and Israel prevent him from dealing with this issue in a tolerant, embracing and sustainable way.”

3 8 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

Against this backdrop it should surprise no one that this week Erdogan sunk prospects for a renewal of Turkish ties with Israel. Immediately after he took office 10 years ago, Erdogan began systematically downgrading Turkey’s strategic alliance with Israel. This process, which began gradually and accelerated after Hamas won the 2006 Palestinian elections, reached its peak in 2010. In May 2010, Erdogan sponsored the pro‑ Hamas flotilla to Gaza whose aim was to undermine Israel’s lawful maritime blockade of the terrorist‑controlled Gaza coast. The flotilla’s flagship, the Mavi Marmara, was controlled by the al‑Qaida‑aligned IHH organization. Its passengers included terrorists who, armed with iron bars, knives and other weaponry tried to kill IDF naval commandos when they boarded the Gaza‑bound ship to enforce the blockade. In the ensuing battle, the commandos killed nine IHH terrorists. Erdogan used the incident on the Mavi Marmara as a means of ending what remained of Turkey’s ties to Israel. For three years, he insisted that he would only restore full diplomatic relations if Israel ended its blockade of Hamas‑controlled Gaza, apologized for its forces’ actions on board the Mavi Marmara, and paid reparations to the families of the IHH terrorists killed in their assault on the IDF commandos. In March 2013, Erdogan relented in his demand that Israel end the blockade and acceded to a reconciliation deal offered by the US in a three‑way telephone call with Prime

Minister Binyamin Netanyahu. Following the phone call, Netanyahu apologized for “operational errors,” by IDF sailors aboard the Mavi Marmara and offered to compensate the families. Negotiations toward the reinstatement of diplomatic relations were to ensue immediately. But just after Netanyahu made his required gesture of appeasement, Erdogan began delaying the talks, while continuing his anti‑Semitic assaults. Talks eventually did start. And according to Israeli sources, they were about to conclude this week. Netanyahu was beginning to build political support for his decision to agree to Turkey’s demand for a massive $20 million settlement of claims against Israel by the dead terrorists’ families. But then Erdogan walked away. On Tuesday, Erdogan reinstated his initial demand that Israel must end its lawful naval blockade of terrorist‑controlled Gaza before he restores ties to the Jewish state. In many quarters of the Israeli media, Erdogan’s action was met with surprise. Reporters who for years have insisted that Israel can make the problem go away by bowing to Erdogan’s demands are stumped by his behavior. But they shouldn’t have been. It isn’t simply that Erdogan cannot reconcile with Israel because he hates Jews. As is almost always the case with anti‑Semites, Erdogan’s anti‑Semitism is part of his general authoritarian outlook informed by a paranoid


perspectives

ERDOGAN’S ANTI-SEMITISM IS NOT OPPORTUNISTIC. HE ISN’T SIMPLY EXPLOITING A POPULAR PREJUDICE FOR HIS OWN BENEFIT. HE IS AN ANTI-SEMITE. AND HIS ANTI-SEMITISM INFORMS HIS BEHAVIOR TOWARD ISRAEL.

mindset. Erdogan sees a Jewish conspiracy behind every independent power base in Turkey. And his rejection of Israel is an integral part of his rejection of all forces in Turkey that are not dependent on his good offices. Over the past 10 years, and with ever increasing brutality, paranoia and intensity, Erdogan has sought to destroy all independent power bases in the country. He purged the military by placing hundreds of generals in prison in his delusional Ergenekon conspiracy in which they were accused of seeking to overthrow his Islamist government. He has destroyed most of the independent media in the country and sent hundreds of journalists and editors to prison. The same is the case with independent businessmen. Over the past year, Erdogan destroyed whatever remained of the plausible deniability he initially fostered between himself and the systematic abrogation of civil rights and the rule of law in Turkey. This week, 17 people were sentenced to two years each in prison for “deliberately insulting the premier and not regretting their actions,” during a small demonstration in 2012 protesting the government’s health policy. Also this week, Erdogan acknowledged that he calls television broadcasters in the middle of news shows and orders them to stop the broadcast of information he doesn’t want the public to know. This has included ending the live broadcast of a speech in parliament by the opposition leader, ending coverage of the mass anti‑government demonstrations last summer, and removing a news ticker that reported on the corruption scandals surrounding Erdogan and his cronies. Erdogan has also reacted to the corruption investigations of his cronies by firing the public prosecutors and police officers involved in the investigations. To maintain the public’s support for his burgeoning dictatorship, Erdogan has adopted populist economic policies that have sunk the Turkish economy. To buy the public’s allegiance, Erdogan has borrowed heavily internationally and artificially lowered Turkey’s interest rates, even as the local currency dropped in value in international markets and Turkey’s current accounts deficits outpaced Greece’s on the eve

of its economic meltdown. As David Goldman explained in a financial analysis of Turkey’s incipient economic meltdown in The Asia Times, rather than raise consumer interests rates, Erdogan has blamed the Jews by railing against “the interest rate lobby.” Indeed, since he first invoked the term during the anti‑government demonstrations last August, Erdogan has taken to blaming the interest rate cabal for all of Turkey’s woes. Goldman argues that part of Turkey’s credit crisis owes to its apparent reliance on interbank loans from Saudi Arabia. In part due to their anger at Erdogan for his support for the Muslim Brotherhood, the Saudis have apparently stopped loaning to Turkish banks. The Saudis’ action has pushed Erdogan into the waiting arms of Iran’s ayatollahs. In an interview with Business Insider, Australia, terror financing expert Jonathan Schanzer said Turkey and Iran were able to minimize the impact of the international sanctions on Iran’s energy sector. Between June 2012 and June 2013, the Turkish‑Iranian “gas for gold” sanctions‑busting scheme brought Iran $13 billion in hard currency. Erdogan’s hatred of Jews, his authoritarian mindset and his Islamist ideology informed his decision to transform Turkey into one of the leading sponsors of terrorism. In addition to its massive support for Hamas, beginning in the 2006 First Lebanon War Turkey began providing assistance to Hezbollah. Then there is al‑Qaida. Turkey has long harbored al‑Qaida financiers. And according to IDF Intelligence head Maj.‑Gen. Aviv Kochavi, Turkey hosts three al‑Qaida bases on its territory that enable terrorists to transit between Europe and Syria. Erdogan’s ideological underpinning directs his embrace of Iran, the Muslim Brotherhood, Hamas, Hezbollah and al‑Qaida. But his decimation of Turkey’s economy has made him view Iran as Turkey’s economic savior. And that in turn pushes Turkey even deeper into the jihadist camp. Obviously in this situation, the chance that Turkey will agree to reconcile with Israel, at any price, is nil. The surprise that many Israeli journalists have expressed over Erdogan’s seeming about‑ face on the reconciliation deal brings us to the

larger lesson of his transformation of Turkey. These journalists believe that Israel’s bilateral relations with other countries are based on tit for tat. If I do something to upset you, you will get upset. If I apologize and try to make things right, then you will be satisfied and everything will go back to normal. This simplistic view of the world is attractive because it places Israel in a position of power. If the only reason that Turkey is mad at Israel is that Israel will not apologize for its response to Turkey’s illegal aggression, then Israel should apologize and pay whatever damages Erdogan demands. Moreover, Israel should make Erdogan believe the sincerity of its apology by maintaining faith with the myth that he is a responsible actor on the world stage, rather than a prominent sponsor of terrorism and the hangman of Turkish democracy and economic prosperity. Appeasement is a seductive policy because it is gives its purveyors a sense of empowerment. And at times, when faced with a simple, limited dispute it can work. But Turkey’s rejection of Israel is not a linear response to a specific Israeli action. It is a consequence of the nature of Erdogan’s regime, and due to his anti‑Semitic and anti‑Israel incitement, it is increasingly a consequence of the nature of Turkish society. Kerdemir argued that Turkish anti‑Semitism does not necessitate a rejection of Jews and Israel. And that’s true. The problem is that when anti‑Semitism is tied to several other political and economic pathologies, as it is in the case of Turkey, it is impossible as a practical matter for any accommodation to be reached. The sword‑wielding restaurateur who responded to the mere presence of Jewish diners in his establishment with murderous rage is no more exceptional than lynch mobs in Ramallah. And as Turkey’s economic plight worsens and Erdogan’s embrace of Iran and jihadist groups tightens, Turkey’s behavior will only become more extreme, unappeasable and dangerous. EM Caroline B. Glick is the senior Middle East Fellow at the Center for Security Policy in Washington, DC and the deputy managing editor of The Jerusalem Post. E XO D U S | M A R C H 2 01 4 | 39


made you think

BaLancing tHe PaSt and tHe Future Jonathan Sacks

I

f you’re driving through a Jewish area on Saturday night or Sunday, March 15‑16, don’t be surprised if you see lots of children in the streets wearing costumes, fancy dress and masks, or people going from house to house delivering presents of food and drink. The reason is that we’ll be celebrating Purim, the most boisterous and exuberant of all Jewish festivals. Which is actually very odd indeed, because Purim commemorates the story told in the book of Esther, when Haman, a senior official of the Persian Empire, persuaded the king to issue a decree to annihilate all Jews, young and old, men, women and children, on one day: a warrant for genocide. Thanks to the vigilance of Mordechai and the courage of Esther, the decree was not carried out, and ever since, we’ve celebrated by reading the story, having parties, giving to the poor and sharing gifts of food with friends. I used to be very puzzled by this. Why such exhilaration at merely surviving a tragedy that was only narrowly averted? Relief, I can understand. But to turn the day into a carnival? Just because we’re still here to tell the story? Slowly, though, I began to understand how

4 0 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

much pain there has been in Jewish history, how many massacres and pogroms throughout the ages. Jews had to learn how to live with the past without being traumatized by it. So they turned the day when they faced and then escaped the greatest danger of all into a festival of unconfined joy, a day of dressing up and drinking a bit too much, to exorcise the fear, live through it and beyond it, and then come back to life, unhaunted by the ghosts of memory.

PURIM IS THE JEWISH ANSWER TO ONE OF THE GREAT QUESTIONS OF HISTORY: HOW DO YOU LIVE WITH THE PAST WITHOUT BEING HELD CAPTIVE BY THE PAST?

Purim is the Jewish answer to one of the great questions of history: how do you live with the past without being held captive by the past? Ours is a religion of memory, because if you forget the past, you’ll find yourself repeating it. Yet it’s also a future oriented faith. To be a Jew is to answer the question, Has the messiah come?, with the words, Not yet. There are so many parts of the world today where ancient grievances are still being played out, as if history were a hamster wheel in which however fast we run we find ourselves back where we started. Purim is a way of saying, remember the past, but then look at the children, celebrate with them, and for their sake, put the past behind you and build a better future. EM

Rabbi Dr. Sir Jonathan Sacks, the former Chief Rabbi of the UK and the Commonwealth and a member of the House of Lords, is a leading academic and respected world expert on Judaism. He is a the author of several books and thousands of articles, appears regularly on television and radio, and speaks at engagements around the world.


SHABBAT

Blessings & Instructions for Shabbat Candles Prepare the candles (or oil and wicks) and matches, and a fireproof surface upon which to place the match after lighting the candles, such as a metal or ceramic plate.1 The candles should be set up in close proximity to where you will eat the Shabbat meal. The candles should be sufficiently large (or the oil bountiful enough) so that the flame will burn for the duration of the meal. Many have the custom, when applicable, that the man of the household sets up and prepares the candles for lighting.

Until marriage, women and girls light one candle. Postmarriage, women light (at least) two candles. Some add an additional candle for each child: e.g., a woman with three children lights five candles. If no woman (over the age of bat mitzvah) is present in the home, a man should light the candles. Light the candles eighteen minutes before sunset—and under no circumstances later than sunset! The times fluctuate based on date and location—click here to

receive a free SMS reminder every Friday with candlelighting time for your location. While dressed in your Shabbat or holiday finery, place several coins in a charity box. Many have the custom to dedicate this charity to the poor in Israel. Light the candles. Place the lit match on the designated surface. Extend your hands over the candles, draw them inwards three times in a circular motion, and then cover your eyes. Say the blessing: Transliteration: Baruch a-ta A-do-nay Elo-hei-nu melech ha-o-lam a-sher ki-di-sha-nu bi-mitz-vo-tav vitzi-va-noo li-had-leek ner shel Sha-bat ko-desh. Translation: Blessed are you, L‑rd our G‑d, King of the universe, who has sanctified us with His commandments, and commanded us to kindle the light of the Holy Shabbat.

Candle lighting times for Boston Friday, March 7 . . . . . . . . . . . 5:23 pm Friday, March 14 . . . . . . . . . . 6:31 pm Friday, March 21 . . . . . . . . . . 6:39 pm

Friday, March 28 . . . . . . . . . . 6:47 pm Friday, April 4 . . . . . . . . . . . . 6:55 pm Friday, April 11 . . . . . . . . . . . . 7:03 pm E X O D U S | M A R C H 2 0 1 4 | 41


Concert Bridges Several Generations Shaloh Students Bring Chanukah Joy to Elderly Jews

S

ome members of the audience were weeping with joy. Others were shouting, “Spasiba! Spasiba!” as 29 children from Shaloh House Jewish Day School took a deep bow and ended their special Chanukah concert for the elderly Jewish residents of Ulin and Leventhal Houses on Tuesday. The concert took place in the Ulin House auditorium. The children sang songs in four different languages: English, Russian, Hebrew and Yiddish. The seniors were more than impressed.

Afterwards, the children and the residents moved to another room to create arts-and-crafts projects together. Since many of the children speak Russian as well as English, the conversations were lively. “How many years has this child come to your school?” Ulin resident Rina Voinhansky asked in astonishment as Shaloh kindergartener Daniel Rozhansky, 5, handed her his dreidel-drawing on which he’d written words neatly in both English and Hebrew. She was shocked to discover that he’d picked up these skills since first arriving at Shaloh House this September.

“Oy!” Leventhal resident Esther Krupnik shouted out, her eyes brimming with tears. “I can’t tell you how happy I am to see this.”

“Look at what he has made me!” she said. “I will tell my son to send his children to your school!”

Several seniors emotionally joined in as the children sang the songs, especially the Yiddish melody “Oyfen Pripetchik.” The kindergarteners sang the song and their classmate Maximillian Nevarez, 5, of Newton played solo on the violin.

Shaloh Kindergartener Daniela Frishman from Newton, who recently turned 5, greatly enjoyed showing two elderly residents how to draw hearts and flowers, Daniela’s specialty. “I loved it!” she said afterwards.

Ulin resident Moshe Fabricant was charmed. “My mother sang that song to me when I was a child!” he said.

Shaloh 1st Grader Eva Costa, 6, of Newton said she enjoyed the whole morning. “I liked best getting the chocolate coins they gave us, and also the singing. I could see how happy it made them.”

“Kayne Hora!” Ulin resident David Shonfild called out. “I give the children so much credit!” Mr. Shonfild’s knowledge of Shaloh House goes back more than 50 years, when the award-winning Jewish school just started out – first in Mattapan, then in Milton and finally, at its current location at 29 Chestnut Hill Road in Brighton, just down the street from Ulin House. After bowing, the children ran into the audience to give out Chanukah cards they had made for the residents. The children had hand-painted the cards and written Chanukah messages in inside in English, Russian and Hebrew. When the children streamed through the audience to give out the cards, many children and residents hugged. Some hugs lasted quite a long time, but neither side seemed to mind one bit.

4 2 | E XO D U S | M A R C H 2 01 4

Amy Schectman, president of Jewish Community Housing for the Elderly, which operates both Ulin and Leventhal Houses, said the children’s performance was “the best Chanukah treat of all.” She asked the children where they had gotten their magnificent costumes, which glittered in the footlights on stage. “Shaloh House!” several of the students shouted in unison. Ulin resident Michael Kholodenko hoped the children would come again. “Ich lib kleine kinderlach! (I love small children),” he shouted in Yiddish. “Doctors try to give you little capsules, but I say ‘zingen un tantzen’ (singing and dancing) with these children – that’s what gives health.”


“GUESS WHAT WE DID TODAY!”

ish Kids are Happier w e J e Wher Kids are Jewishe and Happy r!

CAMP CAMP GAN GAN ISRAEL ISRAEL SHALOH SHALOH HOUSE HOUSE ta Packing l n e m e t i oads of exc

ent m o m y r e v to e n i ing n r a nd le

!

Activities include daily swimming in our heated

pool, Chess, Tennis, Drama, Dance, Culinary Arts, Fencing, Circus, Robotics, Soccer, Rocketry, and the list goes on!

Jewish Themes such as Challah Baking, Hebrew songs, mock Jewish wedding, and Jewish holidays explored daily.

Weekly Field Trips include a visit to Canobie Lake

Park, Legoland (NEW!), Sky Zone Trampoline Park, Overnight camping trip, Canoeing, and MORE!!

For more information, or to register your child for the nest summer camp experiences available contact us today 617-787-2200 www.CGIBoston.org


Address Service Requested

www.shaloh.org (617)787-2200

SHALOH HOUSE ABSOLUTE

P RIM

Megillah Reading with Multi-Media Presentation Lechaim Unlimited® & Refreshments Live Entertainment Kids: Gala Masquerade, Raffle

Every child in costume gets a prize! Grand prize winner –

IPOD,

and more!

SUNDAY, MARCH 16 AT 4:30 PM

SATURDAY, MARCH 15 AT 8:15 PM

SHALOH26HOUSE, 291,CHESTNUT DECEMBER - JANUARY 2013

HILL AVE, BRIGHTON, MA 617-787-2200

CONCERT BY M GENERATION 7

Sensational Jewish Boys Choir from New York First place winners in International singing competitions. Songs in Yiddish, Russian, Hebrew, English. Performed in Israel, Europe, South America and more

Grand Purim

BANQUET

Children’s Menu Megillah Reading with Magic show for children Multi-Media Presentation and adults Gala Purim Banquet Full Course Gourmet Dinner PURIM Carnival for Children $25 adult • $10 child $70 max for family • $100 sponsor

Register in advance and receive 20% off and one complimentary raffle ticket.

To RSVP please call 617-787-2200 or email info@shaloh.org

Exodus Purim 5774  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you