Page 1

№1 | 5 ИЮНЯ

Ситора Алиева: «Мы не витрина бутика по продажам кинофильмов»

УЛОВКА-22

стр. 2

Александр Миндадзе: «Я готов преувеличить достоинства фильма, лишь бы он нравился»

стр. 3

Авдотья Смирнова: «Федор долго просил меня написать для него любовную историю»

стр. 4

Каждый фильм — это драматургия. Каждый фестиваль — тоже. А по законам драматургии герои должны преодолевать препятствия. И мы их преодолели. Фестиваль открылся, звезды приехали, тучи разошлись. Церемония Открытия удалась! Ура!


2

1 день

Про кино

Кино неопределенной национальности Директор программ Ситора Алиева о совмещении несовместимого, отсутствии разнообразия и проблемах с финалом За годы работы на «Кинотавре» она для вас стала монотонной или все еще приносит сюрпризы? Главным образом, что поменялось в этом году, — моя позиция в отношении российского кино. Семь лет мы твердили о том, что надо продвигать наше кино по миру. Приглашали иностранных отборщиков, делали все, чтобы о наших картинах услышали и узнали, чтобы каждый фильм смог прожить свой полноценный фестивальный прокат. Сейчас пора заниматься реальным продвижением российского кино на территории России. Это гораздо важнее, потому что мы совершенно потеряли своего зрителя. Если брать последнее десятилетие, то как менялось отношение к российскому кино у зрителя? Ситуация двойственная. С одной стороны, поклонники у российского кино есть, они смотрят его с удовольствием, скачивают с торрентов. С другой стороны, есть и абсолютное неприятие наших фильмов. Причем связано оно с провинциальным снобизмом. У меня была возможность смотреть программы, посвященные национальному кинематографу разных стран. Южнокорейские фильмы, немецкие, венгерские и британские. Должна сказать, что мейнстрим этих стран на голову выше, чем наш. Почему? Потому что там очень разнообразны типы историй, богатая жанровая палитра. Например, у корейцев сюжеты про вампиров соседствуют с откровенной эротикой, скромная малобюджетная, но острая социальная драма — с очень качественным блокбастером. У нас пока такого разнообразия нет. Почему? Возможно, у наших сценаристов и режиссеров есть какие-то внутренние запреты, самоцензура, от чего им не мешало бы освободиться. Может, поэтому мы в этом году на «Кинотавре» расширили критерии отбора картин: теперь нам могли присылать фильмы те режиссеры, которые живут за границей, но снимают на русском языке, и контекст их фильмов связан с Россией. Есть же целое поколение людей, которые в детстве эмигрировали с родителями, и теперь они учатся в киношколах и хотят поучаство-

вать в программах «Кинотавра». В данном случае мы открыли дверь именно этому типу фильмов. В чем еще отличие этих картин от того, что снимают наши граждане? Их пока, увы, не так много. Но что касается «Короткого метра», то все, что приходит из-за рубежа, — профессиональные и симпатичные работы. Что значит — симпатичные? Скажем, когда мы еще три месяца назад отобрали в конкурс «Короткого метра» фильм «Кросс», мы не думали, что он получит «Золотую пальмовую ветвь» в Канне. «Кросс» снимала украинская девушка на русском языке и на французские деньги. Вот вам настоящий пример кино без национальности. И если вы откроете каталог Каннского фестиваля, то там всегда указано только гражданство режиссера, а национальности у фильма нет. Глобализация? Да, настоящая киноглобализация в авторском кино. Мы совсем не хотим стать модными и современными, просто не хочется быть однобокими. Мы не витрина бутика по продаже кинофильмов, мы показываем современное кино со всеми его плюсами, болячками, проблемами, и важно получить анализ всего этого. Как географическое расширение границ отбора повлияло на статистику? Фактически не повлияло. Если в прошлом году мы выбрали 13 картин из 74, то в этом году 14 — из 68. Зато наблюдался настоящий бум в секторе короткометражного кино. На отбор прислали 250 фильмов. Ясно, что фотоаппарат Canon Mark II делает свое дело. И еще, сегодня все больше возможностей создавать кино без участия государственных денег, а при поддержке отдельных, независимых инвесторов. Я приветствую любые инди-проекты. И в нашем главном конкурсе несколько картин, снятых без участия государства. Некоторых режиссеров отказ государства в поддержке обижает. Конечно. Впрочем, это все равно не должно никак влиять на оценки жюри. Мне недавно Армен Николаевич Медведев процитировал Федерико Феллини, который

считал, что критик не должен знать историю создания фильма. Это для него лишняя информация. Вы говорили, что настроение картин нынешнего конкурса во многом жизнерадостное. С чем это связано? Это нормальная реакция молодых режиссеров, желающих развиваться, менять настроение, искать разные нюансы и оттенки нашей жизни. Именно поэтому в программе присутствуют разные типы комедии. Но больше меня в данной ситуации волнует другое: главная беда наших фильмов — в драматургии. В каждой третьей картине — проблема с финалом. Открытый финал или закадровый голос становятся лучшим выходом из драматургически тупиковой ситуации. Поэтому хочется интересных историй, смелых, разнообразных. В этом смысле конкурс прошлогоднего Венецианского фестиваля кажется просто образцовым. Там присутствовали и такой арт-мейнстрим, как «Черный лебедь» Аронофски, и потрясающе страшная китайская «Канава», и японский «Норвежский лес», наши «Овсянки», и тут же — София Коппола, получившая гранпри за лайт-мейнстрим «Где-то». Мне понравилась смелость Марко Мюллера, который по-настоящему рискует и выигрывает. А теперь Variety написал, что гендиректор Каннского фестиваля Тьерри Фремо тоже пошел по пути Мюллера, собрав такую разношерстную программу, где чисто коммерческий «Драйв» соседствует с арт-работой Терренса Малика, и где австрийская история «Михаэль», про педофила, демонстрируется рядом с французской производственной драмой «Полиция». К сожалению, геополитика ирает не последнюю роль на главном фестивале мира. К тому же они сознательно усилили программу «Особый взгляд»,

включив фильмы, которые мощнее конкурсных, — «Дальше дороги нет» Дрезена и «Елену» Звягинцева. Вы-то по чьему пути пошли? У нас, как известно, свой путь. В прошлом году много внимания на «Кинотавре» привлек конкурс «Короткого метра». Как это повлияло на отбор этого года? По списку участников видно, что за камеру взялись даже актеры. Год назад ко мне подошел Дмитрий Дюжев, сказал, что делает картину и хочет мне ее показать. Меня это заинтересовало: все-таки «короткий метр» — вещь не амбициозная, у нее нет больших возможностей. Но мы предприняли все, чтобы программа обратила на себя внимание. «Короткий метр» симпатичнее еще и тем, что это наиболее свободная возможность работать, без давления денег и продюсеров, кроме того, режиссер тут еще и свободен в выборе хронометража. Есть фильмы и по три минуты, и по десять, и по сорок. Хотя я думаю о том, чтобы в будущем ограничить хронометраж картин — например, не более двадцати. Зато это позволит нам взять в конкурс больше фильмов. Вы ведь наверняка слышали и негативное мнение про прошлогодний «Короткий метр»: мол, много шума из ничего. Что скажете? Вполне естественно, что кому-то что-то не нравится. В этом году я видела всю программу «Короткого метра» в Канне, и наш уровень не хуже. Вы как человек, отсматривающий десятки претендентов на участие в конкурсе, чем разбавляете просмотр? Что смотрите в перерывах, чтобы отдохнуть? Только классику. В Берлине посмотрела ретроспективу Бергмана. А на блокбастеры я каждую неделю хожу с сыном. Я на них сплю. Крепким сном.


1 день

А судьи кто?

Честь имею Председатель жюри конкурса «Кинотавра» Александр Миндадзе об усилиях режиссеров, кино как часовом механизме и выпадении в другую реальность Когда вы сами были участником конкурса, вам члены жюри какими виделись? Я всегда понимал, что в этом есть элемент случайности. Ведь сегодня это компания некоторых людей с одними преобладающими мнениями, а завтра это может быть компания других людей, и мнения у них могут быть совершенно иные. Исходя из этого, надо понимать, что вся их работа — импровизация на ходу, случайное стечение обстоятельств. Впрочем, есть картины, которые вне зависимости от вкусов могут оставаться безусловными. В какой степени членство в жюри для вас честь, а в какой — наказание? Для меня это и не честь, и не наказание. Я не отношусь к этому столь пафосно — это рабочий момент моей жизни. Просто если это наказание, то чего ты тогда в жюри идешь? А если это праздник, то чего ты не веселишься? Не знаю, есть ли в этой работе какое-либо удовольствие, но если меня позвали в жюри, то оказали честь. Но и я «Кинотавру» отдаю кусочек своей жизни. Так что в этом смысле мы на равных. Вы много кино смотрите в жизни? Нет, очень немного, потому что я зациклен на собственной работе. Меня трудно отнести к синефилам или к людям, которые с нетерпением ждут какой-то премьеры. Наоборот, те фильмы, которые я не видел и хотел бы посмотреть, — это своего рода долги перед самим собой и перед моими друзьями. Вы привыкли смотреть фильмы в больших объемах? По два-три в сутки? Не привык, но такое случалось — мне уже приходилось бывать членом жюри. Вы благодарный зритель или придирчивый? Я становлюсь благодарным и либеральным зрителем, как только происходящее на экране мне начинает нравиться. Я даже готов преувеличивать достоинства картины, лишь бы мне нравилось по-настоящему. Но такое не каждый день случается. Как часто фильм приводит вас в восторг? Очень редко. Вообще, чтобы что-то привело в восторг — будь то книга или кино, — это должно случаться редко. В этом году, как обычно, часть участников конкурса — дебютанты. Чего вы ждете от молодых режиссеров? Не жду каких-то направлений, жду впечатлений. Если картина на меня производит впечатление, то я смогу понять, за счет чего это произошло. Это, как часы, которые идут. Мы можем разобрать часовой механизм и узнать, как он работает. Так и здесь — лишь бы все слажено работало, и я получал впечатления. Хочется увидеть то, что меня приятно удивило бы, чтобы я подумал: почему мне не приходило это в голову? Или: как удалось так снять? А вот чего мне не хотелось бы видеть на экране — так это усилий и стараний режиссера. Не видеть, так сказать, правильного

писания диктанта. Когда я получаю впечатления, а сам начинаю думать, в чем заключались усилия режиссера, — вот это для меня и есть совершенная художественная форма. Что для вас важнее: идея или ее воплощение на экране? Если предполагать, что мы смотрим законченное кинопроизведение, то это все должно существовать в едином организме. Разумеется, если ты видишь сильную и оригинальную историю, то хочется, чтобы она была адекватно перенесена на экран, ждешь достойного визуального эквивалента. Когда ты этого не получаешь, то разочаровываешься, приходится признать, что да, пожалуй, история была сильнее. А вот когда видишь сильную картину, то не думаешь, что история была сильнее, ты вообще во вторую или третью очередь формулируешь для себя сюжет, зато думаешь: как интересно, как это спрятано, в какой художественной органике все сделано. Так, что не торчат ни история, ни исполнение. Именно в таком случае ты смотришь фильм на одном дыхании и забываешь, как он сделан. Как будете организовывать работу жюри? Так это организовано уже веками. И я буду делать это, как обычно. Будем смотреть картину. Потом другую. Если понадобится, можем время от времени с коллегами по жюри увиденное обсуждать. Возможно, решим делать это циклами. Я не думаю, что это играет существенную роль — как мы будем смотреть и обсуждать. Гораздо важнее то, чтобы мы были открыты, доброжелательно и уважительно настроены по отношению к чужому труду. При этом воспринимали все без снисходительности и излишнего умиления. Проспать кусочек фильма не боитесь? Не боюсь, потому что просто не могу себе этого позволить. А как это проконтролировать-то? В зале спят люди, которые пришли с пляжа и провели бессонную ночь. И они имеют на это право, в конце концов, они приезжают на фестиваль еще и отдохнуть. Я же в этом плане человек несвободный, я повязан ответственностью. Вы себе ни шанса на отдых не оставляете? Тут дело даже не в возможности отдохнуть, а в любви к этому. Я вообще человек не очень публичный, от большого сборища — пусть милых и хороших людей — быстро устаю. Есть люди, которые прекрасно себя ощущают в таких местах, но не я. Для меня фестиваль — это, конечно, не отдых. Для того чтобы отдохнуть, можно придумать что-нибудь другое. Просмотр внеконкурсных программ можно считать отдыхом? Смотря на что пойти. И надо же сильно хотеть пойти. Но если мне будет интересен фильм когото из моих товарищей, то я, конечно же, пойду. Для вас отношение к произведению и к его автору — это взаимосвязанные вещи? Ответ на этот вопрос «нет», потому что бывает

же по-разному. Есть художники, которые легко узнаваемы — вы можете посмотреть любой кадр и сказать: это он. Другие режиссеры, напротив, очень меняются от фильма к фильму, и трудно представить, что это снимал один и тот же человек. Что касается характера человека, то существуют люди сугубо авторского направления, которые «живут» в своих фильмах и периодически «выходят» к нам оттуда, а потом возвращаются туда обратно. Есть люди абсолютно другого плана, более открытые, способные жить вне своих картин, не только работать. Это еще и вопрос о предвзятости. Если не нравится режиссер, то можно изначально негативно относиться к его работе. И есть масса случаев, когда люди, снявшие грандиозное кино, в жизни оказываются совсем не грандиозными и даже малоприятными. И тут не до примеров, естественно. Такое происходит не только среди режиссеров, но и среди писателей, поэтов, композиторов… Очень часто человек в жизни не соответствует тому, что он делает на экране. От чего вас отвлекает «Кинотавр»? От самого себя. Но это и правильно, иной раз нужно отдохнуть от самого себя и от той работы, которой занят постоянно. Выпасть на время в другую реальность полезно. Хотя и не так просто. Надо уметь отвлекаться. Вам на «Кинотавре» не работается, не пишется? Нет, конечно, это абсолютно для меня невозможно. Для того чтобы работать, я должен быть с абсолютно другими внутренними ощущениями. Хотя это всегда частный случай. У кого-то ведь получается. Возьми с собой компьютер или гусиное перо и работай, если есть возможность. Я знаю замечательных людей — режиссеров, писателей, которые ухитрялись работать и на «Кинотавре». У вас есть некое волнение, даже страх, что можете ошибиться с раздачей призов? Честно вам скажу: я совсем не уверен, что окажусь в ситуации, где мне придется мучительно выбирать между двумя шедеврами. В такой ситуации я, наверное, занервничал бы. Но я хотел бы оказаться перед таким выбором. Хотя, как правило, нам приходится лишь выбирать что-то, что на голову выше всего остального. При этом я убежден, что на судьбу по-настоящему талантливой картины любое признание или непризнание не повлияет. Шедевр — он и есть шедевр.

3


4

1 день

Вне конкурса

Любовь с привилегиями Режиссер фильма Открытия «Два дня» Авдотья Смирнова о классике-масоне Щегловитове, романтичном Бондарчуке и готовности полюбить чиновника Сценарий фильма «Два дня» — это больше ваша идея или вашего соавтора Анны Пармас? История шла от студии «Централ Партнершип». Эту картину должна была снимать не я. А Сергей Урсуляк? Верно. Нам с Пармас была заказана романтическая комедия на Ксению Раппопорт и Федора, причем Бондарчука предложила я. Сели писать. Мы с Аней давние соавторы. У нас, например, уже два с половиной года лежит история, которую я очень надеюсь поставить. Называется «Ты меня любишь?» Я надеюсь, что будущую картину спродюсирует Сергей Сельянов. Но история недешевая — стоит $2-2,5 млн. Сюжет разворачивается в ресторане. В связи с тем, что там много действующих лиц, нужно строить декорацию. Снимать за 3 копейки это невозможно. Пока денег нет. Так что, мы с Аней уже делали несколько работ вместе. Просто так вышло, что «Два дня» — это первая наша совместная работа, которую увидит зритель. У нас с Аней так повелось, что во время работы в соавторстве невозможно определить, где и чья идея, это все происходит в диалоге. Первоначальная идея — он чиновник, а она музейщица — была моей, а все остальное мы делали вместе. Говорят, вы сильно колебались, прежде чем взяться за постановку этой истории? Наоборот, я сразу же согласилась и даже отчасти сама спровоцировала это предложение. Потому что на тот момент я довольно продолжительное время не работала режиссером и уже лезла на стенку, приговаривая, что, в принципе, скоро буду согласна снимать и аэробику. Я не то чтобы сомневалась, мне пришлось несколько изменить сценарий под себя. Есть же в филологии понятия сюжета и фабулы. Так вот, фабулу определяет сценарист, а сюжет — режиссер. Поэтому об этом я и не думала. А когда решили, что снимать буду я, то передо мной встал вопрос: а про что будет эта картина? И почему ее должна снимать именно я? В итоге я все придумала, и случилось это, во многом, благодаря моей обожаемой художнице-постановщице Екатерине Залетаевой. Она принесла мне эскизы и говорит: «Пусть там, в парке музея, где происходит действие фильма, будут сфинксы, единороги и грифоны». Я спросила: зачем? На что Катя со свойственной всем художникам нестандартностью ответила: «Ну как зачем? Романтик». Я стала думать, как приспособить этих сфинксов и грифонов к нашей истории. Тогда и появилась идея, что писатель Щегловитов, в музее-усадьбе которого происходит дело, — масон. И я решила, кроме любовной истории, рассказать еще и про нашу масонскую интеллигенцию, которую все ненавидят, но которая хранит культуру страны. Писатель вымышленный, зато интернетпоисковики находят его тезку, павлодарского экономиста.

И не только. Щегловитов вообще был знаменитый министр юстиции царского правительства. И мы надеемся, что люди начнут забивать в поисковик Петра Сергеевича Щегловитова. Это будет весело. Как вам в Абрамцево работалось? Работалось очень хорошо. Но дело в том, что предыдущую свою картину, «Отцы и дети», я снимала в музее-заповеднике Тургенева «СпасскоеЛутовиново». Людей-музейщиков я знаю и давно люблю. У меня первый муж был музейщиком. И знаю, что каждый раз с музеями происходит одно и то же: они не хотят пускать киношников. И понять музеи, в общем-то, можно: опасность того, что огромная киногруппа что-то вытопчет и сломает, все-таки есть. С другой стороны, приходится нам как-то кооперироваться, потому что музеям нужны деньги. Поэтому полукомические конфликты между музейщиками и киношниками всегда были, есть и будут. Когда мы снимали в усадьбе Тургенева, нас просто категорически не хотели пускать. Когда мы уезжали, нас провожали чуть ли не со слезами. Мы до сих пор дружим с музеем и его директором. Сценарий «Два дня» писался под «Спасское-Лутовиново». Но нужно было удешевить экспедицию, и мы отправились в Абрамцево — ближайший к Москве музей, подошедший нам по фактуре. Кто придумал игру в маму-утку? Ксюша Раппопорт показала, как она в каком-то юношеском спектакле играла маму-утку. А Федя тут же стал рядом с ней это повторять. Я попросила их сделать это для фильма. Диалог «Ты переживаешь, что ты лысый?» — тоже импровизация? Нет-нет, вот это было уже написано в сценарии. Вы сами предложили на главную роль Бондарчука. Помню, в программе «Школа злословия» двухлетней давности Федор Сергеевич буквально выпрашивал у вас какую-нибудь роль. Это длилось несколько лет. После фильма «Связь» Федор подошел ко мне и сказал: «Напиши мне любовную историю». Я тогда удивилась: «Ну как писать на тебя любовную историю, сам подумай? Таксиста ты играть не будешь…» Он согласился. Ну а что тогда тебе писать, спрашиваю, опять олигарха или бандита? Он сказал: «Не хочу, я ими уже был». Спрашиваю: «Бизнесмена очередного? Какая ж там любовь?» А Федя все равно: напиши да напиши. Я всегда знала, что артист он хороший. А потом посмотрела «Тиски» и поняла, что Федя не просто хороший артист, а замечательный. Мне страшно сразу захотелось что-то на него написать. И когда ЦПШ предложили делать романтическую комедию, я предложила Федора. Мы с Аней писали этот сценарий еще и как историю про два мира, которые относятся друг к другу традиционно очень враждебно. Интеллигентский мир и мир чиновничий. Вот так и получилось, что Бондарчук стал чиновником.

Ксения Раппопорт когда у вас появилась? Ее хотели ЦПШ, да и я Ксюшу очень люблю, она моя хорошая подруга. В сценарии «Ты меня любишь?», про который я вам рассказывала, на нее тоже написана одна из главных ролей. У вас в центре внимания любовь мужчины и женщины. А история чиновника, претерпевающего испытание любовью, насколько вас волновала? Конечно, волновала. В любой романтической комедии есть задача — понять каждую из сторон. Репетируя, мы с Федором придумали всю биографию этого героя, все, что с ним произошло лет с 13-14 и до встречи с этой женщиной. В этом есть много человеческого. Я точно так же не люблю чиновничий мир и предпочитаю с ним не соприкасаться, но убеждение многих моих интеллигентных друзей, будто там нет людей и все наши чиновники — просто сборище странных упырей, сброшенных нам с Марса, не разделяю. Тем не менее, в газете «Большой город» вы пишете: «Почти все, кто нами управляет, давно уже перестали представляться мне людьми. Это существа какой-то иной породы». Вы это иронически или с ненавистью? Это так, скорее задумчиво. Мне кажется, каждый из этих людей в какой-то момент проходит через некое перерождение. Но когда это происходит, кто и как из них ломается, не знаю. Ваше письмо могло бы стать неплохой пиаракцией для фильма. Ну, не знаю. Нет, для меня все-таки кино — это одно, а журналистика — другое. Как считаете, это власть делает людей такими или такие люди попадают во власть? Это вопрос, на который люди поумнее меня не нашли ответа. Не знаю. Вы бы смогли полюбить чиновника? Ну, а почему нет? Я сталкивалась с этим миром, там разные люди встречаются. Но могу сказать, что идиотов среди них я видела крайне мало. Вы говорили, что «Два дня» — это рабочее название, и пока не придумалось ничего лучше. Так и не придумалось? Да. Я вообще не умею придумывать названия. Это ж, как заголовки. Ну да. На «Кинотавр» поедете больше, чем на два дня? Дня на четыре. За вяленой таранкой сходить успеете? Я это сделаю первым делом, вы что? Я это всегда сразу делаю, бросив чемодан.


1 день

5

Награда

Деревенская история Лауреат приза «Кинотавра» «За Честь и Достоинство» режиссер, сценарист и актер Андрей Смирнов о крестьянском сословии, русской ментальности и выходе фильма на DVD В этом году вам присуждены две крупные награды — одна от Президента РФ, а другая будет вручаться «Кинотавром». Что для вас это значит? Я отвечу цитатой замечательного лингвиста Андрея Железняка. Несколько лет назад ему вручали премию Солженицына. Принимая награду, он говорил о своем поколении: «Мы ощущали так: наряду с насквозь фальшивой официальной иерархией существует подпольный гамбургский счет. Существуют гонимые художники, которые, конечно, лучше официальных. Существует в самиздате настоящая литература, которая, конечно, выше публикуемой. И для того, чтобы что-то заслужить по гамбургскому счету, нужен только истинный талант — угодливость и пронырство не требуются. Разумеется, материальные успехи определялись официальной иерархией, а не подпольной, но мы же в соответствии с духом эпохи смотрели свысока на материальную сторону жизни. Западная формула: «Если ты умный, почему же ты бедный», — была для нас очевидным свидетельством убогости такого типа мышления. Ныне нам приходится расставаться с этим советским идеализмом». То есть наше поколение уже не перестроить. И в моей жизни это ничего не меняет. Но, конечно, я поблагодарил Президента и, конечно, поблагодарю «Кинотавр». Вы работали в советское время и продолжаете делать это сейчас. Изменились ли условия? Абсолютно! В советское время я не мог мечтать о такой комфортности работы и абсолютной творческой свободе. Это касается всего — трактовки предметов, тем, сюжетов. И на этот раз надо мной никто не стоял. Написав сценарий картины «Жила-была одна баба», я отдал его первым делом на экспертизу в Госкино. Услышал поток комплиментов. Были и какие-то небольшие замечания, но абсолютно доброжелательные. Нам дали государственные деньги на эту картину, они составляют примерно треть от общей суммы. К этой трети потом удалось еще привлечь частных спонсоров. Группе, какая у меня была, можно только

позавидовать. Все, что я был в состоянии придумать, немедленно облекалось в плоть и кровь. И если что-то не удалось, так это только из-за моих ошибок или неверных решений, на обстоятельства здесь я сослаться не могу. «Жила-была одна баба» снята в деревне. Последние два века интеллигенция любила ходить в деревню за правдой, простотой, чистотой. А что можно найти в деревне сегодня? Это вопрос на засыпку. Моя картина во многом о том, как исчезло крестьянское сословие — основа русской ментальности. Против него были направлены Октябрьский переворот и последующий террор. Никто в этой стране не пострадал от революции так, как крестьянство и духовенство. Что можно сейчас увидеть в деревне? Стариков. Молодежи почти нет. О чем была советская деревенская проза Астафьева, Абрамова, Распутина? О том же, о чем и сегодняшняя — о погибающей духовности, о том, что современная деревня находится в растерянности и состоянии кризиса, застряв между капитализмом и остатками колхозов. Но тем не менее треть нашего населения по-прежнему живет в деревне. В ней живут такие же бездельники, такие же труженики, такие же дураки и такие же умницы, как и среди всего остального населения. Эта картина ведь — часть дилогии, второй фильм которой о Госдуме? Никакой связи нет. Просто когда замаячило впереди столетие русского парламента, мы с командой сделали чисто просветительское кино. Мы ездили с этим фильмом по российским университетам, показывали его студентам. Кроме того, фильм вышел на DVD, было продано более трех тысяч экземпляров, его активно качают в интернете, что для такого жанра вполне успешно. Сегодняшнее российское кино постоянно обращается к прошлому и даже иногда кажется, что оно боится говорить о современности. Как вы думаете, что мы ищем в прошлом? У американского философа Джорджа Сантаяны есть такая

фраза: «Те, кто не помнят своего прошлого, обречены переживать его вновь». И я с ним согласен. Я был абсолютно убежден, что как только уберется цензура, кинематограф сразу ринется в революцию. Однако этого не произошло. Американский кинематограф встал на ноги благодаря такому жанру, как вестерн, но весь этот опыт американской истории меркнет по сравнению с тем, что пережила Россия в начале ХХ века. Трагедия прошла через каждую семью, брат шел на брата. Мне кажется, наше кино пока что очень мало разбирается в прошлом России. Если мы этого не сделаем, мы не разберемся в настоящем.

Наше кино сегодня делится на коммерческое и фестивальное. А вы для себя его так же делите или по какому-то другому принципу? Вот «Жила-была одна баба» — какое кино? Если бы я сегодня смог нанять двести кинотеатров хотя бы на месяц, то я точно уверен, что смог бы вернуть не только все затраченные деньги, но и заработать. Но сегодня такой возможности нет, российское кино с трудом пробивается на экран. Кинотеатры отбивают деньги на американских фильмах. Однозначно моя картина предназначена для массовой аудитории, но только вот получит ли она ее, у меня возникают на этот счет большие сомнения.


6

1 день

Конкурс

Прекрасное далеко Режиссер фильма «Громозека» Владимир Котт о счастливом детстве, суровой зрелости и мальчике по фамилии Спасибо «Громозека» — это название ансамбля и оно сложено из фамилий трех героев. Но это еще и определенный символ времени? Верно. Для меня Громозека — это герой из советского мультфильма «Тайна Третьей планеты». Многорукий полуробот-получеловек, который постоянно опаздывает. Он стремится на битву с мировым злом, хочет его победить, а в итоге не успевает. Его коронная фраза: «Опять опоздал». Мои герои — это тоже люди, которые хотят что-то сделать, но постоянно опаздывают жить. Такая чеховская история. Проблемы, с которыми сталкиваются герои, свойственны людям определенного поколения или людям определенного возраста? Людям на сломе эпох. То есть они родились в одно время, их детство прошло в системе, которая не предполагала их деятельного участия. А дальше система рухнула и оказалось, что жить так, как этих людей воспитали, сложно. Они не привыкли принимать решения и совершать поступки. Это как у Чехова: вроде бы люди живут по-старому, но по-старому жить нельзя, потому что пришли Лопахины. Так же и здесь: люди, которые опоздали. Более того, фильм можно было бы назвать «Три брата» — по аналогии с чеховскими «Тремя сестрами». Это инфантильное поколение, которое полагается не на себя, а на других, и живет в мире, который сами же придумали. Вы уже многократно рассказывали в интервью о слабости и инфантильности мужчин, своих героев. Что бы вы сказали про женщин? Женщины оказываются всегда решительнее. У меня в фильме даже есть фраза: «Все решает женщина». И это правда: женщины чаще, чем мужчины, совершают поступки. Они решают, когда забеременеть, они дают согласие на брак. В общем-то, женщины решают, как жить мужчинам. По-другому пока не было. Героини фильма делают подлости из-за попустительства мужчин, которые рядом с ними? Да, и эти женщины выбирают себе другую жизнь, чтобы не жить рядом с неудачниками. Сколько у вас прошло времени с момента написания сценария и до его реализации? Три года. Сценарий писался быстро. Это была такая вспышка — я сел и все написал. Я вообще в этом деле спринтер, бегаю на короткие дистанции. Мне надо быстро весь материал сделать. Иначе буду долго мучиться и идея кудато пропадет, улетучится. Поэтому надо писать быстро, а уж снимать — тут я готов ждать хоть десять лет, лишь бы снять про то, что меня волнует. Я считаю, что даже если ты делаешь фильм про табуретку или про шкаф, то надо снимать про самого себя. А не про шкаф и не про табуретку. Жизнь короткая, она проходит и хочется говорить о своем существовании в этом мире. Я ведь поэтому и пригласил в картину актеров, игравших супергероев прошлого — у меня там

братья Торсуевы — Сыроежкин и Электроник, Яна Поплавская — Красная Шапочка, Дмитрий Иосифов — Буратино. Просто зрители моего поколения запомнили этих героев детьми, юными, смешными, а сейчас им уже за сорок или за пятьдесят. И это единственный способ отобразить время. Были другие актеры, кого хотели позвать? У меня был суперкастинг. Не со всеми получилось. Наташа Гусева? Мы с ней связывались, но она же принципиально не снимается, не удалось уговорить. Она, как Дина Дурбин, хочет, чтобы ее запомнили молодой. Та молодежь, что появляется у вас в фильме, — Валерия Гай Германика, Полина Филоненко — это некое отражение нового поколения? Конечно, не полностью. Я вообще не думаю, что сейчас есть какое-то ярко выраженное поколение. Помните, раньше были, хотя бы субкультуры — металлисты, брейкеры, гопники… А сейчас — просто люди из интернета. Москвичи и все вокруг. Другой дифференциации нет. И Лера ничего не выражает особенного, я просто обещал ей, что сниму где-нибудь, и она по дружбе, совершенно бесплатно, будучи звездой, сыграла в микроэпизоде. Я даже сейчас этого пугаюсь, потому что ведь посмотрят и скажут: а где же ее роль? У вас в титрах есть актер по имени Сева Спасибо. Кто это? Это мальчик. И у него фамилия — Спасибо. Так что, когда я говорил «Спасибо, смена окончена», все считали, что это относится исключительно к нему. Правда, что вы репетировали в караоке? Дело в том, что в фильме совместных сцен у основных трех актеров очень мало. Только встреча в бане и исполнение песни «Птица счастья завтрашнего дня» ансамблем. В остальных эпизодах они снимались по отдельности. Мне было нужно, чтобы они до начала съемок друг друга увидели. И мы пошли все вместе в баню, попели, поорали песни, сделали видео. И один кусочек — мы уже были пьяные, но все еще было прилично — я даже вставил в фильм. (Смеется.) Вы говорили в интервью, что из трех героев вам ближе всего доктор Каминский. Но в картине вы играете другую эпизодическую роль — режиссера порно. Я пригласил на этот эпизод своего брата (режиссер Александр Котт. — Прим. ред.). Он согласился с радостью. Но мы не совпали по времени. Он уехал в Минск, к Лукашенко, показывать «Брестскую крепость». А так как я немного похож на него — то пришлось самому перед камерой постоять. Как ваш фильм приняли на фестивале в Роттердаме? Насколько он был понятен публике? Очень хорошо приняли, на всех сеансах — а их было пять — зал в 400 мест был полон.

Даже на показ в 9 утра пришли. Я боялся, что без знания российского контекста картину не поймут — смотрели же, в основном, иностранцы. Однако все поняли. И более того, там составлялся зрительский рейтинг фильмов, и среди конкурсантов «Громозека» оказался на первом месте. Но вообще наше участие в Роттердаме — странная история. Я не считаю свое кино артхаусным проектом, под которые обычно заточен тамошний фестиваль. У меня просто авторское, немного старомодное кино. Впрочем, может, то, что оно не про молодежь, то, что снято без спецэффектов и не дрожащей камерой, — это уже считается неким отголоском авангарда? (Смеется.) В общем, я сам удивился, что в Роттердаме оказался фильм, который не предполагает никакого эксперимента. При этом зрительские симпатии говорят сами за себя. В одной из рецензий написали, что ваш фильм — это «сериал, уложенный в два часа». Все правильно. У нас слово «сериал» стало ругательным, но ведь когда за короткий отрезок времени на экране происходит множество событий, смешиваются комедия, трагедия, мелодрама — это и есть сама наша жизнь. У каждого человека происходит некое брожение души. Люди встречаются, влюбляются, женятся. Поэтому, конечно, у меня сериал. И общая эмоциональная концентрация на минуту экранного времени, и разорванное фрагментарное повествование предполагают некую сериальность. Я так и задумывал. Принято считать, что вас на зарубежных фестивалях любят. Что вы сказали бы о российских? Раньше я на российских фестивалях с картинами почти не бывал. По сути, «Громозека» — мой первый фильм, который попал в конкурс главного нашего кинофестиваля. Это большая удача. До этого я обходился зарубежными победами. У вас в юности был ансамбль? Да, назывался «К2К». Мы с братом играли. Как вам все-таки кажется, завтра будет лучше, чем вчера, или уже нет? Завтра — всегда лучше, чем вчера. Но «вчера» можно вспомнить, а помним мы всегда самое хорошее. А вот «завтра» — это всегда неизвестность, отсутствие перспективы, чего мы боимся. Но без надежды, что завтра будет лучше, чем вчера, мы бы давно стали такими пессимистами, что лучше бы и не рождаться на свет.


1 день

Конкурс

! No pasarаn! Режиссер фильма «Родина или смерть» Виталий Манский о закрытой открытости, команданте Че Геваре и о том, как через сальсу можно снять саму жизнь У вас был фильм «Наша родина». Давайте сейчас поясним, чья это родина, чтобы зритель не подумал, будто опять наша? На этот раз ничья. Вообще существует стереотип восприятия Кубы в кино — что снятое может происходить только на Кубе и нигде больше. Легко же представить себе Германию, в которой происходит что-то, что могло случиться в разных странах, или Францию, или Мексику. А вот на Кубе всегда было кино про то, что могло случиться только на Кубе. Не хочу говорить громких слов, но в этом смысле моя картина, возможно, первая, из снятых на Кубе, пытается рассматривать общие гуманистические вопросы. С одной стороны, мне важно, что это именно Куба, ведь там и был провозглашен лозунг «Родина или смерть», и герои моей картины, которым выпало родиться до революции и жить после, уникальны. Но глобально я ставил задачу — показать людей, находящихся между социумом, собственной жизнью и смертью. Сколько лет вашим героям? От 60 и выше. И есть еще две 15-летние героини, входящие в жизнь. Кино у вас документальное, но вы в одном из интервью оговаривались о том, что это сложнопостановочный фильм. Так и есть, но постановка заключается не в том, что я проводил кастинг актеров… А вы проводили? Нет, конечно, ничего не проводил. Это никак не указано в фильме, но герои моей картины намертво связаны между собой — они все участники танцевального коллектива, основатели популярного кубинского танца Rueda de casino, разновидности сальсы. Кастинг у меня был внутри самой танцевальной группы, скажем, из пятнадцати ее участников у меня снялись десять. Но картина и, правда, сложная, поскольку работать на Кубе крайне тяжело. Потому что страна с очень жесткой цензурой. Более того, ощущение, будто эти люди живут в военное время. То есть никакой идеологической войны уже нет, но для них — есть, причем они находятся на самой передовой. Им очень важен этот псевдообраз счастливого Острова Свободы, и любые сомнения в этом, попытки покуситься на этот образ, разумеется, воспринимаются в штыки. В министерствах есть специальные люди, замминистров, курирующие съемки в больнице и школе. Для того чтобы получить разрешение, нужна виза этого чиновника. Но я был в школах, был в больницах — в качестве пациента и должен сказать, что это и, правда, миф. Там есть что скрывать. Вам хотелось снять фильм именно на Кубе или это было лучшее место для того, чтобы реализовать задумку и показать человека на грани? Правильный вопрос, да. И очевидный ответ: мы все понимаем, что Кубу в скором времени ждут грандиозные изменения. Даже в какой-то

момент казалось, что они вот-вот произойдут. Об этом я и хотел снять, об этом и снял, правда, поначалу не знал, как это сделать, через что показать. Например, во время ознакомительной поездки на Кубу я узнал, что после революции там одним из первых был принят Декрет о запрете азартных игр. Но азартные игры уже в крови, не вытравить. И там люди настраиваются на радиостанцию, кажется, Гватемалы, где идет передача с лотереей. Результаты чужих розыгрышей они используют для своей собственной игры. Записывают цифры на листочки, несут на подпольные квартиры, после идут за выигрышами… Я хотел сначала снять эту историю, но потом понял, что первая же съемка — и тебя берут за шкирку и выдворяют. А людей, которых я сниму, тут же посадят. Тогда я и понял, что кубинские чиновники больше готовы услышать легенду о танцевальном коллективе. Насколько лозунг «Родина или смерть» сейчас актуален для Кубы? В моем фильме он перестает быть лозунгом и превращается в вопрос, который рассматривает для себя каждый из героев. Дай бог им всем долгих лет жизни, но один из героев фильма уже умер и, что любопытно, весьма пророчески он описывает в нашей картине свои похороны, которые вскоре и случились в реальности. Давайте еще о мифах поговорим: правда, что все кубинцы хотят бежать с Кубы? Неправда, равно как и то, что всем ливийцам не нравится Муамар Каддафи. Некоторые готовы за него жизнь отдать. Но, конечно, многие хотят с Кубы бежать. По этой причине там практически отсутствует какой-либо флот, запрещены рыбацкие лодки. Хотя был случай, когда диссиденты захватили посольство, требовали выпустить их из страны. И Фидель сказал, что изменники не нужны, пусть убираются. И в течение месяца недовольные уплывали на любых средствах. Но потом нашлись другие люди, которые отмечали крестами квартиры предателей, устраивали погромы и чуть ли не линчевали их. С другой стороны, надо понимать, что им 50 лет промывают мозги. Немало людей панически боится прихода американцев, которым будто больше делать нечего, как захватывать Кубу. Отсюда, и правда, возникает ощущение, что идет война. Как кубинцы относятся к Че Геваре? Есть те, кто считают его не последним романтиком революции, а террористом и убийцей? Признаюсь, что не рисковал ни с кем вступать в дискуссию на эту тему. Помню, как один человек показывал мне места: «Вот здесь Че жил, а вот тут он по утрам расстреливал людей!» Экскурсию он проводил с таким восторгом, что я понимал: если я сейчас просто промолчу и не скажу «Ах, как прекрасно!», то уже буду не очень понят. Но там существует еще и абсо-

лютно магическое подчинение Фиделю, некий страх перед вождем. Лишь пару раз я слышал полунамеки — в основном, в магазинах, где все продается по талонам: какой-то дед сказал, что «скоро возьмутся за Бороду». Они его Бородой называют, когда хотят оскорбить. Как относятся к россиянам? Считают ли нас предателями коммунистического режима? Да. Точнее нет. В обычном общении они вообще довольно открытые люди, но это похоже на общительность советского человека: когда приезжал иностранец и его каким угодно чудом заносило в гости к советской семье, то, если в доме был какой-нибудь НЗ, баночка икры или шпроты, то он всегда выставлялся на стол. Советская семья хотела показать достаток, нежели признаться, что нам тут жрать нечего. У кубинцев такая же закрытая открытость. Как вы технически организовывали съемочный процесс на Кубе? Нас было в съемочной группе шесть человек. Снимали на два фотоаппарата, что, кстати, нас очень выручило. Даже несмотря на огромное количество брака и на то, что один фотоаппарат в итоге сломался. Дело в том, что если в России еще не все знают про съемку на фотокамеру, то там вообще про это не догадываются. Поэтому очень многие вещи удалось снять. Люди просто не врубались, что идет съемка. В чем отличие Кубы Калатозова от Кубы Манского? В принципе, мне «Я Куба» Калатозова нравится, потрясающая работа оператора Урусевского. Но картина мифологизирована, состоит из стереотипов. Не хочется обижать классика, но фильм очень буквален и банален. Скажем, эта история про невинную девушку, которая спит с иностранцем… Наверное, за прошедшие полвека кубинцы слишком изменились, но никто уже давно не делает тайны из того, что единственный способ заработать там у каждого человека находится между ног, вне зависимости от пола и возраста. Других возможностей нет. Но обреченность — это для кубинцев сегодня ключевое слово. Недавно читал текст Екатерины Деготь в Open Space, она пишет про Кубу, что «немногие городские собаки физически полумертвы». Это правда: если хочешь узнать про жизнь страны, то посмотри на уличных псов. На Кубе это такие тощие создания. На моих глазах один пес ел камни…

7


8

1 день

Короткий метр

Монологи о животных Участники конкурса «Кинотавр». Короткий метр» рассказывают о трудностях, с которыми столкнулись во время съемок своих проектов, — замороженных бабочках, зажравшихся курских курах и прочих зверских неприятностях

Ника Белянина, «Бабочки города Глюк» Моя картина — не мультфильм, а игровое кино с настоящими героями, костюмами. Посему и бабочки нам тоже нужны были настоящие. Я принялась обзванивать бабочкарии и агентства, обеспечивающие свадьбы голубями, и среди них мне попалось одно, которое продает бабочек для церемоний бракосочетания. Нам предложили «наборы» из 18 маленьких или 12 больших живых бабочек. Мы выбрали больших. За пару дней до съемок привезли посылку. В коробке мы обнаружили 12 картонных треугольников, в каждом — по бабочке, рвущейся на волю. В инструкции говорилось, чтобы мы положили их в холодильник до нужного дня. Для них низкие температуры являются признаком зимы, и они впадают в спячку. Так у меня в холодильнике два дня пролежала дюжина живых бабочек. В день съемок мы не совсем рассчитали время выхода их из спячки. Бабочки размораживались часа три и отказывались махать крылышками, а потом неожиданно быстро стали порхать в клетках, которые мы для них сделали, и жадно набрасываться на апельсины и цветы. В итоге мы все же сняли живых бабочек, прежде чем выпустить их на волю. Надеюсь, они все прожили долгую и счастливую жизнь.

Валентина Яковлева, «Мое-твое» Я с огромным трудом нашла ребенка на главную роль. Искала его во дворах, электричках, на речке. В итоге встретила в своем родном Курске. Нелегко работалось

и с актерами нашими меньшими. Дрессировать кур пришлось лично. Ужасно было, когда они все наелись за время репетиций и отказывались сниматься. Хотя хозяйка уверяла, что сытыми куры не бывают. Если вначале они в клочья раздирали конфету и нам пришлось лепить муляж из пластилина и замораживать его, то потом они перестали вставать с места. Так что съемки выдались запоминающимися!

Рената Пиотровски, «Весь день будет утро» Бюджета у нас не было вообще, и оказалось, что найти деньги на короткий метр гораздо сложнее, чем на полнометражный фильм. Поэтому наша команда работала практически «за идею». Еще, к моему удивлению, оказалось безумно сложным найти подходящее и качественное светооборудование.

Михаил Местецкий, «Незначительные подробности случайного эпизода» Моя проблема называется «Три года». Три бесконечных года работы. Дети, которые играли у нас в фильме, уже бреются. Один актер успел отбыть условный срок, другой долго болел и, в конце концов, сошел с ума. О каких-то меньших проблемах — об остановке поездов на федеральной железнодорожной трассе, о задымлении Третьего транспортного кольца, об автомобильных авариях, о родившей за неделю до съемок актрисе — обо всем этом нет смысла говорить. Потому что, по-моему, уже вымерло

поколение, которое участвовало в этом и помнило, зачем вообще затевался наш фильм. Так что благополучное завершение проекта — это чудесное решение нашей самой главной проблемы.

Жора Крыжовников, «Счастливая покупка» Самой большой сложностью для нас являлась необходимость снять 8 минут фильма за одну смену. Мало денег, артисты все занятые — сделать хотя бы две смены не позволял бюджет. Первое: мы нашли студию, в которой все необходимые нам локации были на расстоянии десяти метров. Второе: на освоении и раскадровке мы придумали и зарисовали всю историю максимально длинными планами, для того чтобы тратить время на дубли, а не на переустановку света и перетаскивание телеги. Вся группа, включая артистов, была сконцентрирована на задаче — мне иногда приходилось делать второй дубль исключительно для очистки совести. Зато теперь мне приятно осознавать, что мы сняли наш фильм за 15 часов.

Шота Гамисония, «Море желаний» Трудностью, которая в некоторые моменты казалась непреодолимой, было получение визы для Гуджи Бурдули. Съемки проходили летом 2009 года, между Москвой и Тбилиси не летали самолеты. Не выдавались визы и было непонятно, как его привезти. Роль я писал на Гуджу и понимал, что либо мы привозим его, и он играет эту роль, либо съемки отменяются. Сценарий он читал,

его согласие у нас было. Мы стали звонить во все возможные места, тревожить всех, кого мы знаем и не знаем. В общем, добрались до фестиваля «Золотой витязь» и там нам пообещали помочь. В итоге все решилось в последний момент, когда казалось, что ничего сделать уже нельзя. Как только я увидел Бурдули в аэропорту, понял, что к нашей огромной и чудесной команде присоединилась именно та сила, мудрая, теплая, не побоюсь этого слова, библейская, которой нам так не хватало. На следующий же день после его прилета была встреча со всей группой, к нам присоединился любимый Владимир Алексеевич Фенченко, а они давнишние друзья с Бурдули, и у меня все закольцевалось. То, что фильм покажут на «Кинотавре», это заслуга очень большого количества людей, которые нам помогали и делали этот фильм. Спасибо огромное всем и низкий поклон.

Иван Шахназаров, «Без слов» У нас были небольшие неприятности, начиная от нехватки пленки и заканчивая тем, что наш звукорежиссер, как он утверждает, упал в обморок и не приехал на смену, в результате чего мы не смогли записать шумы. Самым же сложным было получить разрешения на съемки в выбранном нами лесу. Дело в том, что находился он на Ильинском шоссе, рядом с правительственными дачами, обитателям которых вряд ли понравились бы стрельба и тучи дыма под окном. Нам пришлось объездить бесчисленное количество инстанций, собрать множество подписей, но ни одна из них не давала нам абсолютную гарантию сохранности, потому что в любой момент по шоссе мог пронестись кортеж с мигалками и нас оттуда выгнали бы. Решением этой проблемы стало лишь мое упрямство — я хотел снимать именно в этом лесу.


1 день

9

Вне конкурса

На короткой ноге Куратор программы Future Shorts Максим Кузьмин уверяет, что краткость — не только сестра таланта, но и близкая подруга фестивальных наград и кассовых сборов

Future Shorts сегодня является крупнейшим фестивалем короткометражного кино в мире. Он проходит в семнадцати странах, и Россия — вторая после Англии по масштабу его проведения. Я думаю, что своим успехом Future Shorts обязан формату, в котором он проводится. Здесь нет привычной фестивальной атрибутики: строгой селекции, жюри, конкурса и призов. Свою задачу мы видим в трансляции фильмов, прошедших фестивальный отбор в других местах и получивших там признание. Фактически, мы снимаем сливки с крупнейших фестивалей: «Оскар», BAFTA, Канн, Локарно, а после предлагаем их массовой аудитории внутри глобальной дистрибуционной сети, которой мы и являемся. Короткометражный контент, который еще несколько лет назад был доступен только элитному меньшинству на крупнейших фестивалях, теперь могут смотреть зрители в лучших кинотеатрах по всей России и во всем мире — от Москвы до Владивостока, от США до Камбоджи. Отбором фильмов в мировой каталог занимается, преимущественно, дистрибуционный отдел в Лондоне. В программу мы можем добавить отечественных авторов, некоторые зарубежные фильмы мы покупаем сами. Дистрибуционная модель в Лондоне и в России сильно разнится — сейчас во всех странах (в том числе и в России) проходят ежемесячные ивенты Future Shorts One, дистрибуционная сезонная модель осталась только в России, как наиболее успешная. В совокупности в России мы выпускаем 16 короткометражных программ в год, среди них четыре сезонных, которые с большим успехом прокатываются по всей стране. В каждой программе мы стараемся представить многообразие форм, жанров, стилистик, художественных высказываний. Например, на «Кинотавре» мы покажем «Потерявшееся существо» (режиссеры Шон Тан и Эндрю Руэманн) — обладателя «Оскара» 2011 года в номинации «Лучшая короткометражная анимационная лента», «Кухню» Алисы Винокур — участника Каннской

программы и многое другое. Форма предлагаемых нами картин может сильно варьироваться. По сути, единственное наше ограничение — по времени. Если фильм соответствует ему, то уже не так важно, игровой он, анимационный, экспериментальный или документальный. Ведь кино от анимации отличается только на уровне техники. Видеоарт мы обычно не берем, так как в нем другая логика — как в визуальной эстетике, так и в композиции. Мы не берем рекламу, хотя это тоже короткометражное кино, но ее суть — в представлении продукта, а не в художественном высказывании. Некоторые представленные на «Кинотавре» картины сняты год, два и даже четыре назад. Если мы обнаруживаем достойный фильм, но до сих пор малоизвестный в России, то мы смело ставим его в программу. У нас нет претензий на исключительно «свежие» работы. Более того, у нас даже есть специальный раздел «Из классики», в котором мы показываем культовые короткометражные фильмы, снятые двадцать и более лет назад. Наша задача — расширять границы зрительского представления о малых формах во всех видах авторского кино. Если говорить о географии, то государства, в которых созданы фильмы из нашей подборки, неслучайны: Франция, Австралия, США, Канада и Великобритания — это страны, где короткий метр как вид искусства находится на высочайшем уровне. Это не значит, что мы игнорируем кино других стран. За последний год мы показали десятки фильмов из Азии, Южной Америки, Африки. Но, тем не менее, только в таких странах, как Австралия, возможны большие бюджеты. К примеру, бюджет анимации «Потерявшееся существо» — $350 тыс. Мы также пытаемся доказать, что короткометражное кино ничем не отличается от полнометражного по своему содержанию. Во всех видах искусства одинаковые темы: любовь, смерть, дружба, страх… Только хронометраж меньше, высказывания четче и лаконичней. Важно понимать, что короткий метр всегда будет на шаг впереди полнометражного кино, потому как он более свободен в художественных высказываниях, в техниках, он предрасположен к новым идеям

и экспериментам. Существует целый ряд случаев, когда большие студии покупали права на короткометражный фильм и делали из него блокбастер, один из самых ярких примеров — «Девятый район», который был в российском прокате, или же «Звуки шума», до сих пор идущий в кинотеатрах страны. Фильмы «Кинотавра» объединяет то, что все это — «взрослый», «большой» кинематограф. Это уже не просто форма дебюта. Очень грустно, что в России большие режиссеры, студии, продюсеры практически не занимаются короткометражным кино. Как сказал один из преподавателей МГУКИ: «Современный режиссер держит в уме два хронометража — до 40 секунд и полный метр». Создавая большую дистрибуционную сеть, выпуская фильмы в прокат, продавая права на ТВ, увеличивая зрительский интерес к короткой

форме, мы пытаемся создать рынок и инфраструктуру для съемок и продвижения короткометражного кино в России и мире. Каждой фестивальной программой мы доказываем, что такое кино достойно серьезного внимания. Ведь у короткометражного фильма, кроме фестивальной судьбы, может быть еще и коммерческая, он может зарабатывать на прокате, продаже прав на ТВ, в мобильные сети. В России каждую программу Future Shorts смотрят в среднем по 18 тыс. зрителей, хотя еще шесть лет назад, показы проходили в паре клубов в Москве. Нам хотелось бы, чтобы дистанция между российским и мировым коротким метром уменьшалась, и российский кинематограф мог бы существовать в мировом контексте короткометражного кино, а не ютиться в нише исключительно учебных работ.


10

1 день

Калейдоскоп

Кино-давно

Это было круто! Николай Расторгуев вспоминает фильмы из детства, поразившие его невероятными для того времени спецэффектами «И, конечно, в 1967 году я был на премьере «Неуловимых мстителей». Фильм оставил неизгладимые впечатления, он сразу же разошелся по фразам. «Ух, и гад же был твой отец, шисенок!» Это было круто!»

«Самым ранним фильмом, который в 60-х просто поразил спецэффектами, был «Седьмое путешествие Синдбада». Момент, когда в пещере Синдбад ранит циклопа в глаз, — это было сильно! Тогда мы и представить не могли, какие эффекты будут в кино позже».

«Той же поры — «Приключения Толи Клюквина». Я смотрел его на экране. За 10 копеек. Помню, для детей были такие голубого цвета билетики. Мы часто ходили в кино, тогда ведь не было других развлечений — две программы по телевидению и кинотеатр».

Блиц

Владимир Хотиненко рассказал нашей газете о погоде, о том, чем отличается для него один фестиваль от другого, и про то, что подаренные пляжные тапки ему не так уж нужны. Вы каждый год приезжаете на «Кинотавр», в день общего заезда неизменно входите в штаб с чемоданом и в кепке. Для вас это все, наверное, уже дежавю? В хорошем смысле слова — да, дежавю. Потому что, действительно, я приезжал сюда и с картинами, и со своими учениками в прошлом году приезжал — сколько они призов взяли! Так что не совсем дежавю — и новые ощущения бывают. Так что дай бог таких дежавю побольше, потому что это какое-то очень хорошее ощущение повтора, даже включая погоду. И не обидно вам: Сочи все-таки здесь, а не в Москве, где теплее? Это не ко мне, это к моей жене — вот ей обидно, а я следую тому песенному принципу, что «у природы нет плохой погоды». Мне, в общемто, все равно. Плюс я, как правило, здесь работаю. Беру сюда работу, и тут у меня получается идеальное сочетание отдыха с работой. В номере работаете-то? Да. Просто отдыхать — я не умею, мне надо обязательно, чтобы чтото еще было. Вы легко переключаетесь с фестивальной суеты на дела?

Нет, это не то, что побегал, поработал, побегал, поработал — я обычно работаю в номере до определенного момента, до кинопоказов, а потом — гуляй. И что, продуктивно? Как правило, да, я здесь много чего написал, на «Кинотавре». Какие вещи вы привозите с собой сюда из года в год? Дайте-ка подумать. (Думает.) Ну вот работа — это уже немало вообще-то? Компьютер, видимо, берете? Да, ноутбук. Вот, опять же, кепка, она у вас каждый раз одна и та же? (Смеется.) Нет, хотя вообще я привязываюсь к предметам. Вот на мне сейчас тапочки, видите? Знаете, сколько им лет и откуда они? Нет, вы нам еще не рассказывали. Так вот, это тапочки из Непала. В 1995 году мы ездили на выбор натуры для фильма «Великий поход за освобождение Индии». Оттуда я и привез эти тапочки. Они ездят со мной на «Кинотавр» каждый раз. Вам тут другие подарили. А я взял, да. Ну вот эти, из Непала, — у меня парадные. А те – на каждый день.


1 день

11

Хроника

Хроника

Искусство красоты от EraMinerals

Быть сногсшибательно красивой и яркой, оставаясь самой собой, стало возможно, как только минеральная косметика стремительно вошла в нашу жизнь, вытесняя из косметичек современных женщин обычные пудры, румяна и тени. Минеральная косметика — это 100% натуральный продукт. В отличие от традиционной декоративной косметики, минеральная косметика EraMinerals не содержит силикона, висмута, талька, вредных красителей, консервантов, масел и отдушек. Основой нашей продукции являются природные минералы, многократно очищенные и измельченные в тончайшую пудру. Все ингредиенты, входящие в ее состав, абсолютно безопасны. В нашей линии мы постарались максимально раскрыть не только все разнообразие декоративных свойств минеральной косметики, но и ее положительный эффект на здоровье и молодость кожи, что по праву делает нашу продукцию не только декоративной, но и оздоровительной.

Кадр дня

Минеральная косметика EraMinerals: • ЛЕГКОСТЬ — макияж невесом, не блокирует поры, позволяя коже дышать свободно • СТОЙКОСТЬ — превосходно держится в течение всего дня, сохраняя естественность и легкость • БЕЗОПАСНОСТЬ — безвредна и подходит для самой чувствительной кожи • УВЛАЖНЕНИЕ И ПИТАНИЕ — обеспечивает кожу аминокислотами, поддерживает ее жидкостный баланс • АНТИВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ СВОЙСТВА — обладает противовоспалительными и антисептическими свойствами, способствует заживлению и восстановлению здоровья кожи • СОЛНЦЕЗАЩИТНЫЕ СВОЙСТВА — обеспечивает защиту от UVB и UVA-лучей Официальная косметика XXII Открытого Российского кинофестиваля «Кинотавр» Декоративная минеральная косметика EraMinerals, LLS; www.eraminerals.com, +7 499 703-2288


12

1 день

5 ИЮНЯ

ВОСКРЕСЕНЬЕ

08:00  Йога

Пляж

10:00 ККЗ «Жемчужина» Кое-что об эффективности ЕСЛИ ТЫ ПРАВ…, реж. Юрий Егоров, СССР, 1963 (84 мин.) 10:30  Зимний театр Конкурс. Короткий метр БЕЗ СЛОВ, реж. Иван Шахназаров (15 мин.) МОЁ-ТВОЁ, реж. Валентина Яковлева (20 мин.) БАБОЧКИ ГОРОДА ГЛЮК, реж. Ника Белянина (14 мин.) НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ПОДРОБНОСТИ СЛУЧАЙНОГО ЭПИЗОДА, реж. Михаил Местецкий (28 мин.) МОРЕ ЖЕЛАНИЙ, реж. Шота Гамисония (27 мин.) ВЕСЬ ДЕНЬ БУДЕТ УТРО, реж. Рената Пиотровски, при участии Романа Жирных (7 мин.) СЧАСТЛИВАЯ ПОКУПКА, Жора Крыжовников (8 мин.) 11:00 Пресс-конференция фильма «Два дня» 12:00 Теннисный турнир «Кубок «Кинотавра»-2011» Полуфинал. Финал

Зал «Под люстрой» Корты ГК «Жемчужина»

14:00 Зал «Под люстрой» Спецкурс Борис Хлебников. Case study проекта «Пока ночь не разлучит» 14:00 ККЗ «Жемчужина» Ленинградское кино как история экранизаций КОМЕДИАНТКА, реж. Александр Ивановский, СССР, 1923 (57 мин.) ДРАМА ИЗ СТАРИННОЙ ЖИЗНИ, реж. Илья Авербах, СССР, 1971 (86 мин.) 15:00 Спецкурс

Зимний театр БЕЛЫЙ МАТЕРИАЛ, реж. Клер Дени, Франция/Камерун, 2009 (106 мин.)

17:00 Фойе Зимнего театра Спецкурс Мастер-класс. Клер Дени Модератор Наталья Нусинова 17:00 ККЗ «Жемчужина» Кое-что об эффективности ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ, реж. Илья Гурин, СССР, 1963 (101 мин.)

18:00 Конкурс

Зимний театр ГРОМОЗЕКА, реж. Владимир Котт, Россия, 2011 (104 мин.)

20:00 Кое-что об эффективности ЖИЛИ-БЫЛИ СТАРИК СО СТАРУХОЙ, реж. Григорий Чухрай, СССР, 1964 (139 мин.) 21:00 Конкурс

ККЗ «Жемчужина»

Зимний театр РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ, реж. Виталий Манский, Россия, 2011 (99 мин.)

22:00 Специальная программа Фестиваль короткометражного кино FUTURE SHORTS (90 мин.)

Театральная площадь

23:30 ККЗ «Жемчужина» Летняя эйфория СВЕТ-АКЕ, реж. Актан Арым Кубат, Кыргызстан/Франция/Германия/Нидерланды, 2010 (80 мин.) 23:30 Театральная площадь Кино на площади САМКА, реж. Григорий Константинопольский, Россия, 2011 (85 мин.) 23:30 Специальная программа DISARONNO представляет: ночь итальянского ВИДЕОАРТА

Parliament Lounge

01:30 ККЗ «Жемчужина» Итальянский короткий метр ГИГАНТЫ, реж. Фабио Молло, 2007 (24 мин.) ВЕЛИКИЙ СПЕКТАКЛЬ, реж. Андреа де Сика, 2008 (14 мин.) СОСТОЯНИЕ ПРИРОДЫ, реж. Марко Манджаротти, 2008 (22 мин.) КРОВАВЫЕ ГЛАЗА, реж. Лоренцо Спортиелло, 2008 (25 мин.) НЕОЖИДАННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ, реж. Алессандро Капитани, 2009 (29 мин.) МУЖЧИНА МОИХ СНОВ, реж. Алессандро Капитани, Альберто Мачиа, 2009 (26 мин.) СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ ВИДИШЬ, реж. Давидэ Журилли, 2009 (27 мин.) ВТОРАЯ СЕМЬЯ, Альберто Далл’Ара, 2009 (25 мин.) НАМ БЫЛО ПО ДВАДЦАТЬ, реж. Иван Сильвестрини, 2009 (30 мин.)

Главный редактор, руководитель отдела PR фестиваля «Кинотавр» Дарья Кровякова / выпускающий редактор Михаил Володин / редакторы Андрей Захарьев, Сергей Сычев / фотографы Алексей Юшенков, Геннадий Авраменко / дизайн Shandesign / верстка Алена Короткевич / корректор Ольга Вербицкая. Адрес редакции: г/к «Жемчужина», этаж С. Тел.: +7 (962) 855-19-93

Kinotavr Daily 2011 #1  

Online-periodical media, 1st edition, 2011