Page 1

Спасибо – моей замечательной семье, которая поддерживала меня все это время и верила в меня. Спасибо моим друзьям, которые стали мне второй семьей, и особенно - Назрин Ш., Сабине М., Нигяр Х., Лале Г. – вы сами знаете, за что. Спасибо тому, кто очень хочет, чтобы я стала «классной писательницей». Я очень постараюсь. :-)

1


Содержание

Предисловие……………………………………………. Действующие лица……………………………………… Глава 1……………………………………………………. Глава 2…………………………………………………… Глава 3……………………………………………………. Глава 4……………………………………………………. Глава 5……………………………………………………. Глава 6……………………………………………………. Глава 7……………………………………………………. Глава 8……………………………………………………. Глава 9……………………………………………………. Глава 10…………………………………………………... Глава 11…………………………………………………... Глава 12…………………………………………………... Глава 13…………………………………………………... Глава 14…………………………………………………... Глава 15…………………………………………………... Глава 16…………………………………………………... Глава 17…………………………………………………... Глава 18…………………………………………………... Глава 19…………………………………………………... Глава 20…………………………………………………... Глава 21…………………………………………………...

2

2 4 6 21 34 45 55 69 77 94 106 114 122 129 136 144 152 160 169 178 182 185 188


#Aztagram #InstaBaku Действующие лица

Нармин Гасымова – 19–ти летняя студентка юридического факультета из Баку. Дочка известного бизнесмена и общественного деятеля. Учится на третьем курсе. Руфат Асланов – молодой человек Нармин, её одноклассник. Сын бизнесмена. Встречаются около пяти лет. Фидан Самедова – одноклассница и близжайшая подруга Нармин, учится на заочном отделении и мечтает открыть своё собственное дело – ресторан или бутик. Азад и Пери Гасымовы – родители Нармин. Рена Гасымова – ученица одиннадцатого класса, младшая сестра Нармин. Айдын и Ширин Самедовы – родители Фидан. Фатима Самедова – старшая сестра Фидан, учится в Страсбурге и в Баку практически не бывает. Фарид Абдуллаев – 21 год, двоюродный брат Руфата и его близкий друг. Учится в Манчестере. Эльдар и Лала Абдуллаевы – родители Фарида. Чингиз и Деляра Аслановы – родители Руфата. Теймур Наджафов и Медина Саламова – по 19 лет. Школьный друг Руфата и его девушка. Джамаля Бабаева – двоюродная сестра Медины, известная своим вызывающим поведением. Джавид Керимов – близкий друг Руфата, его одноклассник. Кёнюль Гасанова (Кеша) – известная на весь город своими вечеринками тусовщица, подруга Нармин и Фидан, 20 лет. Год училась в Лондоне, но вернулась в Баку.

3


Турал Гафаров – двоюродный брат Кёнюль, 23 года. Род деятельности точно неизвестен. Имеет плохую репутацию. Лейла Гафарова – родная сестра Турала, 25 лет, вышла замуж не по любви, но по собственному желанию. Рамина Вели-заде – известный fashion–дизайнер, 27 лет. Имеет собственное ателье.

4


«Varlığa ne darlığ?» (Поговорка)

Глава 1. #lovely #nice #evening #sushi #asian #food #friends #aztagram #baku

У входа в один из модных бакинских ресторанов азиатской кухни остановился черный мерседес. Водитель открыл заднюю дверцу. С машины сошла приятная девушка лет девятнадцати, с длинными как у нимфы волосами. На ней был серый свитер, кожаная юбка и невероятно модные кроссовки – «маранты». Дорогие очки, сумка за несколько тысяч, неброские украшения, приветливое отношение к ней девушки–хостесс – ведь она отмечала здесь свой день рождения месяц назад – но при этом грустный взгляд говорил о том, что у неё, скорее всего, есть такие проблемы, которые, увы, нельзя решить деньгами и связями. Она вошла внутрь ничего не сказав водителю, а значит, ему нужно будет её ожидать. Внутри было малолюдно, только один стол был занят какими-то шумными иностранцами, скорее всего итальянцами: их много в Баку в последнее время. Нармин это не удивило, даже обрадовало – здесь всегда мало народу в дневное время. Все знакомые собираются после семи–восьми вечера. Оно и к лучшему: зачем кому-то видеть её в ресторане. Обязательно дойдёт до отца. Скажут, она сидела за

5


столиком одна. Или ещё чего, что ждала мальчика. Она самозабвенно просматривала публикации в инстраграме, пытаясь убить время, периодически нажимая на фото по два раза, ставя «лайк». Новостная лента пестрила фотографиями со вчерашней свадьбы в «Buta Palace». Девочки в дизайнерских платьях с идеальными прическами и макияжем напоминали голливудских кинозвёзд на красной дорожке или моделей, даже если на самом деле они ещё только учились в школе. Жизнь в Баку напоминает порой жизнь в одной большой семье – все твои знакомые ходят в одни и те же рестораны, учатся и работают в одних и тех же местах, ходят на одни и те же мероприятия, стригутся и красятся у одних и тех же стилистов, даже родственники могут быть общие, но с разных сторон. Трудно описать, насколько тесно люди могут общаться в этом городе – чтобы ощутить это в полной мере нужно здесь жить. – Простите, Вы уже определились? Девушка оторвала взгляд от своего айфона. Она откинула назад идеально уложенные волосы: – Пока только безалкогольный мохито, пожалуйста. Я жду. Унылая ноябрьская погода за окном как нельзя лучше описывала её душевное состояние. Нармин осталась одна наедине со своими мыслями. Вчерашняя невеста, Гюльчин. Её познакомили с будущим мужем за полгода до свадьбы, хотя они всем говорят, что друзья детства. Была ли она счастлива? Нет, не вчера, а вообще? Что бы там не было, Нармин в глубине души очень ей завидовала. Не из-за этой свадьбы. И не из-за мужа. Нармин завидовала, тому, что она вышла замуж, вероятнее всего, за нелюбимого, но ей было всё равно. Возможно, она никого не любила, ни к кому не испытывала настоящего влечения, и уж точно не думала о том, что может быть по-другому. Нармин

6


же не хотела выходить замуж за того, кого найдёт отец. Даже если он будет ей хоть чуточку нравиться, что маловероятно. – Привет! – девушки расцеловались. – Давно сидишь? – Ну, что заказываем? Будешь суши? Или может, утку по-пекински возьмём? – Извини, просто мы вечером идём с семьёй дяди Эльчина в ресторан. Мне пришлось пойти сейчас на укладку. У Зарифы не было мест, Вюсал в Турции, и я была вынуждена пойти в какое-то ужасное место около дома. Ты видишь, как они поиздевались над моими волосами? Они даже не делают массаж головы! Я заставила их помыть и сделать всё заново. Всё равно ужас, но времени уже не было. Нармин улыбнулась. Её подруга Фидан всегда была очень капризной. А уж что касается внешнего вида... Даже в «нормальных», то есть, дорогих салоны красоты, она могла одним взглядом заставить мастера всё переделывать. Это же Фидан… Они заказали суши и утку по-пекински. – Как прошла свадьба? – Свадьба неплохая. Где-то четыреста человек,– рассказывала Нармин, но в её голосе чувствовалось непривычное равнодушие ко всему. Казалось, что Фидан этого не замечает. – Ясно. А кто пел? – Пел? Какая-то иностранная группа. Ешь суши, пока я не съела всё сама. – Вы что, опять поссорились с Руфатом? Устав держать всё в себе, девушка заговорила. – Не совсем. Лучше уж мы бы поссорились, это хотя бы зависит от нас двоих. Помнишь, летом, ещё до нашего отъезда в Италию, папе сказали охранники, что Руфата машина была во дворе? Мама его успокоила кое-как тогда. Ну, они просто знают, что он мой одноклассник.

7


– Да, я помню, конечно. Тебе не разрешали ни с кем видеться, телефон отняли. А твоя мама сказала, что ты в больнице, я три ночи плакала, пока ты не позвонила. Он его видел тогда? – Слава богу, нет. Если бы он знал правду, меня бы здесь сейчас не было. Даже не представляю, где бы я находилась и что со мной было бы. Охрана сказала ему, что они видели машину у въезда во двор; на лицо его не знают, и он поднялся через гараж к нам домой. Руфат тогда поднял разговор об обручении. А я не могу, понимаешь? Не могу я взять и сказать такое маме. А если его мама позвонит, тоже будет плохо. Не знаю, что делать. Сейчас он опять меня грузит с нишаном. И отец сам тоже ищет женихов, но понимает, что рано. Фидан скорчила задумчивую гримасу, оценивая масштабы катастрофы. На самом же деле она хотела вернуть разговор о вчерашней свадьбе, но не знала, как. – Слушай, а Кёнуль там была? Она вернулась из Лондона? – О-о да, конечно. Какая свадьба без Кёнюль Гасановой? И вообще всё их семейство было. – И как она выглядела? – Такая же Кёнюль. Сколько она красится! Мне кажется, она волосы нарастила, но я не поняла. Я подозреваю, что у неё даже груди накладные. Мы же видели с тобой её здесь на прошлой неделе с парнем. – Интересно, она всё ещё ходит к Вюсалу? Он не сплетничает со мной в последнее время. – Не знаю, но я видела её и в «Elle». По-моему у них с Вюсалом что-то случилось. – Слушай, а там был этот её двоюродный брат? – Турал? Гафаров, что ли? Да, они были с сестрой. – И как он? Нармин насторожило чрезвычайное любопытство подруги.

8


– Слушай, я не знаю, что ты имеешь в виду, но говорят, он гей. Руфат так говорит. А ещё я слышала, что ему купили новую машину. И он постоянно курит травку. Он раз пять выходил из зала, чтобы перепарковать машину. – Ты серьёзно? Я знаю его бывшую девушку, он не голубой. – Может, он стал геем после? Ты видела его походку, его манеры? – Но это просто манеры. Знаешь, дядя Эльчин... – А-а, ну да. Как я могла забыть, что Турал – его любимый племянник. И что? Он будет сегодня вечером? – Вообще-то, нет. Но... – Фидан тоже колебалась, не зная, стоит ли рассказывать подруге о своих планах. Но ей хотелось с кем-нибудь поделиться, а Нармин была её единственной настоящей подругой. Школьной подругой. – Короче, да. Его мама с сестрой точно будут, а про Турала не знаю ещё. Но какая разница, главное, что мама с сестрой будут. Главное, им понравится. Чей это нишан был недавно, в сентябре? – Не помню. Кого-то из наших дальних родственников, по-моему, а что? – Нармин не терпелось услышать, наконец, то, о чём она уже догадалась. – Короче, они тогда ещё подходили к нам с мамой. Мы же с ними особо не общаемся, но они подошли сами. Расцеловали нас. Мамы стали говорить о чём-то в стороне, а Лейла, его сестра, поболтала со мной, спросила, как у меня учёба, на каком я курсе, хожу ли на занятия. Даже спросила, дружная ли у нас группа, есть ли хорошие мальчики... – Ну, всё ясно. А мама тебе ничего не сказала? – Сказала, что я должна сегодня хорошо выглядеть. – Что ты наденешь? – Я хотела платье в цветочек. От «Дольче». Но оно слишком яркое, боюсь, что им не понравится. Поэтому надену что-нибудь чёрное. Если честно, я очень волнуюсь... – Чёрное всегда к месту, – поддержала подруга, допивая мохито, – или белое.

9


– Знаешь, дядя Эльчин как-то сказал папе, что они все очень ждут Турала свадьбы, особенно его дедушка. Нармин понимающе кивнула: – Ну, раз дядя Эльчин так говорит... А сколько ему? Он, по-моему, старше нас. – Двадцать три. Он самый старший мальчик в нясиле. У него уже всё есть – квартира, машина, работа. Его устроили недавно в банк работать. Что ещё нужно? Почему бы и нет. Он симпатичный мальчик, не урод, не пьяница, не наркоман, семья отличная. – Ну да. Пообщайся, в любом случае. – А ещё дедушка обещал купить ему квартиру в Стамбуле, когда он женится. Прикинь, как классно? Я же всегда мечтала жить там! – Ага. А если он всё-таки окажется геем, можно быстренько развестись и отсудить квартиру! – Но есть же ещё Лейла. – Ну, Лейла девушка. Дочка. На неё всем плевать. А это – старший внук, мальчик... Нармин опять посмотрела в окно. Летом они любили сидеть здесь на террасе. – Я хочу чай. Ты будешь? Можно, десертное меню? Увлекшись разговором, Нармин и не заметила, что ей пришло три сообщения в WhatsАpp. Она не успела ничего ответить, потому что за сообщениями последовал звонок. – Почему ты не отвечаешь? – Я не видела сообщения. Что делаешь? – До этого по папиным делам ходил, сейчас катаюсь по городу с Мамедом. А ты? – Я с Фидан, мы пришли поесть суши. – Хочешь, я заеду за тобой? – Хорошо. Через полчаса. На Азнефти. Я тогда отправлю водителя домой. Фидан отложила меню.

10


– Один жасминовый чай, пожалуйста. Слушай, почему ты разрешаешь ему вот так вот заезжать за тобой? И потом говоришь, что отцу всё докладывают. Я тебе это уже года три говорю. Это было вполне логично, но в то же время трудно объяснить. Нармин дождалась, пока официант, убравши со стола, уйдёт, и заговорила: – Знаешь, если я скажу «нет», он всё равно приедет, но уже будет злой. Будет ехать следом. Проводит до дома, но всё равно не будет со мной ещё два дня разговаривать. Будет делать мне «сифят». – Боже мой... – Фидан демонстративно закатила глаза, – а говорят, Турал не ревнивый. И вообще, очень современный мальчик. Нармин тоже закатила глаза и улыбнулась. Это же Фидан… Осенью и зимой романтика начинается раньше, ведь и темнеет раньше. Вечерний Баку прихорашивается и расцветает, как невеста, переливается яркими красками, хвалясь и демонстрируя новенькие Flame Towers – языки пламени, из фешенебельных ресторанов и гостиниц доносится веселье, там и тут разъезжают дорогие машины, ряды лондонских кэб–такси ожидают своих пассажиров по всему центру, в парках с мраморным покрытием поют фонтаны, а на длинном бульваре – в одном из самых длинных набережных в мире – гуляющие перед сном горожане. А всему этому свидетели – витрины дорогих магазинов, напоминающие о благосостоянии бакинцев, и так и хочется верить в то, что жить здесь и вправду весело и беззаботно, красиво и ярко... – Привет, – Нармин села на переднее сиденье, понимая, что она рискует, но, по всей видимости, ей нравилось так рисковать. – Привет, – юноша посмотрел на неё с какой-то неповторимой нежностью и любовью, какая бывает только в их

11


возрасте, когда можно не переживать ни из-за чего и просто предаваться прекрасным чувствам. WhatsApp. «Фидан мама меня не отпускает. У них плов. Папа дома уже?» «Нет, он будет поздно. Можешь пока посидеть у них. Ширин привет». Руфат Асланов, сын известных родителей, «потомок всех своих родных», он ничуть не уступал семье своей девушки ни в материальном положении, ни в социальном статусе; отец – бизнесмен, дедушка – военный, мать – очаровательная домохозяйка, из тех, что могут выглядеть как жёны и как дочери своих мужей одновременно, в зависимости от ситуации. Сам же он не был ни смазлив, ни уродлив, худой, среднего роста, но по-своему обаятельный молодой человек, всегда подчеркнуто вежлив и обходителен, и всегда одет с иголочки: рубашка от известного дизайнера, обычно светлых тонов – белая или голубая, ремень с каким-нибудь легко узнаваемым логотипом, идеально сидящие джинсы, мокасины. Это можно было назвать «офисным» стилем – но я бы назвала его «истинно бакинским». Ведь это так по-бакински – идти в чайхану с друзьями, чтобы покурить кальян и выпить чай с варьеньем, но одеться, как на собеседование. В его машине всегда царил идеальный порядок, он постоянно делал замечания по поводу этого, всем, кроме Нармин, а ещё здесь пахло ювелирным магазином и всегда играла хорошая музыка. Он говорил медленно, его жесты и голос были пропитаны чувством собственного достоинства и чести. – Я соскучился, – он ущипнул её за щеку, – куда поедем? – Ты же видел меня вчера на свадьбе. Лучше расскажи, что вы делали после неё? Ты рано ушёл и ничего мне не написал.

12


– Как я мог что-то сказать или написать, если твой отец всё время смотрел на меня? – Я жду ответа. – Э-эм, ничего, я отвёз маму домой. Кстати, если бы мы были обручены, я бы отвёз тебя тоже; потом мне позвонил Теймур, и мы решили попить чай в Marriott. Там дают клёвый кальян*. – И всё? – Да, а что тебя интересует? Куда пойдем сейчас? _______________ * Я пишу «кальян», хотя на самом деле в Баку среди молодежи модно было произносить «гяльян», как говорят азербайджанцы, даже если для говорящего родным языком являлся русский.

– Тебе не надоело курить кальян? Говорят, это вредно. Вреднее, чем сигареты, – Нармин капризно сморщила носик и переключила песню. – Я не знаю, я не курю сигареты, – Руфат очень гордился тем, что не курил ничего, кроме кальяна. Они заехали на заправку. Машины шевелились в длинной очереди, как черепахи. – Ну что такое... Надо сказать Тиме или его отцу, что их заправщики плохо работают. – Ты серьёзно? Придёшь и скажешь ему такое? Он снова ущипнул её за щеку. – Шучу я, успокойся! – А знаешь, я никогда не пробовала кальян, хотя мне столько раз предлагали, – вдруг сказала Нармин, опустив взгляд, как будто боясь услышать ответ. – Хочешь, поедем в одно место? Его подарили брату Тимы на восемнадцатилетие, но через полгода ему надоело это всё и он сдал его в аренду. – А вдруг нас кто-то увидит? – Зайдём через кухню, и там есть вип-кабинеты. Девушка с опаской посмотрела на часы и всё-таки сдалась. Она всегда так колебалась, но потом делала то, что предлагает Асланов.

13


Уже через пятнадцать минут они сидели в странном месте под названием «Sheesha lounge». Нармин бы даже назвала это место «левым», если бы её спросили. Но этого не произойдет, потому что она никогда не расскажет о том, где была со своим парнем, ведь тогда все будут шептаться у неё за спиной, что её парень относится к ней не так, как стоило бы, просто «крутит» ею, как это принято говорить в Баку. Ведь парень с серьёзными намерениями всегда будет ждать свадьбы. Или хотя бы обручения. А уж потом… Во всяком случае, так все говорят... У Нармин сосало под ложечкой от одной мысли, что они делают что-то запрещённое. Может, если бы её так не контролировали дома, это не было так интересно и увлекательно. Она исподлобья смотрела на Асланова, на его худые руки, и понимала, как она успела соскучиться по нему. – Гагаш, принеси один кальян в яблоке и чайный десгях, – сказал Руфат на смеси русского с азербайджанским молодёжным сленгом. Нармин хотела бы добавить «жасминовый», но вряд ли это было уместно. Она уткнулась в свой айфон, делая вид, что ужасно занята и ничего не слышит и не замечает вокруг. На самом деле ей хотелось провалиться сквозь землю, секунды тянулись, как часы, она стеснялась и мечтала о том, чтобы официант не запомнил её лица. Они говорили по-азербайджански. Молодые люди меду собой скорее говорят по-азербайджански, даже если они все выросли в русскоязычных семьях, с девушками же предпочитают говорить по-русски. Никто этого не замечает, но тенденция такова. – Я позову кальянщика, – официант уже хотел развернуться, но его остановили. – Гагаш, не надо. Передай ему, кальян в яблоке, с мятой и персиком внутри. И ключ от кабинета принеси. – Извините, но нам не разрешают...

14


– Кто вам не разрешает? Администратор? Пойди сюда. Назим муаллима знаешь? Да, да, вашего хозяина. Он мой брат. Официант смутился. – Извините, пожалуйста, Vallah, не знал. Вы с ним не похожи. Сейчас всё сделаю. – Мы двоюродные. Лицо Нармин расплылось в полуулыбке от нелепости ситуации. Она еле сдерживала смех. Когда официант наконец ушёл, они посмотрели друг на друга и стали смеяться. – Бедный, – Руфат довольно помотал головой. – Назим считает, что вы с Тимой – последние бездельники, «аварашки», вам двоим нельзя ничего доверить, а ты «тапшуешься» через него. – Брат может иногда критиковать брата, – ответил юноша с неподдельным пафосом. Он хотел обнять девушку, но она сидела в напряжении. Дверь открылась, сначала появился кальян, чай, шоколадки и вишнёвое варенье на подносе. Затем на столе будто магическим образом, появился ключ от комнаты. Асланов запер дверь и вернулся к Нармин. В курении кальяна было что-то завораживающее и восточное, что-то невинное и запретное. В Баку это стало настоящим ритуалом, одним из видов хорошего отдыха. Кальян был настолько популярен, что у каждого имелось своё мнение на этот счёт; некоторые девушки курили его наравне с парнями, а некоторые считали это признаком дурного тона; чьи-то родители относились к нему хорошо, другие же приравнивали чуть ли не к марихуане, но никто не оставался равнодушным. Нармин сделала небольшую затяжку, но сразу же стала кашлять. – Не бери так много сразу, смотри. – Он горчит! Как можно получать от этого кайф?

15


– Ты неправильно куришь. Смотри... Юноша стал деловито затягиваться, когда его взгляд упал на слегка задравшуюся юбку, открывающую прекрасные ножки своей возлюбенной. Он наклонился к её лицу, осторожно пуская ароматный дым ей в приоткрытые от нежности и неожиданности губы, одной рукой подняв юбку выше. Первый момент девушка немного сопротивлялась, ведь в любой момент могут постучаться. – А вдруг здесь есть камеры? – Если бы здесь были камеры, их бизнес давно бы умер, – ответил Руфат, не отрываясь от поцелуя. Нармин, на этот раз сама прильнула к нему, отвечая на поцелуй. И теперь им было не до кальяна. В какой-то момент он остановился и, убирая прядь волос с её лица, беспомощно проговорил: – Почему мы живём в Азербайджане? Давно могли бы поехать ко мне домой или в отель. Она невинно опустила юбку, надела бюстгальтер, натянула свитер и с ужасом посмотрела на часы: – Уже восемь. Ещё двадцать минут, и меня начнут искать дома. Руфат также нехотя начал застёгивать рубашку. – Ладно. Руфат вышел, оставив девушку одну в комнате, чтобы расплатиться. – Гагаш, наш счёт принеси... Официант переговорил о чём-то с кассиром, указывая на юношу, затем они хором произнесли: – Будьте гостем! Передавайте привет Назим муаллиму, он так редко здесь появляется в последнее время. – Спасибо, göndərən sağ olsun. Казалось, весь персонал обсуждает только их, смотрит только на них и прекрасно знает, что они делали в этом вип-кабинете. На долю секунды Нармин захотелось вновь провалиться сквозь землю со стыда.

16


– Умоляю, не клади телефон между ног, тебе ещё детей рожать. – Если я приду поздно домой, то я точно никуда не выйду до Нового года. – Кстати, вы что-нибудь планируете? – Не знаю. Домашние никак не придут к одному мнению. Мама хочет в Дубай, папа – в Европу – в Карловы Вары или в Париж. А Рена вообще ничего не хочет, она хочет новый телефон и браслет от Тиффани. – А ты? – Мне надоело путешествовать с семьёй. Это то же самое, что в Баку. Добавить ещё пару папиных друзей, которые с нами едут, и начинается – не надевай это, не делай яркую помаду, не смейся громко, не переписывайся ни с кем при них, не ходи одна по магазинам... Знаешь, я бы поехала куда угодно, но только с тобой. На Мальдивы, например. Сейчас это модно. – Когда мы поженимся, так и будет, – он нежно, но достаточно убедительно взял её за руку, – мы будем жить вместе. Путешествовать. Гулять и кататься вот так вечерами. Делать что хочешь. И никто нам не сможет ничего сказать. – Я понимаю... – Пожалуйста, я не в первый раз это говорю. Поговори с мамой, она же сможет что-нибудь сделать. Девушка промолчала; она не знала, что ей сделать или сказать. Как ни крути, многие вещи решала не она. Машина остановилась, не у самого двора, а чуть поодаль. – Напиши мне, как дойдёшь. – Пока. – Я тебя люблю. – Я тоже… – последняя реплика была произнесена скорее с каким-то сожалением, нежели с взаимностью. Ведь если бы не было этой любви, всё было намного проще.

17


Нармин с опаской прошла мимо охранной будки, но там никого не было. Никто не заметил её с Руфатом. Сильный бакинский ветер как бы намекал ей: я знаю, что ты делала и с кем была полчаса назад. – Привет, мам. Она аккуратно посмотрелась в зеркало, пытаясь проверить, нет ли в её виде ничего компроментирующего. – Половина девятого! – послышалось с кухни, – Разве девочка может приходить домой в такое время? Qız uşağı! Если что, ты под домашним арестом. – Да, но папы до сих пор нет. Не говори ему ничего, пожалуйста. Я совсем протухну сидя дома. – Можешь для разнообразия ходить в институт. Аллах, у меня до сих пор болит голова от вчерашней свадьбы... – Вы сами говорите, что нет смысла туда ходить, потому что папа уже договорился на этот семестр насчёт всех экзаменов. – Ну тебе же скучно... Я сделала долму, будешь ужинать? – Нет, спасибо. Я пойду к себе. А что, уборки сегодня не было? – А, ты же не в курсе. Я вчера уволила Наташу. – Наташу? Она же только два месяца назад пришла к нам работать! – Во-первых, она воровала; во-вторых, я делала больше неё. А в-третьих, она без конца подслушивала и сплетничала. Я не хочу ни с кем скандалить в своём доме, поэтому решила просто вышвырнуть её куда подальше. – Ты про серьги, которые папа подарил тебе на годовщину? Вообще-то ты их потом нашла в машине. – А может она подбросила их в машину? И вообще, там были не одни серьги. Я просто всего не рассказываю, чтобы не расстраивать вас. – Мамочка, не обижайся, но я слышу это каждые два или три месяца. Может, нам прекратить нанимать домработ-

18


ниц, чтобы сохранить нашу репутацию и твою шкатулку с украшениями? – Чтобы я работала на вас с утра до вечера? Посмотри, в каком виде мои руки! – Хорошо, мам, я пошутила. – Как там Фидан? Фатима? Никто замуж не выходит? Нармин чуть не забыла, с кем была днем и что именно солгала дома. – Фидан? Нормально, а что, ты опять хочешь на свадьбу? Фатима ничего, уехала в Страсбург неделю назад. Фатима вообще, по-моему, никогда не выйдет замуж, она только учится всю жизнь. – Я хочу свадьбу кого-нибудь из близких, а то так неинтересно. – Ну, так выдай замуж Рену! – Нармин закрыла дверь и стала переодеваться. Она разглядывала свое полуобнаженное тело, пытаясь вспомнить, как хорошо ей было всего час назад. На тонкой коже чуть не появился синяк – «засос», она постоянно предупреждала Руфата и просила быть осторожнее. Ей вспомнились слова: «Если бы мы жили не в Азербайджане... Или были бы женаты, сколько всего прекрасного могло бы случиться... Мы бы жили вместе, делали, что хотели, ни перед кем не отчитываясь...». Но поговорить с родителями, с мамой, о такой личной вещи! Сказать, что ты в кого-то влюблена, заранее зная её реакцию... Нет уж, лучше подождать, побездействовать, может всё наладиться само по себе. Или Руфат что-нибудь придумает... Конечно, придумает, разве она сможет выйти замуж за кого-либо другого, после всего, что между ними было? За всю свою жизнь ей так редко приходилось самостоятельно принимать решения, что эта перспектива вводила её в ступор. Мама решала, как ей одеваться, к какому визажисту ходить, с кем общаться; папа – в какой вуз поступать, на какой машине ездить, какой язык изучать; ей страш-

19


но было думать об этом, но и «за кого выходить замуж» тоже будет стоять в списке её родителей, а не в её собственном; от неё требовалось лишь не капризничать, как маленькому ребёнку; говорить «спасибо» и «пожалуйста», когда нужно; нравиться семейным друзьям и родственникам – никогда не знаешь, где именно поджидает будущий муж; ну и в общем и целом, не пятнать своё доброе имя, и имя своей семьи. Её жизнь, её безоблачное будущее, такое же, как у сотен таких же, как она, такое же, как у её мамы или тёти, представлялись ей рейсом на самолёт, билет на который уже куплен.

20


Глава 2. #strangeday #familydinner #funeral #true #friendship #never #dies Солнце бесцеременно нарушило мирный и уютный покой спальни Нармин. Пери ханум, её мать, как можно громче раздвинула шторы и так же громко произнесла: – Одевайся, нас ждут на укладке через полчаса. Там в «Elle» огромная очередь из-за сегодняшнего, Вюсал сказал, что отключит телефон к обеду такими темпами. Нармин с трудом раскрыла глаза и нащупала телефон. Если часы на айфоне не начали обманывать, то было ровно 9 утра. Она беспомощно откинулась на подушку. – Укладка? В 9 утра? Зачем? – Я заходила к тебе час назад и сказала. Ты кивнула и пообещала встать к девяти. Зивяр ханум умерла вчера ночью от инфаркта. Хоронить будут сегодня, скорее всего. Allah rəhmət eləsin... Так жалко, замечательная женщина... Она преподавала мне в инязе. Такая интеллигентная, тактичная, элегантная. Фидан не похожа на неё, а вот Фатима – её копия. Нармин пыталась переварить информацию. Зивяр ханум умерла. Это не было удивительно, ей всё-таки исполнилось семьдесят пять прошлой осенью. Зивяр ханум – бабушка Фидан по отцовской линии, её муж – дедушка Фидан ещё в советское время занимал ответственные посты, и потому их семья была не просто элитная – они были настоящие коренные бакинцы, чрезвычайно гордившиеся своим именем и историей своей семьи. Нармин страшно было даже на секунду представить, что будет твориться на похоронах. Интересно, как там Фидан? Плачет, убивается? Она ничего не писала о вечернем выходе в свет и о семье Турала. Кто знает, может она всю ночь с ним переписывалась. Надо бы позвонить ей или написать. Хотя какой смысл, если они увидятся и всё обсудят через пару часов. Ей

21


вдруг захотелось поглубже зарыться в одеяло и обратно уснуть. Она дотянулась до телефона и напечатала: «Тебе что-нибудь нужно?» Фидан была онлайн и ответила почти сразу: «Привези мне нормальный кофе латте, я не спала всю ночь». – Мам, а ты не могла бы пойти туда одна? – А я что, бездетная? Ты почти никуда со мной не ходишь. Люди повсюду спрашивают меня, а как Нармин, а почему мы её почти никогда не видим? А я всем говорю, что ты головы не поднимаешь от уроков! А Рена ещё маленькая и у неё репетиторы, она занята и устаёт очень, я не могу её повсюду с собой таскать! – О боже-е... Хорошо-хорошо, встаю. С трудом умывшись и натянув на себя что–то серо– чёрное и унылое, подкрасившись, девушка высунула голову из своей комнаты: – Я готова. – Иди, посмотрю на тебя. – Мама, ты в синем платье собираешься?! Я думала, мы на похороны. – Оно темно–синее. Что мне делать? Я купила его в «Эскаде» год назад, и с тех пор ни разу не надевала. Но у меня ещё тогда промелькнула мысль, что оно вполне сойдёёт для yas yeri. – Господи... Хорошо, пошли, мы опаздываем. В машине Нармин чуть не уснула снова, если бы не непрерывный монолог Пери ханум. – Мам, я ненавижу похороны. Я хочу есть. Я хочу кофе из «Старбакс», почему у нас нет «Старбакса»? Скажите дяде Эльчину, пусть откроет его в Баку. Пери ханум вела свой монолог, практически не обращая внимания на капризы дочери. – Мне вчера звонили из Triumph Boutique, они получили новую коллекцию. Заедем туда сегодня, как освободимся.

22


И ещё, я отложила для тебя платье в Max&Co., ты его так и не забрала? Конечно, нет. – Я ненавижу Max&Co., это типа MaxMara для бедняков? – ответила Нармин, листая публикации в инстаграме. «Доброе утро, ты что, не спишь?» – У бедняков нет денег ни на то, ни на другое. Кому ты пишешь? – Я?.. Отвечаю Рене, она спрашивает, куда мы уехали так рано, оставили её без машины. Ей на урок ехать через полчаса. – Скажи ей, пусть возьмёт папину машину, отец всё равно на работе. WhatsApp «Доброе. Нет, сегодня утром я должна поддерживать Фидан. И привезти ей кофе». «Да, xəbərim var. Я уже отвёз маму в салон». «Ааа, так вот кто занял место раньше нас :О Моя мама была в ярости :D». «Ладно, пойду посплю немного Фидан привет. Держитесь там». «Целую :*» Салон красоты «Elle» напоминал бы муравейник, если бы в нем больше трудились и меньше сплетничали; но он, напротив, был террариумом, где все плевались друг в друга ядом. – Ты представляешь, – рассказывала Зарифа, худая и энергичная блондинка с прямой челкой, женщина «без возраста: – Эта толстая стерва, ну та, что сидит сзади меня, поняла? – периодически она переходила на шёпот. Нармин беспомощно кивнула. – Она пускает слухи по салону, что я ворую её деньги. Я – у неё! Да даже если бы у неё миллионы там лежали, я бы в жизни не притронулась к ним, они же все отравлены! Она просто завидует, что у меня столько клиентов. И каждый на вес золота, – она любовно улыбнулась отражению Нармин и

23


бросила взгляд на её лаковую сумку из последней коллекции. – Откуда ты узнала? – девушка из вежливости пыталась поддержать беседу, проклиная свою воспитанность и вообще всё на свете. – В этом малюсеньком месте и не узнать! Ната сказала конечно, которая головы моет. «Baş yuyan» или «моющая головы» была талисманом салона, разносчиком главных сплетен и в целом сильным звеном всех интриг. Без неё любой салон красоты просто погас, потух бы от скуки. Даже такой известный «Elle», в который ходила добрая половина бакинской элиты, не был исключением. – А эта, – она стала слегка дергать голову в левую сторону, как при нервном тике, – эта худощавая «хайасызка» скоро нам всех клиентов спугнет. Ты слышала, как она отвечает на телефон? – Нет, не слышала, – Нармин зевнула, – мы же записываемся к тебе напрямую. Где мой чай? – На–ата, qıza çay gətir! Как она меня раздражает, – не унималась парикмахер, вновь перейдя на шёпот, – ещё и намаз делает. Нет, конечно, Allah qəbul eləsin, – но хоть бы ей на пользу пошло... Нармин молчала, понимая, что комментировать это бессмысленно. Салонные интриги с утра, в предверии похорон, последнее, что могло бы её заинтересовать. Она осторожно пила горячий чай, мечтая лишь проснуться от ужасного кошмара или заснуть обратно и видеть прекрасные сны. – А до вас, – Зарифа выключила фен и достала щётки, – тебе прямо делать? – Как всегда. – До вас приходила Деляра ханум, знаешь её? Она часто здесь бывает. Кажется, её сын учился с тобой в школе. Он известный бизнесмен, у них сеть супермаркетов помоему... Чингиз Асланов – она перешла на шёпот, оглядываясь, как бы её не услышали – да, вот его жена, Деля ханум. Меня посоветовала ей Ширин, твоей Фидан мама. Конечно, у

24


меня только такие клиенты! Представляешь, она оставила Нате чаевых десять манат. Нармин оживилась, с трудом скрывая свой интерес и улыбку на лице. – Да, что-то такое припоминаю... Их сын заканчивал со мной школу, но мы не общались. – Ты такая скромная девочка, Ma şa Allah. Что такое мальчики, не знаешь. Так и надо. Время придёт, родители сами найдут тебе хорошую партию. Знаешь, мой тебе совет, и не забивай себе голову всякими глупостями. Девушка ничего не ответила, улыбнувшись в душе наивности парикмахерши. – Мама, ты собираешься делать синий лак под синее платье, на похороны? – Когда моя дочь прекратит меня критиковать? Я делаю синий лак на две недели, а не на похороны. Это же «шеллак». – Я жду тебя в машине. До свидания. Пока, Зарифа. – Пока, canım! Приходи на стрижку на днях! Мечеть «Təzə Pir» имела такое расположение, что, как казалось Нармин, она бы никогда не нашла её самостоятельно. Эта известнейшая мечеть в Баку. Тем не менее, у Нармин с ней были странные ассоциации: здесь постоянно кого-то хоронили. И постоянно нужно было с кем-то здороваться и беседовать. Перед мечетью образовалась пробка. Нармин с Пери сошли, а водитель искал место, чтобы припарковаться. На входе встречала Ширин ханум, невестка умершей и соответственно, мама Фидан. Нармин всегда восхищалась её стилем одежды – и вот сейчас, она скорбела так изящно и просто, с маленькими бриллиантовыми серёжками в ушах, в меховой накидке, дизайнерских очках, выгодно подчеркивающих её приятные черты лица, платке от Луи Виттон, кожаных перчатках и чёрном платье.

25


– Тётя Ширин! Allah rəhmət eləsin, мне очень жаль, – Нармин крепко обняла скорбящую, для которой эти похороны были просто представлением. – Нармин, Пери, как я рада вас видеть, – Ширин осторожно сняла темные очки. У неё был неважный вид, хотя женщина старалась это скрыть. – А где Фидан? – Фидашка? – женщина огляделась, – кажется наверху, в зале, ей так плохо, – кажется, Ширин и сама не верила в то, что говорит. – Я тогда пойду к ней. – Да-да, иди, доченька. Вообще-то покойная не была любимой бабушкой Фидан, и Нармин об этом прекрасно знала, поэтому, когда она набросилась на неё со слезами и причитаниями «Что мне дальше делать?», Нармин насторожилась. – Фидан... Фидашка, всё, успокойся, она в лучшем месте... Её место в раю... – Нармин крепко обняла не прекращающую реветь подругу, – Хочешь, я пошлю водителя за успокоительным? Я привезла тебе лате! – Старая шлюха! – Сама ты старая! Я просто пытаюсь тебя успокоить! – Да при чём здесь ты! – Самедова! Ты можешь успокоиться и сказать что случилось? Как вчера прошло, кстати? Фидан зарыдала ещё громче. Со стороны это выглядело, будто любимая внучка не может придти в себя от потери любимой бабушки, а ей на помощь как раз пришла любимая подруга. Гости с восхищением наблюдали за представлением, перешёптываясь. Если прислушаться, можно было услышать отдельные фразы «Азада старшая дочка», «вместе учились в лицее с Фидашкой»... – Слушай, пошли в туалет.

26


Фидан умылась, прекратила всхлипывать, достала косметичку, вытерла подтёкший карандаш и подкрасила губы. – Наконец, я стала похожа на человека. Нармин выжидающе смотрела на неё, скрестив руки на груди. – Всё? Комментариев не будет? – Ааа, ты же не знаешь что вчера было... Не знаю, чья была идея вчера взять няняшку с собой. Сначала всё было хорошо, мы сидели в «Жасмине», пока эта старая... не повернулась к матери Турала, и не начала через весь стол жаловаться на нынешнее поколение, потом стала меня критиковать, что я весь день с кем-то переписываюсь, гуляю с подругами, смотрю сериалы и ничего не умею делать по дому! Мне было так стыдно за неё! Нармин хотела бы спросить, в чём бабуля ошиблась. Наверное, в том, что ещё они с Фидан ходят на маникюр и по магазинам. И на коррецию бровей. И на танцы. Да уж, такой поворот событий для Фидан катастрофа. Нармин решила не добивать подругу своими соображениями. – А его мама что? – Ничего, что она могла сказать? Улыбалась и говорила, что в наше время все девочки такие, и её Лейла тоже такая была до замужества. – Ужас. А с Туралом ты не общаешься? – По-моему он заблокировал меня. – Только потому, что ты ведёшь себя так же, как все остальные девочки в городе? Это же странно. Наверное, его мама с Лейлой придут baş sağlığı vermək. – Так и есть. Знаешь, их семье не нужна какая попало. Они очень амбициозные и самодовольные. Они хотят, чтобы их gəlin была идеальной, на меньшее они не согласны. «Ev– qızı», но при этом образованная, красивая, умная, скромная, не наглая. С чистой репутацией. Я столько себя сдерживала при них, сдерживала маму с папой, боялась, вдруг что пойдёт не так. И няняшка в один момент разрушила ВСЁ!

27


– Ладно, прекрати. Это не няняшка, это qismət. Турал не последний твой жених. Ты лучше скажи, как это случилось с бабулей? – Думаешь, я знаю? Я еле досидела до конца вечера. Потом мы отвезли её домой, а утром сиделка позвонила и сказала, что уже всё. Уснула и не проснулась. Нармин, он мне так нравится! – с отчаянием вздохнула Фидан. – Няняшкины подруги уже пришли? – Эти ископаемые? Да, конечно. Наконец у них нашёлся повод собраться. Сидят, сплетничают, вспоминают старые времена. – Мамы нас уже ищут, пойдём в зал. Еда, которой угощают тех, кто приходит на похороны, называется «эйсан». И если на свадьбе слишком шумно, чтобы общаться, то «йас йери» – наиболее подходящее место для этого. В азербайджанском языке даже есть выражение, дословно означающее «Видеться от свадьбы к свадьбе, от похорон к похоронам», которое можно отнести к дальним родственникам и семейным друзьям, и означает видеться и общаться крайне редко. – Мама, мой телефон у тебя? – Да. Где вы застряли? Так неудобно, все тут спрашивают вас. – И меня тоже? – Тебя тоже здесь все знают вообще-то. – Ладно. Где нам сесть? – Где хочешь, места много. Девушки подоспели как раз к тому моменту, когда пришла молла. Нармин присела рядом с матерью, включив режим «воспитанная девушка». Фидан ходила между столами и здоровалась, целовалась с гостями, хоть на похоронах и не принято целоваться. Фидан выглядела вполне подобающе обстановке – заплаканные глаза, синяки на лице от недосыпания, бледная кожа.

28


Напротив Нармин сидела пожилая дама. Она щедро намазывала халву на хлеб и прищуривалась, оценивающе разглядывая девушку. – А ты разве Фатима? – наконец решила она удовлетворить свое любопытство. – Что, простите? Нет, я Нармин. – Я думала, у вас две дочки, Фидан и Фатима, – произнесла она отточенным голосом – видимо, тоже преподавательница–коллега усопшей. – Это моя дочка, – вклинилась Пери ханум в разговор, лучезарно улыбаясь. – Они с Фидан дружат с детства, и вот она вызвалась прийти сюда, поддержать подругу. Если честно, я была против, лучше бы они обе остались дома, на похоронах такая тяжелая атмосфера, да и они ведь ещё qız uşağı... – Так ты Азада дочка? – сделала себе открытие пожилая дама, опять обращаясь к Нармин и игнорируя её мать. – Да, я старшая. – Ты уже в институте учишься, я так понимаю? – Да. На юрфаке. Уже третий курс. – Ну, да. Странно было бы, если Азада дочь училась где-то в другом месте... – прищуриваясь, проговорила себе под нос дама. Кажется, это был сарказм. – Нет, знаете, это было её решение поступать на юриста, ей всегда это очень нравилось! С детства нам говорила – я стану адвокатом! – Мама... – Тише, тише, я всё улажу. – Да, я раньше преподавала в университете. Но знаете, университеты уже не те... Контингент – одни районские – причём какие! Или же дети из обеспеченных семей, которые появляются раз в год на занятиях. Межправо вообще убрали везде. А межотношения... – Ну, ты-то ходишь на занятия, я надеюсь? – Конечно, у нас в последнее время вообще очень строго с пропусками, – убедительно кивнула Нармин.

29


– Ну, молодец. А замуж когда? – задала дама достаточно бестактный вопрос. Девушка смутилась – трудно было определить, искренне или из воспитания. Почти искренне. – Даже не знаю, это всё так сложно... Женщины синхронно, надели свои платки. Почти у всех – шёлковые, дизайнерские. Молла начала петь. Нармин от души поблагодарила Бога за спасение от этого допроса. Оставшаяся часть мероприятия прошла без происшествий. Фидан успокоилась, и они додумывали истории о молодости собравшихся здесь дамочек, подруг покойной. – Да они зажигали похлеще нашего! С русскими на танцы ходили, курили. А нас даже в клуб сейчас никто не отпусткает. – Да уж. Слушай, а где твои бибишки? Я не вижу ни одной, – спохватилась Нармин, оглядывая зал. – Мы с ними не разговариваем. И вообще, я тебе не рассказывала, сколько всего мы нашли дома? Подушечки с иголками, куклы. Они столько делали на нас с мамой и Фатимой. Чтобы я не поступила в институт, не вышла замуж, осталась бесплодная... – Ужас. И никак не докажешь. Это вам та последняя гадалка сказала? – Да, она на воде смотрит. Спичками и иголками както. Пятьдесят манат по-моему берёт за всё. И она не всех принимает, только знакомых. Но очень сильная. Хочешь, пойдём к ней? – Не хочу, это же грех. И я боюсь услышать чтонибудь плохое. – А если на тебя что-то сделали и ты не знаешь? Мы тоже раньше не верили ни во что. Зато мама рада, что они не появляются. Две из них в Москве. Может, приедут завтра. Но мы сами им не звонили. К тому же, все бабулины драгоценности останутся только маме. – Странно, что с этим они ничего сделать не смогли.

30


– Да. Видела Руфата маму? У неё такой платок «Шанель»... – Фидан мечтательно глаза, – всё-таки, она очень стильная женщина. Нармин откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь тишиной в машине. Пери ханум уехала раньше по своим делам, и Нармин была одна. И не нужно было ехать ни в какой «Triumph». Светское утро закончилось. Можно пойти домой и поспать. От радости она даже выключила музыку в машине. Она зашла домой, с облегчением сняв каблуки. По оживлению на кухне она заметила, что кто-то остался дома. – Рена, ты разве не должна идти к репетитору? Мамед стоит внизу, я его не отпустила. Её младшая сестра, как всегда, сидела на кухне, уткнувшись в свой планшет. – Э-э, нет, я не иду на занятия. Я не сделала домашнее задание по истории и географии, они меня убьют. И у меня голова жирная. Я сказала, что болею. Жалко, что уволилась Наташа, а то я бы попросила её прикинуться нашей мамой по телефону. – Слушай, ты так в институт не поступишь. Двести баллов хочешь набрать? – Ой, да ладно, а ты сама поступала, и даже на занятия не ходишь. И вообще, зачем нужно столько убиваться? Поступлю куда-нибудь в «нархоз» на заочный, а потом папа купит мне машину и устроит в солидный банк. Он мне уже обещал. Он как раз сказал, чтобы я набрала двести баллов, а ещё двести как-нибудь решим. – Я старшая, не суй свой нос в мои дела! Стыдно будет, если все родственники скажут, что ты не поступила сама. Они сидят и ждут, какую бы гадость про нас сказать. Нармин трудно было объяснить, почему, но подозрительнее всего она относилась к своим же родственникам. Ей казалось, что на протяжении вот уже девятнадцати лет эти люди – тётя, два дяди, их жёны, все её двоюродные, трою-

31


родные братья и сёстры, общение с которыми она свела к минимуму – всё просто терпеть не могут её, улыбаясь в лицо сидят и мечтают о том, когда её отец наконец разорится или – о ужас! – умрёт. Её отец всем помогал и материально, и своими связями, но Нармин казалось, что вместо благодарности в ответ её семья получает только зависть в двойной дозе. Каждый семейный ужин становился настоящей нервотрёпкой для неё, она с опаской следила за своими вещами, за едой, – а вдруг подбросят что-то для порчи? Рена же, её младшая сестра, была настолько занята собой, что смеялась над опасками сестры. – Вечером придёт Зейнаб биби, – сказала она, заведомо зная реакцию. – Э-э, что они опять хотят от нас? Опять что-то просить у папы будет. – Ладно, да. Это же наша тётя… – вдруг Нармин послышались недовольные возгласы с кухни. – Ты представляешь, опять какая-то дурацкая страничка выложила мою фотку. И ещё написали «Рена Гасымова, дочка Азада Гасымова». Папа меня убьёт, если узнает. – Конечно, убьёт. Потому что ты принимаешь все запросы подряд, от кого попало. Мне надоело из-за тебя скандалить с админами. Разбирайся сама. Нармин ушла к себе и заперла дверь. – Как всё прошло? – Эээ, как может проходить яс. Фидан там плакала без остановки. Твоя мама же была, у неё можешь спросить. – Да, мама уже дома. Что это с Фидан? – на том конце провода послышался смех. – Просто Турал, помнишь Турала Гафарова? – Конечно, помню. Мы отдыхали несколько раз семейно в Бодруме и Монако. Давно это было, шесть–семь лет назад. Он гей, это все говорят. И вообще очень странный мальчик. – И я о том же! Короче, Фидан хотела за него замуж, а он заблокировал её в WhatsАpp. Ну, это всё если коротко.

32


– Скажи ей, пусть не плачет там. Сегодня вечером давайте пойдем куда-нибудь, я возьму Фарида, своего двоюродного брата, он приехал из Англии и ему скучно в Баку. – Если она согласится, пойдем. Только не сегодня, умоляю. У нас семейный ужин и папа рано придёт домой. Давай завтра или послезавтра. – Хорошо, целую. У меня дела, попозже созвонимся. Азад Гасымов – отец Нармин, переехал в Баку в шестнадцать лет совсем один, из глухой лянкяранской деревни, и как многие, насмотревшись ужасов бедной жизни в деревне, постарался сделать так, чтобы его семья – дети и жена, братья, сестра, племянники – ни в чём не нуждались. Его старшая дочь учится на юриста. Младшая тоже могла бы поступить на юрфак, но она выбрала экономику – и отец с радостью поддержал этот выбор, ведь с его связями и опытом он может помочь с карьерой в любой сфере. Его жена купалась в бриллиантах и благополучии, братья и сестра тоже далеко не бедствовали. И вот он опять выслушивал очередную просьбу сестры: – Я хочу стать директором этой школы. Это очень престижно, Азад. Пока никого не назначили из чужих, сделай это для единственной сестры! – Зейняб, успокойся. Ты знаешь, что такое ağız açmaq? Я год назад помог, когда твою дочь исключали из университета. Ладно, это была необходимость. Сейчас ты опять что-то просишь. Nə xəbərdir? Нармин с Пери ханум с удовольствием наблюдали за этой сценой и переглядывались из разных концов комнаты, как заговорщики. «Правильно, нечего. От тебя муж ушёл, а дочка твоя *****, мой отец виноват что ли?». Зейняб биби, как её называли Нармин и Рена, скорчила трагичную гримасу, прибавила драматичности голосу и произнесла довольно тихо, но достаточно громко, чтобы это мог услышать брат:

33


– Хорошо, хорошо. Не надо. Я знала, что слова сестры для тебя ничего не значат. Бедная мама, Allah rəhmət eləsin, хорошо, что она этого не видит… – Ну не начинай... – растроганный Азад начал оправдываться, – Ты знаешь, сколько у меня забот. Эти объекты, бизнес, ещё работа в фонде, у меня дочь подросла, её замуж выдавать надо, другая в этом году поступает... Мне их тоже нужно пристраивать. – Ну ладно. Подумай. Когда решишь, звони мне или приходи в гости. Нармин энергично вскочила со стула: – Биби, ещё чай? Перед сном Нармин думала о том, что когда она выйдет замуж за Руфата – иногда она действительно верила в это всей душой – ей тоже нужно будет что-нибудь придумать, чтобы заставить свекровь и всех родственников Руфата уважать её. Но ведь это так сложно... WhatsApp. «Ты завтра в универ прийти не хочешь?» «Не знаю, а что?» «Приходи. Я соскучился» «Ладно, если проснусь утром, приду». Глава 3. #instalove #roses #101 #uni #alldayallnight #qobustanlounge #shisha #oldmemories #never #die Будильник прервал сон Нармин на месте, где они занимаются любовью с Руфатом на берегу моря. Потом она вспомнила, что за такое могут с лёгкостью оштрафовать, и это точно сон. Единственное, что радует – сейчас она увидит Руфата наяву, в университете. Девушка надела вязаное платье,

34


ботильоны на каблуках, неспешно накрасилась и собрала волосы в «хвостик». Оставшись довольна своим внешним видом, она побросала в сумку косметику, наушники, духи и кошелёк. – Нармин, какие люди! Неужели ты пришла навестить нас, – поприветствовали её в один голос одногруппницы. Они приходили в университет, чтобы фотографироваться, обмениваться новостями, но только не учиться. Нармин еле дождалась звонка, со скуки решив разобрать содержимое косметички. – Гасымова Нармин, Вас вызывают к проректору, – это была Ляман, смуглая кудрявая девушка с межотношений. В одиннадцатом классе они вместе ходили почти ко всем репетиторам. – Руфат попросил, чтобы ты спустилась вниз к нему, – сказала Ляман, не дав Нармин даже возможности удивиться. Он стоял с огромным букетом цветов – по всей видимости, сто одной розой, мечтой всех девушек вокруг, и голубым именным кулёчком из ювелирного магазина. Такой аккуратный и одетый с иголочки, в белой рубашке, и ключами от машины в руке. – Это мне? По какому поводу? – Просто так. – Спасибо большое, – она улыбнулась, поцеловала его в щёчку и даже из вежливости покраснела. – Давай не будем идти на урок. Я хочу отвести тебя кое-куда. Она колебалась с секунду, по традиции жанра, но потом, конечно же, согласилась. – Давай, а куда пойдём? Нармин заметила, как несколько пар любопытных глаз наблюдали за ними. – Ты без водителя? – Нет, он с Реной. Пик-пик – дверцы машины разблокировались, и Руфат помог ей сесть. Нармин, довольная, сфотографировала свой букет.

35


– Хорошее платье, – он бросил взгляд на её оголённые колени, – но короткое. – Я покупала его в Милане. Оно эксклюзивное, второго такого в мире нет. Ничего, что оно короткое. – Yaxşı-yaxşı, я знаю, что оно эксклюзивное. Моя двоюродная сестра тоже видела его, но дядя не разрешил ей купить. В душе Нармин подумала о том, какая она молодец, что на восемнадцатилетие попросила отца открыть ей собственную кредитную линию и могла сама что-то покупать. WhatsApp. «А где очередная порция жалоб на Айдан? Ты была в своем универе сегодня?» «Посмотри лучше в инстраграм!» – С кем переписываешься? – С Фидан. Мы куда едем, кстати? В город? – Сейчас приедем – узнаешь. А ты не хочешь свой подарок открыть? Или ты его кому-то передарить собралась? – он, как всегда, ущипнул её за щеку. – Я чуть не забыла, – покраснев, видимо снова ради приличия, сказала Нармин. Сердце её забилось быстрее, когда она увидела содержимое коробки – цепочку тончайшей работы – но это было не главное. Она видела изысканнейшие украшения, их дарили ей, её матери, сестре и они не были чем-то удивительным. А подарки от Руфата всегда были для нее самыи роскошными. На цепочке висел кулон с буквами RN. – Спасибо, он очень красивый, только как я буду это носить? – Ну, я не знаю, будешь носить после нашего обручения, – заверил её юноша. – Правда? Ну, хорошо. – А цветы? Я отвезу Фидан. – Скажи, что одногруппники подарили. – Да, клёво.

36


– Ну, придумай да что-нибудь, что ты обычно делаешь в таких случаях? – Ладно, я постараюсь отвезти Фидан. Вместе мы чтонибудь придумаем. Они приехали в старый город, İçəri şəhər. Вообще отец не очень одобрял, если Нармин ходила куда-либо в Старом Городе, но не объяснял почему. Руфат припарковался у ресторанчика национальной кухни, который был выполнен в стиле каменного века и потому назывался также – «Qobustan Lounge». Тут же подбежавший работник стоянки оперативно определил по номерам машины социальный статус посетителя, и даже прикинул, кем может быть его отец, и только после этого осмелился заговорить: – Вы машину плохо припарковали, оставите ключи? Руфат небрежно бросил их стоянщику, даже не посмотрев в его сторону. Они прошли в VIP-кабинет, где уже дымился кальян в апельсине и чай. Жасминовый, как она любит. – В прошлый раз не очень как-то было, – виновато объяснился Асланов, – а сейчас у нас больше времени и никто не помешает. – Ты уверен? Из ниоткуда в его руках появился ключ: – Конечно. Осмелев, Нармин сделала долгую затяжку. Руфат завороженно наблюдал за её аккуратными движениями, за густым дымом, выходящим из её уст, за руками с идеальным французским маникюром, держащими трубку. Ему казалось, что в этом есть что-то особенное, в том, что она курит кальян только с ним, что она вообще только с ним, и это подогревало его чувства ещё больше. Нармин расслабилась, откинула голову назад. Её глаза были очерчены чёткими стрелками и тушью, линии румян на щеках не выходили за дозволенные им рамки, тёмно– тёмно каштановые волосы слегка блестели. У неё слегка за-

37


кружилась голова, но она была рада, что наконец-то почувствовала лёгкость. Слишком много всего навалилось на неё за последнее время. Отложив кальян, она села к нему на колени и обвила руками шею. – Кто это? С кем ты переписываешься? – Фарид, а что? – Фарид? – Ну да, Фарид. Мой двоюродный брат. Ему скучно в Баку вообще-то, все его друзья в Лондоне или в Анкаре, а я ему обещал встречу с Фидан и с тобой. – Да, я чуть не забыла... – на автомате ответила она. – Иди сюда, – поцеловал её Руфат, которому уже надоело разговаривать, – я так соскучился по тебе. – Ты едешь домой? – Нет, отвези меня к Фидан. Я её уже три дня не видела, нам столько обсудить надо. И букет придётся у неё оставить. Машина вышла на оживлённую и вечноперегружённую улицу имени Рашида Бейбутова. Владельцы квартир в самом сердце города бывают обычно двух видов: коренные жители Баку, интеллигенция, у которых сейчас, увы, нет ничего, кроме доброго имени и этой квартиры. Второй вид – разбогатевшие впоследствии, возможно даже, приезжие. Но был и третий вид, весьма редкий, таких, как семья Самедовых: городская интеллигенция, сумевшая сохранить своё состояние и доброе имя в целости и сохранности. – Не задерживайся долго там, я же волнуюсь. – Хорошо, – невольно улыбнулась Нармин, потому что её всегда умиляло это «Я волнуюсь». Фидан училась на заочном отделении строительного института, и каждый месяц собиралась начать работать или открыть свой салон красоты. Или ателье–бутик. Или кафе, на худой конец. Она открыла Нармин дверь в серых штанах и клетчатой майке.

38


– Сто одна роза? Бо-же, как же это мило! – сказала она вместо «привет». – Дома есть кто-нибудь? – не повышая голоса и не выдавая своей личности, уточнила гостья. – Нет əşi, нет никого, проходи. Чай, кофе, редбулл, довгу, что будешь? – Я хожу сюда уже лет семь, не постесняюсь сама налить себе чай или взять редбулл, – ответила Нармин, снимая ботильоны. – Это те самые? Всё-таки они шикарно смотрятся на ногах и с этим платьем, хорошо что я уговорила тебя их купить, – Фидан за долю секунды оценила внешний вид подруги, – Проходи на кухню, и расскажи мне всё! Дома у Фидан царила уютная атмосфера, и она сама – в серых штанах и «шишкой» из волос на голове, без макияжа, располагала к долгим душевным разговорам и хорошему настроению. За окном шумели и сигналили, «переговаривались» машины из параллельного мира. В этой квартире хотелось жить, спать, радоваться жизни, любить, готовить вкусные блюда и вскоре позабыть о том, что существует мир за её пределами. – Все на ясе? – спросила Нармин, перебирая шоколадные конфеты. – Да, её бы – Фидан скорчила недовольную гримасу, как будто эти похороны были всего–навсего прихотью покойной бабушки. Она налила чай, положила на стол все, какие были, сладости, редбулл, пирожные. – Cамедова, успокойся, я бываю здесь чаще, чем все твои бибишки. – Зато, когда придёт мама, скажет, что я тебя ничем не угостила. – Я не понимаю, – вдруг сказала Нармин, – Турал даже не написал тебе, когда умерла твоя бабушка?

39


– Нет, представляешь... Я не понимаю, в чём моя вина. Я уже забыла про него. Ты права, это всё qismet. Расскажи мне, что было в универе? Что за цветы? Как там Айдан? Она не лопнула от зависти? – Цветы просто так, – не скрывая радости, начала рассказывать Нармин, – Айдан как всегда. Как она меня раздражает! Она во всём мне подражает! Своего ничего нет у человека. Своей жизни нет. Если я начну носить эту цепочку, которую подарил Руфат, она сразу закажет себе такую же! Она спрашивала про свадьбу Гюльчин. – Ну конечно, кто бы их туда позвал? Её отец обманул полгорода. Его чуть не посадили. – Слушай, неужели это правда? – Нармин откусила жёлтенький «макарун». – Все это говорят, а дыма без огня не бывает. И даже дядя Эльчин, я от него слышала разговор про это... На лице Нармин появилось покорное согласие: ну, раз даже дядя Эльчин это говорит, то это не может быть неправдой. Они ещё раз посмотрели на букет. – Сфоткай меня с ним, только так, чтобы волосы тоже попали, – попросила Фидан, распуская «шишку». – Кстати, я забыла тебе рассказать, помнишь Фарида Абдуллаева? Было заметно, как у девушки загорелись глаза. – Фарика? Он же приезжал к нам в школу, помнишь как он нам нравился? Нармин закатила глаза: – Ой да не надо, я за ним не умирала, это тебе он нравился, а я просто за компанию всегда с тобой ходила мимо него и его машины. – Хорошо, что Руфат в то время редко ходил в школу и не помнит этого, – съязвила Фидан, у которой в памяти прекрасно остались все эти события, и как Нармин тоже нравился этот Фарид Абдуллаев, но она любила строить из себя образец целомудрия, и доказывать всем, даже ближайшей

40


подруге, что кроме Руфата у неё никого никогда не было и даже не могло быть. – Он же учится в Англии, ему тут скучно и он предложил нам выйти вчетвером. – В Лондоне так здорово, – мечтательно вздохнула Фидан. – Он не в Лондоне, а в Манчестере, по-моему. – Какая разница? Главное – не здесь. – Ну, там тоже много наших и особо не скроешься. Руфат рассказывал, когда они там были, точнее, когда он ездил к Фариду, он постоянно встречал наших девочек в ночных клубах, – брезгливо сказала Нармин, как будто говорила о насекомых. – Они там пьют и курят больше, чем парни. Даже кальян курят при парнях. Она взяла айфон: – Вообщем, ты согласна? На какой день сказать ему? – В четверг я должна быть опять на ясе, в воскресенье папа не пустит. Давай в понедельник или во вторник, только днём? – Окей. Мне так не хочется ехать домой. У вас так уютно. – Я всегда рада тебе. Нет, серьёзно. Не ради приличия говорю. – Я знаю. Всё-таки хорошо, что ты у меня есть. Слушай, а где Фатима? Она в курсе про бабулю? Фидан пожала плечами: – В курсе. Она сказала, что у неё важный проект, и она приедет только на сорок дней. На самом деле, она не хочет, чтобы её там видели и обсуждали. Комплексы какието. Они ещё посидели немного, обсудив все новые сплетни города, сопоставили факты, новости инстаграма – а точнее upcoming events – концерты, дни рождения и свадьбы, вернулись к теме Турала – почему же он так поступил, договорились обстоятельно подготовиться к встрече с Фари-

41


дом Абдуллаевым, минут двадцать обсуждали всё это в холле и, наконец, распрощались. Нармин зашла домой и с облегчением сняла каблуки. Её младшая сестра куда-то наряжалась, и опять, по всей видимости, пропустила занятия у репетитора. – Куда это ты? Мама знает? – А откуда ты? Я видела фотку в инстраграме. Мама тебя убьет. – Я из универа. Мама не увидит. Я оставила букет у Фидан. И куда ты так красишься? Рена замешкалась, но потом всё же сказала: – Один мальчик с занятий по истории, поступил в Чехии, и сегодня дает qonaqlıq нам по этому поводу после урока. – Я думала, ты опять не пошла на занятия. – Я не хотела идти, но как я могу? Неудобно. Мы идём в «Ширин» – это ресторан его отца. – Ясно. Поздно не приходи. Нармин зашла в гардеробную, чтобы найти коробку, в которой прятала все подарки от Руфата, наверное, с класса девятого. Платья, платья в пол, каждое – воспоминание о каком-то мероприятии, которые так похожи между собой, что уже забываешь, где и что было... Туфли и сумки, как в фильмах, разложенные по цветам и брендам, джинсы – зимние, летние, рваные, зауженные, юбки для «серьёзных» мероприятий, ободки, как у Блэр Уолдерф из «Сплетницы», запечатанные упаковки колготок и чулок, кроссовки-«маранты» разных цветов – синие, красные, черные, бежевые. Вдруг её взгляд упал на школьную юбку, которую она почему-то никому не отдала и не выбросила. Воспоминания поглотили её, она стала вспоминать, сколько раз Руфат поднимал ей юбку в школьном подвале; сколько раз директриса и завуч замечали их в коридоре во время урока, и как она

42


боялась, что будут звонить домой; как Фидан, тогда ещё с усиками и широкими невыщипанными бровями, умирая от зависти, то прикрывала их, то сдавала с поличным; – как Руфат однажды нёс её на руках, когда она подвернула ногу; – как они завтракали по утрам в буфете или ездили в МакДональдс и покупали завтраки для всей школы; как играли с классом в мафию и он всегда заставлял её показать свою карту; – как он покупал ей лекарства, когда она болела; – как на День Святого Валентина пытались выяснить, что они друг другу подарят; – как на Восьмое Марта он приносил ей огромных мишек, и сам же их таскал, чтобы ей не было тяжело; – как периодически они ссорились то из-за длины её юбки, то из-за прозрачной сорочки; – как они оба тщательно готовились на новогоднюю вечеринку, она помогала ему выбрать костюм; и все делали им комплименты и восхищались; – как однажды они два часа не могли выбраться из этого подвала; – как он не разрешал мальчикам смотреть в её сторону, но заставлял всех здороваться; как директриса резко добрела к Руфату и делала поблажки, когда ей нужно было связаться с его отцом; – как он приходил на все контрольные без ручки и тетради, с ключами от машины, сидел пятнадцать минут и уходил; как однажды принёс её любимые сладости, и сказал, что второй раз принесёт их только на elçilik; – как они ходили вместе к репетиторам в десятом и одиннадцатом классе; на пробные экзамены записывала их она, но он просыпал каждое воскресенье, а потом возмущался, что она пошла одна; – как они стояли в подъезде у всех педагогов, и некоторые соседи начинали с ними здороваться;

43


– как он купил ей все сезоны «Сплетницы», когда она заболела и лежала две недели дома с температурой; – как он постоянно ходил на «разборки» и драки, причём чаще не из-за неё, а из-за Фидан; – как на родительских собраниях его мама, Деляра ханум, здоровалась с её мамой, а та не могла понять, почему; – как Руфат приходил в школу без неё, говорил всем «Вы меня не видели», но она всё равно всё узнавала; – как на последнем звонке он сказал: «Я бы сейчас поцеловал тебя при всех, если бы здесь не было наших родителей»; – как они ехали с выпускного, и он вышел на гонку с водителем Фидан, и как Фидан потом две недели с ним не разговаривала; – как на свой день рождения в десятом классе он не хотел ничего отмечать, а она сама принесла торт, шарики и свечки; – как они поссорились из-за BBM-а, и она сказала, что родители хотят выдать её замуж сразу после школы, а она не будет против – тогда он запер Нармин в классе и сказал, что никто не отнимет у него её; – как он поссорился с отцом, напился и ночевал под её окнами в машине, чтобы утром, проснувшись, первым делом увидеть её; – как она уехала в Дубай на Новый Год и ей пришёл счёт за телефон – тысяча манатов за пять дней, потому что они все праздники ссорились – мобильный оператор решил, что её телефон украли; – как он улетел в Стамбул перед её днем рождения, но всё-таки приехал на вечеринку прямо с аэропорта; – как он пошутил, что поступил в Англии и уезжает к своему Фариду – тогда она проплакала всю ночь и проспала контрольную;

44


– как даже их классная руководительница, не выдержав, сказала однажды: «Этот Асланов от тебя никогда не отстанет, но может, оно и к лучшему?». Так она просидела на полу гардеробной со школьной юбкой и новой цепочкой минут двадцать, уйдя в свою ностальгию. Последнее заставило её даже засмеяться: как отец приставил к ней телохранителя, потому что ему, как всегда, кто-то «настучал». Закир (так его звали) сидел с ними на уроках, а они с Руфатом и Фидан дурили его, как могли: прятались в женском туалете, менялись с Фидан машинами, отправляли его в буфет, а сами сбегали; тем не менее, он както умудрялся следить за ней, но Руфат быстро поладил с ним, как и со всеми водителями, работниками парковки, мойщиками машин. У них было много общих интересов. Нармин думала о том, что её родители так много рассказывают о своей молодости, как их познакомили, как они встречались, гуляли за ручку, ходили в кино, а что она будет рассказывать своим детям, их детям? Как их отец спал пьяный в машине под её окнами, или как они обкуривались кальяном? Нет уж, лучше ничего не рассказывать, или успеть придумать более целомудренную историю их знакомства, они ведь не сразу начнут расспрашивать. Глава 4. #instaparty #baku #night #life #partyhard #heavens #keshas19 Я не знаю, на что похож ночной Баку; он красив, он невероятно романтичен, у него есть и Девичья Башня с набором легенд, и Малая Венеция, и прекрасный Бульвар – длинный–предлинный – бакинцы называют набережную именно Бульваром, никак иначе!, и Старый Город, и смотровая площадка. Он светится и хорошеет с каждым днем.

45


В Баку по вечерам хочется гулять пешком или кататься на машине – и то, и то другое доставляет удовольствие, а недавно в моду вошло ещё кататься на велосипедах. Сидеть в кафе на террасе, смотреть на звёзды и исключить возможность того, что в мире есть город более уютный и более родной. Я не знаю, с чем ещё его сравнить, и как описать, зато с точностью могу сообщить вам, чем пахнет центр города. По вечерам. Особенно осенью и зимой. Точнее, осенью и запоздалой осенью – а пахнет он, в некоторых местах, женскими духами, самыми разными, дорогими и не очень, в некоторых – кальяном, в третьих же всё это вперемешку, и мне далеко не мерещится. (Опять кальян, скажете вы, но я тут не причём, отвечу я, это у нас в Баку эпидемия какая-то). Самые знаменитые клубы Баку – а их не так много – располагаются на последних этажах высотных зданий, где открывается прекрасный вид на город. Это определенная фишка бакинской ночной жизни. Ночная жизнь в Баку? Да, конечно, она была, даже у наших главных героинь, «домашних» девочек, Гасымовой Нармин и Самедовой Фидан. Ночная жизнь здесь направлена скорее на общественное мнение, а не на веселье; ну и конечно, самые– самые вечеринки были закрытыми. Каждый год в конце ноября свой день рождения в одном из таких клубов отмечала некая Кёнюль Гасанова, больше известная как Кеша. Конечно, она отмечала всегда по-разному и в разных местах, но на девятнадцатилетие её выбор пал именно на клуб «Heaven's», который находился на 25 этаже развлекательного центра. Конечно, пойти туда, при желании, мог бы кто угодно, а вот устроить такую вечеринку – далеко не каждый. Одно время Кёнюль училась в Лондоне, затем в Берлине – точнее, целых шесть месяцев и там, и там.

46


Но не прошла подготовительный курс – Foundation, хотя сама говорит, что просто не захотела его сдавать, поняла, что не представляет своей жизни без Родины. Ещё бы, ведь в тот год она не провела ни одной вечеринки! – Я не понимаю этих людей, которые жалуются. Или тех, которые уезжают. Зачем? Куда? Баку – отличный город, здесь можно отлично жить, если есть деньги и связи, – часто рассуждала она, – а у меня есть и то, и другое. – Это самый известный день рождения в городе, – возмущалась Рена в обнимку с банком тестов для абитуриентов, наблюдая, как её сестра с Фидан вертятся перед зеркалом, – сегодня в салоне, пока я делала коррекцию ногтей, я встретила столько знакомых и вообще, все там будут! – Рена, ты сама виновата, ты про Кёнуль столько гадостей говорила, она узнала, – вклинилась в этот монолог Фидан. – А моя сестра могла бы за меня заступиться. – Слушай, ты взрослая девочка, 17 лет уже, можешь и сама свои проблемы решать без нас, – донелось из спальни, – нет, всё-таки, Вюсал – мастер своего дела. И не жалко ему двести пятьдесят манатов давать каждый раз. Это ведь всё на фотках останется. Нармин, цокая каблуками и накидывая на плечи полушубок, образовалась в холле. – Самедова, мы опаздываем и сейчас попадем в пробку! – Слушай, а так точно нормально? Вы все меня утешаете, да? А может распустить этот ужасный хвостик? Я похожа на барана с мелкими кудряшками? Там будет сестра Турала, мне нельзя быть похожей на барана. Не выдержав, Нармин вышла на лестничную клетку и вызвала лифт:

47


– Ты заставила Вюсала сегодня три раза менять тебе прическу и макияж, если ты не прекратишь, я уеду, а тебе вызову такси, ФИДАН! При слове «такси» подруга немного перепугалась, ведь она ездила на нём всего раза три в жизни, и ей казалось, что таксисты всех насилуют, а потом выбрасывают на обочину. Водитель ловкими движениями помог обеим девушкам сесть. – Где мой айфон? – Вон же что-то светится у тебя в сумке. – Я айфон не могу найти, сейчас Руфат будет звонить.. – А вот интересно, – стала рассуждать Фидан, отвлекая себя от дурных мыслей, – Кёнюль знаменитая, потому что её дни рождения известны на весь город, или её вечеринки известны на весь город, потому что она сама знаменитая? – Кёнюль знаменитая, потому что она... сама знаешь чья дочка, – сразу же нашла ответ Нармин, копаясь в сумке, – спасибо тебе, боже! – Но ведь мы тоже дети известных людей, просто не ведем себя так. – Если ты ещё не заметила, мы тоже знамениты, и именно поэтому мамы ещё со школы нас умоляют быть осторожными во всём, потом же невозможно закрыть людям рты. Сплетни работают лучше, чем новостные сайты... – Вот чему ты опять улыбаешься? Что он написал? Не говоря ничего, Нармин протянула подруге телефон: «Я волнуюсь» «Эта Кёнюль сумасшедшая» «Полдесятого дома будь». – Ой-ой, какие нежности, – Фидан закатила глаза, – я не хочу идти домой так рано. Там будут только девочки.

48


– Я поеду домой и отправлю тебе машину, ты на весь вечер без водителя? – Да, родители в Бильгя на даче, поехали отмечать мамину защиту с семейными друзьями. А водителя отпустили. – Да ладно? Как стыдно, я её ещё не поздравила. «Стыдно» – это, вообще, особенное понятие в менталитете. Стыдно и неудобно. Они употребляются так часто, и часто не к месту, без повода и здравого смысла. Стыдно оставить чаевых меньше пяти манатов; неудобно пойти в дорогой ресторан и заказать один только десерт с чаем; стыдно не поздравить лично всех родственников – человек двадцать–сорок с каким-нибудь сомнительным праздником; стыдно говорить с кем-то сонным голосом; стыдно и неудобно в чём бы то ни было отказывать; стыдно не делать подарки друг другу, даже неблизким; стыдно надевать одно и то же в одну и ту же компанию; стыдно молчать весь вечер; короче говоря, столько «стыдно» и «неудобно», что с ума сойти; вы их никогда не запомните и никому не сможете объяснить. Римские военачальники позавидовали бы такой дальновидности и стратегии наших людей, которые за долю секунду способны построить логическую цепочку и предугадать, что именно могут сказать о том или ином поступке люди, и вынести вердикт: стыдно или неудобно. «Стыдно» и «неудобно» делают из простого человека супермена. Не пытайтесь понять, это «стыдно» и «неудобно» появляются из ниоткуда, в самый неподходящий момент, и вы с этим ничего не поделаете. Они любовались на букет экзотических цветов из бутика, завернутый в бумажную обертку. – Слушай, а один букет на двоих не стыдно? И вообще, сеточка у нас какая-то маленькая, – не успокаивалась Фидан.

49


– С ума сошла? Знаешь, сколько он стоит? Это цветы от «Ninfea». И как говорила Блэр, «Самые важные подарки бывают упакованы в самые маленькие коробочки». Так что браслет ей понравится. Он же эксклюзивный. На первом этаже, у лифта, с равнодушными лицами сидели два телохранителя именинницы. – Видимо, один – от отца, второй – от её парня, – шепнула Нармин на ухо подруге, и они злорадно рассмеялись. Они встретились ещё с парой знакомых девочек с института, и расцеловались с ними, как лучшие подруги. В лифте Нармин бросила взгляд вниз и внезапно поняла, что у всех четырёх девушек одинаковые туфли, только разных цветов: с огромной платформой впереди, делающей ноги визуально стройнее и выше, писк моды в этом сезоне. Кёнюль Гасанова менялась каждые месяца два, поэтому сложно было определить, похорошела она или испортилась с последней встречи. Нармин хорошо помнила, что где-то между вторым курсом, третьим мелированием и первой пластической операцией на носу, она выглядела очень даже неплохо. Они вошли в зал, украшенный шариками, белыми и красными розами, коллажами с фото именинницы и подписями «Kesha – Sweet 19». – Мои любимы–ые! – нечто с огромным начёсом на голове стремительно направлялось в сторону подруг, – Xoş gəlmisiniz! Берите шампанское, заказывайте кальян, не стесняйтесь! У нас впереди много дел. Именинница многозначительно улыбнулась. Щёлк – подбежавший фотограф отснял новоприбывших и именинницу. Это был один из первых профессиональных фотографов в Баку, он уже года три не ходил на такие вечеринки, но сделал ради Кёнюль исключение. Она могла бы заказать любого фотографа, но позвала именно его – говорят, именинница посчитала, что он забыл, с чего начинал, и надо бы посадить его на место.

50


Фидан запротестовала: – Ой, а можно на мой телефон тоже? Хочу в Instagram выложить. – Да, кстати! Видите хэштэг на плакатах, #keshas19? Выкладывайте все фотки с ним, посмотрим, что наберётся завтра. – Фидашка, шикарно выглядишь! Тебе так это идёт кружево от «Зухаира». – Спасибо, Кеша, мне до тебя далеко, платье просто отпад, – расплывалась в улыбке собеседница. – Я хотела, – говорила именинница с паузами и достаточно громко, чтобы её могли услышать все гостьи, – ещё летом купить что-нибудь от «Марчезы», когда ездила на шопинг в Милан. Но потом мне сказали, что лучше заказать пошив чего-нибудь оригинального и эксклюзивного. – А этот плакат висит криво, – капризно сообщила она официанту, – как будто это они мне платят за мой день рождения, – обратилась она опять к гостьям. – Нет, всё-таки, bizimkilər никогда не научатся хорошему сервису, – согласилась Фидан. Нармин взяла бокал шампанского у бара, уселась на диванчик, думая о том, чего навидались за этот год работники «Heaven's». Она стала наблюдать за гостями. Джамаля Бабаева – бывшая одноклассница Нармин и Фидан, – о ужас, она пришла в платье от «Zara»? Вроде бы учится в Москве, но каждые две недели её видят в Баку, обожает ставить вульгарные видео в Instagram в стиле клипа «мама Люба», а её мать – любовница бывшего депутата, или бывшая любовница депутата? – владеет сетью салонов красоты. Говорят, самые их серьёзные конкуренты – тот самый «Elle Studio». Однажды Джама чуть не ввязалась в драку с администратором «Elle». Нармин она катастрофически раздражала, а Руфат жалел Джамалю, что раздражало его девушку ещё больше:

51


«Она не виновата, что её мама такая. По вине матери все считают её такой же...» Медина Саламова – в инстраграме – @medinassss, двоюродная сестра Джамы, но более приличная её версия. Слащавая, нежная, но было в ней что-то отталкивающее. Как сестру Джамы и её все знали у них в лицее, она даже приходила на выпускной. Никто не может точно сказать, чем она была так знаменита, но стоило ей где-нибудь появиться – и на следующий день все это обсуждали – «О-о, Медина Эс гуляла на бульваре с семьей», «Медина Эс была на стрижке», «Медина Эс завтракала в «Санрайсе»... Ну и самое главное – она уже два года встречалась с Теймуром, близким другом Руфата. У них была какая-то мелодрама, то семья Тимы была против, потому что она капризная девушка, то отец Медины был против, а мать – за, а Тима тем временем изменял ей со всеми девушками города, и все это знали, и как они до сих пор вместе – оставалось загадкой. Лейла Гафарова – сестра того самого Турала, вышла замуж назло своему бывшему в 18 лет, родила двоих детей, каждый месяц ездит в Европу или в Дубай с подругами, а её муж с Туралом курят марихуану на даче. Нармин не знала о них всего, но знала самое плохое, самое смачное и низкое, ведь это сложнее всего скрыть; как любила говорить Фидан, «В этом городе все сидят друг у друга во рту». Порой ей было интересно, что же говорят люди о ней самой? – Почему ты такая грустная? – на кресло рядом с ней опустилась приятная девушка с косой чёлкой и большими глазами. А это была Рамина, Рамина Вели-заде. Она попала в круг золотой молодежи не через родителей или родственников, а благодаря «личным заслугам», как любили говорить они с Фидан.

52


Вначале Рамина пробовала себя как фотограф, затем как модель, затем познакомилась с «чьим-то сыном», который помог открыть ей свою линию одежды и аксессуаров, и по слухам, она даже ездила за его счёт учиться в Италию или Испанию. Говорят, это он купил ей новую машину. Нармин никогда бы не приобрела у неё в бутике ничего, чисто из принципа, но многим нравились её работы. Интересно, если она такая умная и изобретательная, почему бы ей не женить этого ухажёра на себе? Что бы она там ни делала и как бы ни старалась войти в их общество, Нармин с Фидан называли её девушкой легкого поведения. Потому что модель, певица или актриса – это ужасно низко. Нармин хотела было вежливо улыбнуться и что-то ответить, как вдруг стихла музыка и зазвенели бокалы. Обе собеседницы оглянулись. Сестра Турала говорила тост. Кажется, они с Кешей уже перешли на виски с колой. – Дорогая моя! Ты такая красавица уже, я помню каждый, каждый твой день рождения, какими мы маленькими были, а тебе уже девятнадцать! Ты знаешь, как я тебя люблю, ты мне очень близка. Да, ты мне как родная сестричка, правда. У тебя всё есть – прекрасные друзья – все они сейчас с тобой, прекрасная семья, красота, – что тебе пожелать? Ааа, я знаю! Помнишь, когда мы были в Лондоне, что ты мне сказала? – Да, желаю тебе, наконец, найти достойного парня из нашей деревни, чтобы выйти за него замуж! – Tez ol bir az, yaxın adamın toyuna istəyirəm! Фидан любезничала с сестрой Турала, периодически переглядываясь с лучшей подругой, девушки фотографировались в разных позах, как заправские модели, постили в инстраграм, а потом ещё час сидели, уткнувшись в телефоны – а кто «лайкнул» мою фотку?

53


Нармин привычным движением открыла на сенсорном экране WhatsАpp, остановившись на букве R. Руфат «был активен в 18:58», то есть минут сорок назад. Он сказал, что будет весь вечер занят делами с папой и дядей. Но если она ему напишет, что страшного случится? WhatsApp «Не знаю, чем ты занят» «Надеюсь у тебя всё в порядке» «Но я скучаю :–(» «Позвони мне». Специально приглашенный из Европы ди-джей потел за своим столом, а те, кто уже выпили, потели на танцполе, а те, кто не пил, воспитанные девочки, сидели, уткнувшись в телефоны. Вдруг музыка стихла – занесли огромную корзину белых роз с буквой K из красных посередине. Классика жанра от Рамиза, бойфренда Кёнюль. Или «жениха», или «нишанлы», как любила говорить она сама. Гостьи побежали (по-моему, раньше именинницы) умиляться и фотографироваться с букетом. Воспользовавшись моментом, Фидан пришла к лучшей подруге посплетничать. – Оооо, я что узнала, – идеально накрашенные глаза заблестели, а накладные ресницы захлопали чаще. – Лейла разводится? – Да ну её. Нет. Рамиз начал колоться. Его отец узнал, хочет отправить его на лечение в Германию. И Кёнюль об этом так спокойно рассказывает, прикинь? – Фидан, ты дура? Я тебе это говорила полгода назад. Вся его компания – наркоманы. И Турал, между прочим, тоже обкуривается, ты не замечала, как он странно себя ведёт? Он для этого и ездил летом в Амстердам. – Слушай, почему ты вечно против Турала и против тех, кто мне нравится? То гей, то наркоман. У нас может, ещё всё получится. Видишь, как Лейла ко мне подлизывается? – По-моему, ты сама к ней подходила. Я желаю тебе добра, и говорю, что есть.

54


– Ну да, конечно. Один твой Руфат идеальный, – закатила глаза Фидан. – Он хотя бы не врёт мне, – привела Нармин аргумент, который всегда считала обескураживающим. И вообще, какого чёрта приплетать сюда Руфата? Они уж какнибудь сами разберутся. И почему он не ответил? Глава 5. #dream #little #girl #doitagain #shisha #time #epicfail Азербайджанцы славятся своим гостеприимством, которое порой граничит с «выпендрёжем». Гостю – всё самое лучшее, лучшую посуду, лучшие обеды, сладости, чай, кофе, – даже если вы терпеть не можете этого человека, нельзя допустить, чтобы в вашем доме его приняли плохо. Он обязательно расскажет об этом всей сотне общих знакомых и родственников. Шикарные гостиницы с мировыми именами, которые открывались в самом сердце Баку, становились неотъемлемой частью гламурной жизни, новым словом в азербайджанском гостеприимстве. На международном уровне. Так мы плавно оказываемся в роскошном номере одной из таких гостиниц близ бульвара. Из ванной комнаты вышла стройная, я бы даже сказала, худощавая девушка в коротеньком шёлковом халате и с полотенцем на голове. Сев на кровать, она элегантно зажгла тоненькую сигаретку. – Həmişə təmizlikdə, – поприветствовал её молодой человек, лежавший всё это время на кровати и просматривавший какие-то видео на Youtube. – Спасибо. Мог бы принять душ со мной. «Только не со шлюхой», – подумал юноша, но промолчал.

55


– Скоро концерт Ивана Дорна в «Бута», не хочешь пойти? – Я должна ответить сейчас? – Нет, но если что, я скажу Теймуру, чтобы отложил мне два билета в випе. – Ой, а твоя Нармин не будет против? – Нармин не ходит по таким местам, – ответил Руфат, да-да, как вы видите, это был именно он. – Ну, извините, пожалуйста, – она отняла у юноши телефон и наклонилась над его лицом, – хватит смотреть видео, мне скучно. Она... Кто она была, как её звали, сколько ей лет – какая нам, впрочем, разница? Да и Руфату не было особой разницы, она была не первая, и не последняя, скорее, очередная. Зато ему казалось, что такие отношения придают его образу жизни больше серьёзности. Ему нравилось представлять себя настоящим мужчиной, у которого есть любимая, серьёзные отношения, и в то же время развлечения «на стороне». Он замечал это и за своим отцом, и за дядей, и в неустоявшемся двадцатилетнем сознании это всё вполне соотносилось с понятием «семейные ценности». Городская жизнь постепенно засыпала и просыпалась, Нармин с Фидан ехали домой, а на улицах начинались гонки «автошей», фотосессии с машинами на пустых дорогах, клубы, чайхана, кальян, а может и «разборка» с кемнибудь? Оставив Безымянную Девушку у подъезда, наш герой принял решение вернуться домой – всё-таки он родителей три дня не видел, а ведь отец хочет сделать ему какой-то подарок на Новый год... Девушки сидели на заднем сиденье кожаного салона, сняв каблуки и согнув ноги. – Руфат так и не ответил?

56


– Ответил, что он немного занят, – соврала Нармин, пытаясь скрыть в голосе тревогу, – зато я осталась на днюхе допоздна. – Торт в виде стриптизёра был не в тему, тебе не кажется? – Я ждала, что там будет настоящий стриптизер, – пожала плечами Фидан. – Кстати, дома нечего есть, заедем в «МакДональдс» как afterparty? – Давай, – согласилась подруга, не отрываясь от телефона. – Кстати, Наташа уволилась. Мама её уволила, точнее. Она сейчас ищет отдельно кухарку и отдельно домработницу. Хотя Наташа неплохая была. Прикрывала нас с Реной. – Наша Айка вечно стучит на меня, – девушка закатила глаза, – Гюльчин выставила в инста фотки с медового месяца, видела? – Нет, а где они сейчас? В Индии? – На Мальдивах. – Клёво. Я тоже хочу замуж. Кстати, ей подходит замужество, она похорошела. – Я тоже, но на Мальдивы не поеду. Сейчас все туда едут. Я бы поехала с мужем в Бразилию. – Я тоже, но сначала выучу испанский. – А разве там говорят на испанском? – Да. А в Аргентине на португальском по-моему.* – Фаридик, кстати, знает испанский. – Как мило, мы завтра с ними куда-то идём? – В «Şəkərbura», ты была там? – Издеваешься что ли? Туда одни парни ходят, а если кто-то из знакомых нас там увидит? – ужаснулась Фидан. – Ну мы в кабинете будем. Там нормальное место, они хотят кальян покурить. Это Тимы место вообще-то. Он там şərik. Кто нас там увидит днём? _______________ * Я знаю, что в Бразилии на самом деле говорят на португальском, а в Аргентине на испанском, но здесь хочу показать поверхностность знаний девочек.

57


– Я не буду курить с ними кальян, - сколько там? – Не надо, я заплачу, – потянулась Нармин к сумочке, но подруга опередила её, протянув 50-ти манатную купюру в окошко. – Фида-ан! – Успокойся да, мне всё равно разменять нужно было. Водитель проводил девушек до дверей: – Мамед dayı, завтра в девять к нам приезжайте. У Рены репетиторы, и даже если она скажет Вам, что не надо, всё равно приезжайте, я её заставлю пойти. Мамед покорно кивнул. Как прекрасно приходить поздно вечером домой, после вечеринки, когда никого нет, и к тому же – готовиться к новым подвигам! Девушки включили музыку на полный ход, набили желудки бургерами и наггетсами, обмыли косточки Рамине, попытались вычислить, кто же содержит её (а если это кто-то из родственников?). Они с горем пополам сняли вечерний макияж и отодрали накладные ресницы. У Фидан сразу же началась аллергия: – Больше никогда не буду покупать эти дешёвые средства для снятия макияжа. Фатя, уехала и увезла с собой мою косметику! Надели шёлковые пижамы, включили караоке, перемерили половину шкафа, пытаясь найти то, что произведёт впечатление на Лондонского, а нет, извините, Манчестерского Мальчика, и Нармин постепенно удалось забыться. Часа в три ночи, когда они валялись на кровати, пили редбулл и уже обсуждали наряды на свадьбе у Фидан и Фарида, раздался звонок. Нармин ушла в ванную, чтобы поговорить. В корзинке у Фидан было наваленно флаконов сто незаконченных духов – она никогда не использовала духи «до последней капли». Им с Нармин казалось, что так они всегда могут вернуться к своим воспоминаниям.

58


– Я писала тебе весь вечер, почему ты не отвечал? – Был на объекте с папой, у нас много дел. Как прошло? Ничего лишнего не было? – Мы знаем Кешу с детства, там были одни девочки, что лишнего может быть? – Вот именно, я тоже знаю её с детства, – откашлялся юноша в трубку. – Ты дома? – Я у Фидан останусь. – Могла бы предупредить меня, – она почувствовала ту недовольную интонацию, даже представила недовольное выражение лица, и невольно улыбнулась своему отражению в зеркале. – Как я могла тебя предупредить? Ты же был занят. – Nə isə... Тебе лишь бы сделать по-своему. Я всё делаю сейчас, чтобы мы в будущем жили самостоятельно, ни от кого не завися, чтобы у нас были свои возможности, и ни твой, ни мой отец не переживали за наш брак. Чтобы ты жила также, как в родительском доме. А ты дурью маешься. – Я? Что я такого сделала? Я поддерживаю тебя во всём. У меня тоже много семейных проблем, пойми уже. – Вобщем, да. Всё как всегда. Завтра к двум мы за вами заедем. – Спокойной ночи. – Одевайся нормально. – Посмотрим. Девушка дала отбой прежде, чем успела бы услышать ответ. – Rufik nə deyir? – Фидан убирала караоке обратно в коробку. – Əşi, достал он меня уже. Он меня не понимает. – И я это слышу уже четвёртый год подряд, – подруга, как всегда, закатила глаза, обращаясь не к Нармин, а к комуто третьему и невидимому. – Завтра он принесёт тебе букет из «Нинфеи», твои любимые кофейные «макарунки» и какого-нибудь мишку. Вы же всегда так делаете.

59


Нармин залезла под одеяло, пытаясь спастись от окружающей действительности: – Я просто устала. Я ненавижу наши понятия. Почему всё так сложно? – Ну, Нармиша, это же наши корни. Наш национальный менталитет. Без этого мы – не мы. Вместо ответа, Нармин повернулась на бок и заснула. Фидан с нежностью посмотрела на одеяло и потушила свет: – Спокойной ночи. Деляра, нежная и утонченная «ханум», уселась в машину, отдав две большие сетки покупок из бутика «Triumph» водителю. Утренний шопинг – это хорошее настроение на весь день. Деляра ханум всегда делала так, чтобы снять стресс и усталость. Она подумала о том, как хорошо было бы иметь дочку, или хотя бы «гялинку», сколько можно покупать одежду только себе? Скорее бы Руфат, или хотя бы, её племянник Фарид, женились. На ней был стильный черный полушубок, кожаные сапоги «на плоском ходу», тонкие руки согревали перчатки из телячьей кожи – тренд сезона. Густые черные волосы собраны в простой пучок. Вообще-то, ей ещё очень нравились модные кроссовки-«маранты» в сочетнии с леггинсами, но сын не разрешал ей так одеваться: «Не позорь меня, ты что, девочка шестнадцатилетняя?». – Алло, bacı, как долетела? – это была сестра Деляры, Лала ханум, мама уже известного нам Фарида, – в «Ляззят–маркет», потом домой – сказала она водителю. – Я нормально, устала очень, сутки можно было добираться до этого Китая? Бизнес-класс был ужасный, еда ужасная, пледы чемто пахнут, Эльдара чуть не стошнило. Наши авиалинии всётаки самые лучшие. Qurban olum bizimkilərə!

60


Через три часа у меня выступление на конференции, başım partlayır... – Я тоже устала, вчера у нас Чингиза гости из Турции были до ночи, Руфата не было, сейчас с самого утра разбудить не могу его! Отец говорит – пусть приедет в офис, он ему хочет объект новый подарить, а я даже боюсь просить домработницу разбудить его, он её обругает ещё! Вчера пришёл домой в три часа ночи. – Əşi, дети да они. Фарид тоже такой. Когда он в Баку, я больше волнуюсь, чем когда он в Англии. Никак они не вырастут... – Наши дети ещё ничего. Они в университетах учатся, я хотя бы спокойна буду перед смертью, что bir sənətləri olacaq! А Эльчина племянник, Турал? – А что с ним? Я столько работаю, что даже не в курсе, что в городе происходит. – Говорят, что он балуется наркотиками. Ужас, ужас, – женщина дернула ухо и постучала по дереву. – Всё родители виноваты. Что он, что этот Рамиз... Заура сын. Каждый раз, когда его вижу, сердце кровью обливается. Родители бросили его, оставили с Заура матерью. – Да, я видела её на ясе Зивяр ханум. Бабушка дa, neyniyə bilər, yazıq? Бедный ребенок... Он у нас на глазах вырос... Говорят, он, вообще... – Деляра ханум постучала по дереву ещё раз. На том конце провода послышалось непродолжительное молчание. – Dəhşət. Нет, время сейчас плохое. Мы всё-таки молодцы, таких, как мы родителей нет. Всё делаем ради детей. А ты не мучай моего племянника, пусть спит. Arada mənimkinə də baş çəkərsən. – Они весь день с Руфатом вместе. Я заставляю их обедать дома. Narahat olma, bacı, sağ-salamat gedib gələsən. – Спасибо, целую. Я тебе в вотсаппе напишу после выступления. – Давай, удачи.

61


– Свет моих очей! Неужели ты встал? Ты что, уходишь? Зина, разложи продукты, пожалуйста. Руфат вертелся перед зеркалом, примеряя любимые часы. Один из подарков на поступление в институт. На нём, как всегда, была выглаженная рубашка, заправленная в джинсы, и ремень с одной-единственной буквой «Н», говорившей за себя. – Да, мы с Фаридом идём... У нас дела, – не поворачиваясь, ответил сын. – Отец тебя всё утро ждал, я сказала, что у тебя были дела в институте. – Что-то срочное? Я заеду к нему на работу на днях, у меня много дел, qoy başım açılsın bir az... Деляра ханум протянула ему ключи от машины: – Ляля звонила, она волнуется за Фарида, muğayət olun. – Зачем она волнуется? Yekə kişidir əə, он один живёт в Англии. – Это Англия. Bura isə Bakıdır... – Всё, Деля, пока, – прервав на полуслове причитания матери, юноша захлопнул за собой дверь. Фарид Абдуллаев – двоюродный брат Руфата, сын его старшей тёти, или, как это по-азербайджански, «халаоглу». Родители отправили его в Англию ещё в классе девятом, чтобы он окончил там школу и поступил на «какуюнибудь экономическую специальность». Он всегда нравился девушкам, и всё в нём было «как надо»: и рост, и чуть смазливая внешность, и воспитание, и материальное положение семьи. Отец – уважаемый в городе человек, учился в МГИМО, мать – самый известный гинеколог страны, какой бы девушке не хотелось стать «гялин» такой семьи? Не то, чтобы он хотел быть банкиром или бизнесменом, или учится в Манчестере, но юноша не оспаривал решения родителей. Он скорее хотел, чтобы ему купили там

62


машину и сделали перевод в Лондон, где учились его друзья, но родителей уговорить пока не получалось. В Баку он приезжал с некоторой скукой, единственным развлечением было проводить время с Руфатом и его придурковатой компанией. – 2 часа дня, ала, ты сегодня в универе не был? – У меня вторая смена. – И не собираешься идти? – 13:45. Вот в это время у меня первая пара начинается. Нет, не собираюсь, işim–gücüm qurtarıb gedib dərsdə oturum? Девушка, сколько с меня? – Руфат достал из кожаного кошелька три новенькие, сиреневые стоманатные купюры. – Dəli olmusuz e-e siz, кто столько денег на букеты и подарки тратит? – Это ты в своём Лондоне dəli olmusan, а что в этом такого? Если есть деньги, можно их потратить на подарок. Тем более, мы немного поссорились вчера. – И ты каждый раз так делаешь, когда вы ссоритесь? – Да, я готов делать так постоянно. Знаешь, моя Нармин заслуживает самого лучшего. Мне для неё ничего не жалко. – Тогда почему вы ссоритесь всё время? По-братски, если бы у меня была такая девушка, я бы её вообще не мучал. Она же очень спокойная, воспитанная, başı aşağı... – Ну, вот сейчас как раз познакомишься с её подругой Фидан. У них с Нармин одинаковое воспитание, они обе очень домашние девочки, просто предупреждаю, Фидан немного капризная и самодовольная. У них очень интеллигентная семья, babası sovet vaxtında hələ vəzifə tuturdu... – Ничего, мне интересно, какие сейчас в Баку девушки. Я давно ни с кем отсюда не общался. Я их со школы помню ээ…

63


– Мне надеть джинсы или платье? – Фидан, ты уже надела джинсы. – Я знаю, но джинсы не слишком просто? – Ну, тогда надень вон ту кожаную юбку. – Она меня полнит, в ней я буду похожа на пингвина или на Джамалю Бабаеву. Ладно, прикрой дверь, я переоденусь. – Фидан, они приехали уже. – Ничего страшного, подождут! Нармин выглянула из окна, и по лицу расплылась широкая улыбка, как будто её губы оттаяли после снегопада. У подъезда стоял белый BMW Х6, и Руфат с легкой щетиной в голубоватой рубашке с вышитым орлом «GA» в очках, которые выбирала она, держал в руках букетом полевых цветов. Не то, чтобы ей нравились эти полевые цветочки, но это же «Ninfea»! Да, всё-таки, Фидан была права. Ради таких подарков и таких сюрпризов можно иногда ссориться. Не прошло и десяти минут, как подруга вышла из гардеробной: – Что ты встала? Пошли, они же нас ждут, с утра торопишь меня! Она всё-таки надела кожаную юбку, которая здорово сочеталась с серовато–голубым свитером с логотипом "GM", чёрными колготками и замшевыми ботильонами. – Интересно, ему понравится? – Конечно. Вспомни, какими мы усатыми и бровастыми были в школьное время. – У тебя не было усов, не надо меня утешать. Время диктует свои нравы: если раньше девочкам разрешали выщипывать брови только после свадьбы, или хотя бы, после обручения, сейчас это совершается немного раньше – после поступления в институт. – Привет, девочки, это Фарид, мой брат, это Нармин, моя девушка, а это Фидан, её подруга и наша одноклассни-

64


ца, – подчеркнуто вежливо представил их Руфат, – а это тебе. – Очень приятно. – Мне тоже. Он хотел протянуть букет и чмокнуть Нармин в щёчку, но она отошла назад. Фарид держался очень по-джентельменски, помог девушкам сесть. Фидан очень нервничала, а Нармин, занятая своими любовными интригами, включила «полный игнор». Руфат демонстративно поставил «Небо над землей». – O nə naftalin mahnıdı, yekə kişisən, – возмутился Фарид, – поставь «Ассаи», есть у тебя? – Да, посмотри в другой папке. – У вас в Лондоне слушают Ассаи? – вдруг спросила Фидан. – Я живу в Манчестере. Да, конечно, там же много наших и русских. По-моему, он очень клёвый рэппер. Душевный. – Он очень много плачется в своих песнях, – фыркнула она, – ты общаешься там с нашими? Ты знаешь Джамиля? – Какого? Аббасова или Юсифова? – Я не помню его фамилию, он младше нас на год. Нармиш, какая у него была фамилия? – Ты про Кёнюль бывшего? Юсифов. Симпатичный мальчик, высокий такой, – громко сказала Нармин. – Ааа, так вы общаетесь с Кёнюль Гасановой? – усмехнулся Фарид, – она год училась в «Юкей», я о ней наслышан, но ни разу её не видел. – Правда? И что ты слышал? Почему она вернулась? – оживились девушки. – Она не ходила на занятия, никто даже не знает, где она училась. Всем говорила, что на модельера. У неё там машина своя была с дипломатическими номерами. Один раз она устроила истерику в нашем посольстве, потому что по-

65


теряла паспорт. Потом оказалось, что она его в клубе забыла. Если честно, она избалованная истеричка, вот и всё. Где скандал, там Кёнюль. Вобщем да, я не хочу сплетничать. Хорошо, что Джамиль избавился от неё. – Я знаю её с детства. Ну да, она капризная, конечно, но она нам как сестра, правда, Нармиш? – Да, конечно. Друзья детства очень важны. Фарид, как тебе в Баку? – Скучновато. Мы İn şa Allah на Новый год с семьёй в Стамбуле будем. – Allah qoysa. – Это правда, что в Лондоне наши девочки пьют, курят, ходят по клубам, и вообще позорят нас? – Фидан изо всех сил хотелось показать себя не такой, как они, и поддержать тему. – В Лондоне? Не знаю, я в Манчестере. – Ну и там тоже. – Знаешь, Фидан, я не проводил социологический опрос. Хочешь, верь, хочешь, нет, у меня там не остается времени на клубы. И, по-моему, это не самое ужасное, что может сделать девушка. Кёнюль вот не курит, как я знаю, и не пьёт, потому что она намаз делает. Руфат помог Нармин сойти, посмотрев на неё каменным лицом. Она же, всё это время пыталась сдержать улыбку. – «Şəkərbura». Это новое место? – спросил Фарид, разглядывая национальный орнамент. – Да, это тоже Назим открыл, вечером здесь мест не бывает вообще. Он обещал Теймуру оставить его, когда уедет работать в Турцию. – Teymur neyniyir e indi? Я его сто лет не видел тоже. – Он вернулся из Стамбула, потому что к нему там придирались преподаватели в универе, сейчас на объектах отца работает. По-моему, он хочет обручиться со своей Мединой. Фидан с Нармин переглянулись: ну наконец-то...

66


Хостесс, симпатичная, высокая девушка славянской внешности, вежливая и обходительная, проводила их в vipзал. – Нам, пожалуйста, чай... Жасминовый? – Да. – Два жасминовых, два черных, два кальяна в яблоке, а десерт... Мы попозже закажем. Фидан: – Нет-нет, я не буду кальян, спасибо. Фарид усмехнулся: – Я нормально на это смотрю, не волнуйся. – Мне просто плохо становится от него, – растерялась девушка. Руфат отвечал кому-то в WhаtsApp, затем отложил телефон: – Hə, uşaqlar, söhbət eləyin də. Что вы такие грустные? – Нет, что ты, нам очень весело. Я тут рассказывала ребятам про наших новых соседей, такая приятная семья, старший сын учится на дипломата... – Ну, давай я вас познакомлю! – юноша покраснел от злости, резко встал и вышел. – Спасибо, мы уже знакомы! – бросила ему в след Нармин. Создалась неудобная пауза. – Может ты пойдёшь к нему? – Успокоится и вернётся. – Мне кажется, вам нужно поговорить. Хочешь, я пойду с тобой? – видя, что девушка нервничает, Фарид взял её за руку. – Нет, спасибо, я пойду сама. Извините, что так вышло, я сейчас его приведу. Принесли чай. Фидан, чувствуя себя неловко, приняла решение молчать. – Кстати, а где ты учишься? – В строительном. Но я на заочном. – А-а, ты работаешь?

67


– Нет, но я хочу открыть свой спа–салон. Я хочу, чтобы это было что–то особенное, чего ещё не было в Баку. Чтобы все говорили о моём салоне. – Ты хочешь, чтобы о нём все говорили? Или чтобы о тебе все говорили? – И то, и то. А что, разве это плохо? – удивилась девушка. – Это не плохо. В Баку все так живут. Даже в Англии наши не перестают вести такой образ жизни. Когда были выборы, мы все голосовали в посольстве, я чувствовал себя как дома. Девочки все на каблуках, наряженные, парни на машинах. – А ты, – Фарид налил девушке чай, – почему не поехала заграницу учиться? – Я не смогла решить, куда хочу. Некоторые мои друзья уехали в Турцию, но там нет хороших универов, другие в Швейцарию, там скучно, третьи поехали в Лондон, как Кёнюль. Но меня туда не очень тянет. И потом, когда она вернулась, я поняла, что тоже не смогу долго без Баку. Они поговорили ещё о том, о сём, Фарид рассказывал о своей жизни в Манчестере, о своей семье, Фидан немного расслабилась, он предложил ей кальян, но она все равно отказалась, и через минут двадцать наконец вернулись улыбающиеся Нармин с Руфатом. Точнее, улыбающася Нармин и Руфат с привычным выражением лица. – Неужели вы вернулись к нам? – Да. Технические неполадки, fikir verməyin. – Кальян ещё будете? – Нет, и счёт принесите, пожалуйста. Фарид ловкими движениями достал кошелёк, и несмотря на протесты Руфата «İnciyərəm», «Qardaşımsan», «Başın xarabdı, Vallah», положил стоманатную купюру в книжку.

68


Они отвезли девушек по домам. Дождавшись, когда за Фидан закроется дверь, Фарид, наконец, заговорил: – Qardaşımsan, скажи мне. Что. Это. Было? Глава 6. #work #hard #party #harder Чингиз Асланов, ещё один известный в городе бизнесмен, грузный мужчина пятидесяти лет, усатый, но в душе очень добрый и семейный человек, говорил по телефону, в тот момент, когда его единственный сын, его единственная отрада в жизни, наконец, дошёл до его офиса. И, конечно, вместо того, чтобы спросить «Как ты, сынок? Как занятия?», он сказал: – Сынок, у тебя есть деньги? – Да, есть спасибо. Ты хотел меня видеть? – Я просто хотел поговорить. Знаешь, если я завтра умру… – Отец, не говори так. – Əşi, в жизни всякое бывает. У меня больные почки. Я бы хотел ввести тебя в курс дела, чтобы ты работал и в структуре, и здесь в бизнесе. – Спасибо, отец. Но ещё рано. Я же ещё учусь. – А жениться не собираешься? Давай найдём тебе невесту. – Ну, если на то пошло, да. У меня есть девушка. Отец оживился: – Kimlərdəndir? Tanıyıram ailesini? – Azadın qızı. – Çay-kofe Azad? – присвистнув, спросил Чингиз муаллим. «Чай-кофе-Азад» – это прозвище сохранилось за отцом Нармин, потому что когда-то у него была сеть кофеен по всему городу. – Hə, odur. Qasımov.

69


– Həə... Lap yaxşı. Elçi nə vaxt gedirik? – Nə bilim, əşi, – погрустнел юноша. – Ya özü ərə getmək istəmir, ya da atası-anası məni istəmirlər, başım çıxmr. Utanır onlara desin. – Nə olub ki menim oğluma? Pyanitsa, narkomansan sən? Niyə istəməsinlər ki səni? – Чингиз муаллим оскорбился. – Qız atası elədir də. Hələ tezdir onu fikirləşməyə. Bir il yarımdan sonra baxım görüm neyniyirəm. – Yaxşı. Bir sözün yoxdur mənə? – Yox, sağ ol, ata. – Sağ ol. İraya denən mənə çaynan mürəbbə gətirsin. – Baş üstə. Он попрощался с секретаршей – приятной, улыбчивой блондинкой Ирой, бросив взгляд на её стройные ножки. Сколько он себя помнит, у отца всегда были симпатичные секретарши – как на подбор. Именно поэтому, видимо, у него всегда хорошо идут дела. Юноша подумал о том, что отцу их, скорее всего, подбирает специальное агентство. Когда он встанет во главе бизнеса, тоже будет пользоваться услугами этого агентства. Обязательно. Какие у его ровесников были воспоминания о детстве? Детский сад, первая любовь, летом – лазания по деревьям, жмурки и прятки? Пикники? Дачи? Русская няня? Для него детство ассоциировалось, в первую очередь, с офисом отца. Да, именно здесь он бегал и прыгал, прятался под столами, у него даже был здесь свой компьютер, когда другие давали за это бешеные деньги в интернет-клубах, а первой любовью его была как раз одна из таких отцовых секретарш, чьё имя, он сейчас, конечно, уже не вспомнит. Он спустился в подземный гараж – пик-пик – пока заводил машину, пытался придумать, чем ему заняться. Четыре часа дня – ещё можно пойти на занятия, в универ, но что он там потерял? Он же не девчонка, чтобы сидеть на парах. Он набрал знакомый номер, состоящий из пяти пятерок: – Düşüy, neyniyirsən?

70


– Obyektdəyəm, sen neyniyirsən? – Papanın yanına gəlmişəm, indi fikirləşirəm neyniyim. – Yaxşı, намёк понят, gel «Şəkərburaya», bir az işim var, sonra bir şey fikirləşərik. Он включил на полный ход новый диск Мири Юсифа – подарок Нармин. Машина рванулась с места. Бывают разные парни, бывают разные вкусы у девчонок на парней. И у юношей бывает своя изюминка: кто-то умный и интеллигентный, как Фарид, кто-то более брутальный и импульсивный, как наш Руфат, кто-то любит делать оригинальные подарки... А бывают такие парни, которые сами с ног до головы изюминки, настолько изюминки, что их никаким другим словом, окроме ругательного, не назовёшь. Но так как у нас – уважаемое издание, поэтому я назову их просто: придурки. Их поступки ничем не мотивированны, количество дурацких изречений на квадратный метр превышает норму, сознание заплыло жиром социального благополучия, степень избалованности просто зашкаливает, но самое странное, что у этих придурков обязательно бывает девушка. Нет, не просто какая-нибудь Безымянная Гостиничная Девушка, а нормальная, красивая, которая его ценит и даже любит. И поклонниц у них бывает много. И вопрос, вечный, как этот мир – что же девушек привлекает в таких придурках? Руфат припарковал машину у уже знакомой нам «Şəkərbura», рядом с белой «Ауди» – «777», семейными номерами его друга, Теймура Наджафова. Пройдя через общий зал, он мимоходом заметил, что симпатичной хостесс сегодня нет. Теймур сидел в вип-зале, перед ним стоял чай в армуду–стакане, на столе светился дисплей Blackberry, а рядом со столом дымился кальян. Приятель сосредоточенно решал какой-то вопрос по телефону, и в момент, когда Руфат приблизился, он тут же встал, пожал ему руку и чмокнул в щёку. Жестом он показал, что вот-вот закончит этот разговор.

71


Они говорили по-азербайджански, но чтобы не утруждать читателя, приведу этот диалог по-русски. – Как ты, брат? Не видно, не слышно тебя. – Əşi, у меня столько дел, Фарид приехал из Англии, я с ним весь день. – Xalan oğlu Fərid? Пригласил бы его сюда. – Мы были здесь на днях, ты в Дубае был в это время. – И как ему? Понравилось? Вы здесь сидели, или в общем зале? – Здесь, конечно. Мы с Нармин и Фидан были. – Ааа, bildim. Я хотел с тобой посоветоваться, кстати. – Насчёт чего? – Ты же знаешь, я хочу сделать нишан с Мединой уже. А через год свадьбу. Как ты думаешь, не рано? Я просто хочу, чтобы мы вместе уехали учиться в Германию или в Англию, не знаю ещё. А до свадьбы нам не разрешат уехать вместе. Руфат не удивился, всё к этому и шло, но всё же призадумался. Всё-таки, у него попросили совета. – Vallah, не знаю... А она что думает? – Я ей ещё не сказал. У неё же в январе день рождения. Хочу, чтобы она здесь справила, и там сделаю ей сюрприз. – Ну, ты же не сможешь сделать такой сюрприз без согласия её родителей. А вообще, вы давно вместе, да и ты достоин её... Почему бы и нет? – Да, я так подумал. Надоело уже шляться и мотаться. Мне уже не пятнадцать лет. Хочу спокойной жизни. Хочу, чтобы мы не прятались с ней ото всех. Мне в этом году подарили квартиру, осталось нам с Назимом только с объектами разобраться. Отец уже не вмешивается, говорит, сами решайте. – Да, это правильно. Həm də onun adı çıxa bilər sənin ilə...

72


Эти слова задели Тиму, но он промолчал, потому что в этом была доля правды. Сколько бы они не прятались, всё равно все знали, что Медина встречается именно с ним. Он достал из пачки «Парламент» сигарету и закурил. – Нужно будет поехать на праздники в Стамбул с мамой, хочу там купить ей кольцо. – Если хочешь, я узнаю у Нармин, всё-таки девочки лучше разбираются в этом. Но она мне говорила, что тут в «Рояле» тоже можно найти что-то нормальное. – Кстати, Нармин была на дне рождении Кёнюль? Она «Heaven`s» «закрыла», по-моему, нет? – Да, была, а что? – Nə bilim, əşii. Не нужно её отпускать в такие места. Медина тоже там была, но я её отпустил на час. И всё это время она то и делала, что писала в WhatsApp. Ты же сам знаешь, какие слухи про Кёнюль ходят. А Турал вообще... Düşük ещё тот. И они оба понимающе переглянулись. На этот раз слова задели Руфата, но он тоже понимал, что доля правды в этом есть, поэтому стоит прислушаться к совету. Брат плохого не посоветует. И как он сам до этого не додумался? ******* Ввиду последних событий, читатель так много наслышался (начитался) о семье Турала Гафарова, о самом Турале, о его сестре и дяде, что стоит нам познакомиться с ними поближе. Так мы плавно оказываемся в загородном поселке Бильгя. Опустевшие дачи – конец ноября, всё-таки, и лишь у одной припаркован черный «джип–кайен» с номерами «444», фирменные номера их семьи, и лишь с одной раздается безумное хихиканье. На кухне стоит странный запах. – Ахахахах, представляешь, мы с Лейлой уже думали, к чему придраться на этот раз? Сказать, что она недевствен-

73


ницей оказалась? Или, что уже была обручена? Bəxtimizdən də bu qoca kaftar... – Турал сделал жест рукой – yox yox, Allah ona qəni-qəni rəhmət eləsin... – Amin, – поддержал второй собеседник, и они по команде скорчили серьёзные гримасы. Турал перешёл на азербайджанский: – Hə, bu qoca kaftar da başladı yazıq qızı təkləməyə. Ayda, mən Leylaya baxıram, Leyla da mənə, ölməydən... Eeee, gülməkdən qırılmışıq da! – Amma deyirler qızdı yaxşıdı... Tfu, yaxşı qızdı da! – Hə, əlbəttə. Aka-de-mi-kın nəvəsidir də! – Турал поднял вверх указательный палец, – Bizim kimi prastoy ailədən deyil də, – и в комнате опять раздался хохот. – Dayım hələ deyir ki, onlara «otval» verəndə, bir az minnətin olsun, bu boyda kişinin nəvəsinə... Ариф, муж Лейлы и вечный «собутыльник» Турала, который приехал на дачу прямо с работы, в уже помятом костюме, открыл коробок. – Sabaha qaldı nəsə? – Ala, başun xarabdı? Sabah dayım gil gələcək bura. – Əşi, guya dayın bilmir ki, sən nəşəxorsan? – Ты не понимаешь, брат, böyüklərə hörmət var axı. Турал встал, направившись к барной стойке. – Viski içirsən? – Yox əşi, sağ ol, başım gicəllənir. Toto, nəşəxor olub getmişik səninlə. – Neyniyək day, – Турал осушил бокал, – не мы такие, жизнь такая! Безудержное веселье было прервано телефонным звонком, а телефонный звонок, в свою очередь, сопровождался репликой «Oy bl....». – Цыц! Belivi düz tut! Ala, adam ol da bir az, aton zəng vurur! Турал встал по стойке смирно, и с каменным лицом приложил айфон к уху:

74


– Allo. Salam, ata. Sağ ol, sən nətərsən? Yox, əşi, çıxmışıq işdən, bağda oturub Arifnən çay içrik. Həəə, samavar çayı, – в это время Ариф всё-же налил себе виски, и выпил, смешав с «редбуллом», – Hə, yaxşı. Yaxşı... Oldu. Sağ ol. Не успев дать отбой, оба скрючились, словно в судороге, в очередном приступе хохота и веселья. Вдруг у ворот послышался знакомый сигнал. Судя по всему, охрана уже успела открыть. Недовольное цоканье каблуков могло означать только катастрофу. С доставкой на кухню. Турал с Арифом только и успели, что хором сказать «Oy bl...». Лейла была достаточно видной девушкой двадцати двух лет, ухоженной, с модной стрижкой и модным «омбре»– окрашиванием, любила одеваться, как бизнес–леди, даже если таковой не являлась: сексуальные топы с пиджаками, каблуки, стильные очки... Она была бы весьма очаровательной девушкой, даже недавние роды не подпортили её фигуры, если бы не ужасающий характер вкупе с низким голосом. Лейла всегда была всем недовольна. Она плюхнула сумку на полку в прихожей, рукой сбросила со стола всё, что было, а именно: две пачки сигарет «Парламент», бокалы с виски, которые тут же разбились о пол, редбулл, пролившийся на пол, банки с кока-колой, «айфон–5»... Турал в глубине души тут же обрадовался, что успел скурить марихуану до прихода сестры. – Что здесь опять творится? Вы два дебила! Вы позорите нашу семью! – Caan, Leyla, ты опять не успела купить бизнес-класс в Стамбул? Хочешь, я позвоню, договорюсь? – попробовал отгадать заботливый муж, которого тут же отпустило действие и виски, и марихуаны, и сигарет. – Ты не успела на скидки в «Triumph»? – продолжил тему заботливый брат.

75


Девушка села, налила себе виски в уцелевший бокал и выпила залпом: – Заткнитесь. Турал, нам нужна новая девочка, – деловито объявила Лейла с видом заправской сутенёрши, – весь город говорит о вас. Вы пока не опозоритесь, не успокоетесь. Турал, что ты думаешь о Нармин, Азада дочке? Собутыльники переглянулись. – Başun xarabdu sənin? Она же с Руфатом. Они bu gün sabah həri сделают. Özü də сколько времени они вместе, – попытался привести жену в чувство Ариф. – Никто их разлучать не собирается. Мы просто посватаемся к ней, а потом устроим небольшой скандальчик, чтобы перестали говорить о вас двоих. А ещё её отец меня достал. Этот Азад. Деревенщина. Приехал в Баку, поднялся немножко, купил офис в центре города, завёл любовницу, теперь думает, что я ему по зубам? Я, Эльчина племянница? Он ко мне «подход» делал пару раз. Опозорим его дочку – будет знать. – Лейла, жизнь моя, если к тебе кто-то подкатывал, почему ты не сказала мне или хотя бы Туралу? – её супруг в данный момент был просто олицетворением добродетели. – Ой, кто бы про namus–qeyrət говорил! Я от вас не могу дождаться, чтобы вы себя не позорили этими «мальчишниками». А вы ещё мою честь защищать будете? Нет, спасибо, я сама. Цокая каблуками, она захватила сумку, взяла ключи от машины и направилась к выходу. Турал с Арифом облегченно вздохнули: наконец она ушла. После небольшой паузы, Гафаров нарушил тишину: – Çivasdan içirsən? Ариф деловито листал публикации в инстраграме: – Yox, sağ ol. А Нармин, кстати, симпатичная. Получьше Фидан. Туралу все разговоры о внешности девушек были немного не по душе. Он пожал плечами:

76


– По-моему, слишком худая. İstəyirsən düzəldim səninçün? Ариф посмотрел на него, как на сумасшедшего, и сказав, что-то вроде «Чтобы твоя сестра меня в порошок стерла?», отправился в уборную. Глава 7. #unexpected #surprises are #the #best #ones – Нармин ханум, Вам передали кое-что, – появление новой домработницы не заставило себя долго ждать. Правда, кухарку так и не нашли. Девушка с трудом открыла глаза. Перед ней стояла корзина милейших полевых цветов и упаковка «макарунов». Записки нет. Открытки тоже. В лучших традициях. На автопилоте она нащупала в постели айфон, и набрала знакомый номер с четырьмя «3» на конце. – Спасибо, но у меня ещё не завял тот букет. – Салам алейкум, – послышался на том конце до боли родной голос. Что может быть приятнее, чем услышать этот голос с утра пораньше? – Не завял–не завял да, а ты хочешь, чтобы завял поскорее? – Ты слушаешь в машине диск Мири, который я тебе покупала? – Конечно. Ты что так рано проснулась? – продолжал Руфат отвечать вопросом на вопрос. – Ты меня обрадовал, – улыбнулась девушка своему отражению в зеркале, набросив на плечи шёлковый халат. – Жить ты без меня не можешь да, – юноша был доволен, как слон. – Что ты сегодня делаешь? – Я дома пока, потом в три у меня коррекция ногтей и потом мы с Фидан едем брать торт на завтрашний «гонаглыг».

77


– Ааа, да, я забыл. Фатима приехала что ли? – Приехала и уезжает уже. Дядя Айдын устраивает ей проводы. Все там будут. И твои родители, по-моему, тоже. – Vaxt eləsəm, gələrəm, – пообещал Руфат, как всегда, создавая видимость ужасной занятости. – Мы сейчас с Фариком едем завтракать в «Тонгал». – «Тонгал»? О боже, это место ужасно испортилось, зачем именно туда? – Да, я сам не хотел. Но ему кто-то сказал, что там вкусные кутабы. Кстати, он тебе привет передает. – Спасибо, ему тоже. Нармин ещё раз улыбнулась себе, это было то самое утро, когда высыпаешься и никуда не надо спешить, да ещё и с таким сюрпризом. Но... Нужно сделать ещё один звонок. – Фидан, случилось нечто странное. – Что? Твоя сестра не прогуляла ни одного урока на этой неделе? – Я вообще-то серьёзно. – Я тоже. – Мне прислали букет и «макаруны» без подписи. И это не от Руфата. Фидан оживилась, и даже отключила фен. – Ты уверенна? Может он тебя проверяет. – Я знаю его сто лет, он меня не стал бы так проверять. Домработница принесла это всё в мою комнату. Проверь вотсапп, я тебе послала. Я позвонила на автомате Асланову. Поняла по его реакции, что это не от него. Он бы уже сто раз позвонил и спросил бы, доставили ли букет. – Странно, очень странно... Слушай, тут Яна говорит, что ты можешь пораньше приехать на коррекцию, приезжай, потом пойдём пообедаем где-нибудь в городе и как раз заберем этот торт для моей сестры! – Уже выезжаю. Салонная суета не изменилась с тех пор, как мы её в последний раз наблюдали. Но сегодня был повышенный ин-

78


терес ко всему происходящему: ведь в салоне Фидан Самедова, готовится к проводам своей старшей сестры, и её лучшая подруга Нармин, конечно, при ней. – Самедова, а ты не рано начала готовиться к завтрашнему? Сейчас двенадцать часов дня. – О боже-е мой, ты видела новые фотки Лейлы? Она перекрасилась в рыжий. Что за челка, господи-и... – она повернула к подруге дисплей телефона, несмотря на то, что последняя не проявляла особого интереса к происходящему. – Интересно, её здесь красили? Её вообще в Баку красили? Она оглянулась на мастеров, пытаясь угадать, кто мог совершить это ужасное преступление против стиля. – Кстати, я поставила фоточку твоего букета в инстаграм. Посмотрим, что будет. И пусть все думают, что это мне. – Фидан, ты меня слушаешь? Они сидели на диванчиках в «Elle studio», в одном из самых дорогих и знаменитых салонах города. Салон кипел далеко не от количества клиентов, а от их качества. Ну, и от количества интриг между ними, конечно. Им принесли чай и фрукты. Фидан делали что-то вроде волнистых волос, а Нармин дожидалась очереди на коррекцию ногтей. – Ты понимаешь, что мы должны выяснить, кто это? Фидан пожала плечами: – Может, ошиблись? Слушай, ты не видела мою сестру и не говорила с ней? – Фатиму? Нет, а что? – Ну, я надеюсь, она хотя бы додумается не приходить в ресторан без укладки. А то я её не выпущу больше из дома. Фатима – старшая сестра Фидан, как это часто бывает, полная её противоположность, далекая от мира моды, бакинских интриг и сплетен. На момент описываемых событий ей было около двадцати четырех лет, она с отличием закончила Академию Управления при Президенте, упорно

79


скрывая на протяжении четырёх лет, кто её родители; затем поступила в магистратуру в Дипломатическую Академию, а сейчас уезжает на год стажироваться «где-то там» во Франции. По этому случаю устраивался ужин, как сказал Айдын, отец Фатимы и Фидан, «в узком кругу друзей и родственников», которых насчиталось около пятидесяти, отчего пришлось закрывать целый зал ресторана на Площади Флага. – Фидан, я знаю, – Нармин взяла подругу за руку, – я знаю, последние события подействовали на тебя. То Турал, то Фаридик. Но они оба дети ещё, правда. Ты достойна большего. Девушка сделала вид, что её подруга «не угадала». Она посмотрела на неё из-под последнего выпуска «Космо»: – Слушай, я даже не думала об этом. Я думаю о завтрашнем дне. Понимаешь, на мою сестру надежды нет. Она обожает позорить нашу семью дурацкими скучными разговорами, которые она считает умными, и дурацкими строгими платьями. Я иногда боюсь, что она останется старой девой. Знаешь, почему она скрывала, кто её родители? Почему не приехала на бабулины похороны? Из скромности? Конечно, нет. Она просто стесняется себя. Она хочет быть простой девочкой, но она не понимает, что мы рождены такими. Мы рождены в такой среде. Наступила пауза. Обе думали о своем. По тону Фидан было видно, что она настроена решительно. – Нармиш, как хорошо, что ты у меня есть. Ты мне как родная сестра. – Мы будем там самыми красивыми, в этом я уверенна, – не зная, что ответить ещё, сказала Нармин. Потому что её заботил букет от незнакомца. А Фидан всё же заботил Фарид, хоть она об этом молчала. – Слушай, ну кто это мог бы быть? Кому вы с Руфатом нужны? Нет, – Фидан сделала жест рукой, – я вас обоих люблю, и даже Руфат, несмотря на все его «хярякяты», мой

80


друг и брат. Но люди же не больные, знают, что вы с Руфатом. Кто будет через его голову присылать букет? – Больные, – отозвалась эхом собеседница, – а кто у нас самый ненормальный в городе? В дверях салона появились, гремя огромными шпильками, двоюродные сестры Джама Бабаева и Медина Эс. Ну конечно... Они тоже готовились к завтрашнему вечеру. Нармин сразу отметила вышедшие из моды кожаные лосины на далеко не худых и стройных ногах Джамали, и сумку «Эл–В» из новой коллекции у Медина. Ну что такое, их же нет ещё даже в «Триумфе», когда она успела? Странно, почему они пришли сюда, когда у них есть свой семейный салон?! Обстановка в салоне красоты становилась всё накалённее. Мастера, вместо того, чтобы краем глаза наблюдать за клиентками и продолжать делать свою работу, краем глаза делали работу, и вовсю следили за развитием событий. – О бо-оже, Фидан, Нармиш, какие люди! – пропищала Джама, как будто было на свете другое место, которое, к примеру, Фидан променяла бы сейчас на «Elle studio». – Привет–привет, как вы, девочки? Готовы к завтрашнему? Джама была весьма эмоциональной девушкой – это выражалось во всём – в её манере громко разговаривать, удивляться и восторгаться, ссориться с персоналом (причём учителей в школе она тоже воспринимала как персонал), петь и танцевать там, где вообще не принято танцевать, ставить всё это в инстаграм, даже её кожаные леггинсы сейчас говорили только о том, что у неё не все дома. Говорят, в этом совсем нет её вины – мать просто не занималась ею, ведь она слишком была занята своим депутатом и своей личной жизнью, ну, как это всегда бывает. На родительские собрания ходила бабуля или тётя, или водитель, или даже садовник (они жили в частном доме в Шувелянах).

81


Хотя нет, Нармин с Фидан хорошо помнят тот момент, кажется, в 11 классе, когда её мать всё же решила прибрать к рукам «распустившуюся» дочь. Тогда она отняла у неё гдето на месяц телефон, контролировала все передвижения, заставляла водителя (и даже садовника) следить за ней, что в итоге чуть не кончилось тем, что от одиночества дочурка было не сбежала с сыном этого самого садовника. После чего, его уволили, телефон купили новый, в институт устроили, единственное отличие – она больше не устраивает истерик в школе, потому что школу уже закончила, а в институте она учится на заочном. Руфат всегда жалел Джаму и даже дружил когда-то с ней, уверяя Нармин, что она несчастная одинокая девочка. (Хотя не дай бог, сделай хоть что-нибудь такое Нармин, никто бы не назвал её несчастно–обделенной девочкой, все бы тут же, в том числе и сам Руфат, назвали бы её последней шлюхой). Да и с каких пор она одинокая и несчастная? У неё есть двоюродная сестра Медина. Однако, с недавних пор они с Руфатом перестали общаться, потому что как-то раз Джама позвонила в истерике и сказала, что он всем «трепится» о том, как приезжал к ней на Новый год в Шувеляны. Руфата это очень задело – да, у него может быть много недостатков, но он же не «cındır»? Нармин она тоже недолюбливала и даже высказывала это Руфату в лицо, и, в конце концов, на некоторое время «старые друзья» перестали общаться. Но так как у Медины с Тимой всё стало «серьёзнеe некуда», им пришлось поддерживать отношения, хотя он очень разочаровался в бывшей подруге, что не особо расстаривало Нармин. Фидан, конечно, была всецело на стороне лучшей подруги, называя Джамалю исключительно «тупой жирной шлюхой». К тому же, однажды в девятом или восьмом классе они подрались из-за одинаковых серёжек «Swarovski» – тогда это был просто писк моды.

82


Медина – более спокойная и с менее скандальной репутацией – но от этого не менее стервозная, опустилась рядом с Нармин на диван. – Фидан, а где Фатима? Она уже была тут? – не переставая лучезарно улыбаться, спросила Медина. Видимо, получая удовольствие от того, что вопрос неприятен собеседнице. – Ой, у неё много дел, – не менее приветливо ответила Фидан, – она вызвала мастера на дом. – А ты уже сегодня делаешь причёску? – Мне сегодня закрутят что-то вроде бигуди. Завтра приеду собирать причёску. А ты выбрала, что надеть? – Как всегда, я сейчас говорила Джаме, – мы перерыли всю гардеробную! Но понимаешь, всё-таки такой круг, какой собирается у вас... Такие интеллигентные люди... В общем, нужно новое платье, новые туфли, новый клатч. Фидан слегка смягчилась и даже согласилась полюбить на ближайшие минут двадцать сестру Медины. Джамаля что-то увлеченно рассказывала Нармин. И вдруг у Фидан в голове мелькнула мысль... – Слушай, Нармиш, посмотри, это же номер той кондитерской? Она протянула подруге айфон, воспользовавшись тем, что сестры разговаривают с мастером. «Кому может быть больше нечего делать, кто сумасшедший и кто не любит R и тебя?» Нармин со скоростью света напечала ответ. – Нет, ты перепутала кондитерскую с мойкой, куда твоя мама обычно ставит машину. «Я только что об этом подумала, но как узнать точно?» – Девочки, извините, мы пойдём мыть головы, ну вы же ещё тут? – Конечно, идите, – хором прощебетали подруги. – О боже, Нармин, ну ты что, «Gossip girl» не смотрела?

83


На столике завибрировал айфон – уведомления с инстаграма. Фидан более решительная, чем подруга, да и ей хотелось отвлечься от мыслей о Фариде–Турале–проводах сестры, взяла телефон «тупой шлюхи». – Вот блин, у неё пароль стоит. – Дай сюда. О, сработало. Неужели она не меняла пароль с тех пор, как поссорилась с Руфатом? – Всё это очень мило, но ты расскажешь мне, откуда ты знаешь её пароль, и кто такой Неймят? – Потом, потом, в машине расскажу. – Запись в салон, мойка машины, Медина, Медина, Медина, боже, они весь день вместе, зачем ещё столько говорить по телефону друг с другом? Ничего компроментирующего. Нет, конечно, Джама – сама по себе ходячий компромат, но ничего такого, что... – Она могла сделать звонок со второго телефона, могла вообще поручить всё водителю, могла что угодно сделать. Почему они появились тут в одно и то же время с нами, подсели к нам? Я уверенна, тут что-то есть. – Ты просто терпеть не можешь Джаму, как и я. Но şər atmaq – тоже нехорошо. – Она не Джама, она толстая шлюха. И сестра её шлюха, кто знает, что она делает там с Тимой и почему они сейчас решили делать нишан? – удивившись своим же выводам, Фидан закатила глаза: какая же я стерва. – Всё нормально, ты не стерва, ты просто моя подруга. – Это точно. Наконец, закончив с приготовлениями, Фидан слегка ужаснулась, потому что ей придётся ходить с бигуди почти целые сутки, и как она появится где-нибудь в городе с этим? – По-моему, очень стильно. И я помню, как-то раз на Хэллуин в «Бута» была такая же девушка в пижаме и в бигуди.

84


Фидан оскорбилась ещё больше: – Я собираюсь не на Хэллуин, у нас серьёзное мероприятие. – Ты пойдёшь со мной обедать куда-нибудь? Я умираю с голоду. Кстати, Руфат предлагает пойти сейчас вместе. Она посмотрела из-под телефона ещё раз: – И кстати, он с Фаридом. Услышав последнюю фразу, Фидан плюхнулась без очереди в кресло Вюсала, даже не посмотрев, что заняла место какой-то тётеньки с фольгой на голове. – Так, Вюська, я не знаю, что ты будешь делать завтра, но сейчас же раскрой мне это всё! Нельзя ходить так целые сутки. Вюсал, в привычной ему манере, вплеснул руками: – Фидан, умоляю, у меня много дел. – Твои дела – это я! Я твой вип-клиент! Да если бы не я и моя семья, к тебе бы никто не ходил. Давай, я опаздываю. – Девушка, вы, по-моему, без очереди. – Ой, правда? – Фидан изобразила на лице удивление и сострадание. – Правда-правда. Потом раскроете свои бигуди. – Ханум, да что вы себе позволяете?! Я – постоянный клиент этого салона, мне никогда ещё никто не смел говорить такого. Когда хочу – тогда и сажусь. Клиент всегда прав. Толстая тётя ухмыльнулась: – Я тоже постоянный клиент, и если мы редко видемся с вами, наверное потому, что салон открылся ещё до вашего рождения. – Но зато после вашей пенсии? – Да что ты себе позволяешь? Папин дом, мамина хата? – Знаете, со мной на «ты» не надо.

85


Нармин с Вюсалом с ужасом наблюдали за разгоревшимся скандалом, в итоге бигуди согласилась раскрыть его помощница. Вюсал охал и ахал, пытаясь донести до Нармин, что эта «толстая тётенька» предпенсионного возраста – какая-то Лала ханум, или какая-то Гюля ханум – она прослушала её имя – действительно вип–клиент, причём Нармин была с ним согласна. Уж больно у неё знакомое лицо, видимо, она встречала её здесь или где-нибудь ещё. Да уж, Фидан, как всегда в своём репертуаре. **** – Я в Баку уже две недели, но никак не могу смириться с тем г...ом, что ты слушаешь. Честное слово, последняя стадия – это Узеир. Руфат обиделся: – Ну ладно, поставь что-нибудь со своего телефона. Мне как раз позвонить нужно. – Мы не в «Şəkərbura» идём? Я за эти две недели уже раз десять был там. Слушай, кого мы ждём? – Сейчас увидишь. – Надеюсь это Нармин, но без своей сумасшедшей подруги. – Брат, я знаю её с пятого класса. А до этого мы даже семьями дружили. Поверь, вы будете хорошей парой. Где ты ещё найдёшь девочку из такой семьи, воспитанную, домашнюю? Да, она капризная, ну и что? У всех у нас есть недостатки. – Мне не нужна девочка из «такой» семьи, я хочу такую, которую не стыдно будет вывести в люди. Чтобы могла поддержать беседу, как минимум. – Знаешь, тебя твоя Англия yaman испортила. Честно, эти девочки – Nərmindi, Fidandı, Məryamdı – для женитьбы самое оно. И семья хорошая, и уровень одинаковый, həm də adları təmizdi. Я же не про всех так говорю. Вот, к примеру, Фатима, Фидан сестра, она bir az странная. Я бы не хотел,

86


чтобы мой какой-нибудь старший брат на ней женился. Ей столько женихов находили, она никого не хочет. Весь день учится. И щас во Францию одна едет – qız uşağı xaricə tək gedər? Причём на год. Кстати, хала в Баку уже? Я ей звонил, она не отвечала, я подумал она ещё в роуминге, не хочет трубку брать. – Да, мама вчера вечером приехала, сказала, чтобы я водителя послал в аэропорт, не приезжал сам. И с утра пропала куда-то по делам. – Вечером приду, навещу её. Какие цветы ей нравятся, я забыл? – Она не любит такие цветы, но можно подарить ей в горшке растение. – Она будет за ним ухаживать? Она же постоянно в разъездах. – Домработница будет да. Главное не это, главное твоё внимание. Она же тебя очень любит. Руфату пришло сообщение в WhatsApp: «Извини, неудобно было отказывать, с нами идут Медина и Джама». – Медина и Джама? Медину я знаю, ты рассказывал, что она невеста Тимы. А Джама кто? В этот момент из дверей салона вышли четыре веселые, улыбающиеся девушки. – А Джама – это... – Руфат задумался. Водитель открыл двери для сестёр, в этот момент Руфат очнулся, что нужно помочь Нармин с Фидан сесть. – Привет, девочки. Они чмокнулись в щёчку. – Руфа-ат, извини пожалуйста, но эта Джама как заноза в... одном месте, мы случайно им проговорились, что идём обедать. – Ничего страшного, yola verərik də. Давайте в «Heaven`s» пообедаем? Я там днём никогда не был. Напиши им, куда мы едем. – Давай. Фари-ид, как ты? Как настроение?

87


– Спасибо, хорошо, ты как? – приветливо отозвался юноша. – Ничего да. Ты уже две недели тут, когда уезжаешь? – А ты хочешь, чтобы я уехал? – Ну не в этом же смысле... – Шучу. Я сам уже вою от тоски здесь. Я сейчас Руфику говорил, ты знаешь сколько раз я был в «Şəkərbura» за эти две недели? Раз десять. Утром просыпаюсь, иду на спорт, потом с Руфатом где-нибудь обедаем, в кино ходим, вечером гости или опять с семьёй куда-то хожу. Я тут маюсь от безделья. – Что же ты будешь делать, когда вернёшься насовсем? – всё же вступила в дискуссию Фидан. – Тогда я работать буду. А сейчас делать нечего тут. Слава богу, 28-го уже уезжаю в Стамбул. Вы мне так и не объяснили, кто такая Джама? – И ты мне так и не рассказала, Нармиш, кто такой Неймят? – Ты рассказала Фидан про Неймята? – Руфат резко затормозил, прямо как в фильмах, и повернулся к своей девушке. Все смотрели на Нармин. – О господи, нет! Просто нам нужно было открыть её телефон. А он был на пароле. А ты, помнишь, мне рассказывал, что Неймят – любовь всей её жизни, вот я и ввела это имя. – Неймят – это кто, садовник или его сын? Ну вы мне Америку открыли, все знали про этого её садовника. Я его даже на фейсбуке случайно нашла. – Ничего не понимаю, зачем вам телефон Джамали? Вы хотите, чтобы она вам скандал устроила? Все знали про садовника, но не все знали подробности, кроме меня никто не знал, можно сказать. А я не хочу, чтобы она опять назвала меня ağzı-cirıq. – Знаешь, любовь моя, не нужно было с ней вообще связываться, чтобы потом жаловаться.

88


Руфат не ответил, но эти слова его очень задели. Всю дорогу ехали молча, периодически прерываясь на обсуждение какой-то песни. Вдруг Фидан сказала: – Слушай, Нармиш, а что мы делаем на Новый Год? У нас целых десять дней отдыха. Фарид, ты долго будешь в Стамбуле? – Не знаю, – замешкался он, боясь случайно сказать правду, – спишемся да в вотсаппе, если что, обязательно надо увидеться. Обед прошёл более–менее спокойно, Фидан старалась молчать, чтобы ничем себя не скомпроментировать, чего не скажешь о Джамале, которая, в своей привычной манере, вещала на весь ресторан, периодически материлась, вспоминала шутки–мишутки, связанные со школой, и даже разговаривала с Руфатом, как ни в чём не бывало. Нармин с Фидан, чувствуя себя Шерлоком Холмсом с Доктором Ватсоном, пытались определить, стоит ли её подозревать в посылке анонимного букета? Руфат, в свою очередь, не разговаривал с Нармин, а Фарид наблюдал за происходящим. Медина рассказывала девочкам о свадебных планах, как будто родители уже согласились выдать её за Тиму. Со стороны они выглядели вполне приемлемо, даже дружно, что-то вроде встречи одноклассников. После обеда Нармин с Фидан собирались дальше по своим делам, Руфат должен был поехать к отцу. В дороге все опять молчали. Фарид вдруг спросил: – У Джамы есть инстаграм? – Да, конечно, посмотри на моём профиле в подписчиках, – на автомате ответила Нармин, а потом удивилась – а зачем она тебе? – Что? А-а, просто хочу выйти через неё на кое-кого. Подруги переглянулись. Слишком много подозрительных событий за раз. – К «Гоша гала» вам нормально будет? – как можно более равнодушно спросил Руфат.

89


– Да, спасибо. Он остановил машину, помог девушкам выйти и сказал напоследок: – Фидан, скажи мне, где будете. ***** За окном был вечер. В хорошо освещённой гостиной, в азербайджанском восточном стиле модерн-люкс раздавался звонкий смех. Усатый мужчина в приятном фиолетовом свитере и с очаровательной залысиной увлеченно рассказывал что-то: – А я ей говорю, Ляля, это не женский туалет! А она – общий, общий... Рядом с ним сидела полная женщина лет сорока пяти, со стильной стрижкой и мелированием, слегка поглаживала руку мужчины, одной рукой она держала чай на блюдце. – Она всегда так, – поддержала беседу другая женщина, с каштановыми, чуть рыжими волосами, – помните, когда мы поехали вместе в Анталию, в начале 2000-х, Руфат с Фаридом ещё маленькие были? Она тогда зашла не в тот номер, ещё чуть не уснула там! А мы тебя искали по всему отелю, помнишь? – Ой, ну хватит, вы меня рассмешили до слёз, – махнула рукой «мелированная» дама. В прихожей раздался звонок, и Деляра ханум встала с дивана, со словами: – Зина, я открою. На пороге появились Руфат с Фаридом, оба не в духе, хотя Деляра не успела заметить этого. Потому что лицо Руфата загораживалось каким-то экзотическим растением. – Хала у нас? – Мама с папой тут? – У нас, у нас, и хала твоя, и мама твоя, хорошо, что это одни и те же люди! Ляля, смотри кого я тебе привела!

90


– О-о, какие люди! Ма ша Аллах, я тебя сто лет не видела, köppəy oğlu, мог бы почаще навещать тетю! А то получается, тётя навещает тебя. – Xala, yaxşı da. Ты вечно в разъездах. Дядя Эльдар, necəsiz? Мужчина в фиолетовом свитере расцеловал Руфата. – Sağ ol, oğlum. İşlər necə gedir? Hələ ki evlənmirsən? – Hələ yox. – Niyə? Gəl bir qəşəng qız tapaq sənə. – Qız var eee, просто... Вдруг на Лалу ханум как будто снизошло озарение: – Это как раз то, что я сегодня говорила Деле. Знаете, нет нормальных девочек. Или есть, но их родители выдают их за всяких идиотов. А нашим мальчикам что остаётся? Нет, я поняла, что сама буду искать невесту своему сыну. Он живёт в Англии, xəbəri yoxdur burdakı qızlardan. Сегодня пошла к Вюсалу краситься и стричься, как всегда. И вдруг одна девица – ну знаете, такая, с айфоном, с водителем, на во-от таких каблуках, сидит нога на ногу, я в её возрасте не знала даже, что такое коррекция и выщипывание бровей, и профессиональный макияж, омбре, мелирование, укладка! Нет, мы скромнее были! Мы учились, чего-то добивались, о карьере мечтали... В общем, это дело её родителей. И эта девица, пришла, села в кресло к Вюсалу, требовала раскрыть ей бигуди и поменять прическу без очереди, так нагрубила мне... Ужас. – Страшно подумать, что какая-нибудь такая попадется нашим сыновьям, – поддержала Деляра, и на её лице был изображен искренний ужас и удивление. Руфат задумался, что Нармин с Фидан тоже вроде ходят к этому Вюсалу, и тоже сегодня были в салоне, но не придал этому особого значения. В конце концов, весь город ходит к нему. – Кстати о девочках, Руфат, Айдын пригласил нас завтра на «гонаглыг», ты пойдёшь туда? – обратилась женщина к сыну.

91


– Не знаю ещё, я должен сейчас ответить? – Нет, но ты можешь говорить со мной более вежливо. Niyə yenə qanın qaradır? Юноша встал. – Всё нормально. Я иду к себе. Извините. Фарик, ты может у нас останешься? – Мне нужно на спорт утром, я с ребятами договорился уже. Спасибо. Созвонимся днем, bəlkə bir şey fikirləşərik. Лала ханум оживилась (ведь теперь ей нужно искать невесту для сына): – Деля, а что завтра такое? Айдын, это Самедов что ли? – Да, его старшая дочка уезжает на стажировку во Францию. Он устраивает приём по этому поводу. А младшая сестра, Фидан, училась с Руфатом. Фарик, ты слышал про неё? Она подруга Нармин. – Айдын... Мы учились параллельно с ним в Москве, – вклинился в беседу Эльдар муаллим, наливая себе ещё чаю – он на межотношениях, а я на межправе. Хороший парень, интеллигентный. – Ещё бы ему не быть интеллигентным, такая семья. – Какая молодец девочка, – поддержала Лала, – а сколько ей лет? – Она взрослая, – разочарованно вздохнула Деляра, – ей где–то двадцать три – двадцать пять. – А младшая? Такая же умница, как сестра? – Нет, мама, она такая же умница, как та девушка из салона, которую ты описывала, – резко ответил Фарид, которому всё же не нравилось, что ему, взрослому парню, iki daşın arasında, начали искать невесту. И опять эта Фидан на повестке дня. – Сынуля, ну почему ты так нервничаешь? Я не верю, что эта девочка такая же. Кто угодно, но не она. Айдына дочери не могут быть невоспитанными, это как бренд. – Ну прямо Джорджио Армани, – усмехнулась Деля.

92


– Ой, да, Эльдар, ты помнишь, что нам нужно заехать завтра за твоим костюмом туда? Я не собираюсь сама подбирать тебе галстуки! Продавцы скоро решат, что я покупаю это для своего любовника. Я устала выбирать всё в одиночку. Супруг Лалы нехотя согласился: – Ладно–ладно, что уж поделать. Только обещай, что потом мы пойдём с тобой завтракать куда-нибудь в Крепости, и прогуляемся по бульвару, как в старые добрые времена? – Помню, сколько прикрывала вас, пока ты не принес кольцо, – покачала головой Деляра, – меня напугала мама, что если мы будем гулять с мальчиками без кольца, нашего папу могут с позором выгнать из партии! Все, кроме Фарида, засмеялись. Он не мог перестать думать об этом. Не мог перестать думать о ней. Только бы у неё не было парня... – Помнишь, когда приходили к нам брать интервью для «Az1News», там была рубрика «успешые жены успешных мужей», или как? Деля, они не могли тогда поверить, что мы больше 25 лет вместе. Пришлось показать им наши юношеские фотографии. – Кстати, дедуля скоро приезжает? Эльдар посмотрел в календарь на своём телефоне: – Сегодня уже двадцатое. Значит, уже сегодня днем. Фарик, у него рейс в 13:20, если проснёшься рано, можешь сам его встретить. Но я уже сказал водителю. – Я встречу его сам, очень соскучился по нему. Они посидели ещё немного, а потом, на выходе, Лала дождалась, чтобы её сын с мужем спустились в гараж, понизив голос, сказала сестре: – Слушай, а покажи мне Айдына младшую дочку. Фотки есть у тебя, наверное? – Да, конечно, – Деляра открыла инстаграм, неуклюже тыкая по сенсорному экрану ухоженными пальчиками. – Почему так долго загружается... Ну-у...

93


– Э-э, Эльдар уже звонит. Скинь мне в WhatsApp, окей? Целую, bacı, – и Лала ханум скрылась в лифте. Глава 8. #baku #nightlife #lavitaebella #newfriends #lostandfound Руфат лежал на кровати прямо в джинсах, смотря в потолок. Он молчал. Не в смысле, что молчал вслух, а в том, что молчал про себя. Ему пришло три сообщения от Нармин за последние полчаса: «Мы можем поговорить?» «Дело не только в этой ссоре. Мы должны обсудить кое-что». «Я иду спать, но буду ждать твоего звонка». И четыре от Фидан, почти такого же содержания: «Надеюсь ты жив, позвони Нармин». «Если ты не перезвонишь, я начну звонить вам на домашний». «Твоя мама в инстаграме лайкает наши сегодняшние фотки, если бы с тобой что-то случилось, ей было бы не до этого. Значит ты жив». «Вот так стало? Можешь завтра даже не приходить». И ещё пара от Фарика, примерно такого же содержания. Ему было сложно понять, что происходит. Все эти годы он ждал, ждал того момента, когда станет взрослым и серьёзным человеком, его отец даст ему свои объекты, они с Нармин сделают «нишан», все будут их поздравлять, говорить Allah xoşbəxt eləsin и восхищаться, мама будет заказывать конфеты и духи для невесты.. Ну и, конечно, подарки от отца невесты.

94


Отец жениха – это, конечно, круто, но подарки от отца невесты бывают более изысканные, потому что ему не хочется ударить лицом в грязь. И как маленький намёк на взятку: «Я тебе вот эту машину/дачу/часы, а ты обращайся с моей дочерью хорошо». Щедро, мудро, но не всегда работает. И как они будут гулять с его и её родственниками, и как будут спокойно ездить летом в «Амбуран» и «Си Бриз», семейные ужины, дачи, дружеские вечера... Он, в свою очередь, будет делать для неё и для их детей всё самое лучшее. Но в какой-то момент он понял, что что-то пошло не так. Они постоянно ссорятся. Может, она его не любит? Почему она пытается унизить его в присутствии друзей? Почему не соглашается с его мнением? Одевается так, как считает нужным, и ходит туда, куда хочет? Разве это нормально? Разве так должна поступать его будущая жена?.. Вот Медина – да, она сестра Джамали, да, её тётя – любовница депутата, но она сто раз спрашивает у Теймура, прежде чем пойти куда-то. Перед выходом из дому посылает ему свою фотографию. Он может в любой момент позвонить её водителю, если не может до неё дозвониться. И то, что они сейчас делают нишан, это не только его заслуга, но и её тоже. Она не побоялась рассказать родителям, с кем встречается. А Нармин? Она как будто специально не хочет рассказывать матери об их отношениях. Она как будто ждёт, что ей найдут другого жениха. А с другой стороны? Последняя сильная ссора, которая почти довела их до расставания, была минувшим летом, перед их с Фаридом отъездом в Ниццу. Они собирались оставаться там около месяца, а потом поездить по Европе ещё недели две. Шампанское, водка, спортивные машины, русские девицы, Сан–Тропе, сумошедшие ночи. Нармин с семьёй должна была ехать в Хорватию, а затем в Италию, и у них не получалось состыковаться в Европе даже на один день. К тому же, потом к ним тоже должна

95


была приехать его любопытнейшая тётя Лала – мама Фарида, которая точно пошла бы на свидание вместе с племянником. Тогда Нармин очень обиделась, решив, что он едет в Ниццу к какой-то девушке. На самом деле, никакой девушки не было, они с Фаридом просто решили устроить себе «Мальчишник в Вегасе», а что соврать по этому поводу, он не успел придумать. Значит он всё-таки небезразличен ей, она ведь так его ревновала тогда. Потом её отец периодически пытался поймать её с поличным, и Руфат решил, что нет лучшего момента, когда стоит надавить на неё, дабы она созналась отцу и настояла на нишане. Он даже специально отвел её в новый ресторан друга её отца – Нармин не знала, кому принадлежит это заведение – чтобы Азаду «настучали» на дочь. Он посмотрел на время: 01:05. Зашёл в вотсапп – Фарид уже давно спал. «Heaven's» выложили в инстраграм видео–отчёт с текущей вечеринки. Он нажал на название места, чтобы посмотреть, кто ещё сейчас там. Ну что... Нужно же как-то разгонять тоску. Он встал, нащупал на тумбочке ключи от машины, из потайного отделения переложил в кошелёк коричневый кошелёк с узорчиками, презервативы – на всякий случай – снял с вешалки куртку и захлопнул за собой дверь. Пойти в клуб – это не залог хорошего отдыха, не гарантия веселья, но Руфату просто нужно было отвлечься от всего. Слишком много чего навалилось в последнее время. Он припарковался в гараже рядом с машиной Теймура – оказывается, он тоже тут. Он застал друга за столом в окружении виски, редбулла и двух девушек. Одна из них – Рамина, известный модельер, и сама по себе очень приятная и общительная «светская львица». – O-o, mənim qardaşım, – они с Тимой расцеловались, – sən hara, bura hara? Viski içirsən?

96


Руфат отказался: – Я за рулём. – Əşi, başın xarabdır? Я водителя вызову к четырем часам, я уже его предупредил, – успокоил его друг, параллельно наполняя пустой бокал. Руфат взял банку редбулла, но она была уже лёгкая – пустая. Ну и ладно, мужчины пьют чистый виски. Он, Рамина и Тима чокнулись. Вторая девушка, блондинка с выразительными красными губами, отказалась от выпивки. Он огляделся вокруг: за столиками сидели там-тут знакомые лица, но было темно и шумно, поэтому здороваться ни с кем не пришлось. Он посмотрел на Рамину: у неё на запястье красовалась тату с буквой «А». Он взял её за руку, пытаясь жестами объяснить свой вопрос: – Что это? – А – это имя моей первой и единственной любви. Любовь... Руфату так хотелось поговорить с кемнибудь о любви, о Нармин, ему так хотелось, чтобы кто-то его поддержал, сказал, что у них всё будет хорошо, что она его любит. Рамина зажгла сигарету: – Будешь тоже? – Нет, спасибо. Ты что так много куришь? Это уже третья. Девушка откинула с лица прядь: – У меня не лучшие времена. С моим, – она продемонстрировала запястье – «А» у нас всё не очень хорошо. Много переживаю... Слушай, пойдём, потанцуем? Всё остальное он помнит как приятный сон. Пока Тима культурно общался с блондинкой, хотя все уже понимали, что она всё равно уйдет с ним – за столик и за виски расплачиваться надо – они танцевали, веселились, как старые друзья, пили на брудешафт, заказали текиллу–«бум-бум», потом она учил его делать «кружки» из дыма... Периодически они прерывались на то, чтобы рассказать друг другу о своих проблемах, перекрикивая музыку.

97


Когда люди выпьют, они чувствуют себя мудрейшими советчиками и опытнейшими психологами. – Всё очень сложно, мы давно вместе, но есть некоторые проблемы... – Рамина грустно улыбнулась, посмотрев на свою тату. – Какие проблемы? Какие могут быть проблемы, если вы любите друг друга? И почему ты так его скрываешь? – Здесь очень шумно. Я бы всё рассказала тебе, чтобы ты понял. И я бы хотела тебе помочь с Нармин. Я знаю её давно, она хорошая девочка. Руфат посмотрел на Тиму. Его друг был просто на высоте – рассказывал какую-то историю своей собеседнице. Тут к ним подошёл молодой человек в майке с флагом Азербайджана – Айхан, владелец сети ресторанов. На время он уезжал из города, вроде бы где-то учился и проходил тренинги, а в скором времени собирался открыть новый «VIP»– клуб, круче «Heaven's», круче любого в Баку. В принципе, конкуренция была небольшая, главное – связи и контингент. Люди, которые будут туда ходить – живая реклама. Он расцеловался со спутницей Тимы: – О-о, Соня, какими судьбами? Ты обычно в «123» ходишь. – Ну, меня пригласили, – улыбнувшись, девушка показала на своего спутника. Остальную часть разговора они не слышали. – Кто это такая? Твоя подруга? Я её никогда не видел. – Это модель, которая работает у меня в ателье. Тима приходил с Мединой выбирать платье на нишан или хяри по-моему, и они там познакомились. Красивая девочка. У неё очень необычная внешность, зелёные глаза свои, кстати. Это не линзы. Руфат почувствовал, что у него закружилась голова от выпитого. Он закрыл лицо ладонями. – Тебе нужно отдохнуть, – Рамина взяла его за руку. Они посмотрели на друзей: никто не собирался ещё вставать. Была половина третьего. У Руфата разрядился ак-

98


кумулятор на телефоне. Он даже не пытался его перезарядить. – Слушай, я живу рядом, в Порт-Баку. И я выпила намного меньше тебя, могу сесть за руль. Поехали ко мне? Найду место, где тебя положить. Он мимолетом подумал о презервативах, которые на всякий случай взял с собой. Может, всё не зря. Они встали, Тима изобразил на лице удивление – куда? Так рано? Руфат показал жестами, что у него раскалывается голова, но решил не говорить, куда едет. – Не знала, что ты любишь Адель. – Ты думала, я слушаю только Узеира? – Ладно да-а. Кстати, классная тачка. Знаешь, люди делятся на два типа: те, кто любит BMW, и те, кто любит Mercedes. – Откуда у тебя силы размышлять над этим? – Руфат откинулся на сиденье, – вдруг он очнулся – а у тебя дома нет родителей? – Я живу одна. Ну, совсем одна сейчас, потому что мы с моим любимым в ссоре. Знаешь, как будет жених и бойфренд по-итальянски? Fidanzato. Мне так нравится это слово – il mio fidanzato. Это что-то связанное с доверием. Fidarsi – доверять. – Фидан. Прикольно. Ты знаешь итальянский? – Я жила в Милане год, училась там в магистратуре. Потом мне стало скучно и я перевелась в Барселону. Каждый раз, когда кто-то (особенно девушка) приводила его в свою квартиру, открывала перед ним дверь, он непроизвольно вспоминал мультфильм о Карлсоне: «Добро пожаловать, дорогой Карлсон, ну и ты, Малыш, проходи». – Извини, у меня тут лёгкий беспорядок, – сказала она скорее на автомате и из приличия, – домработница сегодня отпросилась.

99


– Всё нормально. Как будет problem yoxdur поитальянски? – Nessun problema. – Hə də, ondandır. По традиции жанра, Руфат рассматривал фотографии в рамках. Рамина вернулась, переодевшись в сиреневый спортивный костюм. Он держал в руках рамку, на которой она и какой-то молодой человек, счастливые, и как ему показалось, влюбленные, готовятся к спуску с горы в Şahdağ. – Будешь чай? Тебе надо протрезветь. Может редбулл? – Давай редбулл. – Это – твоя любовь? Как там было? Фидан–что-то. Девушка грустно улыбнулась. – Фотка с Шахдага? Нет, это мой старший брат. Он погиб в автокатастрофе полгода назад. Может ты слышал даже эту историю. Это было возле «Джумейры». Он и его двое друзей разбились. Машина перевернулась и загорелась. У Руфата округлились глаза: – Это был твой брат за рулём? Да, мы все слышали эту историю. Я в шоке. Allah rəhmət eləsin... Я не знал его лично, но слышал, что он собирался открыть бутик мусульманской одежды. Savab iş olardı... На нас всех это плохо подействовало тогда. – Allah ölənlərivə rəhmət eləsin. Просто он был Велиев, а я – Вели-заде. Да, это правда. Он был очень честный человек, старался защищать меня. Но у него было много врагов. Может быть, аварию подстроили. Знаешь, он единственный близкий мне человек из семьи. Очень одиноко с тех пор, как его не стало. – А твои родители? – Моим родителям было всё равно, где я и с кем. Главное – чтобы это было не очень дорого и не наносило

100


ущерб их карману. А так – вход на вечеринку свободный – иди, друзья–парни всё оплатят – иди... Остаться у когонибудь на ночь? А это не платно? Ну, иди. Они все переводили на деньги и расходы. Так я начала сама шить себе платья, чтобы было модно и красиво, а потом пошло–поехало. И связи были хорошие. Особенно Лейла Гафарова мне помогла тогда. Мы вместе ходили на спорт, когда она была обручена с Арифом. Она меня и познакомила с моим А, точнее, ввела в этот круг. Знаешь, отчасти я виню своих родителей в том, кем я стала. Теперь я сама себя содержу, и у них ко мне другой интерес. – А кем ты стала? У тебя своё ателье, бизнес, в городе тебя все знают, у тебя шикарная квартира, частный водитель. Рамина опять усмехнулась: – Ну-у... Если бы ты знал, чего мне это стоило. – Ты преувеличиваешь, – Руфат допил энергетик из железной банки. – Давай я принесу тебе адаптер от айфона? У тебя пятый же? – Нет, не надо, я не хочу включать телефон. – Почему? Ты мне так и не рассказал про Нармин, мы же договаривались обсудить всё в спокойной обстановке. Ты забыл, что вначале я училась на психолога? – Но ты мне тоже ничего не рассказала. Кто такой А, почему ты его так скрываешь? – Потому что он женат. И он очень известный в городе человек. Если кто-нибудь узнает о нас, будет ужасный скандал. – Я с ним знаком? – Думаю, да. В Баку все друг друга знают. – Он молодой? – Относительно. Слушай, ты знаешь, почему я перестала общаться с Лейлой? – Нет, но их семейка мне вообще не нравится, без обид.

101


Рамина зажгла сигарету и положила пепельницу на журнальный столик: – Не тебе одному... Знаешь, замужество её очень испортило. Она не была такой стервой. Она была весёлая, жизнерадостная, мы часто тусовались с ней, c Кешей её подружкой, Диной. Ездили в Стамбул на выходные, в Париж на Новый Год, в Италию на шопинг. Однажды они приехали ко мне в Барселону на день рождения, украсили мою комнату в общаге, сделали мне офигенный сюрприз... А Ариф оказался не таким, как она думала. Он женился только ради денег и статуса. И детей жалко. Они своих родителей видят реже, чем двоюродных братьев и сестер. – Ты, может, до сих пор её любишь, поэтому так говоришь. По ней видно, что она гнилая. Всегда было видно. А Ариф неплохой парень, по-моему. Просто выживает как может с этой змеёй. – Nə isə, sözüm onda deyil, – Рамина слегка замешкалась, услышав имя Арифа. Я давно с ней не общаюсь, но город маленький, да и Кёнюль – Кеша всё же пригласила меня на свой день рождения – мы с ней столько лет общались, где только не побывали вместе. Я слышала, что они сватались к Фидан Самедовой. Ты же дружишь с ней? – Да, мы друзья детства. Как ты сказала? Мы через многое прошли вместе, много лет общаемся. – Так вот, – слушай, ты не голоден? У меня есть плов. Или по-быстрому могу пожарить yumurta–pomidor. – Нет, спасибо, всё нормально. Рассказывай, ürəyivi boşalt. – Ты замечал, к скольким девушкам сваталась их семья? – Это-то ясно, Турал же педик, heç kimi bəyənmir. – Не всё так просто. Все в семье знают, что он голубой, каждые выходные напивается и обкуривается. На самом деле они, bacı–qardaş, развлекаются тем, что находят какуюнибудь жертву – девочку из хорошей семьи, с хорошей репутацией, как говорится, чистую. Сначала делают вид, что всё

102


супер, всё хорошо. Через некоторое время – находят повод, чтобы «дать задний». Брови выщипаны. Одевается открыто. Видели на улице после девяти вечера – да, и такое было. Сидела на переднем сиденьи у мальчика в машина. Слишком много фоток в инстаграме. И потом этой девушке очень трудно нормально выйти замуж, если про неё такое сказал сам Эльчин муаллим и его сестра. Руфат переваривал информацию. Насколько люди бывают подлыми? – Откуда ты это знаешь? Может, это слухи. – У меня надёжные источники, – она хитро улыбнулась, – Она ненавидит девушек. И всю эту женскую дружбу. Они расстались с её предыдущим парнем, когда всё шло к нишану, потому что её подруга споила его, уложила спать на своей кровати и выложила фотки на фейсбук, отметив их обоих. – В смысле, Лейлу тоже? – Да. Инстаграма тогда не было, – усмехнулась Рамина. – Но всё-таки странно, что ты с такой уверенностью об этом говоришь. Только не говори, что твой «А» – это Ариф. – Если бы всё было так просто... – Ну, если только ты сама не будешь усложнять. Они посмотрели на часы: уже почти пять утра. – Слушай, тебе надо позвонить Нармин. Я представляю, как она волнуется. – Со мной всё нормально. Если бы что-то случилось, она бы узнала. Pis xəbər tez yayılır. – Знаешь, я хотела предупредить её, чтобы она не общалась с Лейлой и держалась подальше. Они сватались к Фидан, они могут попробовать рассорить их. Но когда я подошла к ней на дне рождения Кёнюль, нас отвлекли. Да и кто я такая? Не думаю, что я ей нравлюсь. – Почему ты не должна ей нравиться? Она просто не знает тебя хорошо.

103


– Если бы она знала меня лучше, она бы тем более возненавидела меня, – загадочно проговорила она. Они ещё долго говорили, точнее больше говорила Рамина, рассказывала о своей жизни, о своей карьере, о проблемах со своим «А». Он женат, у него двое детей, но хочет, чтобы она тоже родила; а она не хочет иметь внебрачного ребенка – к ней и так в обществе не лучшее отношение, а если она родит... Она рассказала, что они вместе уже года три. Сначала она рассматривала его просто как спонсора, не питала к нему никаких позитивных чувств, он был ей даже противен, а потом она узнала его лучше; узнала, какие у него проблемы в семье; что ему неинтересно с женой, она типичная домохозяйка, и слегка истеричка; он жаловался ей, что его не интересует уже ни свой бизнес, ни ещё что-то; он пытался заниматься чем-то полезным для общества, строил школы, детдома, ремонтировал уже существующие, но понял, что ничто из этого не поможет ему самоутвердиться. А что может больше поспособствовать женской любви, чем жалость? Это как материнский инстинкт. И вот он встретил Рамину – ну, как он сам ей говорил – её жизнерадостность, нескончаемая энергия, весёлый нрав изменили его. Где-то помогло и её образование психолога: она старалась давать ему советы с точки зрения профессионала. Он даже предлагал ей открыть свой кабинет, но она отказывалась. Потом он случайно узнал, что она умеет шить. Несмотря на все сопротивления, через два месяца ей пришлось подать на магистратуру в несколько дизайнерских школ в Риме и Милане. – Я хочу помочь тебе сделать карьеру, мне нравятся женщины, которые добиваются чего-то сами. Это то, чего мне не хватает в жизни. Моя жена умеет только делать заказ в ресторане и покупать самое дорогое платье в бутике, – говорил он ей. Бывают ночи, когда в пустой квартире мы обнажаем перед чужим человеком тело. Но ещё страшнее, когда ты

104


обнажаешь перед ним свою душу. Эффект наутро один и тот же: разочарование, сожаление... Руфат внимательно слушал. Перед его глазами вырисовывались картины и сцены с участием, если не конкретных людей, но всё же, людей, которые ему хорошо знакомы и близки. Его отец и мать – такие же состоятельные люди, точнее состоятельный муж и жена–домохозяйка; его тётя с мужем, которые ненавидят таких, как Рамина, как раз за то, что они ломают семьи... – Знаешь, спасибо, что выслушал. Ты напоминаешь мне покойного брата, Misalı səndən uzaq. Но теперь твоя очередь рассказывать. Ему я тоже всегда помогала с девушками. Юноша начал свою историю: у него был не такой хороший русский, как у Рамины: в смысле, он всегда считал, что одинаково говорит хорошо как на нём, так и на азербайджанском. Он рассказывал сбивчиво, прерывался на школьные воспоминания, одиннадцатый класс и поступление, как они не могли с Нармин решить, куда им поступать вместе. Он пообещал ей как-то раз, что будет учиться только в одном вузе с ней. Нахлынула волна воспоминаний, весёлых и грустных, он рассказывал ей про школьные драки, как они, мальчики в классе, соревновались, кто первый сядет за руль, кто раньше пойдет к проститутке, чтобы лишиться «девственности», или – любимое его воспоминание – как они отмечали с Нармин День Всех Влюбленных... – А ты, как отмечала со своим 14-ое февраля? Когда он вдруг посмотрел на замолчавшую собеседницу, то понял, что она заснула. Она была прекрасна: белая кожа, пепельного цвета волосы, идеальные брови, французский маникюр, пухлые, но не силиконовые губы... Её жакетка была застегнута не до конца, и он ненароком посмотрел на её грудь. Вспомнил про презервативы и понял, что они всё же не пригодились. Он переместился на другой диван и тоже заснул.

105


Глава 9. Нармин разбудили (если можно сказать, что она спала) настойчивые звонки и стук в дверь. – Привет, как ты? – она открыла дверь, параллельно держа у уха телефон. Домработница занесла в комнату огромный букет белых роз, коробку жвачек «Love is», и подпись – For my N. – Подожди секунду, – от кого это? Кто принёс? Женщина пожала плечами: охранники снизу просили передать. Так и сказали: для Нармин ханум. – Как я могу быть? Я не спала всю ночь. – Что случилось? – Ты типа не знаешь? – Я не про это. Кто что принёс? – Ничего такого. – Я думал, мы друзья и мы делимся друг с другом своими проблемами. Ты что, так и не пошла спать? – Нет, но всё нормально. – Я нашёл твоего Ромео. – Неужели, – с ноткой безразличия сказала девушка, набирая со второго телефона сообщение: «Мне опять прислали анонимный букет!!!». – Ужели, – передразнил её собеседник, – представь, иду утром на спорт в Порт-Баку, машину не взял, хотел прогуляться по бульвару. И вдруг мне навстречу Руфат, «похмельный» такой... – С похмелья? Ты уверен? – Это мой брат. Я выпивал с ним миллион раз, и знаю, какое у него бывает похмелье. – И что теперь? Вы с ним поговорили? – Он сказал, что придёт вечером и там вы поговорите... – О боже, я не хочу говорить с ним вечером! Там будут мои родители, пусть даже не думает позорить меня там.

106


– Я не пойму вас никогда. Мы с тобой проговорили вчера полночи, но я до сих пор не понимаю, чего ты стесняешься. Говорить с одноклассником тоже «айыб» считается? – Меня так воспитали, Фарид, – от навалившейся усталости, Нармин опять легла на кровать. – Я не должна никого любить. Любить мальчика – стыдно. Я не должна даже давать повода, чтобы любили меня. Моя мать не поймет этого, я могу любить только родителей и мужа, которого они мне выберут. Для них я ещё ребенок. Vəssalam. Я как домашнее животное. Домашнее животное разве станет любить чужих людей? Нет, оно любит тех, с кем живёт, кто его кормит. А если оно любит чужого, значит, это плохое животное, неблагодарное. Вот они уже девятнадцать лет думают, в чьи надёжные и добрые руки меня отдать. – Но как ты будешь строить свою собственную жизнь, если ты даже не сможешь сама решить, за кого выходить замуж? – Фарид, у меня вторая линия, извини. – Тебе не надоело ходить по гонаглыгам? – В смысле – надоело? – В смысле видеть родственников и знакомых, которых мы по именам не можем запомнить, отвечать на одни и те же вопросы – а ты старше своей двоюродной сестры или младше? А Рена в какую группу поступает? А ты тоже уедешь во Францию? Ой, а ты ещё не обручена? А чего ждёшь? А Чингиза сын с тобой учился в лицее? – Нет, мне не надоело. Мне нравится – надела любимые каблуки, купила новое платье и новый клатч, сделала укладку, накрасилась, конечно же, обновила френч – и вперёд. Если бы ещё моя сестра их любила так же... Прикинь, я два часа уговаривала её пойти в салон со мной. Она сказала, что это пустая трата её драгоценного времени и денег. А в целом, неплохо прошло.

107


– Ханум, извините, что прерываю, вам вместе посчитать? – Считайте вместе, мы потом разберёмся, – махнула Фидан рукой, доставая из «веселенького», как она любила его называть, кошелька с буквами LV, кредитку Visa Gold. – Ты с ума сошла? Не надо. – Триста восемьдесят пять манатов. Водитель помог девушкам сесть. Нармин чувствовала себя ужасно. И дело не в том, что подруга только что заплатила за неё в парфюмерном магазине, они часто так делали. Они не могли говорить в машине обо всём, что случилось вчера. Водитель – всегда главный шпион и доносчик родителей. Они еле-еле дождались, пока машина припарковалась возле главных дверей Старого Города – «Гоша Гала», и Фидан скороговоркой сказала водителю «Я вам позвоню». Они вышли на главную площадь, именуемую в народе улицей «Торговой». – Я не понимаю этих парней, я вообще скоро перестану понимать людей – начала Фидан. – То он говорит, что я ему совсем не нравлюсь, то заявляется без приглашения на наше семейное торжество... – Ну, он же сказал тебе, что он привёз туда дедушку. Фатима тебе тоже рассказала, что он был её научным руководителем. Ты что, не знала, кто научный руководитель твоей сестры? – Откуда мне было знать? – подруга пожала плечами, – Я даже не знаю, как зовут моих одногруппников. – Возьмём кофе? – Давай, только заберём сапоги моей мамы. – Фидан, я... – Я тоже хочу в туалет, потерпи пять минут... – Фидан, я с Фаридом говорила по домашнему телефону в ночь, когда Руфат пропал, – выговорила она наконец.

108


Фидан изменилась в лице, что-то щёлкнуло или кольнуло в её сердце, но она старалась не подавать виду. – Правда? И что? – Если бы мы не были так близки, я бы не смогла тебе это сказать. Но я знаю, что ты поймёшь. Мы много говорили. Да, он очень умный парень, из хорошей семьи, воспитанный, не наглый. Но в общем, у него нет к тебе чувств. Фидан молчала. Каждое слово отпечатывалось у неё в душе, и она ещё не раз будет перебирать эти воспоминания, чтобы сделать себе больнее. – А вы дочь Ширин ханум? Младшая или старшая? Ма ша Аллах, у вас и у вашей мамы прекрасный вкус... – продавщицы в мультибрендовом бутике расплывались в улыбке, протягивая пакет с сапогами за тысячу манатов. – Так, получается, эта вся история «Привёз сюда дедушку прямо из аэропорта, твоя сестра – его любимая студентка, оказался тут случайно» – это всё правда? – Да. Я говорила с ним, и у них были совсем другие планы на субботу. – Ясно. Но в целом неплохо прошло, правда? – повторилась Фидан, – Видела Руфата маму? У меня есть такие же «лубутены». Он почему не пришёл, кстати? – Может, потому, что ты сказала ему не приходить? – А вы не помирились? – Он странный эти несколько дней. Пропадает, не звонит. Говорит, что на объектах у отца. – Придёт в себя, мы это уже видели. А что Лейла хотела от тебя? – Кстати, я же забыла тебе сказать. Она открывает мексиканский ресторан на «малоканке». А по вечерам шоу– программа ещё будет. Короче, она дала мне три пригласительных, для меня, тебя и для Рены. – Странно. Почему она сама мне не сказала? Нармин пожала плечами: – Не знаю. Нино не звонила?

109


– Мы должны быть у неё в пять. Пойдем, возьмем кофе? – Кофе перед кофе? Я что-то передумала. Я вообще голодная, хочу что-нибудь в МакДаке взять. – Правильно. Они вошли в арку, с ужасом оглядываясь вокруг. Их зловеще приветствовали дворовые кошки, девушки ступали аккуратно, чтобы не запачкать брендовую обувь и не угодить в лужу, а запах мочи вынудил их дышать исключительно через рот. Когда две полосато–пятнистые кошки проявили интерес к джинсам Фидан, она взвизгнула: – Фу, ненавижу кошек! Гасымова, прогони их, умоляю! – Кто тама раскричался? – спросила с балкончика полная женщина с короткой стрижкой, надменно посмотрев на девушек, словно королева бездомных кошек и обшарпанных дворов. – Ой, здрасьте, мы к вам записывались на пять часов, вы же Нино ханум? – Поднимайтесь, только не шумите мне тут, соседи жаловаться будут. Она деловито налила кофе в малюсеньких чашках и уставилась на подруг. Периодически они обсуждали что-то, но гадалка прерывала их: – Мысли запутаются. Не разговаривайте. – Так. Кто первый? Девушки переглянулись в нерешительности. – Ну, нам разницы нет... – Кто первый? Решайте уже. В конце концов, первой решила смотреть Нармин. Грубоватая грузинка посмотрела на чашку, на блюдце, потом на Фидан: – Выйди. – Куда выйти? – Во дворе постой. Пальто своё надень только.

110


Ошеломлённая девушка не двигалась с места. Нармин тоже не понимала, к чему клонит женщина. – Смотрю только один на один, – нетерпеливо объяснила гадалка, – Подожди во дворе. Позову – вернёшься. Когда Фидан вышла, Нино, понизив голос, заговорила: – Кольцо вижу. Ты обручена? – Нет. – Значит, скоро будешь. Полгода–год, и кольцо будет. Разговоры вижу... – гадалка прищурилась. – Ой, сколько разговоров. Сплетни о тебе ходят. Завидуют все вашей семье. И глаз на тебе есть. Но это не страшно. Мальчик тебя любит. Но с ним твоё счастье не вижу. И он не единственный, кто на тебя глаз положил. – Вы же сказали – кольцо... – Кольцо–кольцом. Но даже если ты с ним обручишься, счастлива не будешь. Эта девушка, – Нино ещё больше понизила голос, – сестра твоя двоюродная? – Нет, близкая подруга. Женщина усмехнулась: – Странно, а завидует она тебе, как близкая родственница. – Нет, вы, наверное, спутали с моей двоюродной сестрой. Она мне точно завидует. – Ну не знаю, не знаю... Вопрос какой есть у тебя? Или желание? У Нармин на уме было всего одно желание. Не про свадьбу, не про замужество, не про Фидан, не про свои тайные букеты. Она закрыла глаза и загадала: «Хочу, чтобы Руфат был просто счастлив». Покрутила пальцем на блюдце, как сказала гадалка. У женщины округлились глаза: – Ой, что-то плохое вижу. Она взяла Нармин за руку, и та чуть не дёрнулась:

111


– Знаешь, доченька. Я вижу, ты чистая девушка. Добрая, даже очень. Но будь осторожна. Тебе предстоят испытания в жизни. – Спасибо, Нино ханум. Я постараюсь запомнить всё, что вы сказали. Она вышла, и настала очередь Фидан. Нармин не стала даже пытаться подслушать, что сказала подруге грузинка. Впечатления от гадания остались не самые приятные. Казалось, что кто-то залез ей в душу, запустил туда чёрных кошек и плотно запер дверь. На душе скребутся кошки. Или крысы – прямо как в «Завтраке у Тиффани». Ей хотелось убедить себя, что гадалки несут чушь. Цокая каблуками, из странной квартиры замысловатой конструкции вышла Фидан. Нармин показалось, что она тоже была не в лучшем состоянии. – Слушай, я забыла оставить ей денег, сколько ты заплатила? Фидан махнула рукой: – Двадцать манат. Ничего, купишь мне круассаны. Или макаруны. Поехали ко мне? – Если честно, я плохо себя чувствую. Она ничего не спросила у подруги. Они уже вышли из арки, когда Фидан сказала: – Подожди, я, по-моему, кошелёк забыла. Они остановились. Нармин смотрела по сторонам. Возле той самой арки припарковалась белая BMW. Водитель открыл дверцу девушке в темных очках и с бездарным «омбре». Сначала показалась дизайнерская сумка из крокодиловой кожи, а уже потом девушка. Несмотря на то, что уже смеркалось, а у Нармин было слегка слабое зрение, у неё не оставалось сомнений, что это Лейла Гафарова. Она бросила взгляд на номер машины: точно Лейла. Она зашла в тот же двор. Её водитель смиренно посмотрел вслед хозяйке и закурил.

112


Наконец, вернувшись обратно в реальность, Нармин посмотрела на подругу. – Самедова, ты нашла ключи? – Ключи? – Кошелёк нашла? – Да, я уже сказала тебе. Я пытаюсь определить, куда ты смотришь и что тебя так удивило? – Пошли, в машине объясню. Слушай, кто дал тебе номер этой гадалки? – Мне про неё Кёнюль давно рассказывала. – Кёнюль? Ну, всё ясно. Не нужно было нам к их гадалке идти. – Ой, да ладно. Что в этом такого. – Мне мама всегда говорила, что нужно находить гадалку, которую никто из твоих знакомых не знает. А о хорошей гадалке нельзя никому рассказывать. – Нармин, я просто хотела у тебя кое-что спросить, надеюсь, ты не обидишься. – Что? – Ты девственница? – Что за вопросы? Конечно, да, – постаралась она ответить как можно убедительнее, скрывая тревогу, – а почему ты вдруг спросила? – Не знаю. Эта гадалка сказала мне, что кто-то из моих подруг – не девственница. У кого-то добрачная связь. – Дура ты что ли, я бы тебе первой рассказала. Может, это Кёнюль? Или Медина. Или Джамаля. Или кто угодно из нашего окружения. И какое это отношение имеет к тебе? – Странно, но она сказала, что имеет. Если не сейчас, то повлияет в будущем. На что-то. Нармин пожала плечами: – Эти гадалки несут чушь иногда. А в душе у неё скреблись уже не крысы с кошками. В душе у Нармин, наверное, уже маршировали встревоженные слоны. Потому что она не была девственницей.

113


Тем временем Лейла Гафарова уже пила самый ужасный на свете кофе – кофе для гадания – в той же самой квартирке, где полчаса назад были подруги. – Я так боялась, что вы столкнётесь с ними. Они опоздали, а я вам позвонить не могла... – Ничего, Нино, не беспокойся. Расскажи лучше, что ты узнала от наших голубушек? И что они узнали нового от тебя? Глава 10. #dirty #little #secrets #instalove #baku #aztagram Порой мне кажется, что проблема нашего общества не в том, чтобы не жить сексуальной жизнью, а в том, как жить ею в условиях абсолютной конспирации. И дело порой не только в постели, а даже в самых безобидных отношениях с противоположным полом. И с одной стороны – город такой маленький, все друг друга знают, все стараются узнать побольше о чужой жизни, а с другой – всё нужно держать в секрете. Göz dəyər. Девушкам об отношениях до брака тоже стоит распространяться как можно меньше, чтобы предстать перед мужем чистой и нетронутой. Прекрасный фразеологизм – ad çıxartmaq, что означает – подмочить репутацию. После этого нужно было срочно делать «нишан» – такая незамысловатая операция по спасению доброго имени. Вот Нармин точно «сделала себе имя» с Руфатом. Почти все в городе знали, что они вместе. И только её родители продолжали делать вид, что ничего не происходит, что их дочь до сих пор играет в песочнице с Фидан. На самом же деле, Нармин в каком-то смысле было на руку то, что их пара у всех на слуху. Иногда она думала о

114


том, что её отец не захочет позора и обязательно выдаст её замуж именно за Руфата. Если всё пойдёт хорошо. Продержаться бы ещё годик–другой. И ни в коем случае не ходить с мамой к гинекологу. Она жила с этим грузом уже почти полгода. Это случилось летом, когда Руфат был у неё дома почти весь день. Хотя они были вместе давно, оставаться вместе в такой обстановке надолго не получалось; Он до сих пор оправдывается, что сделал это не специально, а в результате сильного возбуждения. Этот день ей запомнился на всю жизнь: ей казалось, она понервничала тогда больше, чем за все свои девятнадцать лет. Они выпили немного вина и Нармин расслабилась; они дурачились, смотрели видео с выпускного, смеялись, играли в прятки по дому, она примеряла его рубашку, готовила ему тосты с сыром и ветчиной. – Всё, как будто мы женаты, – сказал он тогда, погладив её по щеке. Они впервые решили попробовать анальный секс – извечный способ азербайджанской молодежи получить хоть какое-то удовольствие, когда «туда» нельзя. Ей было страшновато и интересно одновременно, и хотя всё это казалось слегка унизительным, но она всё же доверилась ему. От резкой боли она вскрикнула и дёрнулась. Пятна крови на постели. Руфат, с лицом белого цвета и ужасом в глазах. Ей было больно сидеть, больно ходить, больно думать о последствиях. Они бегали по дому, пряча улики, заправляя простыни в стиральную машинку. Первый момент ей даже не хотелось смотреть на Руфата, ей было ужасно стыдно за то, что она доверилась ему, ей казалось, что на этом её жизнь закончилась, что все узнают правду, отец, наверное, просто захочет убить её, а

115


потом себя, и её мать следом умрёт от горя. А что тогда будет с Реной? Мысли проносились вихрем, но снаружи она выглядела совершенно спокойной, точнее – молчаливой. Ей не хотелось плакать или истерить при нём. Руфат пытался заговорить, утешить её, даже отшутиться. Он предлагал сделать обручение прямо сейчас, в любой момент, да что им мешает? Почему он не должен понравиться её семье? Дальше – больше. Когда вернулся отец, ему доложили охранники, что опять видели машину Асланова во дворе. Азад, естественно, решил проучить дочь – неважно, кто это был – её парень или просто одноклассник. Меры были приняты самые примитивные – домашний арест и информационная блокада. На самом деле, Нармин ничуть не сопротивлялась. Это дало ей возможность побыть наедине с собой и в открытую, без лишних вопросов со стороны сестры и матери, проплакать три дня в подушку об утерянном целомудрии. У неё была только одна более–менее близкая подруга – Фидан, и то, даже ей она не могла бы рассказать эту тайну. Но позвонить Фидан всё же пришлось, потому что, как рассказывали Нармин маме по очереди Ширин ханум и Фатима, Фидан на том конце города точно так же плакала в подушку. Пропавшим от рыданий голосом она рассказала подруге выдуманную причину своих истерик – Руфат давит с нишаном (это почти правда), отец что-то узнал и не разрешает никуда выходить. Асланов, тем временем, узнавал последние новости от Фидан, в перерывах между бронированием отеля в Монте–Карло с Фаридом и поиском хирурга в Москве для операции по восстановлению девственности. Они не виделись и даже не созванивались почти две недели. Информационная блокада и домашний арест Нармин постепенно ослабли. Она уже вернулась к занятиям фитнессом, успела пойти в салон на коррекцию и даже вы-

116


ходила завтракать с Фидан, но просила её не затрагивать темы, касающиеся личной жизни. В конце концов, когда раны и боль, во всех смыслах слова, утихли и зажили, она набрала знакомый номер. Удивлённый знакомый голос приветствовал её. Она на всю жизнь запомнила то, что Руфат сказал ей, на её взгляд, самым замечательным на свете сонным голосом и рассудительной интонацией. Она жалела только о том, что не попросила повторить этих слов для записи на диктофон. Хотя, это было не нужно, ведь она могла восстановить всё в сознании по памяти. – Ты знаешь, что ты для меня была дороже всех, и так будет всегда. Я верю в судьбу. Меня перевели в наш лицей в девятом классе, я ненавидел его, я был зол на родителей. Всё потому, что мой отец влюбился в учительницу, а мама об этом узнала. «У меня там остались друзья!» – Не помню, сколько раз в день я говорил эти слова родителям. Nə isə, sözüm onda deyil... Перевели меня в «9Д». Там я подрался с Теймуром и чуть не разбил ему нос. Через неделю оказался с тобой в одном классе. Я не забуду, как вы сидели с Фидан на второй парте перед учителем, заплетали друг другу косички, смотрели в мою сторону и хихикали. Ты думаешь, зачем я за Фидан заступился, когда ей писали и звонили мальчики из 11 класса? Я их нашёл и всех заставил извиниться перед ней. Всё это я сделал, чтобы ты обратила на меня внимание. Хотя в классе думали, что мне нравится Фидан. Ну, дальше ты сама помнишь, надеюсь. Я верю в судьбу. Столько случайностей было, благодаря которым я в очередной раз убеждался, что ты должна быть только моей. То, что случилось с нами последний раз – тоже случайность, я бы не стал тобой пользоваться, ты знаешь. Но это тоже знак. Ты будешь со мной.

117


Я не знаю, почему твой отец должен быть против меня, против нас, – он откашлялся, – но я узнаю, и если нужно, устраню это препятствие. Я просто хочу, чтобы мы верили друг другу, понимаешь? Нармин молчала. Словно слайд–шоу предстали перед её глазами эти сцены, нескончаемые школьные воспоминания – как легко и просто всё было тогда В конце концов, всё что она смогла сказать, было: – Я всё понимаю... Она села в машину, включила музыку в наушниках и почти ушла в свой мир. Эти гадалки несут бред. Позвонил отец. – Заезжай ко мне в офис. Её охватила паника. Отец редко звал её к себе ни с того ни с сего, в голове пронеслись миллион мыслей и самых страшных раскладов, ей уже казалось, что он из офиса прямиком отведёт её к гинекологу, или что он узнал что-то ещё... Ну, а что ещё он мог бы узнать обо мне, – подумала она и немного успокоилась. Погруженная в свои мысли, в дверях кабинета она столкнулась с девушкой в деловом чёрном костюме. Она подняла голову. Это была Рамина Вели-заде. Её пепельные волосы были заплетены в замысловатую французскую косичку, на запястье красовалась какая-то татуировка – когда она успела? А на губах – красная помада, которая совсем ей не шла – Нармин отметила всё это про себя за долю секунды. Рамина растеряно улыбнулась ей: – Привет! А мы с твоим отцом обсуждали его новый благотворительный проект, – хотя её даже не спрашивали об этом. – Ну да, привет, – так же растеряно отозвалась дочь Азада, – хорошо выглядишь, – сказала она из вежливости. – Извини, я бы ещё поболтала с тобой, но тороплюсь, и по-моему отец тебя ждёт. – Ничего, – она на автомате чмокнула её в щеку.

118


Всё было намного проще, чем она себе представляла: отец всего-навсего хотел подарить ей новую кредитку. Он просто решил не делать этого дома при младшей дочери. Азад был в замечательном настроении. – Ты уже взрослая девочка, тебе нужно самой следить за своими расходами. Слушай, доченька, ты хочешь научиться водить? – Водить? – Нармин была ошеломлена. Ещё две недели назад отец рвал на себе волосы, чтобы она никуда не выходила одна, чтобы она вообще не выходила из дому, а тут – водить? – Не знаю даже. Мне вообще-то удобно с водителем. – Ну, если захочешь, пусть он тебя учит на нашей машине. Иди, я тебя поцелую, – он заботливо чмокнул её в лоб. – Извини, что так мало внимания уделяю вам. Я совсем заработался. По пути домой она заехала в «Triumph» и купила себе джинсы. И подумала, что иногда делает в своём воображении из родного отца монстра, он ведь всё же за неё переживает. Или это благодаря матери у неё такое воображение? Пока она крутилась дома перед зеркалом в новых джинсах, позвонил Руфат. – Мы идём на концерт Мири двадцать пятого декабря? – А ты не хочешь мне ничего объяснить? – Эээ... Ну да, я пропал на несколько дней, мне нужно было разобраться в себе, ещё Фарид меня нагрузил. – Фарид? – Да, это... Слушай, мы ведь всегда друг другу всё рассказываем? – Ну да, ты ещё к этому не привык? – В общем, Фарид очень влюбился кое в кого. – Ну, я уже знаю. Но, по-моему, у него нет шансов. – И это самое сложное. – Да.

119


Помимо своих проблем, им нравилось решать проблемы своих друзей и знакомых, или хотя бы обсуждать их, немного сплетничая, ведь это делало их ближе (как им казалось). Причём, у них, прямо как у мужа с женой, почти всегда совпадало мнение в той или иной ситуации. Они поговорили ещё о возможном развитии событий, затем Нармин посмотрела в календарь: декабрь подкрался незаметно, а значит, совсем скоро череда дней рождения и вечеринок, в том числе, день рождения Фидан. – У нас дома что-то происходит, я попозже напишу тебе, целую. – Yaxşı. Özündən muğayət ol. На пороге квартиры появилась Пери ханум в сопровождении младшей дочери. Всё бы ничего, но с ними была ещё и родная сестра Пери, тётя Нармин и Рены, Наиля. Учительница по истории. В школе она работала, чтобы быть в курсе всех сплетен – как она сама признавалась. Слава богу, у неё когда-то случился роман с завучем лицея, в котором учились Нармин, Фидан и Руфат, и ей пришлось уйти оттуда, иначе их компания бы провела эти одиннадцать лет под её чутким присмотром. Наиля, как раз, знала всех гадалок в городе, а ещё всех завидных женихов, и особенно всё про богатых азербайджанцев в Москве – это была её специализация. Она поздно вышла замуж и поздно родила, её единственной дочери было всего десять, отчего Наиля катастрофически страдала – ну когда её дочь начнет встречаться с мальчиками и когда придёт время выбирать ей достойную партию? На людях они с Нармин были милыми и дружными, всё-таки любимая тётя любимой племянницы, но на деле их отношения были очень натянутыми и далеко не идеальными. Нармин старалась не давать тёте вмешиваться в свою лич-

120


ную жизнь. Иногда ей казалось, что Наиле давно пора открывать брачное агенство. Прекрасный бизнес для Баку, да и пока что такого нет. Что-нибудь под названием «Sevən ürəklər – любящие сердца». – Привет, Наиля, как ты? – она чмокнула тётку в щёку. – Привет, мася, – она бросила шубу на кровать, – как Нармин раздражало, когда кто-то (особенно тётя) делал так! – Как я могу быть, устаю в этой школе, с утра до вечера нервотрёпка, но ходят слухи, что нашу директрису снимут скоро с должности, Ин ша Аллах! Они сели пить чай на кухне. Кухня была стратегически важным объектом в их доме, как и в любом азербайджанском доме. Здесь, искуснейшими интриганками решались вопросы мира и войны, обручения, свадьбы, развода, рождения детей. Наиля зажгла сигарету. Посмотрела сначала на старшую, затем на младшую племянницу. – Ну, какие сплетни в городе, молодёжь? – Хала, по–моему это мы должны у тебя спрашивать про сплетни, – подметила Рена. – Ну да... Но у меня старая информация. Знаю, что Эльчина племянника хотели женить на твоей Фидан, это правда? Но они отказали им из-за смерти бабушки. – Почти. – Знаю, что Фатима опять уехала учиться, знаю, что племянница Айтян, Медина, обручается скоро с этим Наджафовым. А она не промах, так с виду тихая, спокойная, а какого жениха отхватила! Кстати, мне вчера звонила Ляля. Пери, ты помнишь Лялю? – Какую? Абдуллаеву? – Я не знаю, в институте она была Рагимова. Ну, – на неё снизошло озарение, и она повернулась к Нармин – она же твоего Асланова тётя! Нармин хотела провалиться под землю. Наступило неловкое молчание.

121


Рена разливала чай. Пери смотрела на старшую дочь. Наиля, хоть чуть-чуть и чувствовала свою вину, но получала удовольствие от происходящего. – Да. Асланов. Со мной учился в школе, – ответила Нармин, не отрывая взгляда от матери. – Ну, я о том же. У нас с Лялей хорошие отношения. Мы с ней ещё когда-то на спорт вместе ходили. Она почемуто решила, что именно сейчас должна искать невесту для своего сына. И решила, что я должна ей в этом помочь! Я её, конечно, понимаю, ему уже двадцать два, она волнуется за него... Пойдет ещё свяжется с какой-нибудь... Нармин ужаснулась. Только не это. Лала ханум – гиперактивная дамочка. И раз уж она взялась за это... Интересно, откуда у неё столько энергии? Она работает в клинике, ездит в командировки, ходит на свидания с собственным мужем, даёт интервью и ещё успевает искать невесту! Слава богу, Руфата мама не такая. Если Наиля с Пери погрузятся в институтские воспоминания, плавно переходящие в годы раннего замужества, то их уже не остановить. Поэтому Нармин извинилась и ушла к себе. Глава 11. Когда в жизни что-то идёт не так, делай укладку. Купи новое платье или туфли. Иди на маникюр или педикюр. Когда в жизни всё идет хуже некуда, иди в спа. Это не поможет тебе справиться с проблемой, но как минимум, теперь у тебя будет не просто нерешённая проблема, а нерешенная проблема с укладкой. Капелька мудрости от Фидан, которая, кстати, иногда работала.

122


– Скоро мой день рождения, – напомнила она, пытаясь разглядеть подругу сквозь пар. Они как раз «отмокали» в сауне. – Двадцать третьего декабря. – Да, уже пора готовиться. Нужно что-то особенное. Сейчас все Мири зовут, «Heaven's» закрывают. Я не хочу закрывать «Heaven`s». – Почему? – спросила Нармин на автомате, уже зная ответ. – Потому что Кёнюль уже отмечала там, – Фидан раздраженно закатила глаза. – Слушай, а помнишь Айханчика? – Да, кстати. Я слышала, что он открывает новый клуб. Только не знаю, что, как, когда. – Я попрошу Лейлу узнать, она с ним в школе училась. Как раз будет повод ей написать. – Ты ищешь повод написать Лейле? С каких пор? – Я хочу, чтобы она знала, что я не страдаю без Турала. – По-моему, это и так видно. Даже если бы ты страдала, весь город ждёт твоего дня рождения. Они вышли из сауны и устроились на лежанках у бассейна. – Если бы было лето, я бы отметила сей день на яхте. А так... – девушка мечтательно вздохнула. – Хочу что-нибудь оригинальное. Кстати, моя московская биби зовёт нас в гости. Её новый муж купил дом на Рублёвке. Поедешь со мной туда на выходных? Фатима, может быть, тоже приедет. Нармин пожала плечами: – Не знаю. Если отпустят, конечно, поеду. Папа в последнее время очень добрый. Он подарил мне новую кредитку и ещё сказал, что я могу учиться водить, но мне не хочется. – Клёво. Руфат что делает? – Он купил нам троим билеты на концерт Мири. – Да, я помню про концерт. А его братец? Нармин ужаснулась, пытаясь сохранять спокойствие.

123


– Фарид? Не знаю. Я даже не знаю, где он сейчас. – Я слышала, что Медина с Тимой назначили нишан на четырнадцатое февраля. – Какие они милые. А свадьбу на тридцатое июня может? Нармин поддерживала беседу, хотя на душе у неё опять скребли кошки. И ей совсем не помогала ни парикмахерская, ни шопинг с новой кредиткой, ни спа-салон. Она понимала, что долго так продолжаться не может, что скоро Фидан всё узнает, и может, будет уже хуже, но обратного пути нет, они с Руфатом заварили эту кашу. Они помогли Фариду найти свою единственную любовь, как думал он сам. Она открыла Instagram. Фотографии Фарида и Джамали, их статусы с признаниями в любви, их чек-ины во всех точках земного шара заполонили социальные сети. Руфат говорил, что последний раз видел брата таким счастливым, когда в одиннадцатом классе ему купили спортивную машину. Теперь Фарид сам пропадал в цветочных бутиках, парфюмерных магазинах и кондитерских, только бы угодить возлюбленной. Он даже поменял билет, чтобы продлить время своего пребывания в Баку. Говорили, что в феврале Джама должна была приехать к нему в Лондон, то есть в Манчестер. А может, всё-таки в Лондон, и он приедет туда из Манчестера. Мать Джамали, как утверждали сторонние наблюдатели, болельщики этой романтической истории, пребывала в состоянии эйфории. Всё-таки её дочь молодец, и правильно она её воспитывала: «отхватить» такого парня – не каждому под силу! Если бы составляли рейтинг самых завидных женихов Баку, Фарид Абдуллаев непременно оказался бы в пятерке. Все родственники и семейные знакомые (слава социальным сетям) уже были в курсе и все поздравляли маму – будущую счастливую тёщу Фарида.

124


Дела у них в семье теперь шли как нельзя хорошо, несмотря на её расставание с депутатом: её любимая племянница Медина обручается с Теймуром. (А ведь его отец...) Родная дочь тоже не подвела, главное теперь – довести дело до свадьбы. Нармин с Руфатом стоило огромных усилий скрывать всё от Фидан. Она заблокировала их обоих в телефоне подруги: WhatsАpp, Instagram, Facebook. Они не обедали в тех местах, где могла бы появиться парочка, не покупали больше букетов в «Ninfea» – Нармин убедила подругу, что это ужасное место, которое потеряло престиж; они больше не лакомились вместе круассанами в любимой кондитерской – Нармин приходилось периодически делать вид, что она ненавидит круассаны, выпечку, сладкое, мучное, еду, людей, жизнь... Фидан недоумевала, почему очередной её потенциальный жених пропал, ведь его внезапное появление на семейном приёме подарило ей лучик надежды. Она удивлялась, что от него нет даже никаких обновлений в соцсетях, а Руфат избегает разговоров о нем. В последнее время Нармин вздрагивала от каждого сообщения, каждого звонка, каждой совместной трапезы с подругой. Ей становилось плохо от мысли, что скоро Новый Год, Рождество, День Влюбленных, Восьмое марта, Новруз– байрам, и кто придумал устраивать столько праздников в одно время? Хорошо хотя бы, что на Новый Год они уедут куданибудь. Да и скоро Фидан день рождения, в конце концов! Фарид и Джамаля. Для Нармин, как впрочем, и для всех, оставалось загадкой, как Фарид мог предпочесть Джамалю? Как он вообще мог её выбрать?

125


С того самого дня, как он излил Нармин душу, как он задыхался в собственной безнадёжности, всю ночь говорил о том, что она никогда не обратит внимание на такого, как он, Нармин постоянно мучает совесть. Ей хотелось бы верить, что она и Руфата тоже мучает, хотя трудно определить, есть ли она у него вообще. Нармин смеялась тогда над наивностью Фарида, она была уверенна, что Джамалю он точно заинтересовал. Он бы заинтересовал и Медину тоже, если бы она не была без пяти минут обручена. Она проговаривала эти два имени у себя в сознании, чтобы хоть как-то поверить в эти отношения. Джамаля. Они с Нармин были знакомы сто лет, со школы, или может с садика? Она же ведёт себя как шлюха, ругается, как сапожник, танцует, как стриптизерша, носит кожаные лосины и не скрывает своего прошлого с сыном садовника. Фарид, конечно, хороший мальчик, он очень помог Нармин советами в отношениях с Руфатом, но... Чем она его привлекла? Нармин с Руфатом пытались как-то мягко объяснить ему это, но он стоял на своём: «Какая разница, что говорят о ней, что было в прошлом, какая разница, что говорят о её семье, если она со мной, если её будущее связано со мной?». Она уже собиралась в следующем году переводиться (или поступать в магистратуру) в Манчестер. И кто бы мог подумать. С другой стороны, так бывает всегда: первое время все только и говорят о новой парочке, удивляются, завидуют, ахают и охают, пытаются как-нибудь насолить, и если ничего не выходит, приходится смириться. Сейчас их отношения были как раз на той стадии, когда их все обсуждали. Нармин очнулась от размышлений. Они с подругой пили свежевыжатые соки на лежаках.

126


– Слушай, знаешь кто мне писал недавно? Рамина. Она предложила сшить мне платье на день рождения. Приглашала нас с тобой к себе в ателье, чтобы мы посмотрели ткани, портфолио. – Рамина? – Нармин пыталась вспомнить, где видела её в последний раз совсем недавно. – И ты согласилась? Фидан пожала плечами: – Мне было неудобно отказывать. Всё-таки она сама мне написала. – Как я помню, ты её недолюбливала. – Все мы иногда кого-то недолюбливаем. – Ты видела её новую татушку «А»? – Что? – «А». Её возлюбленного, которого она так ото всех прячет, зовут на «А». – Я тоже хочу татушку. Не понимаю, почему у нас так плохо на это смотрят. Мама говорит: выйдешь замуж, хоть всё тело разрисуй. Фломастерами. Через минут десять, откуда ни возьмись, появилась новоиспечённая блондинка – Лейла. Она была как никогда весела и энергична, рассказывала о своих детях (такое тоже с ней бывает), о своем новом ресторане, о том, как она устаёт находиться в одном городе всё время. Нармин с Фидан смотрели на неё и обе думали, как ей удается выбирать такие неудачные цвета волос с такой частотой? Она хвалилась, что это ей сделал знаменитейший мастер в Стамбуле. Тонна макияжа стекала со вспотевшего лица, что было вполне нормально для посетительниц спасалона. Сюда и впрямь ходил весь город. И всем приходилось от души краситься, чтобы не ударить лицом в грязь. – Турал так изменился в последнее время, весь день только о работе говорит, больше не устраивает посиделок на даче... – Лейла театрально закатила глаза, – я так рада, если честно. Очень переживала за него. Нармиш, а как у тебя с Руфатом?

127


– Спасибо, всё хорошо, – удивилась Нармин, не зная, что ответить. И какого ответа ждёт собеседница. – Знаешь, не пойми неправильно, таких как вы, девочек, очень мало. Но иногда мне кажется, что Туралу нужна именно ты. Ты вроде и спокойная, но в то же время можешь прибрать парня к рукам, – она подмигнула. Несмотря на изменившееся лицо подруги, Нармин всё равно было приятно слышать эту маленькую лесть. Она расплылась в улыбке. – Он обязательно встретит ту, которая ему по душе. И ту, которая и тебе будет по душе. Кстати, ты будешь на концерте Мири? – Да, как раз после него запланировано открытие моего ресторана, – Лейла сделала жест рукой, – девочки, я знаю, что поздно, но я поговорю с вашими родителями, вы не можете этого пропустить! Там будут такие парни... Фидан молчала. Ей не хотелось ни с кем говорить. Зачем Нармин всё это? Она же знает, что Турал и его семья – её территория. Обида копилась в душе уже не первую неделю, и как заноза, не давала ей покоя. – К тому же, – самозабвенно продолжала говорить Лейла, попивая мохито, – потом я, Кёнюль, Дина, Турал и Рамиз уезжаем в Индию. Вы же должны с нами попрощаться! Нармин сдалась. Настоящее afterparty. Мексиканцы. Душевная, хоть и взбалмошная Лейла. Именные пригласительные. В конце концов, об этом открытии будет говорить весь город. В машине они ехали молча. Нармин не сразу поняла, в чём дело. Когда она сказала: – Заедем в «Армани», я отложила там Руфату ремень и шарф? – и не дождавшись ответа, решила, что Фидан в наушниках не слышит её. Когда она сошла с машины одна, то подумала, что Фидан устала и не хочет лишний раз идти куда-то. Они разъехались по домам, и Фидан не сказала ни слова.

128


Она не написала ей даже ночью, хотя они часто переписывались перед сном, планируя, что будут делать на следующий день. Дома Рена жаловалась на то, что ей надоело учиться, что она хочет обручиться на первом курсе, как это делали многие одноклассницы Нармин, что она хочет свободы и что учёба – это пустая трата времени. У Нармин закончились аргументы, и она ушла к себе. Она хотела бы сказать «Не будешь учиться – станешь примитивной, как Наиля хала», но потом вспомнила, что у Наили красный диплом и степень кандидата наук. Перед сном она в последний раз проверила, нет ли сообщений в WhatsАpp. «Скажи мне честно, ты ведь знала, что букеты тебе шлет Лейла?». Она прочитала и ничего не ответила. Глава 12. Рамина Вели-заде вошла в свою просторную квартиру с видом на море. Смертельно уставшая, (она вспомнила любимое выражение по-итальянски – stanco morto), она еле доползла до кухни, поставила воду в чайнике. В детстве она мечтала жить одна в такой квартире с видом на Каспий. Каждое утро она могла бы выходить на прогулку по бульвару, но теперь ночами она работала над эскизами, а когда не работала, то проводила время с А., поэтому ни о каких утренних прогулках речи быть не могло. Её съедало одиночество. Если бы можно было зарегистрировать, сколько раз в день она проверяет мобильник, заходит в WhatsАpp, её бы точно занесли в Книгу Рекордов Гиннеса. Короткое перемирие – и он опять пропадает.

129


Работа, объекты, бизнес, семья, дети, дача, свадьбы, столько прекрасного, которое никак не связано с её жизнью. С их жизнью. А что у неё? Тайные свидания, противозачаточные, аборты, поездки в район поодиночке – встретимся на месте, такие же поездки за границу, парики в случае необходимости, деньги и продукты, отправленные с водителем... А в случае ссоры – ей всегда нетрудно узнать, где он и с кем. Но от этого не легче и не спокойнее. Они так близки друг к другу, и так далеки от того, чтобы быть счастливыми. Она включила телевизор, открыла ноутбук, зажгла сигарету, но всё, что она могла слышать и чувствовать – он не звонит. Может быть, он вообще не позвонит? Больше никогда? Но он ведь... Нуждается в ней. Он сам так сказал в последний раз. Зато ей звонил и писал Руфат Асланов. Каждый день. Какая девочка в детстве не мечтает вырасти и стать тайной возлюбленной богатого и знаменитого мужчины? А какая девочка не мечтает иметь поклонника на семь лет младше неё? У неё были подруги и знакомые, которые жили также за счёт «спонсора», у неё язык не поворачивался говорить и называть своего «А» именно так. Ей казалось, что эти самые девушки не особо переживали из-за своего положения. Она – такая же как они, только у неё есть совесть. Она – содержанка. И у окружающих было достаточно смелости, говорить именно так. А если бы она вышла замуж за богатого, не было бы это тем же самым? Шлюхами называют скорее тех, кто спит с мужчинами ради собственного удовольствия, хотя на деле это те, кто спит ради денег и статуса. Замужество – особая форма проституции.

130


«Тогда половина, нет, три четверти Баку – шлюхи?» – задумалась она, скидывая пепел с сигареты. Она посмотрела на фото Асланова. Фото в зеркале, «селфи», так, чтобы были видны мускулы. Как фотограф и немножко модель в прошлом, она знала, как нужно правильно встать, чтобы эффектно получиться на такого рода фотографии. Интересно, кто научил его? Маменькин сынок до скрежета зубов, он не мог надеть рубашку дешевле ста манатов, никогда не садился в общественный транспорт, ему не приходилось заботиться о своём будущем или даже настоящем, за него всё было решено, и Рамина завидовала ему не белой и не чёрной, а какой-то разноцветной завистью. Ему было можно всё. Он мальчик. У него есть деньги, социальный статус, имя, семья. И есть определенность в жизни. Она набрала этот номер. Номер абонента без забот и с определенностью в жизни. – Привет, можешь приехать ко мне? Посмотрим фильм? Или просто поболтаем. Абонент был приятно удивлен. – Я немного занят прямо сейчас, но через полчаса освобожусь. Никуда не уходишь, надеюсь. Рамина посмотрела на часы: половина одиннадцатого, вечер пятницы. В это время все модные клубы и рестораны забиты посетителями, её друзьями, такими же тусовщиками как она, или теми, кто мечтает стать частью этой «тусовки», столики нужно резервировать как минимум за два дня, но она могла сделать один звонок – или даже его не делать – и попасть в разгар любой вечеринки. Ей не хотелось вечеринок. Не хотелось даже плакать. Она знала, что Асланов едва ли сможет её понять и поддержать – хотя он делал вид и старался изо всех сил. И в то же время, было в нём что-то такое... Обаятельное. Есть такие мужчины – независимо от возраста, социального статуса и даже уровня интеллекта, на них хочется

131


смотреть, слушать их, наблюдать за ними, смеяться над шутками. Рамина не могла прекратить общение с ним, она даже не могла толком сказать, как называется это общение: не интрижка, не флирт, но и не дружба. Просто ещё одни отношения, которые нужно скрывать ото всех. Она накрыла на стол, достала своё любимое игристое вино – интересно, какое вино любит Руфат? Интересно, такие парни как он вообще пьют вино? Или только виски? Когда она уже заканчивала нарезать салат, раздался звонок в дверь. Через мгновение завибрировал и телефон – сообщение от Руфата – «Что купить? У тебя есть чипсы или попкорн?». У неё перехватило дыхание. В дверь, конечно, стучал не Асланов. Отложив телефон подальше, она сделала непринужденное выражение лица и направилась к двери. На пороге квартиры стоял Он. В своём лучшем дизайнерском костюме, после работы, с кульками из супермаркета и букетом цветов из «Ninfea Flower Boutique». Она заметила шарф, тот самый чёрный шарф с эмблемой «LV», которая она ему дарила на Новый Год. – Привет. – Алейкума. Она стояла на пороге в растерянности. Она смотрела даже не на него, а куда-то вдаль. Прошло минуты три, пока она поняла, что происходит. – Может я зайду? Или ты меня не ждала? – Да, конечно, заходи. Он бросил взгляд на накрытый стол и два бокала. – Ужинаешь? Рамина чувствовала себя рядом с ним провинившейся пятиклассницей. – Да. – И кого ты ждала в это время?

132


Эта сцена напомнила девушке фильм «Тахмина и Заур», когда Заур пришёл к любимой без приглашения, обнаружив её отмечающей свой развод с соседкой. На столе был и третий бокал, что его точно также насторожило. – Тебя. – Меня? – он посмотрел с недоверием. – Я знала, что ты придёшь. – Я хочу искупаться. Потом сядем ужинать, – он приобнял её за талию. Он всегда так делал, если у него было хорошее настроение. И это значило, что у них снова всё наладилось. – Хорошо, я принесу тебе полотенце, – впервые за этот вечер, а может, за целую неделю, Рамина широко улыбнулась. Ещё час назад она не могла представить, что Он вернётся и вот так обнимет её за талию. Он оставил свой «айфон» на журнальном столике. Невольно она взяла его посмотреть, какое фото стоит на обоях. Счастливая семья на очередной свадьбе – Азад, его жена в мехах и бриллиантах (она всегда носила их по принципу – чем крупнее, тем лучше), две дочери в платьях в пол, похожие на моделей. Несомненно, они пошли в отца. Рамина всегда симпатизировала старшей – Нармин, она более смышлённая, чем Рена. Рамина чувствовала, как этой девочке не хватает внимания матери–подруги, которая может её выслушать, помочь в отношениях с Руфатом, а не просто купить платье и записать на макияж. В самых заветных мечтах она представляла свой сценарий «Мачехи» – нет, конечно, она никому не желала смерти или болезни, но вот – Азада жена куда-то пропала, или уехала, а Рамина стала жить с ними, и в какой-то момент девочки смогут полюбить и принять её, может, не как родную мать, а как мачеху?.. Её размышления были прерваны ещё одним звонком в дверь. Девушку опять охватила паника, более сильная, чем пятнадцать минут назад. На пороге, как и стоило ожидать, стоял Асланов. С сетками из супермаркета, цветами

133


«Ninfea», в шарфе «LV», с ключами от машины. Она тихонько открыла дверь и вышла на лестничную клетку. – Извини, пожалуйста. Мне очень неудобно, но я не могу тебя впустить. – В чём дело? Nə olub ki? Она приложила палец к губам. Ей понадобилось секунд тридцать, чтобы подобрать нужные слова. – Знаешь, моя личная жизнь налаживается. Извини. Я не могу посмотреть с тобой фильм. Руфат ушёл, не сказав ни слова. Как в дешевой мелодраме. Она не хотела его обижать, в этот момент она чувствовала себя ответственной за происходящее, не хотела, чтобы он решил, что она его использовала, хотя так и было. В смятении Рамина не обратила внимания, что он оставил пакеты из супермаркета и букет цветов прямо на пороге. Она подумала, что разберётся с этим, как только Азад заснёт. Рамина еле успела закрыть дверь, как только из ванной послышался его голос. Она посмотрела на штопор, которым собиралась открыть вино, и вдруг вспомнила, что её возлюбленный совершает намаз, и не пьёт спиртное. За ужином они смотрели в новостя, открытие школы в пригороде Баку, в Мардакянах. Деньги на эту школу выделил Азад и его «шярик» – Вюсал муаллим. – Извини, я всё время забываю, что ты не пьёшь. – Ты так редко меня видишь? – В последнее время, да. Она еле сдерживалась от того, чтобы не начать выяснение отношений. Нельзя. Вместо этого она пошла к плите: – Будешь ещё довгу? Азад молча протянул стакан. – Ты знаешь, я недавно узнал одну вещь. Я хочу, чтобы ты сказала мне, правда ли это. – В чём дело? – Ты знаешь сына Чингиза Асланова? – Я не знаю его лично, – Рамина в этот момент стояла спиной, молясь, чтобы это было достаточно убедительно, –

134


Но его друг, Теймур, заказывал для своей невесты платье у меня. То есть, они с невестой приходили. – Ты знаешь, что они уже почти три года встречаются с моей дочерью? Она повернулась к нему. Они смотрели друг на друга. Рамина в голове перебирала возможные ответы. В конце концов, устав от притворства, она решила сказать всё как есть. – Азад, я думала, ты знаешь. Они очень редко обсуждали его семью, а детей – тем более. – Я подозревал, конечно. Но я надеялся, что это всё детское, что он отстанет от неё сам. Я не хочу, чтобы она влюбилась в него. Qızı tək buraxsan, ya zurnaçıya gedər, ya da kamançıya. – Ничего себе он zurnaçı, – усмехнулась Рамина, – ну, и Чингиз не самый плохой quda для тебя. Рамина вдруг вспомнила, что он содержит одну рыжую модель из её ателье, Сабину. Она как-то по-пьяни рассказала ей, что он очень пунктуальный и порядочный, деньги посылает каждый месяц в одно и то же время. – Чингиз – такого же уровня, как и я. Может, он неплохой, и сын его не самый плохой, но зачем мне выдавать дочь за него замуж, если я могу найти кого-то лучше и выше по статусу? – Но тогда ты будешь перед ним как бы в долгу. Рамине было неплохо известно, что такое быть перед кем-то в долгу и из-за чего-то чувствовать себя ниже других. Азад ответил не сразу. В её мыслях промелькнуло, а вдруг Азада задели эти слова. – Ты права. Я не подумал об этом. Но всё равно... Узнай для меня. Где он учится, чем занимается? Ты же знаешь, я доверяю тебе. Я могу узнать сам, тогда все поймут, зачем мне это. А я – известный человек.

135


В ту ночь Рамина долго не могла заснуть, несмотря на то, что её «любимый известный человек» вернулся к ней. Она думала об Асланове, о его девушке, о том, как она оказалась в эпицентре детских интриг – как взрослая девушка в песочнице, или как крёстная, которая может помочь Нармин Гасымовой – далеко не Золушке по происхождению – попасть на бал, именуемый её собственной свадьбой. И, может быть, у неё появился шанс всё исправить. И смыть свои прошлые ошибки, как морская волна с пляжа размывает непрочные песочные замки. Глава 13. – У нас в Академии две смены только. Но я постоянно в первую. – У нас в Универе тоже, но меняется каждый год. – Как вам не стыдно, – вклинился Руфат, – всего три года назад мы все учились в одном лицее, а сейчас – «у нас», «у вас»? – Да, кстати. Надо нам как-нибудь собраться с классом. – Мы постоянно так говорим. И в конце концов ни у кого не получается. – Ну, как сказать. Когда у меня получается, Руфат занят, а когда он занят, он не разрешает мне одной идти. – Düz eləyir də, – поддержал Джавид, – так и должно быть. Кстати, как твоя подруга поживает? Замуж не вышла ещё? – Фидан? Спасибо, всё хорошо. Мы едем в Москву к её тёте на выходные. – Простите, что перебиваю, – Руфату не очень нравилась эта тема с Москвой. – Джавид, тебе к метро «Сахиль»? – Как тебе удобно, или туда, или к «28 мая». – Последний раз мы хотели летом собраться, помнишь?

136


– Да, хотели поехать за город, но половина девочек решили, что мы едем на море купаться и отказались. – Очень трудно собрать всех. Половина за границей ещё. – Да. Хорошо хоть, мы иногда тебя видим, Джава! А то ты вечно занят. – Ну что поделать, нужно же как-то крутиться, – юноша улыбнулся. – Здесь тебе удобно? – Да, спасибо большое. Рад был вас видеть, – он обратился к Нармин, и осталось непонятно, стал ли он обращаться к ней на «Вы», или имел в виду их с Руфатом. Было три часа дня, и Нармин с Руфатом, после сытного обеда – садж и кутабы – ехали за котом двоюродной сестры Руфата. Когда Джавид сошёл, Нармин вдруг сказала: – Хороший мальчик. Помнишь, как он был влюблен в Фидан? – Да. Поэтому я попросил тебя не брать её сегодня с нами. Джавид был близким другом Руфата. Не было мальчика более честного и правильного, чем он. Он мог решить любой спор, любую ссору, всегда мог дать дельный совет, был очень приятным в общении и по-своему галантным. Но после школы их с Руфатом пути разошлись: Джавид с утра до ночи пропадал то в институте, то на работе, то на второй работе. А так как Руфат не занимался ни учёбой, ни карьерой, их дороги окончательно разошлись. Одноклассники, их общие друзья, не понимали рвения Джавида и возмущались: «Зачем он столько работает?! Он же выматывает себя». Но так как город маленький, и все ходят в одни и те же места, в тот день Нармин с Руфатом случайно встретили бывшего одноклаcсника возле Девичьей Башни. – Вряд ли она бы пришла, – сказала Нармин после паузы.

137


– Niyə, nə olub ki? – Nə bilim... – Aranız dəyib? – Она как ребёнок, обиделась на меня за то, чего я не делала. – Во-от. Я всегда говорю, что женской дружбы не существует. Всегда есть зависть и ревность. Paxıllıq. Heyif deyil – мы с Джавидом. С пятого класса и до сих пор дружим. Я Фидан тоже люблю, xətrini çox istəyirəm, но зависть в ней есть. Никуда не деться. – Причём тут ревность и зависть? Ты же не знаешь ничего, – Нармин удивилась, как Руфат так быстро догадался о том, что случилось. – Из-за чего ещё ссорятся девочки? Они направлялись в ветеритарную клинику в районе метро «Генджлик». Руфат не особо любил кошек, а Нармин их просто терпеть не могла, но ради Руфата и его двоюродной сестры, которой она очень симпатизировала, Нармин согласилась часик–другой потерпеть этого шотландского вислоухого. Двоюродная сестра Руфата – Ляман Асланова училась в Лондоне на дизайнера. Она совсем не хотела возвращаться на родину, ей даже предлагали работу в Лондоне, но отец – дядя Руфата – не оценил рвения дочери и почти насильно привёз её обратно. Через некоторое время, оправившись от депрессии, она открыла агентство по организации мероприятий и очень скоро, благодаря родственным связям и таланту, стала получать серьёзные заказы. (Нармин, к примеру, всегда говорила, что у неё безупречный вкус. Из вежливости или искренне – другой вопрос). Ляман было уже почти 25, её можно было с легкостью возвести в ранг старой девы, но она не торопилась замуж, вопреки всему, что говорили ей в лицо и за спиной. У неё было много друзей, она любила тусовки, путешествия, зани-

138


малась собой. Нармин (и не её одну) волновал вопрос, сохранила ли она до 25 лет девственность? Был ли у неё парень? Махнула ли на все условности рукой? Кот Гарфилд приземлился на колени к Нармин, оставляя на её одежде серые клочья шерсти. – Ну вот, – нервно улыбнулась Нармин, стараясь не пищать вместе с котом и не возмущаться, – теперь моя чёрная юбка стала светло–серой. – Мы не выпили чай, может посидим где-нибудь, десерт возьмём? – С котом? – Отвезём его к Ляме в офис, потом. Домой неохота совсем. – Мне неудобно, она же меня увидит. – Ну и что? Как бы я без тебя водил машину? Ты помогала, – Руфат ущипнул её за щеку. В офисе их встретила Катя – она приветливо улыбнулась Руфату и оценивающе посмотрела на Нармин, и взгляд её задержался на сапогах спутницы Руфата из новой коллекции «Burberry». Лиловая рубашка и чёрная юбка до колена выгодно подчёркивали округлые формы секретарши. Русые волосы были собраны в хвост. Руфат чуть было не засмотрелся на девушку, если бы не Нармин и кот Гарфилд, конечно же. Нармин, тем временем, удивилась, почему эта Катя вдруг так радушно приветствует Руфата. Конечно, никто не сказал бы ей, что два года назад, когда Нармин была на новогодних каникулах в Праге с семьёй, её молодому человеку стало «слишком скучно», он случайно познакомился с Катей, в этом самом офисе, и взял её с собой на вечеринку к Теймуру. Наутро они проснулись вместе, правда, никто не мог сказать точно, было ли у них что-то – и сам Руфат тем более не знал ответа на этот вопрос, а спрашивать было неудобно, но, судя по поведению девушки, она осталась довольна.

139


Она чуть было не начала строить ему вновь глазки, но Нармин вовремя отдала ей кота и взяла Руфата за руку. – Ляман ханум будет минут через двадцать, она уехала на встречу с клиентом, – не переставала улыбаться, и как видно, не сдавалась, Катя, – присаживайтесь, может, подождёте её? – Нет, спасибо, у нас дела. Надеюсь, ты присмотришь за котом, – Нармин ответила раньше, чем Руфат успел услышать заданный Катей вопрос. Она небрежно посмотрела на девушку, сверху вниз, и намеренно перешла на «ты». Они ехали молча минут десять. Нармин уткнулась в телефон, самозабвенно листая публикации в Instagram. Когда они проезжали Зимний бульвар, Руфат вдруг спохватился: – Куда пойдём? Нармин не ответила. Он положил руку ей на колено. – Что случилось? Далее следовала банальная сцена – он раз пять спросил, что случилось, она раз шесть сказала «Всё нормально» и отвернулась. Наконец, когда они были возле Qoşa Qala – крепостных ворот, наступила кульминация. – Я видела, как вы переглядывались! – Да, она давно так на меня смотрит, – несмотря на то, что назревала ссора, Руфат был доволен и даже не скрывал этого, – ну и что? Я же с тобой, а не с ней. – Не хватало ещё, чтобы ты был с ней! Иди переспи ещё с ней. – Эээ, хватит. Неужели ты мне не доверяешь? Если бы я хотел, я бы встречался с ней. А я хочу быть с тобой. В словах Асланова, конечно, была доля правды. Хотя он мог затащить в постель почти любую девушку в Баку, он не стал бы разменивать «одноразовую» на такую, как Нармин. Он не стал бы бросать Нармин ради кого-то хуже неё. Он любил её, хотя было дело не только в любви, но и в статусе, положении. Они были почти идеальной парой, ес-

140


ли бы не Азад со своими амбициями, они были у всех на виду, всем нравились и были предметом обсуждений и любопытства, а это порой намного приятнее, чем «просто любовь». Нармин не ответила ничего, однако про ссору вроде бы забыла. Она открыла WhatsАpp – окно беседы с Фидан. Нармин не ответила ей на то сообщение. С тех пор прошло два дня. Она понимала, что рано или поздно им нужно встретиться и поговорить, но не знала, как и о чём. «Привет, я знаю, что ты мне завидуешь?» – так, что ли? – Один латте, один чёрный чай, два лимонных чизкейка? Они с Руфатом – и с Фидан, кстати, тоже – ходили в этот итальянский ресторан сто лет, со времен школы. Он находился в пяти минутах ходьбы от их лицея, но Руфат всё равно предлагал ехать туда на машине. За столько лет там не изменилось ничего – они садились за тот же столик на двоих у окна во втором зале, где висела карта Италии, а если были втроем, то на диван чуть правее, заказывали пиццу с курицей или с морепродуктами, и лимонный чизкейк или тирамису на десерт. Официанты с интересом наблюдали за их историей любви, в ожидании, когда они поженятся и придут с детьми. Руфат погладил её пальцы. – Не хочешь со мной поговорить? Или так и будешь сама с собой разговаривать? Она посмотрела на него устало. – Не хочу. У тебя же есть Катя. – Будешь много говорить, всерьёз пойду и изменю тебе с ней, – отшучивался он. Пока Нармин отвечала на сообщение, Руфат вспомнил о своей новой подруге. Рамина. Интересно, как она? Как её «А»? Несмотря на то, как она выставила его на порог, ему всё равно хотелось поговорить с ней. Это было бы не по-

141


мужски – звонить и говорить, что он соскучился, поэтому Руфат решил подождать, когда она вернётся с очередной историей про своего спонсора. – Слышал песню Агилеры «Castle Walls»? – Наверное. Фарид обожает Агилеру. Он заставлял меня её слушать летом в Монте–Карло. – Эта песня – про меня. Мне все завидуют. Думают, что у меня нет никаких проблем. Красота есть, любимый есть, деньги и связи есть. Все меня знают, хотя я ничего не делаю для этого. Друзья вроде бы тоже есть. А на самом деле у меня проблем больше, чем у кого-то. Она редко говорила с кем-либо так откровенно. Она не любила говорить о своих проблемах. Обычно они с Руфатом всё превращали в шутку. Либо они были не одни, либо это «не телефонный разговор», либо всё заканчивалось занятием любовью, а тут – Нармин Гасымова говорит о своих проблемах! Если бы рядом был кто-нибудь третий, через час эта новость стала бы темой обсуждения во всём городе. – Пусть завидуют, nə olsun eee? У тебя есть я. И я тебя люблю. – Чай кому? Они переключились на нейтральные темы, Руфат рассказывал о своей гиперактивной тёте, которая узнала о том, что Фарид встречается с «Джамалей, дочерью той самой Айтян», что она чуть не впала в депрессию и отчаяние, но уже ищет выход из ситуации. Причём, узнала она обо всём не от Фарида, и даже не от Руфата! – а от самой Джамали. Она позвонила к ним домой в воскресенье в девять утра – они с Фаридом должны были идти на завтрак, и она хотела удостовериться, что он уже проснулся и заедет за ней. Лала ханум по счастливой случайности собиралась на пробежку на бульвар. Между ними произошёл весьма комичный диалог – это Руфат знает со слов Фарида и его отца только приблизительно:

142


– Алло, Фарида можно? – Фарид спит, а кто его спрашивает? – Как это – спит? Вы уверенны? – Послушайте, что Вам нужно от моего сына? – Я не «послушайте», я – Джамаля, которая, возможно, скоро станет вашей невесткой! Так и не получив ответа на свой вопрос, девушка повесила трубку. По рассказам дяди Эльдара, потенциального свёкра Джамали, Лала ханум чуть не упала в обморок, но смогла самостоятельно дойти до спальни сына, разбудить его и потребовать объяснений. Дядя Эльдар, отец Фарида, наблюдал за сценой, держась не за сердце, а за живот. – Ляля, успокойся, отстань от ребенка, мы же опаздываем на пробежку, водитель ждёт! – Ничего себе ребенок! Невесту нашёл öz başına! Ещё в дом не пришла, уже хамит мне тут! Эльдар, что ты стоишь, принеси мне валерьянку! Фарид даже не успел проснуться, но запомнил, что перед тем, как хлопнуть дверью, Лала ханум сказала: – Попробуешь даже заикнуться про эльчилик с этой девицей, со мной больше не разговаривай! История про Фарида развеселила Нармин – она давно его не видела и с тех пор, как он с Джамой, они не могли нормально общаться. – Фидан всё ещё ничего не знает? – Нет. Я старалась сделать так, чтобы не узнала. – Узнает скоро. Город маленький. – Axırı nə oldu? С тётей твоей. – Ничего, она ищет Фариду новую невесту, а он смеётся. – Она серьёзно подходит к этому вопросу. Завтра все семейные драгоценности останутся невестке. – Да. Джама с её мамочкой только об этом думают. Мне кажется, она специально позвонила ему домой.

143


– А ты думаешь, он может на ней жениться? – Не хочу себе даже это представить. Джама – моя родственница, – он дернул мочку уха и постучал по столу. – Görək nə olur... «Нармиш, ты что, забыла?». «О чём?». «Сегодня в пять у нас примерка». «Ой, извини пожалуйста, я буду к шести уже». – Позвони мне, когда будешь дома. – Хорошо, Руфат, они знают весь мой нясиль, я не могу тут сидеть в твоей машине, – Нармин быстро сошла, и, цокая каблуками, поспешила навстречу высокой моде. Глава 14. В ателье Le Moda можно было встретить кого угодно – разных знаменитостей, певиц, актрис, жён депутатов и министров, всю золотую молодёжь. Нармин по привычке бросила взгляд на машины, припаркованные перед зданием. Там-тут возле чёрных мерседесов, БМВ и джипов стояли скучающие водители. Несмотря на то, что некоторые представители элиты до сих пор считают, что шить на заказ – признак дешевизны и, вообще, это ненадёжно, у Le Moda всегда было много клиентов. Это ателье подарил своей молодой жене один двоюродных дядей Нарми, но потом, спустя пару месяцев, ей надоело заниматься бизнесом и она сдала его в аренду. Нармин придирчиво осматривала себя в зеркале. Талии нет, бёдра широкие, грудь как будто висит... Может сделать операцию на грудь, как Кёнюль Гасанова?" Встреча с Катей плохо подействовала на неё. Хоть Руфат отшучивался, говорил, что ничего нет, она заметила

144


его взгляд. Они встречались достаточно давно, чтобы она успела изучить его. Она стала думать, вдруг в ней что-то не так? Или может, она перестала ему быть интересна в постели? Или наоборот, она слишком скромна, и ему это неинтересно? А вдруг ему нужно только одно? Расторопные помощницы подбирали правильную длину для подола, что-то укорачивали и отмечали. Нармин решила шить это платье на всякий случай к обручению Теймура и Медины, если ей ничего не понравится в Москве и она не успеет ничего купить в Баку. Нармин вдруг поняла, как ей хочется поговорить с Фидан, рассказать ей всё про эту Катю, чтобы Фидан назвала её «русской шлюхой», чтобы они вместе посмеялись над этим. Неожиданные встречи ждали девушку одна за другой. Сначала, пока она пыталась понять, что нужно изменить – её саму или платье – с объятиями на неё накинулась Рамина Вели-заде. – Приве-ет! Как ты? Шикарное платье, – сказала она, даже не посмотрев на него. Зато Нармин успела оценить её внешний вид – чёрные узкие брюки, туфли на высоких каблуках, жилет в разноцветных чешуйках и майка с изображением Моники Белуччи. Русые волосы собраны в деловитую косичку. В руках у неё была папка с документами. Она выглядела достаточно отдохнувшей и весёлой – «сразу видно, что она не занимается своим бизнесом с утра до вечера, а её просто-напросто содержит какой-то «лох», – пронеслось у Нармин в голове. Нармин также не сразу заметила её ассистента – маленькую девушку в очках и с засаленными волосами, которая с опаской оглядывалась по сторонам, как будто попала в джунгли. – Привет, спасибо, как ты? Ты что, уже здесь работаешь?

145


– Ой, нет. Пока нет, – девушка рассмеялась, оголяя правильные, ровные зубы, – она наклонилась к Нармин, чтобы их никто не слышал, – я просто хочу купить это место. Вот интересуюсь, что и как. Осматриваюсь. – А-а, ну понятно... Нармин хотела было добавить «ну, удачи тебе», как увидела входящую в ателье Фидан Самедову. – Ладно, мне надо бежать, – Рамина чмокнула её в щёчку и словно испарилась. Нармин хотелось отвернуться, спрятаться, чтобы Фидан её не заметила, но она уверенным шагом направилась к той примерочной, где у зеркала стояла недовольная Нармин в красном платье в пол. – Я в принципе, довольна, спасибо. Ассистентка кивнула: – Снимайте осторожно. Фидан окинула подругу взглядом: – Что это? – Это на обручение. – Да я поняла. Я думала, мы купим всё в Москве. – Я на всякий случай. Мало ли что. Они дождались, чтобы посторонние вышли. Фидан заперла дверь: – Помочь тебе снять его? – Да, пожалуйста. – Руфат сказал, что ты здесь, – начала Фидан разговор, с трудом подбирая слова, – я не знала, хочешь ты со мной говорить или нет. Нармин слушала внимательно, и где-то в глубине души маленький чертёнок гладил по голове её уязвленное самолюбие. – Знаешь, ты очень красивая, у тебя есть Руфат, у тебя есть всё, что нужно. Я подумала и поняла, что ты не завидуешь мне. Извини. Нармин застыла в неудомении, хотя пыталась это скрыть.

146


Мало того, что Фидан сама ей завидует, по поводу и без, так она ещё решила, что это Нармин ей завидует? – Конечно, я тебе завидую, но только белой завистью. Мир как будто рушился на глазах у девушки. Её парень флиртует с какой-то секретаршей. У неё нет лучшей подруги. Её маме с сестрой вообще плевать на её проблемы. А ещё она не девственница, ну кому она такая нужна?.. Она как будто нарочно вспоминала обо всех неудачах и проблемах, чтобы сделать себе больнее. – Ты что, плачешь? – Нет, всё нормально, у меня просто аллергия, здесь пыльно, – для убедительности она откашлялась и вытерла слезу, ползущую по щеке. – Пойдём отсюда? – Пошли. Я хочу суши. Пойдём, поедим? Нармин пожала плечами: – Мы пообедали с Руфатом. Я с тобой просто посижу, ладно? – Хорошо. – Кстати... Мы сегодня виделись с Джавидом. – С Джавидом? С Керимовым, что ли? – у Фидан вспыхнули щёки. – Да. Мы его случайно увидели возле Гыз Галасы и подвезли до метро. – О боже! Он всё ещё ездит на метро? Машину не купили ему ещё? – Нет. Ты же знаешь, он у отца денег не берёт. Сам хочет машину и квартиру купить. – Ну и дурак. Я купила новые румяна от «Dior», посмотри, не очень яркие? – Фидан тщательно разглядывала своё отражение в зеркальце, строя разные гримасы. – Нет, клёвые. Какой номер? Я тоже куплю такие. – Возьми мои. – Нет, спасибо. – Именно поэтому я не с ним. Он хороший мальчик, добрый. Но как так можно жить? Моя семья никогда не отдала бы меня за такого. Он весь день только работает. Никаких

147


интересов в жизни у человека. Не любит гулять, тусоваться. Как с таким мужем быть? Что, если я захочу сумку за пять тысяч и он не сможет мне её купить? – Да. Если даже он добьётся чего-то, то только через лет пять–семь. Да и неизвестно ещё. Без связей и «тапша» здесь очень трудно. Бедная его жена. – Представляешь, когда мы с ним общались, он говорил, что никогда не был в Турции на отдыхе. Эх, Джавидик. Может написать ему? – Фидан машинально открыла WhatsАpp. – Не знаю. Фидан, не надо. Ты сделаешь ему больно. Он тебя столько лет любил. – Если бы я кого-то столько лет любила, мне было бы приятно, что этот кто-то мне написал, – она сдалась под осуждающим взглядом подруги, – хорошо, не буду я ему писать! Какое-то время они ехали молча. У Фидан зазвонил телефон. – Алло, да, папа. Ничего, я с Нармин еду. Суши есть. Что? Нет, не сушки, а суши. Он согласился прийти? Шикарно, спасибо большое! Дома поговорим. Давай. – Мири Юсиф согласился? – Да. Но осталась ещё Ройа. Она, по-моему, тоже в Москве сейчас. Может, я сама с ней встречусь в Москве. Я хочу ещё Нигяр с «Евровидения» позвать, как думаешь? Или кого-нибудь из русских? Двадцать лет всё-таки. – А Джавида Керимова позовёшь? Они рассмеялись. – У меня столько дел, нужно договориться насчёт оформления зала, ди-джея, цветов, сценария, ведущего, фотографа. Всё должно быть на уровне. А-а, ещё список гостей! Я никому не могу доверить это. – Кстати, насчёт цветов. Я не знаю, кто посылал мне букеты. Может, Лейла. Поверь, мне она и её братец сто лет не нужны.

148


Фидан снисходительно улыбнулась, как будто прощая подругу за обиду: – Всё нормально, это всё мелочи. Лейла передала пригласительные? – Она сказала, что передаст с водителем. Нармин, наконец, рассказала про кота Ляман, про её секретаршу, про то, как её обидело поведение Руфата. – Фу, ненавижу кошек. – Понимаешь, он даже не пытался отрицать, что она симпатичная. Фидан сделала жест рукой: – Забей. Это же Асланов. Когда Фидан Самедова перешла в пятом классе из обычной школы в частную школу–лицей им. Низами, и учителя, и завуч наблюдали за ней и с интересом, и с опаской. – У тебя всё получается? Тебя не обижают? За тобой приедут или водитель здесь ждёт? По сути, она ничем не отличалась от других детей, все они были из обеспеченных семей, дети успешных родителей, но как любила говорить мать Фидан, «Но не у каждой семьи такая богатая история». Оба её дедушки покоились на Аллее Почётного Захоронения, а одна из станций метро даже носила имя её двоюродного дедушки. Первое время одноклассники даже боялись заговорить с ней, потому что она производила впечатление высокомерной девочки; по сути, так и было. Через некоторое время она поняла, что ей не хватает общения. Она стала приглядываться к девочкам. Она и раньше видела Нармин Гасымову в гостях, их семьи были знакомы «через-через», а однажды им с Нармин поручили домашнее задание в паре, и так они начали общаться. Но первое впечатление бывает обманчиво и быстро забывается, в скором времени Фидан перестали бояться, а

149


стали дразнить за её высокомерие. Мальчики по очереди то влюблялись в её капризный характер, то смеялись над ней, доводя до слёз (о чём очень быстро узнавала директриса), но никто не мог оставаться равнодушным к ней. О ней говорили, что она «добрая в душе», но пробудить эту «доброту» было не так легко. Это всё продолжалось класса до восьмого, затем все махнули рукой на её выходки, на слезы в женском туалете по субботам, и просто говорили «Ну это же Фидан...» Руфат Асланов и Джавид Керимов перешли в лицей почти одновременно, с разницей в один месяц. Директриса не очень хотела принимать Джавида, потому что был уже ноябрь месяц, но у него были отличные оценки, он брал первые места на олимпиадах по английскому языку и математике, и она решила, что он может стать известным выпускником лицея, медалистом. Руфату не нравились капризные девушки вроде Фидан, поэтому он остался в стороне от её излюбленной игры «любовь–ненависть», зато Керимов влюбился в «это–же– Фидан» очень скоро. Она стала его первой любовью. Трудно сказать, нравился ли он Фидан; она с широкой улыбкой принимала от него подарки на День Влюбленных и Восьмое марта, иногда говорила с ним по домашнему часами, звонила ему, если ей срочно нужна была помощь, но без конца повторяла, что они только друзья. Джавид смотрел на неё влюбленными глазами, готов был говорить о ней сутками, готов был приехать к её дому в три часа ночи, если она просила о помощи. Конечно, она часто проверяла его, придиралась по мелочам, чтобы сделать больнее, обижалась по надуманным причинам. Все говорили, хотя боялись такой формулировки, что Фидан его недостойна. С другой стороны, как можно такое говорить про Фидан Самедову? Может ли она чего-то быть недостойна? В классе десятом, месяца два или три, они даже были вместе, и она позволяла ему держать её за руку. Затем од-

150


нажды она услышала диалог между мамой и старшей сестрой. Ей хорошо запомнились те слова мамы: – Господи, как хорошо, что ты никого не любишь. От этого одни проблемы. Тогда она испугалась: вдруг она действительно влюбится в этого Джавида, который совсем не вписывался в её образ жизни и в её семью. Да, у него интеллигентные родители, но её отец никогда не выдаст дочь замуж за парня, который решил добиваться всего с нуля и не брать ни у кого помощи. Ну, сколько она будет ждать, пока он встанет на ноги? Два года, пять, семь, всю жизнь? И отказывать более богатым и выгодным женихам? – Умная девушка всегда должна думать о каждом своём шаге, а ещё лучше, на несколько шагов вперед, – сказала она тогда Нармин. Так они расстались с Джавидом Керимовым. Джавид понимал, почему они расстались, но принял всё как есть; он не бегал за ней больше и не просил его выслушать, просто пожелал ей счастья. В этом был весь Джавид. Это был единственный парень, с кем Фидан когдалибо вроде бы встречалась. На выпускном вечере он пригласил её на последний медленный танец, а потом наутро написал последнюю трогательную смс-ку – они с Нармин, конечно же, плакали. В ту ночь после разговора с Нармин, девушка не один раз открыла окно беседы с Джавидом. Смотрела «Last seen». Смотрела фотографию и пыталась понять, стоит ли ей расстраиваться? Похорошел ли он со времён школы? Тем временем Руфат переступил через себя и написал Рамине: «Привет, как жизнь? Если у тебя будет возможность, я хочу поболтать с тобой». А Нармин самозабвенно искала в соцсетях ту самую Катю Алиеву, пытаясь утешить себя.

151


152


Глава 15. #instalove #instabaku #dagustupark – Я так хочу тебя поцеловать, но не буду. Дождусь, когда принесу обручальное кольцо, – Фарид нежно погладил пальцы любимой, – надеюсь, это будет очень скоро. Джамаля довольно улыбалась и ничего не отвечала. После ужина в «Хилтоне» они приехали в Нагорный Парк, смотреть на падающие звёзды и на огни ночного Баку. – Ни на что не променяю родной Баку, – вздохнул юноша, – Такая красота. Каспий, бульвар, Девичья башня, Ичери шехер, Нефтяные вышки. Как говорится, ölməyə Vətən yaxşı. Девушка насторожилась, и уже хотела было мягко намекнуть, что хочет жить в Англии после свадьбы, подальше от «мама–папа», как к ним подошёл мужчина в полицейской форме. – Сержант... Кто эта девушка рядом с вами? Вы знаете, что тут нельзя держаться за руки? Фарид, проживший столько лет в Англии и не гулявший до этого с любимой в Баку по паркам, удивился. Он успел только пробормотать «Ну мы же у себя в машине...» Зато Джамаля, видимо, уже сталкивавшаяся с подобными вещами, бойко ответила сержанту: – Это – мой жених. Какие проблемы, сержант? – А твои родители знают, где ты в это время шляешься с «женихом»? – пренебрежительно и недоверчиво взглянул Сержант. Фарид молчал, опешивший. – Конечно, знают, – Джамаля моментально достала «айфон», открыла записную книжку, остановилась на записи «Мама» и протянула телефон сержанту. – Звоните, если надо.

153


Полицейский, удивленный таким напором, даже отошёл на пару шагов назад. Он не хотел ни с кем говорить, ни с чьими родителями, он просто хотел лёгкой наживы. – Yaxşı.. Здесь больше не стойте, в следующий раз если будет другой, замечание сделают. – Спасибо, сержант, – только и смог сказать Фарид. Они ехали молча. Фариду стало неприятно, что он не смог заступиться за свою девушку, так ещё и она сама неплохо справилась без него. – А если бы он позвонил? – Мама в роуминге не берёт трубку, – непринужденно солгала Джамаля. На самом деле, мама у неё была записана как «Айтян», а это был номер одной подруги, которая рано ложится спать. В те времена, когда она убегала с сыном садовника, их не раз ловили вот так в парках, сначала, как и всех, случайно, а затем мамин любовник подключил свои связи и её очень быстро нашли, но это была уже другая история. «Бедный Неймят, – подумала она, я всегда буду тебя любить. Где ты сейчас? В России?». – Уже почти двенадцать, тебя не ищут дома? Пока доедем до Шувелян, поздно будет. – Да, ты прав. Поздно будет. Но у нас дома сейчас только бабушка и домработница. Они проезжали по безлюдному поселку Баилова. Вдруг Джамаля сказала: – Останови здесь. *** У Теймура с Мединой были очень гармоничные отношения, почти идеальные, и гармонию в этих отношениях помогала сохранять именно сестра Медины, Джамаля. Их с Джамой связывала не просто дружба и взаимопонимание, а желание во всём и всегда «прикрывать» друг

154


друга – настоящий симбиоз. Началось с того, что именно она познакомила и помогла этой паре быть вместе. Теймур же помогал ей в отношениях с молодыми людьми, мог без вопросов дать ей ключи от номера в своей гостинице. Если Джамаля не хотела «светиться» – и так в городе слишком много знали о её жизни – он покупал ей сигареты, алкоголь или помогал достать марихуану для какой-нибудь вечеринки. Взамен Джама умело скрывала от кузины измены жениха с моделями и певицами. Никому не было выгодно, чтобы пара разошлась: Джаме нужны были связи и родственники, а Теймуру и его семье – тихая, воспитанная невеста. Со стороны никто даже не мог бы предположить, каким важным элементом в их паре является Джамаля. Она сама уже с трудом могла вспомнить, как они начали помогать друг другу в разных аферах. И вот, в ту ночь, Джама вдруг поняла, что в отношениях с Фаридом нужно проявить немного инициативы и вообще, закрепить результат. Так они оказались в гостинице Теймура, на последнем этаже, в апартаментах, которыми иногда пользовался он сам. Всё время, что они поднимались в лифте, Фарид пытался возразить: – Ты что, Джама, я не могу... Ты не должна так рисковать ради меня, а вдруг кто-то нас увидит? Ты знаешь, я могу отвезти тебя домой, честно. Мы будем спать в отдельных комнатах, хорошо? Дашь мне ключ от комнаты, ладно? Я посплю на диване. А знаешь... Джама прервала его последнюю реплику поцелуем, а затем ответила: – Конечно, будем спать отдельно. Фарид старался не смотреть на неё.

155


Он хотел отложить всё до обручения, когда они официально станут парой, не прятаться и не скрываться вот так, по гостиничным номерам. Ему стоило непосильного труда, чтобы сдерживаться и не потянуться за повторным поцелуем... Внезапно он почувствовал, что перемещается с другую реальность, Джамаля как будто превратилась в русалку, он чувствовал её влажное тело, такое доступное под тонким полотенцем... Ему всегда нравились мокрые волосы у девушек – какой-то странный фетиш... Он помнил это всё в полудрёме, её склонившееся лицо и игривую улыбку, а потом – щёлк – он будто действительно провалился в сон. Утро встретило их теплыми лучами солнца и завтраком от шеф-повара ресторана, расположенном на множество пролётов вниз. Было уже почти одиннадцать по бакинскому времени, когда Фарид проснулся от поцелуя в щёчку. Он не сразу заметил коричневатых пятен на белоснежных гостиничных простынях: он вообще с трудом мог вспомнить, что было ночью, хоть они и не пили. – Что вчера было? – Не думала, что ты забудешь, – почти оскорбилась Джамаля. – А как ты думаешь, судя по этим пятнам, что могло быть? – Странно, что я ничего не помню. – Мы выпили виски перед... сном. – Джама, как я мог так поступить с тобой? – ужаснулся юноша, – тебе не очень больно было? Как я мог? Неужели я не в себе был? Не волнуйся, я сразу же после Нового года отправлю маму к вам. Я не могу так подставить тебя. Фарид вышел на балкон и закурил. Он любовался нефтяными вышками, набережной, спокойным Каспием, развевающимся с Площади флагом. Что вообще происходит?

156


– Я отвезу тебя домой, – он искал ключи от машины на столике перед зеркалом, – обсудим это в машине, хорошо? – Хорошо, но если торопишься, я могу попросить Медину прислать за мной водителя. Джамаля Бабаева не была девственницей. Она уже не была девственницей в ту ночь, и даже не была ею полтора года назад, когда сбежала с молодым садовником от назойливой матери. Её первый раз случился в летней языковой школе в Австрии с молодым учителем немецкого, но какая разница? Главное, что вот он, Фарид, после снотворного с виски, переживает за кровь на простыне и думает, что он обязан на ней женится. Она даже пожалела его в душе – как можно быть таким наивным? – Хочешь, мы можем сделать операцию в Москве? – Нет, ты что, все гинекологи Москвы знают мою маму и тётю! – Джама возмутилась и ахнула. – Ну, мы можем поехать в Стамбул, это неважно. – Дело не в этом. Что было, то было. Главное, что мы вместе. Просто желательно нам сделать нишан, всё-таки, мною многие интересуются, даже родственники. – Да, конечно. В апреле я приеду на каникулы, решим это всё. Ты должна знать, я чувствую свою ответственность, – Фарид с трудом подбирал слова. Джамаля даже хотела заплакать для пущей убедительности и сказать, что апрель – это слишком долго, но решила, что это слишком. Всё, пусть теперь эта Лала ханум мучается, воюет со своим сыном. Так ей и надо. – У меня дела в универе в Москве, мне надо будет уехать на пару дней, – сказала она после паузы, когда они проезжали набережную.

157


– Ты не должна ехать одна, поедем вместе. Там моего папы друг живет, у него сын недавно женился. Познакомлю тебя с ними. – Правда? У тебя не будет дома проблем? – Нет, какие проблемы? Я взрослый парень. Что хочу, то и делаю, – ответил Фарид, как-будто рядом сидела не его девушка, а Лала ханум. *** – Наконец-то мы с тобой увиделись. Тут недалеко новое место отца Руфата, пойдём туда? Это типа азербайджанский фастфуд, но очень вкусно. А вообще, холодно, давай на машине? Аделя пожала плечами: – Мне всё равно. Хочешь, поедем на машине. Только я буду курить. Ты не расскажешь об этом завтра всему Азербайджану? Хотя мне как-то всё равно. – Мне тоже. Кури на здоровье. Даже в машине можешь курить. – Расскажи, что нового? Nə əcəb ты вспомнил меня? Ты вспоминаешь меня, только когда у тебя проблемы, и в основном, с девушками. – Нет, у меня всё нормально, – солгал Фарид, – это ты, как только приезжаешь, забываешь о старых друзьях. Надо было тебе поступать в Англии... – Сдался мне твой Лондон! Мне хорошо в Роттердаме. И образование в Нидерландах шикарное. – Я в Манчестере. Я уже устал всем объяснять, что не живу в Лондоне. Аделя зажгла сигарету: – Какая разница? Ненавижу британцев. – Ладно. Мы с тобой с 10 класса спорим на эту тему. А у тебя что нового? – Сейчас сядем, всё расскажу, – пообещала девушка.

158


Они с Аделей вместе готовились уезжать, правда, Фарид уехал раньше. Ему всегда нравилась Аделя, она весёлая, умная и компанейская девушка. Порой он жалел, что у них так и не сложилось, но он успокаивал себя тем, что она не создана для семейной жизни. И если Джамаля была готова меняться ради него, то Аделя – убеждённая феминистка, как она себя сама называла. Аделя продолжала курить, вполуха слушая рассказ Фарида про Джамалю. Но заинтересовалась там, что многие против их отношений, и он это чувствует, и то, что ему хочется поскорее надеть ей кольцо на палец, но его мать против. – Я с Джамой была в летней школе по немецкому. Я не считаю её шлюхой и не понимаю, почему у нас половина города её недолюбливает. Меня тоже недолюбливают, кстати. Знаешь, что я поняла? – Что? – Зависть. Всё из зависти. Те, у кого нет своей личной жизни, весь день следят за нами, за нашей жизнью. Вот я сегодня с тобой в кафе сидела и курила – если нас кто-то сегодня увидит тут, через неделю та-акие слухи пойдут... Джама, как я знаю, очень добрая девушка. Она никому ничего плохого не сделала вроде. Но почему такое отношение к ней? – Я у тебя хотел спросить. Ты же девушка, тебе виднее. – Мне виднее? Я уже отвыкла от бакинских интриг, если честно. А когда я уехала, сколько обо мне говорили! Одну фотку с вечеринки увидели, где отмечена – и всё, пошло поехала! «Аделя в Голландии каждые выходные по клубам ходит и траву курит!». Даже если курю, какое кому дело? Какое-то время они сидели молча. Каждый думал о своем, Фарид – о сложившейся ситуации с Джамой, Аделя ушла в воспоминания.

159


– Ты не обидишься, если я кое-что расскажу тебе? – Не знаю. Попробуй, – Фарид откинулся назад. – Твой брат Руфат и его девушка Нармин. Вот кого я действительно осуждаю, так это они. Чем они занимаются весь день? Нармин есть у меня в Instagram. Она вроде неглупая девочка, но... Они или обедают где-нибудь, или она себе шьёт платье, или она со своей, как её? – Фидан? – Да. Они весь день сплетничают, думают о замужестве и ходят друг другу в гости. Есть что-то, в чём они разбираются лучше, чем в моде и Instagram? – Не знаю, конечно... Но это же их дело. – То, что я курю, тоже мое дело, только их почему-то никто не осуждает, а меня – да! А кому я мешаю своим курением? У них нет будущего, про Руфата я вообще молчу. Он хочет жениться на Нармин, а что у него есть, кроме денег отца? А отец – сегодня есть, завтра – нет. – Ну я тоже... – Ну ты хотя бы учишься сам за границей. Он вообще не может решать свои проблемы, и считает в то же время, что лучше него никого нет на свете. Фарид хотел рассказать, что Фидан в него тайно влюблена, но промолчал. – Я даже не знаю, что тебе ответить. – Да нет, всё нормально. Ты не должен ничего отвечать. Я просто рада, что уехала. Таких парней, как Руфат – навалом в Баку. И таких девочек, как Нармин и Фидан – тоже. Родители виноваты, наверное, что избаловали. – Откуда ты знаешь это всё? Вы же вроде не так близко знакомы. Аделя хитро улыбнулась: – Мне не нужно близко общаться, чтобы видеть это. У Фидан на лице всё написано. Точнее, ничего не написано... – Кстати, как твой парень итальянец? Как его звали? Супер Марио?

160


– Да, Марио. Никак, если честно. А представь, если в Баку узнали бы, что у меня парень там, была бы тема для обсуждений на целый месяц. Сказали бы, что я чуть ли не беременна уже от него. – Расслабься, тебе же всё равно, что о тебе говорят? – Ну да. Но иногда задевает вся эта несправедливость. Аделя пожала плечами. Фарид предложил ей пойти на новый бульвар, прогуляться – Джама не очень любила гулять по набережной, объясняя это тем, что там «одни чушки». – А я так соскучился по бульвару. В детстве мы каждый вечер гуляли с родителями. А сейчас он стал ещё более красивый, чем раньше. – Понимаю тебя. Когда я была в Риме, то постоянно сравнивала его с Баку. Сходства не много, но я как запрограммированная искала улочки, дороги, огни, похожие на наш город. Марио говорил, что я pazza. – Что? – Ой, в смысле, что я – сумасшедшая. – Ты не pazza. Ты просто патриот, но скрываешь это. Аделя снова хитро улыбнулась, и её карие глаза заблестели: – Я просто об этом не говорю. Глава 16. #finally #moscow #welcome #ilovemoscow #sheremetyevo #instabaku #aztagram #epicfail – Мы едем всего на три дня, зачем ты взяла с собой этот огромный чемодан? – А почему ты взяла так мало вещей? Я когда его увидела, решила, что ты передумала ехать.

161


Фидан и Нармин сидели на диванчиках в VIP–зоне аэропорта им. Гейдара Алиева. – И вообще, мало ли кого мы встретим там. Ко всему нужно быть готовой. У матери Фидан, были весьма натянутые отношения со своими золовками, хотя две из них жили за границей, а третья была психически нездорова, о чём Фидан всячески скрывала, и очень обижалась, когда кто-то об этом заводил разговор. Фидан почти не общалась с тётями, но когда старшая из них, Хумай, предложила ей приехать и познакомиться с новым мужем–миллионером (а у нового мужа есть, кажется, сын, племянники, и ещё другие родственники), то она с радостью согласилась. Знала ли Фидан, а Нармин тем более, что им придётся пережить в этом мегаполисе? – Руфат не звонил? Я отключаю телефон уже, – Фидан доставала наушники, укутываясь в темно–синий плед. – Мы не разговариваем, – Нармин уже включила авиарежим на телефоне, и с грустью смотрела в иллюминатор. – Опять? Почему? – Ну он был против нашей поездки. До последнего думал, что мы едем с мамой. Потом узнал правду. – Скажите пожалуйста, вы можете выключить этот фильм? Терпеть не могу чёрно–белые фильмы, – Фидан обратилась к стюарту, игнорируя слова подруги. – Не-ет, не надо ничего выключать, это же «Тахмина», мой любимый фильм! Как раз под настроение! – Если он твой любимый, посмотри его на планшете. – Но все любят «Тахмину»! Тем более я хочу немного поплакать. А ты вообще спи, ты спать собиралась. Девушки чуть не поссорились, но в итоге Фидан всётаки заснула.

162


Нармин смотрела фильм, который ещё называют «Тахмина и Заур», снятый по мотивам повести Анара «Шестой этаж пятиэтажного дома». Это – одна из её любимых историй любви. Недолгая и непрочная связь, но сколько страсти!.. «Верь мне, Заур, пожалуйста», – умоляет она его почти в каждой постельной сцене. Но он ей не верит – наверное, именно поэтому у них ничего не получилось. Доверие – это то, чего так не хватает в их отношениях с Руфатом. Они прибыли в аэропорт Шереметьево около девяти по московскому времени. Хумай не смогла встретить их сама, и отправила водителя. – На следующей неделе концерт Мири Юсифа и потом открытие ресторана Лейлы. Я так жду. Да, мама, мы долетели, всё нормально, хорошо, хорошооо, я понимаю... – Что случилось? – Мама просит, – Фидан наклонилась к подруге, понизив голос, – чтобы я ничего не рассказывала биби о наших семейных делах. – Правильно говорит. Никому нельзя доверять. Руфат не звонил. Он был обижен. Нармин решила связаться с ним по Skype, но и тут он не ответил. Хумай ханум – милая и очень скромная женщина, носила винтажные оптические очки, красила губы и ногти в светлые тона и обожала длинные бусы. Нармин последний раз видела её в Баку лет пять назад. Тогда они с Фидан были ещё маленькими девочками, где-то в промежутке между переходным возрастом и поступлением в институт, и у неё не было возможности взглянуть на неё правильными глазами. Она была в меру романтична, в меру начитана и практична в то же время, не любила вмешиваться в семей-

163


ные скандалы Самедовых, но когда нужно, могла потребовать своё. Мать Фидан жила в страхе, что в один прекрасный день старшая золовка вернётся и запросит свою законную долю наследства, бриллианты бабушки, или какую-нибудь из квартир. Хумай об этом прекрасно знала, и, хотя ей жилось весьма комфортно со своим миллионером-миллиардером в Москве, она поддерживала невестку в её заблуждениях – пусть боится. Их интриги никак не касались Фидан и Фатимы. Она всегда была рада видеть их у себя в гостях. – Почему Фатима не прилетела? – Как не прилетела? – Хумай разливала по чашкам свой любимый чай «Восточная ночь». Она сделала паузу, посмотрела на девушек и улыбнулась. Все её действия отличались особенной театральностью, она любила делать такие паузы и загадочно улыбаться, как будто раскрывала самую страшную тайну современности, – Фатима приезжает завтра. В пять вечера. Дорогой, я не хочу ехать по этим пробкам. Мне нужно подготовить спальни для наших гостей. Мы завтра тоже отправим машину в аэропорт? Новый муж Хумай, Вадим, оказался приятным мужчиной сорока лет. Он был наполовину грузин и наполовину азербайджанец. Видно было, как она счастлива с ним. Нармин обратила внимание, с какой нежностью Хумай смотрит на него и как сама любовно заваривает ему кофе с корицей, не подпуская к этому кухарку. Они познакомились на выставке современного искусства. Хумай Самедова – искусствовед, преподает и пишет научную работу в одном из самых престижных вузов России, как раз по современному искусству в Москве и в Баку.

164


Её первый муж был известным режиссёром, но у них не сложилось – он злопотреблял ее профессиональными успехами и родственными связями. Когда они развелись, Хумай была в депрессии, не хотела возвращаться в Москву, но потом собралась с силами и начала жить, а не существовать – как она сама любит приговаривать. Жить заново. Она попала на ту выставку по ошибке и невнимательности, а он принял её за художницу. Ему всегда нравились художницы. Они до сих пор вспоминают свой первый диалог и смеются, теперь уже вместе: – Прекрасное произведение современности. Скажите, я могу забрать это домой? – спросил Вадим, имея в виду саму Хумай. Хумай, видимо, также театрально, как и всегда, посмотрела на него, сделала паузу и ответила: – Простите, я замужем. – У вас нет кольца. – Я замужем за своей работой и карьерой. – Тогда давайте я стану вашим работодателем? – не унимался настойчивый миллионер, который привык добиваться своего. Вадим как раз выбирал на выставке что-то оригинальное для нового дома. И выбрал – жену. До Хумай он женат не был, но у него был внебрачный сын, который тоже недавно женился. Несмотря на это, они не сыграли свадьбы, просто отметили дома в узком кругу друзей. На них смотрели как на сумасшедших, но им нравилась такая жизнь. Вдалеке от камер, папарацци, злых языков и зависти родственников. Все Самедовы были в негодовании – вышла замуж, даже не сообщила им! Поэтому она и не приехала на похороны матери – чтобы избежать лишних разговоров и разбирательств.

165


Девушкам выделили просторную спальню на втором этаже. – Не понимаю, как они могут так жить, – проворчала Фидан, укутываясь в одеяло. Свет в их комнате отключался с помощью пульта. Нармин в очередной раз пыталась дозвониться Руфату в Skype. – О чём ты? Вроде шикарный дом. И очень уютный. – Да я не об этом... Говорят – xanım-qız xalasına oxşuyar. Бред. Хумай и Фатима – одного поля ягоды. Причём она нам не хала, а биби! Они обожают прятаться от посторонних, всё время только учится, работает, никаких вечеринок, никакого веселья. Никакой светской жизни. Она говорит, что первый муж не давал ей делать карьеру? Бред. Он просто сбежал от Хумай, она такая зануда. Но не сыграть свадьбу?! Видимо, «скрысили». – Фидан... «Вызов прерван – вызов отклонён». – Что? – Фидан, ты неблагодарная. Они нас так тепло приняли. И видно, как они счастливы. Ты не можешь просто порадоваться за тётю? – С чего ты взяла, что они счастливы? – Потому что я уже четыре года в отношениях. Я вижу, когда люди счастливы, а когда нет. – А-а, я забыла, что ты у нас эксперт в отношениях. Поэтому Руфат с тобой в игрушки играет. – Чего ты хочешь от меня? То в самолете, то тут мне мозги делаешь. У тебя что, ПМС? Фидан не ответила. На следующий день они проснулись к двенадцати. Хумай с Вадимом оставили записку, что вернутся к семи, переоденутся, и они все поедут на ужин в новый азербайджано-грузинский ресторан, который открыли Вадим и его друг.

166


Хумай отдала своего водителя гостьям на весь день, и они решили отправиться на поиски платьев на нишан Теймура и Медины. Нармин решила сама помириться с подругой, всё-таки не так часто они выезжают куда-то вместе, поэтому отпустила кухарку, сама приготовила завтрак и заварила чай. Фидан сделала глоток чая, поморщилась и начала трагичную речь: – Ты знаешь. Я многое могу понять, но как ты могла так со мной поступить? Столько лет дружбы, столько лет. А ты всё взяла и перечеркнула. Никогда не забуду эту поездку в Москву. Я прощала тебе многое, я даже ради вас с Руфатом рассталась с Джавидом. Но... Как ты могла, объясни мне? Нармин посмотрела на неё, опешивши. Неужели она узнала про Фарида? Она постаралась сделать вид, что не понимает, в чём дело. Так было и на самом деле. – Может ты скажешь, в чём мы с Руфатом или я лично провинились? И с Керимовым ты вроде рассталась не из-за нас, а из-за своей семьи. – А-а, ты считаешь что это нормально? Я встаю с утра, хочу с тобой помириться, извиниться за то, что я на нервах вся, ещё скоро приедет моя сестра и будет доводить меня своими разговорами. А ты специально готовишь этот завтрак и наливаешь мне... Солёный чай. – Что? – Солёный чай. Попробуй! Не делай вид, что не понимаешь. – Фидан, ты сумасшедшая! – Нармин разразилась хохотом. – Я случайно, извини, прости, пожалуйста. Я была сонная и не посмотрела. А эта соль очень похожа на сахар! Фидан покачала головой: – Надо было позавтракать в кафе. – Мир? – Миру – мир, – передразнила Самедова, – у тебя тоже не работает 3G? Я не могу проверить Instagram.

167


– Да, я попросила Рену позвонить в службу поддержки, узнать. Неохота отсюда звонить в роуминге. Фидан посмотрела на время: половина первого. Через несколько часов должна приехать Фатима. – Мама, как же я устала! – простонала она. – сейчас приедет Фатима, и начнётся... Надо купить платья, пока она не приехала. А то начнёт – это слишком открытое, это слишком вычурное, это дорого... Как будто на её деньги покупают! – Да, – Нармин откусила поджаренный хлеб, – а потом начнётся разговор про магистратуру во Франции. Кстати, почему ты не хочешь туда? Будем на каникулах ездить в Диснейленд. Хотя я там уже была. – Потому что она хочет, чтобы я училась под её присмотром. Это значит, что я должна буду реально учиться весь день, никуда не выходить. Может она сама так может, но я – нет, спасибо. Я хочу замуж. Кого я найду во Франции? Вот потом с мужем и поеду. – Всё, давай, собирайся. Надо выезжать. Я уже люблю Москву, тут же столько бутиков! – Дорогая, во сколько мы идём сегодня на ужин? – Где-то к восьми. А что? – У меня тоже гости из Баку. Закира друг приехал утром со своей невестой. Он сын одного дипломата, вряд ли ты его знаешь, потом объясню. Они, кажется, ровесники Фидан и Нармин. Ты не против, если мы все сядем за один стол и я их познакомлю? – Нет, конечно, не против! Будет замечательно! – Хумай в эйфории даже забыла сделать свои традиционные театральные паузы. Наконец-то молодёжь, а то надоело видеть этих жён бизнесменов, которые называют себя домохозяйками. – У меня сейчас встреча, попозже позвоню. Целую. – И я тебя.

168


После трёх часов интенсивной шопинг–терапии, Фидан Самедова, уставшая и довольная, готова была полюбить мир и даже простить сестре и тёте все грехи, в том числе несыгранную свадьбу. – Я уже люблю Москву. И, слава богу, наконец, нормальный вай–фай! Нармин листала публикации в Instagram. Фарид с Джамалей куда-то уезжают. Следующая публикация – Фарид с Джамалей на фоне Кремля. – Что с тобой? Ты меня слышишь? Я говорю, хорошо, что мы вырвались из Баку... – Да, да. Хорошо, конечно. Будем только молиться, что... – вдруг сказала вслух Нармин то, что хотела сказать сама себе. – О чём? – Что? Я имею в виду, мне нельзя орудж держать в этом году. Поэтому будем молиться, чтобы Рена нормально сдала вступительный. Она постоянно придумывает отмазки, чтобы не ходить к репетиторам. – А то мы в 11 классе много ходили к репетиторам? Особенно вы с Руфатом. – Ну и что? Поступили же нормально. – Тогда что ты хочешь от сестры? – Не сравнивай. Я была с Руфатом. Он – тоже, возможно, моё будущее... – Кстати, это твоё будущее не отвечает? – Нет. Может, у него что-то случилось. Не знаю даже. Всё, что произошло спустя несколько часов, Нармин помнит как в тумане. Она считала себя виноватой за всё, что произошло, бранила Руфата в душе за то, что он тоже виноват, и что его нет рядом в этот момент. Фатима не знала, о чём или о ком заботиться – о сестре, которая угодила в больницу, о Нармин, которая на

169


нервной почве то дрожит, то плачет, или о том, что в Москве её почему-то начали называть ФатимА. Вадим без конца ходил туда-сюда и говорил по телефону, привлекал каких-то врачей, травматологов, Хумай вздыхала и делала театральные паузы, и Нармин стало казаться, что когда они, дай бог, саг-саламат, вернутся в Баку, то по привычке начнут делать такие же паузы. Врачи сказали, что ничего страшного нет, небольшой ушиб, нельзя будет носить высокие каблуки какое-то время, но девушка очень испугалась и перенесла шок. И никто не мог объяснить, в чём дело, кроме Нармин. Членов семьи отправили домой и сказали, чтобы они ни о чём не беспокоились. В машине у Нармин появилось ощущение, что кто-то специально придумывает неудачные сценарии к их жизни: ночь, больница, незнакомый город. Высокие каблуки, падение с лестницы. Менталитет, который мешает им с Руфатом. 3G, который не работает именно в этот момент. Фарид, Джамаля, Фидан и Нармин, которые оказались в огромной Москве в одном ресторане, в один вечер. В одной компании. Глава 17. Фидан открыла глаза. События прошлого вечера, словно паззлы собрались в её сознании в единую картинку. Она всё прекрасно помнила и знала, но увидеть Фарида рядом в такой момент всё равно казалось прекрасным сном. С какой стати? – А-а, как же нога болит... Где я? Это что, больница?!

170


– Наконец ты проснулась! Я сейчас позову медсестру, если тебе плохо. Я уже два часа сижу здесь, вдруг тебе чтото понадобится. Фидан чуть не сказала «Неужели я сплю?», но потом одернула тебя и съязвила: – Вторая случайность за сутки. Ты сюда медбратом устроился? Гость усмехнулся, опустил голову, потом вновь взглянул на Фидан: – Нет. Просто пришёл навестить. – Кого? – Тебя. Фидан взглянула в его серые глаза. Они были великолепны, как она раньше не замечала? И она слабо улыбнулась ему в ответ. У неё появилось лёгкое, приятное, щемящее чувство в районе живота, что-то вроде бабочек – предчувствие, что в её жизни что-то меняется. Что со сломанной ногой придут перемены, которых она и не ждала. – Тебе что-нибудь нужно? Неловкая пауза прервала их разговор. Фидан посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, чего он хочет? Полюбит ли он её когда-нибудь? Или он всё также смеётся над ней? – Не знаю. Фидан хотела сказать «Ты. Мне нужен ты», но, сделав над собой усилие, повторила: – Не знаю. Может, только фрукты. Если что, я люблю киви и ананасы. *** – Алло, Деля, ты спишь? Доброе утро! – Доброе. Всё нормально? В такое время звонишь. Конечно, сплю. Половина десятого утра?!

171


– Да, всё нормально. Даже хорошо. Последние новости из Москвы. Айдына дочь, Фидан, упала с лестницы в ресторане. Лежит в больнице. – Я ещё понимаю, отравилась в ресторане, но упала? Как? Она что, на каблуках ходить не может? Руфат мне ничего не говорил. Хотя они дружат. – Но самое главное – не это! Фарид ходил её навещать. Деля, я так счастлива, ты не представляешь! Неужели он поумнеет и перестанет ошиваться с этой невоспитанной лицемеркой!? – Откуда ты знаешь, что он её навестил? Лала ханум задорно улыбнулась, оголяя чуть кривые, белоснежные зубы: – Водитель мне всё докладывает. Где они были, что делали. Они были вместе на ужине вчера. Да и Вадика, Закира отца, я хорошо знаю. – Ясно. Allah şəfa versin. Дай бог, чтобы она выздоровела. – Если надо, я сама тут в Баку её вылечу! – Ляля, ты же гинеколог... – Ну и что? Я что, в травматологии не разбираюсь? Или не смогу ей найти хорошего врача в Баку? – Ладно, не нервничай. – Нет, знаешь, я очень хочу, чтобы у них с этой девочкой получилось. Она была бы хорошей гялин. И знаешь ещё почему? – Почему? – Эльдар уже немолод. У него начинаются проблемы на работе. Я боюсь, что его могут отправить на пенсию. А ему нужна работа в дипломатической миссии в какой-нибудь тёплой стране. Он слишком гордый, никогда ни у кого не попросит. Я знаю, что Айдын, её отец, там пользуется большим авторитетом. Я даже Эльдару ничего не скажу. Когда мы породнимся, сама поговорю с ним, чтобы Эльдара назначили. А что? Они должны быть нам тоже благодарны, что мы такого сына воспитали!

172


– Конечно, всё правильно говоришь. Но пусть и Фариду этот брак по душе будет... – Когда увидит какая эта Айтян дочка двуличная – так сразу всё поймет. Если надо, я в этом тоже помогу. **** Нармин с недовольной гримасой встретила Фарида в коридоре больницы. – Что ты здесь делаешь?! Ей и так плохо. Хочешь, чтобы она опять упала, ушиблась, потеряла сознание из-за тебя? – Всё нормально, не волнуйся. – Ты даёшь ей надежду. – Это всё – только дружба. Я не смог бы уехать, не навестив её. Объяснишь ей как раз. Я чувствую свою вину за происходящее. Если что-то нужно, я останусь в Москве, сколько надо. – А как твоя «невеста»? – осенило Нармин, – не ревнует? – Не знаю. Если честно, ревнует. Я сейчас с ней пойду по магазинам, выбирать платье на нишан Медины. Но мы тоже собираемся обручиться, на самом деле. – Рада за вас, – Нармин прошла в палату, бросив напоследок Фариду взгляд, полный осуждения и обиды. Фидан не очень хотела говорить с Нармин. Последние несколько дней у них не получалось вести нормальный диалог. Фидан не понимала, то ли обстановка больницы так на неё действует, то ли Нармин и её поведение действительно начало раздражать. То ей казалось, что Нармин ей завидует и мешает их отношениям с Фаридом. – Слушай, мы с Руфатом... – Ты можешь не начинать каждое второе предложение со слов «мы с Руфатом»? У тебя своё мнение есть вообще?

173


Нармин почувствовала, как этот самый шар лопнул. Если бы они не были в больнице, и если бы Фидан не лежала такая несчастная в палате – а ведь ей нравилось лежать и вызывать жалость и сострадание – наверное, она бы уже давно швырнула что–то в подругу. – Нет, у меня нет своего мнения! Потому что он мне дороже всех! Потому что завтра мне с ним жить, а не с друзьями и знакомыми! И да, мы с Руфатом хотели сделать лучше, чтобы ты не знала про Фарида и Джаму! Мы ждали, пока он нагуляется и поумнеет. Кто бы мог подумать... – Нармин, умоляю, уходи. Иди к своему Руфату. Мне нельзя сейчас нервничать. Я перенесла серьёзную травму, мне нужен отдых, – сказала Фидан, как будто ставя самой себе диагноз. **** Всем было тяжело в эти дни. Нармин было не с кем поговорить. Руфат не отвечал на звонки, Фидан злилась на неё, а Нармин сама – на Фарида. Фатиме, старшей сестре Фидан, нельзя ничего доверять – она в лучшем случае фыркнет и скажет своё коронное «Ой, девочки, мне бы ваши проблемы!», а в худшем – расскажет всё родителям. Фарид чувствовал свою вину, но боялся сказать лишнего Фидан. В то же время, они каждый день ссорились с Джамалей, потому что она не допускала даже мысли, что он станет навещать пострадавшую. Она устраивала ему скандалы, как законная супруга, каждый вечер в свете лампы в номере отеля, кричала и ломала посуду, но не могла ничего исправить. Он каждое утро ездил к Фидан, говорил с врачами, с её тётей, пытался помириться с Нармин. Лала, мать Фарида, строила грандиозные планы и составляла пути исхода всей этой ситуации, так что ей мог бы позавидовать любой военный стратег.

174


Хумай и Вадим тоже ощущали себя виноватыми в случившемся, ведь не так часто девочки приезжают в гости, а тут такое... Но тяжелее всего приходилось Руфату, который случайно узнал, во что ввязался. Рамина не отвечала на звонки и сообщения. Она отключила WhatsАpp, не появлялась в соцсетях. Та самая модель–блондинка, с которой развлекался Теймур, сказала, что у Рамины серьёзные проблемы со спонсором. Руфат не воспринял всерьёз её слова, потому что слышал об этих «проблемах» уже не в первый раз. Проезжая мимо ателье, он решил зайти и просто выяснить, всё ли в порядке? В одной части зала стояли манекены в изысканных платьях в пол, а у кассы сидело несколько девушек, которые даже не обратили внимания на посетителя. Они что-то оживлённо обсуждали, и Руфат попробовал прислушаться, услышав знакомые имена. В то же время он пытался изобразить заинтересованность вечерними платьями. – Я знала, что так выйдет. Я ей говорила: не надо, Рамина! А ей приключений хотелось... Не жилось ей с ним. Квартира, машина с водителем, дача, это ателье, даже магистратура: всё он ей сделал! А она говорит, вечером в квартиру прихожу, и мне одиноко. Сейчас ей, ох как весело... И что с нами будет? Ателье закроют теперь. Пойду в «Le Moda» работать. – Азад ей этого не простит. Она уже не сможет ничего доказать. – А что он узнал? Я так и не поняла. – Он узнал, что она общалась с каким-то парнишкой, причём младше неё. Уже не знаю, что у них там было... Но дыма без огня не бывает. Выгнал её из квартиры. Она пришла вечером, нашла чемоданы на пороге. Родители её тоже не приняли. Она приходит вечером сюда, спит, а утром рано уходит. Чтобы мы лишние вопросы не задавали. Мне её даже не жалко, если честно.

175


– Ой, у нас же клиент. А мы тут сидим, qiybət делаем, – одна из девушек встала, и направилась в сторону Руфата, виляя бедрами. – Вам что-нибудь нужно? Вы ищете платье для сестры или невесты? – Нет, спасибо, мне ничего не нужно, – только и смог сказать Руфат. Теперь ему многое стало понятно. Что теперь? Знает ли Азад о том, кто тот парнишка? И как он узнал? И если он знает, то что будет теперь у них с Нармин? Он вышел на улицу, купил в ларьке пачку сигарет и закурил. Он хотел поговорить с Нармин, рассказать ей всё, чтобы они вместе нашли решение, но не мог. Слишком много виноватых, а Нармин не при чём. Но если что-то случится, пострадает и она тоже. **** Когда о случившемся в Москве узнала Пери, она была более чем уверена, что всё это подстроила её золовка, чтобы испортить детям каникулы. Она долго кричала в трубку, возмущалась, требовала главврача, но в итоге, после разговора с Вадимом, у которого, помимо всего прочего, был приятный голос, успокоилась. – Как вы могли рассказать всё родителям? Как? Я всегда знала, что моя старшая сестра – дура, но что ты, Нармин, с ней заодно... – Фидан, успокойся уже! Уже даже Руфата мама знает, что ты чуть не сломала ногу! Если бы Фатима не позвонила твоей маме, то кто? Представь, если бы она от посторонних узнала? – Всё, хватит. Мне нельзя нервничать, – сказала Фидан полюбившуюся ей за эти дни фразу, и сделала глубокий вдох. – Милый букетик. От Фарида?

176


– Да. Жаль, что не красные розы. Розовые. Я их тоже очень люблю. Вчера он привёз мне сладости, шоколадки и фруктовый букет. Видела в Instagram фото? – Видела. Он не отходит от тебя ни на минуту. Я еле выгнала его вчера! И говорит мне, что это просто, дружба. Кстати, в больнице не разрешают присылать такие вещи, но дядя Вадик договорился, для тебя. – Знаешь, они может и прекрасная пара, но я не слышала, чтобы он обещал на Джамале жениться. Они же просто встречаются. Может всё будет, как у Гюнель Магеррамовой? – Не слышала? Фидан, ты только два дня назад об этом узнала. – Ну и что? Я уже успела собрать информацию и расспросить всех, кого надо. История Гюнель Магеррамовой – эдакая «страшилка» для девушек, которые боятся за свою репутацию. В целом – для всех девушек. Она встречалась с молодым человеком из очень богатой и известной семьи – он учился в параллельной группе – свиду всё было хорошо, на протяжении трёх лет они гуляли, встречались, появлялись вместе на людях и в соцсетях, он делал ей роскошные подарки, был знаком с её семьёй. Все завидовали Гюнель, хотя говорят, что ей многое приходилось терпеть от него. В один прекрасный день по городу начали расходиться слухи, что у парня Гюнель – назовем его Фуад – новая девушка, и что у них всё серьёзно. То есть, по логике вещей, сначала в общество должна была бы просочиться информация о том, что они расстались, и как Гюнель страдает. А тут сразу – у Фуада новая девушка. А потом выяснилось, что Гюнель в страшной депрессии уехала не то в Стамбул, не то в Дубай, а у Фуада всё хорошо и новая девушка. И что он тоже собирается с ней не то в Стамбул, не то в Анталию.

177


И когда стали обсуждать сложившуюся ситуацию те, кто просто любит посплетничать (а делать это любят все) – стали говорить, что на самом деле, Фуад никогда не обещал Гюнель жениться на ней. Он не знакомил её со своей семьей, и если бы изначально они не были в одной компании, вряд ли бы он познакомил её со своими друзьями. И что она сама во всём виновата. И что она «сделала себе имя» с этим Фуадом, все знали её, как девушку этого Фуада, и взрослые, и ровесники Гюнель, и если у неё есть теперь шанс удачно выйти замуж, то только по большой любви со стороны потенциального жениха. Говорят, она его очень, очень любила. До беспамятства. Любила ли она его, или любила она его машину, счёт в банке, его презенты и закрытые вечеринки, которые она с ним посещала – оставалось загадкой. Ведь грань между любовью к парню и любовью к его портмоне порой бывает очень тонка. В общем, история Гюнель была примером того, как точно не нужно себя вести. – Кстати, Хумай уже заподозрила что-то. Говорит, почему Фарид так часто приходит сюда? Она думает, что это я с ним встречаюсь, – сказала Нармин и тут же пожалела о сказанном. Сейчас начнется очередная сцена ревности. – Джама если узнает – сознание потеряет. – Они каждый день ссорятся. Baş-beynini aparır onun. Она ужасно ревнует! – Так ей и надо! – Да, и кстати. Я боюсь, мы не успеем на открытие ресторана Лейлы. Врачи сказали, что ты должна полежать ещё неделю как минимум. И на каблуках тебе нельзя ходить. На днях надо ей написать, рассказать в чём дело и извиниться. Вадим уже поменял нам билеты.

178


– Какой же он лапочка, – Фидан мечтательно вздохнула, – Хумай нужно преподавать не современное искусство, а открыть авторские курсы «Как удачно выйти замуж за миллиардера». Когда будем уезжать, я куплю ему какой-нибудь подарок на память. – Смотри, чтобы Хумай этого не услышала... Как раз в этот момент в палату вошла тётя Фидан. – Меня обсуждаете? – Только тебя и обсуждаем весь день, Хума, – закатила глаза Фидан. Тётя понизила голос: – Девочки, скажите мне честно. Я никому не скажу, даже Вадиму. На кого из вас положил глаз этот Фарид? Он чуть ли не ночует тут! И такой воспитанный мальчик. Постоянно здоровается со мной, ходит, кофе приносит. И кстати, он неплохо разбирается в искусстве! – Хума, посмотри. Букет цветов у меня в палате. Фрукты. Сладости мне вчера принёс. Какие ещё могут быть вопросы? – Ну не знаю. Он постоянно говорит, что вы – друзья. Наступило неловкое молчание. – Ну ладно, – первой нарушила тишину Хумай, – как ты себя чувствуешь? Вижу, ты не готова к откровениям. Глава 18. В Баку был холодный зимний вечер. Туда-сюда носился бездумно ветер, как будто способствуя распространению сплетен. В полутёмной кальянной в восточном стиле сидели три девушки – Лейла, Медина и Кёнюль. Они увлеченно обсуждали события последних дней. – Вы видели фото Фидан Самедовой в Instagram? Эти букеты, шоколадки. Я вижу, она не сильно переживает без Турала, – Лейла затягивалась кальяном.

179


– Может, она сама себе заказывает букеты? У меня была знакомая, которая так делает. Ты с утра дымишь, дай мне тоже, – протянула руку Кёнюль. – Закажи себе! Ненавижу делить кальян. – Слушайте, а как она упала? Как можно было упасть на ровном месте? Лейла разразилась жутковатым хохотом. Сидящая за соседним столиком парочка с удивлением оглянулась. Она говорила так громко и вызывающе, словно хотела привлечь внимание как можно большего количества людей. – Вы что не знаете эту историю? По-моему, весь Баку об этом только и говорит. Нармин скрывала от неё, что Фарид с твоей сестрой встречается. А Фатима услышала об этом, специально прилетела в Москву и подстроила всё так, чтобы они встретились в ресторане. Фидан стало плохо, она упала с лестницы, когда увидела их вместе. Так ей и надо! Меньше из себя строить будет. – Фатима? Зачем? – Ну, она же ей завидует. Родители больше любят Фидан, балуют её. Видимо, решила отомстить. – Да, Фидан ужасно избалованная и капризная. Хорошо, что у них с Туралом ничего не получилось. Она такая дура, – Лейла закатила глаза. – А давайте позвоним ей? – у Медины загорелись глаза. – Давай, я поговорю. Включи громкую связь! Послышались гудки. Лейла приложила палец к губам. – Алло? Привет, Фидашка! Как ты? Как себя чувствуешь? Мы все так волнуемся за тебя! И очень скучаем! – Привет, спасибо, всё хорошо. Как ты? Как Кеша? Жалко, что не сможем прийти на открытие ресторана. – Ты знаешь, я так расстроилась, когда узнала, что хотела отменить или перенести открытие. И я очень хотела приехать к тебе, навестить. Но сама знаешь, у меня столько дел, дети не дают даже пяти минут посидеть. И дядя Эльчин не разрешил приехать.

180


– Ты что, из-за меня не нужно ничего отменять! Медина бесшумно хихикала. – А как твои малыши? Всё нормально? – Да, они у ночной няни. Отдала их, чтобы немного передохнуть. – Понятно. Спасибо, что позвонила. Я тоже по вам очень скучаю. Удачи тебе на открытии! Целую. Кеше привет. – И я тебя целую! Выздоравливай скорее. Как вернёшься, придёшь ко мне на ужин. Пару минут они обсуждали «какая эта Самедова дура». – Женщина, – сказала вдруг Лейла так, будто цитировала какого-нибудь классика, – должна быть гибкой. Нельзя быть такой избалованной и капризной, понимаете? Вот Мединка какая у нас молодец. Если бы не твой мягкий характер, ты бы не смогла влюбить в себя такого бабника, как Теймур. Теперь нишан скоро. Жду не дождусь! Медина сделала вид, что смутилась. – Лейла, но ты не очень мягкая со своим мужем, – Кёнюль вернула сестру из философских размышлений в реальность. – А что мой муж мне может сделать? Пусть сидит и молится, что его с работы ещё не сняли. Один звонок моего дяди – и его вышвырнут пинком под зад, – удивилась Лейла, сделав акцент на слове «мой». Она откинула назад свои объёмные локоны, как у принцессы из какого-нибудь диснеевского мультфильма – только, у них не бывает дядей и мужей–подкаблучников. После непродолжительного молчания, когда каждая уставилась в свой Instagram, Лейла задумчиво произнесла: – Очень не вовремя вышло с этим её переломом. Я хотела отомстить Азаду через его дочку, но не получилось. Теперь неизвестно, когда они вернутся. Кёнюль сделала попытку остановить Лейлу и не рассказывать об этом при Медине, но та даже не отреагировала,

181


впрочем, как и Медина, которая продолжала смотреть в свой айфон. – Медина, а как подготовка к твоему нишану? – решила Кёнюль исправить ситуацию. – Всё хорошо, – улыбнулась девушка. – всё хорошо, да... – повторила она, не желая вдаваться в подробности, но и боясь показаться немногословной. – Почему вы так долго откладывали с этим? Вы уже три года вместе. Люди и за полгода всё делают. – Ну, знаешь, мы хотели поближе узнать друг друга, и семьи тоже. Но его мама знала обо мне. – Ай Аллах, это же Баку, что значит «узнать друг друга»?! Тут и так все годами друг друга знают. И друг о друге тем более. Даже когда Турал учился в школе в Европе, наши какие-то знакомые нам всё докладывали о нём. ****** – Тётя Хумай, нам будет вас так не хватать. Спасибо за тёплый приём. Две недели у вас прошли как два дня. Не обращайте внимания на Фидан, она сейчас немного нервная. Мы пропустили открытие ресторана, концерт и не можем отметить её день рождения. Теперь надо ждать до февраля нишана наших друзей, куда она сможет пойти на каблуках. – Я всё понимаю, моя хорошая, – лицо Хумай окрасила искренняя, теплая улыбка, из-за которой на лице появлялись ещё и мимические морщины, увы. – И расскажите мне потом, что там с этим Фаридом, я умираю от любопытства! – Конечно. Счастья вам с дядей Вадимом. Вы – прекрасная пара. Ну всё, нас уже зовут на посадку. – Фидашка, может ты меня хотя бы поцелуешь на прощание? Девушка нехотя, хромая, подошла к тёте и симитировала поцелуй в щёку, слегка обняв её. Некоторое время в самолёте они сидели молча. Нармин листала купленную книгу «Пятьдесят оттенков серого», а

182


Фидан смотрела фото, сделанные в Москве. Когда девушкам принесли воду с лимоном, Нармин в раздумьях сказала: – Жаль, что твой день рождения придётся отменить. – Да. Но я скоро сделаю такое, что обо мне будут говорить все. Даже те, кто меня ещё не знает, если такое вообще возможно. Нармин удивленно посмотрела на подругу – такой она её видела впервые. Она почувствовала щемящее чувство тревоги. – Надеюсь, ты это в хорошем смысле, – только и смогла добавить она. Глава 19. #newyear #byebye2013 #hello2014 #changes #newyearmood Последний вечер 2013 года наступил незаметно для всех. Семьи Самедовых и Гасымовых встречали его вместе в одной из гостиниц, недавно открывшихся в центре города. Фатима извинилась и не приехала праздновать с семьёй, объясняя это тем, что у неё на носу защита диссертации, но обещала приехать в конце января, на день рождения матери, и даже предлагала им встретить вместе Новый год в Париже. Фидан отцу, Айдыну, звонили поздравить его институтские друзья, некоторые из них работали в посольствах и дипломатических миссиях разных стран. После разговора с ними он становился немного грустным. Ему не раз предлагали работу за границей, но жена была против того, чтобы оставить родной город, подруг, не хотела, чтобы девочки учились в другой стране – «там же один разврат!» – хотя в итоге, Фатима всё равно уехала учиться во Францию. Нармин родители вели себя достаточно странно, постоянно переговаривались, шептались и периодически спрашивали её, где бы она хотела учиться в магистратуре: в Швейцарии, Италии или Великобритании?

183


Она отшучивалась, что не хочет оставлять родителей и сестру, хотя на самом деле, не хотела уезжать куда-либо без Руфата. Фидан, в красном платье, с яркой помадой на губах и выразительно вьющимися локонами, весь вечер пила шампанское, шутила и смеялась, что выглядело также подозрительно. Нармин наблюдала за ней с некоторым раздражением. Когда они были в Москве, она ни разу не улыбнулась – да, понятное дело, она чуть не сломала ногу, узнала ужасающую для себя новость, но зато все кружились вокруг неё и заботились. А теперь, её веселый настрой казался каким-то неестественным. Когда они остались одни в дамской комнате, Нармин наконец удалось заметить: – Ты какая-то слишком весёлая сегодня, шампанского перепила? Уже неделю или дней десять подруги не могли толком поговорить, отвлекали какие-то дела, предновогодняя подготовка, эпиляция, маникюр, дела в университете – хотя обычно они наряжали ёлку вместе, к ним присоединялась и младшая сестра Нармин. – От шампанского невозможно опьянеть, – просветила подругу Фидан, поправляя чёлку, – нет, у меня хорошие новости. Я буду отмечать день рождения. Но в феврале. – Почему так поздно? – Ну, как раз все будут свободны после сессии. И моя нога окончательно заживёт. Это будет такой день рождения, который все запомнят, и о котором все будут говорить. Обещаю, – девушка загадочно улыбнулась. В этот момент в дамскую комнату вошла Джамаля. – О, Джама, привет! С наступающим! – Привет, девочки! Вы с родителями? – Ну, естественно, не с женихами же, – в очередной раз пошутила Фидан, посмотрев на подругу. – В следующем году, Ин ша Аллах, все будем с женихами.

184


– Джама, ты придёшь на мой день рождения? – Твой день рождения уже был, нет? – Я решила, что буду отмечать в феврале. Будь в Баку и никуда не уезжай! Будет отлично, обещаю. Очень хотелось бы тебя там видеть, – Фидан произносила дежурные, не имеющие никакого смысла (как казалось Нармин тогда) фразы, как будто не эта самая Джамаля практически отняла у неё очередной шанс выйти удачно замуж. Нармин пыталась понять, в чём же подвох, но лицо подруги как будто выражало только радость от неожиданной встречи. – Кстати, как Фарид? Вы не вместе отмечаете? Джамаля, как и всегда, отвечала со свойственной только ей прямотой и откровенностью: – Нет. Мы не разговариваем. Точнее, я с ним. Решила его проучить. Пусть увидит, каково ему без меня, поумнеет! Вопреки ожиданиям Нармин, лицо её лучшей подруги ничуть не изменилось и не просияло. Она с участием выслушала девушку Фарида, и вдруг сказала: – Какая же ты мудрая! В школе у тебя лучше всех получалось списывать, и тебя никогда не вызывали к доске, если ты не готова! Вот как тебе это удавалось? Они ещё перемолвились парой фразочек, и Фидан с Нармин покинули дамскую комнату. Проходя в зал, где их уже заждались родные, Фидан наклонилась к своей спутнице, и произнесла нечто с весьма туманным смыслом, который стал бы понятен Нармин только спустя полтора месяца: – Да, конечно, Джамаля всегда списывала у меня, и ничего не выучив, умудрялась получать «четверки» и «пятерки». Но она забыла, что если ей ставили «четыре», то мне обязательно «пять», а если она умудрялась списать на «пятерку», то у меня было «пять с плюсом». Потому я – Фидан Самедова, а она – дочь какой–то содержанки. Нармин подсела к матери. Рядом её тётя Наиля увлеченно рассказывала о помолвке сына её давней школьной подруги.

185


– Понимаете, какой это мальчик? Какая интеллигентная семья?! Деньги, три квартиры в центре города, дача, машины, сам – умный, красивый, добрый, воспитанный... А моя подруга – даже не стала узнавать про семью девочки. Мать девочки – непонятно кто, меняет любовников как перчатки, и даже не стыдится... Ну как так? Это же, элементарно, опасно! – она сделала глоток вина, и добавила свою коронную фразу – везёт же всяким гулящим!.. Нармин так и хотелось напомнить тёте, сколько раз она хотела уйти от мужа к другому (точнее, к другим), и осталась только из страха быть осуждённой со стороны семьи. Этими разговорами сопровождалось всё её детство, она слушала их на автомате, и ненароком запоминала, лишь потом, спустя десять, двенадцать лет, начинала делать какие-то собственные выводы, которые её ещё больше расстраивали. Она долго думала, что загадать на Новый год? Подумала и написала: «быть счастливой» на своей салфетке, сожгла её, и выпила, смешав шампанское с пеплом. Глава 20. #hellofebruary – Я не понимаю, почему она пропала. Честно. Может, у неё депрессия? Может, она хочет тебя проучить? – Я не знаю, – Фарид грустно улыбнулся. Они только вышли из кинотеатра с Руфатом и Фаридом, но у Нармин не было времени толком обсудить сложившуюся ситуацию, потому что её ждала сестра в машине. – Ты говорил с её мамой или с Мединой? Фарид не ответил, а Руфат притворился, что очень занят, и ему нужно позвонить матери, хотя у него были ответы на все вопросы Нармин.

186


Ей было странно слышать всё это – Джамаля пропала, перед помолвкой сестры и Днем Святого Валентина, неужели она хочет произвести фурор среди знакомых и друзей? Или ждёт подарка–извинения от Фарида? – Она пропала, когда узнала, что у дяди Эльдара проблемы, – в конце концов сказал Руфат, когда они с Нармин остались наедине. – Какие проблемы? Что-то серьёзное? – эта новость была как снег в марте в Баку для неё. – Он рассчитывал на повышение на работе, но ему отказали. – А твоя тётя? Она же постоянно в командировках, тоже неплохо зарабатывает. У дяди Эльдара проблемы? Не может быть... – Они потратили очень много на обучение Фарида, он не мог определиться, где ему больше нравится. Неделю назад они говорили с Джамалей, он объяснил ей, что они не могут пожениться в ближайшие два-три года. Его отец не сделает сейчас шикарную свадьбу, ремонт, не купит ему новую машину. Фарид хочет поработать и сам встать на ноги, чтобы помочь отцу. Они долго говорили с ней, но после этого разговора Джама как будто испарилась. Её мама говорит, что она уехала в Москву, но мы проверили и узнали, что она никуда не уезжала. У Нармин беспрерывно звонил телефон, её ждала сестра, и то, что говорил Руфат, казалось ей таким странным, эфемерным, из другой реальности. Как у Эльдара могут быть финансовые проблемы? Такое бывает только в фильмах, но не в реальности, не в их реальности. Она застыла на несколько мгновений посреди торгового центра, всматриваясь в узоры на его рубашке, пытаясь привести в порядок свои мысли. Они заждались лифта, и решили пройтись пешком. В этот момент им навстречу вышла Аделя, которая тоже была приглашена на помолвку Медины и Теймура. Руфат хотел было притвориться, что не видит её. – О-о, какие люди! Привет!

187


– Руфат, как ты? Пришёл в себя после Нового года? – А что было на Новый год? – А тебя и Фидан разве не было с нами в Джумейре? Я такая пьяная была, что уже и не помню ничего. Помню только, как Руфат помог мне лечь спать, и дал ключ от комнаты... ***** – Я – настоящий лузер. Лучше бы мы не столкнулись с Аделей и я всего этого не слышала, но такое унижение!.. – Теперь ты меня понимаешь? – Фидан торжествовала. – А тебя почти не слышно в последнее время. Тебе не нужна помощь с подготовкой ко дню рождения? – Помощи у меня больше, чем достаточно, спасибо. Всё узнаешь и увидешь на днях. Мне надо ехать по делам, извини, целую. Нармин хотела было сказать что-то подруге, что она странно себя вёдет, но не успела. Спустя несколько месяцев, вспоминая те дни, она поняла, что действительно много не успела и не смогла сделать правильно, много винила себя, и что может быть, если бы она всё рассказала про Джамалю с Фаридом сразу, то их отношения не испортились бы... Следующие несколько месяцев она долго искала причину, почему всё пошло не так, когда в её жизни и так не «как у всех нормальных людей». Но в тот день она не подозревала ничего, не знала, какие неприятности её ждут в ближайшем будущем. Глава 21. Нармин мать, Пери ханум, очень любила цитировать классиков и не только, любила демонстрировать свою начитанность – точнее, как казалось иногда её старшей дочери,

188


имитировать её. Её любимые цитаты – «мы предполагаем, а Бог располагает» и «если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». По иронии судьбы Нармин вспоминала именно эти две фразы, стоя возле маленького швейцарского озера, на которое она набрела случайно в свой первый день пребывания там, и часто приходила туда подумать о случившемся с ней пару недель назад. Бывает ли такое, чтобы тебя предали все и сразу? И за что? Что плохого сделала она этим людям? Заслужила ли она это? Может, Бог действительно её наказал, и чем всё закончится? Самедова – ей даже не хотелось уже называть старую подругу по имени – пыталась связаться с ней через сестру, узнать, как она. На самом деле, Нармин была уверенна, что Фидан просто терзало любопытство – и далеко не угрызения совести. «Как я могу быть после всего, что со мной сделали. Вы. Все». Иногда ей хотелось написать большущее сообщение ей, и Руфату, и даже Рамине Вели-заде, и своему отцу, о том, как больно ей сделали. Но её с детства учили не показывать свои эмоции. Прошло уже две недели с того дня, как она уехала из Баку – не по своей воле. Просто вечером после дня рождения Фидан она пришла домой, увидела в своём паспорте уже готовую швейцарскую визу на полгода, рядом с паспортом на столе – приглашение от каких-то курсов английского, авиабилет Баку–Стамбул–Женева, страховку и адрес общежития. Отец объяснил ей, что ей необходимо подтянуть английский, а потом они всей семьёй приедут к ней в Швейцарию, и устроят путешествие по Европе, как подарок Рене на поступление в университет – хотя она ещё даже не сдала вступительный. Она не горела желанием уезжать – но уже было всё равно. Не хотелось видеть ни Руфата, ни Фидан, и уж тем более своего отца. Она сделала вид, что очень рада этому сюрпризу, и пошла собирать чемодан.

189


Прошло уже чуть больше месяца с того дня. Ей бы хотелось думать, что она помнит всё как в тумане – но это не так. Руфат заехал за ней в салон красоты, но на полпути у него сломалась машина. И он предложил ей поехать – не на такси, не вызвать водителя, а – о ужас! – поехать на метро, так как возле её дома, оказывается, недавно открылась новая станция метро – Насими. Она долго отказывалась, но в итоге решилась – всё в этой жизни надо попробовать. Даже метро в родном городе. Допоздна у неё дома никого не должно было быть, и у них было пару часов, чтобы, как любил говорить Руфат, «выпить чай». Нармин не хотела читать его переписки, когда он зашёл в душ «после чая». Но телефон вибрировал почти каждую секунду, и она подумала, вдруг их ищет Фидан с какой-то своей очередной проблемой? Она запомнила те сообщения наизусть, и если бы её попросили воспроизвести, Нармин с лёгкостью удалось бы это. Ей казалось, каждое слово осталось шрамом на коже, как у Гарри Поттера – «я больше не буду лгать». Она вспоминала его, чтобы сделать себе больнее, и наконец выплакать всё, что накопилось в тот день, но слёзы уже не шли. «Дорогой, родной Руфатик... Я не могла с тобой никак связаться, пишу с телефона бывшей девушки моего покойного брата. Она помогла мне с деньгами, я уезжаю завтра в Стамбул к родственникам на некоторое время, пока всё не утихнет. Азад ведет себя как подонок – я знаю, ты уже знаешь, что это он мой А... Он угрожает мне, я живу в страхе не каждый день – каждую минуту. Таким Азада Гасымова не знает никто – только я... Он узнал о нас с тобой, не знаю что именно, но он думает, что мы уже давно встречаемся. Я прошу тебя, будь осторожен и позаботься о Нармин. Никому не докажешь, что между нами было или не было. Это не важно, всё в прошлом. Но если он знает, что ты тот самый

190


Руфат, то обязательно отомстит тебе через Нармин. Руфат, я тебя очень люблю и знаю, что ты тоже, но не ищи меня, прошу тебя. Да, кстати, на днях я встретилась с Фидан Самедовой, подругой Нармин. Я рассказала ей всё как есть и просила уберечь Нармин от этих интриг – сама я Нармин писать не осмелюсь. Фидан мне отказала, не знаю почему. Она сказала, что дело не во мне, а в самой Нармин. Это всё, что я хотела сказать – береги себя. Целую. Увидимся. Рамина (вдруг ты меня не узнал?! :–) )». Первые пять минут, она просто перечитывала сообщение. Надеясь, что есть ошибка, недоразумение, желая оправдать его так, как оправдывала много раз. Затем ей хотелось плеснуть Руфату в лицо тот самый чай, который она пару минут назад заварила для него. Когда он, наконец, вышел из душа, она молча одевалась. Он застал её в нижнем белье и хотел повторить их «чаепитие», она стала вырываться из его объятий, и он решил, что Нармин делает это специально. Юноша взял её почти силой, и вспоминая тот день в очередной раз, Нармин понимала, что никогда не занималась с ним любовью с такой страстью–ненавистью. Она не могла ничего сделать, она хотела дать ему пощечину, но боялась, что он действительно её изнасилует. Руфат не дал ей ничего сказать, как будто чувствовал. Она тряслась от страха, когда протянула ему телефон и сказала: – Тебе пришла смс-ка от Рамины. Извини, но я всё прочитала. И мне кажется, я ненавижу весь мир. Тебя, её, Фидан. Своего отца. Я не знаю, что со мной будет и никого не смогу оправдать. Это не была истерика и скандал, как в фильмах. Они ехали на день рождения, обсуждая ситуацию, как если бы обсуждали, где лучше пообедать. Он сказал: – Всё будет хорошо. Я же рядом. – Я больше не хочу, чтобы ты был рядом. Всё. Это наш последний вечер. Мы много раз расставались и ссори-

191


лись по мелочам, но теперь мне всё ясно, – Нармин удивляла её собственная смелость, как она может вот так расстаться с парнем, который её столько обманывал, но который – о ужас! – был её первым и должен был стать последним, и которого она так безумно любила. Она, конечно, ждала, что Руфат будет её умолять остаться. Он не сказал ничего. Вечер тянулся, как пять таких вечеров. Фидан сияла, порхала от стола к столу, как бабочка, сама, вместо тамады, а то и вместо трёх, развлекала гостей шутками и историями, как ей было сложно подготовить такой вечер, и как она лежала в Москве в больнице. Все ждали сюрприза, и дождались – в конце вечера Фидан с Фаридом объявили о своей помолвке. Они надели друг другу кольца – и как оказалось, семьи уже дали согласие на помолвку неделю назад. Джамаля чуть не упала в обморок, но сдержалась. А через час так напилась, что еле пришла в себя в дамской комнате. Медина была не менее удивлена, и расстроена тем, что на её помолвке, которая следовала сразу за Фидан вечеринкой, все будут обсуждать, опять–таки, Фидан. Тот факт, что никто ни о чём не знал, даже ближайшая подруга – добавлял пикантности событию. Все с интересом наблюдали за реакцией Нармин, не меньше, чем за реакцией Джамали, и также самой невесты. Нармин еле заставила себя подняться с места, подойти и поздравить лучшую подругу, слегка дотронувшись губами её щеки. Симитировав поцелуй, как они имитировали дружбу, отношения, веселье, как они, оказывается, имитировали всё. После того, как Нармин уехала, как доложила её младшая сестра – все решили, что она уехала именно из-за Фидан. Нармин нравилась эта версия, хоть и неправдоподобная. Обиженная подруга. Пусть обиженная подруга, но не обманутая всеми дурочка.

192


Пока она сидела на озере, ей снова пришло сообщение от Рены: «Руфат разбился на машине, и мне кажется... насмерть». В тот же момент к ней подошёл весьма приветливый молодой человек, он хотел спросить у неё время, но заметил, что её глаза полны слёз. Она даже не пыталась их вытереть. Неуверенно улыбаясь, он спросил: – Can I help you? – No. No one can help me.

193


…Продолжение следует #AztagramBook #Secondpart

194

во

второй

части

Aztagrambook1  

#Aztagrambook – первая книга Саялы Бахар, журналиста из Баку, в которой воссоздается сатирическая картина азербайджанского общества, и молод...

Aztagrambook1  

#Aztagrambook – первая книга Саялы Бахар, журналиста из Баку, в которой воссоздается сатирическая картина азербайджанского общества, и молод...

Advertisement