Page 73

«Падает тот, кто бежит. Тот, кто ползет, не падает» Вергилий

Говорят,

что жизнь коротка, но я живу уже вечность, а жизнь начинается все снова и снова. Юность в совке — это целая жизнь! А молодость в революции рубежа 90-х? Отдельная иная жизнь в Америке, которая длилась всего пять лет, а казалось, так будет всегда. Долгие семь лет в российских банках — жизнь, не похожая ни на одну прежнюю. Огромный новый мир и новая жизнь в Лондоне, в совете директоров Европейского банка реконструкции и развития. И вот уже более полугода летит новая жизнь, которой, кажется, уже тоже много лет. Из ЕБРР, как многие знают, ушла не тогда и не так, как хотелось. Банк затеял какое-то муторное внутреннее служебное расследование, в моих смешных бумажках и мейлах копался специально обученный и привезенный из США человек, оказавшийся бывшим следователем ФБР. У меня была офшорка, где были собраны мои личные проекты с семьей и друзьями. Из ее наличия и собранных бумажек слепили доклад для российского правительства о том, что я, возможно, лоббировала интересы русских клиентов банка не потому, что именно этого от меня требовала Родина, а «небескорыстно». Ждать от правительства, а тем более просить что-то, доказывать банку и объясняться — просто несерьезно, надо иметь мужество уйти и забыть про эту клоунаду. Но никто, включая мою семью и моих российских руководителей, не мог даже предположить, что, оказывается, ЕБРР исправно, втайне от всех, сливал все нарытое в моих личных файлах полиции Лондона, и та, как только я ушла, открыла уголовное преследование. Меня вызвали в Москву прямо со склонов Скалистых гор Вайоминга, где я безмятежно каталась с мужем и сыном на лыжах. Я прилетела, имея при себе двое джинсов, три свитера и комплект лыжного обмундирования. Особенно кстати были goggles. Куда в Москве без них, правда? Не было костюмов, сапог и пальто, не было ноутбука, интернета, блекберри. Не было работы, денег и прочих мелочей. Репутация разрушена, что делать с жизнью — непонятно. Естественное, инстинктивное желание — цепляться за старую жизнь, непременно доказать кому-то и всем, что все совсем не так... Вместо этого открыла роман, который в Лондоне уже больше года лениво писала на английском под названием «Keeping It Easy». О современных космополитах в современном мире — англичанине Джоне, русском банкире Анне и карьерном политике из Берлина Хельмуте, успешных и свободных людях. На пике карьеры, без финансовых забот и предрассудков, они легко управляются с жизнью, морочат друг другу голову, философствуя на яхтах олигархов в Средиземном море или за бокалом шампанского у Бранденбургских ворот. Они верят, что легкость жизненного успеха переносима в личные отношения. Нам всякий раз кажется, что в этот раз будет легко. Разве не правда? Поэтому роман и назван «Легко!» Я писала роман быстро, настолько хотелось рассказать русским языком о жизни людей другого мира, где осталась моя

71

предыдущая жизнь. Через полтора месяца, отсидев в приемной главного редактора издательства «Астрель» Юрия Дейкало два часа, демонстрируя, что мы, начинающие авторы, люди настырные, узнала от него, что книжку берут и даже заплатят мне какойто мизерный гонорар. Скорость происшедшего настолько ошеломила, что, сев в машину, я вытащила какую-то случайную распечатку и на обороте тупым карандашом, корявым от тряски по жирным московским колдобинам почерком стала писать оглавление второго романа. На сей раз задумав в жанре детективношпионского романа изложить свое прощание с ЕБРР. Мгновенно пришел заголовок одной из глав «Игра в бисер на минном поле», что тут же создало стилистику романа. Сложные сюжетные перипетии в нем должны еще усложниться аллюзиями, отсылками к образам мировой культуры. Все должно вертеться, переплетаться кучей подтекстов, а у читателя мозг должен закипеть не в меньшей степени, чем от «Околоноля». Только весело, а не депрессивно. Возможно, депрессия, насилие, изломы сознания — это более изысканно. Но я такого писать не могу. Нет в моей жизни такого опыта! «Опыт — это не то, что происходит с тобой, это то, что ты делаешь с тем, что происходит с тобой», — сказал Олдос Хаксли. Хорошо помню тот день — 1 апреля, День дураков (это мое!), но плохо помню пять следующих недель, за которые второй роман был полностью написан. Спала по три часа два раза в сутки, неважно, день или ночь была за окном. Ложилась, когда голова падала на ноутбук, но ровно через три часа пришедшая в полусне мизансцена торкала изнутри, мгновенно стряхивала сон и гнала к клавиатуре. В романе главный герой — английский адвокат, у него роман с русской подзащитной, и мне казалось, что это я влюбилась в своего адвоката. Муж из Вашингтона уточнял по телефону, люблю ли я книжного или реального адвоката, ну так на то он и муж. Уже не надо было никуда бежать, кому-то что-то доказывать. Я вдруг стала свободным и счастливым человеком и зажила в мире, устроенном по моим собственным законам, без подстав и подлостей. В те пять угарных недель была пережита целая жизнь, в которой были страх и любовь, отчаяние и удаль. Чарующее это состояние — родовые муки романа, купание в belle lettre, чувственность любви к своему герою, которую я изливала на ноутбук под звуки «From Russia with love I fly to you...», как была названа последняя глава романа. Вот поставлена точка, и тут же возникает в голове формула: «написать роман — двадцать процентов работы, издать — двадцать процентов, войти с ним в литературу — остальные шестьдесят». Трудно ли или легко очень взрослой девушке, которая всегда была банкиром-международником, взять барьер входа в литературу, покажет время. Потребность же писать опять лишает сна, а главные шестьдесят процентов требуют совсем новых контактов, новых знаний, нового признания. Значит — вперед, ибо «время существует только потому, что оно стремится исчезнуть» (Аврелий Августин).

русский пионер №6(24). декабрь 2011–январь 2012

Русский пионер №6 (24)  

декабрь 2011 - январь 2012

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you