Page 40

Мне не впервой забывать всех. Мне не понятен лишь свист

бежала сама не зная куда. Руководствуясь только одним - чем дальше, тем лучше! Обрыв стал для нее сюрпризом. Внизу на поляне стоял человек. Он рисовал закат. Она повернулась к истекавшим слюной псам, надеясь дорого продать свою жизнь. Собачьи челюсти щелкнули у самого уха. Она попятилась, оступилась и кубарем покатилась вниз. От человека не пахло ни собаками, ни порохом. Не охотник! Она из последних сил подползла и прижалась к его ногам. Собаки окружили, заливаясь радостным лаем победы. Всадники протрубили в рог и ждали поодаль. Холодная рука дотронулась до ее пылающего бока. Инстинктивно она впилась в тонкие пальцы острыми зубами. Понимая, что совершила роковую ошибку, зажмурилась, ожидая пинка тяжелой сандалией… Он поднял ее на руки и завернул в кусок материи. Обменялся чем-то с подошедшим охотником и унес ее прочь. Она долго не решалась открыть глаза. Даже когда оказалась на холодном каменном полу, таила дыхание, не шевелилась. Так и уснула. Проснувшись, обнаружила миску с водой и кусок мяса. Огляделась. Запах свежей человеческой крови защекотал ноздри. Ее спаситель сидел в кресле. Белая повязка на распухшей руке – ее вина. Он встал. Подошел. Наклонился. Она вся съежилась. Закрыла глаза. Звук человеческой речи заставил еще крепче зажмуриться и вдавится в пол. Он провел по ее шкуре ладонью, причиняя острую боль, но она стерпела. Дальше были бесконечные дни и ночи. Она жила в его доме. Ела его

пуль. За поворотом собак лай… Я не прошу обвинять Мир. Все так мечтают попасть в Рай, Предпочитая игру в тир. Я бы могла быть счастливей всех… Но почему-то стою здесь, На перекрестке семи троп И остается лишь – падать вверх. Погоня преследовала ее третьи сутки. Жаркое лето давало о себе знать. Выжженная земля. Высохшие речки. Она уже не замечала звуков рога и собачьего лая. Не пыталась запутывать следы, просто бежала по острым камням вперед и вперед, уводя охоту из своего леса, где остались ее дом и те, кто ей дорог.

Бок болел, потому что одна резвая сука схватила зубами. Пришлось отчаянно царапаться и кусаться, пока расплатившись клоком шкуры, она не оказалась на свободе. Теперь о ее пути рассказывал кровавый след, кропивший камни. Местность была абсолютно не знакомой. Жизнь по капле покидала рыжее тело, так заметное на серых камнях. Уже ни на что не надеясь, она 40

№1 (апрель 2012)