Page 39

в холодильнике и с криком перевернул носилки. Старуха упала ткнувшись головой в угол батареями-рефрежераторами, которые создают мороз. Я выскочил и побежал пить с ребятами. Все смеялись. А через три дня вдруг появились родственники из закарпатья. Где наша бабушка Пономаренко Нина Петровна? – спросили они. Я спустился в холодильник. Старуха лежала как буд-то так же как я ее тогда оставил. На животе. Лицом в батарею. Я перевернул её и ахуел от ужаса. Очевидно от удара об батарею лицо её исказилось перекорёжилось и было страшно кривым с ужасающей мёртвой улыбкой. Челюсть перекосило. Ну Квазимодо или что-то такое. Я в шоке. Всё. Пиздец. Сейчас меня посадят за глумление над трупом. Я бегу к врачу и его как всегда нет. Миша басист пьян и не знает что делать. Миша каратист на соревнованиях. Стасик спит в наркотическом дурмане. Разбудили Стасика. Он опытный. Он выслушал и приказал не бздеть. Дальше было невероятное. Стасик достал огромный деревянный молоток и раздробил старухе челюсти и кости лица. Затем быстро придал лицу благообразный вид – вылепил новое нормальное лицо, в рот засунул ватные тампоны и обколол формалином для формы и сохранности.

В этом и был весь заработок морга – незаконное бальзамирование формалином. В селах было принято, чтоб покойник 3 дня лежал в хате. Стасик накрасил старуху французской косметикой, и она стала красавицей. Мы одели ёё и выкатили родственникам. Родственники напряженно молчали, а потом тихо сказали: это не наша бабушка. Как же не ваша? Удивились мы. Вот пластырь Понамаренко Нина Петровна номер 74. Да говорят, все правильно, Нина Петровна, только наша-то всю жизнь кривая была, вот такая и тут они скорчили такие страшные рожи как ночью мертвая старуха в лифте. Сознание моё дрогнуло. Мне показалось, что семья вурдалаков пришла за мной отмстить за свою бабушку. Эта какая-то не такая! Эта какая-то нормальная! А наша такая была! – твердили они наступая на меня. Мне стало страшно и я промямлил – хотели как лучше. Так в 1983 году в городе Львове была опровергнута народная мудрость «Горбатого могила исправит».

"Флэм" Гелена Соловьева ФЛЭМ Я бы могла написать стих… Я бы могла веселей всех! Это не сложно - лететь вниз, Хоть предпочтительней, все же, вверх. Остановись, погоди, стой!!! Я ведь дышу, не дави пульс, 39

№1 (апрель 2012)