Page 18

наверху. Он предпочитает делать это в собственной комнате и не ленится носить туда тяжелые ведра с горячей водой. Его супруга еще не разу не купалась: никак не может решить, какое место для нее самое удобное. Папа моется в директорском кабинете, мама -- в кухне, за камином. А мы с Марго присмотрели себе местечко в зале конторы. По субботам днем закрываем занавески и приступаем к делу. Пока одна из нас моется, другая смотрит через щелочку в окно и рассказывает забавные вещи о прохожих. Но неделю назад мне это место разонравилось, и я занялась поисками чего-то более комфортного. Петер дал мне хороший совет: использовать туалет директорского кабинета. И верно, там я могу мыться за закрытой дверью, сидя, при свете и сама без чужой помощи выливать грязную воду. В воскресенье я впервые помылась на новом месте и должна сказать, что нашла его самым удобным. В среду приходил водопроводчик, чтобы переместить трубы из туалета конторы в коридор, иначе они могли бы замерзнуть в зимние холода. Но для нас этот визит был мало приятным! Не только нельзя было в течение дня включать краны с водой, но и посещать туалет! Не очень прилично рассказывать тебе, как мы выпутались из положения. Но я и не ханжа, чтобы молчать о таких вещах. Еще в первые дни нашего пребывания здесь мы с папой запаслись ночным горшком, точнее заменяющей его большой стеклянной емкостью. Вот его мы и поставили в комнате и использовали по назначению. На мой взгляд, неудобство терпимое, а вот целый день тихо сидеть и молчать -- это ужасно! Особенно для такой болтушки, как я. И в обычные-то дни мы должны говорить шепотом, а не двигаться и не говорить совсем в десять раз хуже. Моя попка за три дня совсем задеревенела и болит. К счастью, вечерняя гимнастика помогла. Анна.

Четверг, 1 октября 1942 г. Дорогая Китти! Вчера я страшно перепугалась. Позвонили в дверь, неожиданно и очень громко. Я подумала: не иначе как за нами пришли! Представляешь себе? Но все были уверены, что это почтальон или просто какой-то озорник, и я успокоилась. Последние дни у нас очень тихо. Левинсон, маленький еврейский аптекарь и химик, работает внизу на кухне, по заданию господина Куглера. Он хорошо знаком с нашим домом, поэтому мы все боимся, что ему придет в голову заглянуть в бывшую лабораторию. Вот мы и тихи, как мышата. Кто мог подумать еще три месяца назад, что трещотка Анна сможет молчать часами? Двадцать девятого у госпожи ван Даан был день рождения. Хотя мы здесь больших праздников не устраиваем, ей подарили цветы, лакомства и другие мелочи. Оказывается, дарить красные гвоздики -- семейная традиция ее достопочтенного супруга. Если я уж заговорила о госпоже ван Даан, то не могу не упомянуть о том, что снова злюсь на нее. И знаешь почему? Она кокетничает с папой! То и дело треплет его по щеке, гладит по голове, приподнимает свою юбку, острит (как кажется ей самой). В общем, старается привлечь всевозможными способами внимание Пима. К счастью, самому Пиму это не нравится, так что мадам старается напрасно. Но как ты знаешь, я довольно ревнива и не перестаю злиться. Ведь мама же не пристает к ее мужу! Я так прямо и заявила госпоже ван Даан. Петер иногда придумывает что-то смешное. У нас с ним одно общее увлечение: мы, к удовольствию остальных, обожаем переодевания! И вот он вырядился в одно очень обтягивающее платье своей мамы, я же обрядилась в его костюм, и так мы предстали перед всеми, он в шляпе, а я в кепке. Взрослые под стол валились от смеха, и мы вместе с ними. Мип купила мне и Марго в Бейенкорфе(5) новые юбки. Ткань ужасная, похожа на рогожу, из которой раньше изготовляли мешки для картофеля. А стоят 7.75 за штуку. А вот хорошая новость: Беп записала меня, Марго и Петера на заочные курсы стенографии. Вот увидишь, какими замечательными стенографистами мы станем через год! Мне кажется очень увлекательным выучить настоящий тайный шрифт. Почему-то сильно разболелся указательный палец на левой руке. Теперь я

annafrank  
annafrank  
Advertisement