Page 1

Pia Lindman Milk of Magnesia Пия Линдман Взве сь магнезии


Table of Contents Curator’s Statement Alisa Prudnikova First thoughts about the ‘Acid Factory’ Pia Lindman Sketches and thoughts from first visit to ‘Acid Factory’ and Ekaterinburg Pia Lindman Architectural reflections Tim Lange Statement about poison Pia Lindman Milk of Magnesia video, transcripts of subtitles of Facebook conversation between Cesar Harada and Pia Lindman Map of Characters diagram Transcripts of Map of Characters Characters and their qualities in Milk of Magnesia video (Characters based on Pia Lindman’s interviews and experiences in Ekaterinburg in May 2010) Acknowledgements

2


Содержание Вступительное слово куратора Алиса Прудникова Первые размышления о «Заводе кислот» Пия Линдман Наброски и впечатления от первого визита на «Завод кислот» и в Екатеринбург Пия Линдман Размышления об архитектуре Тим Ланге Слово об отравлениях Пия Линдман Взвесь магнезии Видеозапись он-лайн беседы Сезара Харады и Пии Линдман (с субтирами) Действующие лица (схема) Действующие лица (расшифровка) Описания персонажей и их качеств в фильме «Взвесь магнезии» (По мотивам интервью с работниками завода обработки цветных металлов - Май 2010)

Список благодарностей от автора

3


Alisa Prudnikova

Pia Lindman (1965, Finland) MANAA*/Milk of Magnesia** 2010 Installation, video In May 2010 Pia Lindman was artist in residence in the former Ekaterinburg Non-Ferrous Metals Working Factory building (‘Acid Factory’). This residency was part of the Special Projects program of the Ural Industrial Biennial. The ‘Acid Factory’ is a building in the center of Ekaterinburg belonging to the Ekaterinburg Non-Ferrous Metals Working Factory which cannot be used, due to high levels of acid pollutants in its interior walls. Nevertheless, due to its architectural significance, the building cannot be destroyed. This specific condition of the building reminded the artist of her own recent experience of mercury poisoning. An accumulation of mercury into a human body amounts to a total blockage of that body. The poisonous ‘Acid Factory’ is a blockage in the cultural, social, and economic currents of the city. Due to a range of reasons, the project did not happen in a way it was originally planned – as a site-specific project. Instead, the artist created a video and paintings – inspired by the interviews and encounters she had in and with Ekaterinburg as well as her research into the history of Ekaterinburg, the folklore of the Urals, geology, chemistry, and, lastly, even history of color. Alongside the video and paintings we present “the kitchen” of the artistic and curatorial process of the creation: how the ideas of the project developed and the final sketches of the planned site-specific installation. The museum installation emulates the atmosphere of a laboratory in which a work of art is created. The multifarious interleaved layers of research and art is a topic that continues to occupy Pia Lindman in her art practice. In MANAA the artist considered specifically the following: 1) Architectural form and chemical process. The site-specific Verandah suggested by the artist was based on local vernacular architecture. The walls of the Verandah were to be built of layers of chalk, plaster of Paris, turf, and green plants - all to absorb the poisonous chemicals inside the factory. 2) Social aspects of environmental toxicity. The artist interviewed factory workers and young inhabitants of the city. As in many urban areas, environmental toxicity has become part of the Ekaterinburg cityscape. Milk of Magnesia is a video that visually represents what the interviews disclosed. 3) Mental toxins and physical toxins. Cleansing is a process of forgiving. Who should seek forgiveness from whom? Is the building a victim or a perpetrator? With MANAA, Lindman investigated how to create a space for forgiveness in the city. *Manaa – “to exorcise”, translated from Finnish; **Milk of Magnesia – a chemical compund that neutralizes acid

4


Алиса Прудникова Пия Линдман (1965, Финляндия) МАNАА (Manaa - с фин. «изгонять злых духов»), 2010 инсталляция, видео В мае 2010 Пия Линдман работала в здании бывшего завода по обработке цветных металлов в Екатеринбурге («Завод кислот»). Эта работа проводилась в рамках программы Специальных проектов Уральской индустриальной биеннале. «Кислотный цех» - это фабричное здание в центре Екатеринбурга, принадлежащее ЗОЦМ, которое не может быть использовано из-за высокой концентрации кислоты во внутренних стенах. И в то же время, оно не может быть разрушено из-за своей архитектурной ценности. Особенное состояние здания напомнило художнице ее недавнее отравление ртутью. Накопившаяся в организме ртуть полностью блокирует движение тела. Ядовитый «Кислотный цех» как будто блокирует культурные, социальные и экономические течения города. Изначально запланированный на заводе полноценный site-specific проект не состоялся так, как он был задуман, по целому ряду причин. Вместо этого, художница сняла видео и написала картины, вдохновленные беседами и встречами, проведенными ей в Екатеринбурге, а также изучением истории Екатеринбурга, уральского фольклора, геологии, химии, и, наконец, даже истории цвета. Наряду с видео и картинами мы представляем «кухню» художественного процесса: как развивалась идея проекта, изначальные и финальные эскизы запланированной инсталляции. Инсталляция в музее воспроизводит атмосферу лаборатории, в которой создается произведение искусства. Тема, постоянно занимающая Пию Линдман и занимающая важное место в ее проектах - это разнообразные перемежающиеся слои науки и искусства. В проекте MANAA, художница уделила особое внимание следующим проблемам: 1) Архитектурная форма и химический процесс. Дизайн веранды, предложенной художницей специально для данной площадки, основан на особенностях местной архитектуры. Стены веранды должны были включать в себя относительно толстые слои мела, гипса, дерна и растений (клевера, горошка, грибов и др.) – материалов, которые впитывают ядовитые вещества внутри фабрики. 2) Социальные аспекты токсичности окружающей среды. Художницей был проведен опрос рабочих завода и молодых жителей города. Как и во многих городах, токсичность окружающей среды – часть городского ландшафта Екатеринбурга. «Взвесь магнезии**» - видео, визуализирующее многочисленные истории и легенды, которые художница узнала из интервью. 3) Ментальные и материальные токсины. Очищение – это аллегорический процесс прощения. Кто должен просить прощения и у кого? Является ли здание жертвой или преступником? В проекте MANAA Линдман пытается понять, как найти прощению место в городе. *Финский глагол, означающий «изгонять злых духов»; **Взвесь магнезии (гидроксид магния) – химическое вещество, нейтрализующее кислоту

5


Pia Lindman MANAA

(Finnish verb, translation to English: Exorcise) It rains all the time. Days like these are kin to all the secret poison in my soul. Just now, as I was returning from a call to a patient, I quickly exchanged greetings with a man I do not like to meet. Once he insulted me – deeply, with finesse, and under such circumstances that it is impossible for me to pay it back. I do not like that. It attacks my health. From “Doctor Glas”, by Hjalmar Söderberg, 1905 (transl. fr Swedish: Pia Lindman) ACID FACTORY This building reminds me of my own recent mercury poisoning. Being poisoned by mercury is like having all bodily flows blocked. This poisoned building is like a blockage in the cultural, social, and economic flow of the city. How can we reintegrate this blockage into the flows of the city-body? I will approach this problem from three angles. 1) Physical-chemical Verandah is an architectural construction, the design of which is based on local vernacular architecture. It is installed in one of the ground floor windows of the acid factory in an inversed manner: the Verandah looks into the interior space rather than out into the courtyard. The walls of the Verandah comprise relatively thick layers of chalk, Plaster of Paris, turf, and growing plants (clover, pea, mushroom, etc). The walls absorb the poisonous chemicals inside the factory and thus the space inside the Verandah – albeit inside the factory – is clean. 2) Cultural-mental I have interviewed workers of the factory and young inhabitants of the city. This has been a work of finding memories, mapping territories, as well as buildings and their mental meanings. As with many cities, environmental toxicity is part of the Ekaterinburg cityscape (as metaphor, as social atmosphere, and as material reality). Currently, I am producing Milk of Magnesia, a video that visualizes what I learned in the interviews. The acid factory, Verandah and the Milk of Magnesia video collide old and new landscapes of industrial production and paves way for new aspirations and visions for the future in the city. 3) Spiritual/Psycho-chemical Cleansing is a process of forgiving. Who should ask for forgiveness from whom? Is the building a victim or a perpetrator? The idea of forgiving that I pursue is NOT about a judicial or teological act where the identity of perpetrators and victims is clear - and thus one entity would ask for forgiveness from the other. Rather I am looking for a process of opening up a space of forgiveness in the city in general. Forgiving is not an insubstantial pat on the shoulder of the victim. This would amount to re-victimizing the victim. Forgiving is mental work of both parties: victim and perpetrator. It brings about freedom and flow of energy. 6


In Tarkovskij’s film Stalker (1979), Stalker guides visitors through a terrain sealed by poison after a nuclear meltdown. He has created a ritual to trespass safely and it enables him to exist between the flow of life and the un-forgiven (the blocked and poisonous). What meaningful rituals could be invented now for Ekaterinburg, as it navigates through the terrain of 21st Century global economy and ecology? This is a question to ponder inside the bubble of clean air in the Verandah, watching the memories and visions of Ekaterinburg unfold in the Milk of Magnesia video, surrounded by the remnants of a poisonous factory. Timeline May 23rd to May 31st, first visit to Ekaterinburg. Excursion to factory site and meeting with the Managers at The JSC Ekaterinburg Non-Ferrous Metals Processing Plant. Interviews with employees of the acid factory and inhabitants of Ekaterinburg. June – August. Staying in contact with operators in Ekaterinburg to continue production process. Looking for funders. Developing Verandah with Berlin based architect Tim Lange. Research of materials and chemical processes. Shooting and editing Milk of Magnesia video. Conversation with healer Kari Antonsen in Berlin about how to heal from hydrofluoric acid poisoning, and about the effects and meaning of gold, radiation, mercury, world economy, and crystals. September 1st – September 15th, second visit to Ekaterinburg. Construction and installation of (Verandah and) Milk of Magnesia video and other visual material.

7


МАНАА* 1 – 15 сентября 2010 Пия Линдман (Pia Lindman), Финляндия «Дождь идет постоянно. Подобные дни похожи на яды, скрытые в моей душе. Только что, возвращаясь от пациента, я поспешно обменялся приветствиями с человеком, которого бы не хотел встретить. Однажды он обидел меня – глубоко, коварно, и обстоятельства складываются так, что невозможно отплатить ему тем же. Мне это не нравится. Это разрушает мое здоровье.» (Х. Содерберг «Доктор Глас») Это здание напомнило мне недавнее отравление ртутью. При таком отравлении все движения тела как бы блокируются. Также и отравленное здание как будто блокирует культурные, социальные, экономические движения города. Как мы можем преобразовать этот блок в свободное движение города? Я вижу эту проблему с трех углов. 1) Материально-химический Веранда – это конструкция, дизайн которой основан на особенностях местной архитектуры. Она установлена в одном из окон нижнего этажа завода кислот в инверсивной манере: Веранда смотрит во внутреннее пространство завода, а не во двор. Стены Веранды включают в себя относительно толстые слои мела, гипса, дерна и растений (клевера, горошка, грибов и др.). Стены впитывают ядовитые вещества внутри фабрики и поэтому пространство Веранды - хотя оно находится на территории фабрики - чистое. 2) Культурно-ментальный Я поговорила с рабочими завода и молодыми жителями города. Это была работа с воспоминаниями, обрисовывание территорий, а также зданий и их ментальных значений. Как и во многих городах, токсичность окружающей среды – часть городского ландшафта Екатеринбурга (как метафора, как социальная атмосфера, как физическая реальность). Сейчас я работаю над видео «Взвесь магнезии**», которое визуализирует то, что я узнала из разговоров. Завод кислот, Веранда и видео «Взвесь магнезии» сталкивают старые и новые ландшафты промышленного производства и мостят путь к новым образам будущего в городе. 3) Духовный/психо-химический Очищение – это процесс прощения. Кто должен просить прощения и у кого? Является здание жертвой или преступником? Идея прощения, которой я следую - это НЕ юридическое или теологическое действие, когда личности преступников и их жертв ясны, и одно существо может просить прощения у другого. Я скорее пытаюсь найти место для прощения в городе. Прощение не есть необоснованное похлопывание по плечу жертвы. Оно должно означать раз-жертвливание жертвы. Прощение – интеллектуальная работа обеих сторон – жертвы и преступника. Оно вызывает к жизни свободу и потоки энергии.

8


В фильме Тарковского Сталкер проводит своих спутников через территорию, пропитанную ядом после ядерной аварии. Герой создал ритуал безопасного нарушения границы, и это позволяет ему существовать между течением жизни и не-прощением. Какие ритуалы могут быть изобретены сегодня для Екатеринбурга, чтобы провести его по территории глобальной экономики и экологии XXI века? Обдумывание этого вопроса как раз возможно внутри пузыря чистого воздуха в Веранде и просматривания воспоминаний и образов «Взвеси магнезии» в окружении остатков отравленной фабрики. Таймлайн 23-31 мая, первый визит в Екатеринбург Экскурсия на фабрику и встреча с управляющими АО “Екатеринбургский завод по переработке цветных металлов”. Интервью с рабочими завода и молодыми жителями города Июнь-август Продолжение совместной работы с Екатеринбургскими представителями, чтобы продолжить работу. Проектирование Веранды совместно с берлинским архитектором Тимом Ланге. Исследование веществ и химических процессов. Съемка и обработка видео “Взвесь магнезии”. Консультация с целителем Кари Антонсеном в Берлине о лечении отравления гидрохлористой кислотой и о воздействии и последствиях золота, радиации, ртути, мирвой экономики и кристаллов. 1-15 сентября, второй визит в Екатеринбург Постройка и инсталляция (Веранды и) “Взвеси магнезии”, и других видеоматериалов.

* Финский глагол, означающий «изгонять злых духов» ** Взвесь магнезии (гидроксид магния) – химическое вещество, нейтрализующее кислоту

9


Interior of ‘Acid Factory’, with inserted still from Tarkovsky’s film Stalker from 1979 (proposed charcoal painting on wall)

In Ekaterinburg, in the Ural mountains of Russia, I was told that before, there was only one color: red (The sound you hear now is a diamond cutter working on granite) The rest was only shades of black and white A mess of undistinguishable pulses of light onto the retina in the back of one’s brain The Russian word for red also came to mean beautiful But then, we started to see other colors The world became a play of opposites: green Text in Milk of Magnesia video 2010

Интерьер «Кислотного цеха», с вставленным эпизодом из фильма А.Тарковского «Сталкер»(1979) (предполагаемый рисунок углем на стене)


Фото: Пия Линдман

Photo: Pia Lindman

Мне однажды сказали, что в Екатеринбурге, в Уральских горах России, есть только один цвет – красный (Звук, который ты слышишь - это алмазноый резец, работающий по граниту) Все остальное – только оттенки черного и белого Лишь груда размытых импульсов света на сетчатку кому-то в подсознаание Русское слово «красный» также означает «красивый» Но затем мы начали различать и другие цвета Мир превратился в игру противоположностей – зеленый

Текст из видеоролика “Взвесь магнезии“, 2010


About the Poisons The ‘Acid Factory’ was specialized in refining Gold, Platinum, and Palladium. In addition to the rather harmless “Aqua Regia” (“King’s Water”, Nitrohydrochloric acid), the refining processes of these metals involve several severe poisons, such as Arsenic, Cyan, Mercury, and the acids HF (Hydrofluoric acid) and HCN (Cyanohydric acid). The general manager of the factory building indeed told me that these poisons are in the factory. However, I have yet to receive information in regards to in what form and in what concentration these poisons still exist in the factory. HF penetrates human skin without any sense of pain or burn, but it dissolves the exposed person’s bones. Exposure to this acid means a life threatening emergency. First aid is to drink a lot of milk (or “Milk of Magnesia”, Magnesium hydroxide Mg(OH)2) to neutralize the acid. From what I hear, it was recommended for the employees of the factory to drink a lot of milk after each work day. I believe it is HF that has permeated the walls of the factory building, so that it is dangerous to touch the walls. Mercury evaporates in room temperature, so as you enter the spaces, you breathe it in.

Photo: Pia Lindman

Фото: Пия Линдман


Об отравлении. Завод по обработке цветных металлов специализируется на очистке золота, платины, и палладия. На ряду с довольно безопасной “Царской водкой” (“Вода Короля”, нитрогидрохлористая кислота), в процессы очистки этих металлов участвует несколько серьезных ядов, таких как Мышьяк, Циан, Ртуть, Гафний (Гидрофтористая кислота) и Синильная кислота. Главный управляющий заводского здания, Василий, рассказал мне, что все эти яды и сейчас находятся в здании. Однако, мне еще предстоит узнать, в какой форме и какой концентрации эти яды существуют на фабрике. Гафний проникает через кожу, не причиняя боли или ожога, но разрушая кости человека. Жизнь человека, подвергшегося воздействию этой кислоты, находится в опасности. Первая помощь при отравлении - выпить много молока (или “Взвеси магнезии”, гидроксида Магния Mg(OH)2), чтобы нейтрализовать кислоту. Насколько мне известно, работникам завода рекомендуется пить много молока после каждого рабочего дня. Вероятно, Гафний осел на стены завода, поэтому даже касаться их опасно. Ртуть испаряется при комнатной температуре, поэтому когда Вы входите в помещение, Вы вдыхаете его.

Red Corner sketch, Pia Lindman (Russian text: Nadia Khismatulina)

Набросок «Красный угол» (Русский текст Нади Хизматулиной)


Section drawing of proposed 2nd version of Verandah by architect Tim Lange

Чертеж в разрезе предполагаемой 2й версии Веранды архитектора Тима Ланге

The Verandah could not be realized under current circumstances. (Reasons being mainly the lack of interest from the side of the factory management and poor finance). However, I so much appreciated the stories and opinions of the employees I interviewed that I decided to seek another way to create a space (for a ceremony) of forgiveness. Thus I created the video Milk of Magnesia and an installation at the Ekaterinburg Museum of Fine Arts. The Map of Characters explains all the elements in the video, which are based on what I learned in Ekaterinburg. In Milk of Magnesia video, I read out loud a Facebook conversation between Cesar Harada and myself. Cesar Harada had befriended me in Facebook during my first stay in Ekaterinburg in May 2010. He is a doctoral candidate at Massachusetts Institute of Technology in the USA, a designer, and specializes in robots and other technologiocal innovations to clean up toxic environments. As we became friends on Facebook he was in the process of creating a robot to clean up crude oil off of the surface of the Gulf of Mexico, in the middle of the British Petroleum Oil Spill of spring 2010. Below is a transcript of the Map of Characters followed by a transcript of the Facebook conversation with Cesar Harada. 14


Невозможно построить эту Веранду в существующих условиях (Причины, в основном, в недостатке внимания от руководства предприятия и плохом финансировании). Однако, я так ценю истории и слова работников, которых я опрашивала, что решила найти другой способ создать пространство для (церемонии) прощения. Поэтому я создала видеоролик «Взвесь магнезии» и инсталляцию в Екатеринбургском Музее Изобразительного Искусства. Карта Образов объясняет все элементы в видеоролике, которые появились из того, что я узнала в Екатеринбурге. В видеоролике «Взвесь магнезии» я читаю свой разговор с Цезарем Харада в социальной сети «Фейсбук». Я познакомилась с Цезарем Харада в «Фейсбуке», когда впервые приехала в Екатеринбург в мае 2010 года. Он работает над докторской диссертацией в Технологическом Институте Массачусетса в США, он дизайнер и занимается проектированием роботов и других технологических инноваций для очищения загрязненных территорий. Когда мы познакомились, Цезарь создавал робота, для очищения водной поверхности от сырой нефти в Мексиканском заливе, как раз после разлива нефти на нефтяной базе «Бритиш Петролеум» весной 2010 года. Внизу расшифровка Карты Образов, за которой следует расшифровка разговора с Цезарем Харада в «Фейсбуке» 15


Map of Characters, Pia Lindman 2010 water color, ink, pen, and marker on paper, 200 x 150 cm

7.

2. 1. 6.

4.

3.

Действующие лица, Пия Линдман, 2010 Акварель, чернила, ручка и маркер на бумаге, 200х150 см

5.


7) Mercury poisoning - I have been poisoned by mercury. This drawing is based on a vision of my body while meditating. It shows the state of the affected areas, still three years after the cleansing process. Liver, ovaries (and/or kidneys), vagina, anus and left thigh.

6) Red Corner - in traditional Ural homes one corner is dedicated to the spirits. It is usually a triangular shelf close to the ceiling and it is decorated with lace and objects evoking the spirits.

5) Almas - the Mongolian version of “Bigfoot” or “Yeti”. One employee knew a Mongolian family, who frequently interacted with a family of Almas. “But what language do you speak with them?” the employee protested. “We have an understanding”, the Monogolian father replied.

4) Black river - some years ago, the acid factory moved to new production facilities outside the city. However, not everything can be moved away: every spring, during the floods of melting snow, the Black river rises from its underground depths, from maybe 1500 meters below, to form pools on the floors of the corridors in the basement.

3) Crystal woman - the Ural mountains are naturally radioactive, but people here develop a resistance - their cells learn to “jive with” the radiation. At the same time, the Ural mountains also contain a lot of beautiful crystals and gemstones – these can protect people and cleanse them from the poisons oozing out of the metal refineries… or not.

7) Отравление ртутью - я перенесла отравление ртутью. Этот рисунок основан на видении моего тела во время медитации. Он показывает состояние пораженных участков, даже через три года после очистки организма. Печень, яичники (и/или почки), вагина, анус и левое бедро.

6) Красный угол - в традиционных уральских домах один угол посвящен духам. Обычно в нем высоко под потолком находится треугольная полка, украшенная кружевом и предметами, отгоняющими духов.

5) Алмас - монгольский вариант «снежного человека», или «йети». Один рабочий был знаком с монгольской семьей, которая часто вступала в контакты с семейством алмасов. «На каком же языке вы общались?» - удивился рабочий. - «О, мы друг друга понимаем», - отвечал глава монгольской семьи.

4) Черная река - несколько лет назад завод переехал на новую производственную площадку за городом. Однако не все можно вывезти за пределы города: каждую весну во время паводка река Черная поднимается из-под земли, с глубины примерно 1500 метров, и образует лужи воды на полу коридора в подвале.

3) Хрустальная женщина - Уральские горы – природный источник радиоактивного излучения, но у местных жителей развивается определенная устойчивость к нему – их клетки приучаются «сосуществовать» с радиацией. В то же время Уральские горы – это кладезь прекрасного хрусталя и драгоценных камней, которые могут защитить людей и очистить их от ядов, источаемых перерабатывающими заводами – а могут и не защитить.

2) Человек Без Костей - мне говорили, что многие рабочие, находящиеся в подавленном состоянии, после работы пьют только водку, а не молоко. Молоко нейтрализует ядовитую фтористо-водородную кислоту, которая накапливается в теле во время работы – кислоту, «разъедающую кости». Работники завода, подверженные алкоголизму и депрессиям, умирают в возрасте сорока лет.

1) Проход -рабочие должны были раздеваться в одном помещении и проходить через коридор в подвале завода в другой отсек. Там, в комнате на другом конце коридора, они надевали заводскую униформу.

1) The Passage - employees of the factory had to undress in one room, walk through a corridor in the basement of the factory into another room. There, in the other room across the corridor, they would dress in work uniform.

2) Boneless Man - I was told that many depressed employees drink only vodka after work, instead of milk. The milk neutralizes the poisonous Hydrofluoric acid their bodies absorb at work – an acid that “melts one’s bones”. Alcoholic and depressed these workers die upon reaching the age of 40.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА (ПО МОТИВАМ ИНТЕРВЬЮ С РАБОТНИКАМИ ЗАВОДА ОБРАБОТКИ ЦВЕТНЫХ МЕТАЛЛОВ – АПРЕЛЬ 2010): Расшифровка

MAP OF CHARACTERS BASED ON INTERVIEWS OF EMPLOYEES OF THE ACID FACTORY, APRIL 2010: Transcript


Cesar Harada Hey! Thanks for making friends too. arsenic mercury hydrogen cyanide hydrofluoric acid That’s a lot of work. Under what form is it? It is very concentrated or is it all over the place? Where are you looking at right now to get it cleared? xx, Cesar Pia Lindman Yes, the more I look into this factory, the more I realize the vast dimensions of the problem. It is an old non-ferrous metals plant, where they refined gold, platinum, palladium, and lithium. The building was built in 1920’s. The walls have been permeated with the acids (this is how the factory management put it, but one can be sure the mercury is in the walls as well. I don’t know how arsenic behaves, though). The building is closed, and according to the factory management, no one can visit it for longer than 20 minutes. I visited Monday. Today I hear that the state technical department has stated that no-one should visit it at all. Oh well, I am drinking milk… I am thinking of making a passage, a tunnel of sorts, that juts into the space (or just a small room). This tunnel should be made safe to visit. I have been thinking of using salt and plaster of paris, chalk, maybe clay,as a casing of the tunnel. The inside should be covered with soil, and if possible, plants grow out of it (mushrooms, chard, clover, … what else is good for cleansing?). Right now I am not even sure this space can be made safe to visit. Xx, Pia Cesar Harada Hello dear Pia. Thanks for sharing! First thing: be safe!! This sounds like tons of fun, but if the building is dangerous, please be careful. Having plants and earth to absorb the poison is a good idea I think. About the cleansing plants, my guess would be that any plant that would grow in that particular place will take advantage of the conditions. My feeling is that only time and natural dispersion is going to be a solution to the degree of contamination. My main worry is not: how to collect the poison, but rather how do you dispose it? You want to solve the problem, not move it around. Pia Lindman Thank you Cesar! Indeed I do not want to move the poison around. Every person we interview at the factory gives us a different answer. It seems like the company never made a thorough testing to figure out exactly what is still left in the walls and in what form. However, they did remove layers of mortar off the walls, and had the rubble treated in some plant specialized in separating and rendering the stuff unharmful (hopefully so!). My position as artist is to bring the poisonous condition to public attention. I will do so by making this green/soil space, through which the audience may connect with the poisonous space safely. It will become a space that participates in the transformation/cleansing of the poison – starting the process both chemically, socially, and metaphorically. Obviously, the company has to eventually do its part and do the necessary cleansing work. However, this all seems to be very political (and opaque, to say the least) and my possibilities at affecting change will be in pushing public opinion to pressure both the political and corporate powers. Thanks so much for your time! Hope to meet you in person some day!


Сезар Харада: Привет! Ответное спасибо за то, что добавила в друзья. -мышьяк -ртуть -синильная кислота - фтористоводородная кислота очень большой список. Они сконцентрированы в одном месте или распространены по всей территории? Как ты предполагаешь очистить от них помещение? xx Сезар Пия Линдман: Чем больше я узнаю об этом заводе, тем больше мне видны масштабы проблемы. Это старый завод по обработке цветных металлов, где очищают золото, платину, палладий и литий. Здание было построено в 1920 году. Стены пропитались кислотами (так утверждает начальство завода. Я уверена, что также там есть и пары ртути, но не уверена насчет мышьяка). Сейчас здание закрыто и, если верить управляющему, никто не может заходить туда больше, чем на 20 минут. Я была там в понедельник. Сегодня я узнала, что технический департамент постановил, что никому нельзя заходить туда. Ну, что ж, я пью молоко… Я думаю о том, что стоит сделать переход, что-то вроде тоннеля, или маленькую комнату. Этот тоннель должен быть безопасным для посетителей. Я думаю использовать соль и гипсовые повязки, мел, возможно, глину, для обшивки тоннеля. Внутренняя сторона должна быть обшита грунтом, желательно с растущими на нём растениями (грибы, клевер, какие еще растения очищают?) Но сейчас я вовсе не уверена, пригодно ли это место будет для посещения. хх, Пия. Сезар Харада: Привет, дорогая Пия! Спасибо что поделилась. В первую очередь: будь осторожна!! Это, конечно, кажется очень интересным, но если здание опасно, то, пожалуйста, будь осторожна. Я думаю, использовать землю и растения, чтоб нейтрализовать яд – это хорошая идея. Насчет очищающих растений: думаю, любое растение, посаженное в таком специфическом месте, воспользуется условиями. Мне кажется, только время и рассеивание естественным путём могут уменьшить загрязнение. Меня интересует не то, как можно обнаружить яд, а то, как его можно нейтрализовать? Ты ведь пытаешься решить проблему, а не перенести ее на новое место. Пия Линдман: Спасибо, Сезар! Конечно же, я не хочу прносто переместить яд. Все, у кого мы брали интервью, давали нам разные ответы. Кажется, что компания никогда не проводила какого-либо основательного анализа, что бы узнать какие яды остались в помещении, и насколько сильна их концентрация. Как бы то ни было, они убрали пласты строительной штукатурки и обработали каким-то раствором, чтобы предотвратить распространение яда и оградить людей от опасности (надеюсь, что это так!) Моя цель как художника, обратить внимание людей на эту зараженную территорию. Я сделаю это с помощью грунтового/зеленого прохода, по которому люди смогут безопасно пройти в зараженное помещение. Это место преобразится/очистится от яда – оно станет началом освобождением не только от химикатов, но и социального, метафорического очищения места. В конечном счете, руководство завода должно выполнить свою часть работы и очистить территорию. Как бы то ни было, вся ситуация выглядит довольно политической (и покрытой мраком, в конце концов!), и в моих силах сдвинуть с мертвой точки, подтолкнуть общественное мнение, начать изменения, повлиять на политиков. Спасибо большое, что уделила мне время. Надеюсь, что когда-нибудь мы увидимся лично! Пия.


I owe a very big thanks to the employees at Ekaterinburg non-ferrous metals factory I thank Alisa Prudnikova for her enthusiasm and critical input that was the very catalysis for this work. I thank Nadia Khismatulina for her excellent and committed work as my analytical guide and interpreter during my first visit to Ekaterinburg. Her input was essential for developing this work. For the production of Milk of Magnesia video, I thank specifically Justus Ahonala Mona Bostrom Marina Kronkvist Shanti Limnell Raphael Stachniss

Thanks to National Center for Contemporary Art, Ekaterinburg Branch Ekaterinburg Museum of Fine Arts Thanks to all employees and volunteers at National Center for Contemporary Art. Milk of Magnesia booklet was edited by Pia Lindman Russian translations by: Sustina Natalia Savchuk Olga

Milk of Magnesia project has been funded in part by FRAME, Finland Finnish Cultural Fund Artist Pia Lindman is currently with artist fellowship from the Swedish Cultural Fund, Finland


Я выражаю чрезвычайную благодарность сотрудникам Завода по переработке цветных металлов г. Екатеринбурга Я благодарю Алису Прудникову за ее энтузиазм и критические замечания, сделавшие наш проект значительно лучше. Я благодарна Наде Хизматулиной за самоотдачу и отличную работу в качестве моего гида и переводчика во время моего первого визита в Екатеринбург. Ее вклад является неотъемлемой частью проекта. За создание фильма «Взвесь Магнезии» я особенно благодарна Юстусу Ахонале Моне Бострем Марине Кронквист Шанти Лимнеллу Рафаэлю Стакнису

Также благодарю Екатеринбургское отделение Государственного Центра Современного Искусства Екатеринбургский музей Изобразительного искусства Выражаю благодарность всем работникам и волонтерам Государственного центра современного искусства Дизайн буклета «Взвесь Магнезии»: Пия Линдман Перевод на русский: Сустина Наталья Савчук Ольга

Проект «Взвесь Магнезии» частично финансировался Фондом FRAME, Финляндия Культурным фондом Финляндии Пия Линдман в настоящий момент входит в содружество художников Шведского Культурного Фонда, Финляндия

Milk of Magnesia Booklet  

Pia Lindman describes the background for her video and painting Milk of Magnesia.

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you