Issuu on Google+

Игорь Яркевич:

Сегодня быть пидором – то же самое, что быть русским Беседовал Валерий Печейкин

Игорь Геннадьевич! Вы известны как один из самых скандальных прозаиков отечественного андеграунда. Наверное, только вам могут принадлежать слова: «Если взялся за минет, тогда изволь делать минет. Тогда отвечай за каждое свое движение и веди себя деликатно». Вы много пишите о литературе и сексе — именно в таком тандеме. А на какой секс она больше всего похожа? К андеграунду я не имею отношения. Я стал печататься тогда, когда андеграунд уже легализовался. Если «андеграунд» заменить на «литературу», то все будет правильно. Цитата про минет, насколько я понимаю, — это из моего рассказа «Женский роман». Но это рассказ не про минет. То есть про минет, конечно, но про минет как любовь. Я никакой перверсии в минете не вижу. И вообще перверсии и девиации я описывал мало. Разве только в романе «В пожизненном заключении». Это роман о сексуальном маньяке. Серийном убийце. Честно говоря, корреляции между литературой и сексом я не вижу. Коррелятов, конечно, много. Но похожа литература только на литературу. Гоголь — самый великий писатель, который когда-либо писал на русском языке, был по своей физиологии асексуален, что не мешало ему быть Гоголем.

40 КВИР 2009

«...моменты активной культурной креации всегда отчетливо брутальны и авторитарно подавляют любые бунтарские попытки локальных культурных зон», — цитата из вашего эссе (совместно со Светланой Беляевой-Конеген) «О причинах вялости и убогости современной российской гей-культуры». Не буду делать вид, что хорошо понял, что вы имели в виду, когда его писали. В своем тексте вы ругаете Виктюка, а поддерживаете «порядочных натуралов», которым-де больше удались «перверсивные упражнения». Но, увы, о самих причинах «вялости и убогости» российской гей-культуры ничего не говорите. В чем же они, если сказать коротко и просто? Это эссе было написано в 1994 году. Тогда же и опубликовано. И называется оно «Голубой провал». Тогда такое культурологическое препарирование реальности было необходимо. Хотя сегодня я бы не изменил ни строчки. Насчет «порядочных натуралов»... Набоков написал «Лолиту», хотя педофилом не был. Я, извините за нескромность, написал о серийном убийце роман «В пожизненном заключении», хотя никогда мухи не обидел. А если случайно обижал, то тут же перед ней извинялся. «О вялости и убогости» российской гей-культуры» можно говорить точно так же, как и о вялости и убогости всей российской культуры. А эти причины, как мне кажется, я достаточно описал в своих книгах.

Изменилось ли ваше мнение со времени написания «Голубого провала»? Если российское гей-комьюнити куда-то движется, то куда? Эссе написано, повторю, пятнадцать лет назад. То есть постсоветский период уже цвел. Он цветет и сейчас. Поэтому не изменилось ничего. Ни в российской культуре, ни в гей культуре. Вот только вялости и убогости стало еще больше. В вашем рассказе «Мальчики» дан, наверное, наиболее полный список того, почему хорошо «быть пидаром». У них все самое лучшее: «денег больше всех», «на самых дорогих машинах ездят», «в самом центре живут» и т. д. А как повашему, каково это в России — «быть пидаром»? В рассказе это игра. Игра со всеми смыслами, которые входят в слово «пидор». А сегодня быть пидором — то же самое, что быть русским. То есть быть порядочным парнем, не связанным ни с бюрократией, ни с коррупцией, читающим, думающим, идущим по жизни своим собственным путем. И, конечно, им — и пидору, и русскому, — очень непросто в современной России.

Вы автор статьи о Евгении Харитонове. «Возможно, молодое поколение лгбт-литераторов и не читало этого замечательного автора». А что сейчас происходит с лгбтлитературой? Какие сегодня «замечательные авторы»? А что такое «лгбт»? Надеюсь, что-то хорошее… Если молодое поколение гей-писателей не знает Харитонова, тогда они не писатели, а «только» геи. О ситуации в современной литературе я рассказал в моем совсем не так давно опубликованном интервью «Независимой газете». Оно называется «Предательство героев 90-х». Оно есть в Интернете.

Один мой товарищ, работавший в книжном магазине, часто подводил меня к полке с современной прозой и говорил: «Ты думаешь, писатели это Сорокин и Пелевин? Так вот, они не писатели, а говно. Единственный писатель сегодня — это Яркевич. Он понимает, что к чему». Так что же к чему, Игорь Геннадьевич? У меня масса недостатков, но я не нарцисс. И не девушка. Мне комплименты можно не делать. Но ваш товарищ действительно хорошо разбирается в современной литературе. Меня общественное сознание так не переварило, как тех, кого ваш товарищ называет говном. Несмотря на статьи обо мне в литературных хрестоматиях и четко обозначенного читателя. Я в полупереваренном состоянии.

KVIR.RU 41


Яркевич игорь