Page 1

Народное зодчество Беларуси

История и современность


С.А. Сергачёв

Народное зодчество Беларуси История и современность

Минск 2015


УДК 72.03(476) ББК 85.113(4Беи) С32

Рецензенты: доктор архитектуры, профессор В.Н. Аладов, доктор архитектуры, профессор Г.А. Потаев В проекте использованы фотоснимки из архивов Белорусского государственного музея народной архитектуры и быта, Российского этнографического музея (Санкт-Петербург), Литовского государственного исторического архива, Центральной научной библиотеки им. Я. Коласа НАН Беларуси, Музея Белорусского Полесья, журнала «Архитектура и строительство», БОО «Отдых в деревне», А.П. Дрибаса, С.А. Сергачёва, В.В. Синявского, А.Г. Шаблюка Выпуск издания осуществлен по заказу и при финансовой поддержке Министерства информации Республики Беларусь

С32

Сергачёв, С.А. Народное зодчество Беларуси. История и современность / С.А. Сергачёв. — Минск : Беларуская Энцыклапедыя імя П. Броўкі, 2015. — 560 с. : ил. ISBN 978-985-11-0873-8. В книге представлен удивительный мир белорусского народного зодчества от древности до наших дней. Издание знакомит читателя с основными направлениями и закономерностями возведения усадебных жилых домов, церквей, костелов, мельниц и других строений на земле Беларуси, рассказывает о величественных замках, ратушах, городских оборонительных стенах, башнях и сооружениях, сохранившихся ныне в единичных образцах или уже исчезнувших. В книге раскрываются те традиции, которые содействуют созданию комфортной среды, присущей современным белорусским агрогородкам, а также успешной реализации инновационного направления начала XXI в. — агро­экотуризма. Издание богато иллюстрировано чертежами, графическими реконструкциями, рисунками, фотографиями.

УДК 72.03(476) ББК 85.113(4Беи)

ISBN 978-985-11-0873-8

© Сергачёв С.А., 2015 © Оформление. РУП «Выдавецтва «Беларуская Энцыклапедыя імя Петруся Броўкі», 2015


Содержание От автора  Введение  Из истории народного зодчества Беларуси  Материалы и конструкции  Соединения  Конструктивные системы  Фундаменты  Перекрытия и полы  Покрытия  Искусство строить  Изготовление конструкций  Производство работ  Гармонизация архитектурной формы  Эксплуатация  Среда для жизни  Деревня  Город  Хозяйство, жилище  Усадьба  Жилые дома  Хозяйственные постройки  Производственные здания  Малые архитектурные формы  Монументальность и красота  Оборонительные сооружения  Общественные здания  Культовые сооружения  Традиции народного зодчества в современной архитектуре  Сохранение памятников народного зодчества  Уроки народного опыта  Освоение традиций народного зодчества  Народные традиции и профессиональная архитектура  Заключение  Примечания  Литература  Словарь специальных терминов и понятий  Географический указатель 

6 10 17 89 96 105 139 142 149 167 170 179 187 208 215 219 227 237 241 253 294 329 345 359 362 379 421 469 474 498 507 517 536 537 542 545 552


Может показаться парадоксальным, но рассказ о народной архитектуре вполне может быть начат со слова «современность». Хотя, казалось бы, ну что может быть современного в таких словах, как «гумно», «свиран», «варивня», или, допустим, «адрына» или «пуня». Все, что с ними связано, кажется, ушло уже в настолько далекое прошлое, что об этих терминах можно узнать только в литературе, рассказывающей о прежних временах и ставшей сейчас классической. Действительно, белорусская литература создала немало эмоциональных художественных образов народной архитектуры:

Это выразительный образ корчмы, которая была известна и любима в народе (можно вспомнить Якуба Коласа: «Карчма ж была і школа, і трыбуна !»), но служила хозяину лишь источником наличных денег, что в условиях натурального хозяйства имело определяющее значение. Поэтому он не заботился о ремонте, а арендатора корчмы это и вовсе не волновало, так как истекало время контракта и он перебирался на другое место. Отсюда и предельная точность образа — покосившееся строение с покрытой мхом крышей и т.д. Уже тогда, когда ученые еще только пытались разобраться в архитектурно-строительной деятельности белорусов, обобщали результаты первых научных экспедиций, в обществе начинало формироваться представление о значимости архитектурного наследия народа. Именно писатели и поэты остро почувствовали и сумели выразить это. Отмечая величие народного гения и жизненность традиций народной культуры и архитектуры, Янка Купала в те далекие годы писал:

А гэта хата вось якая: Перш-наперш, выгляд добры мае; Стаіць пры рэчцы ці крыніцы, На ёй дзве дымніцы-блізніцы З чырвонай цэглы і фарсісты У хаце ёсць пакойчык чысты, А вокны светлы і панадны, І броўны ў сценах вельмі ладны...

Бедна хатка ты, Але вечная, І палацы ўсе Перастоіш ты.

В словах из поэмы Якуба Коласа «Новая земля» нет даже намека на какое-то украшение, декоративное убранство или на что-то необычное, а вместе с тем создано полное ощущение праздника и истинного восторга. А все потому, что произведения белорусского народного зодчества как раз и подкупают своей простотой при неизменном стремлении к гармонии. Адам Мицкевич при описании сельской корчмы (а за основу многих сюжетов поэмы «Пан Тадеуш» он брал свои родные места — Новогрудчину) выразил неподдельный восторг работой местных плотников: «Зручна цясельскім склютам высяканы…» Он обратил внимание на то, что плотники пользовались не каким-то специальным инструментом (кстати, лобзик изобрели лет через 50—60), а «склютам» — топором для грубой, образно говоря, ломовой работы, — казалось бы, таким только балки всего-навсего можно отесывать. Тем не менее мастера, используя именно этот инструмент, который впоследствии, когда началась прокладка железных дорог, применяли для отески шпал, могли создавать эффектное и изысканное убранство зданий. Поэтически прекрасных и одновременно исторически и этнографически достоверных образов белорусской архитектуры в литературе немало. Важно еще и то, что эти образы предельно социальны. Вот слова Михася Машары:

За прошедшее столетие разительные перемены произошли в жизни общества. Действительно, очень многое изменилось, а то и вовсе исчезло, например, связанное с дворцами; предвидение народного поэта можно назвать пророческим. Архитектура же жилого дома, сформированная нашими предками, оказалась соответствующей и климату, и новой, постоянно развиваюшейся строительной базе. И это несмотря на то, что изменилась планировка жилища, как сельского, так и городского, усовершенствованы системы отопления, водоснабжения и вообще инженерного обеспечения, улучшились санитарно-гигиенические условия, что в целом значительно повысило комфорт проживания. Кроме того, произошли демографические перемены, и в доме, в котором раньше могла проживать семья, состоящая из 8—10 человек (что было обычным делом), теперь проживают 3—4 человека. Но практически неизменными (можно обратиться к уцелевшим гравюрам ХVII в.) остались и решение дома в виде протяженного объема, накрытого двускатной крышей, и, самое главное, принципы, на основе которых формируется это объемное решение. Дом по-прежнему стараются построить таким образом, чтобы жилые помещения наилучшим образом обогревало не очень щедрое в наших широтах солнце, а преобладающие северо-западные и северные, самые холодные ветра не слишком выхолаживали

Каля вуліцы зломаны ганак, Прызбы зрытыя, вокны бяз шыб, Але там — ад рана да рана Быў прастор для мужыцкай душы.

6


жилище. Период увлечения плоскими покрытиями, по крайней мере в сельской местности, прошел, так как стало ясно, что известные здесь издавна скатные крыши лучше соответствуют условиям белорусских зим — снежных, с частыми оттепелями. Востребованной оказалась не показная роскошь, порой имевшая, место, а здравый смысл, основанный на оптимальном сочетании рационализма, экономичности и эстетической гармонии принимаемых решений, то есть на принципах, всегда характеризовавших творчество народных мастеров. Например, в старину никогда не встречалось пышного декора на сооружениях с простейшими планировочными и композиционными решениями. Все делалось гармонично и, безусловно, с учетом социально-экономических условий и возможностей. Именно подобная системность народной архитектуры просматривалась и в положениях реализованной в Беларуси «Программы возрождения и развития села на 2005—2010 годы». Как раз эта жизненность принципов народной архитектуры, в полной мере выражающая силу народного гения, позволяет о временах прошедших рассказывать с неизбежным обращением к временам нынешним. Что же касается старых, кажущихся архаичными слов, то мы тем не менее продолжаем пользоваться ими, например словом «варивня». Почти каждый человек на севере Беларуси не только расскажет, что это такое, но многие и покажут это помещение в своих домах. Оказывается, по-прежнему удобно хранить в нем хотя бы часть запасов овощей и картофеля, солений и маринадов рядом, буквально под рукой, чтобы не ходить зимой или в непогоду из дома за этими продуктами, нужными семье ежедневно. Но варивня — это не просто кладовая, ее надо в холода немного подтапливать, поддерживая определенную температуру. А что такое «пуня», вам расскажут на Могилевщине: это хлев для коровы. В других же местах, например, на Воложинщине или Логойщине, скажут, что это сарай для хранения сена. Пуня как строение продолжает существовать в быту сельских жителей. Более того, продолжают существовать издревле сформировавшиеся (а их очень много) местные особенности той среды, в которой живут белорусы. Несмотря на социальноэкономические, исторические, культурные перемены и технический прогресс, данные особенности продолжают участвовать в создании столь необходимого разнообразия среды, в которой мы живем, растим и воспитываем детей, мечтаем, отдыхаем, выполняем великое множество дел, свойственных человеку. А для этого архитектурная среда вокруг нас должна быть не только

удобной, но и эмоционально насыщенной, эстетически совершенной, пробуждать в нас чувства гордости за свою Родину и уважения к результатам творческого труда наших предков. Предыдущие поколения, несмотря на сложнейшие исторические условия (вспомним хотя бы, сколько войн пронеслось по Беларуси, а значит, сколько было пожаров и разрушений, сколько раз люди, спасая свои жизни, уходили, бросая имущество на разграбление, да и много чего другого происходило, что совсем не способствовало развитию материальной и духовной культуры), продолжали каждый раз заново восстанавливать утраченное. Безусловно, данные обстоятельства формировали в характере белорусов очень важные черты, которые помогли им выжить, — умение преодолевать невзгоды, сдержанность, выносливость. Однако все эти невзгоды осложняли созидательную деятельность и творчество. Поэтому любое соприкосновение с народной архитектурой белорусов — это встреча не просто с деревянными или каменными сооружениями или с какими-то особенностями резных украшений, а встреча с людьми, которые поколение за поколением жили на территории современной Беларуси и из своей среды обязательно выдвигали тех, кого впоследствии называли мастерами. Эти люди были известны далеко за пределами своего региона, к ним приезжали договариваться о работе за многие версты. И это при том, что практически каждый крестьянин почти все строительные работы на своей усадьбе мог выполнить самостоятельно. Ведь неслучайно о полешуке говорили с юмором, но в то же время и очень уважительно, что он «рождается с топором в руках». Всегда были такие мастера, кому удавалось соединить воедино высокопрофессиональные навыки строителя и чутье художника. Данная книга не просто расскажет о сооружениях, которые когда-то строились, но и о том, как и почему их строили, что значили они для людей, живших давно, что означают они для нас, в чем заключается непреходящая их ценность для будущих поколений. Вспомним мастеров (хотя многие имена и фамилии не уцелели на страницах истории), свет таланта которых продолжает исходить из глубины столетий. И наша действительность, при всем многообразии информационных потоков и сложности человеческих взаимоотношений, может стать еще богаче эстетически, сформироваться более рационально при внимательном рассмотрении того, как проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня, уже много веков назад решали наши предки.

7


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Церковь Параскевы Пятницы в Бережном Столинского района (1884 г.).

В связи с ростом городского строительства расширяется возведение общественных зданий. Белорусские строители сооружают ратуши, торговые ряды, корчмы. Люблинская (1569 г.). а затем и Брестская (1596 г.) унии содействовали католической экспансии на землях восточных славян. Большинство местных феодалов перешло в католицизм, окатоличивание белорусского населения стало основой политики правящих кругов. Усиливая социально-экономический, национальный и религиозный гнет, правящий класс использовал также силу воздействия, заложенную в искусстве и архитектуре. Не случайно первый объект архитектуры барокко в Речи Посполитой — костел в Несвиже — появился именно на территории Беларуси. Магнаты для работы в усадьбах, строительства монастырей и костелов приглашали архитекторов и строителей из Италии, Фландрии, Пруссии, Франции, где со второй половины ХVI и до 70-х гг. ХVIII в. основным направлением художе-

26


1

Из истории народного зодчества Беларуси

ственной культуры было барокко. Все это содействовало углублению разрыва между культурой правящего класса, ориентировавшегося на западноевропейские образцы, и культурой народа, стремившегося сохранить свои национальные традиции. Особенно заметно это стало проявляться с середины ХVII в., когда белорусский и украинский народы поднялись на вооруженную борьбу. Следует особо подчеркнуть, что соседство и непрерывающиеся связи белорусов с русским и украинским народами, поднявшими строительство из дерева на уровень высокого искусства, во многом определили общность черт, взаимодействие и взаимовлияние, наблюдаемые в сохранившихся памятниках деревянного зодчества. Многие его конструктивные приемы интернациональны по своей сути, так как их развитие происходило на обширных территориях. Поэтому не случайно и то общее, что есть в народной архитектуре белорусов и других соседствующих с ними народов — литовцев, поляков. У белорусских крестьян освоение строительного искусства, наряду с участием во всех видах сельскохозяйственной деятельности, было важнейшим компонентом семейного воспитания мальчиков. Первоначально — просто рубка дров, то есть овладение навыками работы топором. Затем изготовление простейшей мебели — столов, лавок, скамеечек [1], что способствовало изучению приемов работы с другими инструментами, расширению знаний об особенностях строительных материалов, освоению принципов конструирования и основ эстетического отношения к формированию среды. Следующий этап становления молодого мастера — участие в строительстве и оборудовании простейших хозяйственных строений, починка и переделка которых в крестьянском хозяйстве велись постоянно. В городах в учебу плотничному ремеслу мальчиков брали с 12-летнего возраста, причем в качестве учеников предпочитали выходцев из семей ближайших знакомых или родственников. Учеба длилась не менее 5 лет. Строительное искусство (плотничное, столярное) имело универсальный характер и развивалось параллельно с развитием других ремесел, связанных с обработкой древесины, а их в городах Беларуси насчитывалось около 30. Одни из них (пильщики, гонтари) выполняли работы, связанные только с заготовкой материалов для строительства, другие (токари, столечники, скрынники и др.) обеспечивали заполнение интерьеров оборудованием и мебелью. Но плотники («дойлиды», «тесляры»), как правило, могли и сами выполнять все эти работы, так как набор их инструментов и арсенал технических приемов был достаточно разнообразен (измерение, отеска, пиление, выдалбливание, сверление, стругание и др.). Начиная работу, они хорошо представляли конечный результат, образ будущего здания уже был сформирован в их воображении. Именно умение решать творческие задачи выделяло плотников из общей массы ремесленников. Лучшие мастера умели профессиональную деятельность превращать в процесс интуитивный и логический одновременно, в полной мере проявляя интеллектуальные, эмоциональные и волевые стороны творческой личности. Белорусы уважительно относились к людям, владевшим секретами какого-либо ремесла. Но все же плотничное дело в той или иной степени было известно каждому крестьянину. А потому в адрес

27


Народное зодчество Беларуси | История и современность

плотников звучало много шутливых выражений, в частности по всей Беларуси была в ходу поговорка об их находчивости: «Каб не клін ды не мох, цесля б здох». Точность крылатых фраз, поговорок, загадок, так или иначе связанных с архитектурой или с трудом плотника, не случайны, ибо все, связанное со строительством и архитектурой, входило в повседневную жизнь людей, было широкоизвестно и понятно. Своеобразным свидетельством уважительного отношения к труду плотников служат материалы реализации экономических реформ ХVІ в. в сельском хозяйстве. Так, в имениях ремесленники-слуги практически всех специальностей, за редким исключением, «сидели» на 1 волоке земли (21,36 га), а плотник обычно получал в свое распоряжение 2 волоки (например, в Кобринской экономии) и очень редко всего 1 волоку. Причем эти волоки были «вольными», то есть плотники освобождались от оплаты податей за пользованием ими. В городах постепенно формировались и крепли цеховые организации ремесленников, в том числе и строителей. Они защищали интересы членов цеха, содействовали организации строительного ремесла, регулировали отношения между мастерами, обеспечивали обучение строительному искусству, передаче и сохранению традиционных приемов и методов работы. Если плотников набиралось много, они организовывались в отдельные цехи (Могилев, 1590 г., Гродно, 1774 г.). Но чаще плотники объединялись в одной организации с другими строителями. Например, в Гродно (1593 г.) с каменщиками, гончарами, вапниками, домниками, малярами, в Минске (1636 г.) — с каменщиками и гончарами. Иногда цехи объединяли плотников с ремесленниками самых различных специальностей — резчиками, стекольниками, каретниками, бондарями, ситниками, столярами (Витебск, 1760 г.). В Минске в конце ХVІІ в. существовал цех плотников и столяров, куда входили также ложечники, обручники, токари, оконошники, гребенщики, каретники, резчики, бондари. Деятельность цехов опиралась на статуты — систему правил, четко очерчивающих обязанности и права их членов, отношения внутри цеха, отношение к ремесленникам, не входившим в его состав. Например, статут («ухвала») цеха плотников Могилева, утвержденный в 1590 г., оговаривал, что мастер не должен мешать другому и в самой работе, и в получении заказов. Предусматривались и достаточно строгие дисциплинарные меры. Так, если член цеха выполнял какую-либо работу и утаивал это от старосты, то его штрафовали, лишали права заниматься ремеслом. Подмастерье наказывался за то, что, нанявшись на работу и не доделав ее, самовольно уходил от мастера. Статут цеха гончаров и плотников Минска (1636 г.) определял число заказов, над которыми мог одновременно работать мастер, их могло быть не более двух [2]. Третий заказ можно было брать лишь тогда, когда близилась к завершению работа над первым. Если мастер брал большое число заказов, оставляя другого плотника без работы, его штрафовали, изыскивая 2 фунта воска. Этот статут специальной статьей оговаривал условия работы в Минске и его окрестностях пришлых плотников «как из поляков, итальянцев, немцев, так и из жителей Великого Княжества Литовского». Они должны были обязательно вступить в цех. Если же пришедший мастер не выполнял этого

28


1

Усадебный дом в Видзах Ловчинских Браславского района (конец ХVIII в.).

Из истории народного зодчества Беларуси

требования, а самовольно начинал работать, то предусматривались наказания и для него, и для мещан, которые пользовались его услугами. Например, в Деречине Зельвенского района в 1609 г. жил и работал Севостьян Дойлид. В документе того времени специально отмечено, что он «прыхожий», а это свидетельствовало о строгом контроле за работой пришлых мастеров. Ремесленники, объединявшиеся в цехи, делились на мастеров, подмастерьев (челядников) и учеников. Челядник в цеховых документах назывался «товарищем», но фактически был полностью подчинен мастеру, который владел мастерской и орудиями труда. Только мастера были полноправными членами цеха и избирали правление. Срок обучения ремеслу был различен, у плотников Минска он равнялся четырем годам. После завершения учебы ученик переводился в челядники и должен был еще 3—4 года работать у мастера. После этого челядники отправлялись в «вандровку» — работу в течение 1,5—3 лет в других местах. Все мастера имели право знать, кто у кого в челядниках работает, но не могли переманивать их друг у друга. Если челядник считал, что он уже достаточно обучен, то должен был заявить об этом руководству цеха за 12 недель до того времени, когда бы он хотел сдать экзамен или, другими словами, «выполнить штуку», «сделать дело» или создать произведение. Затем ему следовало просить разрешение на это у собрания всех мастеров цеха. Кроме того, надо было уплатить взнос в «скрынку братскую» (в Минске 30 грошей, в Могилеве — 12). Только после этого челядник начинал поиск заказа, который мог бы стать его экзаменационной работой. С найденным заказом следовало ознакомить «старших ма-

29


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Западное Полесье. Весеннее половодье.

праздники, народные знания, фольклор, художественное творчество и т.д.) меняется активнее, имеет относительно всеобщий для каждого народа характер. Безусловно, особо значимой представляется объединяющая функция духовной культуры, которая определяет общность основных явлений, характеризующих архитектуру отдельных регионов. Если взять хотя бы один ее компонент — народные знания, можно определить те составляющие, которые содействуют объединению региональной архитектуры в единое национальное зодчество. Например, можно говорить о том, как вообще разумно вести хозяйство, организовать труд, быт, отдых и праздники своей семьи. И в то же время формированию региональных особенностей активнейшим образом содействуют народные знания, ибо в них фиксируются представления о том, как осуществлять хозяйственную деятельность именно в данной местности. Региональные особенности, характеризующие народное зодчество Беларуси конца ХIХ — начала ХХ в., не случайны, они обусловлены всем ходом исторического развития и многовековым процессом творческих поисков, присущих работе строителей. Даже если рассмотреть только композиционные приемы, которыми пользовались мастера, возводя населенные пункты и самые разнообразные сооружения, то можно достаточно полно охарактеризовать особен-

44


1

Жилой дом в Остевичах Миорского района.

Из истории народного зодчества Беларуси

ности народного зодчества каждого историко-этнографического региона. Эти различия дополняются особенностями типов построек, конструктивных и декоративных решений, присущих народному зодчеству различных местностей Беларуси. В Поозерье прослеживается стремление к применению замкнутых схем в объемно-планировочных решениях усадебных комплексов и отдельных строений. Крестьянин старался ставить свои постройки таким образом, чтобы и они сами, и их интерьеры были укрыты от постороннего глаза. В сооружениях старались объединить несколько функций, отсюда усложнение их планировки и объемов. При этом тщательно продумывались внутренние связи между помещениями, чтобы переходы были удобными и наиболее короткими. Внутреннее пространство здания, будь то жилищно-хозяйственный комплекс, гумно или церковь, как правило, открывалось не сразу, а постепенно. Большое распространение получили асимметричные решения, которые органично связывались с природным окружением, в частности с пересеченным рельефом. А вот осевые приемы — компоновка планов, фасадов, объемов относительно каких-либо осей симметрии — встречаются редко, лишь как фрагментарные, дополняющие довольно свободные объемные решения. Поэтому и фронтальная композиция, то есть восприятие сооружения только с одной

45


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Окно жилого дома в Ладейне Лепельского района.

Окно жилого дома в Слободке Браславского района.

Дом с пристроенным хлевом в Яйнах Поставского района.

46


1

Из истории народного зодчества Беларуси

Застройка Озерцов Лепельского района.

Улица в Латышах Россонского района.

47


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Колодец-журавль в Закутье Кличевского района.

Берестой выкладывали места, где возможны протечки воды и была потребность в защите основных конструкций (подоконный венец, плоскости крыши под тесовым покрытием и др.). Клен, граб применяли там, где требовались особые прочностные качества, — зубья мельничных колес, ручки и рукояти. Ровность и длиномерность ореховых прутьев использовали в конструкциях крыш для прижимания нижнего слоя соломы. Дранку, щепу и гонт предпочитали делать из осины, которая достаточно прочна и легка в обработке. Широко, особенно на Полесье, использовались естественные, природные формы древесины. Корневища молодых елей (корень о отходит от ствола почти под углом в 90 ) применяли для устройства крыш «на ключах», в которых плоскости крыши создавали именно еловые жерди, цеплявшиеся корнем за их коньковый сволок. «Соха» — раздваивающийся вверху ствол дуба (реже сосны) — позволяла рационально передавать вертикальные нагрузки. Ответвления сучков использовали при конструировании опорных частей мебели, для поворотных элементов («бегун») дверей и ворот. За этим стояло не просто желание сэкономить, не потратив денег на покупку металлических завес и петель для дверей, но прежде всего понимание основ конструирования, уверенность в правильности расчетов и безусловное желание следовать традиционным решениям, гармонично связывавшим человека с природным миром.

80


1

Из истории народного зодчества Беларуси

Ворота хлева в Симоничском Млынке Лельчицкого района.

Конечно, за этим стоит не только экономическое положение крестьянского или помещичьего хозяйства. Главное значение здесь имел строительный опыт крестьянина (в помещичьей усадьбе основной строитель тот же крестьянин), его знание всех тонкостей плотничного искусства, которому он научился у своего отца и деда, всю жизнь развивая в себе талант строителя. Расчеты показывают значительные объемы материалов, необходимых в условиях Беларуси для обеспечения строительных нужд. Даже для небольшой семьи (Поднепровье, 5 человек) и для минимального набора построек (хата с сенями, хлева, клеть, гумно, сарай, ограды) с весьма простыми архитектурно-конструктивными решениями, вплоть до земляных полов, было необходимо: бревен разной толщины — около 700 штук, жердей — около 600, заборника — около 100, столбов — более 50, досок — 20, соломы — 13 600 снопов, мха — 8 возов, кирпича — 2200 штук, песок и глина. Заготовка такого количества материалов, особенно при параллельном ведении комплекса всех основных работ по хозяйству, возможна была только при четком планировании своих сил и возможностей. На основании «Уставы на волоки» крестьяне господских сел «за стародавнем звычаем» имели право «вольного входу» в леса и пущи государственные «…по дрова, по хворост на гороженье, по дерево на будованье, по лыка на свою только потребу, а не на продажу…» [16]. Таким же лесным сервитутом, обеспечивавшим въезд в великокняжеские и частновладельческие леса для удовлетворения потребностей в строительных материалах и дровах, пользовались и жители городов Беларуси, получивших магдебургское право. Однако не все было так просто. В связи с развитием предпринимательства, особенно в магнатских владениях, крестьянские входы в леса стали ограничиваться. Во владении Горки в 1742 г. за порубку товарного дуба грозила виселица. В инвентарях Деречинского графства (1758 г.) указывалось: «Никому, ни под каким предлогом… не выдавать ни одного сучка» [17]. Поэтому не всегда белорусы имели возможность получить в свое распоряжение качественные строительные материалы.

81


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Клеть в Позборцах Сморгонского района.

Изделия из железа, меди, олова (запоры, петли, решетки, флюгеры, покрытия куполов и крыш, оконные рамы, люстры и др.) в культовой архитектуре, в общественных зданиях, в жилых домах помещиков по инвентарным описаниям известны с ХVІ в. Но крестьяне, причем только наиболее состоятельные, несмотря на то, что кузница была почти в каждой крупной деревне, металл в постройках (дверные и оконные запоры, петли, крюки, гвозди и др.) начали использовать не ранее середины ХІХ в. С начала ХХ в. жесть в качестве кровельного материала появляется, как и стекло, в рядовой застройке деревень и местечек, прежде всего в состоятельных хозяйствах. Выработанные, в том числе и в народной архитектуре, основы простоты и лаконичности форм и приемов, уравновешенности, умелого акцентирования, сочетания общего и частного стали основой эстетики народного искусства Беларуси в целом. Композиционные приемы всегда просты и логичны, так как в основе их заложено неукоснительное соблюдение функциональных требований и одновременно стремление к формированию понятного, естественно воспринимающегося образа сооружения. Наиболее устойчивые приемы и формы вырабатывались и совершенствовались в процессе строительства массовых типов сооружений (хаты, хозяйственные постройки). Эти же планировочные (хата + сенцы и хата + сенцы + хата) и конструктивные решения (сруб, шатровая или двускатная и их

82


1

Из истории народного зодчества Беларуси

варианты крыши т.д.) лежат в основе и самых сложных типов оборонительных (замки), общественных (лазареты, школы, ратуши, судовые дома, корчмы и др.) и культовых зданий (часовни, храмы). Именно на основе простейших решений разрабатывались более сложные приемы и конструкции. Преемственность обеспечивала народной архитектуре цельность образов, естественное восприятие их местными жителями, принадлежность к конкретным регионам. Выразительная простота форм и декора присущи практически всему предметному миру, который вместе с архитектурой формировал среду жизнедеятельности. Для создания ярких и запоминающихся образов употреблялась присущая зодчеству, но обязательно решаемая в творческом процессе проблема — взаимоотношение общего и особенного. Общее — это приемы, явления и вообще все, что получило наибольшее распространение в организации среды (то, чем люди пользовались ежедневно, — двор, улица, хата, ворота, камора и т.д.). Особенное — редкое явление, уникальное, своего рода доминанта. В народной архитектуре это сложная композиционная структура: церковь, костел или крестьянский двор, в котором «пяць церамоў з прыцяромкамі» (Миорский район). А в фольклоре известны и еще более яркие образы архитектуры: «Адзін цяром — красны верх на ём, другі цяром — сіні верх на ём, трэці цяром — жоўты верх на ём».

Галерея клети в Позборцах Сморгонского района.

83


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Интерьер жилого дома в Псыщево Ивановского района.

Мировоззренческая позиция белорусов ориентировалась на потребность улучшения качества среды и предметов, которые окружали человека. Всегда общественное мнение отмечало новую одежду, повозку или новое строение. Хорошие качества сооружений или мебели обычно, и фольклор подтверждает это, обозначались словом «новая» или «новый» — хата, клеть, стол, колодец и т.д. Присказка «Хоць альховы (древесина ольхи не наивысшего качества), абы новы» отражает именно это. Всегда в фольклоре обращалось внимание на характеристику материалов, из которых что-то было изготовлено (тесовый стол, кленовая доска, медные ворота и т.д.), а также на более высокое качество конструктивных решений («хата на памосце» или «сені на памосце» — про дощатый пол, что было редкостью). Стремление к гармонии в жизни, в человеческих взаимоотношениях, в застройке поселений было очевидным, хотя реализация его осложнялась разновременностью осуществления ансамбля, социальными и экономическими причинами. О подобном отношении к среде выразительно свидетельствует народная песенная лирика: «Ой, крывая вулачка — як па ёй хадзіць?» (Березинский район). Окружение, сложенное случайно и негармонично, становилось иллюстрацией тяжелой, полной проблем жизни. Поэтому и постройки, возведенные из некачественных материалов или требующие ремонта, воспринимались, прежде всего, как свидетельство социально-экономических проблем. Практически ни в одном виде устно-поэтического творчества белорусов нет насмешек или снисходительных оценок (не учитывая юмора колядных песен) достоинств объектов архитектуры. В эстетической оценке всего, что окружало человека, в том числе и природной среды, произведений архитектуры, предметов быта превалировало осознание существования и важности прямых и обратных связей между этими компонентами. Поэтому эстетика всех сфер духовной культуры, в том числе и народного зодчества, выяв-

84


1

Из истории народного зодчества Беларуси

ляет невозможность отделения художественной, интеллектуальной деятельности от материального производства. Обычаи и обряды, сопровождавшие строительство на всех стадиях (выбор места строительства, заготовка материалов, укладка первого венца, покрытие крыши, возведение печи и т.д.), в артистической форме выражая уважение людей к изменениям среды обитания, являлись отголоском представлений человека о закономерностях окружающего мира. Выбор места строительства, особенно жилого дома, в основном предопределялся экономическими и функциональными требованиями (ориентация, транспортная доступность, связи с земельным наделом, обеспечение водой и т.д.). Но принимаемые решения отражали и древние анимистические представления людей об окружающей среде. Так, лучшими для жилого дома считались места, которые уже были обжиты животными и насекомыми. Всякого рода совпадения и случайности воспринимались как предопределение свыше, как Божий знак. Это была сложная процедура, которая могла сопровождаться и «ворожбой», но свидетельствовала она, прежде всего, об осознании человеком себя частью природы, которая должна органично войти в сложившуюся систему мироздания и не препятствовать ей. Начало строительства обычно связывалось с какой-либо конкретной датой, так как факт строительства следовало ввести в событийную цепь в соответствии с представлениями о наиболее благоприятных моментах временного цикла. В Беларуси можно выделить 2 предпочтения: ориентировка на календарную систему (религиозное и общественное хозяйственно-экономическое содержание) и привязка к хозяйственному циклу, по которому существовала семья, начинающая строительство. Иногда, без учета этих обстоятельств, выделяли лучшие, использовавшиеся в Беларуси дни для начала работ — вторник и четверг. В первый день строительства рубили только нижний венец, причем все начиналось (Понеманье) с будущего «красного угла», иногда устанавливали и ушаки дверей. Обязателен был обряд «закладзін» — своеобразный праздник. То, что в первый день традиция требовала ограничиться только первым венцом, объяснимо тем, что нижний венец («падваліна») по габаритам и по материалу (дуб) отличался от остальных венцов сруба. Его требовалось особо тщательно устанавливать на фундамент, выверяя горизонтальность и геометрическую правильность разбивки плана. Поэтому после такой достаточно сложной и ответственной работы, которая во многом предопределяла успех всей стройки, необходим был перерыв, за время которого можно оценить правильность начатого дела. Назавтра, если был недобрый знак (если птицы и животные за ночь не съедали оставленный для них на углах венца хлеб), место считалось неприемлемым, и подвалины передвигали. Выделяли и такие этапы работ, как завершение сруба, укладка главной балки («трама»), завершение крыши и, особенно, кладка печи, что означало завершение строительства жилого дома (обряд «улазін»). В некоторых местностях (Витебщина) плотники наделялись народной молвой особенными, сверхъестественными способностями, ставящими их выше других людей [18]. Считалось (Поднепровье),

85


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Продольное горизонтальное соединение в усложненный косой накладной замок. Нижний венец жилого дома в Заречанах Пуховичского района.

Область применения этих видов соединений в различных видах конструкций была достаточно широкой. Самые сложные варианты замков выявлены в западных регионах Беларуси. Их появление нельзя связывать только с развитием архитектуры крупных общественных зданий. В «подвалине» (нижний венец жилого дома) это соединение достаточно обычно на всей территории Беларуси. Продольные вертикальные соединения, например, при сращивании столба, применяли относительно редко. Предпочтение отдавалось цельным вертикальным элементам, а не составным. Так, в костеле в Камаях Поставского района (1606 г.) из одного ствола сделан осевой столб винтовой лестницы, имеющий высоту 17 м [21]. В него, постепенно поднимаясь вверх, врезались ступени. Близкое решение винтовой лестницы сохранилось в костеле в Засвири Мядельского района. А винтовая лестница костела в Чернавчицах набиралась из отдельных ступеней, опиравшихся одна на другую. Чаще эти соединения появлялись в конструкциях во время ремонтов, например, при замене нижней, подгнившей части столбов. При небольших нагрузках применяли простую или косую накладку, но чаще использовали прямой стык с шипом гребнем, который укрепляли колышками (от 1 до 3) или металлическими обручами (ратуша в Чечерске, ХVІІІ в.; колокольня в Голдово Лидского района, ХІХ в.). Один из ушаков ворот гумна в Ольховке (Несвижский район) ремонтировался дважды, и его нижняя часть имеет 2 таких стыка. Выполнение этих работ иногда облегчалось благодаря тому, что заранее предусматривали возможность замены нижней части элемента, подверженного воздействию влаги (столбы гумна в Грушевке Ляховичского района). Поперечные соединения применялись при перекрещивании элементов или в том случае, если конец одного элемента соединялся с другим, проходящим под углом или перпендикулярно к нему. При соединении вертикальных элементов (стойки) с горизонтальными

98


2

Материалы и конструкции

Конструкция винтовой лестницы костела в Чернавчицах Брестского района (конец ХVI в.).

Виды накладок при соединении стропил с ригелем.

(верхняя и нижняя обвязки, ригеля, прогоны) чаще применяли шип гребнем или потайной шип. В соединениях горизонтальных элементов, верхние грани которых лежат в одной плоскости, чаще использовались всевозможные виды накладок. В накладку (так называемый зубец, формы которого были самыми различными) выполняли соединения ригеля со стропилами. Соединение обязательно укрепляли нагелем.

99


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Соединения подкосов с прогоном и столбом.

Большое распространение и разнообразие видов соединений внакладку, имевших кроме технических и определенные художественные достоинства, — характерная черта народной архитектуры Беларуси. Конфигурации накладок органически входили в декоративное убранство галерей (амбар в Мурованой Ошмянке Ошмянского, колокольни в Черске Брестского, Синкевичах Лунинецкого, Шерешево Пружанского, синагога в Волпе Волковысского районов, ХVІІІ в.), повышая художественную выразительность здания. Угловые соединения применялись в углах, создаваемых верхними и нижними обвязками, прогонами подстропильных рам, венцами сруба. Более простые типы обязательно укреплялись нагелем — простая (1, а), косая (1, б) и двойная косая накладки (1, в). При крупных сечениях элементов соединения усложнялись — простой (1, г) и косой (1, д) замки с лучшим сопротивлением сдвигу. Бревна и брусья, составляющие венцы рубленых стен, соединялись в углах двумя способами: с остатком и без остатка. Первый способ более древний. В ХІІ—ХІІІ вв. длина остатка достигала едва ли не полуметра (городни оборонной стены в Новогрудке, жилые дома и хозяйственные постройки в Полоцке, Минске, Бресте и других городах), что повышало устойчивость сруба, не имевшего фундамента. Наиболее распространены соединения в чашку (2, а), в простой замок (2, б), с зубом (2, в). Если в оборонительном зодчестве этот тип соединений известен и в ХVІІ в., то в других монументальных сооружениях его применяли уже редко. Первые сведения о соединениях без остатка («чистый угол», «немецкий угол») относятся к ХІІІ в., а в ХІV в. они были распространены уже достаточно широко. Например, все сооружения ХІV в., выявленные при раскопках в Гродно, не имели остатка [22]. Впоследствии эти соединения, позволяющие рационально использовать всю длину бревна, становятся основными во всех типах сооружений. Среди соединений без остатка выделяются 2 основных типа: в лапу и в лапу о с зубом (1, е). В углах, превышающих 90 (граненая форма плана, ал-

100


2

Материалы и конструкции

Угловые соединения: 1 — без остатка: а — простая накладка; б — косая накладка; в — двойная косая накладка; г — простой замок; д — косой замок; е — косой замок с зубом; 2 — с остатком: а — в чашку; б — простой замок; в — косой замок с зубом; г — в чашку с зубом и гребнем при отеске стен интерьера.

101


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Углы домов на Полесье: 1 — с шестигранными выпусками бревен (Картыничи Лельчицкого района); 2 — с пятигранными выпусками (Рудное Хойникского района); 3 — «в каню» (Луково Малоритского района).

тарная часть храма), появлялась возможность усиливать соединения, используя большую площадь соприкосновения элементов и вводя дополнительные шипы. Есть основание полагать, что распространение соединений без остатка шло параллельно с развитием конструкций из брусьев. Помимо решения конструктивных задач это облегчало перенос в деревянное зодчество форм каменной архитектуры. Однако эти соединения требовали укрытия углов сруба от воздействия атмосферных осадков, что обеспечивалось с помощью вертикальных досок, которыми снаружи полностью закрывали выступы бревен или брусьев в углах. Со временем этот прием развился в сплошную дощатую, вначале вертикальную, а позднее горизонтальную обшивку стен, известную в Беларуси с ХVІІ в. Рубка углов — показательный пример того, как минимальная обработка конструктивных элементов позволяла значительно повысить художественную выразительность конструкции и в целом здания. Рубка углов не стала лишь чисто техническим решением для достижения прочности и надежности соединений. Выразительный ритм более мелких элементов (торцы бревен, которые выступают в углах с остатком) в сравнении с плоскостями стен был близок простейшим орнаментальным мотивам. Это содействовало развитию художественных решений и форм углов срубов. Например, на Восточном Полесье бревнам, которые выступали в углах, придавали форму шестигранника. Если хату рубили из «дылей» — бревен, расколотых вдоль пополам, то выступающие концы получались пятигранными. Такие решения создавали контраст между выразительными гранями выступов углов и округлой формой бревен

102


2

Материалы и конструкции

стен, а также обогащали светотеневые эффекты и создавали плоские поверхности стен в интерьере. Своеобразно выполняли угловые соединения в народном строительстве юго-западных районов Полесья — угол «в каню». Торцы застенных выступов делали с подрезкой, будто ступеньками. Застенный выступ получался не сплошным, а разреженным. Возможно, смысл такой подрезки заключался в стремлении уменьшить объем выступавшей в углах древесины, обеспечив этим лучшие условия для просушки выступающих торцов после намокания. А может быть, все дело в технологии возведения сруба. За эти выступы плотникам было удобнее браться руками, приподнимать бревна, что не раз приходится делать при рубке и подгонке венцов сруба, а значит, и тяжелый труд становился легче. Именно такое толкование подобной формы в угловых соединениях давали плотники Поднепровья. Вариант укрепления соединения «в каню» нагелем снаружи у самого угла также широко применялся в западной части Полесья. Назначение нагеля — сделать угловое соединение более жестким, так как при возведении сруба из «дылей» (пластин высотой до 50 см) со временем могли возникать отклонения отдельных «дылей» из плоскости стены. Показательно, что угол «в каню» не встречается в крупных монументальных сооружениях, например в храмах. Видимо, строители учитывали, что рубка стен таким способом позволяла вводить в архитектуру здания мелкие детали и элементы на уровне человеческого взгляда, что содействовало созданию масштабного строя, присущего жилью, а не сооружению, которое от жилья из-за своей общественной значимости как раз и должно было отличаться. В большинстве случаев остатки бревен и брусьев, выступающие в углах, делали одной длины. Лишь в хозяйственных постройках, рубленых из второсортного леса, можно встретить неаккуратно опиленные углы. Иногда отдельные бревна выступали намного больше остальных, но это делалось специально, для устройства на выступах под свесом крыши полок из жердей. Лобовая врубка под углом — редко применявшееся белорусскими плотниками соединение. Встречается в конструкциях крыш (соединения подкосов с ригелями и стойками или подкосов между

Лобовая врубка под углом.

103


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Амбар в Рудниках Кореличского района (ХVIII в.).

собой). Торец наклонного элемента имел шип, кроме того, и сам торец врезался под углом в стойку или ригель. Стык, как правило, укрепляли нагелем — амбар в Рудниках Кореличского района [23]. В основании ветряков «козлового» типа подкос врубался в балку крестовины двумя зубами, причем нагель не применяли — Болота Кобринского района. В открытых конструкциях такое соединение применялось редко, так как особенности лобовой врубки под углом намного усложняли ремонтные работы. Замена хотя бы одного подкоса требовала разборки практически всей конструкции. А в деревянных постройках, подверженных воздействию атмосферных осадков, ремонт приходилось выполнять достаточно часто, поэтому в галереях амбаров, жилых домов, колоколен обычно применялись различные виды накладок.

Козловая опора ветряной мельницы в Болотах Кобринского района.

104


2

Материалы и конструкции

Конструктивные системы Народной архитектуре Беларуси характерно разнообразие конструктивных решений стен: столбовой, пристолбовой способы, каркас, фахверк, сруб. Кроме того, употребляли камень, кирпич и глину, нередко сочетая их с деревом. Столбовые конструкции долгое время были основными в жилых и хозяйственных сооружениях племен, населявших Восточную Европу, в том числе и территорию будущей Беларуси. Основное их достоинство — экономичность, так как пространство между столбами («шуламі») заполняли материалами, не требовавшими для их обработки больших усилий, — хворостом, жердями, тонкими бревнами, глиной. Эта конструктивная схема универсальна, она с успехом использовалась и в крупных домах периода патриархально-семейной общины (городища около Чаплина Лоевского района, ІІІ в. до н.э. — ІІ в. н.э., и Збаровичей Минского района, VІІ—І вв. до н.э.), и в небольших однокамерных домах ІІ—ІХ вв. (селище около Тайманово Быховского района). Начиная примерно с ІІІ в. столбовые конструкции постепенно вытеснились срубными, хотя продолжали встречаться в жилых постройках даже в ХVІІІ в.: «жилой дом из хвороста» (Дрогичин, 1779 г.), т.е. с заполнением хворостом пространства между столбами. В хозяйственных строениях (хлевы, гумна, повети и др.) эта конструктивная схема дошла до наших дней, а ее усовершенствованные варианты в виде столбов, установленных по углам и врубленных в подвалину, зафиксированы и 1970-е гг. в хатах (Понеманье — Пружанский, Волковысский районы). Такой дом и ныне стоит в Кустичах Каменецкого района. Хлев в Колыбани Брагинского района.

105


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Колокольня в Крисово Дзержинского района. (Начало ХIХ в.). Акварель Д. Струкова. 1860-е гг.

Широко применялись столбовые конструкции при строительстве хозяйственной части корчмы. Строили в Беларуси и несложные колокольни, основанные на 2, 3 или 4 столбах. В инвентарных описаниях упоминаются даже двухэтажные постройки столбовой конструкции («свиран дерева округлого пустой драницами крыты дылями в шулы о двух этажах» в Копиевичах Минского уезда, 1757 г.). А вот упоминание церкви в Лещинском монастыре в Пинске [24] («церковь з бруся тесаного, в столб збудованая», 1588 г.) может трактоваться двояко — здание столбовой конструкции или, возможно, так в старину обозначался тип храма, в котором превалировали вертикальные параметры. В небольших постройках столбы стояли по периметру, в крупных сооружениях чаще применяли комбинированный способ: столбы вдоль стен, а в углах бревна соединяли врубками, образуя угол с остатком. Вверху столбы объединялись обвязкой («ачэп») из 1—3 венцов. Окна в стенах делали небольшими, чтобы не нарушать связи между столбами. Протяженные здания столбовой конструкции внутри имели 1 или 2 ряда столбов, поддерживавших крышу и служивших для фиксации с помощью ригелей продольных стен. Однако часть распорных усилий все же передавалась на стены, поэтому столбы с внешней стороны иногда подпирали подкосами (в гумне в Радзивиллимонтах Клецкого района — одним подкосом, в гумне в Грушевке Ляховичского района — двумя). В Грушевке нижний подкос врубался в столб лобовой врубкой, и его сечение было близко сечению столба. Ряды столбов определяли композицию фасадов и отражали внутреннее пространство сооружения, так как их шаг обычно соответствовал шагу внутренних опор. Столбы имели сечение большее, чем горизонтальные бревна или брусья, и выступали из плоскости стены. Еще больший контраст создавался, если стены были выполнены из плетеного хвороста. Со второй половины ХVІІІ в. деревянные столбы сменили каменные и кирпичные, имевшие пазы, в которые закладывали бревна или плахи. Подобное сочетание широко использовалось в хозяйственных постройках, особенно в усадебной архитектуре, известно оно и в других типах зданий (костел в Нетечи Лидского, церковь в Негневичах Новогрудского районов, ХІХ в.). Каркасные конструкции развились из столбового строительства. Стойки здесь не закапывали в землю, а врубали в горизонтальный брус, лежащий непосредственно на земле или на фундаменте. Элементы каркаса (верхняя и нижняя обвязки, стойки, ригели, прогоны) соединялись врубками с закреплением колышками. Обшивка делалась снаружи. Каркасные конструкции позволяли экономить

106


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Угол жилого дома в Горностаево Копыльского района.

материала (при добавлении песка и рубленой соломы) для возведения стен. Глина позволяла строить быстро и дешево. Известны 2 конструктивных варианта: монолитный и блочный [22]. Монолитные стены возводились в опалубке слоями с прокладками по высоте стены 4—5 рядов хвороста, который служил не только своеобразной арматурой, но и помогал вывести из стены влагу [жилые дома в Крево Сморгонского, хозяйственные строения (омшаник) в Коротьках Кормянского, гумно в Радевичах Мостовского районов, 1933 г.]. Известны варианты возведения аналогичным способом строений из ила с толщиной стен около 60 см (усадебный дом в Грушевке Мостовского района, ХІХ в.). Дверные и оконные проемы обшивались широкими досками, некоторые из них были профилированными, что вносило элемент парадности. Отштукатуривание стен с побелкой снаружи и внутри и вовсе превращало сооружение из ила — фактически подсобного материала в серьезное капитальное сооружение.

130


2

Жилой дом из глины («лепянка») в Крево Сморгонского района (1930-е гг.).

Материалы и конструкции

Блоки, хорошо просушенные в тени и необожженные (35 × 16 × 16 см), укладывали в стену на глиняном растворе (клеть в Семеренках Мостовского района, 1922 г.). Основной проблемой при строительстве была защита незавершенных стен от дождей. Если глиняные стены надежно накрывала крыша, такое сооружение могло стоять века. Надо было лишь обеспечить своевременный ремонт кровли, но это важно и при любой другой конструктивной системе. Единственными декоративными формами таких строений были оконные проемы различной конфигурации (треугольные, арочные). Однако известны примеры воспроизведения в таких сооружениях и более сложных элементов — руста, арочных ворот, развитых карнизов (амбар в Заверье Браславского района, ХІХ в.). Использование глины в качестве строительного материала свидетельствует о том, что строители знали ее технические характеристики и всегда старались извлечь экономическую выгоду, которую этот материал предоставлял. В Миневичах Мостовского района в 1920-е гг. был построен жилой дом фактически из дров. Поленья укладывались поперек стены на глиняном растворе с последуюшей штукатуркой поверхности стен. Дровяной лес всегда был намного дешевле строевого, работа с ним не требовала привлечения специалистов или владения какими-то

131


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Гумно в Радевичах Мостовского района (1933 г.).

Амбар в Семеренках Мостовского района (1920-е гг.).

особыми навыками. Формы таких домов могут быть отнесены к простейшим — прямоугольный план и двускатная крыша. Камень как один из природных материалов в Беларуси всегда использовали в строительстве, хотя масштабы и принципы применения были различными в разных регионах и в разные времена. Этому способствовало наличие в белорусских ландшафтах ледниковых отложений камня. Завалуненность полей, особенно на севере, препятствовала эффективному развитию сельского хозяйства. Камни с полей убирали, и постепенно они включались в оборот материалов, которые использовались для хозяйственных целей. Очаги, печи-каменки, жернова становились неотъемлемой частью быта. Выполненные из камня фундаменты, мощеные полы в сенях, дорожное покрытие, стены колодцев, ограды земельных участков, памятники были характерной чертой народной архитектуры Поозерья, Поднепровья, Понеманья, севера Центральной Беларуси. Своеобразное использование каменных материалов было предложено зодчими Гродненской школы ХІІ в. Полихромия, оригинальность геометрических композиций декора стен, разнообразие фактуры материалов, в том числе и

132


2

Материалы и конструкции

камня, становились важнейшими средствами архитектурной композиции. Однако археологические данные свидетельствуют о том, что освоение каменного строительства на территории будущей Беларуси в ХІ—ХІІ вв. происходило не без проблем. Выявлены следы обрушений и проведенных работ по усилению фундаментов уже в процессе строительства. А храм в Слониме и вовсе остался недостроенным. Но все же камень и кирпич (нередко эти материалы сочетали в одной конструкции) постепенно расширяли области своего применения. Особенно широко применяли камень в оборонительных сооружениях ХІV—ХVІ вв. (Кревский, Лидский, Мирский замки) — в кладке фундаментов и нижних ярусов стен и башен, что придавало им прочность и основательность. Впоследствии расширилось строительство исключительно из кирпича. Наиболее известные сооружения ХVІ в., являющиеся самыми характерными представителями древнего белорусского зодчества (церкви оборонного типа в Мурованке Щучинского и Сынковичах Зельвенского районов, костел в Гнезно Волковысского района), возведены из кирпича, причем строители показали умение решать не только технические проблемы. Найдя выразительные объемно-пространственные решения, они сумели продемонстрировать возможности этого строительного материала при создании декоративного убранства зданий. Все многообразие ниш, арок, карнизов, декоративных поясов выполнялось практически всегда с использованием обычного кирпича. Часто брали кирпич специального обжига, что обогащало цветовую гамму кладки и позволяло в её плоскости создавать выразительные орнаментальные сюжеты (Мирский замок). С приходом на территорию Беларуси барокко, оштукатуренные поверхности стали закрывать кирпичную кладку, исключая возможности активного включения фактуры природных стеновых материалов в формирование внешнего облика зданий. В монументальной архитектуре произошло вытеснение камня кирпичом, который позволял в определенной мере унифицировать строительный процесс, увеличить пролеты строений, получать ровную поверхность стены, что лучше позволяло воспроизводить элементы классических форм. Но в народном зодчестве принципы использования камня оставались неизменными. На протяжении ХVІІІ — начала ХХ в. белорусские строители несколько раз возвращались к более активному использованию естественных материалов, в частности камня. Вначале это было связано с романтизмом, искавшим новые формы через освоение народных и исторических стилей и обратившим в связи с этим внимание и на местные строительные материалы. В конце ХІХ — начале ХХ в. практически по этому направлению стали развиваться в Беларуси основы многих ретроспективных стилей и модерна. Широко возобновилось возведение зданий с неоштукатуренными стенами из кирпича (церковь в Лунинце, усадебный дом в Россонах, костелы в Каменке Шучинского района, Видзах Браславского, Ракове Воложинского районов и др.), из тесаного (костел в Липнишках Ивьевского района) и колотого камня (костел в Лунно Мостовского района, хозяйственные и производственные постройки во многих усадьбах, ограды культовых и усадебных комплексов, например, в Опсе Браславского района). Широко использовались также сочетания этих материалов

133


Народное зодчество Беларуси | История и современность

(костелы в Желудке Щучинского и Иказни Браславского, церковь в Турце Кореличского, часовня в Репле Волковысского районов, часовня в Мире и др.). Выразительность архитектуры этих зданий во многом определялась умелым использованием красоты фактуры материала и изобретательностью местных мастеров. В определенной мере эти сооружения позволяют отметить, что художественные традиции местных архитектурных школ не были утеряны и продолжали развиваться. Общие принципы композиционных построений, основы взаимоотношения общего композиционного решения и частных приемов, общего объемно-пространственного решения и декора сохранялись в народной архитектуре. Наряду с этим имелись примеры архитектуры и иного направления, малоизвестного, в котором камень стал не просто материальной основой стеновых конструкций. Мастерам удалось преодолеть присущую этому материалу тяжеловесность и создать образы, предельно наполненные лирикой и гуманизмом (водяная мельница в Зарачье и амбар в Погоще Браславского района, 1820-е гг.). В стенах этих сооружений в поверхность извести между камнями втоплены небольшие камешки, чаще всего колотые кусочки магматических пород обычно темного цвета. Эти кусочки щебня (1—3 см) размещены, на первый взгляд, хаотично. Однако выявляются определенные закономерности, указывающие, что это не просто технический прием, направленный на укрепление кладки, а декоративное убранство. Наиболее распространенный прием декора — размещение мелких камешков на стене россыпью, которая более или менее равномерно заполняет участки между камнями. Часто россыпь упорядочивали, создавая ряды камешков, напоминающие цепочки, а также ряды, порой концентрические, которые окаймляли валуны. Присутствуют также выложенные из камня солнышки, цветы, веточки, цветы в вазонах, цветущие растения, на которых сидят птички, елочки и даже аисты — популярный образ из народного фольклора, сюжеты бытового содержания — лошади, курицы, ладони, смеющиеся рожицы с короной, рюмки со штофами. Изображения просты и наивны. Но солнце, цветы и птицы всегда символизировали добро, счастье, благополучие, поэтому в архитектуре этих зданий в полной мере выражены ощущения и пожелания жизнерадостности и оптимизма, присущие народному искусству. Выступы камней и камешков отбрасывают тени, шероховатая поверхность стен делается то светлее, то темнее, что только добавляет изображениям загадочности и таинственности. В костеле в Браславе (1824 г.), возможно, сказались требования, предписывавшие определенную каноничность архитектуры культовых сооружений. Поэтому сюжеты мозаик здесь более сдержанные, строгие — например, только солнышки, хотя по формам и сложности они намного разнообразнее, чем в других постройках, а также россыпи камешков, цепочки и ряды из них, иногда концентрические, которые окаймляли крупные камни. Использовалось чередование камешков красного и черного цвета, чего не наблюдалось в других постройках. Браславский костел был перестроен в конце ХІХ в. (от прежнего здания в новую структуру включены только фрагменты восточной и северной стен около алтаря), поэтому можно лишь предполагать, какие сюжеты были на стенах ближе к главному входу.

134


2

Материалы и конструкции

Фрагмент декора стен мельницы в Зарачье Браславского района (начало ХIХ в.).

Фрагмент декора стен амбара в Погоще Браславского района (начало ХIХ в.).

Фрагмент декора стен мельницы в Зарачье Браславского района (начало ХIХ в.).

Фрагмент декора стен амбара в Погоще Браславского района (начало ХIХ в.).

135

Фрагмент декора стен амбара в Погоще Браславского района (начало ХIХ в.).


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Колокольня в Шерешево Пружанского района (1799 г.).

лось и в архитектуре жилища с более сложными планировочными решениями — в помещичьих домах, в которых основной задачей считалось выявление композиционного центра — входа в здание. Аналогично, достаточно спокойно происходило формирование боковых фасадов храмов. Единственным типом зданий, в которых происходила активизация метро-ритмических построений главного фасада, была корчма. Уже одним расположением главного фасада (обычно вдоль улицы), она существенно отличалась от окружавших ее хат, что и создавало возможность для выявления более сложной планировочной структуры. Выразительная структурность деревянных конструкций во многом основывалась на использовании метрических построений. Многократное повторение через одинаковые расстояния однотипных элементов: бревна в стене сруба, столбы, балки, несущие (ключи, стропила, части подстропильных рам) и несомые (обрешетка) элементы крыш становились основой для спокойного развития объемно-пространственных структур. Даже в том случае, когда конструктивные элементы были скрыты от обозрения, их выведенные наружу части (торцы балок, свисающие концы стропил и др.) становились важными элементами внешнего облика сооружения и активно участвовали в создании уравновешенных композиционных решений. Элементы декора. При всех изменениях в деревянном зодчестве конструкции, как несущие, так и ограждающие, были самыми постоянными элементами. Их устойчивый характер содействовал выработке особенностей деревянного зодчества. Поэтому пластически разработанную художественно осмысленную конструкцию следует рассматривать как традицию, которая складывалась в процессе освоения человеком природной среды, естественных строительных материалов. Порой минимальная обработка конструктивных элементов с целью повышения художественной выразительности (а то и вовсе лишь умелое использование соединений элементов) позволяла достигать значительного эффекта. Соединения деревянных элементов своей выразительностью во многом определяют привлекательность и красоту деревянных конструкций. Именно поэтому в белорусском плотничестве часто употреблялись разнообразные виды накладок, которые имели, кроме технических, и художественные качества (колокольни в Синкевичах Лунинецкого, Шерешево Пружанского районов, ХVІІІ в.). Столб строители всегда выделяли среди основных конструкций как элемент, позволявший эффективно передавать вертикальные нагрузки при рациональном использовании материала. Вертикальные несущие элементы, особенно рядом с горизонтальными венцами стен, содействовали выявлению тектонической основы сооружения. Ярко освещенный столб всегда эффектно смотрелся на фоне теней, которые создавались в глубине галереи. Это содействовало развитию художественных форм вертикальных несущих элементов, их декоративной обработки. В ХVІІІ—ХІХ вв., когда местные строители ознакомились с принципами классицистической архитектуры, в формах деревянных колонн появились членения, характерные для каменного зодчества: капитель, ствол, база. Порой они точно воспроизводили каменные

198


3

Искусство строить

образцы (усадебные дома в Радзивиллимонтах и Летешине Клецкого района). Часто строители импровизировали, вольно трактовали эти элементы, например рубленые завершения колонн, которые напоминали капители (костел в Тимковичах Копыльского района), или энтазис — утолщение колонны посередине, которое создает иллюзию вертикального элемента, находящегося под нагрузкой (амбар в Чамброво Новогрудского района). Эффектным украшением крыш были специально вытесанные элементы «козлов» на коньке соломенного покрытия, а также резное оформление ветровых досок и свисающих концов стропил, фигурных шпилей, завершавших шатровые крыши. Шпиль был продолжением осевого столба, который обязательно входил в конструкцию шатра. Соединения различных рубленых топором форм создавали многоярусные композиции, которые обогащали силуэт здания и своеобразно завершали гонтовые шатры крыш (колокольня в Большой Бере-

Столб крыльца Покровской церкви в Миколаево Каменецкого района (конец ХIХ в.).

«Козлы» крыши жилого дома в Катке Глусского района.

199


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Декоративные элементы крыш.

стовице, усадебный дом в Порозово, ХІХ в.). Шпили в завершении культовых сооружений обычно выглядели проще, основная их задача — надежное крепление массивного кованого креста. А в шпилях колоколен, колодцев, усадебных домов, каплиц и других сооружений, которые стояли отдельно и не имели значительной высоты, учитывались условия оптического восприятия. Поэтому в них более мелкое членение, они точнее проработаны, выделяются многообразием форм. В Беларуси часто применялись и такие формы украшения крыш, как заостренная форма гонта в нижнем ряду, нависающем над стеной, и декорированные отеской свисающие концы стропил (чаще в жилых и хозяйственных строениях). Резьба по дереву, получившая распространение в народном зодчестве Беларуси, имеет 2 варианта: — декоративная обработка конструктивных элементов (выполнялась в основном топором). Основу ее составляли приемы древней плотничной декорации, заключавшейся в художественном осмыслении конструкций; — глухая и сквозная резьба, в основном накладных элементов. Эти более современные приемы декорирования, особенно сквозная резьба, распространились со второй половины ХІХ в. и основываются на использовании технических усовершенствований конструкций и инструментов (пиленые лесоматериалы, лобзик и др.) Выполнение резьбы было сложным процессом, но одно лишь высокое качество могло вовсе и не гарантировать успех. Надо было придумать общую идею декорирования, каждый конкретный узор орнамента, наделить сюжеты смыслом, сделав их понятными для прочтения. С одной стороны, глубокие прорези и отверстия резьбы содействовали решению чисто технической проблемы — обеспечивали быстрое высыхание древесины после намокания, а значит, и более долгий срок службы этого элемента. Но с другой стороны, они в художественной форме стали развитием известных с языческих времен оберегов, которые обязательно наносили люди на соору-

200


3

Искусство строить

Декор жилого дома в Добринево Дзержинского района.

жения. Поэтому мастеру важно было, стремясь реализовать свой замысел, все же найти формы декора, символика которого будет понятна местным жителям и которая будет ими воспринята с пониманием. Даже сюжеты из недавнего прошлого воспринимались вполне естественно, так как соответствовали интересам и представлениям общества того времени. Резьбой украшали наличники окон, причелины, карнизы, обшивку углов и фронтонов, ворота и калитку, позднее крыльца и веранды. Из представителей животного мира чаще встречаются конь, птицы, известны уж и белочка. Но сюжеты из животного мира использовали не везде, тогда как растительные — по всей Беларуси. И, конечно же, самые разнообразные геометрические мотивы с использованием Окно жилого дома в Глуше Бобруйского района.

201


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Сейчас об этом известно мало, но существовала целая система регламентов и запретов, сопровождавших жизнь людей, — того, чего ни в коем случае не должен был делать человек, чтобы не нарушать гармонии мира. Особенно впечатляют регламенты, касавшиеся земли. Считалось, что нельзя бить по земле плетью, колом, хворостиной. Нельзя было землю ковырять ногой. В холодную пору, от Покрова до Радуницы, нельзя было производить работы с землей, например пахать. Дело в том, что в соответствии с бытовавшими мифологическими представлениями земля ассоциировалась с живым существом, которое несло в себе женское начало. Привычный в белорусском фольклоре оборот «Маці-зямля» — это не просто эффектное словосочетание. «Зямля святая, яна наша маці, яна нас жывых корміць, а па смерці да сябе прыхіляе», — в таких словах проявляется и уважение к ней, и любовь, и, безусловно, ответственность за нее. Такие возвышенные слова не случайны. Ведь даже количество людей, проживающих в населенных пунктах, да и сама система расселения определялись количеством удобных для обработки земель, качеством почв. Например, именно это объясняет наличие на севере Беларуси множества небольших по размерам деревень. А на Полесье все наоборот — количество деревень намного меньше, но зато все они многолюдные. Размеры земельного надела определяли благосостояние и социальный статус семьи. Его границы всегда представлялись как важнейшие сакральные символы. Аспектов проявления особого отношения народных строителей к земле немало. Но можно отметить, что к изменению рельефа для оптимального размещения построек в деревнях прибегали редко, и оно было минимальным. Предпочитали выбрать более удобный участок, а при незначительных перепадах рельефа проблемы, возникающие при строительстве на склонах (необходимо было создать горизонтальную поверхность для укладки нижнего венца), решали при помощи фундаментов. Старались не только лучше ориентировать строения по сторонам горизонта, но и обеспечить их постановку таким образом, чтобы стены не препятствовали естественному отводу атмосферных осадков и талых вод. Благодаря этому застройка сельских населенных мест и сегодня продолжает сохранять целостность природных комплексов и среды, создаваемой человеком для жизнедеятельности. В городах же, особенно в условиях высокоплотной застройки центральной части, рельеф территории меняли более решительно. Делали террасирование участков, причем не только для строительства крупных зданий, но и для размещения обычных дворов и огородов. Исторические города Беларуси во многом являются подтверждением этому.

218


4

Застройка деревни Большие Чучевичи Лунинецкого района (начало ХХ в.).

Застройка деревни Сычевка Мстиславского района.

Среда для жизни

Деревня У каждой белорусской деревни своя история, свои особенности. Есть большие деревни, под стать населенным пунктам городского типа, со многими улицами, кварталами. Есть такие же по числу жителей, но вытянутые вдоль одной-двух улиц или вдоль реки. Порой небольшие деревушки, тянущиеся подряд по дороге, настолько близко подходят друг к другу своими окраинами, что практически сливаются в одно жилое образование, сохраняя при этом свои названия, свои более или менее выраженные центры. К примеру, деревни Слобода, Среднее Село, Доры, Мокричевщина в Воложинском районе. Это

219


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Застройка Саковщины Воложинского района.

Застройка Лани Несвижского района.

220


4

Деревня Шатрово Верхнедвинского района. Акварель Д. Струкова. (1860-е гг.).

Среда для жизни

фактически один населенный пункт, протянувшийся на 8 км. А бывает, особенно на Полесье, от одной деревушки до другой можно ехать очень долго лесами по единственной дороге. Особое внимание уделялось выбору места для деревни. Предпочтение отдавалось южным склонам вдоль рек, хорошо обогреваемым солнцем и защищенным от ветров. Вниз по склону, к самой реке, спускались огороды, а улица обычно проходила несколько выше. Это позволяло здания и все домашнее имущество уберечь от сырости, близких грунтовых вод, паводков. Наиболее древние поселения, как правило, располагались на местностях, характеризующихся своеобразным ландшафтом, будь то изгиб реки, перекресток дорог, подходящий прямо к околице дремучий бор. Жители одних деревень обсаживали дороги, улицы, свои усадебные участки деревьями, защищаясь от ветра. В других деревнях, наоборот, расчищали землю от леса и кустарника. Помимо оценки того, насколько удобно то или иное место для проживания, наши предки всегда старались учитывать и эстетические достоинства территории. Облик каждой деревни, ее планировка всегда индивидуальны, хотя общими были условия ее определявшие, прежде всего экономические и природно-климатические. Именно они во многом определяли размер деревни, так как она могла иметь столько дворов, а значит, и жителей, сколько могли прокормить окружающие земли. Немаловажным для жизни деревни было ее размещение на торговом пути, у реки или озера, что обусловливало экономическую направленность хозяйства и состав построек усадьбы. Значимость деревни в экономической жизни округи и ее административный уровень определяли набор общественных зданий, размещавшихся обычно в центральной части населенного пункта — культовые сооружения, корчма, школа, общественный амбар, изредка торговая лавка, а в центрах волостей — волостные правления. Обычно центр размещался на пересечении основных, ведущих в деревню дорог, часто это красивое по ландшафтным и другим природным характеристикам место. Особенно красивы центры старинных деревень. Важным элементом деревни была река. О ее роли на Полесье и говорить не приходится: там она была основным транспортным пу-

221


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Ворота усадьбы в Барченках Ветковского района.

тем. Часто на реке строили водяную мельницу. Стоящее на сваях над водой здание, плотина, гладь пруда — это один из самых интересных и поэтичных уголков деревни. Ветряные мельницы сооружали за деревней, на открытых пространствах, доступных ветрам. Издали они были своеобразными ориентирами, помогавшими человеку определять свое местоположение. Деревня — это и множество самых разнообразных малых архитектурных форм, дополняющих основную застройку: ограды с воротами, колодцы, стога сена, сложенные стожками колотые дрова, кладки и др. Излюбленное место для игр молодежи обычно имело

Плетень в Слободке Кличевского района.

222


Народное зодчество Беларуси | История и современность

1.

2.

План деревень. 1869 г.: 1 — Хаотичная планировка, Овсяники Докшицкого района; 2 — Уличная планировка, Крути Мядельского района.

ционного центра, в ее структуре было множество проездов, переулков, имевших изгибы и повороты. Зеленые насаждения, водная гладь рек и озер, рельеф становились важными компонентами застройки. Это позволяло создавать в деревне немало живописных уголков и видовых точек. Однако эта непринужденная, хаотичная, на первый взгляд, планировка подчинялась определенным закономерностям, в основе которых лежали хозяйственно-бытовые потребности и вкусы человека, воплощенные в общих планировочных принципах, рожденных многовековым опытом. Среди важнейших факторов ее определявших можно назвать: рациональную взаимосвязь построек усадьбы, незыблемость границ земельных наделов, наилучшее освещение жилого помещения солнцем, формирование уютного жилого пространства, укрытого от холодных ветров, создание удобных подъездов к усадьбам и выгонов для домашнего скота и т.д. Все это довольно жестко регламентировало размещение любой постройки, хотя в целом деревня имела вид бессистемно застроенной. Известна была в Беларуси и линейная застройка деревни, создававшаяся размещением жилых домов в линию [46]. Древний ее вариант — возведение домов вдоль рек, причем линия застройки повторяла все изгибы и повороты реки. Вдоль реки вначале, вероятно, с одной стороны, а впоследствии и по обе стороны ставили хаты. Улица обычно проходила между рекой и постройками. Таких одноуличных деревень, крупных и мелких, в застройке которых заложены древнейшие планировочные принципы, у нас в республике сегодня довольно много. При освоении территорий, удаленных от рек, в формировании населенных пунктов роль транспортных трасс значительно увеличивалась. Аграрная реформа ХVI в. «Устава на волоки» содействовала дальнейшему развитию уличной деревни. Эта реформа — комплекс аграрных мероприятий, ставивших целью учет земель, упорядочение повинностей, дальнейшее закрепощение крестьянства и др. Каждое хозяйство получало земельный надел в одну волоку (21,36 га) или часть ее. Устанавливалась трехпольная система земледелия, поселение размещалось в среднем поле, в центре общей территории. Волоки нарезались в зависимости от ситуации перпендикулярно дороге или под углом к ней [47]. Жилые строения размещали по одну сторону дороги, хозяйственные постройки — по другую. В связи с дроблением семей происходило и дробление волоки на длинные узкие полоски размерами ½, ¼ волоки и т.д., следовательно, изменялась и структура поселения, застройка становилась плотнее. Исторические условия определили разновременность реализации реформы в разных районах Беларуси. Например, на Гродненщине уже в ХVI в. ею было охвачено около 90% деревень. Последовательно проводилась она в центральных районах, в Брестской, Пинской и Кобринской экономиях. А вот на севере и востоке, в Витебском и Могилевском воеводствах, эта реформа осуществлялась намного позднее — в ХVII в. и к тому же не полностью. Застройка уличной деревни характеризовалась единым композиционным замыслом, упорядоченным размещением основных построек, как правило, с высокой плотностью. Дробление земельных наделов привело к появлению новых хозяйств не только вдоль основной линии застройки, но и на гумнище — на территории, где с

224


4

Бани на берегу озера в Ласице Поставского района.

Среда для жизни

точки зрения пожарной безопасности подальше от дворов строили гумна. Как следствие, возникали новые улицы, обычно параллельные главной. Застройка деревень становилась многоуличной. Но независимо от вида планировки основным для белорусской деревни было стремление формировать удобную, комфортную среду, соответствующую сельскому образу жизни. Среда в разные исторические периоды менялась, как менялся и сам образ жизни в соответствии с социально-экономическими переменами. Но всегда основополагающим оставалось максимально внимательное отношение к выбору территории, ландшафту, почвам и вообще к природным характеристикам данной местности. Деревню старались разместить таким образом, чтобы имелось больше возможностей защитить жилье от господствующих ветров. А они имеют в разных частях Беларуси разное направление. Например, для Полесья характеры юго-западные ветры, дующие в весенний период. На остальной территории основные холодные ветры — северные и северо-западные. Среди средств создания более комфортной среды обитания — размещение поселения на территории, укрытой от ветров холмом, лесами, или на склоне, хорошо обогреваемом солнцем. Трассировка улицы должна была способствовать размещению на удобном месте как можно большего количества жилых домов. Конечно, многое в планировке крестьянской усадьбы складывалось под влиянием экономики натурального хозяйства, практически полностью ориентированного на свои собственные возможности и потребности. Архитектурными ее атрибутами были надежность оград и ворот, замкнутый характер структур самих усадеб. Говоря о воротах, следует упомянуть коловорот («коварат») — ворота, которыми закрывали улицу на выезде из деревни. Помимо крепких запоров на воротах и ночных сторожей с колотушками и трещотками на улицах это была одна из мер предохранения имущества от «лихих людей». Особенно опасались крестьяне конокрадства и воровства домашнего скота. Но если вспомнить заставы на въездах в города, караульные будки, ночных сторожей на городских улицах, то становится понятным, что такие меры предосторожности были обычны в прошлые времена. А коловорот — это сооружение, пере-

225


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Лавки на рыночной площади в Кобрине.

невых эффектов, активизации метро-ритмических приемов, введения деталей; особенно эффектно смотрелись изогнутые подкосы (Мир). Отдельно стоящие лавки — всегда небольшие по площади рубленые постройки (Копыль, 1703 г., 2,9 × 2,9 м). На главном фасаде едва хватало места для дверей и окна, поэтому декоративные элементы и реклама выносились на фронтон двускатной крыши — Кобрин. Часто такие лавки ставили вплотную друг к другу, собирая в ряды. Это позволяло не только экономить территорию, дорогую в центральной части города, но и переходить к созданию архитектуры более крупного масштаба. Именно многократное повторение одинаковых по размерам ячеек, объединявшихся общим объемом крыши, было основным композиционным приемом, на основании которого возводились торговые ряды. Торговые ряды формировались обычно из лавок одного размера. Иногда, как и в каменных рядах (Пружаны, Пинск), встречаются ячейки двух типов (Давид-Городок). Размеры ячеек различны, от 2 × 2,3 м (Минск) до 4 × 5,2 м (Синявка Клецкого района), что близко размерам ячеек в каменных торговых рядах. Можно выделить 4 приема компоновки ячеек: с односторонней ориентацией входов; с двухсторонней; с четырехсторонней и смешанная планировочная схема. Односторонняя ориентация создавалась размещением лавок в одну линию и устройством входов с одного фасада (Гольшаны Ош-

400


6

Лавки в Браславе Витебской области.

Планировочные схемы торговых рядов: 1 — с односторонней ориентацией лавок; 2 — с двухсторонней; 3 — с трехсторонней; 4 — смешанная.

Монументальность и красота

мянского района, ХІХ в). Такие торговые ряды вмещали немного лавок и имели небольшую ширину. Наряду с островным размещением их все же чаще пристраивали глухой стеной к оградам или к существующим зданиям. Композиционное построение близко простейшим торговым сооружениям — прилавкам, так как общей для них является линейная основа. Двухсторонняя ориентация входов формировалась стыковкой двух рядов лавок задними стенками (Давид-Городок, 1852 г; Пружаны, 1861 г.). Даже в том случае, когда лавки на противоположных фасадах были неодинаковы по размерам [99], а значит с иной расстановкой колонн в галереях, здание все же должно было получить два равноценных по своей архитектуре фасада (Давид-Городок). Четырехсторонняя ориентация позволяла размещать лавки по всему периметру здания (Тимковичи Копыльского района, ХІХ в). Даже при небольшом количестве лавок на каждом фасаде (в Тимковичах всего по три) эта схема была распространена из-за своей выразительности и экономичности. Более сложные компоновочные схемы включали идущие вокруг здания галереи (Синявка Клецкого

401


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Торговые ряды в Тимковичах Копыльского района.

района, ХІХ в.). Объемность структуры подчеркивалась перспективой этих галерей, зрительным наложением их друг на друга, различной освещенностью, а также тенями, выявляющими повороты формы. Смешанная компоновка позволяла соединить предыдущие варианты схем в одном сооружении. Такое планировочное решение определялось, прежде всего, градостроительной ситуацией и получило распространение с конца ХVІІІ в. в связи с планировочным переустройством городов. Островное размещение рядов посреди рыночной площади требовало включения их в сложившийся градостроительный ансамбль, необходимости учета существующих акцентов (Чаусы, Клецк, Чечерск), рационального зонирования площади (Полоцк). Влияние на то, что галереи стали почти обязательным элементом торговых рядов, оказала архитектура традиционного жилого дома с «подтенью», который имел лавку с галереей перед входом. Однако в формировании облика сооружения определяющую роль играли метрические ряды, на которых основывалось построение галерей торговых сооружений: линейные при двухсторонней ориентации лавок и окаймляющие при четырехсторонней. Эти построения способствовали выявлению повторяемости одних и тех же элементов на значительных по своей протяженности участках, что служило основой для создания монументального облика общественного здания. В торговых рядах стены прорезались частыми оконными и дверными проемами, что снижало их несущую способность. Поэтому галереи были важнейшими конструктивными элементами, так как вес крыши передавался и на них, в особенности, если «крамы» имели тяжелую черепичную кровлю (Слоним). Появление в декоре галереи упрощенного тосканского ордера с квадратным сечением (Давид-Городок) можно трактовать не просто как заимствование форм каменной архитектуры, но и как стремление создать впечатление массивности и устойчивости всего сооружения. В Клецке деревянные торговые ряды имели колоннаду из каменных столбов, которые стояли достаточно широко, что более свойственно расстановке деревянных стоек. В отделке галерей торговых рядов в Чаусах (1894 г.) было намерение использовать [100] излюбленный в белорусском плотничестве мотив — столб с резными подкосами, хотя при реализации идея упростилась до обычных стоек.

402


6

Монументальность и красота

Проект фасада торговых рядов для Чаусов Могилевской области (1896 г.).

Торговые ряды в Дрогичине Брестской области (1779 г.). Реконструкция. Многократная повторяемость ячеек, обусловленная простым и четким планом, вела к образованию несложных однообразных фасадов. Чтобы избежать монотонности в композицию торговых рядов вводились проезды (Давид-Городок, Дрогичин). В Клецке один из корпусов торговых рядов имел башенку, «а в ней крыша в виде купола округлого, гонтом покрытая со столбиками деревянными пирамидальными». Городские рынки, бывшие одновременно и общественным центром белорусского города, застраивались разнообразным набором сооружений, имевших то или иное отношение к торговле: Кричев (1694 г.) — «рынок не в квадрате, а продолговатый, тесный, на котором кабак и крамек 39»; Клецк (1760 г.) — в состав комплекса на торговой площади входили 33 лавки и 9 амбаров; Глубокое (1765 г.) — на рынке было 59 лавок и важница; Чаусы (1894 г.) — площадь застраивалась комплексом из 8 корпусов на 99 лавок. Такое разнообразие было результатом длительного формирования застройки рынков и проявлением индивидуальных подходов в каждом городе к застройке своего центра. Но повсеместно стремились к упорядоченности,

403


Народное зодчество Беларуси | История и современность

ных из каменного зодчества (Шклянцы Докшицкого района, 1783 г.), хотя порой их трактовка напоминает формы основанного на столбах традиционного навеса у входа (Докшицы, ХVІІІ в.). Архитектура большинства костелов этого типа определялась целостностью объемного решения и слабым выявлением силуэтной композиции, где наиболее существенный элемент — небольшая башенка на коньке крыши (Мурованая Ошмянка Ошмянского района, конец ХVІІІ — начало ХІХ вв.; Нача Вороновского района). Однобашенные костелы не получили большого распространения, так как их объемно-планировочные решения были связаны с ушедшими в прошлое храмами оборонного типа. Постановка башни над входом [116], ее ярусность и шатровое завершение (Корень Логой­ ского района, 1605 г.), сочетание вертикального объема с более низкими объемами — приемы, близкие архитектуре возведенных из камня сборов в Койданово Дзержинского и в Осташине Кореличского районов (ХVІІ в.). Так же, как в этих каменных храмах, граненая алтарная часть подчинена в пространственном отношении объему основного помещения. Это создавалось незначительной разницей в ширине зала и апсиды, а также их общей крышей, в чем просматривается тенденция к упрощению, сближению с сельским жильем. В костеле Святого Юзефа в Руде Яворской Дятловского района (1936 г.) башня над входом становится основным элементом архитектуры, воскрешая давние традиции. Но на передний план выдвинут все же низкий и широкий притвор с высокой двускатной крышей. Это создает своего рода ярусное построение композиции и новые условия восприятия башни в структуре католического храма. К этому же периоду относятся костелы в Дойлидках Сморгонского, в Дрисвятах и Далеких Браславского районов, архитектура которых — не только объемно-пространственная структура с высокой башней над входом, но и декоративные детали, также ориентированы на воспроизведение ушедших в прошлое, забытых форм и приемов. Но это было характерно для деревянной архитектуры первой половины ХХ в. в западных районах Беларуси, где подобные реминисценции в виде вариаций «закопаньского стиля», применялись широко и в гражданской архитектуре (Воложин, Браслав, Глубокое и др.). В двухбашенном храме определяющим моментом в построении входной части была постановка башен. Позже они теряют некоторые функции (для размещения колоколов), однако их значение в композиции здания, в обогащении силуэта сохраняется и с распространение концепций барокко возрастает. Постановка башен осуществлялась по двум основным схемам: без раскреповки стен здания — Камень Воложинского (1679 г.), Нестанишки (1809 г.) и Солы (1849 г.) Сморгонского районов и с раскреповкой — Мядель, Войстом Сморгонского районов (ХVІІІ в.). Число ярусов башен обычно 2, реже 3 (Войстом) и 4 (Солы). Башни играли определенную роль в создании пространственной жесткости здания. Зал храма мог иметь пролет в 15 м (Волпа Волковысского района, 1773 г.). При значительной высоте зала его стены, прорезанные проемами окон, нуждались в усилении. Наряду с техническими приемами (усложнение угловых соединений, парные вертикальные брусья-стяжки, обжимавшие стены и др.) принимались и меры композиционного характера. Размещение по сторонам

452


Монументальность и красота

Троицкий костел в Войстоме Сморгонского района (1774 г.).

Костел Марии в Мяделе Минской области (ХVIII в.).

зала вспомогательных помещений, имевших короткие поперечные и продольные стены, способствовало повышению конструктивной целостности здания. С востока — ризницы, кладовые, выделенный в отдельный сруб алтарь, с запада — башни и притвор. Причем, постановка башен с раскреповкой стен предпочтительнее. Именно такое

Костел Яна Крестителя в Волпе Волковысского района (1773 г.).

453


Народное зодчество Беларуси | История и современность

построение входной части двухбашенного костела получило в белорусской архитектуре наибольшее распространение. Костел в Волпе однонефный двухбашенный. Но в его архитектуре ощутимы элементы нового художественного направления — классицизма, уже пришедшего на смену барокко, которое также присутствует, особенно в виде крыши мансардного типа. Заметно стремление сделать композицию объемной, привлечь внимание зрителя не только на главный, но и на боковые фасады: крылья трансепта сделаны гранеными, за алтарем в два яруса устроены служебные помещения. Подражание приемам каменного зодчества выражено как в объемно-планировочном решении здания, так и в его декоре (карнизы, угловой руст обшивки и т.д.). Но еще более явно и откровенно подражание проявляется в решении интерьера. На внутренних стенах костела воспроизведена средствами живописи кирпичная кладка. Полное подобие цвета (оранжево-розовый «кирпич» и бледно-серые швы якобы «известкового раствора»), соответствующие размеры. Стены расписаны таким образом, чтобы создать у человека иллюзию, что он находится в каменном здании. Этому же должны были содействовать и рисованные розетки под гипс, серого цвета — обычный декоративный элемент в каменном зодчестве. Чтобы впечатление было более полным, нижняя часть стен высотой 2 м расписана под дерево, воспроизводя деревянные панели, которые обычно делали, чтобы оградить человека от холодного массива кирпичной стены. Подобный пример декорации интерьера не единичен, имитации росписью архитектурных элементов известны и в костелах, и в церквях. Вот описание интерьера деревянной униатской церкви в Интерьер Троицкого костела в Струбнице Мостовского района (ХVIII в.).

454


6

Костел Рождества Марии в Дудах Ивьевского района (1772 г.).

Монументальность и красота

Новоельне Дятловского района (1754 г.), которое можно также трактовать как похожее решение: «Внутри церкви стены белой краской красно на точки крашена», что может быть понято также, как стремление создать иллюзию кирпичной кладки. Несмотря на стремление к обогащению пластических решений фасадов, все же в период барокко основное внимание уделяется не столько фасадам, сколько созданию богатых интерьеров, характеризующихся пышностью архитектурных форм и эффектными художественными решениями. Обширный арсенал архитектурных средств дополняли резьба, живопись, скульптура, произведения декоративно-прикладного искусства. Костел Рождества Марии в Дудах Ивьевского района (1772 г.) имеет симметричную планировку. Главный фасад раскрепован. Две его мощные башни, ранее крытые присущими барокко ломаными крышами, определяли облик здания. Тяжеловесности форм, подчеркнутых вертикалями обшивки, противопоставлен праздничный, залитый светом интерьер. Своеобразно решение внутренней стены притвора, где по сторонам дверного проема на уровне глаз прорезаны узкие протяженные проемы, в которые вставлены точеные балясинки. Это заметно снимает обычное для притвора ощущение тесноты и замкну-

455


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Роспись потолка в костеле Рождества Марии в Дудах Ивьевского района. Хоры костела Рождества Марии в Дудах Ивьевского района. тости. Роспись на потолке сейчас переделана. А сам потолок с помощью кружал воспроизводит форму свода, более присущего каменной архитектуре. Двухбашенный главный фасад был наиболее распространенным вариантом в белорусских костелах ХVІІІ в. Знаковость и популярность этого решения (Войстом Сморгонского, Конвелишки Вороновского, Холхлово Молодечненского, Полонечка Барановичского районов и др.), его узнаваемость объясняет широкое применение этой композиционной схемы в униатских церквях. Встречается данное решение и в церквях центрической композиции (Смольяны Оршанского района). Даже появление третьей башенки на коньке фронтона (обычно во время позднейших ремонтов) не отвлекает внимание зрителя от основных башен — ведущих элементов композиции (Кемелишки Островецкого, Вилейка Докшицкого районов). Третья башенка в большей мере декоративна, с мелкими деталями и композиционно всегда подчинена. Роль небольших башенок в архитектуре храма не ограничивается только тем, что они являются основанием для еще одного креста и, закономерно разместившись на коньке крыши, участвуют в формировании силуэта здания. Многие башенки, особенно

456


6

Монументальность и красота

Костел Рождества Девы Марии в Кемелишках Островецкого района (1781, 1900 гг.).

это можно отнести к тем, которые размещаются над пресбитериумом («сигнатурка»), имели на своих стеночках жалюзи, через которые осуществлялась вентиляция пространства чердака, что было очень важно для деревянных конструкций крыши и гонтовой кровли. Трехнефные костелы, получившие наибольшее распространение в западных районах Беларуси, возводились двух видов — с нефами одной высоты и базиликальные. Костелы первого вида характеризуются наличием композиционной схемы с апсидой, не являющейся продолжением среднего нефа — апсида немного шире (Кемелишки Островецкого района, 1781 г.). Такое деление зала на нефы связывает его планировочное решение с храмами более ранними — ХV—ХVІ вв. Деревянные храмы той поры не сохранились, но каменные (Ишкольдь Барановичского района) также имеют апсиду, значительно превосходящую по ширине средний неф. Однако в объемном построении костела в Кемелишках, как и в большинстве костелов второй половины ХVІІІ в., основное внимание уделялось зрительному восприятию главного фасада с его угловыми башнями и портиком. Этому содействовало и приближение к входной части трансепта, обычно связанного с апсидой. Подобное сочетание приемов и элементов архаичных с новейшими — особенность белорусской деревянной архитектуры с преемственным характером ее развития как в крестьянских постройках, так и в монументальном зодчестве. Объемное решение костела Обретения Святого Креста в Жирмунах Вороновского района (1789 г.) основано на отказе от башенной

457


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Костел Обретения Святого Креста в Жирмунах Вороновского района (1789 г.).

композиции. Главный фасад решен в простых монументальных формах, у входа — лоджия с двумя каменными колоннами. К плоскости главного фасада выдвинута простая по форме граненая башенка. Весь декор перенесен на боковые стены зала и крылья трансепта. Стены получили пластическое решение, свойственное в большей мере каменному зодчеству: окна с полукруглым завершением, пилястры с базами и капителями, карнизы, пояски и т.д. Такое же стремление добиться объемности композиции, свойственное архитектуре классицизма, заметно и в костеле в Холевщизне около Минска, имевшем в ХVІІІ в. круговую галерею: «Построен на палях из дерева брусованного… двадцатью тремя вокруг, отстоящими от стены наружной на три аршина, колоннах на прочном каменном с известью фундаменте, соснового дерева обработанного…». К этой же группе относятся костелы, имеющие повышенный средний неф, вписывающийся в подстропильное пространство крыши и не выходивший наружу своими стенами. Причем строителям приходилось учитывать в этом случае канон: если структура костела базиликальная, то главный неф от боковых должны были отделять колонны, а если не базиликальная — то столбы («филары»), поддерживающие аркатуру. Плоскости крыши оставались сплошными (Тимковичи Копыльского района, 1647 г. базилика только над апсидой) или делились карнизом на 2 яруса (Мижеричи Зельвенского района, 1533 г.). Это композиционное решение является переходным от трехнефных храмов с нефами одной высоты к базиликальным. Многовариантность решений при повышении среднего нефа во многом определялась возможностями стоечно-балочной конструкции, выделявшейся в интерьере костела только колоннами. В крестьянских гумнах она всегда была открытой, но при всех различиях в кон-

Схема структурных построений трехнефных костелов.

458


6

Костел Вознесения в Одельске Гродненского района (ХVIII в.).

Монументальность и красота

струировании обязательным являлось размещение балок на разных уровнях — над средним пролетом всегда выше. Этого требовали особенности конструирования узлов, обеспечения устойчивости сооружения. Всесторонняя проработка этой конструктивной схемы в таких распространенных типах зданий как гумна, сенницы и т.д., создавала основу для развития стоечно-балочной системы трехнефных храмов, использования в интерьере разнообразных форм, вплоть до сводов над центральным нефом (Граужишки Ошмянского района, ХVІІІ в.). Базиликальные трехнефные костелы строились реже. Формирование базиликальной структуры в деревянном материале началось с повышением среднего нефа и продолжалось с выходом его стен наружу (Одельск Гродненского района, ХVІІ в.). Не случайно такая структура развивалась в ХVІІ—ХVІІІ вв., что предопределялось активизацией выразительных средств. Ярусность построения видна здесь четко, прочитывается также традиционное стремление к обогащению венчающей части отдельно стоящего объема. Деревянные костелы этого типа, особенно середины и второй половины ХVІІІ в., почти всегда имели полное высотное развитие среднего нефа. Его стены по высоте не уступали (Стародворцы Щучинского района), а то и превосходили по размерам окна боковых нефов (Койданово Дзержинского района). Центрические костелы чаще всего возводились на основе планов восьмигранной формы. По численности эта группа уступает одно- и трехнефным костелам, но они были известны на всей территории Беларуси. Широки и временные рамки: костел во Дворце Дятловского района был построен в 1516 г., а в Деделовичах Борисовского района — в 1798 г. Граненая форма плана легко создаваемая деревянными конструкциями, широко известна в белорусской архитектуре — гумна, колокольни, оборонные башни-«круглики», церкви (Тумиловичи Докшицкого, Свяча Бешенковичского, Жары Вилейского районов). Такие формы («структуры овальной») переходили и в архитектуру костелов (Минск [117], Ушачи, ХVІІІ в.). Симметричность объемного решения обычно соблюдалась (Копысь, ХVІІІ в.), но порой небольшие размеры зала требовали пристройки вспомогательных помещений (Шклов, начало ХІХ в.): «Костел Приходской Шкловский небольшой деревянный структуры округлой осьмигранной целый с куполом, который

Костел Божьего Тела во Дворце Слонимского района (ХVI в.).

459


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Костел Святого Духа в Слуцке Минской области (начало ХVIII в.). Реконструкция И. Пашенды.

на крышу вынесен, имеет в себе окна четыре. Гонтом покрытый, на фундаменте. К которому входя с улицы бабинец пристроен, гонтом покрытый, имеющий с фронта двери подвойные простые… Из бабинца костела двери подвойные. Пол как в костеле, так и в бабинце кирпичный… Хор над дверями большими с балясами поставленный и со всходами на него… Ризница за большим окном в столбы пристроена, в которую двери подвойные, пол кирпичный…» [118]. Центрическая структура предопределяла соответствующее завершение — обычно шатер, реже граненый купол (Журавичи Рогачевского района, 1720 г.). Не случайно, пожалуй, распространение этой группы костелов в большей мере в восточных районах Беларуси, где культовое православное зодчество отмечено определенными достижениями в создании крестово-центрических композиций. Ярким проявлением приемов местного монументального зодчества в архитектуре костелов, их единением с принципами барокко был костел иезуитов в Слуцке (начало ХVІІІ в.), где в основу положена также восьмигранная форма плана зала. Композиционное решение этого костела включало элементы, свойственные западной архитектуре. В частности, плоскостное решение главного фасада, родственного храму Иль Джезу в Риме, ставшего в ХVІ—ХVІІ вв. официальным образцом иезуитского костельного строительства в Европе. Однако не только это характеризовало своеобразие архитектуры сооружения [119]. Центричность композиции, предопределенная граненостью центрального объема, увенчанного высоким куполом, дополнялась четырьмя башнями с четко выраженным ярусным построением. Купол и башни имели развитые шлемовидные завершения, типичные для ХVІІІ в. Хотя внешние формы близки барочным, в объемно-пространственной структуре прослеживается связь с оборонными четырехбашенными церквями ХVІ в. (Сынковичи Зельвенского, Мурованка Щучинского районов), являющимися оригинальными памятниками белорусской архитектуры. Подобные композиционные решения, видимо, могли оказать определенное влияние на распространение центрических композиций в белорусской архитектуре конца ХVІІІ — начала ХІХ вв. (костел в Лиде, церкви в Стрешине, Славгороде, Чечерске). Но в деревянном зодчестве Беларуси ХІХ в. центрические композиции больше не появлялись. Колокольни нередко ставили в виде отдельного сооружения перед главным входом в храм, в углу ограды или над воротами. Они всегда выдвигались на передний план, что имело глубокие исторические причины. Сроители располагали эти башенки там, где обычно стояли оборонные башни, в самых ответственных местах обороны. Можно даже допустить, что сначала колокольни, которые по-своему повторяют формы и образы сторожевых башен, также имели оборонительные функции. Со временем эти функции утрачиваются, и колокольни начинают возводить для подвешивания колоколов. Однако характерные для деревянных оборонительных сооружений объемно-пространственные решения и внешний их облик сохраняются довольно долго. Колокольни строились двух типов — открытые столбовые и башенные. Первые сооружались для одного или нескольких колоколов небольшого размера. Основа их — врытые в землю столбы. В Лыковичах Кореличского района для колокольни была использована

460


6

Монументальность и красота

Колокольня в Лыковичах Кореличского района (ХIХ в.).

Колокольня в Холопеничах Крупского района (ХIХ в.).

простейшая конструкция: перед церковью по оси входа установлен похожий на опору колодезного журавля раздваивающийся вверху столб — типичный, широко используемый в простейших крестьянских постройках вертикальный конструктивный элемент («соха»). На нем была укреплена маленькая крыша, под которой находился небольшой колокол. Если колоколов было несколько, то из бревен или брусьев делали самые разнообразные конструкции. В Холопеничах Крупского района колокольня была построена над проходом в ограде. Основа ее — четыре столба, связанные горизонтальными брусьями и прикрытые крышей. Из-за недостатка пространственной жесткости эта схема не получила распространения, хотя в каменном зодчестве применялась достаточно широко (Вишнево Воложинского, Порозово Свислочского районов, Столбцы). Больше строилось колоколен с пространственным каркасом из трех (Ишкольдь Барановичского района) или четырех столбов (Белица и Лебеда Лидского, Долгиново Вилейского районов). Колокольни башенного типа имели наибольшее распространение. Форма плана — чаще квадрат, а всего сооружения или отдельного яруса — призма с квадратным сечением. Особенности каждой коло-

461


Народное зодчество Беларуси | История и современность

Сельский центр фольклора и народного творчества в агрогородке Горы Горецкого района.

Корпус детского оздоровительного комплекса «Ракета» около поселка Ждановичи Минского района.

534


7

Традиции народного зодчества в современной архитектуре

Гостиница «Плавно» в Березинском биосферном заповеднике. Лепельский район.

Торговые ряды в Мире Кореличского района.

эмоциональна, она обращена к человеку, не оставляет его равнодушным. Вопросы развития прогрессивных традиций народного строительного опыта на основе новейших архитектурно-конструктивных решений достаточно сложны, но обращение к ним всегда содействовало преемственному развитию архитектуры. Предложенное новое может утвердиться только тогда, когда оно основывается на точном знании того, что оно отрицает, дополняет или развивает. Вот почему архитектурное наследие — это и учебник, и источник вдохновения для современного зодчего, чье творчество проникнуто заботами и думами о будущем. Поэтому обращение к традиционным решениям правомочно, традиции и новаторство не могут и не должны противопоставляться.

535


Научное издание Сергачёв Сергей Алексеевич

народное зодчество БЕЛАРУСИ История и современность Ответственный за выпуск Т.Ф. Рослик Художественное оформление: К.А. Слижикова Художественные редакторы: П.В. Баранов, И.А. Гринь Компьютерная верстка: П.В. Баранов Корректоры: С.Н. Нестеренко, В.Н. Чудакова

Подписано в печать 03.08.2015. Формат 60×100 1/8 . Бумага мелованная. Печать офсетная. Гарнитура HelveticaNeue. Усл. печ. л. 77,78. Уч.-изд. л. 57,56. Тираж 1000 экз. Заказ Республиканское унитарное предприятие «Издательство «Белорусская Энциклопедия имени Петруся Бровки» Министерства информации Республики Беларусь. Свидетельство о государственной регистрации издателя, изготовителя, распространителя печатных изданий № 1/1 от 08.07.2013. Пер. Калинина, 16, 220012, г. Минск, Республика Беларусь. ОАО «Полиграфкомбинат имени Я. Коласа». Свидетельство о государственной регистрации издателя, изготовителя, распространителя печатных изданий № 2/3 от 04.10.2013. Ул. Корженевского, 20, 220024, г. Минск, Республика Беларусь.

Belarusian National Architecture  
Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you