Page 30

panorama media group

nанорама

B6 Александр Казарновский Израиль

“Шатру, распростёртому в небесах, Священник подобен был!» Каждый Йом-Кипур из года в год я повторял в молитве эти строки и всякий раз недоумевал, как это Первосвященник, выходящий из Святая святых Храма в День Искупления, мог быть похож на шатёр. Нет, головой я понимал, что шатёр - это символ Торы, недаром праотца нашего Яакова именуют «человек шатров», а, следовательно, Первосвященник, очистившийся и очистивший весь народ от грехов, был подобен Шатру Торы, то есть вместилищу всего прекрасного, всего светлого, всего Б-жественного. Понимать-то я понимал, но вот видеть — нет, не видел!

А

недавно увидел и понял, причем понял по-настоящему. Не бойтесь, никаких видений у меня не было, а Первосвященника, выходящего из Святая святых, я увидел на картине, которая так и называется «Шатру, распростёртому в высях, подобен был Первосвященник». И дело даже не в том, что фигура его как бы очертаниями своими повторяет форму завесы на входе в Святая святых, в свою очередь напоминающую очертания шатра. Дело еще и в том, что на лице у Первосвященника написана полная опустошённость. Ну да, опустошённость, ведь главная работа Первосвященника — вырвать с корнем все, что мешает проникновению Вс-вышнего в наши души. А этого мешающего столько, что после того, как все вырвешь — остаётся опустошённость. Но и открытость: «Мы готовы! Входи, Вс-вышний, в свой шатёр!». Ну, а теперь — об авторе. Исраэль Горелик родился в Бобруйске в 1966 году. В Израиль репатриировался в 24 года, живёт в поселении Офра, по образованию историк, работает экскурсоводом. Графикой и живописью занимался всю жизнь. Стоп. Давайте-ка с этого места поподробнее. Человек — художник от Б-га и историк от Б-га. Как это совмещается? «Какие перспективы у меня были после института в Союзе? - говорит Исраэль. - Либо школа, либо музей? Мысль стать экскурсоводом там мне и в голову не приходила». А как могут пересечься профессии музейного работника и художника? Вот он смотрит на какой-то экспонат и мысленно представляет его «в историческом контексте». И воображение уже дорисовывает все, что нужно. Или — школьный учитель. Он рассказывает детям о... ну, о чем-то, сам воспламеняется от собственного повествования и — в какой-то момент начинает «видеть» картину. Остаётся сущий пустяк — перенести ее на холст». В каком-то смысле работа экскурсовода сродни работе учителя. Как человек, не раз побывавший на его экскурсиях, свидетельствую — Исраэль Горелик живёт тем, что рассказывает, и тем, о чем рассказывает. Очевидно, тем, о чем молится, он тоже живёт. В этом смысле, картина «Шатру, распростёртому в небесах» есть продолжение молитвы «Мусаф» в Йом-Кипур. Молился — увидел — сотворил. Еще один пример подобного видения — картина «Заседание Синедриона по поводу ущербного ягнёнка бар Камцы». Только она - уже производное не от молитвы, а от урока Торы, вернее, Талмуда. История хрестоматийная — обиженный соплеменниками бар Камца хочет спровоцировать конфликт с римля-

нами и предлагает императору Нерону послать в Иерусалим жертву, утверждая, что евреи настолько его ненавидят, что откажутся эту жертву принять. По дороге он наносит жертвенному животному рану, по одной версии он поранил ему веко, по другой — губу (на картине Горелика даны обе версии), и приводит уже не пригодное для жертвы животное в Синедрион. А дальше начинается фантасмагория. Ситуация - как в песне Галича: «Мне и взять нельзя и не взять нельзя». На заседании прокручиваются разные варианты выхода из положения — от того, чтобы принять жертву в виде исключения, а точнее ради спасения страны, до того, чтобы убить бар Камцу к чёртовой матери — нет человека, нет проблемы! Но, увы, все эти варианты отвергает, как некошерные, старый законник рав Захария бен Авколос. Принять жертву нельзя — будут говорить, что можно приносить в жертву бракованную скотину. Убить бар Камцу нельзя — будут говорить, что можно уби-

самые мудрые мудрецы, самые зубастые зубры. В среднем ряду — простите за тавтологию, мудрецы средней руки, а в верхнем — юная поросль, племя младое, незнакомое. С кого же начинается голосование? Ну, конечно, с верхнего ряда. Потом - средний ряд, а затем уже - нижний. В противном случае менее опытные члены Синедриона будут голосовать так же, как старшие товарищи, которые по совместительству зачастую являются их учителями и наставниками. До сих понятно? А теперь посмотрите на крайне левого депутата в самом верхнем ряду. Знаете, кто это? Захария бен Авколос. Как его туда занесло? Он же мудрец из мудрецов, должен сидеть в нижнем ряду на почётном месте! Должен. Но из скромности забрался на галёрку... А дальше происходит буквально следующее — соседи по галёрке, видя, как голосует мэтр, поднимают руки вслед за ним. То же делают обитатели второго ряда. А нижние, самые мудрые, конечно же, против, но позд-

композиция росписи задумана в виде окон - через них мы в это самое Будущее заглядываем. Дело в том, что Горелик сумел изобразить главное, что принесут нам приход Машиаха и эпоха Избавления — счастье. Эра Зла уходит, наступает эра Счастья. Точнее показать это, чем показал Исраэль Горелик, по-моему, невозможно. Собственно, все сказанное служит доказательством того, что в отсутствии воображения Исраэля Горелика никак не упрекнёшь. И все-таки огромным импульсом для его творчества стала работа экскурсовода. Особенно, как он признается, «иштальмуёт» - курсы усовершенствования. «Одной рукой, говорит он, - записываю то, что слышу, другой — рисую то, что вижу». Так рождаются его карандашные работы. «Огней крепости Азека мы не видим. Следим за огнями Лахиша». Эта надпись на рисунке «Руины укреплений Лакиша». Ее нашли на одном из «остраконов» - глиняных черепков, использовавшихся для письма во време-

Путешествия во времени с Исраэлем Гореликом

вать человека за то, что нанёс увечье жертвенному животному. Короче, панический страх перед возможной реакцией еврейских княгинь марий алексевен! В результате — жертва не принята, Нерон взбеленился, начинается римское нашествие, «враг вступает в город, пленных не щадя», миллионы убитых, Храм разрушен, евреи отправляются в Галут. Кстати, в Гемаре это телок, к тому же подчёркнуто упитанный. Горелик же «превращает» его в ягнёнка - «овечка среди семидесяти волков» - образ еврейского народа в Изгнании, именно он, оказывается, принесён в жертву. А виновен в этом, выходит, все тот же рав Захария. Но вот любопытно, что по этому поводу написано в Талмуде: «Из-за скромности рава Захарии бен Авколоса Дом наш был разрушен, Храм сожжён, а мы изгнаны с земли своей (Гитин, 56а)». Слышите? Не из-за упертости, не из-за догматизма, а из-за скромности! Простите, а она-то здесь причем? И еще — ну ладно, вот такой у нас оказался рав Захария, скажем так, со странностями. Ну, а остальные семьдесят членов Синедриона, они-то куда смотрели? Достаточно взглянуть на картину Горелика, чтобы найти ответы на оба эти вопроса. В центре, как вы понимаете, стоит сволочь бар Камца с несчастным ягнёнком. К бар Камце мы еще вернёмся. Слева сидят Гамлиэль, глава Синедриона, сопомощники. А дальше идут три ряда членов Синедриона. В нижнем ряду сидят самые-самые асы иудаизма,

almanac panorama #26 (1838), june 29 - july 5, 2016

но — они уже в меньшинстве. Вот так, благодаря скромности рава Захарии и был наш народ приговорён к Изгнанию. Бар Камца победил. Меня в этой картине поражает его улыбка. Это - улыбка Зла. Похожая улыбка расцветает на лице амалекитянина на другой картине Горелика - «Битва с Амалеком». Как известно, Амалек это был народ, готовый жизнь положить, лишь бы евреев уничтожить. То есть Амалек — зло в чистом виде. То же можно сказать и о подстрекателе. Подстрекатель, натравливающий людей друг на друга, есть бескорыстное Зло — он ничего с этого не имеет. Зло ради Зла. Бар Камца, еврейский амалекитянин, - абсолютное Зло. Этого не понимают ни большинство членов Синедриона, ни тем более рав Захария с его буквоедством. Вот почему, столкнувшись со Злом, еврейский народ оказывается беззащитен, как тот ягнёнок, которого приволок сюда бар Камца. Но, к счастью, эра Зла, именуемая Галутом, не бесконечна. И кисть нашего художника в состоянии не только воскрешать печальное прошлое, но и предрекать прекрасное будущее. Одно из самых любимых мною произведений Горелика — диптих «Иерусалим Третьего Храма» - роспись на стене частного дома. И дело не в том, как изумительное здание возрождённого Храма вписывается в панораму современных иерусалимских новостроек, и не в мастерстве, с которым создаётся иллюзия некоего волшебного танца - а в этом танце движутся люди Будущего, - и даже не в том, что сама по себе

www.KMNB.com

на Первого храма. Почему автор донесения коменданту Лахиша не видит огней Азеки? Вряд ли там были перебои с электричеством. А, может быть, Азека пала под ударами захватчиков? Ведь остракон датируется предположительно временами нашествия Навуходоносора, закончившегося разрушением Иерусалима и Вавилонским пленением. Как бы то ни было, вместе с воином, сжимающим копье, мы с тревогой вглядываемся вдаль. Кстати, проверьте, нормально ли у вас на голове держится шлем. А кольчужка не коротка? Что меня поражает в графике Горелика, это его умение заставить зрителя идентифицировать себя с изображённым персонажем. Вот ущелье в иудейской пустыне Вади Мурабаат, где были найдены личные послания Бар Кохбы. В письмах этих его, правда, называют «бар Козва, вождь Израиля». Кстати, так же он поименован и в Талмуде. На рисунке нет самого вождя. Есть копья. Есть отрывки из писем, уже не на остраконах, а на клочках пергамента. Есть хребет типа того, о котором в одном путеводителе моей юности было написано, чтобы все ясно себе представили: «Внешне напоминает спину стегозавра». В самом низу, почти у подножия хребта, пещерка, а в ней несёт дозор воин бар Кохбы. Рядом с ним как раз местечко и для нас с вами. Собственно, персонаж, с которым себя можно идентифицировать, тоже необязателен. Вот, например, древний Арад. Это не Арад времён ханаанеев, это наш, еврейский Арад, хотя и древний. Никаких персонажей здесь нет,

tel: (323)463-7224, (323)463-7007, fax: (323)460-2980

Panorama 26, 2016  
Panorama 26, 2016