Page 26

panorama media group

nанорама

B2 На минувшей неделе новостные ленты заполнили сообщения, касающиеся российских легкоатлетов. И главная новость - Международный олимпийский комитет подтвердил, что спортсмены из России, допущенные Международной ассоциацией легкоатлетических федераций (IAAF) для участия в Олимпийских играх в Рио-деЖанейро, смогут выступить на соревнованиях под флагом своей страны. Ранее в четверг, 23 июня, IAAF объявила, что российские легкоатлеты, доказавшие свою непричастность к употреблению запрещённых веществ, смогут выступить на Олимпиаде под нейтральным флагом. Иными словами, в конце недели, как заявил один из ведущих деятелей олимпийского движения, «МОК занял более умеренную позицию по отношению к Москве». В то время, когда в Швейцарии заседал Олимпийский комитет, в Америке на страницах издания «The New York Times Magazine» появилась статья Джона Брантa о семье, разоблачившей российскую допинговую систему. Речь идёт об истории супругов Степановых.

да я начала применять стероиды и ЭПО», — она имеет в виду эритропоэтин - гормон, стимулирующий образование эритроцитов. Это было в 2007 году. Тогда ей был 21 год. За восемь месяцев ее личный рекорд на 800 м улучшился с 2:13 до 2:04. Сейчас ей 29. Позади два года дисквалификации за допинг. Где-то между горами с заснеженными вершинами Юлия пытается угнаться за своими прежними результатами — и за своими олимпийскими амбициями — без помощи запрещённых препаратов. «Раньше у моего тренера не хватало терпения для психологической тренировки, — говорит она. — Российские тренеры не верят в спортсменов. Они верят в допинг». 17 июня ИААФ сделала важный шаг,

не собиралась заниматься им всерьёз. На школьных соревнованиях она участвовала в забеге на 500 м и пришла третьей. Медаль полагалась только победительнице. «Я хотела получить медаль, — вспоминает Юлия. — Поэтому я начала тренироваться. Я хотела эту медаль». В 17 лет она стала работать с местным тренером, который когда-то был среди лучших бегунов на 3000 м с препятствиями. Юлия попробовала эту и другие длинные дистанции, но ей больше нравились средние, особенно 800 м. Она подавала надежды, но ей не хватало уверенности, (начала поздно тренироваться) - другие девушки бегали быстрее неё. «Я тренировалась год, и тогда услышала странные вещи, — признается Юлия.

Разоблачители.

Предатели или герои?

С

олнечным июньским утром Юлия Степанова, одна из сильнейших российских бегуний на средние дистанции за последнее десятилетие, проводила свою обычную тренировку: шесть раз по 800 метров — каждый раз не медленнее чем за три минуты, — а затем шесть раз по 100 метров в почти спринтерском темпе. Темп ей задавал муж, Виталий Степанов, неплохой бегун, показывавший в марафоне результат меньше трех часов, но не принадлежащий к спортивной элите. Между пятым и шестым забегом, когда они пробежали трусцой двести метров, Виталий пошатнулся, а Юлия продолжала бежать в устойчивом темпе, экономя силы и восстанавливаясь. Ее лицо было бесстрастно, светлые волосы, собранные в хвост, подпрыгивали при каждом шаге. Эта тренировка была ключевой частью подготовки к забегу на 800 метров на Олимпийских играх этим летом. В прошлом году она уже показала необходимый для квалификации результат. Но из-за той роли, которую она и ее муж сыграли в разоблачении российской государственной допинговой программы, приведшей к историческому запрету на участие российской команды в Олимпиаде в Рио-де-Жанейро, у неё не было страны, за которую она могла бы выступать. Она могла лишь надеяться, что ИААФ — руководящая организация мировой лёгкой атлетики — позволит ей выступать под олимпийским флагом, как позволили десяти беженцам из разных стран. Предполагалось, что решение будет принято в течение нескольких недель, и она ожидала его в изгнании, тренируясь на школьном стадионе в небольшом американском городе, который она не хочет называть. «Я даже своей маме не говорю точно, где я живу», — сказала она. Виталий с ней полностью согласен. Супруги опасаются, что они и их двухгодовалый сын окажутся в опасности, если откроют своё местонахождение, и даже могут поставить под угрозу спокойствие и безопасность своих родных в России. Муж и жена пересекли стартовую линию и начали последний забег. Виталий упорно задавал темп до последнего 200-метрового отрезка, когда Юлия вышла вперёд и устремилась к финишу. Задыхаясь, согнувшись, схватившись за ноги, Виталий с надеждой обернулся к ней. Может, вместо стометровок они пройдут круг лёгкого восстановительного бега? Для Юлии это было искушение. Ее спина болела после тренировок по поднятию тяжестей. Шпарило солнце. Ее сына мучил кашель. А после тренировки не ожидал ни терапевтический массаж, ни специальное питание в столовой вместе с командой. Но все же она сказала: «Нет, мы бежим стометровки». Все было намного легче - ведь она была на допинге. «Я помню первый сезон, ког-

Юлия и Виталий Степановы.

не позволив российской легкоатлетической команде участвовать в Олимпийских играх. Затем в начале недели МОК объявил, что российским спортсменам во всех видах спорта придётся проходить более тщательную проверку, прежде чем им позволят участвовать в Играх. Объявили также, что российские легкоатлеты, которые тренируются за границей и проходили проверку на допинг, все же имеют шанс выступить за свою страну. Катализатором российского допингового скандала стал документальный фильм, показанный по телевидению в Германии в 2014 году. Он основан на видео- и аудиозаписях, тайно сделанных Юлией Степановой. В них ведущие российские спортивные чиновники, спортсмены и тренеры обсуждают применение запрещённых средств, улучшающих спортивные результаты. Эти разоблачения привели к тому, что ВАДА открыло расследование, закончившееся в прошлом ноябре публикацией отчёта о гигантской системе использования допинга, поддерживаемой российским государством и насквозь пронизанной взяточничеством и запугиванием. Отчёт, в котором Юлия как главный источник информации упомянута больше ста раз.

Д

етство Юлии Русановой было таким же холодным и жёстким, как название города, где она выросла, — Курск. «Мой отец был алкоголиком, — рассказывает она. — Он работал на заводе, а когда он напивался - бил маму, двух моих сестёр и меня. Когда же был трезв, то был хорошим человеком. У нас был сад, мы держали животных — свиней и кур. Отец мог не пить две недели, но потом напивался и бил нас. Я всегда боялась. Я хотела поскорее вырасти и уехать». Когда ей было 14, она увидела по телевизору Олимпиаду в Сиднее. «Я думала: каково это — быть одной из них», — рассказывает она. Юлия любила спорт, но

almanac panorama #26 (1838), june 29 - july 5, 2016

— За обедом в тренировочном лагере девушки говорили о таблетках и уколах. Они говорили, что это делают все. Без этого нельзя попасть в национальную сборную. Если ты не пользуешься этим, у тебя нет будущего в спорте». Тренеры, рассказывает она, объяснили ей, что для того чтобы выбежать из двух минут (порог мирового класса), она должна тренироваться по специальной программе, которая невозможна без фармакологической помощи. Лучшее время, какое можно ожидать от «чистой» спортсменки, утверждали тренеры, — порядка 2:05. И тогда Юлия попросила своего тренера Владимира Мохнева включить ее в эту программу. «Он ответил, что я пока недостаточно натренирована, — вспоминает она. — Ты только начинаешь, подожди». В 2006 году у неё случилась серьёзная лёгочная инфекция. Чтобы помочь ей поправиться, Михнев уговорил врача выписать ей стероиды и тестостерон. Так началась ее допинговая карьера. Михнев эту историю полностью отрицает. Она вела подробный дневник своих тренировок, своих соревнований и приёма всех лекарств. «Когда я впервые попробовала допинг, мне было страшно, — утверждает Юлия. — Я знала, что это плохо, но со временем поняла, что это нормально. Так делают все бегуны. И это помогает! Это трудно объяснить: ты прилагаешь такие же усилия, как тогда, когда была чистой, но бежишь быстрее». В письменном заявлении, предоставленном Юлией ВАДА в 2013 году, она сообщает, что после инъекций тестостерона ее личный рекорд на 800 м улучшился с 2:13 до 2:08:47. «Летом 2007 года мой тренер впервые дал мне туринаболан в таблетках и инъекции эритропоэтина, — пишет она (тогда ее личный рекорд улучшился до 2:03:47; туринаболан — это анаболический стероид, который в 1970–1980-х годах давали спортсменам

www.KMNB.com

в ГДР). — На чемпионате России в своей возрастной группе я заняла седьмое место. Я принимала туринаболан каждый день в течение пятнадцати дней с 12 мая по 26 мая 2007 года. От тренеров я узнала, что туринаболан можно обнаружить через сорок дней после приёма». Дальше Юлия пишет, что получала подкожные инъекции ЭПО через день с мая по октябрь 2007 года. «Мне сказали, что ЭПО обнаруживается в течение девяти дней после последней инъекции. Как говорил мне тренер, на всех соревнованиях есть допинг-контроль, и весь график подготовки рассчитан так, чтобы я была «чистой» во время соревнований». Зимой 2008 года, пишет Юлия, она принимала допинг, как и год назад. «Я получала инъекции тестостерона, как и год назад. Кроме того, я принимала незапрещённые средства. Мой личный рекорд достиг 2:01:96. Я выиграла чемпионат страны в своей возрастной группе и стала членом национальной команды (в возрасте 20-23 лет)». 2 сентября 2011 года Юлия Русанова одерживает победу в забеге на 800 метров в полуфинале Международной Ассоциации Чемпионатов легкоатлетических федераций мира (IAAF). Дальше на протяжении нескольких сезонов она принимала допинг все интенсивнее. «Чем больше я тренировалась, тем большая фармакологическая помощь нужна была моему телу для повышения результатов, — пишет она в своем заявлении. — Иногда от запрещённых препаратов мои мускулы перенапрягались, и я не могла бежать. Иногда кровь становилась слишком густой. Мне приходилось тренироваться, несмотря на все эти проблемы, и я думала, что через это проходят все спортсмены». ЭПО вводят в вену на руке, а тестостерон — внутримышечно в живот или ягодицу. На пике применения допинга, рассказывает Юлия, она получала до трех уколов в день. «Но многие тренеры не знают, что происходит», — говорит она. Юлия утверждает, что Мохнев, например, все время колол ее в одну и ту же точку на ягодице, и в итоге у неё образовалась болезненная киста. «Со временем я научилась сама делать себе уколы», — признается она. Казалось, что игра стоит свеч. Она получала неплохие деньги через различные государственные агентства, платившие ей зарплату, хотя у неё не было никаких обязанностей, кроме тренировок и соревнований. Она зарабатывала около 4000 долларов в месяц — в России это довольно большие деньги. Значительную часть времени она проводила в тренировочных лагерях в России и за границей. Сбылась ее мечта — быстро вырасти и уехать. «Наше первое свидание, после которого оба мы решили, что из этого ничего не получится, и мы больше не увидимся, было в августе, — вспоминает со смехом Виталий. — В октябре мы поженились». Юлия вспоминает, что во время медового месяца в Египте осенью 2009 года она продолжала говорить Виталию, что ее цель — попасть в национальную команду России. И она не скрывала, что в тренировочном лагере, куда она вскоре поедет, она продолжит принимать запрещённые препараты. К декабрю супруги согласились, что их поспешный брак был ошибкой, и решили развестись. В конце декабря, когда Юлия вернулась в Москву из тренировочного лагеря, она и Виталий поехали в офис, где их союз должен был быть формально разорван. Но когда они туда приехали, офис оказался закрыт на праздники. «Мы решили, что это знак, — говорит Виталий. — Мы должны оставаться вместе и постараться все поправить». С Юлией тогда начал работать доктор Сергей Португалов. У него была репутация ведущего эксперта по использованию запрещённых препаратов. Согласно опубликованному в прошлом ноябре отчёту ВАДА, независимая комиссия, проводившая расследование, нашла, что «Португалов не только снабжал спортсменов и тренеров запрещёнными лекарствами, улучшающими спортивные результаты, но и разрабатывал допинговые программы и даже собственноручно делал спортсменам инъекции». «Я принимаю те же средства, что и раньше, — говорит она, — но теперь я принимаю их лучше, и результаты тоже становятся лучше».

tel: (323)463-7224, (323)463-7007, fax: (323)460-2980

Panorama 26, 2016  
Panorama 26, 2016