Page 1

Преподобный

463

Илия Верхотурский 30 íî áð /13 äåêàáð

Преподобный Илия Верхотурский родился 7 января 1830 года в Курске, в семье мещан Алексия и Олимпиады Чеботарёвых. В святом Крещении мальчика нарекли Иоанном. С раннего детства в нем обнаружилась особенная любовь к посещению храма Божия и слушанию святоотеческих книг. Его родители были грамотными, вели простую и благочестивую жизнь и в таком же духе воспитывали своего сына. С их помощью он быстро выучился читать и писать, а с семилетнего возраста стал помогать родителям в занятии торговлей. С детства отрок Иоанн избегал развлечений, рано полюбилось ему уединение. Кладбище сделалось для него излюбленным местом раздумий: здесь Иоанн помышлял о неизбежном переходе в вечность, о блаженстве, ожидающем праведников, и вечных мучениях, уготованных грешникам, и таким образом взращивал в своей душе память смертную. Вместе с тем постепенно в нем развивалось и крепло желание оставить мир. Наконец Иоанн объявил родителям о своем стремлении к монашеству, прося

благословения на иноческую жизнь. Но те отказали, считая такой шаг сына преждевременным. Когда Иоанну исполнилось двадцать четыре года, он, с согласия родителей, отправился в Киев на поклонение мощам святых подвижников. Там он познакомился с жизнью киевских иноков. Однако обстоятельства, в которых они жили, не пришлись ему по сердцу: постоянная сутолока среди множества паломников противоречила высоким устремлениям души будущего подвижника. Вскоре по возвращении Иоанна из Киева родители его скончались, оставив сыну немалое наследство. Он же, постоянно имея перед собой лишь одну цель — спасение души, решил прекратить все торговые дела, чтобы более не связывать себя мирскими заботами. Но на это потребовалось немало времени. Чтобы не оставаться праздным, он поступил приказчиком к одному курскому купцу, от которого вскоре получил предложение вести дело самостоятельно. Но заманчивые условия не изменили его отношения к суете мира сего. В свободное время он

Икона преподобного Илии. Написана сестрами Ново-Тихвинского женского монастыря.


464 продолжал усердно заниматься чтением сочинений святых отцов, а в воскресные и праздничные дни непременно ходил в храм. Всегда вел себя просто и был кроток в обращении. Хозяин, благодарный Чеботарёву за усердную службу, принесшую успех его делу, предложил Иоанну брак со своей дочерью, однако тот уклонился от предложения якобы на время, а сам принял решительные меры к тому, чтобы скорее расстаться с миром. Прослышав о строгой подвижнической жизни валаамских иноков, Иоанн отправился на отдаленный Валаамский остров. Здесь он и обрел то, что жаждал с юности. Отвесные гранитные скалы, дремучие хвойные леса, живописные заливы с чистой водой — суровая красота и пустынная тишина острова как нельзя лучше соответствовали духовным устремлениям будущего монаха. В обитель, известную своей духовно-подвижнической жизнью, он прибыл 4 января 1862 года на тридцать третьем году от рождения. Первым его духовным наставником стал многоопытный старец — игумен Дамаскин (Кононов)[26], бывший прежде учеником иеросхимонаха Евфимия[30], наставленного на путь монашеской жизни отцами Феодором[73] и Клеопой[42] — учениками преподобного Паисия (Величковского)[56]. Еще в восьмидесятых годах ХVIII века, при игумене Назарии (Головине)[51], в обители был введен строгий устав по типу Саровской пустыни, поднята духовная жизнь братии, были обустроены общежитие и несколько скитов, явились пустынножители и отшельники. Игумен Дамаскин сохранял верность духовным 1

традициям своих предшественников; уже современники считали его человеком высокой, святой жизни. Будучи молитвенником, он и ученика своего вел тем же путем непрестанной молитвы, ежедневного откровения помыслов, телесных трудов и подвигов. Сделаем небольшое пояснение. Святитель Игнатий Брянчанинов, излагая учение святых отцов, пишет, что основное делание монаха — это молитва, поскольку она соединяет человека с Богом. Благодаря непрестанной Иисусовой молитве доставляется самое точное исполнение всех евангельских заповедей, очищение сердца от страстей, дается подлинное духовное утешение 1. А преподобный Серафим Саровский учил, что «…истинно решившиеся служить Господу Богу должны упражняться в памяти Божией и непрестанной молитве ко Господу Иисусу Христу, говоря умом: „Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного“», и что «…благодатные дарования получают только те, которые имеют внутреннее делание и бдят о душах своих»2. Молитва Иисусова постепенно наполняет сердце молящегося сокрушением, сознанием своей немощи, но в то же время утешает надеждой на милосердие и помощь Божию, приближает человека ко Господу. Оптинский старец Варсонофий (Плеханков) говорил, что собственно ради занятия этой молитвой и идут в монастыри 3. Вместе с высоким духовным руководством Валаамская обитель всегда отличалась особенной строгостью устава и расположенностью ее иноков к сугубым телесным подвигам. Известно, что даже

См.: Игнатий Брянчанинов, свт. О существенном делании монаха // Творения: в 7 т. Т. 2: Аскетические опыты. М.: Правило веры, 1993. С. 148–155. 2 Краткое сказание о жизни и подвигах старца Саровской пустыни иеромонаха Серафима // Саровские старцы. М., 1996. С. 22–23. 3 См.: Варсонофий Оптинский, прп. Беседы с духовными детьми. [М.]: Даниловский благовестник, [1993]. С. 28.


Преподобный Илия Верхотурский святитель Игнатий, намереваясь перейти на жительство в Валаамский монастырь и считая его одним из самых лучших в России, в письме от 25 сентября 1855 года просил игумена Дамаскина о смягчении строгости скитского поста для себя и своих учеников из снисхождения к их телесной немощи1. Но эта строгость была по душе ищущему телесных и духовных подвигов послушнику Иоанну Чеботарёву. С первых же дней пребывания в обители он ревностно приступил к иноческой жизни, исполнял послушания самоотверженно и старательно. Через два года, 13 января 1864 года, его приняли в братство. Еще в новоначалии Иоанна часто назначали старшим, причем среди братии, находившейся под его руководством, всегда царили единодушие и покорность, поэтому и послушания они выполняли очень хорошо. Вскоре после зачисления в братство Валаамского монастыря Иоанн Чеботарёв был облечен в рясофор. С юности стремившийся к уединению, он стал теперь усиленно просить игумена Дамаскина отпустить его на пустынножительство. Снисходя к настойчивым просьбам инока, игумен благословил его перейти на остров святого Сергия, что в восемнадцати верстах от монастыря. Одновременно с ним были посланы на остров еще несколько человек братии и рабочих. Однако через некоторое время обнаружилось, что Иоанна на острове нет, и братия стала его разыскивать. Это ни к чему не привело. Спустя неделю он вернулся, никому не объясняя своего отсутствия, и вслед за этим был вызван в монастырь. Одни полагали, что он удалялся для уединенной молитвы, другие — что 1

465

искал место для сугубых подвигов. Некоторые из братии уговаривали игумена наказать Иоанна. Отец Дамаскин, хорошо зная внутреннее устроение своего ученика, хотя и защитил его перед всеми, но надолго оставил в обители, назначив на послушание в портомойню (прачечную). Затем Иоанн немалое время был погребным: распоряжался квасом и другими продуктами. Он не без труда исполнял это нелегкое послушание, пока не был переведен в пекарню. Можно предположить, что тяжелыми трудами игумен Дамаскин мудро смирял своего ученика, искусно врачуя его уклонение в неумеренную ревность. 24 апреля 1871 года Иоанна Чеботарёва постригли в мантию с именем Иоанникий и вскоре назначили пономарем при церкви Преподобных Сергия и Германа Валаамских. На этом послушании он пробыл около пяти лет. Только после долгого искуса игумен Дамаскин разрешил ему перейти на жительство в скит Преподобного Авраамия Ростовского, который находился в семи верстах от монастыря. Здесь под руководством новопостриженного Иоанникия находилось несколько братьев, занимавшихся хозяйством и рыбной ловлей. Он был требователен к себе: целый день трудился на послушаниях, постоянно имел молитву на устах и в сердце, и по возможности понуждал к этому и других. Бывало, заметит, что кто-нибудь занимается пустым разговором, сейчас же с осторожностью и кротостью скажет: «Не празднословьте, братья». Таким же образом останавливал и смеющихся. В церкви чтение и пение слушал всегда сосредоточенно, сам читал внятно, с большим вни-

Игнатий Брянчанинов, свт. Собрание сочинений. Т. 7: Избранные письма. М.: Благовест, 2001. [Письмо 18]. С. 29–31.


466

Преподобный Антипа Валаамский (Афонский), один из духовных наставников преподобного Илии на Валааме

Валаамский скит в честь Коневской Иконы Божией Матери, келья игумена Дамаскина. Справа — иеромонах Иоанникий

манием, иногда от сердечного умиления не мог удержать слез и плакал, так что на несколько мгновений прерывал чтение. Говорил он очень мало, но братия каждое его слово воспринимала как закон, поэтому в скиту под его руководством жизнь протекала благочинно и мирно. Иноки относились к отцу Иоанникию с особенной любовью: они всегда могли услышать от него слова утешения и полезный совет, да и его собственная жизнь служила для них примером и назиданием. При корчевании пней в скитском лесу отец Иоанникий надорвался и получил грыжу, от которой страдал до конца жизни. Оправившись немного от болезни, он почувствовал духовную потребность перейти в скит с более строгим уставом. На это последовало благословение с определением его в скит, названный в честь Коневской Иконы Божией Матери. Условия в нем были суровы. Пища дозволялась только самая постная, рыбу же и молочное не вкушали даже в великие праздники. Здесь отца Иоанникия назна-

чили смотрителем, однако он держался в удалении от всякого сообщества и со всеми был очень немногословен. Замечая иногда непорядки среди братии, говорил только: «Бог с ними» — и с сокрушенной молитвой о них уходил в келью или в уединенное место. Теперь он состоял под руководством и в близком содружестве с опытнейшим и известным в то время подвижником — иеросхимонахом Антипой Афонским[9]. Отец Антипа был истинным монахом, смиренным делателем молитвы Иисусовой. Еще в юности научился он умной молитве у затворника схимонаха Гедеона, потом подвизался в одном из молдавских монастырей и на Афоне. Проходил самые тяжелые послушания, много терпел напастей от бесов и неблагонамеренных людей, пережил тяжкие искушения духовной брани. Затем несколько лет отшельничал, причем удостоился обрести чудотворную икону Божией Матери. После этого вынужден был вернуться по делам устройства скита в Молдавию, где не только не ослабил, но даже усугубил свои подвиги. Здесь с ним произошел один


Преподобный Илия Верхотурский

467

Иеромонах Иоанникий (Чеботарёв) во время пребывания его в одном из скитов на Валааме (стоит с книгой в руках). Фотография конца XIX века

примечательный случай. Еще в дни своего подвижничества на Афоне отец Антипа стал ощущать особенную горечь во рту от продолжительного поста, в Молдавии же через некоторое время горечь эта обратилась в необыкновенную сладость. В недоумении обратился он за советом к митрополиту Молдавскому. Владыка объяснил ему, что такое ощущение есть плод поста и умносердечной молитвы, что оно есть благодатное утешение, которым Господь ободряет подвизающихся на пути ко спасению. «Об этом так говорит преподобный Исаак Сирин, — заключил свое объяснение митрополит, — „Сам Го1

сподь горечь постнического озлобления манием Своим прелагает в сладость Свою неисповедимую!“»1. С целью сбора денежных пожертвований отец Антипа прибыл в Россию, где вскоре привлек к себе множество искренних учеников и приобрел особое расположение двух митрополитов — Исидора Петербургского[40] и Филарета Московского[79]. Однако в 1865 году, тяготясь суетою больших городов, он переселился в скит Всех Святых на острове Валаам. Жил он в крайней нищете, но всегда отзывался на нужды братии; со смирением переносил все упреки и огорчения. Его отличал

Антоний Святогорец, иеромон. Духовник о. Антипа — молдаванин // Жизнеописания афонских подвижников благочестия XIX века. М.: Афонское подворье, 1994. С. 50.


468 глубокий душевный мир, дар умиления и плача. «Монаху жизнь — в церкви, дело его — правило», — говорил он. Вот какого духовного руководителя даровал Господь отцу Иоанникию, будущему старцу Илии! Он, уже помогавший другим в духовной жизни, оставался с отцом Антипою в самых тесных отношениях ученика и старца. Здесь можно отметить, что «старцем называется в монастырях, — по словам святителя Игнатия Брянчанинова, — преуспевший в духовной жизни инок, которому поручается назидание братии». Каждый брат должен ежедневно исповедовать старцу все, даже самые мелочные согрешения, в том числе и помыслы и греховные ощущения. «Это делание, — читаем у святителя, — исполнено необыкновенной душевной пользы: ни один подвиг не умерщвляет страстей с таким удобством и силою, как этот. Страсти отступают от того, кто без пощадения исповедует их»1. Ежедневное исповедание, или ежедневное откровение, и поверка совести есть древнейшее монашеское делание. Старец знает все подробности внутренней жизни ученика и может вовремя предохранить его от прелести, ободрить в унынии, укрепить в скорби, смирить, предупреждая возношение. Он, как истинный кормчий, стяжавший опытным путем духовный разум, проводит душу своего чада сквозь водовороты и бури внутренней брани, становясь для него настоящим отцом по духу. Отец Антипа отличался особенной любовью к молитве и усердием к монашеским подвигам. В этом же преуспевал и его ученик. Несмотря на постепенно усилившую1

ся болезнь (грыжу) и ослабление телесных сил, отец Иоанникий не только не уменьшал свои труды, но и усугублял их. Часто видели его взмокшим от тысяч поясных и сотен земных поклонов. Спал он в сенях на дровах, одевался легко даже в холодное время. Поскольку в скитах церковное богослужение бывало редко, он каждый день келейно совершал полную службу, говоря: «Ох, сколько делов у монаха в своей келье. Сколько ни старайся и ни трудись, но их никогда не переделаешь». Теснейшее содружество отца Иоанникия с отцом Антипою пресеклось лишь с блаженной кончиной последнего в 1882 году. Рассказывают, что на смертном одре старец уже не мог читать акафист Пресвятой Богородице, как делал прежде. Многие годы он читал его каждый день, говоря, что всякий, кто будет ежедневно читать акафист Царице Небесной, не умрет внезапной смертью. Один из его учеников, слепой отец Агапит, стал наизусть читать акафист за старца. На седьмом кондаке, на словах: «Хотящу Симеону от нынешняго века преставитися прелестнаго», иеросхимонах Антипа мирно предал дух свой Богу на руках своего преданного ученика2. Теперь тайны своей духовной жизни отец Иоанникий стал поверять преимущественно игумену Ионафану II[36], преемнику игумена Дамаскина, но многие из братии обители обращались и к нему самому как к старцу. Он отвечал немногословно, чаще иносказательно. Встречи и прощания с братьями старался ознаменовать земным поклоном, избегая при этом, чтобы поклон видели посторонние. Да и вся подвижническая жизнь его была

Игнатий Брянчанинов, свт. О монашестве разговор между православными христианами, мирянином и монахом // Творения: в 7 т. Т. 1: Аскетические опыты. М.: Правило веры, 1993. С. 488. 2 Преподобный Антипа Афонский прославлен в лике святых Румынской Православной Церковью в 1992 году. В 2000 году имя его включено в Месяцеслов Русской Православной Церкви. Обретенные мощи преподобного почивают в главном храме Валаамского монастыря. Память его совершается 10/23 января.


Преподобный Илия Верхотурский пронизана сокровенностью и даже тайной. Впрочем, мы можем получить представление о ней по тому, каковы были его наставники: игумен Дамаскин, иеросхимонах Антипа, игумен Ионафан II. Наконец болезнь совершенно обессилила отца Иоанникия, в связи с чем 23 сентября 1891 года он был переведен за штат. Постоянно храня память смертную, он счел благовременным принять великий ангельский образ. 16 января 1892 года, ровно через тридцать лет с момента поступления в Валаамскую обитель, последовало пострижение его в схиму с именем Илия. Ему многократно предлагался и священный сан, но он, не желая оставлять пустынное житие, а также по смирению, отказывался от него. Вскоре отец Илия перешел в скит Святого Иоанна Предтечи, еще более строгий по уставу. Скит отличался главным образом безмолвием, а уединение и безмолвие, по выражению отца Илии, были стихией, вне которой ему становилось тяжело дышать. Может быть, он имел в них потребность потому, что, как свидетельствуют святые отцы, только в безмолвии инок может достичь полного очищения души от страстей, а значит — и обильнейшего просвещения1. Старец был постоянно углублен в духовное делание, сторонился суеты и избегал праздности, дорожа каждой минутой. Кажется, ничто не могло помешать его пустыннолюбивой душе пребывать в уединении, но в 1893 году, уже на закате жизни, по воле Божией отец Илия вынужден был переселиться с Валаама в Сибирский край — в Верхотурский Свято-Николаевский мужской монастырь. Говорят, что всех насельников Валаама отличает исключительная любовь к 1

469

острову и обители и что иноки, вынужденные почему-либо покинуть «дивный остров», обычно сильно тоскуют по нему и душою стремятся обратно. Проведя на острове более тридцати лет, пройдя здесь весь путь своей монашеской жизни, старец Илия, однако, безропотно принял волю Божию о себе, покорился ей и оставил свою духовную родину. Это несомненно свидетельствует о его смирении и истинном самоотречении. Причиной же неожиданной перемены стало то, что указом Святейшего Синода от 4 октября 1893 года Свято-Николаевский монастырь должен был стать общежительным. Для введения в нем нового — Коневского — устава и установления общежительных порядков нужны были опытные в этом люди. Настоятелем в Верхотурский монастырь назначили насельника Валаамской обители иеромонаха Иова (Брюхова)[35] с возведением его в сан архимандрита; в поддержку себе он испросил еще некоторых иноков. Вместе с изменением внешних порядков необходимо было наладить и духовную жизнь братии, поскольку обитель и в материальном, и в духовном отношениях находилась в упадке. Для введения истинного монашеского делания был приглашен отец Илия. Напитанный чтением отеческих писаний, деятельно проходивший духовную жизнь под руководством опытных старцев, стяжавший послушанием и подвигами дар духовного рассуждения, он искусно мог теперь вести и других по пути, им самим пройденному. С 1 января 1894 года Верхотурский Свято-Николаевский монастырь официально стал общежительным, и архимандрит Иов приступил к настоятельским

См.: Игнатий Брянчанинов, свт. Плач мой // Творения: в 7 т. Т. 1: Аскетические опыты. М.: Правило веры, 1993. С. 563.


470 обязанностям. Несмотря на трудности, он в короткий срок и очень успешно ввел новые порядки по примеру Валаамской обители. Благодетельно стали отражаться на братстве и богомудрые наставления старца Илии, понемногу братия начала совершенствоваться в нравственном отношении. Потянулось к старцу и множество богомольцев. Все были принимаемы им с сердобольным, отеческим расположением и любовью, никто не уходил от него опечаленным. Он утешал скорбящих, разрешал недоумения, наставлял на путь истинный и при этом всегда ограничивался краткими и простыми словами. Часто, предваряя просьбы, сам давал необходимые советы в духе смирения и кротости, а иногда использовал и строгое обличение. Отец Илия заботился о бедных, в особенности о тех, которые стыдились просить милостыню. Однако старец все больше и больше утомлялся от беспрерывных посещений его кельи. При этом он нес еще и послушание при мощах святого праведного Симеона Верхотурского. С юности возлюбивший уединение и молитву, он и теперь стал просить благословения архимандрита Иова на поселение в лесу. В восьми верстах от монастыря, неподалеку от Актайской1 заимки, была выстроена келья, где он и стал жить в полном одиночестве, приходя в монастырь только для приобщения Святых Христовых Таин. Однако «не может укрыться город, стоящий на верху горы»2. Поблизости от заимки пролегал тракт, по которому в Верхотурье следовало большинство паломников. Через них вновь распространилась молва о старце, и опять множество посетителей стало приходить к нему. 1 2

Дореволюционное написание: Октайская. Мф. 5, 14.

Настоятель Верхотурского Свято-Николаевского монастыря архимандрит Иов (Брюхов)

Келья преподобного Илии на заимке Малый Актай. Дореволюционный вид


Преподобный Илия Верхотурский Отец Илия после многолетней подвижнической жизни стяжал дар прозорливости, о чем свидетельствуют дошедшие до нас рассказы. Однажды пришел к старцу за советом пустынник Евдоким Плёнкин. Человек он был простой и неграмотный. С молодости стремился к отшельничеству. В зрелом возрасте он оставил дом и поселился сначала в Верхотурском монастыре, а затем в дремучем, труднопроходимом лесу, в двадцати трех верстах от Верхотурья. Пять лет прожил Евдоким один, занимаясь молитвою, но, не имея рядом духовного руководителя, впал в смущение и оставил пустынь. Братия монастыря предложила ему обратиться к прибывшему с Валаама схимнику. Войдя в келью, Евдоким был поражен тем, что отец Илия, предварив его вопрос, сказал: «Бог поможет, не смущайся; почто колеблешься и малодушествуешь в то время, когда готовится тебе награда от Господа, — напрасно». Успокоив Евдокима, старец дал ему наставления о том, как следует остерегаться искушений. Тот, утешенный, вернулся в пустынь, а позже стал ближайшим учеником отца Илии и несколько лет они прожили вместе. Своей духовной дочери Татьяне Цепелевой[7] старец предсказал ее будущее настоятельство в обители и руководство духовной жизнью многих инокинь. В 1889 году Татьяна поступила в Екатеринбургский Ново-Тихвинский женский монастырь, где прожила двенадцать лет, исполняя послушание в иконописной мастерской. Во время своего паломничества к мощам святого праведного Симеона Татьяна познакомилась с отцом Илией, который сказал ей, что она должна посвятить себя устроению новой женской общины близ города Верхотурье. Сбылось предсказание старца уже после его смерти.

471

Жительница Верхотурья Дарья Зыкова как-то пришла к старцу исповедаться, но не сказала об одном проступке. Однажды дома Дарья замесила тесто, а в него попала мышь. Не раздумывая, хозяйка выбросила мышь, а из оскверненного теста все-таки испекла лепешки и ими накормила своего мужа. В этом-то и не хотела признаться женщина. Но от старца не утаилось намеренно скрытое согрешение, он стал расспрашивать, а затем прямо обличил ее. Потрясенная Дарья воскликнула: «Это правда!» — «Так что же ты не каешься? — спросил отец Илия. — Поди и проси прощения». Утешал и назидал старец не только лично, но и письменно. Делатель непрестанной Иисусовой молитвы, он и своих учениц, инокинь, призывал к борьбе со страстями и телесным подвигам ради стяжания умной Иисусовой молитвы. «А молитву держи Иисусову… с поклонами и неспешно; произноси молитву и умную, — писал он, — не смущайся, что молитва у тебя сухая и скучная, — это воля Божия; молитва истинная дается в свое время, только не оставляй ты молитву никогда с поклонами… проси Бога со слезами, и Он тебя сохранит; а жди сильныя брани и не бойся, только держись крепко Иисусовой молитвы, и приидет, тебе помогая, Христос. Советуйся с матерями, опытными в бранях, не бойся: Сам Бог тебе вразумит и просветит очи сердечныя. А книгу наблюдай — записывай каждый день; а что тебе писать? Вот что: утром — как ты стоишь на молитве и что с тобою бывает во время молитвы… Вот замечай и записывай. А в Добротолюбии читай Исихия Иерусалимскаго да Симеона Новаго Богослова и Филофея Синайскаго». «О молитве, прошу тебя, трудись и не скорби, что Бог не дает тебе самодействующей молитвы, но долго терпи и старайся укоряй себя, ибо доколе


472 не смирится человек, не приимет сего великаго дара; прилежи безгневию и развлечения бойся». Смирение, самоукорение, терпение скорбей были основными темами его писем. Вот еще выдержки из них. «Знай, что путь Божий — крест ежедневный, и если хочешь поистине работать Богу, то готовься к трудам вольным и жди больших скорбей. В скорбях сокровенно утешение и спасение…» «Украшай себя одеждами вечными, а материя-то будет: кротость, смиренномудрие, терпение и страх Божий, и когда в сии облечешися ризы… воспочиет в душе твоей мир Божий и умиление, и будеши орошать ланиты твои теплыми потоки слезы и узриши во внутренней клети твоей несказанную тишину, и жалость ко всем, и любовь святую. А там еще нечто чудное приидет в тебе, чего ты никогда и не знала». За простотою и прямотою слога здесь скрывается глубокая духовная мудрость, опытное знание внутренней жизни во Христе. «Борись с помыслами, — писал он другой духовной дочери, — борись молитвою, трудами, бдением крепким и низложением помыслов; случается, что иногда победишься и приимешь лукавыя помыслы на время, не дивись сему, но смирись пред Богом и укоряй себя, всегда укоряй себя, и исповедывайся, и благодари Бога. Будет время, когда манием Божиим приимешь крепость и дар целомудрия, и мир Божий почиет в тебе, тогда возрадуешься и возвеселишься, и прославиши Создателя твоего и Благодетеля твоего, и возлюбиши всею душею твоею». Для инокинь окрестных монастырей старец стал поистине светильником «горяй и светяй», духовным отцом и помощником. Между тем годы брали свое, болезнь, полученная на Валааме, все более тревожила его. Своему ученику, пустыннику

Евдокиму Плёнкину, он чаще стал жаловаться на упадок сил и просил найти более спокойное место для уединения. Евдоким пригласил старца в свою пустынь — на Мало-Актайскую заимку, находившуюся в глухом месте в двадцати двух верстах от Верхотурья, куда тот и перешел 11 октября 1896 года. Местность пришлась по душе отцу Илии. Несмотря на слабость сил, он неопустительно совершал здесь свое молитвенное правило; пищею ему служили сухари с водою, иногда картошка, чай. Келья его отстояла от кельи старца Евдокима на расстоянии полутора верст, каждые три недели они вместе ходили в Верхотурье для причащения Святых Христовых Таин. Многие из братии Верхотурского монастыря, желая духовно укрепиться, удалялись на несколько дней в пустынь отца Илии. Прибыв сюда, селились в отдельной келье. В известное время старец занимался с ними душеполезными беседами, каждому назначал свое келейное правило. Как-то раз один молодой послушник взял у старца без разрешения сухари. Желая насытиться, он отошел в сторону и набил ими рот. Тут послышался голос отца Илии, который звал его: «Аверкий, Аверкий!». Послушник смутился и не знал, что делать. Приблизившись к старцу, он беспомощно молчал. Тогда отец Илия сам стал назидать его: «Аверкий, не служи врагу. А если хочешь есть — скажи». Не считаясь с дальностью дороги и непроходимостью мест, монахини также стремились побывать у своего духовного отца. И сам старец-пустынник, исполненный отеческой любви, дорожил этим искренним желанием, поддерживал его. «Если пожелаешь побывать ко мне, — обращался он в письме к одной из своих духовных дочерей, — приезжай, когда время дозволит, и можешь в пустыни у меня по-


Преподобный Илия Верхотурский бывать. Поминай меня грешнаго, да хранит тебя Господь. Многогрешный схимонах Илия». До наших дней дошел рассказ о монахине Мелитине, подвергшейся на пути в пустынь необычному искушению. Проходя лесом, она внезапно увидела страшного беса, преградившего ей дорогу, и стала усиленно молиться, поминая старца Илию. Бес исчез. Когда матушка Мелитина добралась до кельи, отец Илия пристально посмотрел на нее и спросил: «Ну что? Пришла? Не испугалась?» Он знал о случившемся и молился о ней. За молитвы старца Господь сохранил ее. В июле 1899 года выбыл на покой архимандрит Иов. Настоятелем был утвержден один из валаамских иноков — иеромонах Арефа. Новый игумен и прежде пользовался руководством старца Илии, а вступив в управление монастырем, нередко посещал его в пустыни. Старец во время настоятельства отца Арефы чаще навещал монастырь, и их духовные отношения стали еще более близкими. Но подорванное здоровье отца Илии постепенно стало затруднять его, и отец Арефа предложил ему перейти в монастырь на постоянное жительство. После некоторых колебаний отец Илия дал согласие. Бывшая актайская келья была перевезена в монастырскую рощу и обнесена глухим забором. Переход в нее отец Илия совершил летом 1899 года. Несмотря на болезни, он очень часто ходил в церковь, увеличил число поклонов до трех тысяч за ночь: в каждой сотне было восемьдесят поясных и двадцать земных поклонов. В полночь обязательно был на молитве и часто любил повторять: «Помни последняя твоя, и во веки не согрешиши». В конце 1900 года болезнь отца Илии усилилась, он почти никого не принимал. Прикованный к постели, старец стал чаще приобщаться Святых Христовых

473

Таин. Игумен Арефа ежедневно навещал больного. Было совершено таинство Елеосвящения. 30 ноября 1900 года к всеобщему удивлению отец Илия попросил, чтобы вход в его келью открыли для всех. С особенным чувством и радостью он причастился Святых Даров. При очевидной слабости был весел, беседовал со всеми свободно и даже шутил. Но вечером того же дня силы стали покидать его. Он спокойно выслушал отходную молитву. В присутствии отца Арефы и некоторых близких братьев стал тихо отходить, словно засыпая; в половине девятого вечера старец последний раз вздохнул и мирно почил. На другой день гроб с его останками вынесли из кельи в монастырский Николаевский храм. Несмотря на то что тело отца Илии пробыло сутки в жаркой келье и трое суток в храме, оно не издавало запаха тления. Многие люди, преданные старцу, узнав о его кончине, успели прибыть в монастырь ко дню погребения. 4 декабря было совершено отпевание. Братия и множество народа проводили тело отца Илии и предали его земле у северной стороны кладбищенского храма, освященного во имя Святого Мученика Неофита. В память о любимом старце стараниями игумена Арефы с братией на могиле устроили открытую часовню. В ней поставили большой деревянный крест с келейной иконой покойного Богоматери «Знамение», перед этим образом почитатели стали поддерживать неугасимую лампаду. В 1907 году их усердием у подножия креста был воздвигнут чугунный памятник. В пустыни, на месте подвигов отца Илии, впоследствии устроили домовую церковь в честь Казанской Иконы Божией Матери. Вскоре наступили годы великих потрясений. Начались гонения на Православную Церковь: разрушались храмы,


474 Старец Илия в гробу. Литография

закрывались монастыри, тысячи исповедников Христовой веры претерпевали жестокие мучения. Веяния безбожного времени не обошли и город Верхотурье. Храм Святого Неофита уничтожили, монастырь обратили в колонию для несовершеннолетних, кладбище сровняли с землей, а на его месте возвели административно-хозяйственные здания. Многих насельников Свято-Николаевской обители и сестер Покровского монастыря отправили в ссылку. Отбыв свои сроки, многие монахини возвратились в Верхотурье. Они бережно хранили память о схимонахе Илии, поминали его в молитвах, рассказывали о нем своим близким. Старые монахини и до сих пор помнят рассказы о старце как о прозорливом пустыннике, любимом отце и молитвеннике 1. 1

«Исповедание Господа, сопровождаемое решительным и полным отречением от мира и от себя, было знамением всех святых», — свидетельствует святитель Игнатий Брянчанинов2. Именно такое исповедание пронес через всю жизнь старец Илия. В 1990 году Свято-Николаевский монастырь был возвращен Русской Православной Церкви. Его настоятель игумен Тихон (Затёкин)3 начал поиски святых мощей старца. По дореволюционному плану определили местонахождение кладбищенского храма Святого Неофита. Теперь на этом месте пролегала автомобильная трасса. Дорогу вскрыли и, подняв на поверхность производственный мусор и пропитанную окисью землю, на глубине пяти метров обнаружили два захоронения. Рядом с отцом Илией был похоронен

В жизнеописании использованы воспоминания монахинь Валентины (Сергеевой), Пелагии (Суворовой), Тавифы (Хитриной), жительниц Верхотурья, а также ныне покойной жительницы Екатеринбурга схимонахини Николаи (Засыпкиной). 2 Игнатий Брянчанинов, свт. Поучение в неделю Всех Святых, первую по Пятидесятнице // Творения. Кн. 3: Аскетическая проповедь. Письма к мирянам. М.: Лепта, 2002. С. 306. 3 Игумен Тихон (Затёкин), настоятель Свято-Николаевского Верхотурского монастыря в 1990–1999 годах.


Преподобный Илия Верхотурский

475

Рака с мощами преподобного Илии Верхотурского. Верхотурский Свято-Николаевский мужской монастырь. Фотография 2005 года

архимандрит Арефа. Из склепов, доверху наполненных водой, извлекли останки двух праведников. Произошло это событие 19 августа 1994 года, в самый праздник Преображения Господня. Гроб схимонаха Илии определили по уцелевшей иконе «Знамение» и частично сохранившемуся облачению старца. По свидетельству отца Тихона (Затёкина), мощи обработали по афонскому обычаю. Указом Священного Синода от 31 декабря 2003 года преподобный Илия был прославлен в лике местночтимых святых Екатеринбургской епархии, а 18 октября

2004 года, по благословению Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, он был включен в Собор Валаамских святых. «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи» — эти слова святого Серафима Саровского во всей полноте сбылись на отце Илии. Стяжав благодать Святого Духа, он стал для ближних подлинным «источником воды живой». Веруем, что и ныне, предстоя Господу в лике святых, он не оставляет своим ходатайством тех, кто искренно его почитает. Преподобне отче Илие, моли Бога о нас!

Источники ГАСО. Ф. 6. Оп. 19. Д. 175; Ф. 603. Оп. 1. Д. 535, 539, 544, 554, 556, 585, 586, 600. Антоний Святогорец, иеромон. Жизнеописания афонских подвижников благочестия 19 века. М., 1994. Валаамский монастырь и его подвижники. СПб., 2005. Валаамский монастырь и его святыни. Л., 1990. Любовь (Нестеренко), игум. Старчество на Урале // Четыре века православного монашества на Восточном Урале: материалы церковноисторической конференции, посвященной 400-летию Верхотурского Николаевского монастыря, 360-летию

Далматовского Успенского монастыря, 300-летию переноса мощей святого праведного Симеона Верхотурского (Екатеринбург — Меркушино, 17–20 сент. 2004 г.). Екатеринбург, 2004. С. 3–53. Онуфрий (Маханов), иеродиак. Причал молитв уединенных. Валаамский монастырь и его небесные покровители преподобные Сергий и Герман. СПб., 2005. Старец-подвижник отец Илия, схимонах Верхотурского Николаевского монастыря (бывший Валаамский) // сост. В. С. Баранов. Изд. Свято-Николаевского Верхотурского монастыря, 1995. Янсон М. Валаамские старцы. М., 1994.

преподобный Илия Верхотурский  

30 ноября/13 декабря (†1900)

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you