Page 37

кино / 13-й ряд

Анна Макеева: Как угробить миллион «Мужчины всегда губили женщин» — с  этими словами королева Ровена (Тэрон) закалывает отца Белоснежки затем, чтобы единолично править королевством. Хочется вторить ей: «А гики — сказки». Грандиозный бюджет, сценарий Джона Ли Хэнкока, работавшего над «Полночью в саду добра и зла», и блестящий актерский состав отдали в руки одного из главных киберпанков рекламы Руперта Сандерса. И действительно, размах воссозданной им сказочной страны потрясает воображение. Мрачный замок на скале посреди бушующего моря, недружелюбный, полный самых жутких кошмаров Черный лес и  волшебная опушка с белками и птицами. Но при ближайшем рассмотрении идея с созданием той самой сказочной атмосферы рушится подобно домику из колоды карт. Персонажи фильма в исполнении примелькавшихся за эту весну актеров (Тэрон мы совсем недавно наблюдали в «Прометее», а Крис Хэмсворт спасал мир в «Мстителях») ведут себя как дети, которых пустили поиграть среди дорогих театральных декораций. Королева Ровэна хоть и выглядит величественно-превосходно, дрожи не вызывает. Слишком нарочиты воспоминания о детских травмах да «страшные глаза», которые та время от времени делает, если только не вопит в истерике и не высасывает жизнен-

ные силы из юных дев. Принц с классическим для принцев именем Уильям не признает авторитетов, бунтует против старших и иногда слегка притормаживает. Охотник на его фоне выглядит куда более привлекательным парнем, правда, попавшим по недоразумению в «Белоснежку» из совсем другой сказки — настолько ловко он орудует топором и выслеживает пропавших принцесс в лесах, что невольно начинаешь оглядываться в поисках волка. Вместо волка на лесной тропе появляются гномы в лице сборной из выдающихся английских актеров, сплющенных при помощи компьютерных технологий. С лица же Белоснежки в исполнении Кристен Стюарт ни на секунду не сходит выражение «А что это вы здесь делаете, а?», а несколько раз за фильм произнесенное «кровь той, что прекраснее» на фоне Тэрон, прекрасной даже стареющей и путающейся в платье из вороньих перьев, вызывает, по меньшей мере, недоумение. Не меньше вопросов провоцирует и сюжет — минуте на двадцатой он разгоняется до скандинавского сюрреализма — с белыми лошадьми, невесть какими судьбами забредших на скалистый морской берег, галлюциногенными грибами, растущими в зачарованных лесах, и гуманоидообразными феями, предпочитающими перемещаться внутри живых сорок. Большую часть фильма Белоснежка-Стюарт удирает от преследующих ее слуг злой королевы, потом внезапно давится куском яблока и, не успев толком перезнакомиться со всеми гномами, умирает. В этой суровой сказочной реальности нет места хрустальным гробам. Финальная сцена выходит у Сандерса надуманной. Никаких свадебных колоколов, никаких поцелуев — в фильме их всего два, один из-за темного колдовства, а второй — по пьяному недоразумению. Так гротеск побеждает романтику.  35

Балтийский Бродвей №141  

1-15 июля 2012 года

Балтийский Бродвей №141  

1-15 июля 2012 года

Advertisement