Page 1

Специальная вкладка, посвященная Паралимпийским играм

Строим безбарьерную среду для людей с безграничными возможностями понедельник

среда

пятница страница 18

страницы 11—14

№ 30 (2171) 21.03.2014 г.

Голодная война Петр САРУХАНОВ — «Новая»

Больше всех от спора Запада и России теряют простые российские граждане и бизнес

страницы 2—4

Андрей МАКАРЕВИЧ о расколе общества:

Юрий РОСТ о чувстве стыда:

«Бесов из человека выпустить проще, чем ангелов подселить…»

«Сегодня не идет речи о сохранении или потере жизни. Только о потере лица»

страница 20

страница 15


2

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

главная тема

Гонка санкций Спровоцировав противостояние с Западом, руководство страны наказало не себя, а простых граждан и бизнес Санкции против России — такая же новая реальность, как и присоединение к Российской Федерации Крыма. Последствия могут быть тяжелыми — от экономических до чисто бытовых. Какие конкретно — пока не вполне ясно. Слухи ходят самые чудовищные — от отключения российских банков от системы SWIFT до заблокирования счетов всех россиян в швейцарских банках. Степень правдоподобности — тоже не очень понятна. А очевидно другое: если Россия втянется в гонку санкций, как когда-то СССР был втянут в гонку вооружений, это только резко ухудшит ситуацию. (А замминистра иностранных дел Сергей Рябков уже допустил такую возможность.) И холодная война переместится из области метафор и сравнений в реальность (генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен уже назвал происходящее «величайшей угрозой со времен окончания холодной войны»). И прецедент санкций в отношении Советского Союза — поправка Джексона-Вэника 1974 года — покажется детской игрой в догонялки по сравнению с гонкой санкций. Владимир Путин назвал нашу страну «исторической Россией». Но как бы нас теперь не стали называть, как на старинных картах, «Гранд Татарией». Ну, или «Северным Китаем». Как писал Иосиф Бродский: «Эта местность мне знакома как окраина Китая». Главное — даже не имидж страны, а то, что, затевая противостояние с Западом, российская политическая элита наказывает не себя, а простых граждан России и бизнес.

«России повезло, что сейчас президент именно Обама» Конфликт России и Украины глазами американцев Президент Центра глобальных интересов (Вашингтон) Николай Злобин, живущий и в США, и в России, в интервью «Новой» предположил, какие еще санкции могут ждать Россию и почему Крым станет точкой отсчета нового курса в российскоамериканских отношениях. — На этой неделе США и Евросоюз уже опубликовали список чиновников, к которым будут применены санкции. Как вы думаете, может ли этот список расшириться и какие еще санкции могут быть введены? — Я бы вообще не называл это санкциями, это первый маленький шажок. Думаю, для американцев прежняя политика отношений с Россией или исчерпала себя, или показала себя как не вполне адекватная. Эти списки — первые проявления новой политики. Вопрос не в том, что Америка не хочет пускать на свою территорию каких-то конкретных людей — счетов и собственности у них и так здесь нет. Америка в принципе поворачивается в другую сторону, и поворачивается надолго. Просто надо было с чего-то начинать: от Обамы требуют мгновенной реакции. Это демонстрация серьезности намерений Европы и США: список гораздо жестче, чем «список Магнитского», — тут и вице-премьер, и сенаторы, и депутаты, и сотрудники администрации президента — ближайший круг Путина. Это такое заявление — «иду на вы». — К чему это может привести? — Все зависит от того, как будет развиваться ситуация. Америка готова, наступив на горло собственной песне, начать серьезно менять свое отношение к России.

Но эффект проявится не сейчас — года через два. В первую очередь я говорю о сокращении инвестиций. Правда, тут надо иметь в виду, что в США бизнес не является послушным инструментом в руках правительства. И бизнес будет оспаривать экономические санкции в отношении России, поскольку ему довольно сложно указать, что и куда вкладывать. Когда мы говорим о большом государственном долге США, нужно помнить, что его значительная доля — долг перед собственным бизнесом. И политики вынуждены это учитывать. С другой стороны, в ноябре Америку ждут промежуточные выборы в конгресс. Тогда Обама может потерять часть мест в Палате представителей — их займут республиканцы. Это может изменить риторику в отношении России, ужесточить ее. Вообще России повезло, что сейчас президент именно Обама. Его здесь многие критикуют за относительную мягкость в отношении России. — Когда вы говорите, что все зависит от развития ситуации, какие сценарии вы рассматриваете? И какие сценарии принимают во внимание в США? Есть ли опасение, что Россия пойдет дальше, в юго-восточную Украину? — Такой сценарий рассматривается, но не считается основным. Большинство полагают, что Россия остановится в Крыму. Многие американцы признают, что есть некая историческая справедливость в возвращении Крыма России. К другим же частям Украины это неприменимо. Если Россия двинется дальше, шансов на компромисс гораздо меньше. Это будет означать в первую очередь серь-

езный пересмотр европейских границ, что вызовет у Западной Европы полное неприятие. Аргумент по поводу защиты прав соотечественников, конечно, устарел. Потому что для этого не обязательно аннексировать часть страны — есть другие механизмы. Особенно это понимает Евросоюз: там есть многонациональные государства. Но страны — члены Евросоюза несут друг перед другом взаимную ответственность за своих граждан. Беда в том, что Россия сейчас создала опасный прецедент — в том числе для внутреннего развития. В России много этнических меньшинств, которые хотели бы отделиться. — К слову, о прецедентах: один из главных аргументов Путина — отсылки к конфликту в Косово. Насколько можно сравнивать Косово и Крым? — В Косово шла долгая война, конфликт решался много лет, а не три недели. Но с точки зрения права сравнивать эти ситуации можно. Другое дело, что именно Россия особо активно критиковала другие страны за признание Косово. А сейчас получается, что мы фактически признаем Косово — берем свои слова обратно и говорим, что были неправы. — Насколько это опасно для всей системы международного права? — Международное право, как любое право, — это джентльменское соглашение. Оно показывает, как надо действовать, и выполняется, если есть возможность его выполнять. Нужно понимать, что оно очень условно: система, выстроенная во времена холодной войны, сейчас неадекватно отражает ситуацию, не может справиться с проблемами — Совет

безопасности давно недееспособен, ООН не способна решить ни один кризис. Поэтому такие конфликты, как Сирия, или Косово, или Крым, решаются грубыми и небезопасными методами — участники действуют экспромтом. Нам нужно создавать новые организации, вырабатывать новые правила. — По поводу организаций — сейчас можно уже, наверное, уверенно предположить, что саммит «Большой восьмерки» пройдет без участия России? Это плохо — для России и для самой «Восьмерки»? — Как считали остальные участники G8, Россия еще не доросла до их уровня: ее пригласили, чтобы она развивалась в правильном направлении. Теперь выяснилось, что в правильном направлении она не развивается: вообще, последние два года Путин упорно повторял, что Россия — не часть Европы. Россия — все-таки влиятельная страна. Без нее «Восьмерке» существовать будет легче, но ее влияние в мире уменьшится. — Давайте вернемся к санкциям. Вы говорите, эти списки чиновников — первые шаги. А возможны другие санкции? Вот, например, то, чего многие боятся: могут ли быть визовые ограничения не только для чиновников, но и для «обычных» граждан? — В принципе, это возможно. Зависит от того, насколько, по мнению Вашингтона, это будет иметь воздействие на внутреннюю ситуацию в России. Туристические визы вряд ли кто-то захочет отменять, особенно в Западной Европе. Есть, например, страны Балтии, где многие россияне стали покупать себе жилье. Есть другие туристические маршруты. Эти страны, конечно, будут противиться ограничениям. Самые неприятные последствия — это блокировка финансовых инструментов, к которым привыкли россияне. Например, блокировка карт Visa и MasterCard за границей. Ограничения на переводы валют. Проблемы с роумингом для российских телефонных компаний. Или, например, ограничение поставок определенных запчастей — для тех же мобильных теле-


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

3

Указы президента США о санкциях никого не впечатлили ервый исполнительный указ американского президента о санкциях от 6 марта носил предупредительный характер. Сразу после референдума, в понедельник, 17 марта, Обама подписал еще один указ, более конкретный: 11 чиновников и политиков из России и Украины лишились американских виз. Их банковские счета в США заморожены. На вопрос, есть ли у главы Совета Федерации Валентины Матвиенко или советников президента Путина Владислава Суркова и Сергея Глазьева или других фигурантов списка недвижимость и счета в США, пресссекретарь Белого дома Джей Карни ответил честно: «Не знаю». Сенатор-республиканец Джон Маккейн остался недоволен обамовскими «санкциями»: «Владимир Путин, должно быть, вдохновлен нашей робостью». Бывший соперник Обамы на выборах предлагает оказать Украине военную помощь, вернуться к планам размещения в Восточной Европе американской системы ПРО. Кроме того, законодатели-республиканцы добиваются от главы Белого дома отмены запрета на экспорт американских энергоносителей и предлагают за счет американских поставок снять зависимость Европы от российского газа. Бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, который, как сообщали американские газеты, был когда-то наставником Обамы в вопросах внешней политики, удивляется: почему президент до сих пор не обратился к американцам в связи с захватом Крыма, не объяснил своей позиции? В ответ на критику и едкие вопросы журналистов в Белом доме дали понять: указы Обамы — это не столько санкции, сколько предупреждение Кремлю и Путину. Пресс-секретарь Карни, отвечая на вопрос, почему в списке нет российского президента или людей из его ближайшего круга, обратил внимание прессы на то, что список открыт. Он будет расширен, если Россия «не изменит курс». Журналисты отметили пассаж в тексте второго указа Обамы: Белый дом изучает возможности введения санкций в отношении «отдельных лиц, которые могут не занимать правительственных постов, но при этом имеют большое влияние на российскую власть». Это можно назвать скрытой угрозой в адрес так называемых Putin’s cronies, тех, кого называют «ближним кругом» Владимира Владимировича. В общем, указы Обамы никого не впечатлили: ни в Вашингтоне, ни в Москве, как и первые санкции Евросоюза. Не напугала даже возможность расшире-

П

Взаимные обвинения — фирменный стиль холодной войны

фонов или компьютеров. Ограничение рейсов для российских авиакомпаний. Вариантов много, но думаю, всерьез об этом пока речь не идет. Большинство считает, что российское руководство прислушивается только к интересам своей элиты — значит, нужно в первую очередь давить на них. С другой стороны, в глазах Запада Путин все чаще ведет себя как популист. И если лишить людей поездок в Европу или иностранных переводов — они начнут возмущаться своим руководством, и Путин вынужден будет пойти на некоторые уступки. Такая точка зрения тоже есть. — А что будет происходить с энергетической сферой? — Больше половины доходов страны — от энергетики. Конечно, сокращение экспорта ударит по населению. Запад, консолидировавшись, может опустить цены на нефть. К тому же Запад может закрыть доступ к технологиям, которые Россия использует. С другой стороны, Западу выгодно участвовать в добыче российской нефти и

российского газа. Россия — единственная из нефтедобывающих стран, где возможно иностранное участие. Но сейчас может возникнуть расклад, при котором Иран заместит Россию. Он давно рвется на эту роль. — Это все меры реагирования или черты новой политики в отношении России? — Это меры, и еще не факт, что их будут использовать. Главное изменение — то, как начинают воспринимать Россию. По данным одного из недавних социологических опросов, более половины американцев считают, что со стороны России исходит угроза. Это впервые с конца холодной войны. Нет больше образа партнера. Конечно, какие-то отношения останутся, но они могут свестись к урегулированию конкретных проблем вроде Сирии или международного терроризма. По всем остальным вопросам Россия будет выключена из политики, начнется сокращение образовательных и культурных программ.

Мария ЕПИФАНОВА

ния экономических санкций, в том числе в отношении российской «оборонки». Не напугал срыв взаимных торговых, военных и прочих международных контактов и контрактов. В обещание полной изоляции России на международной арене в Кремле не верят. Экономические санкции США без поддержки Евросоюза Москву не пугают. Пойдем торговать на Восток — в Индию и Китай, предупреждают американцев российские политики, на санкции ответим санкциями. Следующий шаг Обамы: президент созвал экстренную встречу «Большой семерки» по Украине. Она пройдет в дни «ядерного саммита» в Гааге, как недавно стали говорить — «на полях» саммита. Россия приглашена участвовать в ядерном форуме, но не во встрече «Семерки». Членство России в G-8 пока приостановлено. Но Путин в Гаагу не полетит. Теперь там ждут Лаврова. Третий в истории саммит по вопросам ядерной безопасности впервые пройдет без участия президента РФ. Обама, в свою очередь, посетит Брюссель — впервые за время своего президентства. Там пройдут саммит США–Евросоюз и дискуссии в штабквартире НАТО. После этих встреч и можно будет судить о консолидированном ответе Запада на присоединение Крыма к России, которое здесь называют «аннексией». А пока вице-президент Джозеф Байден по указанию Обамы побывал в Польше и Литве и заверил, что США и НАТО обеспечат безопасность Восточной Европы и стран Балтии. На деле — это всего лишь отправка в Польшу 12 американских самолетов F-16 и 300 военнослужащих для проведения учений. В сентябре на очередном саммите НАТО в Уэльсе предстоят трудные решения по выработке новой стратегии в ответ на нынешний кризис, признал генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен. «Трудные решения» могут заключаться и в приглашении в альянс — пока в виде подключения к «плану действий» по приему в НАТО — бывших советских республик: Украины, Грузии, возможно, Молдовы. Для принятия решений в НАТО нужен консенсус, его добиться непросто. У Украины — крымская территориальная проблема, у Грузии — абхазская и южноосетинская, у Молдовы — Приднестровье и Гагаузия. Однако крымский вызов России Вашингтон и Брюссель восприняли очень серьезно. Александр ПАНОВ, Вашингтон

ПРОВЕРКА СЛУХА

Что такое SWIFT и можно ли им бороться реди всех алармистских высказываний об экономических санкциях, которые наводнили публичное пространство, особо выделяется угроза отключения России от системы SWIFT. Мало кто знает, что это, — и оттого еще более страшно. Вместе с тем, по данным источников «Новой газеты», некоторые представители финансового блока правительства и даже администрации президента рассматривают эту угрозу как реальную. В любом случае стоит понять, с чем мы можем столкнуться. SWIFT (Сообщество всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций) — это международная межбанковская система передачи информации и совершения платежей. Она была создана

С

в 1973 году в Бельгии и сегодня насчитывает более 9000 банков-участников и более 10 000 компаний-участниц, включая крупнейшие международные платежные системы Visa и MasterCard. Как это работает? У каждого банка есть уникальный SWIFT-код (например, для Сбербанка это SABRRUMM, для Ситибанка — CITIUS33). Этот код используется для расчетов между банками — участниками системы по всему миру, без него не будут работать и кредитные карты Visa и MasterCard. Можно провести аналогию: SWIFT — это финансовый интернет, а SWIFT-код — как http-адрес. Если его заблокировать, банк «отвалится» от системы и международные платежи «зависнут».

Важно понимать, что «отключить от SWIFT Россию» невозможно даже на теоретическом уровне. Потому что аналогов страновых доменов верхнего уровня в этой системе просто нет. Но можно заблокировать один, несколько или даже все SWIFTкоды российских банков, и тогда они действительно окажутся в изоляции. Пока в истории был только один прецедент: в марте 2012 года под давлением ЕС и США были заблокированы банки Ирана. Это была часть международных санкций, введенных в ответ на ядерную программу исламского государства. То есть это крайняя из возможных финансовых санкций, своего рода «радиоактивный пепел». Если она и будет введена, то, скорее всего, в последнюю очередь.

Шансы на такой вариант развития событий крайне малы. В отличие от Ирана, Россия тесно интегрирована в мировую финансовую систему, и ее отключение будет иметь для SWIFT (а это, напомним, своего рода коммерческая организация, неподотчетная никакому правительству) серьезные финансовые и репутационные последствия. Западные банки зарабатывают на российских транзакциях десятки миллиардов долларов в год, и расставание с ними, пожалуй, не является допустимым в той реальности, в которой существуют лидеры западных стран. Отдел экономики


4

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

Главная тема

Огонь по своим Российский бизнес напрочь утратил доступ к международным рынкам капитала последние дни очень много досужих разговоров о введении зарубежными государствами экономических санкций против России. Одни ожидают этих санкций с некоторой опаской; другие, наоборот, считают, что они ничем им лично и стране не угрожают. И вроде бы первые шаги США и Евросоюза подтвердили точку зрения оптимистов — ничего страшного и вправду не произошло, не состоялось даже почти предрешенное исключение нас из «Восьмерки». Стоит ли вообще бояться этих санкций? Как правило, экономические санкции объявляются не столько для того, чтобы наказать некоторое государство за содеянное, сколько с целью предотвращения каких-либо вредоносных действий с его стороны в будущем. Однако когда объект санкций ведет себя подчеркнуто иррационально, подобные меры, будучи рассчитаны на нормальное восприятие, могут и не оказать ожидаемого воздействия, лишь усугубив политический стресс и снизив шансы будущего урегулирования. К тому же, ожидая действий против себя, многие успевают заблаговременно принять превентивные меры, подобно тому, как только что, похоже, поступил Банк России, выведя принадлежащие ему облигации американского казначейства в офшорный депозитарий. Наконец, экономические санкции неэффективны еще и потому, что обычно разят всех — и виноватых, и правых — без разбору, максимально болезненно сказываясь на наиболее незащищенных слоях населения, а вдобавок наносят ущерб частным лицам и корпорациям тех самых государств, которые применяют такие ужесточения. Острота ситуации для инициирующих санкции правительств еще более усугубляется в случае введения ответных мер. Уж что-что, а политическая слабость и беспринципность своих западных контрагентов были хорошо известны Кремлю по опыту грузинского кризиса 2008 года. Неочевидно, что политики ведущих государств наберутся смелости настолько, чтобы ввести в действие реально ощутимые для российского руководства меры и на этот раз. Но вся проблема в том, что другие, весьма жесткие санкции против нашей страны уже в силе, но кому и как на них отвечать, не очень понятно — ведь запустила этот механизм не какая-то мировая закулиса, а сама российская власть. Шаги, дружно предпринятые всеми ее ветвями по аннексии Крыма — как

В

их ни оценивай с точки зрения «цивилизационного выбора», — не могли не привести к росту внутри- и внешнеполитической напряженности и, соответственно, к серьезной переоценке рынками страновых рисков, то есть всевозможных угроз, связанных с Россией как таковой. Страновой фактор, в свою очередь, является непременной составляющей профиля риска всех прочих отечественных хозяйствующих субъектов. Другими словами, в одно прекрасное мартовское утро 2014 года весь без исключения российский бизнес проснулся более рискованным, мгновенно лишившись изрядной части своей прежней рыночной стоимости. Более того, он напрочь утратил доступ к международным рынкам капитала, поскольку потенциальные кредиторы и инвесторы теперь не в состоянии понять, чего можно ждать от российских властей завтра — ввода войск в юго-восточные области Украины, обещанного одним из советников президента массированного дефолта по внешним обязательствам или чего-то еще? Даже если предположить, что рынки вскоре вновь откроются (что вовсе не факт), повышенный уровень странового риска никуда не исчезнет и будет напоминать о себе дополнительными потерями российских заемщиков и эмитентов. В этих условиях явно не стоит уповать, как это еще недавно делало правительство, и на прирост инвестиционной активности бизнеса. Скорей наоборот, рационально мыслящие предприниматели с новой силой продолжат выводить деньги из зоны повышенного риска, в результате чего утечка капиталов уже в первом квартале может превысить показатели всего прошлого года. А отсутствие частных инвестиций, как ничто иное, обрекает экономику России на углубление стагнации и деградацию. Да и обычные люди, в том числе искренне приветствующие «возвращение Крыма» на спешно согнанных митингах, в стороне от этих санкций не останутся: покупательная способность их доходов уже страдает в результате роста цен и ускоренного обесценения рубля, непосредственно вызванных обострением страновых рисков. Так стоит ли всерьез бояться экономических санкций Запада? Вряд ли, нам и своих вполне достаточно…

Олег БУКЛЕМИШЕВ, экономист

«Мы наблюдаем то, что можно назвать ревизионизмом ХХI века, попыткой повернуть время вспять, провести новые разделительные линии на наших картах, монополизировать рынки, покорить население, переписать или просто порвать книгу международных правил. И применить для решения проблем силу, а не международные механизмы, на создание которых мы потратили десятилетия». «В качестве первого шага мы приостановили планирование совместной операции морского эскорта миссии по уничтожению химического оружия Сирии. Это была бы первая совместная операция в рамках Совета Россия–НАТО. Мы решили также приостановить контак-

Reuters

Речь генсека НАТО Андерса Фог Расмуссена в Институте Брукингса (США): «Не существует быстрых и легких способов дать отпор тиранам»

ты на уровне гражданского и военного персонала. И начали пересмотр всего спектра сотрудничества Россия–НАТО. Министры иностранных дел стран НАТО примут решения на своей встрече в Брюсселе в начале следующего месяца. В то же время мы оставили открытой дверь для политического диалога в Совете Россия–НАТО». Александр МИНЕЕВ, соб. корр. «Новой», Брюссель

оссийская власть считает, что референдум в Крыму с правовой точки зрения безупречен. Украина считает его неправомочным — прежде всего потому, что он не соответствует украинскому законодательству, позволяющему проводить подобного рода референдумы только в общенациональном масштабе. Международное сообщество также говорит, что референдум нелегитимен, в частности, потому, что проводился на территории Крыма в присутствии вооруженных сил страны, заинтересованной в определенном исходе референдума. Хотелось бы в этом клубке юридических аргументов разобраться. Причем именно с правовой, а не с политической, морально-этической или какой-то иной позиции. — Начну с того, что здесь — сплетение совершенно разных событий, явлений и представлений о них, которые четко разложить по полочкам невозможно. К тому же и сами правовые системы — и международно-правовая, и национально-правовая — порой довольно противоречивы. У меня даже образ такой сложился: если бы я сейчас вернулся в Россию из долгой экспедиции с гор или из Арктики, где не было ни радио, ни ТВ, и мне сказали: «Знаешь, а Крым-то теперь российский» — я бы, наверное, поначалу обрадовался. Потому что Крым — это моя юность, я там часто с друзьями отдыхал «дикарем», да еще и с родителями в палатке мы жили под Алуштой. Но зная, как развивались события, радости не испытываю. Эту историю надо отсчитывать не от даты решения о референдуме, а где-то от конца прошлого года, от Майдана. И тут я должен сказать, что изначально отношение российской власти и, соответственно, российской пропаганды (я не могу это называть журналистикой) к народному сопротивлению, к народному требованию к Януковичу, чтобы он выполнил свои обещания (а он долго обещал ассоциацию с Евросоюзом), было однозначно негативным. Я неслучайно об этом говорю. Что происходило дальше? Если схематично: протест нарастал, потом пролилась кровь, потом было политическое соглашение 21 февраля. Затем Янукович сбежал, и Майдан победил. Но вот что интересно. Когда Путин собрал представителей ведущих каналов, он сказал удивительную вещь: «Я считаю, что это переворот, а мне говорят, что это революция. Но если это революция, то мы имеем дело с новым государством».

—Р

Это было для меня, мягко говоря, удивительно, потому что ни одна революция не говорит, что создается новое государство. Единственный случай в истории, когда действительно после переворота (потом он был назван революцией) было создано новое государство, — это Октябрь 1917 года. Тогда большевиками был отменен весь нормативно-правовой корпус предшествующего строя, было изменено название государства и было сказано, что новое государство отказывается от всех долгов прежнего государства. — И от всех прежних международноправовых обязательств. — Совершенно верно. Но всего этого не произошло на Украине. Точно так же, как и после нашей революции 1991 года. Хотя, может быть, и стоило тогда заново переучредить наше государство, но это не было сделано. В связи с этим хочу отметить одну ошибку, которую повторили сейчас украинцы. Они не объявили, что произошла революция, а следовательно, и «перерыв в праве» (есть такое понятие), когда создаются временные органы — до соответствующих процедур избрания нового парламента, избрания нового президента, принятия новой конституции и т.д. — Хочу поспорить. Из старой системы власти осталась Верховная Рада, избранная еще при Януковиче. А спикер Рады по совместительству и.о. президента. Яценюк — премьер, утвержденный этой Радой, а те министры, которые подчиняются и.о. президента (обороны и иностранных дел), — тоже и.о. И все это должно функционировать до президентских выборов, назначенных на 25 мая. Кстати, Рада вернулась также и к прежней парламентскопрезидентской Конституции 2004 года. — Понятно, но все это не оченьто соответствует букве украинской Конституции, хоть старой редакции, хоть редакции 2004 года. Когда революция совершилась, уже не надо бояться этого слова. — А у нас как раз это слово не любят. — Да, мы все еще советские люди, и для нас слово «революция» остается до сих пор очень страшным и нежелательным. Но на самом деле, то, что происходит на Украине, — это действительно революция. Причем революция не националистическая, хотя, конечно же, ясно всякому, что там националистический элемент тоже силен. Но для меня это прежде всего революция, стремящаяся покончить с остатками советского строя. То, что у нас сейчас, к сожалению, возрождается. В несколько ином обличье, без КПСС, но вся стилистика у нас советская, стереотипы реакций,


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

/

политический рынок крым

«В сегодняшнем мире — всё бумеранг» О различных юридических аспектах российско-украинского конфликта беседуем с известным специалистом по конституционному праву, доктором юридических наук, бывшим помощником президента России по правовым вопросам (1995–1998) Михаилом КРАСНОВЫМ отношения к внешнему миру, символы — абсолютно советские. Смотрите, во вроде бы демократической России, которая свергла советскую власть в 1991 году, так убиваются по памятникам Ленину, сносимым на Украине! А ведь это не борьба с памятниками, это борьба с символами. А символы имеют огромнейшее значение для отношения людей. Вот приняли гимн сталинский, значит, вектор понятен. А в Украине произошло наоборот, и это у нас взбесило многих. Что было дальше? А дальше крымские власти почувствовали, что, может быть, настал момент, когда нужно воспользоваться этими событиями и поначалу отвоевать себе больше автономии. Первый-то вариант вопроса референдума был (я по памяти): хотите ли вы вернуться к Конституции 1992 года и расширить автономию? А потом начался боевик: «неизвестные в камуфляже» захватили Верховный Совет. И тут появляется новый вопрос: надо ли Крыму войти в состав России? Если укрупнить взгляд, то во всей этой ситуации правого и виноватого найти довольно трудно. И Европейский союз, и Соединенные Штаты, и Украина, и Россия — все апеллируют к юридическим инструментам. Но юридические инструменты — это именно инструменты, и только. А в сознании многих людей (и не только у нас, кстати) юридические инструменты — это и есть право. На самом деле это не совсем так. Потому что право — это не только инструмент. Это еще и самоценность. Я рассуждаю, конечно, с позиции естественного правопонимания. Есть две крупные школы правопонимания. Условно говоря, позитивистская, где право — это все, что записано буквами в законах. И другое понимание, что юридические нормы, конечно, важны, но до них существует нечто, что ни в коем случае нельзя нарушать, в том числе и права человека. Нельзя произвольно и безнаказанно убивать человека, унижать, любой человек имеет право на свободу, любой человек имеет право на выражение своего мнения и т.д. Так вот, что меня в нынешней ситуации больше всего огорчает. То, что юридические механизмы используются не для торжества права. Когда сильный, пользуясь слабостью другого, что-то у него отнимает или что-то от него требует — это не есть право. Говорят: «А что, Штатам или НАТО можно, значит, вводить войска или бомбить, как это было в Югославии, Гренаде, Ираке, Ливии?» Согласен, это во многом тоже были проявления «права сильного». Но разве Россия должна доказывать свою

силу, подражая таким действиям? К тому же что-то я не припоминаю, чтобы те же США при этом говорили о святости. А у нас нынче все время слышится: «Святая Русь». Но русские святые это понятие понимали не как географическую территорию, а как территорию духовную, святую вовсе не по святости живущих здесь людей, а по святости их идеалов, «светлых порывов», как выразился архиепископ Филипп (Ставицкий). А разве использование слабости ближнего для приобретения новых земель (даже если на них живут в основном «русские люди»), ресурсов, населения — это светлый порыв? — Хорошо, если мы берем отношения «большого и сильного» с «меньшим и слабым» и смотрим, как первый отнимает территорию у второго в условиях смуты, то все вроде понятно — это нехорошо. Но можно посмотреть на это и через призму отношения другой пары, где «большой» — это Украина, а «малый» — это Крым, который хочет от

«

в общем-то, тот якорь, который держит страну. Да что там, он удерживает весь мир от «закона джунглей» в международных отношениях. Но тогда и мы должны уважать суверенитет другого государства. Государственный суверенитет в нынешнем понимании предполагает, что существующие границы рушить нельзя, что нельзя вторгаться или просачиваться на территорию другого государства. Конечно, если там не происходит что-то из ряда вон выходящее, например, геноцид. Но геноцид надо подтверждать, нужны неоспоримые факты. А их нет. — В отличие, кстати, от Косово, на которое у нас ссылаются. Где сначала были очевидные признаки геноцида албанцев со стороны сербской армии, а потом это пошло в обратном направлении, когда так называемая Армия освобождения Косово стала резать сербов. Здесь же, кроме пугалок про «бандеровцев», слава богу, ничего похожего нет.

Когда сильный, пользуясь слабостью другого, что-то у него отнимает или что-то от него требует — это не есть право

первого отделиться. Я не уверен, что там за присоединение к России проголосовало столько, сколько нам объявляют, но у меня нет сомнений, что проголосовало большинство. Имеет ли право часть целого сама взять и решить, что она из этого целого выходит? — Давайте о слабости и силе еще скажу. Что значит «слабый»? Сейчас Украина слаба как государство, как любое государство после революции. Там слабы государственные институты. Такой период слабости был и у нас в самом начале 90-х. И тогда почему бы, например, Японии в то время не оттяпать у нас Сахалин, Курилы? Ведь, в конце концов, могли раздать японские паспорта сахалинцам, курильчанам. Значит, что-то сдерживало их. Впрочем, трудно сказать, что больше — уважение к международному праву или ядерное оружие у Москвы. Но Крым в Украине — это еще и право национальное, конституционное. Как бы исторически ни смотреть на ситуацию, этот полуостров 60 лет назад стал частью Украины. И это — данность. Она нам, по идее, особенно должна быть близка, учитывая наши собственные трагические события в Чечне. Вон как мы носимся с понятием «суверенитет». И это правильно. Суверенитет — это,

«

— То-то и оно. А теперь переходим к праву крымчан на выражение своей воли. Конечно же, право наций на самоопределение — это одно из фундаментальных коллективных прав. И вот тут начинается «но». Есть Декларация ООН 1970 года «О принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН». И там формами самоопределения названы — создание суверенного независимого государства, свобода присоединения к независимому государству или объединение с ним, установление любого другого политического статуса. Однако при этом сказано, что в праве на самоопределение ничто «не должно толковаться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств». И далее: «Каждое государство должно воздерживаться от любых действий, направленных на частичное или полное нарушение национального единства и территориальной целостности любого другого государства или страны».

5

Так что речь идет не о том, что нельзя выразить свою волю. Речь о том, что при этом надо считаться с государственным суверенитетом и, если совсем невмоготу, пытаться убедить «метрополию» отпустить тебя. Но есть и другой момент. Проведение референдума в Крыму по ряду обстоятельств нельзя назвать абсолютно свободным волеизъявлением. Имел место фактор массированной пропагандистской обработки, промывания мозгов с помощью СМИ и информационных технологий. Ну и, конечно, прямое присутствие вооруженных лиц другого государства, которое как бы ни скрывали, но всем понятно, что было. К тому же недели за две до референдума Верховный Совет Крыма как высший орган власти уже принял решение о вхождении в состав России. А это разве не фактор давления? — Каков порядок дальнейших действий после референдума, объявления Крыма независимым государством и признания этой независимости Россией? — Подписание международного договора между Россией и Крымом о принятии его в состав России. Потом — обращение президента в Конституционный суд о соответствии данного договора Конституции и проверка его конституционности (пока интервью готовилось к печати, это уже произошло. — А.Л.). Далее договор вносится на ратификацию в Госдуму вместе с проектом федерального конституционного закона о принятии нового субъекта, где должно быть указано его наименование, статус и границы, а также положения, устанавливающие сроки, в течение которых новый субъект должен быть интегрирован в экономическую, финансовую, правовую систему России. Ну а потом вносятся изменения в 65-ю статью Конституции, где перечисляются все субъекты Федерации. — Не может ли повлиять расширение списка субъектов Федерации на другие законодательные основы российского государства? Например, на то, что можно будет в следующий раз избирать президента уже «другого» Российского государства, а значит, еще на два срока подряд? — В данном случае, конечно же, нет. Характер государства не изменяется ни от расширения состава субъектов, ни от их уменьшения. У нас было 89 субъектов, потом, после слияний, стало 83, теперь будет 84 или 85 (если Севастополь войдет отдельным субъектом). Но я понимаю, откуда эти опасения: когда говорили о Союзе России и Белоруссии, возникал вопрос, не будет ли это новым государством. В принципе, такая проблема могла бы возникнуть, если бы вместо России появилось государство под названием, ну, скажем, «Союз России и Крыма». Тогда — да, менялась бы федеральная власть, ее структура. Здесь же они не меняются. Так что эти подозрения можно спокойно отбросить. — Присоединение Крыма фактически нарушает положения Будапештских соглашений о гарантиях безопасности Украине в обмен на ее отказ от ядерного оружия. Это, в свою очередь, тянет за собой подрыв Договора о нераспространении ядерного оружия. Россия фактически идет на сознательное нарушение положений международного права. И кого мы таким образом наказываем? Мы ведь тоже субъекты и объекты международного права. А значит, и себя подвергаем в перспективе многим опасностям, ослабляя свою безопасность и правовую защищенность? — Конечно, нарушается международное право, в том числе эти договоренности, и главное, фундаментальный принцип международного права — pacta sunt servanda (договоры должны соблюдаться). В сегодняшнем мире всё — бумеранг. А потому напрасно мы так радуемся. Те же аргументы, которыми наша власть и пропаганда сегодня пользуются, неизбежно когда-нибудь ударят по России.

Беседовал Андрей ЛИПСКИЙ


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

/

крым маневры

РИА Новости

6

огда именно наступил этот переломный момент, никто уже не скажет. Официальный Киев, например, и вовсе отрицает до сих пор, что в крымских частях начались брожения. Москва же настаивает, что украинские войска на полуострове чуть ли не целиком присягнули местным властям (а значит, уже и России) еще в конце февраля. И верить при таком информационном раскладе можно лишь тому, что видел сам. С тех пор как российские военные начали блокировать воинские части в Крыму, я нашел лишь одного присягнувшего на верность РФ. И им оказался главком ВМС Украины Березовский, только что назначенный Киевом. Хотя кто знает — армию присягнувших, возможно, и прячут. Или даже проще — этот один-единственный Березовский просто стоит целой армии. Спустя три недели беспрерывной блокады в украинских частях что-то все же пошатнулось. — Турчинов (и.о. президента Украины. — П.К.) нам сказал: держитесь. И больше ничего, — нервно рассказывал мне командир части в Перевальном Сергей Стороженко. — Не стрелять, не воевать, а держаться. Причем не письменно сказал, а устно. Вот и думайте, как нам себя вести! Первым не выдержал командир бельбекской авиачасти Игорь Мамчур и потребовал от Киева письменной директивы — как реагировать на присутствие российских войск. В случае если Киев снова промолчит, Мамчур пригрозил действовать по военному уставу, в частности, «использовать против оккупационных сил оружие». — Да не будем, конечно, стрелятьто, — объяснял мне тогда зам Мамчура Олег Подовалов. — Но пусть нам уже скажут, что делать: мы уходим, мы бьемся, или мы что? Решения ждем. Киев ответил лишь спустя неделю, через день после референдума, когда крымские власти назвали оккупантами уже самих украинских военных — тех, что не согласятся перейти на сторону россиян. Военное командование Украины тогда разрешило своим крымским частям открывать огонь в ответ на агрессию. Воинские части были единственной опорой Киева на ускользающем полуострове. Они держались до конца и даже выстояли пару дней — уже как «оккупанты» — после референдума. А затем, в среду, в расположение частей стали прибывать комиссии ФМС России. В единственном фотокиоске восьмитысячного

К

Додавили Контрактники с материковой Украины пакуют вещи. А их сослуживцы-крымчане подсчитывают, какой оклад будут теперь получать в армии новой родины Перевального держится стабильная очередь в 20–30 человек. А в единственном кафе (впрочем, есть еще пивная) за столиком обсуждают со мной будущее боевые подруги — местные служащие. — Ну вот, платят мне тут 470–480 долларов, — рассказывает старший матрос Алла Захарова, крепкая женщина лет 35. — А у вас, небось, ну сколько, ну 700, наверное, будет, да? — Тысяч сорок, — говорю. — Так это… ничего себе, — задумывается Алла на пару секунд и продолжает свосторгом: — О чем тут еще говорить, ну вот сами рассудите! Алла служит на военно-морском узле связи в Перевальном, и «боевая готовность» на ее узле не вводилась. Муж ее, наоборот, уже третью неделю находится на усиленном режиме и не ночует дома. — Пару раз забегал, конечно, помыться, — говорит Алла, поправляя длинную бордовую челку. — Сидели, думали, конечно… Решили, что будем переходить.

«

Они сначала уволятся из рядов украинской армии, тут же получат паспорта России и вступят в ряды армии РФ. Какое же это предательство?

«

Он крымчанин, я сама с Харькова, и что нам теперь Украина? Мама тоже сюда ко мне уже приехала. — А муж не против? — спрашивает ее блондинка лет за 40 с очень длинными ресницами и пакетом куриных яиц. — Не против мамы-то? — Так мама тоже за Россию теперь, ясное дело, — говорит Алла. — Ей бы еще тоже как-нибудь на паспорт-то подать. А ты подала, Ир? — Ходила на фотографирование, — ответила довольная блондинка с ресницами. — Не видно, что ли? — На какую реакцию вы надеялись? — Ни на что мы не надеялись! — сказала Алла. — Могли бы хоть приехать, поддержать! Потому что, знаете, у нас тут некоторые уже не выдержали, подали рапорта и поехали на материк, а в Чонгаре их украинские погранцы развернули и сказали: вы предатели, катитесь обратно. — Было дело, — кивает Ира. — Кинули и еще унизили. Хотя с кем именно произошла неприятность в Чонгаре, подруги не знают, не знакомы, только слышали от других военных. Предлагаю разобраться. Но когда начинаем звонить и выяснять, оказывается, что концов этой легенды и живых участников не найти — никто их не видел, только слышал от знакомых-знакомых, но и те, по правде, «узнали от соседей». А мифическая история с неизвестными персонажами меж тем не перестает ходить по военному поселку, обрастая новыми деталями. — Даже, говорят, их там избили, — негодовала Ира. — И вы хотите, чтобы мы ехали служить к этим извергам! Официальный Киев уже заявил, что готовит план передислокации воинских частей на материковую часть. Хотя конкретные сроки и новые места базирования еще не определены. Российское командование, в свою очередь, предложило

украинским военным три варианта: присягнуть РФ, оставаясь служить, покинуть Крым, либо уволиться из украинской армии. В военной части Бельбека (здесь же находится аэродром двойного назначения) служат в основном летчики. Из всех военных городков Крыма Бельбек оказался самым стойким. Здесь же были и первые силовые стычки с участием российских военных. В начале марта безоружная группа украинских офицеров с флагами и под гимн пыталась пройти к блокированному аэродрому — на свои рабочие места. В ответ российские солдаты начали стрелять поверх голов. Но после переговоров все же пропустили нескольких человек. Тогда это казалось украинцам малой победой. Но через несколько дней аэродром на вход закрыли окончательно. В среду отряды самообороны штурмом взяли штаб ВМФ Украины в Севастополе, а «неопознанные в форме» увезли и удерживали целые сутки главкома Гайдука. В четверг днем его высадили за пределами Крыма, в Чонгаре. «Остальных военнослужащих поторапливают с решением», — говорил мне зам командира летной части полковник Подовалов. Как и другим военным в Крыму, морским летчикам предлагают присягнуть России, уволиться или уехать. — Все у нас люди свободные, но никто присягать так и не решил, — говорил Подовалов. — Кто помоложе, просятся на материк, старики уйдут на пенсию. У кого здесь жилье, будем увольняться и надо както будет жить… — Будете получать российский паспорт? — Не хочу. Не знаю, — вздохнул полковник. — Я ведь офицер. Надо сказать, в Перевальном сомнения военных заглушали советчики из ополчения, охраняющие часть от провокаций. В городском клубе с завтрашнего дня будет работать информационная стойка ФМС, пока же о преимуществах российского гражданства у КПП части рассказывал координатор самообороны. — У них будет достойная жизнь! И никто не посмеет называть военных предателями, — говорил высокий ополченец с бородкой Андрей Караулов. — Они сначала уволятся из рядов украинской армии, тут же получат паспорта России и вступят в ряды армии РФ. Какое же это предательство? — А вы часом не родственник?.. — поинтересовался у Караулова кто-то из толпы. — Двоюродный брат, — признался самообороновец с гордостью. — Ведь заметно! Старшего матроса ВМС Украины Аллу Захарову я провожаю за молоком в магазин. Идем быстро — дует сильный ветер, и вообще похолодало. Матрос Захарова сжимает в руке хрустящий целлофановый пакетик. У магазина встречаем ее знакомых. — Вот вы спрашиваете, кто против присоединения. Маша против, — Захарова показывает на девушку с продуктовыми сумками. — Они с мужем из Черновцов, украинцы. И сын у меня против, вы знаете. Двадцать лет. Уедет, говорит, на Украину, не хочет быть россиянином. Не могу же я его сломать. И откуда это. — Что он говорит? — Витает в облаках Костя, про свободу что-то такое говорит, — вздыхает Алла. — Маш, привет, как посоветуешь, стоит украинский паспорт на всякий случай оставлять? — Выбрасывай, — отвечает Маша. — Тебя туда уже не пустят за предательство. — Что ты такое говоришь-то?.. Но подруга уже побежала от магазина к дому.

Павел КАНЫГИН, спец. корр. «Новой», Симферополь — Перевальное


/

политический рынок настроения

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

7

Гибельный восторг о внешней жизни больших российских городов украинские события не поменяли почти ничего. И возможно, изменили все в жизни внутренней. В страну пришло ощущение надвигающейся судьбы. Митинги с предельно агрессивными лозунгами и речами становятся регулярными и делят на «наших» и «врагов» уже не только украинцев, но и россиян. Нагнетание ненависти несколько разрядили итоги крымского референдума, но только несколько. Если копящийся заряд не пустят вовне, не найдут, как его сублимировать, это электричество освободится внутри, иначе не бывает: страдая от того, что общество еще недостаточно «монолитно», ораторы взывают к «внутренней мобилизации» для предотвращения «болотного вала». …Незадолго до крымского референдума полиция оцепила площадь в центре Красноярска. Машины не пускали, припаркованные — удаляли. Через несколько часов в пустое пространство перед Китайским торговым городом хлынула толпа, разворачивая транспаранты: «Святая Русь — Россия, Украина, Беларусь», «Путин прав! И точка!» Люди шли нарядные, улыбчивые — обычные. Подъезжали автобусы с табличками «Дети». Выгружающимся из них пенсионерам выдавали флаги. За считаные минуты площадь забили под завязку — это тысяч 6–7. Такие скопления народа за последние годы образовывались по двум поводам — когда Красноярск протестовал против строительства ферросплавного завода и когда он шел поклониться Поясу Богородицы. Теперь те же добрые русские люди собрались одобрить войну. Вот что звучало со сцены: «Мы еще посмотрим, кто из нас лучше стреляет. Мы всему миру показали, что мы сила… Пусть они нас боятся. Нам некого бояться. Мы чужого никогда не брали, но своего не отдадим. Мы за политику Путина, мы встали с колен, мы доказываем сейчас, что можем не только Олимпиады проводить, но и кое-кому по зубам дать». И — рев поддержки. О Крыме и «майданутых бандеровцах» ораторы вещали, вспоминая не что иное, как Брестскую крепость и Сталинградскую битву. И что-то я не заметил, чтобы слушатели кривились от омерзения, от очевидного морального диссонанса, от столь явного оскорбления памяти павших в той Великой войне. Как это вообще стало возможно, что люди принялись сравнивать свою собственную неумеренность в речах, в обожании вождя и режима, свой диванный шовинизм, свои страдания по поводу «притеснения соотечественников» с Брестом и Сталинградом? Откуда повылазили эти конспирология, инфантилизм, аплодисменты призывам выявлять «внутренних предателей» — тех, кто против войны? Председатель совета гражданской ассамблеи Красноярского края Алексей Менщиков (историк, кстати), срывающимся голосом: «Мы все вместе, вся Россия, отстоим Севастополь от бандеровцев и их хозяев на Западе!.. В Сталинграде в августе 45-го (?!) говорили так: если не удержим свой берег, мы пропадем. Если не биться за тот берег — падет наш… Могу сказать о тех, кто в Москве и других городах говорит о том, что не надо нам никуда

В

выходить. Это недостойные люди, если не сказать больше. Они, кто за корзину печенья, кто за банку варенья, пытаются говорить, что нам до этого нет дела. Давайте для них учредим награду — орден «Почетный крест предателя первой степени». Те же самые православные, что стояли к Поясу Богородицы, вымаливая здоровье детям и внукам, теперь — это в Великийто пост, в строгое время покаяния и очищения — молились о войне для своих деток. Те же самые добрые бабки и тетки, что протестовали против воздвижения ядовитого индустриального гиганта, рассказывая друг другу о болезнях внуков, теперь заявляли о готовности отправить их на гибель. То была не оруэлловская двухминутка — 12 минут ненависти. Так же внезапно все закончилось. Взрослые люди еще какое-то время не загружались в автобусы с табличками «Дети», весело гомонили и, как мне показалось, были вполне довольны, если не счастливы. С повсеместного в Красноярске ржача и ерничанья по поводу формирования «добровольческого полка им. Пересвета» для отправки в Крым — эта идея тогда объединила пару десятков мужчин, так и не преодолевших кризис среднего возраста, — до многотысячной, сплоченной истерики в центре того же Красноярска прошло всего-то две с половиной недели. Людей будто подменили. Временное помрачение, и оно пройдет столь же стремительно? Или дальше будет только хуже? Через пять дней, уже после референдума в Крыму, патриотам ликовать бы да гордиться — нет, к празднику примешалась все та же неадекватная агрессивность. Очередной митинг открыл вновь Анатолий Самков, возглавлявший ранее РУ ФСБ, а теперь региональный штаб ОНФ: «Мы медленно запрягаем, но быстро едем. Со скоростью 90 км/ч, с какой идет русский бронетранспортер». И вновь — с ярким накалом чувств — о ненавистном Западе и «пятой колонне».

Ч

то произошло за эти недели? Каков анамнез? В начале, когда в Красноярске набирали ополчение для защиты Крыма от «коричневой чумы», все было понятно: этим занимались особенные люди, профессиональные патриоты — куда без них. Они говорили, что в 1941 году именно сибирские полки переломили ситуацию в сражении под Москвой. Заявляли, что все в Украине завершится, как в 1945-м, — «знаменем славянского антифашистского фронта над Рейхстагом». К этим товарищам вопросов нет, без них было бы скучно. И к их воззваниям, казалось, у народа выработан иммунитет. Да, к тому времени власти уже поднимали в народе стадные чувства и наиболее мерзкие типажи, но все же на митинг, организованный «Патриотами России», поддерживать украинскую политику Путина собралось всего-то около 80 человек. Прошло несколько дней — и вот на площадь теперь приходят многотысячные толпы. Инициативу от маргиналов перехватил истеблишмент. Дело не только в пропаганде — на площади полно студентов, предпочитающих зомбоящику интернет. И не только в том, что к организации ненависти привлекли власти и бюджет, не только в разнарядке, по которой собирали на площадь народ, свозили из районов и городов

РИА Новости

Как стало возможно, что люди принялись сравнивать свой диванный шовинизм с Брестом и Сталинградом?

Власти уверены, что справятся с этим пробужденным энтузиазмом и направят его, куда нужно

края — по разнарядке ярость не вскипает, по ней не заставляют аплодировать и орать что-то абсолютно безумное. Горы книг написаны о таких переменах. Лучше прочих их отрефлексировали русские и немцы, с их самым богатым опытом за прошлый век. Вот приметы предвоенного времени от Петера Слотердайка, нашего современника: «народная воля к катастрофе», «утрата самоконтроля», «все возрастающее обобществление реакций», «смешение до неразличимости страхов за собственное существование и наслаждения от переживания катастрофы», «жажда драматизма в истории и отчаянная тоска по конфликту и настоящему столкновению»… «Главный психополитический симптом — сгущение общественной атмосферы, которая до невыносимости нагружается шизоидными противоречиями и амбивалентностями. В таком душном климате пышно расцветает скрытая готовность к катастрофе». Ее Слотердайк называет, обыгрывая выражение Эриха Фромма, катастрофильным комплексом. «Он свидетельствует о патологии коллективной витальности, в силу которой энергии живого вырождаются в симпатии к катастрофическому, апокалиптическому и театрально-насильственному». Кажется, по той плотной толпе на площади перед Китай-городом гуляло то самое воодушевление, если не счастье, о котором пишет философ: «Если все же поставить вопрос, когда в нашем веке был счастливейший час для европейских народов, то ответ на него может повергнуть в смущение. Тем не менее все признаки и документы говорят сами за себя. Поначалу феномен августа 1914 года ставит в тупик: то, что тогда переживали вступающие в войну народы Европы, историографы

стыдливо называют «военным психозом», но стоит присмотреться пристальнее, как выяснится, что речь идет о неописуемых бурях аффектов, которые охватили массы, о вспышках ликования, национального умиления и волнения, сладостного обмирания от страха и опьянения надвигающейся судьбой». А у нас есть на сей счет бабелевская фраза — «гибельный восторг», спетая Высоцким.

И

з выступления одного из красноярских депутатов: «Война на Украине началась в тот момент, когда в России шла Олимпиада, и поэтому мы должны помочь православным людям в борьбе против фашистов». Странным образом спортивные победы обратились военно-политическим реваншем, а сливаясь с итогами крымского референдума, они и вовсе пенятся теперь пьянящим напитком счастья, избавлением от сложных психокомплексов и травм. И уже не кажется пошлым ни ежедневный пафос, ни прущий из тьмы катастрофизм, и воспитание ненависти при поддержке власти и бюджета идет как по маслу. Власти уверены, что справятся с этим пробужденным энтузиазмом и направят его, куда нужно? Очевидно, пышное патологическое умопомрачение так же неотвратимо, как чувство опьянения — если пить, не останавливаясь. Рассудок вернется только после того, как аффекты минуют и придет настоящая беда.

Алексей ТАРАСОВ, соб. корр. «Новой», Красноярск


8

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

громкое дело

От редакции Спецкор отдела расследований «Новой газеты» Юлия Полухина вела дело «Анатомии протеста-2» с момента выхода в эфир одноименного документального фильма. Она провела собственное расследование и собрала важнейший фактический материал в России, Грузии, Украине и Литве. Он частично был приобщен к материалам уголовного дела о беспорядках на Болотной площади и, конечно же, был

Ключевой свидетель обвинения заявил, что беспорядки на Болотной площади произошли по вине не Удальцова и Развозжаева, а некой «либеральной хунты» головное дело в отношении Сергея Удальцова, обвиняемого в организации массовых беспорядков, и Леонида Развозжаева, которому предъявлено еще и обвинение в участии в них, было выделено в отдельное производство из материнского «болотного дела», возбужденного по горячим следам 6 мая 2012 года. В основу обвинения был положен документальный фильм «Анатомия протеста-2» (именно фильм, потому что оригинала видеозаписи, из которой он был смонтирован, в материалах дела нет). Напомню, что в этом фильме присутствуют фрагменты видеозаписи скрытой камерой, на которой, по версии обвинения, запечатлена встреча между рядом граждан Грузии, в том числе экс-главой комитета парламента по обороне и безопасности Георгием (Гиви) Таргамадзе, и активистами «Левого фронта» Сергеем Удальцовым, Леонидом Развозжаевым, Константином Лебедевым и Юрием Аймалетдиновым. Авторы фильма утверждают, что грузины были готовы финансировать деятельность российских оппозиционеров, если те согласятся способствовать дестабилизации обстановки в России, вплоть до привлечения чеченских боевиков и радикальных националистов и организации диверсий на Транссибе. Вскоре после выхода фильма активисты были вызваны на допросы, по месту их жительства прошли обыски. Константин Лебедев был арестован. Леонид Развозжаев выехал в Киев, где начал процедуру получения политического убежища, однако был похищен неизвестными людьми и впоследствии оказался в Басманном суде Москвы, где ему также избрали меру пресечения в виде содержания под стражей. Развозжаев дал явку с повинной, но сразу же отказался от нее, уверяя, что подписал документ под давлением, находясь в некоем подвале среди людей, которые угрожали ему и его семье. Сергей Удальцов некоторое время спустя был заключен под домашний арест. Юрию Аймалетдинову никаких обвинений предъявлено не было, он остался свидетелем обвинения. Константин Лебедев полностью признал свою вину и заключил сделку со следствием, он был осужден в особом порядке и получил два с половиной года лишения свободы. В четверг в Лефортовском суде должен был решиться вопрос о его

У

использован при подготовке серии материалов для «Новой газеты». На одном из судебных заседаний по «делу организаторов» подсудимый Леонид Развозжаев, который знаком с Юлией Полухиной с 2009 года, ходатайствовал, чтобы она стала его защитником. Юлия согласилась войти в процесс, став с процессуальной точки зрения его участником — одним из представителей стороны защиты. Очевидно, что таким образом она приняла на себя обязательство действовать

в интересах Развозжаева (и в какой-то степени в интересах второго подсудимого, Сергея Удальцова). Текст, который мы публикуем, — это текст защитника, а не журналиста. Тем не менее мы уверены, что новый — и неожиданный для нас — статус Полухиной позволит ей получить наиболее полную и глубокую информацию о ходе этого процесса, безусловно, важного для новейшей политической истории России. Мы также будем публиковать редакционные материалы, никак не связанные с позицией сторон.

Процесс. Что-то пошло не так условно-досрочном освобождении, но заседание перенесли на 3 апреля. Ни Удальцов, ни Развозжаев своей вины не признают. По их мнению, обвинение полностью сфальсифицировано, а процесс носит явно политический характер.

Дубль два Поначалу процесс над организаторами напоминал ремейк «болотного дела». Оно, кстати, слушалось в том же зале Мосгорсуда. Но есть и важные стилистические отличия. «Болотников» возили в Мосгорсуд потому, что там созданы необходимые условия для прессы и для зрителей, с юридической же точки зрения разбирательство шло в районном Замоскворецком суде (в его стенах, кстати, судья Никишина впоследствии огласила приговор). Процесс же по «делу организаторов» процессуально «прописан» в Мосгорсуде, что продиктовано статьей обвинения: ч. 1 ст. 212 УК РФ — «Организация массовых беспорядков». По этой же причине состав суда состоит сразу из трех судей под председательством Александра Замашнюка. Левых активистов, исповедующих «ленинские идеи», судит самая настоящая «тройка» — и ход процесса доказывает, что исторические аналогии здесь более чем уместны. Несколько первых заседаний, помимо дежурного оглашения обвинительного заключения, были посвящены допросу омоновцев и полицейских, признанных потерпевшими по «болотному делу» и уже выступавших в первом процессе. (Их, правда, оказалось существенно меньше, поскольку часть свидетелей разъехалась — кто в Сочи, кто на Кавказ, а кто и в Крым.) Свидетели обвинения с разной степенью точности и артистизма воспроизводили

«

показания, данные на следствии, — как и при каких обстоятельствах они испытали физическую боль или утратили свою дубинку. Но по сравнению с «болотным процессом», практически каждое выступление было дополнено новым тезисом: все эти «массовые беспорядки» явно были кем-то организованы, действия толпы ктото направлял. При этом на вопрос о том, имеют ли они претензии к Удальцову и Развозжаеву, никто из свидетелей не ответил положительно. Видимо, не объяснили толком, что вот эти два парня в аквариуме — лысый и бородатый — и есть те самые предполагаемые «организаторы». Зато когда адвокат Аграновский попросил пояснить, что же следует понимать под массовыми беспорядками и какие их признаки можно было наблюдать на Болотной площади, судья Замашнюк оборвал его неожиданным тезисом: массовые беспорядки на Болотной площади 6 мая 2012 года — это общеизвестный факт. И верно, есть такой юридический термин. Например, то, что Земля вращается вокруг Солнца, — это общеизвестный факт, не требующий доказательства в суде (если это не суд над Джордано Бруно, конечно). Но «массовые беспорядки» — это сложный юридический состав, наличие которого, казалось бы, и нужно доказывать в этом суде в первую очередь, а уже во вторую — рассматривать роль Удальцова и Развозжаева как организаторов. Похоже на то, что судья Замашнюк уже сейчас принимает позицию следствия как минимум наполовину.

Показания Лебедева Но позиции мало, нужны факты, то есть доказательства. Пострадавшие омоновцы и полицейские в этом смысле оказались очевидно бесполезными. Все

Видимо, свидетелям-омоновцам не объяснили толком, что вот эти два парня в аквариуме — лысый и бородатый — и есть те самые предполагаемые «организаторы»

«

ждали допроса ключевых свидетелей обвинения — Константина Лебедева и Юрия Аймалетдинова — и не напрасно. Выступление Лебедева отличалось от сценария, прописанного в обвинительном заключении, хотя все участники процесса: и защитники, и подсудимые, и, конечно, прокуроры — ждали, что он, как и положено человеку, заключившему сделку со следствием, воспроизведет текст, написанный обвинением. Вместо этого Лебедев рассказал и о том, как шло общение с грузинами, и о том, как проходила подготовка сил оппозиции к 6 мая, — вещи, ранее не обсуждавшиеся в публичном пространстве. О Таргамадзе. «Познакомиться с Удальцовым хотел Таргамадзе. Удальцов, по его мнению, представляет собой высокую ценность как оппозиционер, как непримиримый, непреклонный борец с действующим режимом, и это действительно было так. Таргамадзе был заинтересован, чтобы в России как можно скорее сменился политический режим. <…> В его задачи входили любые действия, конечно, не связанные с прямым насилием. Это исключалось». <…> «Роль Таргамадзе сводилась к тому, что он нам передавал опыт, которым, безусловно, обладал. Он передавал грузинский, украинский и даже сербский опыт. Он был сам участником революционных событий в Грузии, приведших к власти Саакашвили. Таргамадзе рассчитывал, помимо митингов, на устройство майданов, мирный захват административных зданий, проведение гражданских кампаний, рассчитанных на подавление воли правоохранительных органов и воли власти. Этому всему мы учились на семинарах в Литве, а я все это проходил на других семинарах, в том числе на Украине. Естественно, речь шла о материальной поддержке, которая должна была оказываться извне, потому что изнутри ее оказывать было невозможно». <…> «У грузин были очень ограниченные финансовые средства, по крайней мере, они так говорили, и поэтому мы исходили из их возможностей. Мы были рады буквально любой копейке. Договоренностей жестких не было, примерно был расчет на 30 тысяч долларов в месяц. <…> Деньги использовались для работы «Левого фронта»: печать агитационных материалов, поездки по регионам... и небольшая сумма нам на зарплаты». <…>


Евгений ФЕЛЬДМАН — «Новая»

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

Леонид Развозжаев

Сергей Удальцов

«Я начал делать [диктофонные записи наших встреч] еще в 2010 году, поскольку на моих глазах Таргамадзе предал своих белорусских союзников, всех, с кем общался, сдал белорусскому КГБ. Я не думал, как буду это использовать. Я не доверял Таргамадзе. Таргамадзе правый политик, они националисты. Записывал его на протяжении двух лет». <…> «Если бы Удальцов выступал в Грузии как политик, он бы уже давно в тюрьме сидел. О каком будущем России можно было говорить с Таргамадзе? Он грузинский националист, мы — большевики. Просто наши интересы совпали в определенном сегменте». О подготовке к 6 мая. «Мы с грузинской стороной сошлись на таком сценарии: после того как колона демонстрантов пройдет на официальный разрешенный митинг, и когда этот митинг закончится, мы откажемся расходиться, поставим палаточный лагерь, чтобы он рос и развивался. И достоял до момента инаугурации. Второй вариант — это, скорее, романтические фантазии, навеянные майданом предыдущих лет. Попытаться прорваться в центр и захватить какоенибудь административное здание или, по крайней мере, гостиницу «Москва». Но я сразу говорю — это была целиком моя идея. Я озвучил ее один раз, и мы ее не рассматривали». <…> «И третий план, не план по сути, а какая-то компиляция из всего. Тот, который, к сожалению, в конце концов и был принят и привел к массовым беспорядкам. Принят он был не нами, а оргкомитетом — пройти до моста, не сворачивая на Болотную площадь, и устроить там сидячую забастовку». <…> «Марш миллионов» 6 мая — это была не первая акция. <…> Эйфория постепенно начала уходить и люди начинали задумываться, а что же мы, собственно, меняем? Как мы можем эту достигнутую численность попытаться конвертировать в политический эквивалент? Эти вопросы задавались неоднократно в социальных сетях, и даже сложилась достаточно сплоченная группа, очень популярная, которая ставила под сомнение действия оргкомитета «Марша миллионов» и даже высказывались, что оргкомитет «слил протест» и что на фоне соглашательской политики все эти соглашатели пойдут в правительство Москвы.

Очень сильно эта позиция повлияла на оргкомитет. Непосредственно перед 6 мая я встречался с Удальцовым, и он мне рассказывал, чтобы я передал информацию Таргамадзе о прошедшем собрании оргкомитета и о собрании отдельных топовых фигур, где Удальцов тоже принимал участие. Он сказал, что был такой план: не сворачиваем в сквер, проходим мимо, останавливаемся около моста и устраиваем сидячую забастовку. Я тогда сказал: «Серег, ты понимаешь, что мы собственными руками бросаем

«

Константин Лебедев

не теми, которые произошли в результате безответственных действий либеральной хунты». <…> «[В оргкомитет входил] ряд, фамилий, их можно даже посмотреть. Я сейчас могу назвать, но кого-то могу забыть. Навальный, Немцов, Каспаров, Чирикова — это даже не оргкомитет, а те люди, которые принимали решение по плану организации митинга. Это те люди, которые, насколько мне не изменяет память, утверждать не буду, как раз не приняли наш план с Удальцовым. А голосовали в пользу прохода к мосту». <…>

Я могу утверждать совершенно точно, что камни грузины не присылали, бутылок с зажигательной смесью не закупали, поскольку я за деньги отвечал, то я знаю, о чем говорю. Нами закупались палатки

«

людей под дубинки, причем не имея возможности их об этом предупредить?» На что он мне сказал, что он был против, разумеется, этого плана, что он всеми силами старался убедить остальных участников оргкомитета свернуть на официальный митинг, но ничего не добился. <…> Удальцов, прямо скажем, в этой ситуации должен был принять неумную позицию оргкомитета. Но иначе мы бы разрушили дисциплину, принятую в оппозиции, и главное, Удальцов бы не очень хорошо выглядел. Самый непримиримый борец принимает линию соглашательства с официальной властью. Мы вынуждены были согласиться на позицию оргкомитета. А позиция была такая, потому что оргкомитет пугался, что группа радикалов их обвинит в соглашательстве. Именно этот страх перед обвинениями и привел к той безответственной вещи, за которой последовали массовые беспорядки». О «либеральной хунте». «То, что произошло в действительности, никак не совпадало с нашими планами. Мы не исключали последствия микромайдана, последствия могли быть разными. Жестче или мягче, но, во всяком случае,

«Я предполагал, что если наш лагерь быстро разгонят, то все равно это будет зрелище, или просто будет дурацкое, ни к чему не обязывающее столкновение, которое ничем хорошим, корме сроков людям, которые по глупости на это пошли, не закончится». <…> «Мероприятие 6 мая было согласовано, но никто из нас не собирался следовать правилам согласованного митинга, мы хотели остаться после митинга, это уже нарушение правил. А либеральная оппозиция изначально была настроена не на митинг. В конце концов, либеральная позиция восторжествовала». О массовых беспорядках. «[Вариант прорыва] рассматривался. Ситуация могла развиваться самым непредсказуемым образом. Конечно же, если бы случилось невероятное и полиция не появилась, то мы бы не остановились и пошли бы дальше. Сказать, что готовилась какая-то специальная группа для прорыва, я не могу. Я могу утверждать совершенно точно, что камни грузины не присылали, бутылок с зажигательной смесью не закупали, поскольку я за деньги отвечал, то я знаю, о чем говорю. Нами закупались палатки.

9

Палатки в полицию не кидались, групп прорыва мы не готовили, я совершенно точно отвечаю за свои слова». <…> «Удальцов говорил, что он исполнил свои обязательства перед оргкомитетом. <…> Он садился вместе со всеми как узнаваемое лицо, разумеется, обеспечивал эту сидячую забастовку». <…> «Можно привести слова Развозжаева, который впоследствии утверждал, что именно он, не согласовывая ни со мной, ни с Удальцовым, собрал с помощью мегафона, так сказать, слуг Гапона, которых он назвал анархистами, и вместе с этой колонной попытался осуществить прорыв, предварительно проконсультировавшись с [депутатом Госдумы Ильей] Пономаревым на этот счет. Более того, он очень переживал, что потом Удальцов будет его ругать за самодеятельность. Там атмосфера была такая, что массовые беспорядки происходили фактически сами собой. Люди, которые в этом участвовали, не руководствовались ничьими приказами. Там был хаос, он был организован, но каждый участник принимал решение, как мне кажется, самостоятельно, без прямого приказа, за исключением, может, колонны, которую вел Развозжаев. <…> Я не берусь судить, насколько это было правдой... Может быть, Развозжаев просто приписал себе чужие заслуги, чтобы солидно выглядеть в глазах грузин». <…> «По поводу бутылки с зажигательной смесью и прочего, я думаю, там пришла какая-то группа людей, которая и устроила все это: бросание бутылки, распыление газа и прочее». О показаниях на следствии. «Из этих показаний выясняется, что давка была нами запланирована, но это не так и это бессмысленно. Мы не могли на это пойти и подставить активистов, поскольку могли все пострадать. <…> Я не отказываюсь [от показаний на следствии], я вношу уточнения и требую их внести. <…> Мы вообще не планировали ни в кого кидать камнями, бутылками с зажигательной смесью. Ничего из этого мы не планировали и не делали». Дав такие показания, Лебедев существенно осложнил работу стороны обвинения и одновременно поставил под удар людей, которые проходили по делу свидетелями или не проходили вовсе. Пока неясно, была ли это его инициатива, или установка следствия, с которым он заключил сделку. Ясно одно: «болотное дело» — это надолго. Тому есть и объективные подтверждения. Расследование «болотного дела» продлено до августа, следственная бригада не распущена, хотя ей, казалось бы, заниматься нечем. Обвинительное заключение по «болотникам» из так называемой «второй волны» на днях будет направлено на утверждение в прокуратуру. То есть лучшие силы СК либо будут несколько месяцев бить баклуши, либо займутся расследованием в отношении новых фигурантов. Сами решайте, какой вариант более реален.

Юлия ПОЛУХИНА P.S. Во вторник в передаче «Чрезвычайное происшествие» на НТВ был показан разоблачительный документальный фильм про Алексея Навального. Стилистика неотличима от «Анатомии протеста-2»: те же съемки на скрытую камеру встречи с иностранными эмиссарами, те же прослушки переговоров, те же обвинения в связях с западными разведками. Очевидно, что этот сенсационный материал к текущим уголовным делам Навального, имеющим экономическую природу, не пришьешь. Начало его преследования по политическому «болотному делу» напрашивается само собой, и показания свидетелей обвинения по делу Удальцова–Развозжаева могут сыграть тут не последнюю роль.


10

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

/

политический рынок позиция

Не бойся! Первая сессия Конгресса интеллигенции России под лозунгом «Против войны, против самоизоляции России, против реставрации тоталитаризма» прошла 19 марта в Библиотеке иностранной литературы

«С

амопровозглашенной интеллигенции», так определила собравшийся контингент писатель Людмила Улицкая, собралось не слишком много. Зал был заполнен на две трети. Та интеллигенция, которая решила объединиться в иных, нежели пропутинские мастера культуры, патриотических категориях рассаживалась по местам без оживления. Прозвучавшая накануне программная речь президента, по сути поставившая страну на грань холодной войны, видимо, внесла серьезные коррективы в предполагавшуюся тональность общего разговора. Тональность уже не содержала никаких иллюзий относительно глубины пропасти, в которую предстояло падать. Собственно, поэтому изначальная повестка дня, предполагавшая, что интеллигенция собирается, чтобы «предостеречь власть от совершающейся исторической ошибки — превращения России в страну-изгоя и перспективы кровопролития», спонтанно изменилась. С трибуны стали говорить о том, во что превратилась страна за годы правления Путина, и о том, что интеллигенции нужно срочно менять представление о собственной роли в предлагаемых обстоятельствах. И удивительным образом тональность разговора, ожидавшаяся как раздумчивый интеллигентский междусобойчик, вдруг по нарастающей стала обретать стилистику митинга. Экономист Евгений Гонтмахер, политологи Марк Урнов, Андрей Рябов и Леонид Гозман говорили и о том, что крайне важно было услышать толпе на Болотной, что ждали услышать на Болотной. Брендовая кричалка Навального «Не забудем, не простим!» позволила тогда выпустить толпе пар, но не задуматься. А в стране с врожденной тоталитарной патологией острый дефи-

цит гражданской способности задуматься приводит к проигрышу. Выступающие говорили короткими, рублеными и внятными фразами, не слишком присущими стилистике политологических дискуссий. Видимо, подействовал Майдан. «Мы переходим к мобилизационной экономике», «Бизнес в неволе не размножается», «В обществе доминирует агрессивность, а агрессивный человек принимает примитивные решения», «73% граждан предпочитают стабильность свободе» — фразы могли бы стать оппозиционными тезисами и лозунгами еще пару лет назад. Не стали. Оппозиция и интеллигенция все эти годы не учились сотрудничать — в итоге обе стороны проиграли, не дав опоры для тех, кто готов отстаивать свободную родину. Ирина Прохорова — известный издатель, а с недавнего времени и политический деятель — напомнила, что у интеллигенции есть забытый и не интернетресурс. Это — поход в массы: публичные лекции, выступления, просветительское дело, которое в данных обстоятельствах становится единственным шансом не потерять аудиторию. Почти в конце дискуссии она зачитала записку, пришедшую из зала. «В зале собралась интеллигенция — это люди зрелого возраста. А мы, люди молодого поколения, причисляем себя к постиндустриальным специалистам. Возможно ли взаимодействие?» Прохорова сказала, что именно этот вопрос и доказывает, что время комфортной самоизоляции интеллигенции прошло. Нужно действовать. Наталья ЧЕРНОВА, обозреватель «Новой»

Людмила УЛИЦКАЯ ответила на вопрос Дениса Гуцко о Конгрессе интеллигенции. Полностью их беседу читайте в следующем номере «Новой» — Что показал прошедший 19 марта Конгресс интеллигенции? — Мне было очень интересно. Во многих отношениях. Раскол внутри российской интеллигенции произошел не по линии Майдана, как мне представляется, а гораздо глубже. Интеллигенция (если мы будем с оговорками пользоваться этим историческим термином, который сам по себе сегодня устарел) расколота по другой линии — в отношении к действующей власти. История с Крымом, которой предшествовала история с Олимпиадой, подвела общество к расколу, который маскируется сегодня народными гуляньями и празднованием по поводу присоединения Крыма. Простодушный наш народ дружно радуется по прописанной программе, но люди более образованные, более информированные видят картинку другую. На два шага вперед. И картина эта не про Майдан, и даже не про Крым, а про безумную, свихнувшуюся власть, которая сегодня роет могилу своей стране, вступая в конфликт с остальным миром. <…> Мы стали агрессивным государством. Мы стали авторитарным государством. Проблемы Майдана в

Украине уже нет — он победил. Закрыли тему: Януковича убрали за бездарность и воровство, поставили новых начальников, и через некоторое время мы узнаем, лучше они или хуже старых. Но почемуто Россия все еще переживает проблему Майдана: сколько там было (и есть) фашистов и экстремальных националистов? Были! И фашисты самодельные, и просто шпана — потому что при всякой революции всегда пена поднимается. Есть в Украине новая власть, сама управится. А вот что мы будем делать с нашим расколом в отношении действующей власти — вопрос другой. Одним она «ндравицца», а другим — нет. Вот те, которым она не нравится, и собрались, чтобы обсудить, почему именно политика власти кажется опасной и самоубийственной. И написали об этом обращение. А те, которым власть нравится, написали свое — мол, одобряем. Ничего в этом нет трагического — нормальный общественный процесс. И чем большое мы будем обсуждать свое отношение к тем или иным явлениям жизни, тем скорее станем гражданским обществом.

Нас объединяет отвращение к вранью Что такое интеллигенция и как ей бороться «Иностранке» — во все времена самой подозрительной из русских библиотек (вообще подозрительных по определению) — состоялся первый самопровозглашенный Конгресс интеллигенции России «Против войны, самоизоляции и реставрации тоталитаризма». Собравшиеся интеллигенты — в массе сильно за полтинник — сразу стали думать, как переименовать свое собрание, чтобы не быть неправильно понятыми прогрессивной молодежью, которой в зале не было. Может, «Конгресс гражданского общества»? Не получится, потому что все знают: гражданское общество — это Общественная палата РФ. А ты кто такой? Я не готов так легко пожертвовать клеймом интеллигента, которое известная часть россиян гордо несет на лбу уже лет триста (если от Петра, но можно и от Курбского — первого в нашей истории «иностранного агента») и пронесла даже сквозь «Историю КПСС». Уж верно, те сатрапы были и более жестоки, и поначитанней, негоже интеллигентному человеку мимикрировать теперь. В роли интеллигента я хуже всего чувствовал себя в «нулевые». Хотя «матблагосос» (так в интеллигентных кругах выражались в годы нашей молодости) становился более сносным, угнетало ощущение лишности на том празднике не столько жизни, сколько бабла. Некому было передавать свои навыки и ценности. Это прошло в 2011-м: выяснилось, что тридцатилетним с Болотной снова интересны не сорокалетние, зашедшие слишком далеко в «бизнес», а мы — непрактичные старые дураки. С тех пор я их часто встречаю, и, что важно, не только в Москве. Всюду они составляют меньшинство, и это нас сразу роднит. Мы не похожи, но они слушают и спрашивают. Они все перепишут по-своему, зато нашему праху будет чьи грядки удобрить. И не надо перед ними ваньку валять и пытаться убедить их в том, что мы вовсе не интеллигенты, а какие-то, допустим, интеллектуалы. Мы им в таком качестве не нужны и даже смешны. Да и не прокатит. Им «прикольно» послушать еще живого интеллигента, предка. В «Иностранке» таких был полный зал. Но если мы хотим разговора с потомками, эти экземпляры им надо предъявлять тоже не все подряд. Между очень деловитым выступлением Ирины Прохоровой о просветительстве и очень достойным заключительным словом хозяйки Екатерины Гениевой из зала поступил ряд предложений усилить резолюцию Конгресса в духе «грабительского режима» и «кровавой диктатуры». По опыту общения с молодыми скажу: хорошо, что их не было в зале. В таком русле одна их часть оккупировала бы трибуну так, что нам бы там уже нечего было делать, а другая, даже покивав согласно, никогда бы сюда не вернулась. Я и сам бы с ними ушел — поговорить, а про «кровавый режим» как-то «не прикалывает». Я бы даже сказал, что истерика — это сегодня неинтеллигентно. Для потомков: интеллигентность наследуется не генетически, преемственность здесь следует скорее известной

В

формуле: «Дух дышит, где хочет». Есть много определений «интеллигенции», но всякое из них уже устарело, так как всякий раз вместе с нею самою появляется и новое понимание ею самой себя. Прошлое определение, искавшее самое себя на стыке рефлексии и нравственности, опровергнуто практикой: нравственное поведение в смысле заповедей, которые мы признаем, но которым редко следуем, свойственно нам не более чем всякому русскому человеку. Поэтому в этой формуле «нравственность» я бы заменил на «честность». Исторически интеллигенция не беспрерывна: то это лишь пересыхающий ручеек между камнями, то вдруг Ниагарский водопад. И вовсе не поглощение Крыма вызвало ту высокую волну, которая в субботу прокатилась по бульварам в Москве, а то, как это было сделано, — хотя бы эстетическая составляющая голосования в Совете Федерации. Нет там «кровавого режима», а есть чудовищное вранье, явная неэффективность которого заставляет власть от мер экономического принуждения переходить к внеэкономическому, полицейскому. Тут жестокость не является целью, хотя перед использованием ее в качестве средства власть до сих пор ни разу не задумывалась. Значит, надо сделать так, чтобы она задумалась. У Конгресса интеллигенции (как бы его ни назвать) никогда не будет единой и внятной программы, рефлексия всегда проигрывает ясности слоганов противоположной части общества, например: «Россия встает с колен», «Грабь награбленное», «Бей жидов» и так далее. Все, что нас объединяет, это отрицание: отвращение к вранью. Однако количественное выражение этого отвращения в вышедших на бульвары человеко-единицах указывает властителям на их историческую перспективу: в учебниках истории, которые будут написаны через сколько-то лет (немного, возможно, еще при их жизни), их сегодняшние действия будут оценены как бесчестные. Такая оценка уже сегодня — факт: в этом смысле в российской истории интеллигенция не изменила себе ни разу. Бесчестность, бесчестие — и есть тот раздражитель, который заставляет загадочную интеллигенцию поднимать свои очень разные головы из состояния дремы, в которое она склонна погружаться, пока не запахнет слишком сильно дерьмом. Неохота вымазаться, и вообще: «для того ли разночинцы рассохлые топтали сапоги, чтоб я теперь их предал? Мы умрем как пехотинцы, но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи». В этом общем свойстве «потомки» — те же интеллигенты, хотя, наверное, пройдет много времени, прежде чем они решатся примерить на себя это архаичное, почетное, но и слишком ко многому обязывающее звание. Леонид НИКИТИНСКИЙ


СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПАРАЛИМПИЙСКИЙ ВЫПУСК

Анна АРТЕМЬЕВА — «Новая»

Нам голос был

Перед репетицией

Если бы артистов выбирали не только по профессиональным критериям, но и по критериям стойкости к вызовам судьбы, то Нафсет выиграла бы и этот отбор

Когда она взмыла над огромным олимпийским стадионом в белом платье и диадеме, как Снежная королева, и запела финальную песню Паралимпиады, стало очевидно, что триумф Игр, если возможно было бы придумать ему олицетворение, именно таким и должен был быть: независимым, прекрасным и сияющим. Почти недостижимым.

Валерий ВАСИЛЕВСКИЙ — «Новая»

Е

Нафсет Чениб исполняет финальную песню Паралимпиады

е голос, уверенный, спокойный и сильный, был натянут над стадионом звенящей струной безусловного счастья для всех преодолевших себя на этих Играх. Через два дня она вернулась в Москву той привычной, маленькой незрячей девочкой, о которой мы писали, еще не зная, что она станет голосом Паралимпийских игр в Сочи. Уже позже я подумаю, что если бы для концерта выбирали артистов не только по профессиональным критериям, но и по критериям стойкости к вызовам судьбы, то Нафсет выиграла бы и этот отбор. Встретиться не получилось — прилетела поздно ночью, а наутро большая репетиция сводного концерта на Казанском вокзале. Пришлось общаться по телефону. «Я не видела стадион, когда пела, но атмосфера чувствовалась. Это было такое мощное дыхание стадиона. Перед выступлением режиссер меня спросил, не боюсь ли я высоты, так как моей сценой была маленькая платформа, которую поднимали на несколько десятков метров. Я его успокоила, сказав, что вообще-то прыгала с парашютом. Платформа, правда, подрагивала под ногами. Но больше всего меня утомила диадема, которая страшно сдавила голову. Пришлось терпеть. Потом мне рассказали, что весь мой наряд был прекрасен, поэтому за красоту я пострадала не зря. К сожалению, не получилось поболеть за наших спортсменов, так как у меня не было «паспорта болельщика». Но зато меня свозили в дельфинарий и в самшитовый заповедник. Знаете, я раньше была в Сочи, и то, как преобразился город, очень впечатляет. Он стал просто фантастическим. Я думаю, что самое главное — это сохранить все построенное и дать возможность людям все это использовать. Только протестировать безбарьерную среду мне не удалось — меня везде возили на машине, а после репетиций выходить одной в город уже не было сил. А то, что мне самой удалось прикоснуться с Паралимпиаде, — это подарок судьбы. Это память навсегда».

Наталья ЧЕРНОВА, обозреватель «Новой» P.S. На днях позвонил друг — питерский журналист и инвалид Юра Кузнецов, который пару месяцев назад рассказал мне о Нафсет. Кузнецов попросил написать, что главное достижение Паралимпиады — это то, что «в обществе открылось горизонтальное отношение к инвалидам. Мы вышли из «закрытого» сектора». Оказалось, что нескольким питерским инвалидам оплатили билеты в Сочи обычные люди — частные лица. Хотя их никто об этом не просил.

ПРЕМЬЕРА АКЦИИ

ПЕРСОНА

Сочи. Идеальный мир. Далее везде

Двадцатый номер Владимира Каманцева

В столице Паралимпийских игр удалось создать безбарьерную среду. Она необходима и в других городах России. Наши собственные корреспонденты помогут менять реальность к лучшему

На Паралимпиаде герои — все. Но у «Новой» есть свой: десантник-разведчик, вратарь сборной России по следж-хоккею

страница 14

страница 14


I’m possible Выложиться до конца. Норвежка Бригит Скарстейн после финиша без сил рухнула в снег, отдав всю себя борьбе на лыжной трассе

Фоторепортаж

Валерия ВАСИЛЕВСКОГО

Мгновенья паралимп

В следж-хоккее только джентльмены. Перед игрой судьи приопускаются на колено, чтобы поприветствовать капитанов команд

На Паралимпиаде выкладывались по полной не только спортсмены, но и болельщики

Время собирать камни. Идет подготовка к финальным встречам по керлингу, в которых российской команде достанутся серебряные медали


Марш победителей. Флаг России на закрытие Паралимпиады вынесли чемпионы и призеры игр, выигравшие рекордные 80 медалей

«Пей, Наташенька, пей!» Старший тренер лыжно-биатлонной команды Ирина Громова (слева)

Поклон болельщикам. Российские лыжники в очередной раз заняли весь пьедестал, и на высшей ступени, как всегда, Роман Петушков

ийской весны

«Серебро» с перспективой. В финале следж-хоккейного турнира российская сборная с минимальным счетом уступила американцам. Но у команды, в которой выступает Вадим Селюнин, хорошие перспективы

Грандиозное зрелище! Именно так отзывались зрители о церемониях открытия и закрытия, подготовленных творческим коллективом во главе с Константином Эрнстом


14

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

I’m possible

Двадцатый номер Владимира Каманцева На Паралимпиаде герои — все. Но у «Новой» есть свой а него шли итальянцы, норвежцы, американцы. Он метался как зверь, вытаскивая стопроцентные голевые броски, смело бросался в самую гущу борьбы на пятачке, отбивал, ловил, накрывал. Волны мощных атак вновь и вновь накатывались на его ворота, быстрые и хитрые нападающие пытались отправить шайбу за спину тому, кого тренер выбрал защищать рамку ворот от посягательств противника. И только команде США, неизменным многолетним чемпионам Паралимпийских игр по следж-хоккею, с которой сборная России волею жребия сыграла дважды, удалось по разу распечатать ворота Владимира Каманцева. Первая пропущенная шайба ничего не решала, вторая стала единственной в финальной игре, и нашим ребятам достались серебряные медали — пожалуй, предел их самых смелых мечтаний. Созданная менее четырех лет назад национальная команда по следж-хоккею благодаря стараниям старшего тренера Сергея Самойлова быстро вышла на ведущие позиции, завоевав год назад бронзовые медали чемпионата мира. На том турнире голкипер нашей сборной — двухметровый гигант Михаил Иванов был признан лучшим вратарем. Он и вышел в дебютной паралимпийской встрече с командой Южной Кореи. Поначалу игра складывалась вполне успешно, мы вели 2:0, но преимущества не удержали. Дело дошло до буллитов, в которых корейцы оказались чуть искусней, и перед сборной России встала тяжелейшая задача — побеждать в двух оставшихся играх команды Италии и США.

Н

МЕСТО ВСТРЕЧИ

Безграничная возможность быть вместе

Сочи. Идеальный мир. Н Далее — везде

С

очи на время Паралимпиады стал площадкой игры в идеальный мир для людей с бесконечными возможностями, но чуть ограниченными физическими данными. Благодаря этим состязаниям в России наконец появился город, где практически нет преград. Идеальный город с безбарьерной средой. Несомненно, народные Паралимпийские игры смогли изменить сознание россиян. Изменили отношение к людям, которые из-за своих физических недостатков и нашей, признаемся, духовной ущербности предпочитали казаться незаметными, тихо выживая в своих квартирах, мучаясь по дороге в магазин или безуспешно пытаясь устроиться на работу. Мы очень хотим, чтобы правила и условия игры в идеальный мир стали действовать и в мире реальном. В мире, где порой проще завоевать «золото» Паралимпиады, чем установить подъемник для инвалидной коляски в отдельно взятом подъезде…

Поэтому «Новая газета» объявляет о старте акции «Идеальный мир». Смысл ее прост — наши собственные корреспонденты в регионах России будут исследовать свои «подопечные» города на предмет безбарьерной среды, проще говоря, комфортности для проживания людей с ограниченными возможностями. О результатах вы узнаете на страницах «Новой». Обо всех проблемах, обнаруженных во время тест-драйвов, мы обязательно будем информировать местные власти, а при необходимости — и федеральное правительство. Опыт работы с высокопоставленными государственными чиновниками по паралимпийской тематике показал нам, что они не просто готовы помогать на словах, но и принимать жесткие и четкие решения. Мы видели, как может работать административный ресурс. И, несомненно, станем его использовать.

«Новая газета»

ародные игры — а Паралимпиада в Сочи не зря получила этот неформальный статус — нужно смотреть всем миром. И у москвичей, не попавших в столицу Олимпиады, такая возможность была. В Парке им. Горького и в парке «Сокольники» были установлены объекты Live Sites Sochi-2014 — сорокаметровые экраны, на которых можно было смотреть прямые трансляции паралимпийских состязаний — бесплатно, без рекламы и в кругу болельщиков. По данным организаторов акции, «Новой газеты» и компании КРОК, около ста тысяч москвичей прикоснулись к грандиозному празднику силы человеческого духа. Огромное спасибо всем, без кого этот проект не мог бы состояться. И отдельно: Вице-премьеру правительства РФ Дмитрию КОЗАКУ Заместителю мэра в правительстве Москвы Александру ГОРБЕНКО Министру культуры правительства Москвы Сергею КАПКОВУ Объединенной дирекции «Мосгорпарк» ГК «Ростехнологии» и ее генеральному директору Сергею ЧЕМЕЗОВУ

Алексей КОМАРОВ — «Новая»

В столице Паралимпийских игр удалось создать безбарьерную среду. Она необходима и в других городах России

Валерий ВАСИЛЕВСКИЙ Фото автора

Паралимпиада на экранах в Парке культуры им. Горького...

Дмитрий МУРАТОВ — «Новая»

ПРЕМЬЕРА АКЦИИ «НОВОЙ»

В первой из них тренерский штаб решил заменить вратаря и доверить «рамку» Владимиру Каманцеву — бывшему десантнику, участнику чеченских событий. Там, в 2000 году, во время одной из боевых операций, боец разведроты Каманцев получил тяжелейшие ранения, в результате чего лишился ноги. Полгода провел в госпиталях, а потом, как это сплошь и рядом случается у инвалидов любой войны, вместе с потерянной ногой утратил и жизненные смыслы. Спорт помог вновь обрести себя — так в ижевском клубе «Удмуртия» появился классный перспективный голкипер, вскоре ставший вратарем национальной команды. Паралимпийский дебют удался Владимиру Каманцеву на все сто. Именно его уверенная, на грани невозможного, игра позволила его товарищам буквально разгромить агрессивных итальянцев, наколотив сопернику семь безответных голов. Еще одной «сухой» игрой стал для Каманцева полуфинал с норвежцами. И только единственная шайба, оказавшаяся в его воротах в финальной встрече с командой США, решила судьбу золотых медалей сочинской Паралимпиады. У него на спине знаменитый 20-й, третьяковский номер. Цифра, ко многому обязывающая. И есть подозрение, что команда Самойлова намерена в ближайшее время стать в мировом следж-хоккее тем, чем была когда-то советская хоккейная дружина времен Третьяка, Харламова, Мальцева.

...и в «Сокольниках»

Компании КРОК и ее руководителю Борису БОБРОВНИКОВУ Паралимпийскому комитету России и его главе Владимиру ЛУКИНУ Международному паралимпийскому комитету Оргкомитету Сочи-2014 Всем ура! «Новая газета»


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

15

карта памяти тыд не грех. Стыд — дитя греха. Может быть, стыд это покаяние за содеянное неточное движение души, осознанную слабость, или неосознанное признание права неправедной силы на твой страх или на твое безразличие. Стыд, если его не подавлять, может выполнять функцию внутреннего реле, слабым своим током способного отключить систему от большой подлости. Или включить сознание для неприятия лжи как аргумента для принятия решения, которое временно облегчает жизнь. Тебе кажется, что ты меняешь ее ненадолго — до новых обстоятельств, и объясняешь это своему стыду: мол, потерпи, все вернется на свои места. И тебе кажется, он, понимая, утихомиривается, перестает мешать твоему выбору. А он просто покидает тебя. И ты живешь, словно как раньше. Комфортно и покорно. Однако это, может быть, уже другая жизнь. Я берегу свой стыд. Он не дает себя забыть и мучает меня с августа шестьдесят восьмого. Нет, явился он позже, когда, имевший обыкновение вырезать и наклеивать в большой альбом все заметки, вплоть до неподписанных информашек (такая была тогда культура публикаций), я хвастался перед женщиной, за которой ухаживал, своими журналистскими достижениями. Она читала напечатанное, потом подняла глаза и спросила, все ли вклеенное написал я? — Да! — И это? Там была крохотная информация без подписи о митинге на московском заводе «Динамо», рабочие которого одобрили ввод советских войск в Чехословакию. — Понимаешь, я так не думал. Это было редакционное задание, которое дали мне — стажеру, даже не корреспонденту. Я не мог его не выполнить. И такой митинг действительно был. Женщина заплакала, встала и ушла. Я не вырвал заметку из альбома. И не вытащил из жизни. Это был мой пепел. Мое реле. Мне неприятно вспоминать эту историю, но не помнить ее мне не дает стыд. И в чехословацких событиях были деятели культуры и журналисты, которые — кто от советского воодушевления, кто от рабской зависимости, кто из желания подтвердить преданность строю, партии и вождю — высказывали одобрение и поддержку, в которой, по любому счету, ни партия, ни строй, ни вождь не нуждались. Решение принималось без малейшего учета так называемого общественного мнения, роль которого стремилась к нолю. Тест на преданность через ноль многие проходили, обойдясь уже без стыда. Тем более что потом времена исторических решений превратились в эпоху исторических ошибок, вожди стали героями анекдотов, и те, кто одобрял и поддерживал, стали жить гармонично и трепетно, словно ничего не было. Да и было ли? Было. В истории остались семь человек, вышедших с протестом против советского вторжения на Красную площадь, и жестокая частушка из пяти слов о военном корреспонденте Карле Непомнящем, погибшем в авиакатастрофе вертолета в Чехословакии, когда он вез агитационные листовки. «Протянул Непомнящий ноги братской помощи»… Хотя эту помощь, понятно, организовывал не он. Он просто не отказался. Как и я от заметки. Это большой талант — дар неучастия. Мой друг, великий кинорежиссер Георгий Николаевич Данелия, когда ему позвонили с предложением поддержать военное вторжение на Украину, объяснил, что он не вполне владеет информацией, чтобы принять решение, и предложил в законодательном порядке запретить деятелям культуры подписывать письма в поддержку решений, которые и без того уже приняты. Дар участия — не меньший талант. Маленькая информационная заметка без подписи оказалась важнейшей прививкой, заставившей меня думать не только о последствиях слов и поступков, но и о са-

Стыдно мне

С

Тбилиси. 9 апреля 1989 года. Через час эти «экстремисты» будут жестоко подавлены советскими войсками. Двадцать человек погибнет. Время, в котором мы сегодня живем, началось в эту ночь

мих поступках и словах. Я никого не осуждал за то, что человек думал и поступал не так, как я ему определил по симпатии. Бог ему судья и сам он себе адвокат. Его право любить, что он считает нужным, или ненавидеть, верить или говорить, что веришь, даже лгать себе и другим — его право. Не я писал заповеди, не мне их проверять. Но и у меня есть право: стыдно мне. За ложь, за фальшь, за попрание человеческих прав и международных договоренностей, какой бы страной они ни нарушались. Моей родной — особенно. Ну что поделаешь? Слышу эту восторженно-угрожаю-

«

Образ безликих людей не создаст образ страны. А у моей страны образ есть. Это сумма людей, имеющих лицо

«

щую белиберду: мотивы, выгоды, обстоятельства — и стыдно… Прямо глаза долу. В Тбилиси, ночью 9 апреля 89-го года, я оказался на проспекте Руставели, когда советские солдаты крушили мирный митинг. Как свидетель, описал все, что видел своими глазами: избиение без разбора, газ, погибших, и отправил заметку в «Литературную газету», где работал. Из Москвы мне сообщили, что в ЦК партии решили, как все было на самом деле, и предложили напечатать пропагандистскую фальшивку. К моему старому стыду мог добавиться новый, но коллеги из «Молодежи Грузии» выручили меня. Они напечатали текст в том виде, в котором я отправил его в Москву. И фотографии. А статью Тани Чантурии, собкора «Известий», об этих событиях ее газета не

напечатала. Перед ней встал выбор — сохранить стыд или работу. Она ушла из газеты. Когда-то сидели мы с Александром Николаевичем Яковлевым, умнейшим человеком, фронтовиком-инвалидом, верившим в коммунистические идеи, в возможность поставить государство на службу человеку, а к концу жизни ставшим из секретарей ЦК по пропаганде аргументированным антикоммунистом. Имевший доступ к секретным материалам советских спецслужб, он видел масштабы разложения народа: предательство друзей, всеобщее доносительство, духовное уродство многих деятелей культуры, науки, искусства, писателей, военачальников, политических и хозяйственных лидеров, которые потом, в новом времени, вполне приняли образ «приличных» людей. — Я живу словно в аквариуме с прозрачными стенками. Говорю с вменяемым человеком, а знаю анамнез его нездоровья. Он сознавал, что человек может развиваться и нормально, если жизнь меняет взгляды. «Расстриги» достойны понимания и уважения, если обретенный образ мысли искренен. Достойны понимания и те, к кому были применены жестокие меры принуждения к сотрудничеству, — порог боли у всех разный. Жизнь, здоровье и свобода близких, которыми как инструментом пыток (да и собственно пытками) пользовался строй, дают право понять этих несчастных, поставив себя на их место. Но ведь значительная часть сексотов и стукачей действовала добровольно, корыстно, не мотивированная ни «высокой» идеей, ни страхом за собственную жизнь. Ради освободившихся в коммуналках комнат от посаженных ими соседей, ради новых постов, ради внеочередных изданий, ради хороших квартир, дач, привилегий, главная из которых — быть в обойме приближенных к власти и обласканных ею. Я не провожу параллелей. Сегодня, слава богу, речь не идет о потере жизни. Только о потере лица. Убеждения — сильный аргумент. Они у всех разные. И принимать людей приходится такими, какие они есть. У них просто другая система

ценностей. Многие не прячут свой стыд. Да, он у них называется иначе. Например, национальная гордость, или чувство глубокого морального удовлетворения, или политическая выгода. Не враги и те, кто после рекомендательно-угрожающего звонка «придуривается» понимающим высокие государственные интересы за возможность продолжать свою работу. И даже те, кто «задрав штаны, бежит за комсомолом», прилагая усилия, чтобы оказаться в перечне предпочтительных строю лиц, тоже не враги. Они, знаете ли, такие духовные коммерсанты, патриоты режима, который сегодня на дворе. Каким бы он ни был. Им не страшно потерять лицо, потому что его у них нет. А какой патриотизм может отразить человек, не имеющий лица. Образ безликих людей не создаст образ страны. А у моей страны образ есть. Это сумма людей, имеющих лицо и составляющих достоинство ее и славу. И эту страну, эту Россию я люблю. И горжусь ей. Президент назвал часть своего народа национал-предателями, а стыдно мне. Он герой. Провел и выиграл Олимпийские игры, присоединил Крым — ликуйте! Большинство и ликует, но какая-то часть граждан выпала из единого торжественного порыва. Кому-то не радостно, а тревожно. Мы обрели Абхазию (или не обрели?), потеряли Грузию. Мы обрели Крым, потеряли Украину… Кого еще из бывших братьев мы потеряем на пути «собирания земель»? Да и победы какие-то стыдноватые. У самых близких берем. Кто там следующий? Молдавия? Казахстан? Чего сердиться, что не все подданные хотят войны с братом, хотя ситуация располагает «откусать» что-то исторически дорогое нам. Остальные-то счастливы пока. Будем продолжать жить дальше. Только теперь это будет другая жизнь. Без стыда. Юрий РОСТ

Продолжение темы — в интервью Андрея Макаревича на странице 20

@


итва за Ленинград и его блокада войсками нацистской Германии и Финляндии была не только самой продолжительной, но и самой жертвенной эпопеей Второй мировой войны. Подобно Холокосту, блокада Ленинграда стала одним из жесточайших проявлений геноцида со стороны Германии, выбравшей в отношении одного из крупнейших городов мира стратегию целенаправленного уничтожения мирного населения с помощью голода, бомбежек и артобстрелов. Никогда в мировой истории ни один город в течение сравнимого периода времени не испытывал таких страданий, которые выпали на долю ленинградцев. Потери среди защитников и населения Ленинграда за 1941–1944 годы составили от 1,6 до 2 миллионов человек, при этом число жертв среди гражданского населения было около 900 000 человек. Впоследствии во многом в связи с ленинградской трагедией в международном гуманитарном праве появилась норма, которая запретила использовать голод как средство ведения войны. Решение нацистского руководства блокировать город было связано с провалом стратегии блицкрига. Как свидетельствуют материалы командования 18-й армии противника, в конце августа 1941 года немецкие войска несли существенные потери на подступах к Ленинграду. Особую тревогу немецкого командования вызывало то, что более трети унтер-офицеров выбыло из строя. Осознание невозможности одновременно выполнить две задачи — взять Ленинград и продолжать развивать наступление на Москву побудило верховное командование вермахта принять 28 августа 1941 года стратегическое решение, предопределившее судьбу Ленинграда. В нем, в частности, говорилось: «…На основании указаний высшего руководства приказываю: 1. Окружить Ленинград кольцом как можно ближе к самому городу, чтобы сэкономить наши силы. Требование о капитуляции не выдвигать. 2. Для того чтобы избежать больших потерь в живой силе при решении задачи по максимально быстрому уничтожению города как последнего центра красного сопротивления на Балтике, запрещается наступать на город силами пехоты. После подавления сил ПВО и истребительной авиации противника подлежат разрушению водопровод, склады и электростанции, которые обеспечивают жизнедеятельность города и его способность к обороне. Военные объекты и вооруженные силы противника подлежат уничтожению артиллерийским огнем. Любая попытка

Б

История с продолжением

Неизвестная блокада К 70-летию освобождения Ленинграда из фашистского плена. Главы из книги петербургского историка Никиты ЛОМАГИНА населения выйти из кольца должна пресекаться, при необходимости — с применением оружия». Стойкость и мужество ленинградцев в период блокады стали одним из важных слагаемых победы советского народа в Великой Отечественной войне. За эту победу защитники Ленинграда заплатили огромную цену. До сих пор исследователи обращают внимание на «отложенный эффект» блокады — дети и даже внуки тех, кто пережил страшный голод, испытывают серьезные проблемы со здоровьем. Колоссальные человеческие потери, гибель подавляющего большинства оставшегося в городе мужского населения, включая подростков, привели к отставанию в экономическом развитии Ленинграда на многие годы.

Андрей Жданов нередко проводил время в специальном бункере во дворе Смольного

Кремль и Смольный: момент истины Общение Кремля со Смольным в августе-декабре 1941 года было очень интенсивным. Государственный комитет обороны, сосредоточивший в своих руках всю власть, стремился осуществлять строгий контроль за всем, что происходило в стране, в том числе и в Ленинграде. Однако в связи с быстро ухудшавшейся обстановкой на фронте до середины августа 1941 года Ленинград во многом был предоставлен самому себе. Традиционная иерархия отношений, когда Ленинград полностью полагался на директивы Москвы, на короткое время

была нарушена, что в конце концов привело к серьезным трениям между Сталиным и ленинградским руководством. Сталин стал проявлять особое беспокойство по поводу развития ситуации на ленинградском направлении, когда вермахт уже непосредственно угрожал городу. В целом отношения Сталина с руководством обороны Ленинграда на протяжении всего этого времени имели несколько общих черт. Во-первых, почти во всех случаях именно он инициировал диалог со Смольным. Во-вторых, Сталин высказывал серьезное недовольство действиями, которые предпринимались с целью защиты города. В-третьих, он постоянно Аэростаты на Невском проспекте

РИА Новости

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

РИА Новости

16

подчеркивал, что Ленинград следует оборонять до последней возможности, а при худшем варианте развития ситуации, по его мнению, необходимо было прежде всего отдавать предпочтение интересам армии и обеспечить ее вывод. С середины августа 1941 года в течение нескольких недель Ленинград оставался в центре внимания Сталина и ГКО. Нарастание угрозы Ленинграду и неадекватность действий военно-политического руководства по его защите привели к необходимости командирования в город группы высших должностных лиц страны. Эта комиссия приняла ряд важных решений, которые, однако, большей частью так и остались на бумаге. Сама хронология их появления говорит о многом — быстро менявшаяся обстановка и ее оценка на месте приводили к тому, что по одному и тому же вопросу в течение 2-3 дней принималось несколько решений. Противоречивость и даже конвульсивность действий комиссии ГКО еще более дезориентировали местное руководство, которое в полном объеме смогло продолжить работу по укреплению обороны лишь по прошествии недели. К числу же решений, носивших характер благих пожеланий, относилось постановление о необходимости создания к 1 октября 1941 года полуторамесячного запаса продовольствия. В связи с этим предлагалось к 1 октября отгрузить: муки пшеничной 72 000 тонн, муки ржаной 63 000 тонн, крупы 7800 тонн, мяса 20 000 тонн, рыбы 4000 тонн, сельдей 3500 тонн, масла животного 3000 тонн. Пока Комиссия ГКО находилась в Ленинграде, ситуация на фронте ничуть не улучшилась. Напротив, немцы продолжали оказывать мощное давление, приближаясь вплотную к Ленинграду. Недовольство Сталина складывающейся оперативной обстановкой на Ленинградском фронте переросло в раздражение. 29 августа он направил телеграмму членам ГКО В. Молотову и Г. Маленкову, находившимся в то время в Ленинграде. В телеграмме, в частности, говорилось: «Только что сообщили, что Тосно взято противником. Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет сдан идиотски глупо, а все ленинградские дивизии рискуют попасть в плен. Что делают Попов и Ворошилов? Они даже не сообщают о мерах, какие они думают предпринять против такой опасности. Они заняты исканием новых рубежей отступления, в этом видят свою задачу. Откуда у них такая бездна пассивности и чисто деревенской покорности судьбе? Что за люди — ничего не пойму». Если бы намеченные в ГКО мероприятия по обеспечению Ленинграда необходимыми ресурсами выполнялись хотя бы наполовину, то город имел бы минимально необходимое количество продовольствия, боеприпасов и горючего. Однако масси-


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

Ленинград, октябрь 1941-го

17

РИА Новости

стороны генерала Кузнецова А.А., который в 1944 г. после снятия блокады был утвержден первым секретарем Ленинградского горкома и обкома ВКП(б), а в 1945 году Секретарем ЦК ВКП(б)». По свидетельству Г.К. Жукова, 10 сентября 1941 года Военный совет Ленфронта в его присутствии рассматривал вопрос о мерах, которые следовало принять в случае невозможности удержать город. Однако в результате обсуждения было решено защищать Ленинград до последней возможности.

рованные атаки противника в условиях крайней уязвимости транспортных коммуникаций, а также осенние штормы очень затруднили действия, призванные надежно связать Ленинград с Большой землей. Водные перевозки начались только 12 сентября 1941 года после проведения необходимых дноуглубительных работ, оборудования фарватеров и строительства причалов. Осенняя навигация была очень короткой и закончилась 15 ноября. Всего же на западный берег Ладожского озера было доставлено около 60 тысяч тонн различных грузов, из них — 45 тысяч тонн продовольствия. Очевидно, что при ежедневном расходе до 622 тысяч тонн муки в день в период до 20 ноября доставленных в Ленинград продуктов было явно недостаточно. Намерение Сталина бороться за Ленинград до последней возможности отнюдь не было безрассудством. Он не исключал возможности поражения и, более того, предпринимал профилактические меры. 13 сентября в Ленинград с особой миссией прилетел первый заместитель наркома внутренних дел В.Н. Меркулов, имевший мандат ГКО №670 на проведение специальных подготовительных мероприятий на случай сдачи Ленинграда. «Мандат Тов. Меркулову поручается совместно с членом Военного Совета Ленинградского фронта тов. Кузнецовым тщательно проверить дело подготовки взрыва и уничтожения предприятий, важных сооружений и мостов в Ленинграде на случай вынужденного отхода наших войск из Ленинградского района». 23 октября 1941 года заместитель начальника Генштаба Василевский направил Федюнинскому, Жданову и Кузнецову следующие указания Сталина, в которых говорилось о неспособности Москвы помочь Ленинграду и необходимости решительных действий с целью отражения новой угрозы: «Имейте в виду, что Москва находится в критическом положении, и она не в состоянии помочь вам новыми силами. Либо вы в эти три дня прорвете фронт и дадите возможность вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы все попадете в плен. Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней. Требуем от вас решительных действий. Сталин 23/10 3 часа 35 минут. Передал Василевский 23/10 4 часа 2 мин.». 8 ноября противнику удалось захватить Тихвин и перерезать коммуникации, по которым грузы шли к Ладожскому озеру. Решение о доставке продовольствия в Ленинград (№871сс) ГКО принял лишь

9 ноября. Странным было и то, что мероприятие планировалось всего на пять дней. На Главное управление гражданского флота возлагалась задача, начиная с утра 10 ноября и до 14 ноября включительно, выделить 24 транспортных самолета «Дуглас» дополнительно к 26 работающим на Ленинградской линии. Перед ВВС была поставлена задача выделить в те же сроки 10 самолетов ТБ-3 для транспортировки продовольствия в Ленинград и ценных грузов из Ленинграда. Пятидневный план перевозки в Ленинград продовольствия устанавливался в количестве не менее 200 тонн в день и включал следующие продукты: 1) концентратов — каша пшенная и гороховый суп — 135 тонн; 2) колбаса копченая, свинина копченая — 20 тонн; 3) сухое молоко, яичный порошок —

«

В январе 1942 года была восстановлена железная дорога Тихвин — Волхов и подвоз продовольствия к Ладоге увеличился. Однако, по данным УНКВД, в первой половине января, кроме муки, никакие продукты питания в Ленинград не поступали. Завоз в город продовольствия, начавшийся 16 января, не обеспечивал полного отоваривания продовольственных карточек.

Власть в Ленинграде О чем думал Жданов в один из наиболее критических периодов битвы за Ленинград в конце августа — начале сентября 1941 года, когда угроза взятия города была реальной? Исключал ли он возможность сдачи Ленинграда противнику? Дать однозначные и исчерпывающие ответы на эти

В руках партийного руководства оставались важнейшие привилегии в период блокады, связанные с распределением продовольствия, которые были недоступны тому же НКВД

10 тонн; 4) масло сливочное — 15 тонн; 5) комбижир, масло топленое — 20 тонн. Тем временем в Ленинграде уже начался голод. В последней декаде декабря 1941 года, в очень тяжелый для ленинградцев период, на связи в ГКО с руководством Ленфронта находился Георгий Маленков. Изо дня в день во время разговоров с Михаилом Хозиным (в то время командующий войсками Ленинградского фронта. — Прим. ред.) и Андреем Ждановым он задавал один и тот же вопрос — о положении с хлебом. 24 декабря Жданов и Хозин информировали Москву о том, что в течение дня по ледовой дороге из Новой Ладоги в город впервые поступило большое количество хлеба — 669 тонн. В ответ на просьбу Жданова направлять хлеб на Тихвин Маленков заверил: «Немедленно меры примем. Хлеб будет доставлен». 25 декабря на вопрос Маленкова: «Как обстоит дело с лебом?» — Жданов, выдавая желаемое за действительное (информация о массовой смертности населения и случаях каннибализма была известна Сталину и членам ГКО), рапортовал: «С сегодняшнего дня решили прибавить по 100 гр. рабочим и 75 гр. всем остальным. А всего будут получать и уже получают 300 гр. рабочие и 200 гр. — остальные. В городе настоящий праздник, только просим, чтобы нас не подвели с подачей хлеба и с 1 января просим, чтобы нам подавали из расчета 800 тонн в день муки».

«

вопросы вряд ли возможно. Жданов был слишком осторожным человеком, чтобы доверять кому-то свои мысли, особенно если речь шла о решении такого масштаба, как сдача Ленинграда. Однако пометки в его записной книжке, относящиеся к этому периоду, говорят о том, что еще до приезда в Ленинград В.Н. Меркулова с мандатом ГКО на проведение в городе спецмероприятий, Жданов более всего был озабочен вопросами организации «нелегальной работы» и перегруппировки сил, смысл которой состоял в «приближении к себе» начальника УНКВД ЛО Кубаткина и сохранении в городе частей НКВД. Жданов просчитывал самые худшие варианты развития событий. Однако формальная инициатива в постановке вопроса о возможности сдачи Ленинграда исходила из Москвы. Свидетелем поведения Жданова в наиболее сложное для Ленинграда время был бывший помощник Г.М. Маленкова Д.Н. Суханов, который в августе-сентябре 1941 года сопровождал своего шефа, прибывшего в составе Комиссии ГКО СССР. Из воспоминаний Д.Н. Суханова: «В Ленинград прибыл Жуков Г.К. и приступил к наведению порядка в обороне города, при этом наибольшую помощь и активное взаимодействие Жуков Г.К. встретил не со стороны Жданова А.А. (находившегося частенько в специально сооруженном во дворе Смольного бункере, принимая горячительные напитки), а со

Осень 1941 года: кризис партийной организации и усиление УНКВД Неудачи на фронте и невнятность позиции Жданова и Ворошилова в августе — начале сентября 1941 года создали крайне неблагоприятную атмосферу как среди работников партийного и советского аппаратов, так и среди руководителей предприятий. В критический момент борьбы за город накануне блокады часть руководителей предприятий поддалась паническим настроениям и проявила «эгоистический интерес», выразившийся в стремлении «использовать государственные средства в личных целях». 5 сентября (!) 1941 года, когда ожидался штурм города, бюро ГК ВКП(б) сочло необходимым принять специальное постановление «Об усилении финансового контроля за расходованием государственных средств и материальных ценностей». В постановлении отмечалось, что руководители ряда предприятий и организаций Ленинграда ослабили внимание к вопросам экономии, учета, бережного и рационального расходования государственных и материальных ценностей. В документе, в частности, говорилось: «...в последнее время имеют место случаи незаконных выплат из соцбытфонда и других источников на лечение, компенсации за неиспользованный отпуск; выплаты за «сверхурочные работы» в воскресные дни руководящим работникам аппарата; производство расходов на эвакуацию семей под видом служебных командировок; грубейшие нарушения финансовой дисциплины, приводящие к прямому использованию государственных средств в личных целях. Больше того, отдельные работники, рассчитывая на ослабление финансового контроля в условиях военной обстановки, встали на путь обмана государства, воровства и расхищения государственных средств...» Это постановление является косвенным подтверждением того, что часть руководителей предприятий разуверилась в возможности отстоять Ленинград и, пользуясь ситуацией, готовилась к эвакуации. Партийные информаторы сообщали, что передовики производства отказываются вступать в комсомол и в кандидаты в члены ВКП(б), опасаясь прихода немцев. В постановлении бюро Московского РК ВКП(б) «О работе партийных организаций по приему новых членов в июлесентябре 1941 г.» отмечалось, что в более чем 150 первичных партийных организациях района вообще не было приема в партию. Более того, в сентябре-октябре бюро рассматривало отдельные случаи, когда «из страха перед создавшейся в городе обстановкой» члены ВКП(б) уничтожали свои партийные билеты. Утрата многими партийными организациями инициативы неизбежно влекла за собой фактическое перераспределение властных функций в пользу более эффективной структуры — УНКВД. Однако в руках партийного руководства оставались важнейшие привилегии в период блокады, связанные с распределением продовольствия, которые были недоступны тому же НКВД. Продолжение следует


18

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

/

культурный слой будущее в прошедшем

Александр ГЕНИС нига Игоря Голомштока об искусстве тоталитарных режимов много лет была моей настольной, и я страшно обрадовался, когда ее автор пригласил меня на обед в свою амстердамскую квартиру. Дождавшись антракта между щами и уткой, я задал вопрос, который меня давно интересовал: — Почему искусство нацистской Германии, сталинской России и маоистского Китая — на одно, причем омерзительное, лицо, а про художников итальянского фашизма такого не скажешь? — Они не могли с собой справиться, — ответил Голомшток, — что с них возьмешь, одно слово — итальянцы. Грандиозная выставка «Итальянский футуризм: 1909–1944», заполнившая всю спираль музея Гуггенхайма, демонстрирует пути искусства и фашизма, отмечая общие истоки, судьбоносные перекрестки и летальные расхождения.

К

1 К рубежу двух предыдущих столетий мир испытал такое потрясение, которое не идет в сравнение даже с нашим временем. Ведь мы уже закалены чередой научно-технических революций, но век назад каждое изобретение — автомобиль, радио, самолет — резко вырывало человека из истории, бросая на порог нового. Футуристы дали первый и самый громкий ответ на вызов прогресса. Они презирали прошлое, интересовались настоящим и стремились в будущее, главным способом освоения которого стали манифесты. Первым шедевром течения стало его название. Взяв в судьи еще не существующее, футуристы творили обещаниями, призывами и лозунгами. Поэтому выставка открывается газетой — полосой «Фигаро» от 20 февраля 1909 года с первым манифестом Маринетти. При ближайшем рассмотрении 11 тезисов отца-основателя футуристов кажутся расплывчатыми, мелодраматичными, глуповатыми и опасными. Призывая принять и поклониться будущему, он прославлял бессонницу, считал войну гигиеной нации и утверждал, что автомобиль — объект, не хуже Ники Самофракийской. Стоит заметить, что сами футуристы не умели построить автомобиль. Они и ездили на нем плохо, и постоянно попадали в аварии, гоняя на машинах по неосвещенным дорогам. Важно, конечно, другое: футуризм уравнивал низкое (технику) с высоким (искусство). В этом можно увидать рифму с постмодернизмом, требовавшим «зарыть рвы» между элитарной и популярной культурой. Но футуристы начали раньше и со скандала. Он, сперва робкий, стал единицей их искусства. Так, крупнейший художник футуристов Джакомо Балла открыл свою долгую карьеру пуантилизмом с электричеством. На его полотне свет фонаря заглушает «дохлую луну», которой футуристы объявили войну за старомодность.

«

Фортунато Деперо, «Небоскребы и тоннель»

На полпути к Итальянский футуризм в музее Гуггенхайма В Италии борьба с прошлым была особенно актуальна. Страна влачила груз накопленной красоты, удушающий живого художника. Чтобы вырваться из мертвой хватки своей великой истории, искусству пришлось сменить тему и найти себе иного кумира. Сравнив все победы прогресса, футуризм вывел их общий знаменатель — скорость, и стал ее изображать. Например, на картине «Рука скрипача» художник на одном полотне совместил разные положения кисти со смычком. Того же результата добивался фотограф, снимавший секретаршу, печатающую на пишущей машинке, — курьез, предвещающий мультипликацию. Футуризм стал интересней, когда молодые художники привезли из Парижа кубизм и переделали его на свой лад. Если парижские новаторы изображали статичный объект с разных сторон, то итальянцы привели его в движение, поместив самого зрителя внутрь картины и в гущу событий. На большом полотне Карло Карра «Похороны анархиста» изображена схватка миланских рабочих с жандармами. Ясно, на чьей стороне художник, но пишет он не политический плакат, а гимн битве, агрессии, насилию, которое выводит жизнь из равновесия и понуждает к бурным переменам. Даже небо, как у Эль Греко, сопереживая

Футуризм дал меньше, чем мог бы. Обещав перестроить Вселенную, он шел от противного и разрушал окружающее по мелочам. В музыке это привело к концерту трещоток, шумелок и «танцам под два мотоцикла». В быту — к многоугольному сервизу

«

Агону, вторит наземной драке схваткой туч и облаков. Мирная версия этого сюжета — «Динамизм велосипедиста» Умберто Боччони. Иллюстрируя свежее открытие Эйнштейна, приравнявшего массу к энергии, художник изобразил вихрь на двух колесах. Такой же, но монументальный портрет энергии тот же автор запечатлел в пейзаже стройки. По обочинам холста растут новые дома, толпятся рабочие, высятся краны, но центр захвачен бешеным водоворотом цветных волн и частиц. Присмотревшись, мы увидим в их пляске разномастных коней, издревле символизирующих вырвавшуюся на свободу стихию. Обуздав ее, футуристы надеялись построить будущее и чертили его проекты. В том числе такие подробные, как архитектурные фантазии Марио Чиаттоне. Созданный его мечтой в 1914-м город состоит из небоскребов и транспортных эстакад. В нем нет ни деревьев, ни тротуаров (девиз футуристов — смерть пешеходам). В Италии, заполненной руинами, дворцами и замками, такой город строить было негде, но и в Нью-Йорке, о котором грезили все футуристы, тогда такого не было. Небоскребы первого поколения, вроде лучшего из них — «Вулворта», подражали готическим соборам и напоминали свадебный торт с кирпичными розочками и цементными гирляндами. Футуристы, освободив высотки от орнамента и других украшений, предсказали функциональную архитектуру, с которой я живу и которая мне мало нравится. В сущности, то же можно сказать обо всем остальном. Футуризм дал меньше, чем мог бы. Обещав перестроить Вселенную, он шел от противного и разрушал окружающее по мелочам. В музыке это привело к концерту трещоток, шумелок и «танцам под два мотоцикла». В быту — к многоугольному сервизу. В зодчестве — к идее

Обложка книги Маринетти

засыпать каналы Венеции развалинами ее палаццо. В театре (кино футуристы, как ни странно, не заметили) новаторство заключалось в замене живых актеров механическими марионетками. Спектакль, заказанный Дягилевым и поставленный на музыку Стравинского, назывался «Фейерверк» и не отличался от него: шумное зрелище без сюжета. В поэзии футуристы провозгласили освобождение слов. Стихи, лишенные, как в интернете, пунктуации и орфографии, отличали еще и выходки типографии. Книга Маринетти, составленная из поэтических репортажей с балканской войны, подражала пулемету и называлась «Zang Tumb Tumb». На мой вкус, самыми занятными были кулинарные проекты футуристов. Маринетти, вспоминая холодные слипшиеся макароны, которыми его кормили на австрийском фронте, решил запретить


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

Тато, «Самолет над Колизеем»

фашизму пасту, которая, по его мнению, делала итальянцев толстыми и ленивыми. Заменить ее была призвана кухня будущего. По ее рецептам, собранным в поваренную книгу футуризма (ее недавно переиздали), готовили в туринском ресторане Santo Palato. Коронное блюдо — «курофиат»: фаршированная шарикоподшипниками птица, которую подает женщина из завтра — лысая официантка в очках. Итальянский футуризм кажется лишь «парадом аттракционов» в сравнении с космическим размахом русских соратников-будетлян. Среди первых не оказалось тех гениев, которые нашлись среди вторых. Футуризм стал единственным за два с лишним века (после болонского маньеризма) значительным художественным течением в Италии. Но в отличие от русского, итальянский футуризм остался локальным феноменом. Его громадное историческое значение состоит в другом: в создании работающей модели фашизма.

2 Футуристы, хотя они и разменивались на отдельные виды искусства и отрасли быта, прокламировали свою конечную цель в полном преображении жизни. Это подразумевало слияние ее, жизни, с искусством в один синкретический шедевр объединившихся муз: «Gesamtkunstwerk». Правда, у применявшего это понятие Вагнера оно означало тотальное произведение искусства самого Вагнера и сводилось к оперному фестивалю в Байройте. Футуристы шли дальше. Родившись на окраине тогдашней Европы, в отсталой, увязшей в своем классическом прошлом стране, они мечтали перелицевать ее по своей выкройке. Маринетти звал соотечественников избавиться от «подлой действительности» и в манифесте 1920 года потребовал предоставить «всю власть людям искусства». Среди тех, кто его услышал, был Муссолини. Трактуя государство как

произведение искусства, он увидел себя художником, творящим не кистью и резцом, а силой и беззаконием. Взяв пример с ренессансных князей, Муссолини представлял историю бесконечно пластичной, а себя — мистическим воплощением ее художественного духа. — Что, в конце концов, значит фашизм? — спросили Муссолини его интеллектуальные сторонники, уставшие искать определение в зарослях логических и идейных противоречий этой политической доктрины. — Фашизм — это я, — лаконично, но исчерпывающе ответил диктатор. Не ревнуя, как Гитлер, к художникам, Муссолини сперва не навязывал им ту державную концепцию героического реализма, которой служило искусство других тоталитарных режимов. Он видел всю Италию своим полотном и хотел разрисовать его не красками, а достижениями прогресса. Муссолини верил, что итальянцы смогут обойти Англию и Америку и стать лидерами. В 1930-е годы Италия добилась наглядных успехов в разных, но равно заметных областях. Итальянцы тогда делали лучшие гоночные машины, отличные бипланы, элегантные пишущие машинки. Быстрее других пересекал Атлантику роскошный лайнер Rex, изображенный в «Амаркорде». Открылся Венецианский кинофестиваль. Италия стала чемпионом мира по футболу. Пиранделло получил Нобелевскую премию. Боксер Примо Карнера по кличке «Кинг-Конг ринга» победил всех соперников в спорте, который Муссолини называл «лучшим выразительным средством фашизма». Казалось, что Италия дотягивается до того кристального будущего, о котором мечтали футуристы. Даже фашистский салют, заменивший чреватое заразой рукопожатие, объясняла гигиена нового и чистого общества. Муссолини считал фашизм омолаживающим гормоном, который, вырвав Италию, как и предсказывал Маринетти,

19

Фортунато Деперо, «Патриотическая буря (портрет Маринетти)»

из вековой спячки, позволит ей не брести, не шагать, а бежать впереди всех. Последнее надо понимать буквально. В том же «Амаркорде» есть сцена парада, на котором начальники осматривают строй бегом. Это не комическая выдумка Феллини, а отражение повсеместной практики. Демонстрируя вирильность режима, Муссолини ввел бег в сапогах, орденах и при шпаге. Фашизм вобрал в себя футуризм и тем сделал его ненужным. Для власти он оказался чересчур эксцентричным, другими словами — свободным. Маринетти попрежнему был звездой. Один художник написал его портрет в виде «итальянского громкоговорителя». Другой изобразил его апофеоз на фарфоровых тарелках. Но в целом футуризм сдулся, уступив место мастерам классического жанра и монументальных пропорций. — Как только появилась колонна, — говорил Шкловский в начале 1930-х, — я понял, что авангард умер. В Италии колонн хватало всегда, но теперь на них смотрели сверху. Если футуристы мифологизировали автомобиль, то фашисты — аэроплан. Поднявшись над старой землей, летчики видели мир остраненным и обновленным. «Лишь выглянув из иллюминатора самолета, — писал Хемингуэй после своего первого полета, — я наконец понял смысл кубизма». Увлечение авиацией породило особый, обильно представленный на выставке вид живописи: аeropittura. Последний

«

Итальянский футуризм кажется лишь «парадом аттракционов» в сравнении с космическим размахом русских соратниковбудетлян

«

взлет футуристов, она позволяла соединить их любимые мотивы: скорость и новизну экспрессии. Характерно, однако, что в программной картине мэтра авиационной живописи Тато изображен самолет, парящий над Колизеем. Будущее уже не отрицало прошлое, а опиралось на него. Муссолини, преодолев Медичи, теперь хотел быть новым Августом, и ставшее сервильным искусство вернулось к традиции, опошлив ее. Выставку завершает «Фашистский триптих», в центре которого икона Муссолини. На ней, словно пародируя троицу, художник изобразил дуче с тремя головами. В любом ракурсе, однако, он напоминает не Августа, а Нерона. Роберт Хьюс, крупный художественный критик, в своей книге «Рим» задался вопросом о судьбе итальянских футуристов. «Мир не простил им союза с фашизмом, — пишет он, — хотя репутацию русских футуристов в мире искусства отнюдь не испортило сотрудничество с не менее страшным коммунизмом». Сегодня, однако, Италия научилась отделять радикальную эстетику от параноидальной политики. На итальянской монетке в 20 евроцентов изображена знаменитая скульптура самого талантливого футуриста Умберто Боччони: металлический человек так неудержимо рвущийся к будущему, что встречный ветер срывает с него всякое сходство с нами.

Нью-Йорк Скульптура Умберто Боччони на 20-центовой монете


20

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

/

культурный слой достоинство

Анна АРТЕМЬЕВА — «Новая»

Крым расколол общество. В эти дни каждый выбирал, куда встать, под знамена президента или своей совести, которая кричала «нет» угрозе войны и крови. Люди с абсолютным слухом — Шевчук, Гребенщиков, Макаревич — выбрали точно. Лидер легендарной «Машины времени» объяснил «Новой» почему.

Андрей МАКАРЕВИЧ:

«Бесов из человека выпустить проще, чем ангелов подселить…» у, и куда, как считаете, после очередного поворота нас сейчас привезла машина времени? — Знаете, из меня бы никогда не получился политик. Я не только свои мысли, я свои чувства не умею скрывать. В детстве нам всем в семье прививают базовые понятия — что такое хорошо и что такое плохо. Они очень простые и во многом совпадают с заповедями: воровать — запрещено, врать — плохо, слабого бить нельзя. И так далее. С этим мы вырастаем. А еще у каждого есть чувство страны. И мы свои представления о том, что хорошо и что плохо, проецируем на поведение своей страны. Я не знаком ни с одним бандеровцем, ни с одним националистом. Зато я знаю Андрея, другого Андрея, Светлану, Пашу, Серегу, могу назвать еще двадцать имен из разных городов Украины. Это — мои близкие друзья, русскоговорящие граждане Украины, с которыми я знаком несколько десятков лет, которые всегда очень хорошо относились и к России, и к россиянам. И как я им должен смотреть в глаза, если вот сейчас их чувство страны им говорит о том, что их оболгали, а потом унизили и ограбили. — И оболгали как-то эпически… — Да! Если мы все делаем правильно — почему такое количество вранья? Каждый день я смотрю и слушаю с мыслью: круче уже невозможно! А на следующий день оказывается, что возможно еще круче! Неужели нельзя прививать патриотизм какими-то более честными способами?

—Н

У наших граждан создают ощущение, что Украина состоит только из фашистов, бандеровцев и угнетенных русскоязычных, которые взывают о помощи и ждут не дождутся, когда мы возьмем их к себе. Но вот, предположим, в Крыму на референдуме все прошло легитимно. Тогда у меня вопрос чисто теоретический. Если завтра татарская республика проведет референдум, и он покажет, что большая часть граждан хочет отделиться от России, — какие будут действия нашего правительства? Хотелось бы узнать. Я не понимаю: если мы не признаем легитимным новое правительство Украины, почему мы признаем легитимным новое правительство Крыма? Оно было создано за два дня, наспех?.. У меня масса вопросов, на которые никто не может мне дать ответ. — А как Макаревич, видный «деятель пятой колонны», ощущал себя на «марше предателей»? — Замечательно! Я шел с Ириной Дмитриевной Прохоровой, атмосфера была чудесная, мы пошли вперед, чтобы встретить знакомых, и неожиданно с двумя российскими флагами возглавили движение. А уж потом, в переулке, мне вслед кричали: «Жид! Бандере продался!» Но меня обидеть трудно, я закаленный. — «Фейсбук», виртуальный лакмус, в эти дни яростно раскалывал общество: компании, френдленты, целые страты проявляли взаимные нетерпимость, ненависть, злобу… — Да, вам любой священник скажет, что бесов из человека выпустить гораздо проще, чем ангелов к нему подселить. В Сети появилось множество темных клопиков, которые, кстати, раскусыва-

ются моментально. Предположим, человек пишет какое-то хамство, а в друзьях у него Андрей Максимов. Я понимаю, что Андрей Максимов не может дружить с персонажем, который в двух словах делает три ошибки, лезу к нему на страничку — ну, конечно, липа чистая! — Почему музыканты, бывалые рокеры оказались нечувствительны к верноподданнической инфекции, когда она охватила артистов, режиссеров, руководителей музеев? — Ну, я-то видел другой список, где не менее уважаемые мною люди! — Да, страсти вокруг этих списков шли почти по известному тексту «…две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои…». — Я не хочу никого осуждать. Подозреваю, многие подписавшие письмо «за» просто в силу рода своей деятельности находятся в зависимости. От правительства, бюджета, Министерства культуры. Я понимаю, выбор их очень нелегкий. — И все же, почему люди именно вашего цеха оказались устойчивыми, попросту сказать, мужиками? — Да потому что мы это нюхали уже! И терминологию эту. Все это было. И в семидесятые. И в восьмидесятые. Я это очень хорошо помню. Мы все это уже проходили. — То есть генетическая оппозиционность? — Да нет у меня генетической оппозиционности! Я вообще не считаю, что правительство надо любить взасос или ненавидеть по определению. Оно не для любви создано. Это орган, который ра-

ботает на нас, граждан. Поэтому спокойное, критическое отношение к нему — норма и даже обязанность. Когда Путин разрулил вопрос с Сирией, я ему аплодировал. Это было сделано красиво. — С точки зрения барда — в чем философия момента, что может помочь обрести душевное равновесие? — Не знаю! Потому что я сам его найти не могу. Между прочим, Галич создал портрет нового российского гражданина, просто как в воду смотрел. Человека, который рад идти строем, который поднимает руку за решения правительства, не думая, потому что так положено. Который считает себя патриотом и которого вообще мало что интересует, кроме стаканчик хлопнуть, огурчиком закусить. Со своими! И еще я поражаюсь финалу «Острова Крым». Василий Павлович все так пророчески нарисовал… — Вы человек известный, значит — мишень. Есть чувство внутреннего дискомфорта? — Чувство внутреннего дискомфорта у меня исключительно оттого, что мы десятилетиями уходили, пытались уйти от рабства в сознании. А для того чтобы его вернуть, потребовался месяц. Ну, подготовочка-то шла и раньше. Но из больших пушек начали палить совсем недавно. И с какой готовностью и быстротой все вернулось на старые рельсы, просто поразительно. Такое кошмарное дежавю. — А чувство опасения, страха? — Опасение — непродуктивно. Хотя, конечно, есть! Именно потому, что есть надежда, что все-таки будет не так ужасно, как может быть. И еще есть чувство ужасной неловкости. Перед всем миром. — Ваш ближний круг раскололся? — Конечно. Но несмотря на то, что некоторые мои друзья насчет Крыма придерживаются иной позиции, это нашу дружбу, слава богу, не корежит и не нарушает. В Крыму действительно много людей, которые хотят в Россию. Потому что Украина довела Крым до чудовищного состояния, это правда, я это видел. Просто мы считаем, что это должно поразному делаться. Могу сказать, что если, дай бог, все без крови обойдется, через несколько лет в истории это будет рассматриваться как гениальный политический ход Путина. Но политика не рассматривает людей, она рассматривает выгоды для страны, для империи, умение подгадать моменты, воспользовавшись слабостью, «отжать» свое. И это правильно: если относиться к Украине как к врагу, к недружеской территории. Но для меня это — дружеская территория, и если на моих глазах ее грубо и цинично превращают во вражескую, я не могу это нормально воспринимать… — Ваш прогноз? — Он сейчас бессмыслен. Как только начался Майдан, мы с друзьями где-то выпивали, и я им сказал, что Украина расколется на две части, а наши под это дело постараются оттяпать Крым. Тогда это звучало — как совершенно невероятная фантазия. Это было чуть больше трех месяцев назад, а кажется — год. — Так что, от креольского танго придется возвращаться к актуальному комментарию? — Не хочу! Честно скажу, мне не нужны вот такого рода стимулы для того, чтобы писать песни. Вообще написание песен — процесс, сознанием неуправляемый. Они сами решают, когда им возникать. Но вот петь сейчас не хочется точно. — А чего хочется? — Открыть глаза — и чтобы все оказалось страшным сном. Погода такая хорошая. Весна…

Марина ТОКАРЕВА


«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

день поэзии

По уставу бумажного солдата О книге Марины Бородицкой «Крутится-вертится»

«С

В славных воинских традициях предков — Петруши Гринева и солдата бумажного, мальчика из рассказа «Честное слово» и бабушки Веры, много раз помянутой в стихах Марины, — лирический герой этой книги (героиня… но все-таки герой) охраняет хрупкое, из строк склеенное царство тишины и уклада, долга и чести, материнства, домоводства, спряжения и склонения. Держит пост и несет караул в переполненном вагоне, на ночной кухне в заснеженной Москве, во дворе библиотеки. Держит — и в окрыленных 1980-х, и в безумных 1990-х. Ну и далее везде. «Бабушка, видишь, я мою в передней пол. У меня беспорядок, но в общем довольно чисто. Глажу белье, постелив одеяльце на стол, И дети мои читают Оливер-Твиста. Бабушка, видишь, я разбиваю яйцо, Не перегрев сковородку, совсем как надо. В мире, где хаос дышит сивухой в лицо, Я надуваю пузырь тишины и уклада. Бабушка, видишь, я отгоняю безумье и страх, Я потери несу, отступаю к самому краю: Рис еще промываю в семи водах, А вот гречку уже почти не перебираю. Бабушка, видишь, я в карауле стою Над молоком, и мерцает непрочная сфера…» Вот, кажется мне, стихи, которые можно помнить — как устав полка. Полка, рассредоточенного со времен бабушек, по итогам Брестского мира, из гостиных — по кухням, трамваям, учительским. Полка, который все-таки что-то умел и сумел в наших широтах прикрыть собою и отстоять. Уж хотя бы, по самым скромным реляциям, — все новые поколения детей, читающих Оливер-Твиста.

вятой Антоний из Падуи, разыскиватель пропаж, тут снегу столько нападало, что след потерялся наш. Развешаны в небе простыни, раздвинешь — там новый ряд, лишь пудры алмазной россыпи под фонарями горят…» — цитирую стихи Бородицкой бессовестно, в подбор, ломая строфу. В ломаной строфе, как в карманном зеркальце (а полезнейшая ведь вещь: можно нос припудрить, можно зайчик пустить!), проступает многое: твердость мастерства и пластичность интонации, органическая связь с Европой в блеске двух ее тысячелетий — и снег, снег, снег за окнами московского жилья. И ясный выбор «своего» и «своих»: святой Антоний — целитель и бессребреник, его холщовая ряса в падуанском соборе похожа на рубище юродивого. И, собственно, чего просит сей человек у святого Антония? Обруч, старый сад, скамейку у школы. Марина Бородицкая — поэт и автор замечательных детских стихов и сказок. Переводчик Чосера и английских поэтов — кавалеров XVII века (тех, что остались верны казненному королю Карлу I и немало за

это претерпели в революционной Англии Кромвеля), Джона Донна и Стивенсона, А.А. Милна и Киплинга, прерафаэлитов и либретто рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда» (в соавторстве с Григорием Кружковым), лауреат премии «Мастер» Гильдии переводчиков. В ее детских стихах-сказках-переводах мир сияет, скачет фольговым раскидайчиком по майским бульварам, прогуливает уроки по уважительной причине первой любви, пляшет на крыше «Жигулей» вместе с котом, похожим на д’Артаньяна, гремит оркестром принца Сильвестра, цветет клевером и льном английских народных песен, бежит на зов Кристофера Робина, летит с горки. Все сверкает и чудом держится в воздухе — как восемь, не меньше, пестрых колец у жонглера. Но в сборник Марины Бородицкой «Крутится-вертится» (издательство «Время», серия «Поэтическая библиотека») вошли взрослые стихи. И они, кажется, — о цене пестрого вихря. «…Предельно жесткий взгляд, ледяной, не оставляющий шанса. И он же волшебно обогрет, так что в конечном счете

овая, четвертая по счету, книга Анны Саед-Шах — «Современная тетка» (М.: Время, 2013) — вопреки названию, выходит далеко за рамки и чисто женского, и сиюминутного, современного. Особая авторская интонация, точно подмеченная автором предисловия Евгением Рейном, достигается в том числе и за счет предельной открытости. (Кстати, есть в книге и послесловие, написанное Инной Лиснянской, последнее, что она написала прозой.) Мы забываем про сочинителя и видим человека — ищущего, борющегося и страстного. …Успокой мое сердце, скажи — я хорошая, правда? Мои дети со мной, и сама я напрасно дрожу. Дай под солнцем согреться, а большего — больше не надо — я другою не буду и деток других не рожу. Небольшая по объему, книжка рассчитана на широкую аудиторию. Да-да, ту самую, которой, дескать, ничего не нужно и которая якобы ничего не понимает. Это стихи поэта, которому есть что сказать, и потому он выражает ясную мысль и зрелые чувства. «Тетка» являет не худшие мужские качества — разговор с читателем заканчивается сразу же с истечением поэтического вещества. Никаких «бла-бла-бла». Это всегда было (и будет) редким явлением в поэзии. Чтобы сказать доступно о важном, нужно спокойно относиться к собственной правоте. Многим ли это под силу? Потому так нечасто мы можем повторить вслед за классиком: «Вот стихи, а все понятно, все на русском языке». А тут еще и предельная, формульная краткость. И опять с победами борюсь, и потери в землю зарываю. Господи, я так Тебя боюсь, что любить от страха забываю. Вот и все стихотворение, но за ним — философия, характер, судьба. При этом Саед-Шах, будучи состоявшимся поэтом, «теткой» быть не перестает. Давно женщина в русской поэзии не являлась настолько мощно, зримо, убедительно.

Современная тетка выходит из себя

Н

верх все-таки берут сияние, и упование, и страсть», — писал о стихах Марины Бородицкой Дмитрий Сухарев. «Если крюк торчит в потолке, что должно висеть на крюке? Колыбель, мой свет, колыбель, не тебе ли знать, не тебе ль?» — вот кредо. Четкое, как кредо солдата. И недаром во взрослых стихах Бородицкой так часто проходит в походном строю то пластилиновое, то оловянное войско. А на душу, спящую под наркозом, испытующе глядит небесная медкомиссия архангела-военкома.

21

Елена ДЬЯКОВА

«Вот стихи, а все понятно, все на русском языке»

Маленькой скоро стану опять, девочкой с тонкой противной косичкой. Будут дочки мои меня опекать, как дочку родную, как певчую птичку. <…> …Пошли им терпенья меня не предать, займи доброты и безумия дерзкого. О, дай им безумья! — с улыбкою ждать, когда я из платьица вырасту детского. Это, по-моему, одно из лучших стихотворений в книге. Мужчины там нет. Все без него — рождение, смерть и то, что между ними, — «опекать». Он занят своим, не менее важным, но в качестве повседневной, бытовой опоры не годится. Единственное, что остается героине, вернуться к нему «в дом беспризорный». Но это — только с одной стороны. Обращаясь к Богу, женщина не может не

признать, что «здесь, у меня, всего лишь — Ты да он». Надежда не умирает, «нужно только качнуть осторожно/сердца маятник с мужнин кулак». Потенциал этих разнозаряженных истин создает сильное и неослабевающее напряжение. Жизнь «современной тетки» выглядит настолько сложной, что у (семейно) благополучного читателя может вызвать ощущение драматической избыточности. Любовь здесь неотделима от разрыва, родство — от принципиальных разногласий. Поэтому если папа, то, скорее всего, бросил, если муж, то почти наверняка пьет. Причем обладание даже этим — весьма нестабильным — активом реализуется в жесткой конкурентной среде: Притворился дураком — муж мой ходит женихом, и бегут невесты: где тут свято место? Алкоголь вообще играет в книге весьма заметную роль. Это главный женский враг, стоящий чуть ли не вровень со смертью, — чем не примета современности? Она ненавидела его — пьющего. Он ненавидел ее, ненавидящую его пьющего. <…> Она мечтала встретить такого… такого же… но совсем другого, чья любовь стала бы выше даже граненого стакана. Он мечтал встретить такую, такую же, но совсем другую, чтоб любила бы их обоих — его и стакан. <…>

Так и жили они припеваючи, покуда совсем не умерли. Однако при всех попытках «отучить от стакана», у этого стакана не отнять важного преимущества — способности вывести за круг земной повседневности. В то время как женщина, начиная с определенного момента, становится обязательным составляющим этого круга. Что с этим делать — непонятно. Пока же «тетки меньше пьют — и поэтому, дуры, чаще стареют». Об этой книге с провокационно-немудрящим названием не только можно, но и нужно сказать то, о чем мечтает услышать автор любого поэтического сборника. Она стала поэтическим фактом, то есть уже присутствует в поэзии, независимо от того или иного к этому отношения. А все потому, что именно поэзия является главной героиней этой «женской» книги. Это особенно заметно, когда автор позволяет себе (а значит, и читателю) забыть о гендерных расхождениях, оставаясь лириком в чистом виде: Мелкий дождь косил под ливень, правый глаз косил налево, пьяный блеф косил под правду и под булку — отрубя. Только смерть косила честно — всех косила под себя… И мы снова убеждаемся — поэзия выше мужского-женского, потому что объемлет все. «Тетки», «дядьки», «современные», не очень — есть вещи и поважнее. Любовь, смерть, надежда, предназначение. Арсений АННЕНКОВ


22

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

АФИША Подготовил

Валерий ГОР «Зубастая история»

Кукла против социума

Мария МИТРОФАНОВА

Кукольный театр «Бродячий вертеп» под руководством Елены Слонимской и Александра Грефа 22 и 23 марта играет на сцене Театра Музыки и Поэзии п/р Елены Камбуровой традиционный кукольный спектакль «Петрушка на ярманке» (и это не опечатка — так раньше называлась всякая ярмарка) для детей и взрослых. Слонимская и Греф — химики, весьма успешные в

С 28 марта по 6 апреля пройдет детский театральный фестиваль «Карабас»

Э

то хорошая возможность узнать о необычных театральных коллективах, не тратя времени на поиск. Из классических произведений в репертуар вошли лишь «Колобок», моноспектакль Руслана Вольфсона из Театра кукол им. Образцова, сделанный как мультяшный «театр в коробке» (6 апреля), и «Царевна Лягушка» «Мастерской сторителлинга» Елены Новиковой в Центре им. Мейерхольда (30 марта). Из известных взрослой публике «брендов» представлен «театр художника», в эстетике которого уче«Созвездие бродячих котов»

ница Дмитрия Крымова Александра Ловянникова решила «Зубастую историю» (29 марта), а Этель Иошпа — «Съеденное время». Сделавшая в РАМТе «Лифтоненавистника» Галина Зальцман поставила для театра «Снарк» итальянского сказочника Джанни Родари — «Созвездие бродячих котов» (29 марта). Сами же организаторы фестиваля, среди прочего, покажут постановку актрисы театра «А.Р.Т.О.» Екатерины Ефимовой «Вертепный театр», продолжающий с современным ребенком сложный разговор о добре и зле (6 апреля). Из-за стоимости аренды любовь к камерному театру обойдется зрителям примерно в 800 рублей за место. Не имеющие постоянной прописки коллективы на время обоснуются в Театре им. Вл. Маяковского и на театральных площадках Парка им. Горького, сада «Эрмитаж», Сада им. Баумана и Ботанического сада «Аптекарский огород». Первую руку помощи «Карабасу» протянул Театр им. Вл. Маяковского. Он не только предоставит малую сцену для двух спектаклей, но и в скором будущем организует лабораторию для детских режиссеров и привлечет их к работе над премьерой по новой пьесе Ивана Вырыпаева «Страшный внук Эдгар». Руководство «Маяковки» надеется с помощью «Карабаса» пополнить репертуар и обеспечить работой свою труппу, выросшую и помолодевшую за счет гитисовских выпускников. От себя «Карабас» обещает знакомство с людьми увлеченными, искренне интересующимися современным искусством для детей.

Воскресным вечером в Берлине 23 марта в Государственном Кремлевском дворце даст концерт икона ретростиля и один из лучших интерпретаторов европейского музыкального наследия первой половины прошлого века Макс Раабе со своим неповторимым коллективом Palast Orchester. Формально их выступление — презентация вышедшего в прошлом году альбома Fur Frauen ist das kein Problem, по сути — путешествие во времени. Поначалу фрак по моде 1930-х, патефонные оркестровки и узнаваемый вкрадчивый голос кажутся аттракционом. Не в последнюю очередь потому, что широким народным массам берлинский оркестр стал известен забавными перепевками современных хитов, от Бритни Спирс до Тома Джонса, в винтажном духе диксилендов и кабаре. Но это, конечно, ерунда. Главное, как с легкой иронией — в мелодической фразировке и неподражаемой мимике — Раабе с музыкантами возвращают своих слушателей в атмосферу ночных клубов поздней Веймарской республики, во времена, полные витального обаяния Марики Рёкк и Отто-Герда Фишера, Кэти

фон Наги и Руди Годдена, Греты Келлер и Эриха Бергау, Илзе Вернер и Пауля Дорна. Если закрыть глаза, в ритме вальсов, фокстротов и пасадоблей понесутся над ресницами сепии старых фотоснимков, отрывки из забытых кинокартин без названия, театральные страсти межвоенной Европы, среди которых нетнет да сверкнет зеркальный дискотечный шар нашей эры. Кремль. Начало в 19.00

Безответная жизнь

Тел. 8 495 648-35-01

Иван ВОДОПЬЯНОВ

reklama@novayagazeta.ru

На правах рекламы

Татьяна БОЕВА

Размещение в «Новой газете» сообщений нерекламного характера, обязательных к публикации в соответствии с Законодательством РФ.

Унесенные призраками

Эскиз режиссера Рузанны Мовсесян по пьесе Виктора Розова «С вечера до полудня», подготовленный к прошлогоднему 100-летнему юбилею драматурга, оказался настолько удачным, что получил продолжение в полноценной постановке на сцене филиала Московского драматического театра им. Пушкина. В «сталинской» высотке в большой квартире живут несколько поколений одной семьи: стареющий советский писатель Андрей Трофимович Жарков, его сын Ким, одинокая дочь Нина и сын Кима, шестнадцатилетний Альберт. Каждого из членов этой семьи уже несколько лет не отпускает своя личная боль, которая не дает покоя. И вечер, с которого начинается действие, становится своеобразным пиком этой боли и для главы семьи, и для его детей и внука: они понимают, что все эти годы живут среди призраков прошлого, среди трагедий, случившихся много лет назад, но по-прежнему не дающих им свободно чувствовать и дышать. Написанная более 40 лет назад пьеса Розова удивительно понятна и в наши дни — и этими фантомными болями, и вещами, важными в любое время: семейные связи, дом, дети, любимые, жертвы, предательство, выбор… Премьера спектакля — 21 и 22 марта, а потом — 5 и 6 апреля. Сытинский пер., 3/25. Начало спектаклей в 19.00

Юный фестиваль с бородой В рамках фестиваля впервые объединятся независимые частные театры Москвы, работающие для аудитории до 12 лет. Объединение создано на базе театра «Домик Фанни Белл», помещение которого в Саду им. Баумана и станет одной из основных фестивальных площадок.

своей области, в 1989 году открыли свой маленький театр, а при нем и студию, где занимаются с детьми традиционными ремеслами. «Петрушка» — их главный спектакль, который жил и менялся вместе с ними на протяжении 15 лет. «Петрушка — это персонаж, который существует вне социальных законов, и в процессе спектакля он сталкивается с типажами из социума», — говорит Елена Слонимская. «Поведение Петрушки близко к поведению ре-

23 марта, 3 и 4 апреля в Центре драматургии и режиссуры на Беговой можно увидеть спектакль «Отдаленная близость», поставленный московской студией Круг-II и немецким режиссером Гердом Хартманом. Тексты, которые легли в основу этого спектакля, написаны теми, кого мы привыкли называть сумасшедшими. Половина актеров — те, кого мы привыкли называть инвалидами. «Почему я… живу? Вы — меня — спрашиваете? Откуда — мне — знать? Я не знаю ответа. Но продолжаю жить. Безответной жизнью». Спектакль номинирован на «Золотую маску» — и ему прогнозируют победу. Заказ билетов: 8 495 945-32-45


НАВОДКИ

РЕКОМЕНДАЦИИ

«Новая газета» пятница. №30 21. 03. 2014

РЕЦЕНЗИИ

Из Норвегии с любовью… к кино

бенка, — поясняет Александр Греф. — Ребенок — асоциальный тип: он не знает правил и все время пытается встроиться в них. Работа ребенка в том, чтобы найти себе место в этом огромном мире. И он его находит, нарушая законы. Взрослый человек, поглядев на Петрушку, чувствует с ним родство, потому что готовность к асоциальному поведению живет внутри каждого из нас». Ул. Б. Пироговская, 53/55. Начало спектаклей в 12.00 и 15.00

23

«Я твоя»

Центр фотографии им. братьев Люмьер запустил выставку «Десять папок Вячеслава Тарновецкого»: порядка семидесяти авторских отпечатков 1970–1990-х годов составили первую в Москве полномасштабную ретроспективу одного из ярких представителей «другой советской фотографии». В жестких границах квадратного кадра — Терновецкий снимал среднеформатной «Искрой» — минималистическая городская геометрия Черновцов, родного города художника. Но снимая город, он не делал привычной документальной street-фотографии — «литература» в снимках исключалась. Зато вместо социального или любого другого нарратива в них был, словами фотографа Бориса Савельева, «только чистый взгляд и чистая фиксация того, что он чувствует. Этим он очень сильно отличался от московской фотографии. А от украинской — тем более». Живя по принципу «ни дня без съемки», Терновецкий делал серии и складывал их по десяти разным папкам: «Светоносная тень», «Мимолетности», «Группировки», «Соцарт», «Растрирование», «Окна», «Городские натюрморты», «Империя», «Столбовое дворянство», «Двое». Эти папки стали для автора тематическими и формальными ориентирами, струнами, на которые нанизывались бесчисленные фотографические образы, композиции, состояния света, тени, формы. Болотная наб., 3, стр. 1. До 20 апреля

C 26 по 31 марта в кинотеатре «Формула Кино Горизонт» пройдет 5-й фестиваль норвежского кино, из тех, каким неизменно радовал до закрытия на ремонт кинотеатр «35 мм». В программе — квартет из самых свежих северных арт-хитов. Две картины изысканно реконструируют минувшие эпохи, две — посвящены современности, а вместе они складываются в объемную панораму захватывающих судеб и сильных характеров. «Я твоя» Ирам Хак — традиционная история мужчины и женщины, нетрадиционно динамичная и страстно снятая, кино о нелегкой девичьей доле с искренностью интонации и подлинностью эмоций, которое может задеть и девушек, готовых прильнуть к сильному плечу, и обладателей этих самых плеч. Действие «Первопроходца» Эрика Скьолдберга разворачивается в 1970-е на грани между реальностью и зыбкой таинственной территорией непознанного. В фильме это и океанские глубины, равнодушные к чужакам из рода Homo sapiens, и область коллективных человеческих страхов — перед уязвимостью нашего тела и произволом властей предержащих. У «Погони за ветром» Рюне Денстада Лангло есть все шансы завоевать зрительские сердца: это теплая, в меру грустная комедия с погружением в непростую семейную историю, спасающаяся от чрезмерной сентиментальности черным юмором. В основе фильма Торуна Лиана с непритязательным названием «Виктория. История любви» — литературный шедевр Кнута

Сказки странствий

Комментарии к нарисованному

Выставка «Путешествие с шиком и без» в Музее декоративно-прикладного искусства похожа на театральные декорации, рассказывающие историю вещей, без которых не обходилась ни одна поездка российской и европейской интеллигенции и «простого люда» с XVIII века до наших дней. Концептуально экспонаты делятся на две части. Первая представляет атрибуты и предметы путешествий, символизирующие изысканность, лоск и щегольство, — кофры, чемоданы, роскошные шляпки и не менее роскошные шляпные коробки, одежда и обувь, посуда, предметы личной гигиены. Вторая важная тема — путешествия простых людей — представлена в образе телеги с предметами самых бедных странников — авосек, кутулей, мешков, фанерных чемоданов. Центром экспозиции путешествий «с шиком» является, безусловно, туалетный сервиз середины XVIII века архиепископа Майнцского Карла Фридриха Йозефа фон Эрталя и 40 предметов из его дорожного саквояжа. Кроме этого, металлические скульптуры Лансере, удивительной красоты сундуки и шкатулки XVII–XIX веков, чайники, самовары, конные принадлежности, плетеные короба, коллекция дорожных сумок и чемоданов, подлинные карты XIX века, «Бьюик» 1929 года, а также макеты кораблей, дирижаблей, самолетов, поездов и дилижансов; одежда, обувь и другие аксессуары путешественников — выставка погружает в мир странствий, а мультимедийные материалы — в атмосферу приключений. Ул. Делегатская, 3. До 1 июня

В Еврейском музее и центре толерантности больше месяца тому назад открылась и еще 20 дней тому вперед будет работать выставка Энди Уорхола «Десять знаменитых евреев XX века» — с портретами Сары Бернар, Луиса Брандейса, Мартина Бубера, Джорджа Гершвина, Франца Кафки, братьев Маркс, Голды Меир, Гертруды Стайн, Зигмунда Фрейда и Альберта Эйнштейна, а также сопровождающими их архивными материалами. Вдобавок 23 марта музей и культурно-образовательный проект «Эшколот» устраивают сomment-party с участием культуролога Юлии Шералиевой, литературоведа Леонида Кациса, филолога Семена Парижского, историка и библеиста Ури Гершовича, журналиста Михаила Калужского, поэта и переводчика Станислава Львовского и других интересных людей, перед каждым из которых будет стоять задача проследить нетривиальную связь между любыми двумя личностями из тех, чьи фотопортреты Уорхол подвергал безжалостному раскрашиванию. В общем, вечеринка для тех, кто от комментариев Лотмана и Набокова к «Евгению Онегину» получает не меньше удовольствия, чем от самого пушкинского романа. Вход свободный, но требуется регистрация на сайте: www. eshkolot.ru. Collection of the Blavatnik Family. Ул. Образцова, 11. Photograph courtesy of Ronald Feldman Начало в 19.00 Fine Arts, New York

Другой советский фотограф

Страсти по Иуде 20 марта в российский прокат вышел фильм «Иуда», по мотивам известной повести Леонида Андреева «Иуда Искариот», в которой он переосмыслил библейский персонаж практически противоположным каноническому образом. Иуда, темпераментный вор и мошенник, вдруг, неожиданно для себя, находит подлинность жизни, ее смысл и глубину в учении Назарея, а заодно обнаруживает недалекость ближайших его учеников, слепоту, с которой они следуют за ним, не понимая его. Отстраненная интонация Леонида Андреева позволила ему создать апокриф. Режиссер Андрей Богатырев пытается достичь этого эффекта аскетичной съемкой, неочевидным кадрированием и обманчиво монолитным монтажом — повествование ведется сценами без промежутков на фоне скрупулезно выбранной натуры, воссоздающей ландшафты Святой земли, и не очень точно детализированного обихода Иудеи начала первого тысячелетия. Удачной, хотя и не новой находкой можно считать то, что история Иуды рассказывается если не от его лица, то через его рефлексию происходящего. Мы оказываемся с изнанки новозаветного ряда событий, ни одно из которых не явлено на экране, за исключением

Моления о чаше да пути на Голгофу — оба эпизода показаны вскользь, фрагментарно, недолго. Что-то такое мы видели у Тома Стоппарда в «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», когда сюжет, знакомый до мельчайших, казалось бы, деталей, поворачивается стороной, о которой мало кто подозревал. Так Розенкранц и Гильденстерн из привычных предателей друга становятся невинными жертвами некрасивых обстоятельств, так Иуда из легендарного предателя становится жертвой, которую он сам

Гамсуна «Виктория», который, даром что написан прозой, — чистая поэзия. Любовные отношения здесь такая же стихия, как земля, напитывающая густую зелень живыми соками, и пьянящий приторный воздух. Людской гомон, лай пса, скрежет мельничных жерновов, плеск волн и шум ветра в листве звучат как единая музыка природы: режиссер Лиан следует букве Гамсуна и старается запечатлеть дух этой возвышенной, романтичной и живописной книги — но глазами нашей современницы, которой для объяснения неслучившейся любви только классовых различий между героями недостаточно. Комсомольский пр-т, 21/10

приносит ради божественной истины. «Живой учитель может спросить, правильно ли выполнен урок. А когда учитель умирает, то учителями становятся ученики», — говорит он первосвященнику Анне, и в его словах звучит недвусмысленный упрек церкви, весьма далеко отошедшей от евангельских, то есть самими этими учениками записанных заповедей. И его жертва в фильме выглядит убедительной, во многом благодаря сыгравшему главную роль Алексею Шевченкову — в отличие от Христа в исполнении Андрея Барило, который, мягко говоря, не выглядит тем, за кем можно идти на смерть, — ни харизмы, ни ораторского искусства. Актерская дикция — это вообще главная слабина в картине. Если осовремененная речь персонажей может быть прочитана как прием, через который монументальный сюжет опрощается, снижается до повседневного и потому очень понятного уровня, то интонационная развязность, проглоченные согласные и тому подобные проколы оправдания не находят. Впрочем, за большими вопросами об этом както скоро забываешь. И в этом сильная сторона «Иуды»: это, может быть, не шедевр, но определенно выпадает из общего ряда отечественной кинопродукции, поскольку апеллирует к вещам, в которых каждому нужно разобраться самому.


Теленеделя

«Остров Крым» другого Аксенова Телевидение с размахом празднует и свой триумф

с Ириной ПЕТРОВСКОЙ тот день мы приближали, как могли», — произнес звенящим от гордости голосом Владимир Соловьев, открывая во вторник специальный выпуск «Воскресного вечера». И это чистая правда. Ему, а также его коллегам по цеху есть чем гордиться. Это во многом благодаря им (Дмитрию Киселеву, Аркадию Мамонтову, Петру Толстому) Идея Общей Судьбы (см. «Остров Крым» Василия Аксенова) в считаные дни овладела умами ширнармасс и привела к великой Победе. Недаром гости студий, несколько дней подряд отмечавшие эту победу, щедро украсили себя георгиевскими лентами, а телевидение, как это бывает лишь раз в году и именно 9 мая, не пожалело драгоценного эфира под победный формат. Ведь это был и его, телевидения, триумф, его неоценимый вклад в успех общего дела! Первый канал и начал первым: в воскресенье, едва стали известны предварительные (они же и окончательные) итоги референдума в Крыму, отменил любимый народом КВН, запустив вместо него программу «Политика». Обычно «Веселые и находчивые» страдали от трагических событий в стране, вынуждающих канал менять программу, а народ в своих твиттерах недовольно бухтел: мол, не хотим скорбеть — хотим радоваться. Но здесь была самая настоящая и беспримесная радость, ее-то и демонстрировали участники и зрители внепланового ток-шоу, которые в финале, поломав все жанровые каноны, запели вместе с крымчанами Гимн России. И неважно, что крымчане на площади с энтузиазмом выпевали старые слова гимна, а многие в студии не помнили новых… Тут главное — порыв и патриотический почин. Глядишь, доживем до того счастливого времени, когда не только день на ТВ, но также и всякая программа будет начинаться и кончаться таким вот слаженным и искренним исполнением главной песни страны. Ну а во вторник, когда стало известно об окончательной победе Идеи Общей Судьбы, тот же Первый канал не пожалел ради торжества этой победы даже таких своих тучных (с точки зрения рейтинга) «священных коров», как программы «Давай поженимся» и «Пусть говорят». Казалось, мир должен был перевернуться, чтобы зритель «в час назначенный» не увидел в телевизоре любимую сваху Розу Сябитову и обожаемого шоумена Андрюшу! Таки он и перевернулся. И на свято место за-

ков и рек приравнивается к агрессии. Но добавила с горькой усмешкой: «Хотя они, конечно, могут и забыть о существовании международного права». Впрочем, заместитель главы правительства Крыма г-н Темиргалиев тут же напомнил о присутствии в Крыму «вежливых зеленых человечков, как их многие называют, любя», которых, если что, «остановить будет невозможно». Он же заверил, что украинским военнослужащим в Крыму абсолютно ничто не угрожает. Просто «воинские части, которые отказа-

теперь пополнилась своим раем… Это территория, где тебя просто захлестывает от счастья». Другой пламенный публицист — Сергей Доренко — предложил реальную идею помощи раю: «Сели сегодня у компьютеров, изучили предложения по недвижимости, купили дачку в Крыму… И вместо того чтобы шнырять по Барселонам — спокойненько в Крым». Депутаты Пушков, Жириновский, Железняк беспокоились больше о грядущем мироустройстве и возможных действиях беспринципного мирового сообщества: позволит ли оно украинским «фашистам» и «бандеровцам» лишить крымчан столь необходимых им водных потоков. Их отчасти успокоила г-жа Нарочницкая, сообщив, что по резолюции ООН перекрытие водных пото-

лись сложить оружие, находятся сегодня без света, без продуктов питания. Мы всетаки поставили их в несколько сложные условия». Это совершенно удовлетворило российских депутатов. Алексей Пушков даже специально отметил: «Мы абсолютно не хотим раскола с Украиной. Нам нужна добрососедская Украина, и мы чувствуем себя очень близкими к ее народу». Председателя Совета министров Крыма г-на Аксенова приветствовали бурной овацией. А Петр Толстой, лукаво прищурясь, поинтересовался: «А книжку «Остров Крым» не вы написали?» «Нет, — не стал брать на себя лишнего скромный г-н Аксенов. — Но уверен, что мы реализовать все эти положения можем совместно. У нас есть шанс, который мы не

www.novayagazeta.ru

Редакторы номера: С. Артемов, А. Колесников

Наш адрес в интернете:

NovayaGazeta.Ru РЕДАКЦИЯ Дмитрий МУРАТОВ (главный редактор) Редакционная коллегия: Ольга БОБРОВА (обозреватель), Сергей КОЖЕУРОВ (первый зам главного редактора), Андрей КОЛЕСНИКОВ (шеф-редактор), Андрей ЛИПСКИЙ (зам главного редактора, редактор отдела политики), Нугзар МИКЕЛАДЗЕ (зам главного редактора, редактор службы информации), Алексей ПОЛУХИН (редактор отдела экономики), Георгий РОЗИНСКИЙ (зам главного редактора), Юрий РОСТ (обозреватель), Петр САРУХАНОВ (главный художник), Юрий САФРОНОВ, Сергей СОКОЛОВ (зам главного редактора, расследования — «отдел Юрия Щекочихина»), Ольга ТИМОФЕЕВА (редактор отдела культуры), Олег ХЛЕБНИКОВ (зам главного редактора), Виталий ЯРОШЕВСКИЙ (зам главного редактора, омбудсмен редакции)

должны упустить, и мы его не упустим». Настоящего автора «книжки» «Остров Крым», который, увы, по обстоятельствам непреодолимой силы никак не сможет совместно с однофамильцем реализовать «все эти положения», тут же вспомнил интеллектуал и депутат Хинштейн: «Сергей Валерьевич Аксенов написал последнюю, новейшую страницу этой книги. Потому что замечательный роман Василия Павловича Аксенова, как мы знаем, заканчивается на том, что к большой стране (тогда она называлась еще Советской) присоединяется маленький остров Крым. Это было 35 лет тому назад написано. И сегодня другой Аксенов, но уже Сергей Валерьевич, написал эту страницу в реалиях». «Другой Аксенов» опять скромно потупился: «Мы ее написали все вместе, коллеги. Поэтому вам спасибо». Русскую культуру («огромное наше оружие помимо армии и флота», как сказал Петр Толстой, сам достойный продолжатель славного «культурного рода») призвал в союзники и режиссер Владимир Бортко в «Воскресном вечере» на канале «Россия». Не испугался сказать «страшное»: нет украинской культуры как таковой. Великий украинский поэт Тарас Шевченко не имеет к ней никакого отношения. И все остальные — наши! Даже украинский артист Богдан Ступка однажды признался Бортко, что если на Украине сделать русский язык вторым государственным, то он победит первый, поскольку исторически сильнее украинского. Да что там, он уже победил. Ведь по компетентному свидетельству режиссера, «найти украиноговорящих в Киеве невозможно, украиноговорящего диктора на ТВ днем с огнем не сыщешь». И еще один деятель культуры подхватил мысль коллеги — режиссер Юрий Кара: «Когда украинцы были с нами, они действительно развивались. Были Тарапунька и Штепсель… когда они были под крылом своего брата России». Словом, брат Россия готов принять под свое крыло всех сторонников Идеи Общей Судьбы, как бы ни сопротивлялись наши «гуманисты, гомосексуалисты и прочие друзья» (это уже А.А. Проханов высказался). «Всех принимаем, — прокричал пламенный В.В. Жириновский. — А весь мир должен стоять на ушах и молчать по стойке смирно». Воистину. Звучит Гимн России. Нет, на этот раз не в программе Соловьева, а в душе каждого настоящего патриота, «чувствующего (цитата из Соловьева) прилив давно забытого чувства».

Петр САРУХАНОВ — «Новая»

«Э

ступила все та же «Политика». Вышло по-своему символично. Ведь они поженились — Крым с Россией. А политики, журналисты, деятели культуры кричали новобрачным «Горько!» и говорили, говорили, говорили — до «Времени» и после «Времени». Пусть говорят! Ах, как страстно они говорили! Какое благоденствие и рай на земле предрекали России и Крыму! Православный публицист Егор Холмогоров так и сказал: «Я уверен, что мы все сегодня будем жить вместе в совершенно прекрасной стране, которая

Обозреватели и специальные корреспонденты: Роман АНИН, Юрий БАТУРИН, Борис БРОНШТЕЙН, Борис ВИШНЕВСКИЙ, Ирина ГОРДИЕНКО, Эльвира ГОРЮХИНА, Елена ДЬЯКОВА, Зоя ЕРОШОК, Вячеслав ИЗМАЙЛОВ, Сергей КАНЕВ, Павел КАНЫГИН, Елена КОСТЮЧЕНКО, Юлия ЛАТЫНИНА, Елена МАСЮК, Владимир МОЗГОВОЙ, Ирек МУРТАЗИН, Галина МУРСАЛИЕВА, Леонид НИКИТИНСКИЙ, Ирина ПЕТРОВСКАЯ, Алексей ПОЛИКОВСКИЙ, Юлия ПОЛУХИНА, Елена РАЧЕВА, Людмила РЫБИНА, Слава ТАРОЩИНА, Марина ТОКАРЕВА, Павел ФЕЛЬГЕНГАУЭР, Диана ХАЧАТРЯН, Вера ЧЕЛИЩЕВА, Наталья ЧЕРНОВА Ведущие рубрик: Евгений БУНИМОВИЧ, Дмитрий БЫКОВ, Александр ГЕНИС, Павел ГУТИОНТОВ, Александр ЛЕБЕДЕВ, Юрий РЕВИЧ, Кирилл РОГОВ, Дина РУБИНА, Владимир РЫЖКОВ, Ким СМИРНОВ, Артемий ТРОИЦКИЙ, Сергей ЮРСКИЙ Руководители направлений: Руслан ДУБОВ (спорт), Лариса МАЛЮКОВА (кино), Елена МИЛАШИНА (спецпроекты — «отдел Игоря Домникова»), Надежда ПРУСЕНКОВА (пресс-служба) Собственные корреспонденты: Надежда АНДРЕЕВА (Саратов), Георгий БОРОДЯНСКИЙ (Омск), Иван ЖИЛИН (Киров), Сергей ЗОЛОВКИН (Гамбург), Сергей КУРТ-АДЖИЕВ, Наталья ФОМИНА (Самара), Виктория МАКАРЕНКО (Ростов-на-Дону),

Александр МИНЕЕВ (Брюссель), Ольга МУСАФИРОВА (Киев), Нина ПЕТЛЯНОВА (Санкт-Петербург), Алексей ТАРАСОВ (Красноярск), Евгений ТИТОВ (Краснодар), Ирина ХАЛИП (Минск) Группа выпуска: Станислав АРТЕМОВ (помощник шеф-редактора), Юрий КОЗЫРЕВ (директор фотослужбы), Анна АРТЕМЬЕВА, Евгений ФЕЛЬДМАН (фотокорреспонденты), Анна ЖАВОРОНКОВА, Алексей КОМАРОВ, Татьяна ПЛОТНИКОВА (бильдредакторы), Оксана МИСИРОВА, Надежда ХРАПОВА, Вероника ЦОЦКО (технические редакторы, дизайн, макет) WEB-редакция: Константин ПОЛЕСКОВ (редактор), Зинаида БУРСКАЯ, Мария ЕПИФАНОВА, Сергей ЛИПСКИЙ, Наталья ПОЛОВИНКО, Ольга ПРОСВИРОВА, Евгений ШИРЯЕВ

дирекция Ольга ЛЕБЕДЕВА (директор АНО «РИД «Новая газета»), Светлана ПРОКОПЕНКО (заместитель директора), Валерий ШИРЯЕВ (заместитель директора), Ярослав КОЖЕУРОВ (юридическая служба), Светлана БОЧКАЛОВА (распространение), Владимир ВАНЯЙКИН (управление делами), Вера ИЛЬЕНКО (реклама), Наталья ЗЫКОВА (персонал) Сталина УСПЕНСКАЯ (директор по уюту)

АДРЕС РЕДАКЦИИ: Потаповский пер., д. 3, Москва, 101000. Пресс-служба: 8 495 926-20-01 Отдел рекламы: 8 495 648-35-01, 621-57-76, 623-17-66, reklama@novayagazeta.ru Отдел распространения: 8 495 648-35-02, 623-54-75 Факс: 8 495 623-68-88. Электронная почта: 2014@novayagazeta.ru Подписка на электронную версию газеты: distrib@novayagazeta.ru Подписные индексы: 32120 (для частных лиц) 40923 (для организаций) Подписка на газеты и журналы по Москве через интернет: www.gazety.ru Газета печатается вo Владивостоке, Екатеринбурге, Краснодаре, Москве, Нижнем Новгороде, Новосибирске, Рязани, Самаре, Санкт-Петербурге. Зарубежные выпуски: Германия, Израиль, Казахстан

Общий тираж — 248 300 экз. Тираж сертифицирован Novayagazeta.Ru — 13 286 377 просмотров за февраль 2014 г. Материалы, отмеченные знаком ® , печатаются на правах рекламы.

«Новая газета» зарегистрирована в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия. Свидетельство ПИ № ФС 77-24833 от 04 июля 2006 г. Учредитель: ЗАО «Издательский дом «Новая газета». Редакция и издатель: АНО «Редакционно-издательский дом «Новая газета». Адрес: Потаповский пер., д. 3, Москва, 101000.

© АНО «РИД «Новая газета», 2014 г. Любое использование материалов, в том числе путем перепечатки, допускается только по согласованию с редакцией. Ответственность за содержание рекламных материалов несет рекламодатель. Рукописи и письма, направленные в Редакцию, не рецензируются и не возвращаются. Направление письма в Редакцию является согласием на обработку (в том числе публикацию в газете) персональных данных автора письма, содержащихся в этом письме, если в письме не указано иное

Срок подписания в печать по графику: 19.30, 20.03.2014 г. Номер подписан: 19.30, 20.03.2014 г. Отпечатано в ЗАО «Прайм Принт Москва». Адрес: 141700, МО, г. Долгопрудный, Лихачевский проезд, д.5В. Заказ № 1186. Тираж — 56150 экз. Общий тираж — суммарный тираж московских и региональных выпусков за неделю. Цена свободная.

«Новая газета» №30 (пятница) от 21.03.2014  

Выпуск «Новой Газеты» от 21 марта 2014 года