__MAIN_TEXT__

Page 1


Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Московский архитектурный институт (государственная академия)

Переслегин Николай Владимирович

История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1917-1991)

На правах рукописи

Специальность 05.23.20 – Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историкоархитектурного наследия

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата архитектуры Москва 2015


Работа выполнена в ФГБОУ ВПО "Московский архитектурный институт" (государственная академия) на кафедре "История архитектуры и градостроительства" Научный руководитель:

Швидковский Дмитрий Олегович Доктор искусствоведения, профессор

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

Баталов Андрей Леонидович

Бальян Карен Владиленович

Доктор искусствоведения, профессор, ФГБУК «Государственный историкокультурный музей-заповедник «Московский Кремль», заместитель генерального директора

Кандидат архитектуры, профессор, «Архитектурнохудожественная мастерская Карена Бальяна», генеральный директор

ФГБУК «Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А.В. Щусева»


Защита состоится 8 декабря 2015 года в 11:00 часов на заседании Диссертационного совета Д 212.124.02 на базе ФГБОУ ВПО «Московский архитектурный институт (государственная академия)» по адресу: 107031, Москва, ул. Рождественка, д. 11/4, корп.1, стр.4. С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Московский архитектурный институт (государственная академия)» и на сайте www.marhi.ru. Автореферат разослан 7 ноября 2015 г.

Научные консультанты:

Ученый секретарь диссертационного совета Клименко С.В

Маланичева Галина Ивановна

Боков Андрей Владимирович

Председатель Центрального совета Всероссийской общественной организации «Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры»

Доктор архитектуры, Президент Союза архитекторов России


Содержание 9-43

44-55

80-87

Переслегин Н.В. Автореферат диссертации “История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1917-1991)”.

Переслегин Н. В. Роль московских общественных организаций в создании ВООПИК (1940-е – 1965 г.).

Баталов А.Л. Отзыв на диссертацию

Дом Бурганова. Пространство культуры. - 2014. - № 1. – С. 33-47.

Бальян К.В. Отзыв на диссертацию

9-15

56-71

94-101

Переслегин Н.В. Развитие градостроительного аспекта в концепции охраны памятников архитектуры Москвы в советский период (1917-1991).

ГНИМА им. Щусева. Отзыв на диссертацию

Общая характеристика работы: (Актуальность, цель, научная новизна, значимость; положения, выносимые на защиту) 16-35 Содержание работы (главы 1-4) 36-41 Заключение 42-43 Приложения

Архитектура и строительство России. - 2014. - № 4. – С. 2-13.

72-77

88-93

102 Боков А.В. Отзыв на автореферат

104 Емельянов А.А. Отзыв на автореферат

Переслегин Н.В. Марфо-Мариинская обитель милосердия в Москве в контексте охраны памятников архитектуры (1917-1991).

106

Вестник МГУКИ. - 2014. - № 3. С. 83-87.

Маланичева Г.И. Отзыв на автореферат

78

108

Швидковский Д.О. Отзыв на диссертацию

Справка о внедрении результатов диссертации


9

Общая характеристика работы Государственная охрана памятников архитектуры Москвы имеет почти столетнюю историю, в ходе которой сложились структура, методы и направления деятельности государственного органа, а также позиции общества в отношении архитектурного наследия, которые нуждаются в осмыслении. Актуальность темы продиктована необходимостью: � построения современной концепции охраны памятников архитектуры в развивающемся мегаполисе, столице России – Москве; � поддержания позитивных взаимоотношений государственного органа и общественных сил с целью объединения их усилий в вопросах охраны архитектурного наследия; � соотнесения градостроительной политики столицы с требованиями охраны и сохранения архитектурного наследия; � разработки новых направлений деятельности Департамента культурного наследия Москвы (ДКН), совершенствования методов работы, уточнения критериев отбора и классификации объектов охраны в соответствии с современными представлениями о сохранении, использовании, популяризации и государственной охране объектов культурного наследия, закрепленными в законодательстве Российской Федерации 1. Степень научной разработанности. Общие позиции при раскрытии проблемы опираются на работу коллектива авторов под редакцией А. С. Щенкова «Памятники архитектуры в Советском Союзе. Очерки истории архитектурной реставрации»2, в которой впервые подробно изложена история развития советской реставрационной школы в контексте общекультурных процессов, происходивших в государстве,

1 Федеральный закон от 25.06.2002 № 73-ФЗ (ред. от 08.03.2015) «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»// Режим доступа: http://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_176236/?frame=1(дата обращения: 02.05.2015). 2 Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации / под общ. ред. А. С. Щенкова. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. – 696 с.


10

с критических позиций проанализированы все аспекты реставрации памятников архитектуры. В подобном же ключе рассматриваются в последние десятилетия проблемы охраны памятников в работах советских и зарубежных авторов В. Ф. Козлова, В. О. Седельникова, Е. И. Кириченко, А. Стародубовой, О. Л. Забицкой, А. М. Кулемзина, М. А. Доброновской и Л. Р. Вайнтрауба, К. Келли, Д. П. Фарелла. Необходимо отметить, что упомянутые публикации посвящены главным образом довоенному периоду. Деятельность по охране памятников в послевоенный период, в особенности 1970-е – 1980-е гг., пока остается вне сферы интересов исследователей. Особо следует выделить обширный блок работ о состоянии охраны культурного наследия постсоветского периода: статьи выдающегося специалиста, знатока и защитника московской архитектуры А. И. Комеча, альбом «Московское архитектурное наследие: точка невозврата» (редакторы А. Ю. Броновицкая и др.)3, выступления на конференциях, интервью, публикации в сети Интернет, статьи и книги историков архитектуры А. Ю. Броновицкой и Н. О. Душкиной, посвященные как теоретическим проблемам сохранения исторической подлинности объектов охраны при реконструкции и реставрации в городском контексте, так и злободневным вопросам спасения памятников, находящихся под угрозой сноса4.Эти работы послужили базой при разработке методологического подхода к анализу охранительной деятельности советского периода. Необходимо также отметить целый ряд работ исследователей Г. В. Есаулова, А. Э. Коротковского и Г.С. Заикина, А. А. Старикова, Э. А. Шулеповой, по проблемам охраны и экспонирования памятников архитектуры различных регионов страны 5. Объект исследования – деятельность государственных органов охраны архитектурного наследия Москвы и общественных организаций, представленная в архивных и опубликованных документах, научной литературе, графических и фото материалах, нормативных и законодательных актах. Предмет диссертационного исследования – история становления и развития охраны архитектурного наследия в советский период на примере Москвы в контексте общественного движения в защиту памятников.

3 Хранитель. Алексей Ильич Комеч и судьбы русской архитектуры / сост. Н.Самовер. М.: Искусство-XXI век, 2009; Московское архитектурное наследие: точка невозврата. Вып. 2 / [ред.-сост. Э. Харрис, К. Сесил, А. Броновицкая]. 4 См. Душкина Н.О. Градостроительное наследие в рамках оппозиции консервации и развития (к истории вопроса). // Культура и природа древнего города. М., 1998. С. 14-29; Она же. Подлинность наследия и современный город. // Двадцатый век и пути европейской культуры. М., 2000. С. 237-251; ХХ век. Сохранение культурного наследия. Коллективная монография, на русском и английском языках. М., МАРХИ, Москомнаследие, 2006, и др. 5 Есаулов Г.В. Архитектурно-градостроительное наследие Юга России: Его формирование и культурный потенциал: дис. докт. архитектуры: 18.00.01 – Москва, 2004; Он же. Региональное своеобразие архитектуры Юга России. Архитектурно-художественные традиции. Памятники архитектуры и культуры и их роль в формировании культурного ландшафта региона // Архитектура России: региональное своеобразие. – Москва: 1995. - С. 61-75; Коротковский А.Э., Заикин Г.С. Формы и перспективы сохранения и комплексного использования памятников Урала. Вопросы теории и практики архитектурной композиции, № 10. - М.: МАРХИ, 1979. - С . 5-14; Стариков А.А. Вопросы сохранения и использования горнозаводских историко-архитектурных комплексов в архитектурно-планировочных структурах городов Урала.-Дисс. канд. архит. - М., 1977; Шулепова Э.А. Музеефикация памятников как механизм использования культурного наследия в регионе. Автореф. док. культурологии - М.,1998.


11

Цель исследования – реконструировать историческую картину деятельности в области охраны архитектурного наследия как важную часть архитектурной жизни столицы России, выявить ключевые изменения в подходах к охране и сохранению памятников, проследить эволюцию направлений и методов работы органов охраны памятников архитектуры, критериев оценки и систематизации памятников, а также определить факторы, влиявшие на их формирование в течение советского времени (1917-1991 гг.). Необходимым условием для достижения поставленной цели является решение следующих задач: 1. Выявление, исследование и анализ исторических источников, включая документальные фонды федеральных, региональных и ведомственных архивов и научных библиотек; публикации периодической печати, отражающие отношение общественности к архитектурному наследию; законодательную и нормативную литературу. 2. Изучение эволюции государственной идеологии в вопросах культурного наследия и выявление ее влияния на общественное мнение по вопросам сохранения памятников архитектуры. 3. Анализ деятельности органов охраны памятников архитектуры Москвы, включая направления и методы работы, принципы отбора, критерии классификации и постановки на учет. 4. Анализ изменений и развития концепций охраны и сохранения памятников архитектуры Москвы. 5. Рассмотрение процесса участия общественных групп, организаций и активистов в сохранении и охране архитектурного наследия и анализ влияния этих общественных сил на деятельность по охране памятников архитектуры Москвы на протяжении 1917-1991 гг. Границы исследования. Работа посвящена деятельности государственного органа охраны архитектурных памятников столицы СССР Москвы в период 1917-1991 гг. Рассмотрено также общественное движение в защиту архитектурного наследия столицы, которое анализируется в качестве фактора, оказавшего воздействие на формирование и эволюцию принципов и методов государственной деятельности в рассматриваемой сфере.


12

Методология и методы исследования. Методология исследования состоит из комплекса методов, включая выявление, изучение и сопоставительный анализ опубликованных и архивных источников, графических и фотоматериалов, а также законодательной и нормативной литературы. В процессе исследования было проанализировано 427 архивных документов из центральных и московских архивов (ГА РФ, РГАЭ, РГАНИ, РГАСПИ, РГАЛИ, ЦГА г. Москвы, ЦГАМО). Большая часть документов впервые введена в научный оборот. Положения, выносимые на защиту: � Установленная парадигма зависимости практики охраны архитектурного наследия от изменений в государственной идеологии и выявленная периодизация истории охраны памятников архитектуры в стране, состоящая из шести этапов: 1. 1917-1927 гг. Создание системы охраны памятников на всероссийском и местном уровнях; разработка направлений и методов деятельности. 2. 1928 - 1938 гг. Разрушение созданной ранее системы охраны памятников. 3. 1938 – нач. 1950-х гг. Возрождение центральных общегосударственных, республиканских и местных органов охраны памятников. 4. 1955 - 1965 гг. Гонения на памятники архитектуры, в особенности религиозного назначения; рост общественного движения за спасение памятников истории и культуры, включая создание ВООПИК. 5. 1966 - 1976 гг. Возрастающий снос исторической застройки в связи с реконструкцией городов; 6. 1976 – 1991 гг. Реформирование и укрепление деятельности по охране памятников; разработка градостроительной концепции охраны архитектурного наследия. �  Реконструированная роль московского органа охраны памятников архитектуры в общей системе охранительного процесса, в контексте нарастания общественного движения в защиту памятников культуры, и выявленные направления его деятельности, функции, методы работы, критерии постановки на учет и классификации, принципы отношений с пользователями памятников. � Эволюция концепций охраны историко-архитектурного наследия от сохранения и поддержания единичных выдающихся


13

архитектурных сооружений через организацию локальных охранных зон до создания комплекса мер и режимов сохранения исторической среды в градостроительном масштабе. Научная новизна исследования состоит в том, что: � впервые предложена периодизация истории охраны архитектурного наследия в Москве; � выявлена зависимость практической деятельности в области охраны архитектурного наследия Москвы от государственной идеологии и показано ее изменение на протяжении всего советского периода истории; � впервые раскрыта историческая картина деятельности органов охраны архитектурного наследия Москвы; описана его роль в сохранении архитектурного облика столицы; � выявлена эволюция государственных концепций охраны памятников от сохранения индивидуальных произведений архитектуры до формирования современного градостроительного подхода к охране памятников; � впервые представлен процесс развития общественного движения в защиту памятников архитектуры и его превращения в массовую организацию. Установлено, что ведущая роль в этом движении принадлежала активистам московских историко-архитектурных организаций. Теоретическая значимость исследования состоит в том, что на основе архивных документов и опубликованных источников, в том числе впервые введенных в научный оборот, проведена периодизация охраны памятников, воссоздана история возникновения, становления, развития и практической деятельности государственной службы и усилий общественности в области охраны архитектурных памятников Москвы, которая вносит вклад в систему научных знаний о роли культурного наследия в государственном управлении и общественной жизни. Практическая значимость заключается в применении результатов исследования в практической деятельности органа охраны архитектурного наследия Москвы, в том числе, при разработке


14

методик охраны культурного наследия, в работе по расширению привлечения общественности к сохранению исторической среды, в деятельности по популяризации культурного наследия Москвы; а также в лекционных курсах и практических занятиях в историкоархивных, архитектурных, культурологических учебных заведениях. Достоверность результатов подтверждается обширной источниковедческой базой, включающей документы правительственных организаций, творческих союзов, личного происхождения из фондов центральных государственных и муниципальных архивов, в том числе: Государственного архива Российской Федерации (фонды ВЦИК, Главнауки, Наркомпроса РСФСР, Совмина РСФСР, ВООПИК); Российского государственного архива литературы и искусства (фонд Московского отделения Союза архитекторов СССР); Российского государственного архива новейшей истории (фонд Идеологического отдела ЦК КПСС); Российского государственного архива экономики (фонд Главного управления охраны памятников); Центрального государственного архива г. Москвы (фонды МГК КПСС, Отдела культуры Исполкома Моссовета, личные фонды Н. М. Молевой и Ф. Н. Лужецкой); Центрального государственного архива Московской области (фонды московских отделов народного образования и муниципального благоустройства); Российского государственного архива социально-политической истории (фонд Л. М. Кагановича); газетные и журнальные публикации; официальные документы, письма граждан, законодательные акты СССР и РСФСР, внутриведомственные циркуляры, инструкции и другие распорядительные документы органов охраны памятников, мемуарную литературу. Деятельность по охране памятников архитектуры представлена как часть общеисторического процесса и соответствует современным научным представлениям, принятым в историографии советского времени (1917-1991 гг.), что также свидетельствует о достоверности результатов. Апробация результатов исследования была осуществлена в трех научных публикациях в журналах списка ВАК и в других публикациях;6 в выступлениях на радио и телевидении, научных форумах и круглых столах, посвященных охране памятников архитектуры, льготной аренде исторических зданий (29.10.2010, 25.05.2012 и 23.02.2013)7, юбилею Отечественной войны 1812 г. (19.05.2012)8, сохранению памятников

6 «Московский корреспондент». 2013. Режим доступа: http://www.moscor.ru/moskva-imoskvichi/nikolay-pereslegin-o-problemahkulturnoy-moskvyi.html ; «Московские новости». 2014. Режим доступа: http://www. mn.ru/moscow_authority/20121005/328169179.html 7 «Свободный микрофон», «Эхо Москвы» и телеканал Москва24. Режим доступа: http:// www.echo.msk.ru/programs/razvorot/891967echo/; http://www.echo.msk.ru/programs/ museum/1017522-echo/;http://sovsekretno.tv/ гость-николай-переслегин/


15

монументального искусства советской эпохи (03.04.2014)9; возможности доступа к памятникам архитектуры Московского Кремля (27.02.2014)10; в московских городских общественных дискуссиях «Хранители: будущее исторического наследия» (25-26.11.2011 и 03.12.2011) и «Охрана памятников архитектуры: конструктивизм» в рамках программы «Премия Кандинского» (22.10.2014)11. Результаты исследования прошли апробацию в практической деятельности Департамента культурного наследия (ДКН): соискатель – куратор издания 29 номеров журнала «Московское наследие» (орган ДКН); соавтор концепций и участник внедрения проектов ДКН по популяризации исторического наследия: «Выход в город» (старт проекта 2011 г., цикл авторских экскурсий по Москве) и «Узнай Москву» (старт проекта 2012 г., размещение на объектах культурного наследия указателей с QR-кодами). Объем и структура работы. Диссертация состоит из двух томов. Том 1 - введение, четыре главы, заключение (170 страниц текста), списки литературы (114 наименований) и источников (140 Дел) и список сокращений. Том 2 – приложения ( текстовые и иллюстративные).

8 Режим доступа: http://www.echo.msk.ru/ programs/netak/890100-echo/ 9 Режим доступа: http://www.echo.msk.ru/ programs/razvorot/1292236-echo/#mmvideo 10 Режим доступа: http://www.youtube.com/ watch?v=j3k6yZscvT0 11 http://www.kandinsky-prize.ru/diskussiyaohrana-pamyatnikov-arhitekturykonstruktivizm-2/


16

Содержание работы Во Введении определены цель, задачи объект и предмет

исследования, методы исследования, раскрываются степень изученности, положения, выносимые на защиту и научная новизна. В первой главе, «Образование и реформирование

органа охраны памятников архитектуры (1917-1927)»,

проанализированы процессы образования и реформирования органа охраны памятников Москвы в первое десятилетие Советской власти и их последствия, а также разработка принципов и методов охранительной деятельности. После захвата власти большевиками в декабре 1917 г. была образована Комиссия по охране памятников искусства и старины при Московском совете, первой задачей которой стала охрана ценных зданий от мародерства. В 1918-1921 гг. Комиссия прошла через ряд переподчинений в системе Наркопроса РСФСР, в результате чего была преобразована в Мосгубмузей, или подотдел охраны памятников искусства и старины МОНО, у которого не было необходимых штатов, финансирования и полномочий. Несмотря на организационные сложности и экономические трудности в стране, в этот период были разработаны направления

Архитектурный отдел Президиум

Московский советрабочих депутатов

Комиссия по охране памятников искусстваи старины

Технический отдел

Музейный отдел Иконописный отдел

Отдел о курсах гидов Отделинформационного совещанияпо деламУчилища живописи , ваянияи зодчества

Архивно библиотечный отдел

Мандатный отдел

Церковный отдел

Отдел централизации московских архивов

Отдел по охране дворцового имущества Сметный отдел

Церковный отдел

Отдел пластических искусств

Отдел законодательныхпредложений

Подкомиссияпо реставрации Патриаршей ризницы


17

охранительной деятельности: обследование, учет, реставрация, отношения с пользователями; методы: постановка на учет, регистрация, ведение картотек, составление списков и паспортов. В начале 1920-х гг. списки памятников Москвы насчитывали 628 церковных и 687 гражданских зданий. Были установлены критерии оценки памятников архитектуры: древность, авторство, характерные элементы архитектурного стиля, оригинальные конструктивные особенности; определены типы памятников: а) музейно-показательные, но не используемые (крепостные стены, триумфальные арки, монументы, ограды, мосты, фонтаны, надгробные памятники); б) пригодные для использования «без особого ущерба» их историкохудожественной ценности (под музеи, учреждения и общественные организации); в) используемые исключительно в музейнопоказательных и научных целях, с сохранением их художественноисторического облика (музеи, дворцы, музеи-церкви, музеимонастыри)12; определены четыре категории: высшая (уники, или «вне категории»)13, I (каменные постройки до 1613 г. и деревянные до XVIII в.), II (каменные постройки 1613-1725 гг. и деревянные до 1825 н.) и III (каменные от 1725 г. и деревянные от 1825 г). В начале 1920-х гг. А. В. Луначарский предложил «художественное просвещение масс» в качестве идеологического обоснования сохранения и популяризации памятников материальной культуры. Концепция охраны заключалась в сохранении

Московский советрабочих и солдатских депутатов

Наркомпрос РСФСР

Коллегия

Художественная секция

Столичный подотделпо деламмузееви охране памятников искусстваи старины

Наркомпрос РСФСР

Московский советрабочих и красноармейских депутатов

Мосгубмузей

(Московский губернскийотдел по деламмузееви охранепамятников искусства и старины)

Главноеуправление научными, музейными и научно-художествен ными учреждениями (Главнаука)

ЦГАМО. Ф. 966. Оп. 4. Д. 1029. Л. 62. 13 Высшую категорию часто определяли как «вне категории». В 1930е гг. осталось всего две категории.

Московский советрабочих и красноармейских депутатов

Наркомпрос РСФСР

Коллегия Отделпо делам музееви охране памятников старины

12

Главнаука

Московский отдел народного образования (МОНО ) Московскийотдел политического просвещения (Губполит просвет )

Музейный отдел (Главмузей)

Мосгубмузей

(Московский губернскийотделпо деламмузееви охране памятниковискусства и старины)

Мосгубмузей (Московский

губернскийотдел по деламмузеев и охранепамятников искусства и старины)


18


19

индивидуальных выдающихся произведений архитектуры. Она была использована в первом плане реконструкции столицы, разработанном в 1918-1923 гг. под руководством А. И. Жолтовского и А. В. Щусева. В 1920-ее гг. в рамках подготовительных работ к превращению Москвы в социалистическую столицу шло уничтожение деревянной застройки. В 1926-1927 гг. начались первые сносы произведений архитектуры, имевших статус памятников высшей категории, таких как церкви Святого Евпла, Рождества Богородицы в Столешниках, Параскевы Пятницы в Охотном Ряду, палаты В. В. Голицына, Красные ворота. Против сносов протестовала историко-архитектурная общественность, в основном старые специалисты, такие как И. Э. Грабарь, А. В. Щусев, П. Д. Барановский, Д. П. Сухов, члены обществ «Старая Москва», «Общества изучения русской усадьбы». В большинстве случаев их протесты оставались неуслышанными. Как правило, архитектурные сооружения прошлого сносили под предлогом упорядочения дорожного движения или нового строительства, однако новое строительство в рассматриваемый период велось в незначительных объемах. На месте разобранных памятников были разбиты скверы, расширены некоторые центральные улицы. В целом, в этот период исторический облик Москвы не претерпел значительных изменений. Выводы. 1. Установлено, что орган охраны памятников архитектуры Москвы был создан в 1917 г. и в течение следующего десятилетия прошел через ряд преобразований, которые привели к его ослаблению. 2. Идеологической основой охраны памятников архитектуры была заявленная А. В. Луначарским необходимость художественного образования масс на примерах памятников материальной культуры прошлых эпох. 3. Были разработаны принципы, методы и критерии учета, регистрации и классификации памятников архитектуры, на учет поставлено 628 церковных и 687 гражданских зданий. 4. Установлено, что выступления в защиту памятников архитектуры были спорадическими, в форме протестов представителей историко-архитектурного сообщества (И. Э. Грабарь, А. В. Щусев, П. Д. Барановский). Вторая глава, «Кризис охраны памятников архитектуры (1928-1941)». После начала сталинской «культурной революции» и периода массовых репрессий (1928 г.) государственные органы и общественные объединения, занимавшиеся изучением


20

архитектурного наследия, были фактически ликвидированы. Лишь немногие отваживались протестовать против массового уничтожения архитектурного наследия. Среди них были А. В. Щусев, П. Д. Барановский, Н. П. Сычев, сотрудники ЦГРМ Я. Г. Лидак, Б. Н. Засыпкин. Работа по учету, охране, систематизации и изучению памятников архитектуры в этот период прекратилась, сведясь к обмерам и фиксации предназначенных к разборке памятников. В отличие от предыдущего десятилетия на поддержание и ремонт памятников бюджетных средства не предусматривалось. Прежние подходы к охране памятников архитектуры были признаны «формализмом». Основным критерием сохранения архитектурного сооружения стала его типологическая принадлежность к социально-экономическим формациям и отражение им «классовой идеологии» эпохи, что привело к массовому уничтожению городской архитектурной среды и сокращению списка охраняемых объектов Москвы. Были снесены Чудов и Вознесенский монастыри в Кремле, 23 монастыря за его пределами, около 300 московских церквей; разобраны стены и башни Китай-города, Сухарева башня, Триумфальные ворота; проводилась расчистка «хаотичной» застройки старых кварталов. В 1930 г. списки охраняемых зданий включали 232 церковных и 239 гражданских построек; в 1932 г. общее число объектов было сокращено до 125. Памятники архитектуры были разделены на две категории – высшую и первую, с той разницей, что на снос объектов высшей категории давал разрешения ВЦИК, а первой – местные исполкомы 14; и на три типа: военной, гражданской и культовой архитектуры.

14 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 76. Д. 90. Л. 150149. В указанном документе - справке Междуведомственного комитета по охране памятников 9 марта 1935 г. употребляется разделение на две категории - 1-ю и 2-ю.


21

После 1935 г. многие охраняемые объекты, несмотря на свой статус, были снесены согласно Генеральному плану реконструкции столицы, в связи со строительством первой линии метрополитена, а также для изгнания «старых силуэтов». На их месте были возведены

новые здания: гостиница «Москва», здание СТО (ныне Госдума РФ), библиотека им. Ленина; появились просторные площади; была проведена радикальная реконструкция Тверской улицы; выстроен канал Москва-Волга, что привело к расширению русла Москвы-реки; ее набережные были облицованы гранитом. Выводы. 1. Установлено, что после 1928 г. были упразднены как общесоюзная, так и московская службы охраны памятников архитектуры. Борьба за сохранение архитектурного наследия в условиях сталинских репрессий была опасной для защитников наследия и носила ограниченный характер. Все общественные организации были закрыты. Только крупные деятели культуры осмеливались протестовать против массовых сносов памятников архитектуры. Образовался разрыв в отношении к архитектурному наследию между московскими архитекторами-проектировщиками и архитектурно-историческим сообществом в их отношении к памятникам архитектуры. 2. Советская пропаганда в отношении культурного наследия 1930-х гг. прошла путь от их неприятия (1928сер. 1930-х гг.) до возрождения интереса к историческому прошлому и его материальным памятникам (с 1938 г.) 3. Выявлено, что в Москве в 1930-е гг. сложилась традиция, согласно которой все вопросы разборки,


22

передвижки, приспособлений, использования памятников архитектуры решались в Моссовете и МГК ВКП(б) без привлечения представителей охраны памятников. Были сокращены списки охраняемых объектов (до 125) и пересмотрены их категории и типы; изменились критерии отбора и сохранения памятников: главным стал идеологический подход вместо формально-эстетического и хронологического. Третья глава, «Возрождение органов

государственной охраны памятников архитектуры и общественное движение (1943-1965)», посвящена борьбе

общественных сил за сохранение архитектурного наследия Москвы и воссоздание государственных органов охраны. После 1943 г. были вновь созданы общесоюзный, республиканские (были вновь упразднены к середине 1950-х гг.) и местные, в том числе московский, органы охраны памятников архитектуры. Отдел (с 1951 г. Инспекция) государственной охраны памятников архитектуры Москвы в структуре АПУ (позднее ГлавАПУ) был организован в 1944 г. В постановлениях СМ РСФСР № 389 от 22 мая 1947 г. и СМ СССР № 3898 от 14 октября 1948 г. об усилении охраны памятников архитектуры подчеркивалось изменение


23


24

отношения государства к памятникам: от права на их уничтожение, предусмотренного законами 1924 и 1933 гг., к обязанности сохранения. Была признана важная роль архитектурного наследия в воспитании советского народа в духе патриотизма. Однако практические действия по сохранению памятников архитектуры значительно отставали от пропагандистских усилий. В особенности это относилось к Москве, где ситуация была наиболее сложной по сравнению с другими городами СССР. Решения о сносе памятников архитектуры принимались ГлавАПУ и Моссоветом, но не Инспекцией государственной охраны памятников архитектуры. В ее функции входили обследование, выявление, учет, систематизация, разработка критериев оценки, составление списков памятников, заключение охранно-арендных договоров или охранных обязательств, контроль за использованием зданий и проведением реставрационных работ.


25

Уточненный список памятников архитектуры Москвы в 1946 г. включал 435 объектов, а в конце 1950-х гг. – уже 866. Как и в 1920-е гг., они были разделены на три группы: а) не используемые в практических целях (древние стены, триумфальные арки, монументы, художественные ограды, мосты, фонтаны, надгробные памятники); б) научные и музейно-показательные учреждения, с сохранением их художественно-исторического облика (музеи-дворцы, музеицеркви, музеи-монастыри, музеи-крепости); в) разрешенные под использование в хозяйственных целях без ущерба для их сохранности. Для определения ценности использовалась комбинация критериев художественной ценности и идеологического значения зданий. Эти критерии в дальнейшем уточнялись, но не подвергались пересмотру. В 1950-е гг. руководитель Инспекция охраны памятников Москвы Г.Т. Крутиков внес новое для того времени предложение о превращении в архитектурные заповедники исторических ансамблей


26

и усадеб Москвы: Кремля, Крутицкого подворья, Новоспасского, Новодевичьего, Донского и Высоко-Петровского монастырей, Коломенского, Измайлова, Останкина, Кускова, Кузьминок, однако идея не нашла поддержки у московского руководства. Уже в первые послевоенные годы проявились главные характерные особенности, сочетание которых определило всю последующую историю охраны архитектурных памятников Москвы, а именно слабость органов государственной охраны, недооценка архитектурного наследия со стороны архитекторов-проектировщиков и, напротив, активная позиция общественных сил в деле защиты памятников. Новым явлением послевоенного периода стало широкое общественное движение в защиту памятников архитектуры, вызванное государственной пропагандой. В этот период оно пополнилось такими яркими личностями, как В. П. Тыдман, реставраторы Л. А. Давид, В. Я. Либсон, Е. Н. Морозкина, художники П. Д. Корин, А. А. и Н. А. Пластовы, которые составили новую эпоху в истории охраны московского архитектурного наследия. Благодаря их усилиям были спасены от разрушения многие ценные памятники архитектуры столицы, а движение в защиту памятников архитектуры стало массовым. Радикальное изменение архитектурного облика Москвы было продолжено с возведением сталинских высоток, строительством новых линий метрополитена, прокладкой монументальных проспектов – Кутузовского, Ленинского, что привело к сносу многих исторических зданий, уничтожению и искажению исторических кварталов, в том


27

числе, в районах Садового кольца, Смоленской площади, Швивой горки. После прихода к власти нового руководства страны в 1953 г. массовое разрушение архитектурной среды продолжилось. Непоправимый ущерб архитектурному облику столицы нанесли постройка Дворца Съездов в Кремле и прокладка проспекта Калинина на месте исторического района Арбата, жилищное строительство в центральных районах столицы. Выводы. 1. Выделены два периода деятельности по охране памятников архитектуры: период реорганизации органов охраны (1943- нач. 1950-х гг.) и последовавшее за ним десятилетие реакции, когда центральные органы вновь были упразднены, а памятники архитектуры подверглись новой волне сносов (1955-1965 гг.). 2. Смена идеологического курса государства изменила отношение к архитектурному наследию: в военные и послевоенные годы была признана важная идеологическая роль, которую наследие играет в деле воспитания советского народа в духе коммунизма и патриотизма. Однако с середины 1950-х гг. новое руководство страны во главе с Н. С. Хрущевым развернуло новую антирелигиозную кампанию, которая привела к волне сносов архитектурных памятников. 3. Как и в предыдущий период, решения о сносе исторической застройки принимал Исполком Моссовета без участия московской инспекции охраны памятников архитектуры. 4. Новым явлением послевоенного периода стало массовое движение в защиту памятников архитектуры Москвы. Его участники выработали программу охраны памятников архитектуры и последовательно боролись за ее осуществление. Следствием их усилий стало образование ВООПИК в 1965-1966 гг., в том числе его отделений в Москве. В четвертой главе, «Развитие градостроительной

концепции охраны архитектурного наследия (19661991)», проанализированы факторы, которые стали определяющими

для архитектурного облика Москвы: углубление противоречий в профессиональных подходах к архитектурному наследию архитекторов-градостроителей и историко-архитектурного сообщества, вызванное разработкой и принятием в 1971 г. генерального плана реконструкции Москвы, и борьба общественности против его осуществления. Архитектурно-градостроительная политика ГлавАПУ Москвы при поддержке московских и центральных властей


28


29

была направлена на превращение столицы России в «современный» город. Это требовало пробивки новых транспортных магистралей, реконструкции центральных площадей и нового масштабного жилищного строительства, что неизбежно вело к массовому сносу городской исторической среды. Против такой градостроительной практики выступали защитники архитектурного наследия – профессионалы и общественность. Общественное движение в защиту архитектурного наследия столицы стало не только массовым, но и охватило все социальные слои: от выдающихся ученых, писателей Л. А. Арцимовича, Б. А. Рыбакова, П. Л. Капицы, К. И. Чуковского, И. Л. Андроникова, которые подписывали обращения в правительство и ЦК КПСС, до рабочих и инженеров, пенсионеров и школьников. С протестами против разрушения исторической застройки Москвы выступали в прессе и на собраниях общественности члены секций охраны памятников архитектуры московских творческих союзов МОСА и МОСХ П. П. Ревякин, А. Н. Лужецкая, П. Д. Барановский, В. П. Тыдман, А. А. Коробов, художники П. Д. Корин, А. А. и Н. А. Пластовы и многие другие. Анализ архивных документов и прессы 1960-х – 1980х гг. позволил установить, что именно московская общественность выступила с программой реформирования всей государственной системы охраны памятников. Массовое общественное движение в защиту архитектурного наследия привело к важным результатам. Во-первых, был принят Закон СССР от 29 октября 1976 г. «Об охране и использовании памятников истории и культуры», который конкретизировал определения типов памятников, впервые ввел в законодательство понятие памятников градостроительства, уточнил порядок постановки на учет и охраны культурного наследия. Во-вторых, общественные усилия привели к повышению статуса московской инспекции охраны памятников архитектуры. После преобразований 1970-х-1980-х гг. было создано УГК ОИП г. Москвы (Управление государственного контроля, охраны и использования памятников истории и культуры), были расширены его функции и полномочия. Несмотря на протесты общественности, к середине 1980-х гг. «безостановочный процесс реконструкции Москвы» достиг рубежа, после которого массовый снос старой застройки, строительство


30


31

крупных, дисгармонирующих со сложившейся средой объектов, расширение и ликвидация улиц и переулков, прокладка новых автотранспортных магистралей в центре вели к полной утрате исторического облика Москвы. Были проложены Новокировский проспект и улица Димитрова; производилась реконструкция Садового кольца со строительством новых автотранспортных развязок; начато сооружение Третьего транспортного кольца; велось крупномасштабное строительство в районах Арбатской и Зубовской

площадей, улицы Герцена и других с расчисткой «малоценной» исторической застройки. Автором установлено, что на протяжении 1960-х-1980-х гг. в ходе профессиональной дискуссии в печати и общественных обсуждений проектов реконструкции центра Москвы изменялась и совершенствовалась сама концепция охраны памятников архитектуры. Она прошла путь от сохранения индивидуальных выдающихся произведений к градостроительному видению проблемы. В этот период была сформулирована система мер охраны и планировочных ограничений: зон регулируемой застройки, особого режима реконструкции, заповедных и охранных зон 15. Первым результатом этой работы стало принятие решения о создании девяти заповедных зон столицы в 1973 г. В 1980-е гг. УГК ОИП при

15 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 253. Л. 62-68; Д. 254. Л. 50-55; «О создании заповедных зон в центральной части г. Москвы в пределах Садового кольца и режиме их застройки». Решение Исполкома Моссовета от 28.11.1973 N 45/3 (действовало до 28.07.2009). Режим доступа: http://base.consultant.ru/cons/cgi/ online.cgi?req=doc;base=MLAW;n=17163 (дата обращения: 18.07.2013).


32

поддержке общественных сил продолжало работу над расширением и углублением градостроительного аспекта сохранения архитектурного наследия Москвы. Следующим ее этапом, вытекающим из проектирования охранных и заповедных зон, стала разработка программы «Охрана памятников Москвы». Основной задачей программы называлось поднятие на качественно новый уровень роли архитектурного наследия в формировании облика столицы. Было признано необходимым придать городу статус памятника градостроительного искусства и разработать реальные меры сохранения недвижимых памятников в условиях их продолжающегося использования. Осуществить программу в советское время не удалось. Помимо новых, Инспекция охраны памятников архитектуры продолжала заниматься традиционными для себя направлениями деятельности: выявлением, учетом, составлением списков, классификацией, наблюдением за использованием и реставрацией памятников архитектуры. В 1974 г. список памятников архитектуры Москвы состоял из 407 ансамблей и отдельных зданий (всего 1200 строений), а в 1986 г. под охраной состояло более 2900 недвижимых памятников истории, культуры и архитектуры. Впервые был составлен список памятников архитектуры советского периода из 48 объектов местного значения (1980-е гг.). В 1990 г. Московский Кремль и Красная площадь были включены в список всемирного наследия ЮНЕСКО. В 1970-е и 1980-е гг. уточнялись критерии классификации памятников архитектуры, было введено новое понятие «недвижимых памятников культуры», которое включало здания и сооружения, их ансамбли и комплексы, градостроительные формирования, историкокультурные ландшафты, произведения монументального искусства и памятные места. Все недвижимые памятники были разделены на пять видов: истории, археологии, искусства, градостроительства и архитектуры, и на категории общесоюзного, республиканского и местного значения 16. Выводы. 1. Выделены два периода деятельности по охране памятников архитектуры: до принятия закона 1976 г. «Об охране и использовании памятников истории и культуры» (1966-1976 гг.) и после его принятия (1976-1991 гг.). 2. С начала 1960-х гг. общественность вела активную борьбу за спасение исторической застройки Москвы в связи с обсуждением и принятием в 1971 г. Генерального плана развития

16 Об утверждении «Инструкции о порядке учета, обеспечения сохранности, содержания, использования и реставрации недвижимых памятников истории и культуры». Приказ Министерства культуры СССР от 13.05.1986 N 203. Режим доступа: http://base.consultant.ru/ cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=91282 (дата обращения: 16.07.2013).


33


34

столицы и предложенным в нем тотальным сносом исторической застройки в районе центра. При этом общественность и историкоархитектурное сообщество обвиняли в утрате исторического облика Москвы главным образом архитекторов-проектировщиков, а не государственный орган охраны памятников. 3. Следствием подготовки и принятия Генерального плана развития Москвы 1971 г. стало реформирование и укрепление Инспекции охраны памятников архитектуры, расширение ее функций, качественное изменение деятельности и усиление ее роли в сохранении памятников архитектуры. Установлено, что начиная с 1960-х гг. Инспекция (с 1987 г. УГК ОИП) сосредоточила свои главные усилия на разработке новой градостроительной концепции охраны архитектурного наследия.


35


36

Заключение 1. Анализ исторических источников и литературы дал возможность уточнить уже существующую (для 1920-х-1930-х гг.) и предложить полную периодизацию деятельности по охране памятников архитектуры на протяжении всего советского периода: 1917-1927 гг. – Формирование организационной структуры, направлений и методов деятельности органов охраны памятников архитектуры. 1928-1938 гг. – Разрушение созданной ранее системы охраны памятников архитектуры во время сталинской «культурной революции». 1938-середина 1950-х гг. – Реконструкция центральных и местных органов охраны памятников архитектуры. Середина 1950-х-1965 гг. – Антирелигиозная кампания, борьба за создание ВООПИК. 1966-1976 гг. – Утраты исторической застройки и обострение борьбы за ее сохранение в связи с принятием Генерального плана развития Москвы; 1976-1991 гг. – Реформирование и укрепление органа охраны памятников, создание УГК ОИП, разработка новой градостроительной концепции охраны архитектурного наследия.

2. В результате сопоставления опубликованных и архивных документов органов коммунистической партии, публикаций в прессе, законодательных и нормативных материалов с практической деятельностью органов охраны памятников архитектуры выявлена зависимость практики охраны архитектурного наследия от изменений в государственной идеологии. Выявлены следующие этапы этого процесса: признание значения памятников архитектуры для образования масс в первое десятилетие советской власти (19171927 гг.); отказ от ценностей прошлых эпох, вызванный сталинской «культурной революцией» и борьбой с религиозными культами в 19281938 гг.; использование архитектурного наследия в коммунистической пропаганде для поднятия патриотического духа и консолидации общества перед внешней опасностью (1938-нач. 1950-х гг.); новая волна негативного отношения к материальному наследию прошлого,


37

вызванная антирелигиозной кампанией и провозглашением задачи построения коммунизма (сер. 1950-х-1965 гг.); признание необходимости сохранения памятников архитектуры на фоне возрастающих протестов общественности против массового сноса исторических зданий и опасений руководства страны в том, что они могут перерасти в диссидентское движение (1966-1991 гг.). Установлено также, что отношение государства к памятникам архитектуры после Великой отечественной войны имело двойственный характер. С одной стороны, декларировалась важность их сохранения, с другой – использование в качестве жилых помещений и контор, под производство, склады, места заключения приводило к разрушениям и искажениям архитектурных сооружений. Массовые сносы архитектурных памятников продолжались в течение всего советского периода. 3. В ходе исследования воссоздана роль московского органа охраны памятников в сохранении архитектурного наследия столицы в 19171991 г. Подотдел охраны памятников искусства и старины в структуре Наркомпроса РСФСР (1918-1930) и последующие организации: Отдел (создан в 1941 г.), Инспекция (с 1952 г.) охраны памятников архитектуры, УГК ОИП (создано в 1987 г.) в системе ГлавАПУ в силу своего структурного подчинения не имели права принятия решений по вопросам сохранения или сноса памятников архитектуры в течение всего советского периода. Подчиненная роль органа охраны памятников архитектуры обеспечивала для застройщиков «вольное» обращение с историческим наследием и возможность сносов при осуществлении амбициозных планов реконструкции столицы. Вместе с тем, московский орган охраны памятников вел работу по выявлению, обследованию, изучению, регистрации, разработке критериев оценки, классификации, постановке на государственный учет (охрану) городских памятников архитектуры, оформлению отношений с пользователями и руководству ремонтно-реставрационными работами. Так, в 1920-е гг. на государственном учете в Москве состояло 1315 объектов, в 1930-е их число было сокращено до 125, после Великой отечественной войны список памятников архитектуры состоял из 435 объектов, в конце 1950-х гг. – из 866, а к 1990 г. их число возросло до 2900. 4. Выявлено, что концепции охраны архитектурного наследия прошли


38

эволюцию: от сохранения отдельных выдающихся произведений архитектурного искусства в предвоенный период, до предложений о разработке методов сохранения памятников в городских ансамблях (Г. Т. Крутиков, 1940 г.), выделения охранных зон в 1960-е гг., комплексного градостроительного подхода (УГК ОИП, 1980-е гг.). Главным стимулом к изменению парадигмы охраны памятников явился Генеральный план развития Москвы 1971 г. В связи с этим новым направлением деятельности московской инспекции стали разработка и применение методов сохранения не только отдельно стоящих зданий, но комплексов памятников градостроительного искусства: исторических мест, кварталов, улиц. Результатом этой работы стало утверждение в 1972 г. девяти заповедных зон центральной части города, а в 1987 г. – программы комплексной охраны центра Москвы в пределах Садового кольца «Архитектурное наследие». В последующие годы этой градостроительной концепции в основном следует Департамент культурного наследия Москвы. 5. В работе установлено, что общественные силы вели постоянную борьбу за спасение архитектурного наследия столицы. Состав и возможности участников этого процесса изменялись в зависимости от исторических условий. В 1920-е и 1930-е гг. борьбу за сохранение памятников от сноса вели преимущественно специалисты – архитекторы-реставраторы, искусствоведы, историки и известные деятели искусства И. Э. Грабарь, А. В. Щусев, П. Д. Барановский, Д. П. Сухов, В. И. Мухина и другие. После Великой отечественной войны общественное движение за сохранение памятников архитектуры значительно усилилось, особенно в Москве. В 1960-х гг. оно приняло массовый характер и, в свою очередь, стало оказывать влияние на формирование государственной политики в этой области. В нем участвовали архитекторы, художники, ученые, деятели культуры П. П. Ревякин, А. Н. Лужецкая, П. Д. Барановский, В. П. Тыдман, А. А. Коробов, Л. А. Арцимович, Б. А. Рыбаков, П. Л. Капица, К. И. Чуковский, И. Л. Андроников и другие. Московская общественность была лидером общественного движения в защиту памятников культуры в стране. Наряду с протестами против сноса исторической застройки Москвы выдвигались требования реформирования государственных органов охраны памятников, совершенствования законодательства и создания


39

печатного органа охраны культурного наследия. Следствиями этих требований стали создание ВООПИК, издание Закона СССР 1976 г. «Об охране и использовании памятников истории и культуры» и разработка новой градостроительной концепции охраны памятников архитектурного наследия. В настоящее время остаются актуальными не только принципы, методы и направления деятельности, разработанные в советское время, но и проблемы охраны исторической застройки Москвы, прослеживаются аналогии периодизации советского и постсоветского этапов охраны культурного наследия. К примеру, важнейшей задачей современного органа охраны памятников Москвы является предотвращение их утрат в процессе реконструкции города. Однако в течение двух постсоветских десятилетий в Москве происходили массовые сносы исторической застройки: с 1995 по 2010 гг. было принято 3295 решений о сносе зданий в исторически сложившихся районах города. Эти цифры сопоставимы с разрушениями 1930-х гг. – самого тяжелого периода для архитектурного наследия. Ситуация изменилась с назначением на пост руководителя Департамента культурного наследия А. В. Кибовского в 2010 г. За единичными исключениями, сносы были остановлены. Мосгорнаследие ведет реставрацию 332 объектов (в 2010 г. – 10 объектов); занимается законотворческой работой, следит за выполнением законодательства, запущены программы льготной аренды зданий «Рубль за метр», комплексного благоустройства центра, создания пешеходных зон, популяризации архитектурного наследия с целью создания позитивного отношения москвичей к архитектурно-исторической среде. Понимание преемственности от советского периода современных тенденций и проблем сохранения архитектурного наследия является необходимой составляющей частью, на которой строится формирование современной политики в области охраны памятников и взаимоотношений с обществом в целях эффективного сохранения архитектурного наследия столицы России.


40


41

Практические рекомендации: 1 Целесообразно создание совета из представителей общественности и штатных работников Департамента культурного наследи для выработки рекомендаций по сохранению и охране памятников архитектуры и диалога с общественностью на постоянной основе. 2 Создание интерактивного компонента сайта Мосгорнаследия в сети Интернет, где представители различных групп населения Москвы могли высказывать свое мнение и предложения о его работе. 3 Организация диалога практикующих архитекторовпроектировщиков и историко-архитектурного сообщества.

Перспективы развития темы видятся в более полном исследовании взаимоотношений государственных органов охраны архитектурного наследия с пользователями зданий – арендаторами и собственниками на примере СССР, России и зарубежных стран, а также в сравнительном анализе охраны архитектурного наследия Москвы и других европейских столиц, в условиях растущего противоречия между сохранением исторической застройки и необходимостью модернизации развивающихся мегаполисов.


42

Приложение 1 Список работ автора по теме диссертации:

Приложение 2 Список переименований органа охраны памятников Москвы:

В рецензируемых научных изданиях, входящих в перечень ВАК РФ:

1917 Комиссия по охране памятников искусства и старины Московского Совета

1. Переслегин Н. В. Роль московских общественных организаций в создании ВООПИК (1940-е — 1965 г.) // Дом Бурганова. Пространство культуры. - 2014. - № 1. – С. 33-47. 2. Переслегин Н. В. Развитие градостроительного аспекта в концепции охраны памятников архитектуры Москвы в советский период (1917-1991) // Архитектура и строительство России. - 2014. - № 4. – С. 2-13. 3. Переслегин Н. В. Марфо-Мариинская обитель милосердия в Москве в контексте охраны па-мятников архитектуры (19171991)//Вестник МГУКИ. - 2014. - № 3. - С. 83-87. Публикации в других изданиях: 4. Переслегин Н. В. Москомнаследие спасло особняк Нирнзее. Газета Известия. 30.06.2011 г. http://izvestia.ru/news/493263 5. Переслегин Н. В. Мосгорнаследие сделает Москву достопримечательным местом // Московское наследие. -№ 16. 2011. – С. 57-59. 6. Переслегин Н. В. Инструмент спасения // Московское наследие. - № 19. –2012. – С. 57-59. 7. Переслегин Н. В. «Зачем сохранять / любить культурное наследие» . Можно ли научить любить литературу в частности и культуру вообще? Дискуссия // Московское наследие. - № 23. –2012. – С. 4. 8. Переслегин Н. В. Почему у нас сегодня архитектура такая невыразительная? Результаты опроса // Московское наследие. -№ 24. –2012. – С. 44. 9. Переслегин Н. В. Может ли современная архитектура в историческом городе быть красивой? Результаты опроса // Московское наследие. - № 25. –2012. – С. 30. 10. Переслегин Н. В. О спасении здания Наркомфина. Интернет сайт archi.ru. 14 апреля 2014 г. http://archi.ru/russia/54463/ spasenie-narkomfina 11. Что будет с домом Наркомфина. Большой город. 11 ноября 2014 г. http://bg.ru/architecture/chto_budet_s_domom_narkomfina22085/?chapter=2

1918-1930 Подотдел по делам музеев и охране памятников искусства, старины и народного быта при Московском отделе народного образования (Мосгубмузей) 1944-1952 Отдел по государственной охране памятников архитектуры Управления по делам архитектуры Исполкома Моссовета 1952-1977 Инспекция по государственной охране памятников архитектуры АПУ г. Москвы 1977-1984 Государственная инспекция по охране памятников архитектуры и градостроительства (ГИОП г. Москвы) 1984-1998 Управление государственного контроля охраны использования памятников истории и культуры г. Москвы (УГК ОИП г. Москвы) при Главном управлении архитектуры и строительства г. Москвы 1998-2005 Главное управление охраны памятников истории и культуры г. Москвы (ГУОП г. Москвы) при Главном управлении архитектуры и строительства г. Москвы 2005-2010 Комитет по культурному наследию г. Москвы (Москомнаследие) в составе Комплекса архитектуры, строительства, развития и реконструкции г. Москвы 2010- Департамент культурного наследия города Москвы при правительстве г. Москвы


43

Приложение 3 Список сокращений:

АПУ Архитектурно-планировочное управление​

РГАЛИ Российский государственный архив литературы и искусства

ВООПИК Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры

РГАНИ Российский архив новейшей истории

ВЦИК Всероссийский центральный исполнительный комитет ГА РФ Государственный архив Российской Федерации МОНО Московский отдел народного образования МОСА Московское отделение Союза архитекторов СССР МОСХ Московское отделение Союза художников СССР Наркомпрос Народный комиссариат просвещения РСФСР

РГАСПИ Российский государственный архив социально-политической истории РГАЭ Российский государственный архив экономики УГК ОИП Управление государственного контроля охраны и использования памятников истории и культуры ЦГА Центральный государственный архив ЦГАМО Центральный государственный архив Московской области ЦГРМ Центральные государственные реставрационные мастерские


44

Н.В. Переслегин. Роль московских общественных организаций в создании ВООПИК (1940-е – 1965 г.) Статья посвящена возникновению и развитию идеи организации массового добровольного общества охраны памятников культуры и истории борьбы московских общественных сил за его создание в 1940-1965 гг.; рассматриваются причины организации общества и факторы, повлиявшие на его формирование. Понимание этих явлений необходимо для формирования правильной политики взаимодействия государственных и общественных организаций в деле сохранения культурного наследия. Ключевые слова: ВООПИК, охрана памятников, МОСХ, МОСА. This article sheds light on the origin and development of a mass voluntary movement for the preservation of cultural monuments, and the struggle of social activists in Moscow to turn that social movement into a practicing organization. The article covers the period of the 1940s up through 1965, and the founding of the All Russian Organization for the Protection of Monuments of History and Culture, VOOPIK. The article discusses the background that gave rise to the movement, and the factors that influenced the formation of VOOPIK, in particular. Understanding this history is important for developing sound policies about the interaction of state and social organizations in efforts to preserve our cultural heritage. Key words: VOOPIK, Historic Preservation, MOSKh, MOSA.

Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИК), образованное в 1966 г., было одной из наиболее массовых и активно действующих советских общественных организаций. Тем не менее, история его создания и деятельности до сих пор оставалась вне поле зрения исследователей. В кратких справках Википедии и официального сайта ВООПИК говорится, что образование общества было инициировано в 1964 г. собранием небольшой группы активистов, а непосредственными основателями его стали заместитель председателя Совета министров РСФСР В. И. Кочемасов, писатель Л. М. Леонов, художники И. С. Глазунов, П. Д. Корин и Н. А. Пластов, композитор Г. В. Свиридов, директор Эрмитажа Б. Б. Пиотровский, академики АН СССР И. В. Петрянов-Соколов и Б. А. Рыбаков1. Не умаляя значения крупных фигур отечественной науки и культуры для дела охраны памятников культуры, следует, однако, подчеркнуть, что такая интерпретация представляется несколько упрощенной и односторонней. В действительности, образование ВООПИК стало результатом длительной планомерной работы низовых общественных организаций и активистов, и напрямую зависело от изменений социальнополитического климата в государстве. Главная роль в создании ВООПИК принадлежала московской общественности. Это объясняется тем, что в столице были сосредоточены многочисленные интеллектуальные и профессиональные силы: 1 http://www.voopik.ru/voopiik/history/; http:// ru.wikipedia.org/wiki/Всероссийское_ общество_охраны_памятников_истории_и_ культуры (дата обращения: 06.08.2013).


45

историки, искусствоведы, художники, писатели и журналисты, архитекторы-реставраторы. С другой стороны, специалисты неоднократно отмечали, что в Москве состояние охраны архитектурных памятников на протяжении всего советского периода было намного худшим, а утраты, не связанные с военными действиями – значительно большими, чем в других городах СССР. Это было вызвано амбициозными планами вождей партии и правительства по реконструкции столицы и превращению ее в современный социалистический город. Инспекция по государственной охране памятников архитектуры Москвы была слабой, не имеющей полномочий структурой. Она подчинялась Отделу благоустройства и озеленения в составе Главного Архитектурно-планировочного управления г. Москвы (ГлавАПУ). Штат двух инспекций охраны памятников Москвы в 1950е – 1960-е гг. – в составе ГлавАПУ и Управления культуры – состоял из шести человек, в то время как в ленинградской инспекции работало около 50 инспекторов2. Руководство Исполкома Моссовета и ГлавАПУ видело задачу инспекции не столько в выявлении, постановке на учет и сохранении архитектурных памятников, сколько в сокращении охранных списков. По словам начальника отдела благоустройства ГлавАПУ Н. М. Щепетильникова, “Эта работа [по исключению памятников из списка – НП] … должна быть продолжена. Не обязательно ставить себе цель во что бы то ни стало побольше снять с охраны, но нужно, чтобы оставшиеся памятники не дискредитировали наши

2 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 2. Д. 383. Л. 17; Оп. 4. Д. 225. Л. 26.

жемчужины архитектуры, которые есть в Москве”3. Как будет показано ниже, слабость инспекции по государственной охране памятников архитектуры до некоторой степени компенсировалась активной позицией московской общественности. В настоящее время решение задач сохранения культурного наследия невозможно без взаимодействия с общественными организациями, в том числе ВООПИК. Эти взаимотношения не всегда складываются гладко. Понимание роли московского общественного движения в создании системы охраны памятников культуры, знание исторических обстоятельств, которые формировали позицию общественности по отношению к государственным структурам в этом вопросе, могут быть полезны при определении государственной политики в области охраны культурного наследия. Как известно, период «культурной революции» 1930-х гг. характеризовался массовыми сносами архитектурных памятников4. Наибольшие утраты в этой кампании понесла Москва. Сформированная в 1920-е гг. система государственной охраны памятников старины была разрушена. Однако накануне Великой отечественной войны произошло изменение идеологического курса от иконокластического отрицания наследия прошлого к внедрению 3 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4 д. 25. Л. 30. 4 О культурной революции см.: Cultural Revolution in Russia, 1928-1931 / edited by Sheila Fitzpatrick. Bloomington : Indiana University Press, 1978. – C. 309; Sheila Fitzpatrick. Cultural Revolution in Russia 1928-32. // Journal of Contemporary History. – Vol. 9, No. 1 (Jan., 1974). – P. 33-52.


46

историзма в культуру и образование5. Это послужило сигналом для возобновления движения в защиту культурного наследия. Архитектурная и научная общественность Москвы выступила с требованиями создания действенной системы охраны памятников. Так, 26-28 марта 1940 г. в Московском отделении Союза советских архитекторов (МО ССА)6 состоялось совещание по вопросам изучения памятников русской архитектуры, в котором приняли участие П. Д. Барановский, Я. А. Корнфельд, С. Н. Давыдов, академик архитектуры А. И. Рыльский и др., где были выработаны меры восстановления охраны памятников: воссоздание государственных органов в центре и на местах, пересмотр законодательства, широкая пропаганда сохранения памятников архитектуры. Совещание подчеркнуло необходимость взаимодействия государственных органов и архитектурной общественности, для чего предлагалось ввести представителей Союза 5 Об изменении идеологического курса в конце 1930-х гг. см.: David Brandenberger. National Bolshevism : Stalinist Mass Culture and the Formation of Modern Russian National Identity, 1931-1956. – Cambridge, MA; London, England: Harvard University Press, 2002. – P. 6.; Robert C. Tucker. Stalin in Power: The Revolution from Above, 1929-1941. – New York: Norton, 1990. – P. 482-485.; Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации / под общ. ред. А. С. Щенкова. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. – С. 39-44, 201-207.

архитекторов в состав Комитета по охране памятников. Собрание постановило просить Правление ССА СССР и Президиум Академии Архитектуры СССР немедленно войти с ходатайством о реформировании службы охраны памятников в правительство7. Те же предложения выдвинули старший научный сотрудник Комиссии по охране и реставрации памятников архитектуры Академии Архитектуры СССР Г. Т. Крутиков на 7-м пленуме правления ССА в июле 1940 г. и П. Д. Барановский в докладной записке президенту Академии Архитектуры СССР В. А. Веснину в августе 1940 г. В. А. Веснин в свою очередь изложил взгляд Барановского в своем обращении к заместителю председателя СНК СССР А. Я. Вышинскому8. Таким образом, в довоенных предложениях общественности речь еще не шла о создании общественной организации охраны памятников. Тем не менее был сделан первый шаг в этом направлении: выдвигались предложения о необходимости координирования государственных и общественных усилий и пропаганды памятников архитектуры среди населения. 7 См. РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 1. д. 55; там же. Д. 56. Л. 7, 12, 19-27, 33-34. “Комитет по охране памятников” – так в документе. Междуведомственный комитет по охране памятников революции, искусства и культуры при Президиуме ВЦИК был упразднен в 1938 г.; его функции переданы отделу охраны памятников Управления по делам искусств при СНК РСФСР.

6

8

В 1955 г. Союз советских архитекторов был переименован в Союз архитекторов СССР, а Московское отделение стало сокращенно именоваться МОСА.

Архитектор Георгий Тихонович Крутиков, 1899-1958 / Авт. и сост. И. В. Голубева. – Ялта, 2000. – С. 15-16.; РГАЭ. Ф. 377. Оп 1. Д. 24. Л. 9-11.


47

Тенденция к историзму в идеологии правящего режима, начавшаяся в довоенный период, продолжилась и даже усилилась в 1940-х гг. в связи с утратами военного времени. Исторические фильмы и романы, научные труды и публикации в прессе были призваны возбуждать у советского народа чувство гордости достижениями предков. Большое значение в этой пропаганде уделялось русской архитектуре. В прессе появился целый ряд статей о величии русского зодчества и восстановлении древнерусских исторических городов.9 Военная и послевоенная пропаганда в значительной мере изменила общественное мнение об архитектурном наследии, сформировавшееся в первые послереволюционные десятилетия, и вызвала у многих чувство персональной ответственности за сохранение памятников архитектуры. Сразу же после окончания войны, в 1945 г., в Москве образовались первые общественные союзы в защиту памятников архитектуры, как то организация общественных инспекторов при Инспекции по государственной охране памятников архитектуры города; возобновила регулярные

9 См. например: Греков Б. Д. К вопросу о восстановлении Новгорода // Исторический журнал. 1944.№ 7-8. С. 51.; Кремортат Б. В. К вопросу о восстановлении исторических памятников // Там же. С. 52.; Лавров В. А. Исторические памятники в плане восстанавливаемых городов // Проблемы современного градостроительства. Вып. 1. М.: Издательство АА СССР, 1947. С. 1017.; Удаленков А. А. О мировом значении русского национального зодчества // Архитектура и строительство. 1948.№ 10. С. 5-7; Бережно хранить золотой фонд нашего зодчества // Там же. № 12. С. 1-2 и др.

собрания Секция охраны и изучения памятников архитектуры МОСА, организованная в 1940 г10. Постоянными участниками секции МОСА были А. Я. Шафир, В. А. Лавров, Л. А. Петров и др. архитекторы. На регулярных собраниях секции делались доклады о состоянии памятников архитектуры, обсуждались проекты реконструкции исторического центра Москвы, составлялись обращения в Правление МОСА. В послевоенные десятилетия секция активно занималась вопросом консолидации общественных сил в защиту памятников архитектуры. Однако все попытки общественности создать массовую добровольную организацию встречали неизменное сопротивление властей. Впервые эта идея была сформулирована москвичом В. А. Тыдманом, одним из самых активных общественных защитников архитектурного наследия послевоенного периода. В обращении к главному идеологу ВКП(б) А. А. Жданову в августе 1948 г. о тяжелом состоянии охраны памятников в Москве в качестве одной из мер В. А. Тыдман предложил «привлечь к делу охраны памятников широкую общественность, создать общество … в задачи которого входило бы отыскание и изучение памятников, популяризация историкоархитектурных знаний и содействие Комитету по делам архитектуры при Совете Министров [СССР НП]11». Таким образом, можно сказать, что в этом письме уже предлагалось создание общества на союзном уровне. 10 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 1. Д. 96. Л. 2; Оп. 1. Д. 197. 11 РГАЭ. Ф. 9588. Оп. 1. Д. 56. Л. 145.


48

При проведении проверки по письму Тыдмана ЦК ВКП(б) оставил без ответа это предложение, но идея не была забыта общественностью и продолжала разрабатываться. Так, к примеру, в 1950 г. существовал проект создания широкой общественной комиссии содействия охране и пропаганде памятников культуры Москвы при городском Управлении культуры. По проекту Положения о комиссии, в нее предполагалось привлекать работников искусства, историков, архитекторов, в задачи которых входила бы организация взаимодействия государственных организаций и населения в организации культурных мероприятий, пропаганде и популяризации памятников и их охране12. 24 декабря 1951 г. в докладе на совещании по вопросам улучшения охраны памятников культуры архитектор-реставратор Л. А. Петров сказал: «Охрана памятников архитектуры является общенародным делом и какие бы структурные формы ни принимали органы охраны памятников культуры, этой задачи нам не разрешить без широкого и инициативного участия всех слоев населения, всей советской общественности13». Идея объединения широких слоев советских граждан для спасения памятников архитектуры продолжала развиваться. После смерти Сталина и прихода к власти нового руководства государством во главе с Н. С. Хрущевым общественная жизнь заметно активизировалась. Это коснулось и сферы охраны культурного наследия. Появились статьи 12 ЦАГМ. Ф. 429. Оп. 4. Д. 68. Л. 52-53. 13 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 1. Д. 209. Л. 22-23.

в газетах и журналах. В 1956 г. в «Литературной газете» было опубликовано коллективное письмо «В защиту памятников культуры» за подписью московских деятелей культуры и науки: доктора исторических наук Н. Н. Воронина, академиков И. Э. Грабаря, М. Н. Тихомирова и ректора МГУ И. Г. Петровского, писателей Н. Тихонова, И. Эренбурга, Е. Дороша и Н. Тихонова, и др., в котором была четко сформулирована идея общественной организации. Они писали: «Мы предлагаем создать Всесоюзное добровольное общество охраны памятников культуры с отделениями на местах. Мы уверены, что членами такого общества станут архитекторы, учителя, инженеры, писатели, художники, строительные рабочие, школьники, домохозяйки, что в нем найдут применения своим силам все наши краеведы. Мы уверены, что каждый из наших граждан сочтет для себя за честь принять участие в охране и популяризации памятников … Оно станет верным помощником государственных органов в деле охраны … и музейном строительстве»14. Это обращение вызвало широкий отклик. Его поддержали другие деятели науки и культуры, обычные граждане15. Одним из главных организаторов объединения общественных сил был П. П. Ревякин, который вместе с В. П. Тыдманом являлся автором многих газетных и журнальных 14 См. Литературная газета. – 1956. – № 100. 23. 08. – С. 1. 15 Например, “Нужны неотложные меры” (письмо ученых, академиков и докторов наук В. П. Адриановой-Перетц, Д. С. Лихачева, И. П. Еремина) и др. публикации. Там же. № 113, 22.09. С. 2.


49

публикаций в защиту памятников архитектуры и постоянным участником всех общественных собраний по этому вопросу. К работе по организации добровольного всесоюзного общества подключилась созданная в 1957 г. Комиссия охраны памятников при Московском отделении Союза художников (МОСХ), активистами которой были А. А. Коробов, А. Н. Лужецкая, Г. И. Гладышева. В комиссии участвовали художники П. Д. Корин, А. А. и Н. А. Пластовы и др.16 В апреле 1958 г. в МОСА прошел расширенный пленум правления по обсуждению состояния дела охраны и реставрации памятников архитектуры в г. Москве и Московской обл. В резолюции пленума наряду с другими мерами предлагалось обратиться в ЦК КПСС за разрешением организовать всесоюзное и республиканские добровольные общества содействия защите памятников культуры17. Выступившая на пленуме от имени Комиссии МОСХ А. Н. Лужецкая предложила объединить усилия МОСХ и МОСА и подавать требования об организации общества в ЦК КПСС согласованно18. В марте 1959 года секретарь правления Союза архитекторов СССР П. В. Абросимов обратился в ЦК КПСС с очередным предложением о создании добровольного общества охраны памятников,

указывая, что этот вопрос уже не раз поднимался архитектурной общественностью. Однако в ЦК идея создания организации не вызывала энтузиазма. Отдела пропаганды и агитации ЦК отписался, что вопрос «находится в стадии развития»19. В октябре 1961 г. состоялся XXII съезд КПСС. В докладе съезду Н. С. Хрущев изложил свое новое, популистское видение развития социалистической демократии на пути к построению коммунизма. Он заявил, что цель государства – привлечь всех граждан к управлению обществом и “передача все большего числа государственных функций общественным организациям”20. По всей вероятности, восприняв это как руководство к действию, в 1961 г. активисты охраны памятников МОСА подготовили проект Постановления Моссовета о создании Московского общества охраны и пропаганды памятников культуры. Проект вместе с проектом Устава московского общества и списком оргкомитета был направлен в МГК КПСС и Н. С. Хрущеву. В сопроводительном письме за подписью председателя правления МОСА Н. Селиванова указывалось, что общества, занимающиеся охраной, изучением и пропагандой исторических памятников уже существуют в отдельных городах УССР, Грузии, Латвии и давно назрела необходимость создания такого общества 19

16

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 34. Д. 60. Л. 15.

ЦМАМЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 7.

20

17

Отчет ЦК КПСС XXII съезду КПСС. Доклад Первого секретаря ЦК товарища Н. С. Хрущева. XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 17-31 октября 1961 г. Стенографический отчет. – М.: Госполитиздат, 1962. – Т. 1. – С. 97.

РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 2. Д. 383. Л. 31. 18 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 2. Д. 384. Л. 3.


50

в Москве, но обращение осталось без последствий21. В 1962 г. в помещении МОСХ в Ермолаевском пер., 17, состоялось собрание общественности Москвы, на котором присутствовало около ста человек, в том числе представители МОСХ и МОСА, Советского комитета защиты мира и других организаций, которое вынесло постановление об организации всесоюзного добровольного общества. Был выбран оргкомитет, в который вошли действительные активисты и представители общественных объединений в защиту памятников22. Власти вновь отложили принятие решения о создании массового общества. Заместитель заведующего Идеологическим отделом ЦК КПСС Д. А. Поликарпов возражал против идеи публичной, независимой, добровольной организации. Он считал, что ее следует образовать при каком-то бюрократическом органе23. Н. С. Хрущев также не поддерживал идею общества. Его отрицательное отношение к охране памятников культуры хорошо известно. В одном из публичных выступлений Н. С. Хрущев следующим образом высказался по поводу восстановления древних замков в Литве, многие из которых, по его мнению, “не имеют серьезной исторической ценности”: “Разве это правильно, товарищи? Если мы пойдем по этому

21

пути, куда же мы придем? Так могут поступать только растратчики народных средств”24. Во время Пленума ЦК КПСС 18 июня 1963 г. С. В. Михалков передал Хрущеву письмо, подписанное известными деятелями культуры, в котором описывалось тяжелое положение в сфере охраны культурного наследия. В письме предлагалось решить два основных вопроса: 1. О создании добовольного общества охраны памятников; 2. Об образовании при СМ СССР центрального административного органа по охране памятников. Однако Хрущев демонстративно разорвал петицию со словами: “Вот ответ! Запомнили!”25 . Реакция Первого секретаря ЦК КПСС вызвала возмущение общественности, но не остановила ее. Борьба за создание общества продолжалась. В ноябре 1963 г. состоялось совещание в МОСА по обсуждению очередных задач охраны и реставрации памятников архитектуры РСФСР26. Оно интересно тем, что с большим докладом на нем выступил заместитель начальника Главного управления 24 Хрущев Н. С. Повышение благосостояния народа и задачи дальнейшего увеличения производства сельскозяйственных продуктов. Речь на Пленуме ЦК КПСС 17 января 1961 г. – М.: Госполитиздат, 1961. – С. 106-107.

РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 2. Д. 409. Л. 1-6.

25

22

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 36. Д. 157. Л. 14-15; 150 лет охране памятников в России: (материалы к истории создания и деятельности органов охраны объектов культурного наследия) / Федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия (Росохранкультура); [О. Л. Деревянко и др.]. – Москва : Фонд "Русские Витязи" , 2009. – С. 83.

РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 2. Д. 409. Л. 1-6. 23 Stephen V. Bittner. The many lives of Khrushchev's thaw : Experience and memory in Moscow's Arbat. – Ithaca : Cornell University Press, 2008. P. 162.


51

культпросветработы Министерства культуры РСФСР А. В. Серегин. Высокопоставленный чиновник от идеологии, он был не менее осторожен, чем Поликарпов. Признавая, что решать судьбу памятников необходимо только после обсуждения с архитектурной общественностью, что необходимо “поднятие активности и участие населения в охране”, “нужна серьезная помощь обшественности” и т. п., Серегин, тем не менее, обошел молчанием вопрос создания общественной организации27. 8 мая 1964 в Московском химико-технологическом институте им. Д. И. Менделеева состоялся вечер древнерусской культуры с участием В. П. Тыдмана, П. Д. Барановского, художников И. С. Глазунова, А. А. Коробова, писателя В. А. Солоухина и др., на котором также прозвучали призывы к организации общества28. Результатом этого собрания стало образование молодежного клуба “Родина”, который влился в движение по организации всесоюзного добровольного общества охраны памятников, а после 1966 г. вошел в состав ВООПИК29. Несмотря на то, что эти акции, казалось бы, оставались без

26 См. РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 2. Д. 421. 27 РГАЛИ. Ф. 492. Оп. 28. Д. 4. Л. 21, 22. 28 «Родина», патриотический молодежный клуб любителей отечественной истории и культуры. http://www.rusinst.ru/articletext. asp?rzd=1&id=6213 (дата обращения: 07.08.2013). 29 См. ГАРФ. Ф. 639. Оп. 1. Д. 32, 44, 140.


52

последствий, они создавали ту критическую массу, которая рано или поздно должна была вызвать реакцию режима. В октябре 1964 г. к власти пришло новое руководство страной во главе с Л. И. Брежневым. Перемена лидера внушила борцам за создание добровольного общества новые надежды. На объединенном заседании Правлений МОСА и МОСХ по обсуждению принципов сохранения памятников архитектуры 18 февраля 1965 г. выступил П. П. Ревякин: “Судя по заявлению Министра культуры Е. А. Фурцевой на встрече с художниками 11 января 1965 года о создании Всесоюзного и Всероссийского обществ по охране памятников культуры, судя по появившейся в «Правде» большой статье «На острове сокровищ», а так же судя по другим признакам, в сфере сохранения памятников архитектуры меняется погода. После многолетнего нигилизма по отношению к архитектурному наследию, наконец, и на эту улицу пришел праздник”30. Однако это утверждение оказалось несколько преждевременным. 8 февраля 1965 г. Министерство культуры СССР сообщило об одобрении организации всероссийского общества. Выбор членов Оргкомитета и составление Устава были поручены Министерству Культуры РСФСР, в частности, министру культуры РСФСР А. И. Попову и уже упоминавшемуся А. В. Серегину, которые постарались уклониться от контактов с общественностью. Когда список Оргкомитета был зачитан представителям общественных союзов, многолетние активисты движения не скрывали своего возмущения и разочарования. Оказалось, что состав Оргкомитета лишь в небольшой части

совпадал со списком, намечавшимся московской общественностью, а частично содержал “фамилии лиц, известных своим отрицательным отношением к охране памятников”. К примеру, в него не был включен П. Д. Барановский31. В этот период особенно активно действовала Комиссия охраны памятников МОСХ. Ее члены попытались организовать представительную встречу общественности, чтобы не допустить принятия решений “за закрытыми дверями”. 18 марта 1965 г. в помещении МОСХ на Кузнецком мосту прошло собрание, посвященное организации всесоюзного общества, которое, однако, не оказало влияния на государственных чиновников. Члены комиссии МОСХ подготовили свой список Оргкомитета, считая это принципиально важным вопросом, от которого зависела дальнейшая судьба общества32. По предложению А. Н. Лужецкой комиссия постановила включить в список две категории кандидатов: почетных членов – лиц с крупным именем, сочувствующих делу охраны памятников и людей, которые будут активно работать. В почетные члены были выдвинуты кандидатуры С. Т. Коненкова, М. В. Алпатова, П. Д. Корина, А. А. Пластова, В. А. Ватагина. В качестве рабочего актива комиссия выдвинула своих представителей А. Н. Лужецкую, Г. И. Гладышеву, А. Т. Божко, А. А. Коробова, Н. А. Пластова и др33. Весной 1965

30

33

РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 25. Л. 79-86.

ЦМАМЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 4.

31 ЦМАМЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 5. 32 ЦМАМЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 3.


53

г. комиссия сделала еще одну попытку собрать активных сторонников движения. По мнению участников комиссии, “у нас нет достаточных оснований доверять Серегину … Собрание важно ДО [подчеркнуто в тексте документа - НП] решения. Оно не может диктовать Правительству, кого выбирать в Оргкомитет, но указать, какие кандидатуры более желательны – может”34. Однако собрание не состоялось по причине несогласованности действий общественных союзов. Документы о создании ВООПИК были разработаны Министерством культуры РСФСР в обычном для советской системы стиле, бюрократическим аппаратом Министерства культуры РСФСР, без участия общественности. 23 июля 1965 г. было опубликовано постановление СМ РСФСР об образовании Оргкомитета Всероссийского добровольного общества охраны памятников истории и культуры для разработки Устава и созыва Учредительного съезда35. По постановлению, наблюдение и контроль за деятельностью общества были поручены Министерству культуры РСФСР. Большинство членов Оргкомитета оказалось “свадебными генералами” – партийными лидерами, крупными чиновниками, военными, и известными деятелями науки и культуры. Из тех, кто по мнению активистов действительно активно работал на ниве охране

памятников, в Оргкомитет вошли П. Д. Барановский, А. А. Коробов, Н. А. Пластов, П. П. Ревякин и В. П. Тыдман. Разработка Устава добровольного всероссийского общества затянулась ровно на год. Учредительный съезд ВООПИК состоялся в июне 1966 г. Не подлежит сомнению большая положительная роль ВООПИК в деле сохранения культурного наследия. Казалось бы, обшественные силы победили – цель была достигнута. ЦК КПСС санкционировал создание хотя и не всесоюзного, но всероссийского общества охраны памятников. Тем не менее, победа была далеко неполной и вызвала разочарование общественности. После обнародования решения о составе Оргкомитета В. П. Тыдман подвел итоги борьбы на собрании актива при Президиуме МОСХ 19 октября 1965 г.: “С пожеланиями общественных организаций по охране памятников при Союзе художников и др. … не посчитались. Некоторые из вошедших в состав Оргкомитета лиц не внушают доверия … [Представители творческих союзов – НП] вошли, но в очень незначительном числе, совершенно недостаточном для влияния на его работу. С нашими пожеланиями не посчитались”36. ВООПИК был создан в соответствии с идеологическим сценарием ЦК КПСС и находился под его строгим контролем с момента создания37. Решения о 36 ЦМАМЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 29-30.

34 ЦМАМЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 11. 35 Охрана памятников истории и культуры. – М.: Советская Россия, 1973. С. 144-148.

37 См. напр. Информация отдела культуры ЦК КПСС об учредительном съезде ВООПИК 15.06.1966. РГАНИ. Ф. 5. Оп. 58. Д. 48. Л. 14-15. Цит. по: Аппарат ЦК КПСС и культура. 19651972. Документы. / Отв. ред. Томилина Н. Г. – Москва: Росспэн, 2009. С. 227-229.


54

составе Оргкомитета, Учредительного съезда, Центрального совета, о тексте Устава ВООПИК принимались в идеологическом и культурном отделах ЦК КПСС. Председателем общества был выбран крупный чиновник, зам. председателя СМ РСФСР В. И. Кочемасов. За разрешением на проведение съездов и пленумов, утверждением их повесток, состава выступающих и текстов докладов руководство ВООПИК каждый раз обязано было обращаться в Отдел культуры ЦК КПСС38. С 1967 г. финансирование ВООПИК происходило из государственного бюджета39. В этих условиях движение в защиту памятников культуры сосредоточилось в низовых – районных и городских – отделениях ВООПИК. Дом Бурганова. Пространство культуры. - 2014. - № 1. – С. 33-47.

38 См. напр. РГАНИ. Ф. 5. Оп. 66. Д. 232. Л. 4-5; Оп. 67. Д. 200. Л. 149-150; Оп. 69. Д. 62а. Л. 78 (19741976 гг.) и т. д. 39 Распоряжение СМ РСФСР от 15.06.1967 № 1555-р о дополнении к постановлению СМ РСФСР №242 “О порядке планирования, распределения и реализации материальных ресурсов в РСФСР”. Охрана памятников истории и культуры. С. 167.


55

Список литературы: 1. 150 лет охране памятников в России: (материалы к истории

Fitzpatrick. Bloomington : Indiana University Press, 1978.

создания и деятельности органов охраны объектов культурного

12. Fitzpatrick, Sheila. Cultural Revolution in Russia 1928-32. //

наследия) / Федеральная служба по надзору за соблюдением

Journal of Contemporary History. – Vol. 9, No. 1 (Jan., 1974). – P.

законодательства в области охраны культурного наследия

33-52.

(Росохранкультура); [О. Л. Деревянко и др.]. – Москва : Фонд

13. Tucker, Robert C. Stalin in Power: The Revolution from Above,

"Русские Витязи" , 2009.

1929-1941. – New York: Norton, 1990.

2. Аппарат ЦК КПСС и культура. 1965-1972. Документы. / Отв. ред. Томилина Н. Г. – Москва: Росспэн, 2009. 3. Архитектор Георгий Тихонович Крутиков, 1899-1958 / Авт. и сост. И. В. Голубева. – Ялта, 2000. – С. 15-16. 4. Литературная газета. – 1956. – № 100. 23. 08; № 113, 22.09. 5. Отчет ЦК КПСС XXII съезду КПСС. Доклад Первого секретаря ЦК товарища Н. С. Хрущева. XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 17-31 октября 1961 г. Стенографический отчет. – М.: Госполитиздат, 1962. – Т. 1. 6. Охрана памятников истории и культуры. – М.: Советская Россия, 1973. 7. Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации / под общ. ред. А. С. Щенкова. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. – 696 с. 8. Хрущев Н. С. Повышение благосостояния народа и задачи дальнейшего увеличения производства сельскозяйственных продуктов. Речь на Пленуме ЦК КПСС 17 января 1961 г. – М.: Госполитиздат, 1961. 9. Bittner, Stephen V. The many lives of Khrushchev's thaw : Experience and memory in Moscow's Arbat. – Ithaca : Cornell University Press, 2008. 10. Brandenberger, David. National Bolshevism : Stalinist Mass Culture and the Formation of Modern Russian National Identity, 1931-1956. – Cambridge, MA; London, England: Harvard University Press, 2002. 11. Cultural Revolution in Russia, 1928-1931 / edited by Sheila


56

Н.В. Переслегин. Развитие градостроительного аспекта в концепции охраны памятников архитектуры Москвы в советский период (1917-1991) Работа представлена кафедрой истории архитектуры Московского государственного архитектурного института. Научный руководитель: доктор искусствоведения, профессор Швидковский Дмитрий Олегович Статья посвящена развитию градостроительного аспекта концепции охраны памятников архитектуры Москвы в советский период (1917-1991); рассматриваются причины и факторы, повлиявшие на его формирование; раскрывается история противодействия государственной инспекции охраны памятников архитектуры и общественности градостроительной политике московских властей. Историческое осознание этого сложного процесса и понимание причинно-следственных явлений в формировании традиций и концепции охраны архитектурных памятников является необходимым элементом пропаганды охранительной концепции Департамента культурного наследия столицы. Ключевые слова: архитектурное наследие, концепция охраны памятников, ГИОП, Москва.

Pereslegin Nikolaj Vladimirovich Development of the city-planning aspect of the concept of historic preservation of Moscow architectural monuments during the Soviet period (1917-1991) This article examines changes in the concept of historic preservation of architectural monuments during the Soviet period (1917-1991). It focuses on the change from protection of individual buildings to the concept of architectural preservation of whole districts within the overall context of urban planning. The article reviews the factors that influenced the oftenantagonistic interrelations between urban planning and reconstruction policies on the one side, and preservation of historic districts on the other side. The article emphasizes the contradictions that often arose within the politics of Moscow’s city government between plans for urban development and historic preservation, and the important role that the public played in the formation of the concept of historic preservation in the second half of the 20th century. Historical awareness of this complicated process is still instrumental in the everyday work of the Administration of the Cultural Heritage of Moscow for developing its policies and conceptions of architectural preservation, and for the Department’s attempts to publicize its views. Key words: historic preservation, urban planning, architectural heritage, GIOP, Moscow. Современная политика охраны объектов культурного наследия включает сложный комплекс классификации режимов сохранения и использования памятников архитектуры, в котором значительный акцент делается на


57

роль архитектурных сооружений прошлого в градостроительной среде. В последние годы создана единая система достопримечательных мест г. Москвы. В сентябре 2011 г. Правительство Москвы приняло «Государственную программу по охране, сохранению, использованию и популяризации объектов культурного наследия», которая предусматривает новый порядок утверждения градостроительных регламентов и смыкание охранных зон объектов культурного наследия в пределах исторического центра столицы [по Камер-коллежскому валу – Н.П.]1. Работа по включению объектов охраны в общую градостроительную канву города является важным направлением деятельности Департамента культурного наследия столицы. С ретроспективной позиции, то есть с точки зрения сегодняшней охранительной теории, многочисленные утраты исторической застройки Москвы советского периода представляются непоправимой ошибкой. Они явились результатом целого комплекса причин: революционного отрицания исторического наследия в первые десятилетия советской власти; волюнтаристских идей лидеров политического режима по превращению столицы в современный социалистический город; амбициозных планов реконструкции центра; экономических трудностей. Не последнюю роль в этом комплексе сыграла и концепция охраны архитектурных памятников, которая значительно отличалась от нынешней и сводилась к сохранению

индивидуальных архитектурных произведений. Тем не менее, современный подход к охране культурного наследия не возник лишь в последние годы, а явился результатом длительной, почти столетней эволюции советской концепции охраны памятников архитектуры. Историческое осознание этого сложного процесса и понимание причинноследственных явлений в формировании традиций и концепции охраны архитектурных памятников является необходимым элементом пропаганды охранительной концепции Департамента культурного наследия столицы. Поэтому представляется важным прояснить, каким образом и в результате каких причин стали возможны столь значительные изменения. Анализ большого комплекса архивных и опубликованных источников позволяет проследить два взаимосвязанных явления: развитие градостроительной концепции охраны памятников, с одной стороны, а с другой стороны – нарастание противоречий в позициях по отношению к архитектурному наследию архитекторов-градостроителей и архитекторовреставраторов, специалистов в области охраны памятников, которое стало особенно очевидным в послевоенный период. Организованные после Октябрьской революции 1917 г. государственные органы охраны памятников искусства и старины Главмузей и Мосгубмузей2 начиная с 1918 г. проводили большую работу по регистрации и составлению

2 1 См. Публичные отчёты ДКН г. Москвы за 2010, 2011 гг. http://dkn.mos.ru/documents/reports/ reports.php (дата обращения 25.09.2013).

Главмузей - центральный орган охраны памятников – Отдел по делам музеев и охране памятников старины Наркомпроса РСФСР; Мосгубмузей – Московский подотдел охраны памятников искусства и старины.


58

списков московских памятников архитектуры. К 1926 г. на учёте состояло 296 церковных и 438 гражданских зданий по четырем категориям3. Учёту подлежали отдельные сооружения, обладающие исключительными архитектурными достоинствами. Основным критерием ценности была древность построек. Здания, датированные второй половиной XIX в. по мнению искусствоведов не представляли художественной ценности и не вносились в охранные списки4. Данные, полученные в ходе обследований московских памятников, были использованы А. В. Щусевым при разработке генерального плана столицы «Новая Москва» с целью сохранения архитектурного наследия Москвы5. Будущее столицы виделось академику архитектуры следующим образом: «Кремль — музей, один из величайших музеев мира … [зеленые бульвары – Н.П.] врезаются до самого Каменного моста, … поворачивая через мост, направленный на новую площадь перед Румянцевским Музеем. Бульвар далее продолжается параллельно Александровскому саду вплоть до Охотного ряда, 01 3 ЦГАМО. Ф. 966. Оп. 4. Д. 1029. Л. 3-14, 33. 4 См. об этом Kelly C. Socialist Churches: Heritage Preservation and ‘Cultic Buildings’ in Leningrad, 1924–1940 // Slavic Review. – Vol. 71, no. 4. – С. 792-823; Памятники архитектуры в Советском Союзе: Очерки истории архитектурной реставрации / под общ. ред. А. С. Щенкова. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. – С. 56-57. 5 Овсянникова Е. Б. Из истории Комиссии Моссовета по охране памятников // Советское искусствознание, 1984. – М., 1985. – С. 273.

Церковь Святого Евпла Архидиакона на Мясницкой ул., 9. Построена в 1750-1753 гг., снесена в 1926 г. Фотография из альбома Н.А. Найденова. http://commons.wikimedia.org/wiki/ File:Church_of_Saint_Euplius_in_Myasnitskaya. JPG?uselang=ru


59

проходя по Моховой на местах уничтоженных старых лавок. Уцелел один манеж … Набережные против Кремля с расширенными панелями обстроены великолепными общественными зданиями государственного значения. Собор Василия Блаженного высится над уступчатым идущим к Москворецкому мосту бульваром, начинающим от реки Красную площадь, где у стены высятся ступени гранитного амфитеатра, в центре которого массивный пьедестал с гробницей В. И. Ленина … Вместо Охотного ряда высится силуэтами стройных башен в небе большой дворец СССР с колоссальной аудиторией на 10 тыс. человек … Широкая улица ведет от Театральной площади к Лубянской … Торговые центры Китай-города с 3-ярусным в виде бетонных террас Зарядьем … Дома здесь американского типа с вертикальными подъёмниками и движущимися площадками»6. Из приведённого фрагмента очевидно, что зодчий предполагал сохранить в историческом ядре Москвы лишь самые известные архитектурные сооружения, такие как Кремль, Манеж, Собор Василия Блаженного. Тем не менее, не подлежит сомнению, что среди советских архитекторов А. В. Щусев был самым последовательным и активным защитником архитектурного наследия. Он бесстрашно боролся за сохранение выдающихся архитектурных произведений как то Сухарева башня, Красные ворота, Казанский собор и др. 6 Щусев А. В. Москва будущего // Красная нива. – 1924. – № 17. – С. 414-418.

02 Часть Мясницкой улицы. 1912 г. Фотография из книги: А. Ф. Родин. - Деловая улица большого города. Производственнокраеведческий очерк Мясницкой ул. в Москве. - М.,1926

Известна его попытка спасти церковь св. Евпла на том основании, что памятники зодчества – единственное, что украшает Мясницкую улицу, «уродливейшую в смысле застройки»7. В 1936 г. под руководством А. В. Щусева был разработан проект реконструкции ул. Горького с сохранением Триумфальной арки арх. О. И. Бове (1829-1834 гг.). Узнав о разборке памятника архитектуры, Щусев отправил негодующее письмо в ЦК ВКП(б) и Комитет ВЦИК по охране памятников, в котором назвал этот снос «бесполезным, варварским поступком»8. Эти примеры свидетельствуют о том, что в довоенное время концепция охраны памятников архитектуры сосредоточивалась на отдельных зданиях, не принимая во внимание

7 ЦАГМ, ЦХД после 1917 г. Ф. Р-1. Оп. 1. Д. 159. Л. 3. 1925 г. Цит. по: РГАЛИ. Ф. 2466. Оп.4. Д. 26. Л. 5.

8 ЦАГМ, ЦХД ОПИМ. Ф. 50. Оп. 3. Д. 16. Л. 73.


60

рядовую историческую застройку. Она считалась «уродливой», «лачугами», подлежащими сносу. В рамках этой концепции действовали и А. В. Щусев, и другие крупные специалисты в области охраны архитектурного наследия, к примеру, П. Д. Барановский и И. Э. Грабарь9. В результате изменения идеологического курса правящей коммунистической партии и военных разрушений в сороковые годы в стране началась кампания по пропаганде памятников истории и культуры. Взгляд на роль архитектурных памятников в градостроительной среде претерпел некоторые изменения. Можно предположить, что в значительной мере это произошло под влиянием европейского опыта восстановления разрушенных в ходе военных действий городов, который был хорошо известен советским архитекторам по публикациям в профессиональной печати10. Как и в Европе, в Советском Союзе в первые послевоенные годы развернулась оживленная дискуссия о роли архитектурных памятников в архитектурно-планировочном решении восстанавливаемых городов. Однако позиции 9 Подробнее об их деятельности см. Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации. С. 14-88. 10 Напр.: Проекты реконструкции Лондона // Архитектура СССР. Вып. 10. М., 1945. С. 33-39; Марецкий В. Возрождение Варшавы. Там же. Вып. 15. М., 1947. С. 36-39; Жуков А. Ф. Будущая Варшава // Архитектура и строительство. 1947. № 5. С. 1-2; Канчели М. Д. Восстановление городов в Англии // Проблемы современного градостроительства. М.: Издательство АА СССР, 1947. Вып. 1. С. 77-81 и др.

советских архитекторов и их зарубежных коллег имели значительные расхождения. Если одним из нескольких направлений реконструкции в Европе был историзм, то есть максимальное сохранение исторического ядра старого города и восстановление исторических фасадов, как, например, в Мюнхене, Нюрнберге, Фрейбурге в Германии, Жьене и Сен-Мало во Франции, Варшаве в Польше и др., то в СССР вопрос о сохранении и тем более реконструкции исторической застройки даже не ставился11. Два советских подхода того времени к роли архитектурных памятников в градостроительном контексте наиболее ясно сформулировал доктор архитектуры В. А. Лавров: «В первом случае они выделяются из общей застройки города, изолируются на своей самостоятельной площадке. Это как бы музейные экспонаты, вынесенные под открытое небо … Такое отношение к размещению памятника в плане города можно назвать музейно-экспозиционным. Во втором случае памятник или группа памятников включаются в общую застройку города … Памятники становятся … живыми участниками

11 О восстановлении в Европе см. Diefendorf, Jeffry M. In the Wake of War: The Reconstruction of German Cities After World War II. New York: Oxford University Press, 1993; Diefendorf, ed. Rebuilding Europe's Bombed Cities. New York: St. Martin's Press, 1990; Lambourne, Nicola. War Damage in Western Europe: The Destruction of Historic Monuments during the Second World War. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2001. Larkham, Peter J. Conservation and the City. London ; New York: Routledge, 1996; Voldman, Danièle. "Urban Reconstruction in France After World War II." Journal of Planning History 11, no. 2 (1989) и др.


61

в деле формирования нового, современного ансамбля города … Такой подход … можно было бы назвать градостроительным»12. Безусловно, само появление термина «градостроительный подход к памятнику архитектуры» было шагом вперед в развитии концепции охраны архитектурного наследия. Напомним, однако, что это не означало изменения направления курса на сохранение наследия в градостроительном масштабе. Влияние Европы сказывалось лишь в смысле необходимости совершенствования городской структуры и характера застройки, в попытке решения проблем стилистики и типологии городской структуры13. В советской градостроительной практике возобладал «музейно-экспозиционный» подход, который был сформулирован вице-президентом Академии архитектуры СССР А. Г. Мордвиновым еще в 1944 г.: «Прекрасные произведения архитектуры прошлого должны тщательно сохраняться как украшение и гордость города»14, то есть речь шла лишь о сохранении и восстановлении выдающихся объектов архитектурного наследия и их «музейном показе». Более того, советские

градостроители сосредоточились в первую очередь на социалистической реконструкции городских центров, создании на их месте новых монументальных площадей и магистралей, что вело к неизбежным потерям рядовой исторической застройки15. Послевоенная дискуссия о роли архитектурных памятников в плане восстанавливаемых городов не прошла бесследно. Хотя основным направлением деятельности общесоюзного органа охраны памятников архитектуры (ГУОП) можно считать организацию и координацию восстановительных работ, не был им оставлен без внимания и градостроительный аспект охраны16. Это нашло свое выражение в разработанной ГУОП и утвержденной в апреле 1949 г. «Инструкции о порядке учёта, содержания и реставрации памятников архитектуры». Она предписывала иметь городские опорные планы с нанесением всех памятников, которые должны учитываться при перепланировке и реконструкции. Инструкция требовала выделения и юридического оформления охранных зон, в пределах которых

12 Лавров В. А. Исторические памятники в плане восстанавливаемых городов // Проблемы современного градостроительства. С. 10-11. 13 Щенков А. С. Реконструкция исторической застройки в Европе во второй половине XX века: Историко-культурные проблемы. – М.: Ленанд, 2011. С. 24. 14 Мордвинов А. Г. Художественные проблемы советской архитектуры. М.: Гос. Архитектурное издательство, 1944. С. 27.

15 Подробнее об этом см. Косенкова Ю. Л. Советский город 1940-х – первой половины 1950-х годов. 2-е изд. М.: Книжный дом «Либроком»/URSS, 2009. 16 ГУОП – Главное управление по охране памятников при Комитете по делам архитектуры СССР было образовано в феврале 1944 г. О деятельности ГУОП см. Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации. С. 228-240.


62

03 Строительство гостиницы Россия, начальный цикл. 1964. Фотография из фонда ЦГА Москвы, ЦХЭиАМ. 1-28850

было запрещено новое строительство17. Если первоначально охранные зоны представляли собой участок земли вокруг памятника, в последующие десятилетия концепция охранных зон была значительно усовершенствована, о чем будет сказано ниже. В Инструкцию 1949 г. впервые было введено принципиально новое положение о групповых памятниках (комплексах). Ими признавались города или часть их (район, улица, площадь), сохранившие историческую

планировку или значительное количество историкохудожественных зданий и сооружений18. Это новое понятие явилось важным инструментом формирования градостроительного понимания охраны архитектурных памятников и позволило поднять вопрос о необходимости сохранения исторической застройки. Первыми объектами критики на градостроительном уровне стали проекты реконструкции центра Москвы 1949 г. и строительства высотной гостиницы в Зарядье архитектора Д. Н. Чечулина, по которым предполагался массовый снос исторической застройки центра. В частности, возмущение участников совещания по вопросам улучшения охраны памятников 1951 г. вызвало «отсутствие градостроительного подхода» в проектах Д. Н. Чечулина19. После прихода к власти в 1953 г. руководства государством во главе с Н. С. Хрущевым был провозглашен новый курс на массовое строительство. Магистральные мастерские АПУ Москвы начали разработку проектов реконструкции центральных районов столицы. Для тех, кто занимался охраной архитектурного наследия, было очевидно, что магистральное проектирование и идея расширения исторических улиц, таких как Петровка, Ордынка, Кропоткинская, Герцена, прокладка магистралей «Север-Юг», «Солянка-ЗИС», Комсомольская площадь – Белорусский вокзал и др. приведет не только к утратам отдельных архитектурных памятников, 18

17 Охрана памятников истории и культуры. – М.: Советская Россия, 1973. С. 99.

Там же. С. 94. 19 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 1. Д. 209. Л. 25, 34.


63

но и к потере неповторимого архитектурного облика Москвы. В печати и на общественных обсуждениях проектов Новоарбатской площади, Большой Калужской улицы, Якиманки, магистралей «Север-Юг», «Солянка-ЗИС» и др. всё чаще стало звучать мнение о том, что недостаточно просто сохранять памятники архитектуры. Необходимо проектировать новое строительство с учётом охранных зон архитектурных памятников, существующей застройки, особенностей исторического ландшафта, видового восприятия архитектурных ансамблей20. Программными можно назвать несколько публикаций П. П. Ревякина о плане столицы, которые получили большой общественный отклик. Он, в частности, писал: «… у планировщиков есть своя теория …: новое должно вытеснять старое … Возникает вполне обоснованный вопрос: стоит ли вообще так решительно перекраивать центр нашей столицы? … Центр Москвы должен быть сохранен, его нужно оставить как “заповедник”, в котором будут сосредоточены памятники нашей культуры с древнейших времен до наших дней … Следует установить особый режим строительства, эксплуатации зданий и территории, ибо каждый метр этой земли имеет историческую ценность»21. Главный упрек П. П. Ревякин адресовал архитекторам-градостроителям,

20 См. напр. доклад В. А. Шкварикова 02.03.1954. РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 1. Д. 359. Л. 27-31. 21 Ревякин П. П. Лицо столицы. Как надо планировать город // Литература и жизнь. – № 76. – 26.06.1960.

04 Проект реконструкции ул. Герцена. Мастерская№ 17 Моспроекта 2. Авторы В. Егерев, А. Шайхет, Н7 Афанасьева, Е. Гулякова. 1967. Фотография из фонда ЦГА Москвы, ЦХЭиАМ. 1-14253

методы которых «приводят к тому, что целые районы старого города обречены на пёстрое, неорганизованное и случайное нагромождение зданий». Многочисленные жалобы, обращения в партийные органы и центральную прессу граждан и общественных организаций вынуждали власти на принятие ответных мер. Так, в докладе на секции изучения и охраны памятников МОСА (Московское отделение Союза архитекторов СССР) заместитель начальника Главного управления культпросветработы Министерства культуры РСФСР А. В. Серегин указывал: «Необходимо добиться такого положения, чтобы по каждому, имеющему сколько-нибудь большое значение памятнику, был разработан генеральный план … Для того, чтобы решить эти вопросы понастоящему хорошо в градостроительном и всяких других планах такие планы … широко обсудить


64

с архитектурной общественностью»22. В Москве работа по изучению исторической подосновы города и по составлению такого рода «генеральных планов», а фактически по проектированию охранных зон, стала проводиться с 1961 г. по заказу инспекции государственной охраны памятников23. Тем не менее, в 1966 г. по признанию начальника инспекции Н. Н. Соболева многие памятники попрежнему не имели охранных зон из-за отсутствия финансирования этой работы ГлавАПУ. Будучи головной проектной организацией, ГлавАПУ не было заинтересовано в сохранении архитектурных памятников.24 Архитекторы-планировщики выражали неудовольствие политикой инспекции государственной охраны памятников архитектуры Москвы. Архитектор Н. Ф. Евстратов, к примеру, жаловался, что «тов. Соболев (инспекция) и его сотрудники иногда к нам, планировщикам, предъявляют очень тяжёлые требования, устанавливая охранные зоны, которые парализуют нам целые районы и которые значительно усложняют жизнь города»25. Утверждение в 1966 г. техникоэкономических основ генерального плана развития г. Москвы и начало его разработки вызвали новый всплеск общественной активности26. 22 РГАЛИ. Ф. 492. Оп. 28. Д. 4. Л. 21. 12.11.1963 г. 23 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 225. Л. 3. 24 ЦАГМ, ЦХД ЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 81.

Специалисты и активисты охраны архитектурного наследия в программе развития столицы увидели катастрофические утраты исторической застройки и многочисленных памятников архитектуры. Проекты реконструкции, которые разрабатывались в Институте Генплана и архитектурных мастерских Моспроекта в связи с выполнением правительственного задания, поставили под угрозу не только отдельные здания, но и целые исторические кварталы Москвы. Так, полному сносу подлежала историческая застройка от здания Манежа до бассейна «Москва», всё Замоскворечье кроме нескольких архитектруных памятников; под реконструкцию попадали Тверской бульвар, Кадашевская слобода, ул. Станкевича [Вознесенский пер.] и др27. В этой связи проблема определения и соблюдения охранных зон становилась всё более серьёзной и занимала всё больше внимания инспекции государственной охраны памятников и общественности. Происходило дальнейшее развитие и углубление концепции охраны архитектурных памятников в контексте исторической застройки. По мнению 26 Постановление СМ СССР от 09.09.1966 № 736 «О технико-экономических основах генерального плана развития г. Москвы». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/ online.cgi?req=doc;base=ESU;n=21540 (дата обращения: 17.07.2013); Генеральный план был принят в 1971 г. См.: Постановление СМ СССР от 03.06.1971 № 354 «О генеральном плане развития г. Москвы». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/ online.cgi?req=doc;base=ESU;n=15328 (дата обращения: 17.07.2013).

25

27

РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 25. Л. 16, 76-89.

ЦАГМ, ЦХД ЛС. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 169.


65

А. А. Савина, с конца 1960-х гг. в дополнение к традиционным проблемам большую роль приобрел градостроительный аспект проблемы охраны памятников28. Так, в решении одного из совместных заседаний секции градостроительства Московского отделения ВООПИК и Инспекции охраны памятников архитектуры в 1966 г. было записано, что при обследовании нужно осматривать не только сам памятник, но и среду, в которой он «живёт», а именно, окружающую этнографическую и ландшафтную зону29. В 1969 г. член Московского отделения ВООПИК Е. И. Кутарев сформулировал предложения, согласно которым разработка проекта детальной планировки центра должна вестись на основе ясно и чётко сформулированного задания на проектирование с учётом сохранения историко-культурного наследия, «памятников архитектуры» и исторически сложившейся планировочной структуры города Москвы. Он предложил включать в задание на проектирование классификацию памятников архитектуры по степени значимости и соподчинённости к новым сооружениям; опорный план, на котором должны быть нанесены все охраняемые государством памятники истории и культуры; границы заповедных зон, охранных зон и зон особого регулирования застройки; правила застройки в указанных зонах30.

28 См. РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 253. А. А. Савин в 1972 г. возглавил ГИОП (Государственная инспекция по охране памятников архитектуры и градостроительства) г. Москвы. 29 ЦАГМ, ЦХД ОПИМ. Ф. 93. Оп. 1. Д. 34. Л. 70.

В период конца 1960-х – 1970-х гг. отчётливо проявилось полное несовпадение позиций архитекторов-градостроителей и общественных сил, вставших на защиту архитектурного наследия, архитекторов-реставраторов. Так, к примеру, известно, какое негодование вызывало у реставраторов и искусствоведов строительство гостиницы Россия по проекту Д. Н. Чечулина, которое привело к почти полной утрате Зарядья. Иначе оценил последствия этого строительства И. И. Ловейко, бывший Главным архитектором г. Москвы в 1950-е гг.: «… Как она великолепно укладывается – масштабно … Она дает столичный характер. И в то же время, возьмите – как [Чечулин] поступил с памятниками. Он их восстановил. И они дают наслаждение людям. Я наслаждаюсь Английским двором. Там расчищено наслоение. Теперь я это вижу. Когда мы говорим о реконструкции ценного … нужно подходить не с точки зрения консервации и любования, а творчески и … с точки зрения жизни. Не должно быть города-музея, городапамятника, города заповедного. … Что аварийно и не ценно, необходимо сломать, а на этих местах ставить новые здания современной архитектуры и из новых материалов...»31 В подобном же ключе высказывался и Главный архитектор столицы М. В. Посохин. Он уверял, что по генеральному плану 1971 г. сноситься будет только то, что «отбрасывает 30 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 137. Л. 31. 31 Стенограмма расширенного заседания Правления МОСХ по обсуждению проекта детальной планировки центра Москвы в пределах Садового кольца. Декабрь 1973 г. РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 227. Л. 166.


66

жизнь, только то, что пришло в ветхость … и не может оставаться для того, что будет возникать в этом центральном ядре. Снос ветхого фонда жилья составляет 25-27% от существующего фонда», а новое строительство будет вестись соразмерно оставшимся постройкам32. Однако цифра 2527% вызывала сомнения у многих охранителей архитектурного наследия. Они считали, что в отчётах архитекторов она сознательно занижена33. Анализируя проекты реконструкции центра, П. П. Ревякин сделал вывод, что фактически в нем нет предложений по восстановлению, реставрации, ремонту и использованию исторической застройки, а речь идет лишь о сносе, единственной причиной которого ГлавАПУ называет ветхость, что не всегда соответствует действительности34. По мнению художника, члена ВООПИК Б. А. Тальберга, ПДП35 центра Москвы в пределах Садового кольца предполагал охрану и реставрацию только состоящих под охраной объектов, «обрекая на гибель не попавшие [под государственную охрану – Н.П.] в силу различных причин, а также вновь выявленные памятники». Он считал, что огромные площади центра, идущие по ПДП под снос, приведут к невосполнимым потерям. 32 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 227. Л. 10. 33 РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 227. Л. 18. 34

В противовес мнению ГлавАПУ Москвы, к середине 1970-х гг. в среде защитников архитектурного наследия сложилось устойчивое убеждение, что ценность большинства московских памятников архитектуры (ок. 80%) заключается прежде всего в том, что они должны «жить в окружении, в градостроительной среде», и необходим инструмент решения этой крупной и важной градостроительной проблем36. Сотрудники ГИОП (Государственная инспекция по охране памятников архитектуры г. Москвы) видели такой инструмент не в «спорадическом решении вопроса», а в системном подходе. В этих новых условиях Инспекция сконцентрировала усилия на разработке программы сохранения исторической застройки центра Москвы в пределах Садового кольца. В качестве решения была предложена система планировочных ограничений – зон регулируемой застройки, особого режима реконструкции, заповедных и охранных зон. Концепция охранных зон в этот период получила значительное развитие. В 1970-е они уже представляли собой сложный комплекс зданий, сооружений и прилегающей территории. Приблизительно 20% составляли собственно охраняемые памятники архитектуры, около 50% (или 1600 зданий по всему городу) – здания, имеющие историческую или художественную ценность, и остальные – не представляющие таковой. Причем, по оценке инспекции, большая часть последних тридцати процентов тем не менее представляла собой добротные капитальные сооружения, не подлежащие сносу. В 1974 г.

Там же. Л. 120, 141-151. 35

36

ПДП – Проект детальной планировки.

См. РГАЛИ. Ф. 2466. Оп. 4. Д. 253.


67

были определены границы 209 охранных зон из предположенных 250. С середины 1970-х гг. ГИОП сосредоточилась на новых направлениях работы, а именно на участии в решении градостроительных проблем, связанных с охраной памятников архитектуры и градостроительства и на охране зданий, формально не имеющих статуса памятников архитектуры, но представляющих историкоархитектурную ценность (всего около 8000 строений)37. Важным результатом работы инспекции стало утверждение в 1973 г. девяти заповедных зон столицы38. Ими были признаны Китай-город, Арбат, Заяузье, Замоскворечье, Петровка-Кузнецкий мост, улицы Кропоткинская [Пречистенка], Герцена и Воровского [Б. Никитская и Поварская], Кирова [Мясницкая], Б. Хмельницкого – Чернышевского [Маросейка-Покровка]. Общая площадь заповедных зон составила около 17 % территории городского центра, на которой было расположено 210 памятников архитектуры и 47 памятников истории и культуры. Московский опыт нашел свое отражение в первом общесоюзном законе «Об охране и использовании памятников истории и культуры», принятом в 1976 г39. В нем появилась новая норма

о «памятниках градостроительного искусства». В соответствии с новыми задачами в 1977 г. ГИОП была переименована в Государственную инспекцию по охране памятников архитектуры и градостроительства, а в ее составе были образованы новые отделы по охране памятников градостроительства и исторической застройки. Это свидетельствовало об усилении градостроительного аспекта охранительной политики40. Организация заповедных зон не предусматривала создание действительных заповедников. Скорее, их смысл заключался в постоянном процессе соблюдения особого режима содержания, ремонта и реставрации, поддержания исправного технического состояния, благоустройства территорий, обновления функционального назначения зон и отдельных сооружений. Разработка проектов проводилась по заказу ГИОП, а сами мероприятия должны были в соответствии с законодательством осуществляться на средства районных Советов депутатов и организаций-пользователей. С начала разработки заповедных зон вплоть до окончания советского периода застройка в них в основном сохранялась на середину 1970-х гг., то есть на тот период, когда произошло их утверждение. В 1974-1980 гг.

37 Архив МГН. См. Справка о работе ГИОП за 1975-1979 гг.; Отчёт о работе ГИОП в десятой пятилетке (1976-1980 гг.). 38 Архив МГН. Решение Исполкома Моссовета депутатов трудящихся от 28.11.1973 N 45/3 «О создании заповедных зон в центральной части г. Москвы в пределах Садового кольца и режиме их застройки» (действовало до 28.07.2009).

39 ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 115. Д. 151. Закон СССР от 29.10.1976 «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Вступил в силу 1 марта 1977 г. 40 Архив МГН. Отчёт о работе ГИОП в десятой пятилетке (1976-1980 гг.). Л. 5.


68

были выполнены предпроектные предложения функционального использования заповедных зон и проекты организации первоочередных участков; проведены разного рода ремонтные работы на 180 зданиях-памятниках и 1200 строениях рядовой застройки. В 1978-1982 гг. разрабатывались предпроектные материалы (генпланы, схемы организации движения, развертки застройки и пр.) улиц Арбат, Столешников переулок, 25 Октября [Никольская], Кузнецкий мост. В 1985 гг. был закончен первый этап создания пешеходной зоны Арбата41. Несмотря на эти усилия, темпы реконструкции значительно опережали темпы работ по сохранению архитектурного наследия. По признанию А. А. Савина, к середине 1980-х гг. «безостановочный процесс реконструкции Москвы достиг такого рубежа, после которого дальнейшие качественные и количественные изменения, как то снос целых участков старой застройки, строительство крупных, дисгармонирующих со сложившейся средой объектов, расширение и ликвидация улиц и переулков вели к потере исторического облика Москвы»42. В целях остановки или хотя бы замедления этого процесса ГИОП (с 1984 г. – УГК ОИП) в 1980-е гг. продолжала работу над расширением и углублением градостроительного аспекта сохранения архитектурного наследия

Москвы. Следующим ее этапом, вытекающим из проектирования охранных и заповедных зон, стала разработка программы «Охрана памятников Москвы». Основными задачами программы называлось поднятие на качественно новый уровень роли архитектурного наследия в формировании облика Москвы. Для этого признавалось необходимым сохранение города как памятника градостроительного искусства и сохранение недвижимых памятников в условиях их продолжающегося использования. На практике выполнение этих задач должно было обеспечиваться приданием историческому центру Москвы в границах конца XVIII – начала XIX вв. статуса памятника градостроительства и формированием в пределах Садового кольца единого центрального планировочного городского района с подрайонами «Занеглименье» (запад), «Заяузье» (восток), «Междуречье» (север) и «Замоскворечье» (юг); создание ГУРП (Главного управления по реставрации и использованию недвижимых памятников истории и культуры) и других специализированных производственных и научных организаций для осуществления большой программы реконструкции исторических объектов43. Распад СССР в 1991 г. и связанный с ним политический и экономический кризис прервал эту работу. 43

41 Савин А. А. Формирование заповедных зон столицы // Архитектура и строительство Москвы. – 1986. – № 6. – С. 2-8. 42 Савин А. А. Сохранение архитектурного наследия. Проблемы решенные и нерешенные // Там же. 1987. – № 6. – С. 3-6.

Архив МГН. Решение Исполкома Мосгорсовета от 01.09.1988 № 1853 «Об улучшении охраны и использования недвижимых памятников истории и культуры г. Москвы и утверждении программы “Архитектурное наследие”»; Постановление СМ СССР от 24.09.1987 N 1101 «О комплексной реконструкции и застройке в период до 2000 года исторически сложившегося центра г. Москвы». URL (дата обращения: 18.07.2013).


69

Приведенный выше анализ документальных материалов позволяет сделать несколько выводов: Массовые утраты исторической застройки Москвы 1920-х – 1930-х гг. имели идеологические и политические причины, но до некоторой степени их можно объяснить и существовавшей тогда концепцией охраны памятников архитектуры, которая ориентировалась исключительно на сохранение отдельных выдающихся архитектурных произведений вне их исторического и архитектурного контекста. Можно считать, что сохранение памятников архитектуры в градостроительной среде впервые было предложено в середине 1940-х гг. и в течение последующих десятилетий стало одним из главных направлений деятельности в области охраны архитектурного наследия. Градостроительный аспект охраны памятников прошел развитие от запрещения строительства в охранной зоне памятника архитектуры до идеи сохранения города как памятника градостроительного искусства, организации заповедных зон, разработки сложной системы режимов использования, охраны, восстановления и нового строительства. Развитие этого направления происходило в постоянной борьбе с архитекторамиградостроителями, которые выступали за максимальную «расчистку» исторических районов города во имя нового крупномасштабного строительства. Разработка градостроительной концепции охраны архитектурного наследия и ее претворение в жизнь в 1970-е – 1980-е гг. были бы невозможны без поддержки широких общественных кругов: архитекторов-реставраторов, искусствоведов, историков архитектуры, участников секции

изучения и охраны памятников архитектуры МОСА, ВООПИК и рядовых москвичей. Эта деятельность была прекращена в начале 1990-х гг. в силу исторических обстоятельств. В последние годы Департамент культурного наследия Москвы предпринимает усилия по дальнейшему развитию и совершенствованию градостроительной концепции охраны архитектурного наследия, разработка которой была начата в советский период. Архитектура и строительство России. - 2014. - № 4. – С. 2-13.


70

Список литературы: 1. Жуков А. Ф. Будущая Варшава // Архитектура и строительство.

Европе во второй половине XX века: Историко-культурные

1947. № 5. С. 1-2.

проблемы. – М.: Ленанд, 2011. С. 24.

2. Канчели М. Д. Восстановление городов в Англии // Проблемы

15. Щусев А. В. Москва будущего // Красная нива. – 1924. – № 17.

современного градостроительства. М.: Издательство АА СССР,

– С. 414-418.

1947. Вып. 1. С. 77-81.

16. Diefendorf, Jeffry M., ed. Rebuilding Europe's Bombed Cities.

3. Косенкова Ю. Л. Советский город 1940-х – первой половины

New York: St. Martin's Press, 1990.

1950-х годов. 2-е изд. М.: Книжный дом «Либроком»/URSS, 2009.

17. Diefendorf, Jeffry M. In the Wake of War: The Reconstruction

4. Лавров В. А. Исторические памятники в плане

of German Cities After World War II. New York: Oxford University

восстанавливаемых городов // Проблемы современного

Press, 1993.

градостроительства. М.: Издательство АА СССР, 1947. Вып. 1. С.

18. Kelly C. Socialist Churches: Heritage Preservation and ‘Cultic

77-81.

Buildings’ in Leningrad, 1924–1940 // Slavic Review. – Vol. 71, no. 4.

5. Марецкий В. Возрождение Варшавы // Архитектура СССР.

– С. 792-823.

Вып. 15. М., 1947. С. 36-39.

19. Lambourne, Nicola. War Damage in Western Europe: The

6. Мордвинов А. Г. Художественные проблемы советской

Destruction of Historic Monuments during the Second World War.

архитектуры. – М.: Гос. Архитектурное издательство, 1944.

Edinburgh: Edinburgh University Press, 2001.

7. Овсянникова Е. Б. Из истории Комиссии Моссовета по охране

20. Larkham, Peter J. Conservation and the City. London ; New

памятников // Советское искусствознание, 1984. – М., 1985.

York: Routledge, 1996.

8. Охрана памятников истории и культуры. – М.: Советская

21. Voldman, Danièle. Urban Reconstruction in France After World

Россия, 1973.

War II. // Journal of Planning History 11, no. 2 (1989).

9. Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации / под общ. ред. А. С. Щенкова. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. 10. Проекты реконструкции Лондона // Архитектура СССР. Вып. 10. М., 1945. С. 33-39. 11. Ревякин П. П. Лицо столицы. Как надо планировать город // Литература и жизнь. – № 76. – 26.06.1960. 12. Савин А. А. Сохранение архитектурного наследия. Проблемы решенные и нерешенные // Архитектура и строительство Москвы. – 1987. – № 6. – С. 3-6. 13. Савин А. А. Формирование заповедных зон столицы // Архитектура и строительство Москвы. – 1986. – № 6. – С. 2-8. 14. Щенков А. С. Реконструкция исторической застройки в


71


72

Н.В. Переслегин. Марфо-Мариинская обитель милосердия в Москве в контексте охраны памятников архитектуры (1917-1991). В статье рассматриваются проблемы сохранения Марфо-Мариинской обители как памятника архитектуры в контекстах социально-политической ситуации государства, истории органа государственной охраны памятников архитектуры и эволюции концепции охраны культурного наследия. Этот аспект истории обители до сих пор оставался вне поля зрения исследователей, однако именно он явился основополагающим для ее возрождения. Ключевые слова: Марфо-Мариинская обитель милосердия; инспекция государственной охраны памятников архитектуры; охрана культурного наследия; УГК ОИП. The author analyzes problems of historic preservation of the Martha and Mary Convent of Mercy in Moscow during the Soviet period in several contexts: the political situation in the Soviet state, the history of the state agency for protection of architectural monuments, and evolution of the Soviet concept of historic preservation. Researchers have not emphasized these historical influences on the process of the convent’s reconstruction. In the long run, however, reconstruction of the Martha and Mary Convent has been the result, not just of contemporary policies, but of Soviet-era historic preservation efforts. Keywords: Martha and Mary Convent of Mercy; Inspection of state protection of cultural heritage; historic preservation;

В последние годы в прессе и научных изданиях появилось большое число публикаций, посвященных Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве в связи с ее возрождением в пост-советский период и столетним юбилеем (2008 г.) (1). Этот интерес вызван как трагической судьбой ее основательницы Великой княгини Елизаветы Федоровны, так и не менее драматической историей архитектурного комплекса самой обители, а также в связи с масштабными реставрационными работами, производившимися под руководством Комитета по культурному наследию г. Москвы (Мосгорнаследие) в 2007-2008 гг. (2) Однако как объект охраны культурного наследия МарфоМариинская обитель до сих пор не рассматривалась исследователями. Тем не менее, история зданий обители в качестве состоящих (или не состоящих) под охраной памятников архитектуры сыграла основополагающую роль в деле возрождения и последующей реставрации архитектурного комплекса. Статья написана с позиций культурологического анализа. Исследование микроистории одного объекта культурного наследия включается в общий социальнокультурный контекст, позволяет перейти от частного к общему, зафиксировать индивидуальное в коллективном. Как известно, Марфо-Мариинская обитель была построена в 1908-1912 гг. по проекту архитектора А.В. Щусева на участке по Большой Ордынке, приобретенном для этой цели настоятельницей обители Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Первоначально ансамбль состоял из восьми зданий, но со временем к участку на Ордынке были прикуплены соседние владения и обитель расширилась (3). В первые дни революции, в декабре 1917 г., большевиками была учреждена


73

* Главмузей – Отдел по делам музеев и охране памятников старины Наркомпроса РСФСР; Мосгубмузей – Московский подотдел охраны памятников искусства и старины.

Комиссия Моссовета по охране памятников искусства и старины, которая оперативно приступила к учету, описанию, обеспечению хранения и охране памятников материальной культуры прошлой эпохи. Быстрая организация службы отражала задачу физической охраны материальных ценностей от разрушения, грабежей, «пьяных погромов» и «растаскивания мародерами» (4). Комиссия, а затем ее правопреемники, государственные органы охраны памятников искусства и старины Главмузей и Мосгубмузей*, в которых сотрудничали архитекторы-реставраторы, археологи, знатоки церковных древностей, проделали огромную работу по составлению списков архитектурных памятников Москвы. В 1918 г. на учете органов охраны состояло 628 произведений культового зодчества. В их число вошла и Марфо-Мариинская обитель (5). В течение 1919-1920 гг. здания архитектурного комплекса несколько раз становились предметом исследования комиссии Мосгубмузея под началом А.И. Речменского, известного специалиста в области церковной археологии (6). Комиссия постановила принять под охрану Мосгубмузея главный Покровский храм обители как «воплощающий глубокую идею и воспроизводящий формы псковсконовгородского зодчества». Охране подлежало и внутренне убранство храма, включая мозаики, иконы, росписи, выполненные М.В. Нестеровым и богослужебные предметы. Остальные сооружения обители были признаны малоценными и не подлежащими учету (7). Покровский храм оставался действующим до 1928 г. Однако это не означало сохранения самой сестринской общины: связанная с именем императорского дома Романовых, она рассматривалась большевиками как оплот контрреволюционной деятельности. Тем не менее, сестрам удалось задержаться в обители до 1926 г. Они


74

образовали жилищное товарищество, а часть зданий была передана клинике, в которой работали сестры (8). Впоследствии в этих зданиях размещались различные государственные учреждения и производства. Такая политика полностью соответствовала государственной концепции в области охраны памятников искусства и старины. В довоенное время органы охраны памятников архитектуры сосредоточивались на отдельных зданиях, не принимая во внимание рядовую историческую

застройку. В рамках этой концепции действовали, к примеру, А.В. Щусев, и П.Д. Барановский. Не были исключением и эксперты Мосгубмузея (9). Что касается использования памятников церковной архитектуры, в первое послевоенное десятилетие органы охраны памятников без особых препятствий позволяли использовать культовые здания по их прямому назначению (10). Н.И. Троцкая, руководитель Главмузея, решительно возражала против передачи церковных зданий даже под культурные цели, как то школы и клубы, назвав эти усилия «Тришкиным кафтаном» (11). Поэтому Покровский собор Марфо-Мариинской обители был переведен в разряд приходских церквей и оставался действующим до 1928 г. Ситуация в государстве резко изменилась к концу 1920-х гг., когда к власти пришел И.В. Сталин. Его курс на индустриализацию и коллективизацию сопровождался масштабной кампанией, получившей в историографии название «культурной революции», проявлениями которой стали массовое закрытие и уничтожение церквей и сокращение списков охраняемых памятников архитектуры (12). Московский список, разработанный в 1932 г., сократился до 125 памятников архитектуры. (13) Покровский храм также был исключен из списка охраняемых объектов. В апреле 1928 г. по решению Мосгубмузея его передали под клуб. Не помогло даже вмешательство его создателей – маститых академиков А.В. Щусева и М.В. Нестерова, которые просили «сохранить его в неприкосновенности, как единственное достойное произведение современной живописи и архитектуры» (14). В начале 1940-х гг. Покровский собор оказался под угрозой сноса, так как выходил за красную линию улицы. В его защиту выступили Академия архитектуры СССР в союзе с


75

крупнейшими деятелями культуры, академиками, лауреатами Сталинской премии, в числе которых были Е.Е. Лансере, В.А. Веснин, И.Э. Грабарь, М.В. Нестеров, В.И. Мухина, А.В. Щусев, А.М. Герасимов (15). Храм был передан Государственной Третьяковской галерее. В 1945 г., в сильно запущенном состоянии, здание перешло к ГЦХРМ (Государственные центральные художественнореставрационные мастерские), в чьем ведении находилось вплоть до начала 1990-х гг. В связи с переводом ЦГРМ в 1940-х гг. в здании был сделан капитальный ремонт, проведена частичная реставрация росписей работы М.В. Нестерова (16). В этот же период храм был восстановлен в списке памятников архитектуры Москвы (17). Несмотря на ненадлежащее использование, здание было выведено из-под угрозы сноса и поддерживалось в удовлетворительном состоянии. Это изменение в судьбе собора стало отражением пересмотра сталинской идеологии, произошедшего в конце 1930-х гг. В то время началось усиленное внедрение историзма во все области истории и культуры. Доказательством легитимности сталинского режима стала служить демонстрация преемственности советской власти от имперской России. Одним из проявлений новой идеологии стала пропаганда охраны культурного наследия, которая усилилась в послевоенное десятилетие в связи с большими потерями культурных ценностей. Судьба памятника оставалась неизменной в течение последующих десятилетий. Новый поворот истории произошел в конце 1980-х гг. с началом перестройки. Новое руководство страны, компенсируя гонения, которым советский режим подвергал Русскую православную церковь (РПЦ), начала активную передачу молитвенных зданий верующим. Шел процесс реабилитации

императорской фамилии Романовых. Великая княгиня Елизавета Федоровна была причислена к лику святых. В этом историческом контексте восстановление Покровского собора и МарфоМариинской обители в целом приобрело политическое значение и стало одним из приоритетов московских властей. К этому времени существенные сдвиги произошли и в советской концепции охраны памятников архитектуры – от охраны отдельных выдающихся архитектурных произведений до сохранения исторических зданий в градостроительном контексте; до разработки сложной системы охранных зон и режимов использования (18). В 1989 г. комиссия УГК ОИП (Управление государственного контроля охраны использования памятников истории и культуры г. Москвы) провела детальные обследования построек Марфо-Мариинской обители. Было решено отреставрировать здание Покровского собора и возвратить его РПЦ, а остальные здания поставить на государственную охрану с проведением научной реставрации с целью последующего полного восстановления архитектурного комплекса (19). Судьба каждого исторического памятника уникальна. Вместе с тем, историю МарфоМариинской обители как памятника культуры можно считать типичной. Она явилась отражением изменений, происходивших как в социальнополитической жизни государства, так и в области теории и практики охраны памятников архитектуры. В первое десятилетие советской власти, в соответствии с общей тенденцией в отношении культурного наследия, ядро обители - Покровский собор – был поставлен на государственную охрану и оставлен верующим. В соответствии с принятой концепцией охраны


76

идеологического курса режима в сторону историзма Покровскому собору более не угрожал снос. Однако физическое состояние зданий ансамбля, как охраняемого памятника архитектуры Покровского собора, так и не состоявших на охране построек, продолжало ухудшаться ввиду ненадлежащего использования. На волне нового курса перестройки конца 1980-х гг. необходимость восстановления Марфо-Мариинской обители и возвращения ей функции общины милосердия приобрела политическую окраску. В соответствии с новой концепцией охраны культурного наследия было принято решение о постановке на охрану единого архитектурного ансамбля обители. Это сделало возможным его полную научную реставрацию, которая завершилась в 2009 г. Вестник МГУКИ. - 2014. - № 3. С. 83-87.

памятников остальные здания комплекса не считались ценными и были отданы различным организациям. Период конца 1920-х – 1930-х гг. считается в историографии самым разрушительным для памятников архитектуры. Решения об их сносе принимались сотнями и приводились в исполнение без отлагательств. В это время наибольшей угрозе подвергался и Покровский собор. Гибель памятника в этот момент предотвратили протесты выдающихся деятелей советской культуры, в первую очередь, самих авторов здания – А.В. Щусева и М.В. Нестерова. С ослаблением репрессий и поворотом


77

Список литературы:

Список источников:

1. Денисов М.Е., Речменский Д.А. Краевед, историк, публицист:

Архив Мосгорнаследия. (19)

о протоиерее Александре Ивановиче Речменском (1869-1939) //

ГА РФ. Ф. А-2307. Оп. 17. Д. 51. Л. 1-2. (13)

Московский журнал. – № 10. – 2002. (6, с. 502-504)

РГАЭ, ф. 377, оп. 1, д. 623. (15, л. 2-4)

2. Козлов В.Ф. Марфо-Мариинская община сестер мелосердия в

ЦГА Москвы, ЦХД после 1917 г. Ф7 1215. Оп. 4. Д. 12. (7)

1920-е гг. // Память как максима поведения: Материалы Свято-

ЦГАМО, ф. 966, оп. 4, д. 2342. (14, л. 7, 9)

Елизаветинских чтений. – М., 2001. (1)

ЦГАМО. Ф. 966. Оп. 4. Д. 1029. (5)

3. Крутиков, Г. Т. Историко-архитектурные памятники Москвы, состоящие под государственной охраной. Список с краткими пояснениями. – М., 1953. (17)

Переслегин Николай Владимирович

4. Луначарский А. В. Почему мы охраняем церковные ценности,

pereslegin@gmail.com

1926 г. // А. В. Луначарский об изобразительном искусстве. – Т. 2. – М.: Советский художник, 1967. – С. 52-53. (4) 5. Марфо-Мариинская обитель милосердия. 1909-2009. К 100-летию создания Обители / М.М. Горинов и др. – М.: «Белый город», 2009. (1; 2, с. 10-22; 8; 16, с. 304-312) 6. Памятники архитектуры в Советском Союзе : Очерки истории архитектурной реставрации / под общ. ред. А. С. Щенкова. – М.: Памятники исторической мысли, 2004. ( 10, с. 14-21) 7. Переслегин Н.В. Развитие градостроительного аспекта в концепции охраны памятников архитектуры Москвы в советский период (1917-1991) // Архитектура и строительство России. – № 4. – 2014. (7; 18) 8. Страницы из жизни академика А.В. Щусева. – М.: С. Э. Гордеев, 2011. (2) 9. Троцкая Н. И. Музейное строительство и революция. // Наука и искусство. – 1926. – № 1. – М.-Л.: Главное управление научными учреждениями. (11, с. 40) 10. Христофоров В. С. О закрытии Марфо-Мариинской обители милосердия // Вестник церковной истории. 2008. № 1(9). С. 130–152. (1) 11. Cultural Revolution in Russia, 1928-1931 / edited by Sheila Fitzpatrick. Bloomington : Indiana University Press, 1978. (12, с. 309)


Отзывы

78


79

Д.О. Швидковский


80

ОТЗЫВ ОФИЦИАЛЬНОГО ОППОНЕНТА доктора искусствоведения, профессора Баталова Андрея Леонидовича На автореферат и диссертационную работу Переслегина Николая Владимировича «История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1917-1991)», представленную на соискание ученой степени кандидата архитектуры по специальности 05.23.20 - Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия. Актуальность темы. В отличие от истории архитектуры и истории архитектурной реставрации, почти столетняя история практической деятельности в области охраны и сохранения архитектурного наследия до настоящего времени находилась на периферии внимания исследователей. В этой связи актуальность и своевременность заявленной темы не вызывает сомнений. Многочисленные столичные объекты архитектурного наследия используются под жилье, разнообразные офисы и культурные учреждения. Как справедливо отмечает автор, с одной стороны, конституционная обязанность каждого гражданина – сохранение памятников истории и культуры, а с другой стороны, непосредственные функции регистрации и контроля за использованием памятников архитектуры выполняют государственные органы. Таким образом, охрана и сохранение архитектурного наследия основаны на постоянном взаимодействии общества и государства. В современные задачи Департамента культурного наследия Москвы входят: развитие концепции охраны памятников архитектуры мегаполиса; взаимодействие государственного органа и общественных сил; координация градостроительной политики столицы с требованиями охраны и сохранения архитектурного наследия;

1

А.Л. Баталов


81

уточнение и совершенствование направлений деятельности, методов, критериев

отбора и классификации объектов охраны. Знание и понимание

истоков многих традиций и проблем представляется чрезвычайно важным и необходимым компонентом повседневной работы Мосгорнаследия. Это доказывает актуальность данной исследовательской работы. Автором четко определены границы исследования. Хронологически они охватывают весь советский период истории России. Деятельность официальных органов охраны архитектурного наследия детально рассмотрена диссертантом; общественное движение представлено в работе менее подробно,

в качестве исторического фактора, оказывавшего влияние на

государственную политику в данной области. Цель исследования заключается в восстановлении исторической картины деятельности в области охраны архитектурного наследия, выявлении ключевых изменений в подходах к охране и сохранению памятников, выявлении эволюции направлений и методов работы органов охраны памятников архитектуры, критериев оценки и систематизации памятников и факторов, влиявших на их формирование в советское время. Для достижения поставленной цели автором сформулированы задачи, последовательно решенные в главах диссертации: 1. Выявление, исследование и анализ исторических источников, 2. Изучение государственной идеологии в вопросах культурного наследия и выявление ее влияния на государственную политику и на формирование общественного мнения в вопросах сохранения памятников архитектуры. 3. Анализ деятельности органов охраны памятников архитектуры Москвы, включая направления и методы работы, принципы отбора, критерии классификации и постановки на учет.

2


82

4. Анализ эволюции концепций охраны и сохранения памятников архитектуры Москвы. 5. Анализ участия общественности в сохранении и охране архитектурного наследия и ее влияния на государственную деятельность по охране памятников архитектуры Москвы. Общая характеристика диссертации. Научный материал состоит из двух томов диссертации и автореферата. Том первый – текст работы: введение, четыре главы, заключение, список сокращений и список использованных источников и литературы общим объемом 183 страницы; том второй – текстовые и графические приложения, которые полно отражают содержание диссертации. Работу отличает продуманная структура, логическое построение по главам и разделам. Во Введении обосновывается актуальность и востребованность исследования; подробно изложена историографическая и источниковедческая база, определены основные положения, цели, задачи и методология исследования. Первая глава описывает момент создания государственного органа охраны памятников и первое десятилетие его деятельности. Научный интерес представляет выявленный автором факт, что организация Комиссии по охране памятников искусства и старины при Моссовете в 1917 г. была уникальной для советской истории попыткой создать орган, основанный на выборности и широком привлечении общественности к управлению охраной памятников архитектуры, но эта попытка была вскоре подавлена государственными структурами. Такая трактовка Комиссии впервые представлена в историографии. Справедливым представляются промежуточные выводы первой главы, сделанные на основе детального изучения архивных материалов, о потере влияния московского органа охраны памятников после его перехода в структуру Наркомпроса 3


83

РСФСР и об ограниченном характере протестов общественности против сноса архитектурных памятников. Во второй главе, посвященной периоду «сталинской реакции» 1928конца 1930-х гг., на основе сравнительного анализа архивных материалов и законодательных актов диссертант приходит к научному обоснованным выводам о том, что деятельность по охране памятников архитектуры в это де сятилетие фактиче ски о ст ановилась; го сударство прекратило финансирование реставрации, уничтожило местные и центральные органы охраны; государственные комитеты, созданные в это время при ВЦИК и призванные заниматься вопросами охраны архитектурного наследия, практически бездействовали; были разгромлены все общественные организации и общества по изучению исторической архитектуры, а многие их члены репрессированы. В то же время, автором выявлена тенденция изменения государственной идеологии в конце 1930-х гг. от их революционного отрицания к привлечению архитектурного наследия в качестве важного средства коммунистической и патриотической пропаганды, что создало предпосылки для возрождения государственных органов охраны памятников архитектуры в военное время. Третья глава охватывает два периода истории деятельности по охране памятников – 1943-1955 (период возрождения) и 1955-1965 гг., период, который применительно к памятникам архитектуры можно назвать скорее не оттепелью, а «реакцией». В этой главе автором выявлено двойственное отношение государственного и партийного руководства к охране памятников архитектуры: их идеологическое значение не вызывало сомнений, однако практические меры к сохранению были незначительными. В третьей главе подчеркнуто, что несмотря на это несоответствие, государственная пропаганда послужила толчком для возрождения в обществе интереса к архитектурному 4


84

наследию. Автором раскрыты особенности организации дела охраны памятников архитектуры в Москве по сравнению с другими городами: московская инспекция находилась в подчинении ГлавАПУ, что вызывало постоянное возмущение общественности. Научной новизной обладают сделанные в третьей главе выводы о ведущей роли московских общественных организаций Союза художников и Союза архитекторов в создании ВООПИК. Четвертая глава характеризует два периода истории охраны памятников столицы, рубежом которых послужил Закон 1976 г. «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Согласно интерпретации автора, достоверность которой не вызывает сомнений благодаря широкому кругу привлеченных источников, основной особенностью этого периода стала активная борьба общественных сил против массовых сносов исторической застройки, предусмотренных Генеральным планом реконструкции Москвы 1971 г. и за реформирование Инспекции охраны памятников столицы с целью превращения ее в самостоятельный, наделенный необходимыми полномочиями орган. Автором детально рассмотрена градостроительная концепция охраны архитектурного наследия, разработанная в 1970-е – 1980-е гг. в Москве; сделан вывод о том, что выход Закона 1976 г. об охране памятников архитектуры и образование УГК ОИП стали возможными во

многом благодаря усилиям

московской общественности. В

заключении диссертации обобщены

основные результаты

исследования. Сформулированные выводы отвечают поставленным задачам и основным положениям. Уникальность данного диссертационного исследования заключается в том, оно охватывает полностью весь период советской истории, но при этом не грешит поверхностным взглядом, а напротив, отличается глубиной анализа и широтой документальной базы. Достоверность выводов подтверждается привлечением 5


85

широкого круга источников, включающих архивные материалы, публикации периодической печати, мемуарную, законодательную и нормативную литературу, а также использованием научной литературы по теме. Многие известные исторические факты интерпретируются автором по-новому, что говорит о глубоком понимании им исторических процессов и аналитическом мышлении. Научная новизна исследования не вызывает сомнений и выражается в следующем: Введены в научный оборот новые архивные данные; Воссоздана история деятельности органов охраны памятников Москвы советского периода, которая представлена в контексте общественного движения; Установлена периодизация истории охраны памятников архитектуры Москвы; Выявлена прямая зависимость деятельности в рассматриваемой области от идеологической политики Коммунистической партии и правительства; Установлены концепции охраны памятников и прослежена их эволюция; Рассмотрены направления и методы работы органов охраны памятников Москвы. Проведенный впервые анализ градостроительной концепции охраны культурного наследия, а также выводы автора об отсутствии влияния Московской инспекции в области сноса исторической застройки и о разногласии позиций историко-архитектурного сообщества и практикующих архитекторов можно считать научными достижениями. Диссертационное исследование вносит существенный вклад в архитектурную историю столицы и в систему научных знаний о роли культурного наследия в государственном управлении и общественной жизни. Практическое значение работы также не вызывает сомнений. Понимание преемственности от 6


86

советского времени исторически сложившихся традиций, стереотипов, проблем, отношений с общественностью, является необходимым инструментом в деятельности Мосгорнаследия. Диссертация прошла должную апробацию в научных статьях журналов перечня ВАК и в разработке инновационных проектов Департамента культурного наследия Москвы. Автореферат имеет логичную структуру, отвечающую разделам диссертации, и дает четкое представление о ходе исследования. К работе есть следующие замечания: 1. Главы 1 и 2 посвящены каждая одному периоду, а главы 3 и 4 охватывают по два периода, поэтому представляется целесообразным несколько сократить главы 1 и 2 и объединить их в одну главу. Таким образом, работа приобрела бы более четкую структуру. 2. В списке библиографии следовало указать больше трудов известных советских реставраторов, таких как С.С. Подъяпольский, Л.А. Давид, В.Я.Либсон. 3. В исследовании история общественного движения описана в общем виде, что, вероятно, обусловлено задачей автора представить ее в не в качестве основного объекта исследования, а в качестве контекста деятельности государственных органов. Тем не менее, хотелось бы увидеть в работе больше конкретных имен известных активистов движения. 4. В связи с предыдущим замечанием, автору следовало отразить персоналии и деятельность защитников архитектурного наследия в экспозиции. 5. Как одно из важных направлений деятельности органов охраны памятников указано взаимоотношения с пользователями зданий. Представляется важным проанализировать этот аспект более детально, с рассмотрением типов использования, способов контроля и с большим количеством примеров. 7


87


88

ОТЗЫВ ОФИЦИАЛЬНОГО ОППОНЕНТА кандидата архитектуры, профессора Бальяна Карена Владиленовича На автореферат и диссертационную работу Переслегина Николая Владимировича «История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1917-1991)», представленную на соискание ученой степени кандидата архитектуры по специальности 05.23.20 - Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия. На отзыв представлен диссертационный материал, состоящий из двух томов рукописи и автореферата. Первый том состоит из введения, четырех глав и заключения (173 страницы), библиографического списка (107 наименований) и списка источников (99 единиц хранения из центральных государственных и ведомственных архивов). Во втором томе собраны 11 текстовых приложений и 11 графических таблиц. Материал соответствует названию темы, полноценно отражает сущность работы, её научный характер и практическую значимость. Характер изложения и полнота проработки темы не вызывают сомнений. Диссертация написана хорошим научным языком, текст выстроен последовательно и логично. Материал, представленный в приложениях, убедительно иллюстрирует ход исследования. Во введении выявлена актуальность выбранной темы, подробно освещено состояние изученности вопроса, дан обзор архивных источников, сформулированы положения, выносимые на защиту, цели, задачи, объект и предмет исследования, обосновываются научная новизна и значение работы для теории и практики, определены границы исследования. Актуальность темы обоснованно объясняется тем, что охрана культурного наследия является важной частью деятельности государственных 1

К.В. Бальян


89

структур и находится по постоянным вниманием общественных организаций. Главные направления, и методы этой деятельности, так же как и достоинства, недостатки и противоречия системы охраны памятников архитектуры сложились в советское время и имеют глубокие исторические корни. Понимание преемственности исторического процесса необходимо при разработке стратегии деятельности Департамента культурного наследия Москвы. Цель и задачи исследования сформулированы корректно и соответствуют положениям, выносимым на защиту. Достоверность выводов подтверждается большой источниковедческой базой: в процессе исследования было проанализировано более 400 архивных документов. Автор взял на себя сложную задачу не только проследить историю официальных органов охраны памятников Москвы, но и представить ее в контексте общественного движения на протяжении всего советского периода. Первая глава, «Образование и реформирование органа охраны памятников архитектуры (1917-1927)», рассматривает начальный период охранительной деятельности, когда были заложены основные критерии отбора, регистрации и классификации памятников для постановки на государственную охрану, разработаны учетные документы. Автором выявлено, что в этот период существовала сложная система категорий памятников в зависимости от их исторического и художественного значения и возможности практического использования; подчеркивается, что Комиссия по охране памятников искусства и старины осуществила огромную работу по составлению списков памятников архитектуры: 628 церковных и 687 гражданских зданий; установлено, что в защиту архитектурного наследия выступали в основном профессионалы, члены историко-архитектурного

2


90

сообщества, многие из которых одновременно занимали официальные должности в органах охраны памятников. Вторая глава, « Кризис охраны памятников архитектуры (1928-1941)», посвящена сложному периоду истории охраны культурно наследия. Автором установлено, что в рассматриваемое десятилетие государственная политика в отношении архитектурного наследия была направлена не на его сохранение, а на уничтожение. Был взят курс на преобразование столицы в образцовый социалистический город, что привело к массовому сносу памятников архитектуры. Основным критерием сохранения архитектурного сооружения было отражение

им «классовой идеологии»

эпохи. Сотни зданий были снесены, а список охраняемых объектов сократился до 125 наименований; были упразднены государственные органы охраны архитектурного наследия. В третьей главе, «Возрождение органов государственной охраны памятников архитектуры и общественное движение (1943-1965)», автор рассматривает новые явления, происходившие в послевоенный период: изменение государственной идеологии в области охраны архитектурного наследия и связанное с этим возрождение системы государственных органов охраны; восстановление направлений и методов работы, критериев отбора и классификации архитектурных сооружений; возникновение в обществе интереса к архитектурному наследию; расширение списков охраняемых объектов. Вместе с тем, автором выявлены факторы, которые определили пути охраны и сохранения памятников архитектуры в последующие десятилетия, такие как слабость московской инспекции, ее подчиненность ГлавАпу, разногласия в подходах к архитектурному наследию архитекторовпроектировщиков и архитекторов реставраторов, исключительно активная позиция московской общественности. 3


91

Четвертая глава, «Развитие градостроительной концепции охраны архитектурного наследия (1966-1991)», анализирует состояние охраны архитектурного наследия в по следние де сятилетия совет ского периода. На основе анализа архивных источников и публикаций в советской прессе автором установлено, что план реконструкции Москвы 1971 г. предполагал тотальное уничтожение исторической застройки центра Москвы, против которого активно боролись широкие слои московской общественности. Их гражданская позиция позволила спасти многие предназначенные к сносу архитектурные сооружения. Безусловно ценным научным достижением исследования является выявление и рассмотрение градостроительной концепции охраны архитектурного наследия конца 1960х-1980х гг., которая фактически послужила основой современной градостроительной политики Департамента культурного наследия Москвы. В заключении приведены общие выводы по результатам разработки темы, доказывающие, что проведенное исследование является важным в научном и практическом плане. Научная новизна исследования представлена следующим: - впервые предложена периодизация истории охраны архитектурного наследия в Москве; - выявлена зависимость практической деятельности в области охраны архитектурного наследия Москвы от государственной идеологии; - впервые раскрыта историческая картина деятельности органов охраны архитектурного наследия Москвы; описана его роль в сохранении архитектурного облика столицы; - выявлена эволюция государственных концепций охраны памятников от 4


92

сохранения индивидуальных произведений архитектуры до формирования современного градостроительного подхода к охране памятников; - впервые представлен процесс развития общественного движения в защиту памятников архитектуры и его превращения в массовую организацию. Установлено, что ведущая роль в этом движении принадлежала активистам московских историко-архитектурных организаций. Публикации и доклады автора в достаточном объеме отражают главные положения работы. Основное содержание исследования отражено в автореферате, который выполнен на высоком профессиональном уровне и построен в соответствии с основными положениями исследования. К работе можно предъявить следующие замечания: 1. В главах, посвященным послевоенному периоду отмечено такое важное явление, как возникновение и нарастание с течением времени противоречий между практикующими архитекторамипроектировщиками и историко-архитектурным сообществом в вопросах сохранения архитектурного наследия. Автор довольно подробно остановился на позиции последнего, однако взгляды проектировщиков представлены лишь несколькими примерами. Представляется необходимым лучше осветить эту сторону проблемы. 2. Следует расширить часть исследования, посвященную противостоянию между государственными институтами и общественностью в 70-е – 80-е годы. 3. Автор обозначил наличие преемственности в работе Департамента культурного наследия от советского периода. В заключении следовало бы уделить этому аспекту больше внимания, показав более конкретно направления и методы работы советского периода, которые находят применение в деятельности Департамента. 5


93


94

Ведущая организация ФГБУК «Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А.В. Щусева»


95

деятельности органов охраны архитектурного наследия Москвы в советский период в контексте их взаимодействия с обществом. Хронологические рамки темы (1917-1991 гг.), несмотря на их широту, не вызывают возражений, поскольку этот период можно четко выделить как время создания именно государственной системы охраны памятников, в отличие от предшествующего времени. Автором убедительно обоснованы цели и задачи исследования, полностью соответствующие выводам. Новизна исследования и полученных результатов определяется как самой постановкой проблемы, так и введением в научный оборот многочисленных архивных и опубликованных источников, нормативных и законодательных актов. Автором была проделана большая работа по поиску и анализу источников посвященных работе органов охраны памятников в советский период. Это говорит о фундаментальности проведенного исследования, а также о его достоверности, подтверждаемой большим фактологическим материалом. Диссертация Н.В. Переслегина убедительно показывает зарождение и развитие системы охраны памятников и что особенно важно, автор сумел соотнести исследуемую тему и конкретно исторический контекст того времени. Комплексность подхода автора к работе над темой проявилась и в широте поставленных задач. Помимо выявления и анализа источников диссертант изучал и анализировал государственную идеологию и политику по отношению к культурному наследию, практическую деятельность органов охраны памятников, различные концепции охраны памятников и динамику их развития, а также появление, развитие, и практическую роль общественного движения выступавшего за сохранение культурного наследия. Отдельно необходимо указать на обращение автором к биографиям некоторых архитекторов, таких как Д.П. Сухов, П.Д. Барановский, Г.Т. Крутиков и других, чья деятельность внесла существенный вклад в дело охраны памятников архитектуры 2W


96

Такой подход, позволил Н.В. Переслегину в границах предлагаемого исследования: 1.Установить парадигму зависимости практики охраны архитектурного наследия от изменений в государственной идеологии и выделить периодизацию истории охраны памятников архитектуры в стране, которая по справедливому мнению автора состояла из шести этапов связанных с изменением государственной политики по отношению к культурному наследию. 2.Реконструировать роль московского органа охраны памятников архитектуры в общей системе охранительного процесса, в контексте нарастания общественного движения в защиту памятников культуры, и выявить направления его деятельности, функции, методы работы, критерии постановки на учет и классификации памятников, принципы отношений с пользователями памятников. 3.Показать эволюцию концепций охраны историко-архитектурного наследия города от сохранения и поддержания единичных выдающихся памятников до создания комплекса мер и режимов сохранения исторической среды в градостроительном масштабе. Структура работы отвечает поставленным в исследовании задачам. Работа состоит из четырех глав расположенных в хронологической последовательности, каждая из которых отражает отдельный период в деятельности органов охраны памятников. Несомненно, научную ценность работы увеличивает отдельный том приложений с архивными и иллюстративными материалами, которые прекрасно дополняют и поясняют текст работы. В первой главе проанализированы процессы образования и реформирования органа охраны памятников Москвы в первое десятилетие Советской власти и их последствия, а также разработка принципов и методов охранительной деятельности. Автор изучил создание Мосгубмузея его внутреннюю работу по учету и классификации памятников и тот ряд W3


97

преобразований, который привел к ослаблению его работы. Диссертантом была выявлена идеологическая основа охраны памятников архитектуры о снованная на заявленной А. В. Луначарским необходимо сти художественного образования масс на примерах памятников материальной культуры прошлых эпох. Отдельно были описаны выступления в защиту памятников архитектуры, проходившие в форме спорадических протестов представителей историко-архитектурного сообщества (И.Э. Грабарь, А. В. Щусев, П. Д. Барановский). Вторая глава диссертации посвящена кризису созданной системы охраны памятников, когда государственные органы и общественные объединения, занимавшиеся изучением архитектурного наследия, были фактически ликвидированы. Автором были сделаны интересные выводы, что в этот момент образовался разрыв в отношении к архитектурному наследию между московскими архитекторами-проектировщиками и архитектурноисторическим сообществом в их отношении к памятникам архитектуры. Также в главе подробно описана существовавшая система контроля за памятниками, согласно которой все вопросы разборки, передвижки, приспособлений, использования памятников архитектуры решались в Моссовете и МГК ВКП(б) без привлечения представителей охраны памятников. Отдельно необходимо выделить важный вывод об эволюции советской пропаганды в отношении культурного наследия 1930-х гг., которая прошла путь от их неприятия (1928 – середина 1930-х гг.) до возрождения интереса к историческому прошлому и его материальным памятникам (с 1938 г). Третья глава работы охватывает период 1943-1965 гг. В ней диссертант детально анализирует возрождение органов государственной охраны и зарождение новой волны общественного движения за сохранение архитектурного наследия Москвы. Были выделены два периода деятельности по охране памятников архитектуры: период реорганизации органов охраны (1943 – начало 1950-хх гг.) и последовавшее за ним десятилетие реакции, W4


98

когда центральные органы вновь были упразднены, а памятники архитектуры подверглись новой волне сносов (1955-1965 гг.). Ценными представляются выводы об изменении отношения государства к архитектурному наследию в военные и послевоенные годы, когда была признана важная идеологическая роль, которую наследие играет в деле воспитания общества. Была отмечена взаимосвязь антирелигиозной компании Н.С. Хрущева и новой волны сносов архитектурных памятников, когда решения о сносе исторической застройки принимал Исполком Моссовета без участия московской инспекции охраны памятников архитектуры. Автор отдельно подчеркивает важность возникновения массового движения в защиту памятников архитектуры Москвы, итогом чего стало образование ВООПИК в 1965-1966 гг., в том числе его отделений в Москве. В четвертой главе Н.В. Переслегин показывает ситуацию с государственной охраной памятников в контексте принятия в 1971 г. генерального плана реконструкции Москвы и как следствие выхода закона 1976 г. «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Представляется обоснованным авторский вывод о том, что следствием подготовки и принятия Генерального плана развития Москвы 1971 г. стало реформирование и укрепление Инспекции охраны памятников архитектуры, работа которой позволила создать новую градостроительную концепцию охраны архитектурного наследия. Автором также анализируется и роль общественности за спасение исторической застройки Москвы в период 1960-1980-хх гг. П ол ож и т е л ь н о о ц е н и ва я п р о в ед е н н у ю а вто р ом о г р ом н у ю исследовательскую работу, у нас появляются основания поддержать авторские формулировки, признать научную новизну, теоретическую и практическую ценность диссертации. Изложенное выше позволяет считать теоретические, методические и практические результаты диссертации, не вызывающими серьезных возражений. Вместе с тем, отмечая актуальность диссертационного исследования, его новизну и научную значимость, следует 5W


99

высказать следующие замечания и пожелания для дальнейшей работы автора по этой теме: 1.Утверждая о фактическом отсутствии системы государственной охраны памятников до революции 1917 г. в России, автор просто указывает на существование общественных организаций, таких как Императорское Московское археологическое общество и Императорская археологическая комиссия. Вместе с тем небольшое освещение истории деятельности этих организации в работе выглядело бы уместным, к тому же многие члены государственных и общественных комиссий 1920-х гг. были членами дореволюционных археологических и архитектурных обществ. 2.Отмечая проделанную диссертантом архивную работу, следует указать на оставленные без внимания материалы об охране памятников, хранящиеся в архиве ГНИМА им. А.В. Щусева. Это личные фонды П.Д. Барановского, Г.Т. Крутикова, Д.П. Сухова, фонд Главного Управления по Охране Памятников и др. Впрочем, указанное замечание является скорее рекомендацией для направления последующей работы над темой. Сделанные замечания не умаляют серьезные научные достоинства работы Н.В. Переслегина. Текст диссертации в полной мере передает ее содержание. Он написан хорошим литературным языком. Опубликованные соискателем научные статьи и автореферат адекватно отражают основные положения и главные выводы исследования. Диссертант сумел опубликовать большое число крупных статей по теме исследования в научных журналах в то числе и из перечня ВАК. Благодаря чему основные результаты работы введены в научный обиход. Диссертация – законченное, самостоятельное научное исследование. Она логично построена, ее структура и содержание соответствуют цели и задачам исследования, проведенного в границах специальности 05.23.20 – «Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия» – и полностью соответствует критериям, установленным в п.7 6W


100


101


102

А.В. Боков


103


104

А.А. Емельянов


105


106

Г.И. Маланичева


107


108

Справка о внедрении


109

СПРАВКА О ВНЕДРЕНИИ Результаты диссертационного исследования Николая Владимировна Переслегина "История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1917-1991)"были использованы в деятельности Департамента культурного наследия города Москвы в 2011-2013 гг. Разделы диссертации, посвященные освещению и анализу направлений, принципов и методов деятельности государственных органов в области охраны и сохранения памятников архитектуры Москвы, их взаимодействию с обществом, были применены в ходе разработки и реализации следующих проектов Департамента: 1. «Хранители: будущее исторического наследия», общественные дискуссии (25-26.11.2011 и 03.12.2011), проведенные совместно Департаментом культурного наследия Москвы и институтом медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» (организатор мероприятия со стороны Департамента). 2. «Выход в город» (цикл бесплатных авторских экскурсий для москвичей и гостей столицы). В январе-апреле 2011 г. Н.В. Переслегин в коллективе авторов принимал участие в разработке концепции проекта, основной целью которого является формирование благоприятной городской среды и позитивного восприятия архитектурного наследия горожанами; с апреля 2011 г. по июль 2013 г. курировал подбор экскурсионных объектов в рамках программы. 3. «Узнай Москву» (размещение на объектах культурного наследия города Москвы указателей с QR-кодами для считывания информации при помощи смартфонов и планшетных компьютеров). Н.В. Переслегин курировал разработку проекта и подбор информации по объектам в ноябре 2011 – апреле 2012 г. 4. «Рубль за метр» (сдача в аренду памятников архитектуры инвесторам по цене 1 рубль за 1 кв. на условии проведения арендатором полной реставрации зданий). Н.В. Переслегин курировал разработку проекта, в течение 2011 и 2012 гг. неоднократно выступал с презентациями проекта в правительстве Москвы и перед представителями прессы. 5. Н.В.Переслегин был автором концепции обновленного ежемесячного издания Департамента «Московское наследие» (номера 16-25, ноябрь 2011-декабрь 2012 г.), а также нового формата журнала, выходившего в 2013 г. (всего вышло четыре тематических номера). Обширные исторические знания в области охраны культурного наследия, полученные в ходе диссертационного исследования, диссертант использовал на протяжении 2011-2013 гг. как координатор и куратор журнала. Министр Правительства Москвы, руководитель Департамента культурного наследия города Москвы

А.В.Кибовский


Profile for Nikolay Pereslegin

Переслегин Николай Владимирович  

История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1...

Переслегин Николай Владимирович  

История становления и развития органов охраны архитектурного наследия Москвы в контексте их взаимодействия с обществом в советский период (1...

Advertisement