Page 12

12

ðåêëàìà è îáúÿâëåíèÿ

052-8809603, 08-6232504

А С ТРЕТЬЕЙ СТОРОНЫ... Продолжение. Начало в №№ 1069-1080 На Восточном фронте шли ожесточенные сражения, немцы прорывались к Волге. «На Западном фронте – без перемен». Черчилль, пользуясь передышкой, готовится к наступлению, а пока, помогая материально, подбадривает Советский Союз: - …великолепные русские армии повсюду остались несломленными, они контратакуют с изумительной энергией по всему фронту – от Ленинграда до Кавказских гор. Ощутимые потери, понесенные германскими войсками, приближение еще одной русской зимы… бросают свою леденящую тень на германский народ (который и без того уже съежился под ударами нашей авиации)… Окаменелым взором он смотрит на своего вождя, не смея говорить громко, задает ему страшный вопрос: «Зачем ты туда пошел? Зачем вторгся в Россию?» И вот уже Геринг поспешил подчеркнуть, что это было единоличным решением Гитлера.Черчилль рассказывает, что бомбежки германских объектов достигли рекордных величин, что вместе с Австралией одержаны победы на острове Новая Гвинея. Он признает, что подводная война все еще серьезно вредит конвоям, и что усилия атлантических союзников пока не привели к перелому ситуации. В Вашингтоне представители 26 государств, в том числе СССР, США, Англии и Китая, подписали декларацию об объединении военных и экономических ресурсов для разгрома фашистского блока. По существу этот документ лишь юридически оформил сотрудничество главных стран антигитлеровской коалиции, для остальных это стало возможностью «встать в строй». В общем, слово «перевал» вполне характеризует состояние дел, тем более, что, помимо неготовности американской промышленности, жестокое поражение Красной Армии под Харьковом позволило немцам продвинуться к Северному Кавказу. Вероятно, употребляя превосходные степени в описании стойкости советских войск, Черчилль исходил из общей картины, масштабов и протяженности боев. «На местности» же до осени 42-го Красная Армия отступала, и отступление это мало отличалось от прошлогоднего. Например, потеря Крыма. В мае сдавали Керчь, уже второй раз с начала войны. Отходили беспорядочно, кидая оружие, артиллерию, оставив на произвол судьбы личный состав. Кубанские казаки первыми побросали коней и амуницию, переоделись в гражданское и уплыли на лодках местных рыбаков. Штабы заблаговременно эвакуировались на материк. Я это все знаю из рассказов чудом выжившего там отца, их бросили погибать на берегу. Несколько дней они отбивались без командования, потом живые решили уходить вплавь (а в мае вода там холодная, но выбора не было. При этом карабин бросить было нельзя – у своих пришлось бы отвечать «по законам военного времени»). В живых из их части осталось несколько человек… Это личные впечатления, а вот как писала в коллективном письме Верховному Главнокомандующему группа политработников 51, 47 и 44 армий: «В основном вся техника, транспорт и склады всех трех армий остались у врага… Никакого руководства отходом не было, кто куда смог, тот бежал, а в первую очередь генералы. На переправах лежали раненные, их топтали ногами, не оказывая помощи. Красноармейцы строили плоты из камер,

на которых многие тонули или были унесены в Черное море. Отход не прикрывался ни авиацией, ни полевой, ни зенитной артиллерией, что дало возможность врагу беспрепятственно бомбить войска. На всей площади переправы и косы (коса Чушка – А.Ш.) земля была устлана трупами наших бойцов, командиров и политработников. Это все произошло благодаря предательскому командованию Крымского фронта, иначе считать нельзя». Но, мы знаем, затем советские войска удержали последний рубеж на Северном Кавказе, в ноябре началось наступление на Крым…, а год повернул к «русской зиме». Мог ли знать тогда в Керчи мой, живущий ныне в Израиле отец, что в это же время немецкое наступление поставило под вопрос само существование евреев в Палестине, а значит и существование будущего Израиля? Весной 1942 года "Африканский корпус" генерала Эрвина Роммеля шел в сторону Суэцкого канала. Евреи уже знали о лагерях смерти и понимали, что их ожидает. Казалось, что немцев уже никто не сможет остановить. Англичане после действий в Ливане осознали, что могут опереться только на еврейские ополчения ПАЛЬМАХа, и готовились встретить силы Роммеля под Александрией. Еврейские подразделения были отправлены в пустыню Негев, хотя вооружений катастрофически не хватало. Опасность нарастала. Давид БенГурион предлагал, в случае отступления англичан в сторону Индии, еврейским жителям отступить вместе с ними. С другой стороны, Ицхак Табенкин утверждал, что полмиллиона евреев не должны отступать: следует остаться и воевать до конца. Эта позиция победила, и "Хагана" составила план - концентрация всего еврейского населения в районе Хайфы и Галилеи, которые надлежит превратить в укрепленный район, а партизанские отряды будут совершать вылазки. Надежды на победу, если придется сражаться неограниченное время с неограниченными силами противника, видимо, не было. Нацисты были готовы к уничтожению евреев Палестины. В СС имелся оперативный отряд под названием "Особая египетская группа". Она должна была использовать "грузовики смерти", для удушения выхлопными газами. Уничтожение следовало производить теми же методами, как работали с евреями Европы, при сотрудничестве местного населения - под немецким командованием и наблюдением. Не получилось. Британцам удалось сдержать продвижение Роммеля возле Эль-Аламейна. Назначенный Черчиллем новый командующий - генерал Бернард Монтгомери, отменил все планы на отступление, и велел приготовиться к наступлению. Затем пришла победа при Эль-Аламейне – она была одним из поворотных событий Второй мировой. Англичане выручили жителей ишува. Но при этом и евреи не сидели, покорно ожидая своей участи. Не за тем они вновь обрели свой дом. Сталин требовал ускорить открытие второго фронта, и его можно понять. Тем более что наконец-то была одержана победа на Донецком направлении – с большим количеством пленных и трофеев. Но у Черчилля была другая первоочередная задача, и, развивая летний успех, британские и американские войска высадились на побережье Северной Африки. Очень скоро они заняли Алжир. И на другом конце этого фронта союзни-

úåòãåîå íåñøô

ВОЙНА В ЕГО МИРЕ кам удалось завершить компанию полным разгромом итало-германских войск. США, наконец, одержали победу в морском сражении. Ветер явно менялся. Любопытно, что Франция, держа нос по этому ветру, тут же декретом Петена распустила свою армию, авиацию и флот. Сталинградская битва только еще разворачивалась, но общий характер войны стал другим. Изменилась и тональность речей британского лидера: … - Необходимо оглянуться на пройденное за три года, чтобы оценить, чего мы избежали и чего достигли. Мы не должны поддаваться кичливости, тщеславию и самонадеянности, но мне кажется, что с исторической точки зрения мы вправе сознавать, что удостоились чести сыграть определенную роль в деле защиты свободы и будущего всего мира. Британское содружество и, главное, наш маленький остров, одни, без чьей-либо поддержки, - преграждали дорогу врагу в смертный час. Когда все вокруг рушилось, мы твердо, не дрогнув, стояли на ногах. Вот почему мы вправе ударить в колокола (по случаю победы в Северной Африке, где были блокированы, а позже и взяты в плен около 300 000 германо-итальянских солдат – А.Ш.) в сознании благодарности и с чувством облегчения, прежде чем снова вступить на суровый и, может быть, еще очень длительный путь… Далее в этой речи он говорит о переломе в морской войне на Средиземном море, где раньше хозяйничали немецкие подлодки. Теперь вместе с американцами эта акватория контролировалась силами союзников, что было важно, в первую очередь, для движения караванов грузовых судов с техникой и материалами. Иначе обстояло дело в Атлантике – и

это сильно мешало подготовке сухопутных операций на континенте. Видно, что Черчилль и Рузвельт не торопятся начинать операции в Европе. Их цель – береговая линия Африки длиной в несколько тысяч километров, разгром Италии с ее военной промышленностью (итальянцы, традиционно дружественное государство, по выражению Черчилля, нанесли в этой войне удар в спину и Франции, и Британии). Срочной целью была и борьба за азиатские страны и тихоокеанские острова, а главное – дальнейшее накопление сил и ресурсов – без этого союзники просто боялись рисковать. Сухопутная война в старой Европе – их пугала и стала по-настоящему целесообразной, когда речь пошла о послевоенном разделе зон влияния на континенте. Мы, воспитанные советскими историками, привыкли к упрекам в адрес союзников за медлительность в открытии Второго фронта, но ведь всего год назад в их глазах, в глазах всего мира СССР был партнером агрессивной Германии. Разве не был? Сегодня в России говорят: такова была государственная необходимость. Возможно, и так. И потом, кто мог дать им гарантию, что Советский Союз не пополнит ряды стран, уже побежденных Гитлером, и поддерживающих его своими ресурсами? Наши родители уже тогда, думается, понимали, что такое невозможно, ненависть народа к немцам достигла предела, но понимали ли это их сверстники в Британии и за океаном? Александр Штерн Продолжение следует

Выпуск № 1081  
Выпуск № 1081  
Advertisement