Page 6

06

мнения

№ 112 (308), четверг 28 июня 2012

ДокуМентальное Мария Михантьева корреспондент «МН»

К

то-то любит сериалы, а я — документальные телефильмы про историю и научно-популярные телепередачи про науку и технику. Разные — в диапазоне от «Академии» до «Присутствовали ли инопланетяне на первом Дне благодарения». Выписала себе домой цифровое телевидение и смотрю запоем почти круглосуточно. В фильмах, снятых на деньги поганого госдепа и иже с ним, никогда ничего не понятно. Начнут рассказывать, какими болячками страдал «ихний» Генрих VIII и как «ихний» Бобби Кеннеди отмазывал старшего братца от скандалов с проститутками, да зачем-то опросят целый взвод экспертов. Каждый скажет что-то свое, так что и неясно в итоге, чем же все-таки Генрих болел, да и болел ли. То ли дело фильмы отечественные. В них всегда все четко: вот наши, вот враги, этот прав, тот виноват. Диктор говорит с надрывом, а от экрана так и прут лучи ярости, даже если фильм про яйца Фаберже. Сразу хочется взять топор, спалить хату и уйти в лес партизаном. Недавно телевизор показал мне иностранный фильм про «английскую игру», которую вел абвер во время второй мировой войны. Англичане тогда загубили более пятидесяти своих агентов на территории Нидерландов — похоже, изза предательства, которое внешне выглядело как вопиющий непрофессионализм. Ушлые иностранные телевизионщики мало того, что не стеснялись в выражениях, так еще и не поленились, разыскали немецкого шпиона, который, немного смущаясь, рассказал на камеру, как водил англичан за нос и какими они выглядели дурачками во всей этой истории. И не жалко же

им было английских ветеранов — такое показывать. Фильм этот я увидела в тот день, когда прочитала колонку Ксении Турковой о тотальной неспособности извиняться (20 июня 2012, mn.ru). И то правда: если банально наступив кому-то на ногу в трамвае, мы до последнего доказываем оппоненту, что его тут «не стояло», что уж говорить о таких неприятных штуках, как провальные военные операции, ГУЛАГ и далее по списку в глубь веков. Все-то у нас сводится к упрямой формуле: этого не было. А если и было, то не так. А если и так, то, значит, так и надо. А если не надо, то подумайте о ветеранах! Словом, мы твердо намерены любить родину исключительно беленькой. Странным образом из идиллии, созданной нашими документальными фильмами про историю, выбиваются научно-популярные передачи про науку и технику. Показывают сверкающий цех и с гордостью объявляют, что все станки — немецкие или японские, а вот этот дядька в белом халате читает лекции в Массачусетском технологическом. Иногда и вовсе — чу! — мелькает заветное «догнать и перегнать». Про какие-нибудь, подумать только, энергосберегающие лампочки. Не знаю, в каком состоянии на самом деле пребывает российская наука (один знакомый, регулярно бывающий в командировках на секретных предприятиях, раз в год берется убеждать меня, что с ней все хорошо, но это тайна, чтобы враг не догадался; а я обещаю поверить ему, как только создаваемые в цехах за колючей проволокой боевые человекоподобные роботы и радиоуправляемые зайцы-разведчики поступят в свободную продажу). Не знаю, какая у нас нынче история, — ее так старательно пудрят, что черты смазались. Но не оттого ли мы готовы смириться с ролью вечно догоняющих в настоящем, что все силы брошены на сдувание пылинок с прошлого? А да, и еще на борьбу с мировым заговором.

Полетят ли китайцы на Луну? В Павел Лузин эксперт ПИР-Центра

ближайшее время из космоса вернется китайская экспедиция, состоящая из трех тайконавтов, включая женщину. Считается, что экспедиция эта ознаменовала начало нового этапа космической программы КНР. Фактически Китай вошел в узкий круг стран, способных самостоятельно строить и эксплуатировать на орбите Земли обитаемые модули. Еще из космических новостей: после 15-месячного полета вернулся с орбиты экспериментальный беспилотный челнок ВВС США X-37B, завершил работу на МКС первый в истории частный грузовой космический корабль Dragon американского же производства. Все эти знаковые достижения дают пищу для размышлений о будущем мировой космонавтики, и о том, какое место в нем займет Россия. Китай, например, методично реализует собственную космическую стратегию, которая в качестве наиболее сложной цели предполагает создание к концу текущего десятилетия пилотируемой многомодульной орбитальной станции. Это делается в первую очередь для развития национальных высокотехнологичных отраслей, а также для создания прочной базы фундаментальной науки, что позволит китайцам не только заимствовать, но и разрабатывать принципиально новые технологии. И основная проблема здесь даже не в закрытости космической программы Китая — по прозрачности она как раз сопоставима с российской, а в том, что эта страна не участвует в серьезных кооперационных проектах с западными странами и Россией. Нельзя же отправку в паре с аварийной станцией «Фобос-Грунт» китайского микроспутника назвать кооперацией. К тому же КНР активна в предоставлении космических услуг

Камертон «Память — будь то наша индивидуальная память или коллективная, то есть культура, — несет двойную функцию. Одна из них, действительно, — хранить данные, другая — топить в забвении информацию, которая нам не нужна и которая напрасно загромождает наши мозги.»

и создании спутников для развивающихся стран — даже таких крупных, как Бразилия. А это уже явная заявка на серьезный внешнеполитический капитал в космических делах, чего сами китайцы и не скрывают. Другое дело, что не очень понятно, каковы планы Китая на период после завершения строительства орбитальной станции и начала ее эксплуатации. Разумеется, можно отправить тайконавтов на Луну, укрепив идеологические основы политической системы, но других задач все равно пока не видно. Да и сами китайцы к идее пилотируемого полета на естественный спутник Земли относятся на самом деле весьма прохладно.

Пора снять запрет на частную космическую инициативу Стоит добавить, что до сих пор Китай шел вперед в основном по проторенной другими (в частности, Россией) дороге. А новые цели и задачи рано или поздно потребуют большей креативности в принятии решений и увеличения финансирования. Далеко не факт, что китайская система управления и государственная космическая промышленность справятся с этим вызовом, не обратив рост ассигнований в увеличение издержек. Принципиально иной подход демонстрируют США. Там государство сосредоточивается на перспективных научных исследованиях в космосе, на технологиях нового поколения, на создании систем, позволяющих сделать орбитальную спутниковую инфраструктуру гибкой, маневренной, возможно, более компактной. В то же время американская пилотируемая космонавтика постепенно передается в руки частных компаний, которые в свою очередь демонстрируют завидный энтузиазм, подкрепленный инвестициями романтиков-миллиардеров и грантами администрации Соединенных Штатов. Венчурные предприятия в американской космической от-

Нелюбовь к Кремлю

Умберто Эко, «Не надейтесь избавиться от книг!», 2009

Массовое уничтожение архивов

Я

Иван Бегтин руководитель Лаборатории интеллектуального анализа данных

часто спорю со своими друзьями и знакомыми о том, что создание любого государственного сайта — это далеко не обязательно «распил госбабла». Более того, деньги зачастую вообще не главное. Например, любой сайт является архивом, причем архивом, иногда существующим в единственном экземпляре. Сравнительно недавно кто-то в МВД (параллельно с реформой переименования из милиции в полицию) решил обновить и унифицировать все официальные сайты этого ведомства. Если до начала 2011 года у каждого УВД в субъектах федерации был собственный сайт, сделанный собственными разработчиками и представленный в разных формах, то в феврале 2011 года появился обновленный сайт www.mvd.ru. Каждому УВД сделали поддомен с кодом региона (например, www.78.mvd.ru для Санкт-Петербурга), и все это на общем движке и по унифицированным шаблонам. Представители МВД долго рассказывали, каким прекрасным ресурсом будет новый сайт и сколько от него будет пользы. Что произошло в итоге? В  итоге старые региональные сайты УВД просто исчезли. А  на новых сайтах в подавляющем их большинстве отсутствует информация о том, что было ранее. Вот, например, новый сайт УВД по Республике Адыгея. Первая новость датирована 25 октября 2011 года, материалов за более ранний срок просто нет. Равно как и исчез сайт www. mvdra.ru, который теперь перенаправляет каждый запрос на новый сайт МВД. Кое-что, совсем немного, осталось в международном интернет-архиве (www.archive.org), откуда мы можем узнать, что официальный сайт МВД по Республике Адыгея появился 26 декабря 2007 года. То есть из публичного доступа исчезли материалы почти за четыре года. Я не буду приводить здесь весь список сайтов. Достаточно сказать, что случаев, когда хотя бы что-то осталось от старых сайтов, очень мало. У  лиц, ответственных за информационную политику МВД, столь пренебрежительное отноше-

ние к публичности собственного ведомства, что остается только гадать, является ли это следствием дефицита информационной культуры или же все это делается осознанно и целенаправленно. Но дело, конечно, не только в МВД. Проблема гораздо масштабнее.

Нашу отсталость в области цифровой архивации сложно даже измерить Многие наверняка слышали про последние инициативы перевода государственных услуг в электронную форму, про создание государственных онлайн-баз данных, наполненных невероятным количеством документов. Все это можно назвать продуктами информационного общества. И для людей, работающих в интернете постоянно, доступность информации давно стала нормой. Однако материалы в цифровой форме обладают двумя уникальными характеристиками, противоречащими друг другу. Первая — при общественном интересе они распространяются мгновенно, вторая  — при определенных условиях их очень легко уничтожить, причем уничтожить массово и без остатка. Эти особенности цифровых материалов требуют взвешенного подхода в вопросах доступа к информации. Допустим, персональные данные должны быть максимально защищены и доступны согласно четким регламентам по  индивидуализированным каналам. А вот информация общественного значения,   например, результаты деятельности государственных органов (их новости, документы, публикации, отчеты) должна быть доступна для всех. И не только здесь и сейчас, но везде и всегда. В нецифровом мире, когда информации было не так много, все

это регулировалось требованиями к архивному делу. И в принципе все официальные учреждения должны в обязательном порядке проводить архивацию внутренних документов. Существуют четкие регламенты ведения архивов у финансовых институтов, у силовых ведомств, да что там, у всех учреждений! Однако сейчас мы практически находимся в информационном обществе, и многие документы существуют исключительно в цифровой форме. И  для них архивация не предусмотрена. С  одной важной оговоркой — не предусмотрена в России! А  вот в мире цифровых веб-архивов очень много, и они постоянно развиваются. Помимо известного практически всем интернет-архива www. archive.org (размер  — 2 петабайта, содержит 85 млрд веб-страниц) в мире существует множество других проектов, в том числе проектов государственных. В современных цифровых архивах информация хранится, по сути, вечно. Современные технологии давно уже позволяют сохранить все и навсегда. Какие-либо ограничения могут возникнуть только для видеоматериалов. И  то стоимость за 1 гигабайт дискового пространства сейчас такова, что мы уже не удивляемся, когда   сетевые видеосервисы не удаляют видеофайлы для освобождения места. В этом просто нет необходимости. Но это в мире. А что у нас? Отсталость России в области цифровой архивации сложно даже измерить. Можно сказать точно, что государственной политики в этой области у нас нет. Отсутствуют такие программы у Росархива, не найти веб-архивов на сайте Национальной Российской библиотеки, ни одна государственная или общественная организация вообще не поднимает этот вопрос. Цифровое наследие не стоит на повестке дня в принципе. У нас отсутствуют требования к государственным и корпоративным сайтам по обязательному хранению резервных копий, нет политики цифровой архивации внутри ведомств и многого другого.

Игорь Ротарь журналист, Сан Диего (США)

Р

ассуждения наших патриотов о соревновании России и США напоминают мне эпизод из повести Венедикта Ерофеева «Москва—Петушки», где герои в пьяном угаре вообразили, что создали республику в глухой деревне во Владимирской области. Они   даже послали письмо с объявлением войны королю Норвегии и очень удивлялись, что он им не ответил. В Америке былой страх перед «империей зла» и восторженные надежды горбачевского времени давно уже сменились обидным равнодушием. Да, кандидат в президенты США Митт Ромни по-прежнему характеризует Россию, как геополитического противника. Однако скорее всего это не более, чем политическая риторика, направленная против другого кандидата — Барака Обамы. Конечно, такие приемы ораторского искусства не случайны. Хотя сегодня в Америке уже не боятся Россию, недоверие к ней осталось. Например, моя привычка оставлять на ночь незапертой входную дверь не на шутку озадачивает моего соседа Джона. «Неужели жизнь под колпаком КГБ не научила вас осторожности и бдительности?!» —  недоумевает американец. Во время холодной войны американцы всерьез ожидали нападения со стороны СССР. Если советская пропаганда не могла допустить даже мысли, что американским солдатам удастся вступить на советскую землю, то в США тема нашествия «красных» обсуждалась часто и основательно. В американских школах даже «репетировали» налеты советской авиации. По команде учительницы «Русские!» дети должны были успеть залезть под парты. Спустя 20 лет после окончания холодной войны недоверие притупилось. Но полностью оно не изжито. И  в первую очередь благодаря стараниям американских советологов. После распада СССР их финансирование существенно ослабло, и чтобы сохранить хоть какие-то «ручейки денег», специалисты по России просто вынуждены раздувать идею об опасности и непредсказуемости Кремля.

расли легко появляются и столь же легко исчезают — жесткий принцип естественного отбора работает там безукоризненно. Однако важен трезвый взгляд на американские успехи. В самих США очень четко осознается неопределенность дальнейших путей освоения космоса. Здесь слишком много переменных факторов в научно-технической сфере и международной политике. То есть движение вперед в космических делах проходит буквально на ощупь. Плюс частные инвестиции в космическую отрасль имеют высокие риски, и всего одна серьезная неудача грозит обернуться полноценным кризисом во всем секторе. Что касается России, то, несмотря на критические проблемы и неудачи при солидном финансировании, панихиду ее космическому потенциалу петь пока рано. Ключевые пороки нашей космической деятельности имеют скорее структурно-организационный характер: отсутствие полноценной связки предприятий и НИИ с университетами, чрезмерная бюрократическая зарегулированность, дающая фору любой советской регламентации и препятствующая экспериментам, творчеству и здоровому риску. И  все это на фоне падения качества производства в ракетно-космической отрасли, которое почему-то пытаются повышать угрозами уголовного преследования. Вместе с тем помимо очевидной необходимости глубокого реформирования всей российской системы важно понимать, что наши интеллектуальные и материальные возможности по освоению космоса сегодня не столь велики. России необходимо сконцентрироваться на фундаментальных научных исследованиях в наиболее приоритетных отраслях космологии и материаловедения. А  пилотируемую программу получится сохранить лишь при постановке задач более серьезных, чем статистическое увеличение уже существующих знаний и демонстрация флага на орбите. При этом необходимо снять запрет на частную космическую инициативу. Опыт российского стартапа «Селеноход», борющегося за приз компании Google в деле создания и запуска лунного робота, свидетельствует о наличии здесь хороших возможностей.

Я отнюдь не являюсь горячим сторонником нынешних российских властей, но многие американские политологи часто не пытаются соблюдать даже формальную объективность. Приведу несколько примеров. В 1996-м, когда Чечня де-факто, но не де-юре, была независима, меня пригласил прочитать лекции в Вашингтон один уважаемый советологический фонд. К  своему удивлению, я заметил, что в своих статьях члены организации называют чеченскую столицу не Грозный, а Джохар (именно, так ее называли тогда сепаратисты). Когда же я заявил коллегам, что такое наименование возможно лишь в том случае, если Вашингтон признал независимость Чечни, мне ответили, что «поскольку русские — агрессоры, мы берем то название, которым пользуются борцы за свободу». А вот, например, что написал мне несколько дней назад один знакомый американский политолог: «К сожалению, наша деятельность предельно   политизирована. Поликорректность либералов требует не называть кавказских сепаратистов «джихадистами». По правилам же правых, «старых воинов холодной войны», их и вовсе следует называть борцами за свободу. Мой совет, если хотите работать в США: не забывайте об антироссийской линии». Самое интересное в этом, что сами северокавказские сепаратисты не только не скрывают, что рассматривают США, как своего врага, но и доказывают это делом, посылая своих боевиков на помощь талибам. Но, видимо, за нелюбовь к России можно простить даже этот грех. Иногда дело и вовсе доходит до паранойи. Так, например, один русский эмигрант еще брежневской волны, ставший на Западе видным антисоветским журналистом, на полном серьезе объяснял мне, что русская служба «Голоса Америки» мало критикует режим Путина, поскольку руководство редакции полностью состоит из сотрудников ФСБ. Справедливости ради стоит отметить: что бы американцы ни думали о российских властях и о самой России, это отнюдь не отражается на отношении к проживающим в США русским. Здесь вообще не принято отождествлять народ с его правительством. Узнав, что я из Москвы, многие янки начинали подчеркнуто проявлять доброжелательность и гостеприимство. Правда, задав мне несколько вопросов о моей родине, мои собеседники почти неизменно спрашивали: «Назад вы, конечно же, не вернетесь?»

mn_28_06_2012_N112  
mn_28_06_2012_N112  

Осужденный за побои Сергей Удальцов собрался идти с метлой в Кремль «Не убежден в том, что подобно- го рода решения отвратят других от «подв...

Advertisement