Page 11

11

культура

№ 112 (308), четверг 28 июня 2012

Мандела с орхидеями

Люк Бессон снял фильм о легендарной женщине, ставшей политиком Юрий Гладильщиков y.gladilshchikov@mn.ru

Централ партнершип

Н

Мишель Йео создает в «Леди» образ идеальной женщины и идеального политика Великобритании больную мать, но в целом закономерно: ее отец-генерал, убитый в 1947-м, стоял у истоков демократии в Бирме, ее мать (о чем Бессон не говорит) тоже была политиком, а сама она (о чем Бессон опять же не упоминает, чтобы героиня казалась обычной, но сумевшей пойти на подвиг женщиной) окончила Оксфорд и работала в ООН. С 1988 по 2010 год правящая в стране военная хунта с небольшими перерывами пятнадцать лет продержала ее под домашним арестом. Хунту не смутили ни британский паспорт оппозиционерки, ни то, что ее партия победила на выборах (их просто отменили), ни Нобелевская

премия мира, присужденная Аун Сан Су Чжи в 1991 году, ни то, что, будучи последовательницей Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга, она всегда проповедовала ненасилие и заслужила прозвище Манделы среди женщин. Но фильм не только о политике. В нем две темы: а) история борьбы героини; б) история ее любви к своей семье. И тут-то самое время заметить, что фильм «Леди»  — это полный кошмар. История любви и семьи — сплошная банальщина. Фильм вообще примечателен тем, что в нем нет ни единой естественной фразы. Героиня и ее английский муж обмениваются

Бандиты в Нормандии Возможно, испугавшись результата, достигнутого в «Леди», Бессон впервые почти за двадцать лет после «Никиты» (1990) и «Леона» (1994) делает фильм в жанре криминального триллера. Он называется Malavita (в переводе с итальянского — «уголовники, урла»). Пока известно лишь то, что он о семье бывшего американского гангстера, которую спрятали в Нормандии по программе защиты свидетелей, что в главных ролях Роберт Де Ниро и Мишель Пфайффер, а один из соавторов сценария — знаменитый (в том числе и своими работами для кино) Тонино Бенаквиста.

Умиление без примирения

Доктор Блюз

Дамир юсупов/большой театр

«Чародейка» Чайковского в Большом театре

Трагедия «Чародейки» случается в Нижнем Новгороде, в XV веке, и сцена наводнена соответствующими персонажами, дьяками, ловчими, колдунами, кулачными бойцами, торговыми гостями Юлия Бедерова j.bederova@mn.ru

Н

овая постановка одной из самых непопулярных опер Чайковского «Чародейка» появилась в Большом театре по инициативе дирижера Александра Лазарева. С самого начала она была для театра способом привлечь своего бывшего главного дирижера к сотрудничеству. Лазарев выбирал и название, и постановочную команду, создав своего рода dream team, — авторитетный художник Валерий Левенталь вместе с активно и разнообразно работающим в Музтеатре Станиславского режиссером Александром Тителем были призваны сделать спектакль «под Лазарева». А попутно исполнить мечту широкой, консервативной публики о воссоздании наконец на большой сцене Большого оперного стиля. Действительно, кажется, публика истосковалась по живописным задникам, крупным деталям, картинному поведению, историческим костюмам, величественному вокалу и тому, что традиционно считается оперным реализмом. Когда руки в боки, бороды лопатами, авторские ремарки «истерически хохочет» исполняются вовремя и буквально, а действие не переносится по воле режиссера в другие времена и обстоятельства. Еще когда на достижение драматургической правды и исторической достоверности играют радующие глаз пышные декорации. Большой театр в последние годы такого не ставил, защищаясь от пуристских настроений тезисом о необходимости превратиться из музея певучего патриотизма в актуальный европейский театр, а заодно залатать репертуарные дыры. Появление «Чародейки» с Лазаревым воспринималось как долгожданный жест в сторону консерваторов. Собственно, почему бы и нет, если театр много ставит, он может позволить себе настоящее разнообразие. От спектакля ждали

реставрации традиции. Эффект оказался странным. Море кавычек затопило сцену, и Большой стиль показался затонувшим Китежем и промокшей бутафорией. Сценография сделала главным героем оперы реку. Задник, изображающий Оку, все время по-разному подсвечивается, мы видим то спокойную гладь, то бурю. Река — фон действия и символ чего-то важного, но кто его знает чего. По сторонам — картонный лес, все время осенний, а в последнем действии — зимний. Все замечают, что в финале труп бросают в реку, а река-то в данном случае замерзла. Но это все придирки, ведь мы имеем дело с театральным символизмом в качестве крепкой рамочной конструкции. Внутри нее должна удобно разместиться правда характеров и драма чувств. И  пока подчеркнутая условность декора усиливает ощущение, что традиция  — мираж, зритель может по-настоящему сопереживать кровавой мелодраме в условно исторических обстоятельствах. Страсти в «Чародейке» до такой степени гипертрофированы, что она кажется одновременно уникальным и типическим произведением. Другого такого кровавого сюжета в оперной истории не найти. Если коротко, «гулящая баба», Кума (прямая наследница веселой Кармен) соблазняет Князя (как водится не только очарованием, но и красотой и силой характера). Княгиня, сходя с ума от ревности и ярости, подговаривает сына извести разлучницу. По ходу у Княжича и Кумы случается настоящая любовь, ради которой Чайковский, кажется, все и затеял: «…тот и другой предаются бешеному потоку любви, который приводит к неизбежной катастрофе, ее смерти, и смерть эта оставляет в зрителе примиренное и умиленное чувство». Умилиться, по Чайковскому, зрителю предстоит тем, что мать травит ядом Куму, а отец убивает кинжалом сына. Жуткое дело в принципе. Трагедия случается в Нижнем Новгороде в XV веке, и сцена наводнена соответствующими персонажами, дьяками,

Следующие показы оперы «Чародейка» состоятся 28, 29, 30 июня и 1 июля

Во-первых, насколько наивна восточная военная хунта! Она дозволяет провести выборы, не организуя на участках ни каруселей, ни вброса бюллетеней, и потом удивляется, что проиграла (это заставляет ее рычать еще сильнее и творить кровавые злодеяния). Во-вторых, насколько продвинуты бирманские крестьяне даже из самых отдаленных деревень! Аун Сан Су Чжи с неизменной улыбкой на лице говорит им с трибуны только самые общие слова о необходимости демократических преобразований — и они истово аплодируют, словно им пообещали лишних пять пудов риса в год на каждого. У  нас бы в отдаленных деревнях кто-то стал вещать о демократии  — в него бы запустили пустой бутылкой. Может, Аун Сан Су Чжи говорила крестьянам что-то более конкретное и человеческое  — просто Бессон этого не знает? Напоследок о том, что окончательно делает фильм халтурой. Играющая главную роль Мишель Йео внешне похожа на реальную Аун Сан Су Чжи  — хотя намного моложе и красивее ее. Но не кажется ли странным, что уроженку Бирмы изображает представительница другой нации — гонконгская звезда, родившаяся в Малайзии? Вспоминается недавний смешной случай с «Дневниками гейши», где всех японок изображали китаянки, потому что актрис с мировой известностью в Японии сейчас нет. Но «Дневники гейши» — голливудский коммерческий фильм. А Бессон-то как режиссер и продюсер «Леди» (сопродюсер — его жена Виржини Силла) претендует на честность и актуальность! Почему же Мишель Йео? Потому что правдивость правдивостью, но и о коммерции надо подумать. Так что пусть все-таки играет звезда.

ловчими, колдунами, кулачными бойцами, торговыми гостями, а характерная поэзия тщательно выписывает псевдорусский колорит и позволяет композитору развернуться между хорами, ариями, песнями и ансамблями в тяжеловесном и грандиозном движении музыкальной драматургии. Едва ли не самые трогательные страницы партитуры — хоры Княжичу, они ласковые и прекрасные. Прочее написано плотно и непросто. Нелюбимая историей опера — дирижерский вызов, с которым в недавнем прошлом убедительнее всех справился Светланов, благодаря ему в конце 50-х «Чародейка» выдержала 50 представлений. Лазарев дирижирует многосоставным полотном рационально, эффектно и убедительно. Оркестровые краски ярки, темпы скручивают действие в медленную пружину. Это полностью дирижерский проект, и если бы он был в концертном исполнении, от публики все равно потребовался бы большой героизм. Но внимание не отвлекалось бы на миманс  — неизвестные сущности бродят по сцене (духи воды и земли или кто они там), вылезают тут и там как трое из ларца одинаковы с лица, но ничего не делают. Что-то символизируют, не иначе. Театральность, природность, духовность. То есть все важное. И вот между символизмом, сложной энергией воспоминаний об утраченных традициях и попытками оживить их взвинченным драматизмом поведения (с заламыванием рук и хождением подбоченясь) певцам приходится петь под внимательную и категоричную дирижерскую палочку. Главная находка премьеры — Анна Нечаева в роли Кумы. Умница и красавица. Тембр, диапазон, школа, актерская органичность  — все в ней хорошо. Вокруг нее  — героические партнеры. Заслуга Всеволода Гривнова (Княжич) главным образом в том, что он справляется с невероятно трудно исполнимой партией. Величественная Елена Манистина (Княгиня) — на своем месте, Владимир Маторин (дьяк Мамыров) — собственная чудесная реминисценция, перед его шикарным гулом и обаянием никто не устоит. Валерий Алексеев (Князь) — гипертрофированно артистичен и вокально зычен, партию отделывает подробно. Огромную команду разношерстных голосов Лазареву удается собрать в картину маслом, в стройную композицию в величавой манере. То, что дирижер делает прямо, в сценографии и режиссуре выглядит смущенно и витиевато. Вроде хотели традиционный спектакль  — получите. Но, видимо, только таким он и может быть — выспренним, лобовым и в то же время словно извиняющимся. Слабая сторона спектакля в том, что его стиль межеумочный, не большой и не маленький. Не точный. Нет никакой великой традиции отдельно от вопросов стиля. Как нет вне стиля правды характеров. И даже заключая нервные воспоминания о прошлом в кавычки поэтического символизма, решить проблему исторического наследия не получается. Духи мешают.

Хью Лори в Москве: водка, шуточки и музыкальный драйв Константин Баканов

В

понедельник и вторник в одном из павильонов столичного парка «Сокольники» выступал актер Хью Лори — известный у нас в первую очередь по сериалу «Доктор Хаус». Лори играл блюз и общался с нашей публикой в стиле комедийных миниатюр. Несмотря на то что свою музыкальную карьеру Хью начал задолго до популярного сериала и уже довольно известен в мировой блюз-компании, немалую часть зрителей составили именно фанаты доктора Хауса. Некоторые даже не подозревали о музыкальных наклонностях своего любимца, пока не увидели афиши. На трибунах новой площадки в  «Сокольниках» хлопали, визжали и топали ногами еще до появления актера: для чопорной Москвы дело вообще-то небывалое. Контрабас, десяток гитар, рояль и абажуры для ламп в качестве декораций  — глядя на такой антураж, публика предвкушала не иначе как новую серию «Доктора Хауса», возможно, лучшую из всех. А уж когда Лори появился на сцене, разместившиеся на трибунах поклонники мизантропического обаяния доктора Хауса и вовсе превратились в футбольных тиффози.

АЛЕКСАНДР УТКИН/РИА НОВОСТИ

а Московском фестивале показали драму Люка Бессона «Леди», которая сегодня небольшим тиражом выходит в наш прокат. Выпускать фильмы Бессона небольшим тиражом? Прокатчики что, с ума сошли? Ничего подобного. Они скорее рискуют. Полагаю, что и на тех редких сеансах, которые подарены фильму (в Москве их чуть больше десяти в кинотеатрах, сориентированных на серьезное кино), залы едва ли будут заполнены. Бессон знаменит тем, что кино для него — своего рода игра. Увлекательная, мальчишеская. Он всегда делал только те фильмы, которые сам желал бы посмотреть подростком. Почти все они отдавали дань разным видам жанра боевика. Впрочем, в 2000-е Бессон-режиссер слегка сдвинулся на детских лентах про Артура и минипутов (при этом продолжал строчить сценарии многочисленных, в том числе жестоких и иногда неполиткорректных боевиков от «Багровых рек» до «13-го района» и «Из Парижа с любовью», которыми снабжал других режиссеров и сам же их фильмы продюсировал). После того как он счел, что важно снимать поучительные фильмы для детей, нет ничего удивительного, что он пришел к выводу сделать совсем уже преважную воспитательную картину для всего человечества. Этой картиной и стала «Леди». Это история Аун Сан Су Чжи, ставшей в 1988 году лидером демократической оппозиции в Бирме, которая теперь Мьянма. Стала отчасти случайно, приехав навестить в Бирму из

между собой по телефону словами типа «I miss you — I miss you too!..» — со старательно трогательными улыбками на лицах. Ничего более живого в их уста не вложено, хотя после 1988-го героиня всего раз виделась с мужем и дважды с детьми (когда хунта давала им визу) и не смогла поехать даже на похороны супруга, поскольку побоялась, что обратно в страну ее не впустят. Мужу она мужественно предпочла свой народ. Политическая линия фильма  — столь же прямолинейная. Хорошие люди хороши донельзя. Героиня постоянно улыбается. Представители хунты не говорят, а исключительно рычат. Знаменитые советские фильмы о Ленине 1930-х годов на фоне «Леди» кажутся шедеврами — там хоть речь живая и шпики, пусть подлые, но смешные. И уж точно — у них есть свой стиль, на котором помешаны некоторые серьезные культурологи. «Леди» же — картина бесстильная, лакокрасочный гламур. Впрочем, политическая линия фильма все-таки поинтереснее, потому что наводит современного российского зрителя (в данном случае в лице автора этих строк) на неожиданные соображения, которые в голову Бессона явно не приходили.

Между тем «перевоплощение» Хью Лори в мастера блюза неожиданно только для российских фанатов сериала. Конечно, у нас уже привыкли, что успешные актеры и телезвезды «балуются» на досуге каким-нибудь творчеством, а потом знакомят с этим своим хобби привлеченную звездным именем публику. Однако Лори выгодно отличается и от собиравшего для разговоров обо всем сущем большую арену «Лужников» Ивана Охлобыстина, и от презентовавшего недавно музыкальный альбом Ивана Урганта, назвавшегося почему-то Гришей, и уж тем более от Гоши Куценко, периодически играющего по клубам, скажем так, не очень гармоничный рок. У Лори отлично сбитый по звуку бэнд. Сам он прекрасно играет на фортепиано, гитаре и — что главное для фронтмена  — хорошо владеет голосом. Не сказать, чтобы Хью был мегазвездой блюза, но запи-

санный в 2010 году и выпущенный мейджором Warner Bros. альбом Let Them Talk побывал на второй строчке британского и французского национальных хит-парадов, а на родине блюза в США вошел в двадцатку. Билеты были раскуплены на оба московских концерта, хотя изначально планировалось, что Лори ограничится одним вечером в столице. Но по ажиотажу он, пожалуй, может сравниться с Мадонной. Кажется, Лори собрал бы в Москве публику еще как минимум на два шоу: организаторы до последнего добавляли места в раскупленном зале. В понедельник на коллегу по цеху пришел посмотреть известный блюзмен Евгений Маргулис (на следующий день после этого концерта стало известно, что с осени он покидает «Машину времени»). «Киношной его историей не особо интересовался, хотя, естественно, попадался на глаза сериал, но чтобы смотреть его активно, такого не было, — поделился своим мнением о Лори после концерта Маргулис. — Когда он выпустил альбом, я тут же купил виниловую пластинку, которую он мне сейчас за кулисами подписывает, посмотрел концерт на DVD и вот теперь живьем. Что сказать? Конечно, он играет такую музыку, которую испоганить очень сложно. Но он мне нравится как музыкант. И,  конечно, большой плюс в том, что он хороший актер. В тех местах, где он недопевает, делает такие па, которые берут за душу». Драматургии на концерте и правда было выше крыши. Хью Лори выдерживал паузы, принимал забавные позы, снимал с себя стильные красные подтяжки, картинно пил водку, преклонившись на одно колено, и выходил на бис с розочкой в зубах. Бросая в зал фирменные полусумасшедшие взгляды, он вызывал щенячий восторг галерки. Острил без устали. Взяв гитару, например, мог сказать: «Без понятия, как на ней играть, но она меня стройнит». Вроде ничего такого, а зал покатывается со смеху. Впрочем, сам же внимательно следил за тем, чтобы блюзовый концерт не превратился в выступление комика. Рассказав очередную историю про кого-нибудь из своих музыкантов, Лори себя осекал: «А не слишком ли я много болтаю?». «Talk! Talk please!» — кричали фанаты, но Хью уже сидел за роялем в важной позе и брал первую ноту. Зрителей заводили «быстрые» композиции вроде срывающей крышу You Don't Know My Mind, однако сам доктор Хаус отдавал предпочтение «медлячкам». Программа Let Them Talk — отчасти его версии блюзовых стандартов. Mellow Down Easy Литтл Уолтера, Crazy Arms Рэя Прайса, знаменитая St. James Infirmary, на которой был полнейший угар, — все это составные части настоящего праздника. Впрочем, что тут удивляться: доктор Хаус на протяжении восьми сезонов внедрял нестандартные способы оздоровления населения. Его блюзовый проект не является исключением.

mn_28_06_2012_N112  

Осужденный за побои Сергей Удальцов собрался идти с метлой в Кремль «Не убежден в том, что подобно- го рода решения отвратят других от «подв...

mn_28_06_2012_N112  

Осужденный за побои Сергей Удальцов собрался идти с метлой в Кремль «Не убежден в том, что подобно- го рода решения отвратят других от «подв...

Advertisement