Page 1


Литературное приложение

Рассказы читателей

2

Содержание Монополия на небо ................................................................................................. Разгадка Нефертити......................................................................................... Письма Жозефины .............................................................................................. Грустная историческая фальсификация .............................................. Души, где скрыты увядшие зори................................................................. Как прислать рассказ ......................................................................................... Над выпуском работали ...................................................................................

Мир фантастики • Май• 2012

3 4 12 19 23 28 34 35

Предисловие ...............................................................................................................


3 Рассказы читателей

Предисловие этот сборник вошли победители конкурса «Старая сказка на новый лад», проводившегося совместно семинаром «Креатив» и «Миром фантастики». Перед участниками стояла задача сочинить оригинальную фантастическую интерпретацию сказки о золотом петушке.

В

www.mirf.ru


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

4

Эдвина Лю и Терри П

Монополия на небо От редакции: Истины и становятся таковыми потому, что подтверждаются снова и снова. «Надо всегда оплачивать свои долги — иначе долг может увеличиться настолько, что погребёт под собой самого должника» — вот одна из них...

10

августа 1910 года совершил свой первый полёт уникальный четырёхмоторный самолёт «Русский витязь» авиаконструктора И. И. Сикорского. Президент Конфедерации Соединённых Штатов Америки заявил, что им рассматривается вопрос закупки партии самолётов этого типа для нужд министерства обороны. Также в будущем 1911 году планируется открытие трансатлантической линии авиаперелётов, которая может лишить дирижабли графа Цеппеля монополии в этом направлении. Уже сейчас акции компании графа Цеппеля резко упали в цене. Всех волнуют вопросы: сумеет ли граф справиться с новым конкурентом? Как скоро уйдут в прошлое его цепеллины? В любом случае ясно, что его компанию ожидают более тяжёлые времена, чем в недавнем прошлом. Из «Ла газет де Франс» Поезд тронулся с Восточного вокзала Парижа ровно в полдень 22 августа 1910 года. Столица объединённой Европы провожала знаменитый Восточный экспресс мелким неприятным дождём. В курительной первого класса молча сидели на уютных диванчиках два джентльмена, одинаково уткнувшись в газеты.


5

www.mirf.ru

Оттопыренная нижняя губка подтверждала, что барышня уже составила о собеседнике графа нелицеприятное мнение. — Мне маменька говорила, что люди должны по земле ходить, а не носиться под небесами, а вы так не считаете, граф...? — тут девушка сделала паузу. — Фердинанд Цеппель, — поспешил ответить граф, садясь рядом со своим собеседником. Тот нехотя представился тоже: — Вильям Райд, — втайне следя за реакцией барышни. Однако девушка, видимо, не поняла, что ей выпал счастливый случай лицезреть известнейших особ. Она протянула руку, затянутую в тонкую атласную перчатку, сначала первому, потом второму джентльмену и жеманно представилась: — Баронесса Элис де Ларош, — это прозвучало как название кондитерского изделия. Граф поцеловал надушенную перчатку, Райд ограничился пожатием кончиков её пальцев. — Мило, мило. Так вот, барышня, вам необходимо верить маменьке и папеньке, и в особенности приходскому священнику, потому что летать могут лишь настоящие мужчины, — снисходительно сказал граф. — Несомненно, — поддержал его Райд, но не удержался и добавил, — ... даже если речь о дирижаблях. — Ах, вы так несносны, мсье Райд! — надула губки Элис. — Эти ваши дирижабли, аэропланы... Разумеется, порядочная дама ни за что не сядет в такую штуку. — В самом деле, — рассмеялся Цеппель, подмигивая Райду и ощущая с конкурентом редкостное единство, — в качестве пассажирки — ещё куда бы ни шло, но разве можно доверить вам, очаровательным существам, управление таким сложным аппаратом? — Кажется, мы вот-вот приедем, — рассеянно заметил Райд.

Рассказы читателей

— Вы не находите, многоуважаемый конкурент, что нынче слишком много шума вокруг этих мелких летающих посудин? — спустя какое-то время иронично спросил один джентльмен. Это был представительный, слегка полноватый человек высокого роста. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. — Ну что вы, многоуважаемый конкурент, гораздо больше шума от больших летающих грелок... особенно когда они взрываются, — не менее иронично ответил второй, который был несколько моложе. — Да? А сколько этих ваших аэропланов в том году попросту не взлетели, многоуважаемый конкурент? И сколько из тех, что взлетели, добрались до финиша? — первый сердито скомкал газету. — Ну, граф. Не отрицайте, что за аэропланами будущее. Чтобы летать на штуковине, которую сильный ветер может унести к чёрту на кулички, надо иметь большую долю оптимизма, — хладнокровно ответил второй, аккуратно откладывая свою газету на столик. — Ой, какие страхи вы рассказываете, — вмешался новый пассажир, точнее, пассажирка — девушка, едва ли достигшая двадцатилетнего возраста, с остриженными до плеч русыми волосами. Она была одета в дорожный серый костюм — укороченная до почти скандальных пределов юбка на три пальца открывала стройные лодыжки. Это премилое создание со всею непосредственностью остановилось возле беседующих джентльменов, и граф встал, дабы не сидеть в присутствии дамы, а его собеседник лишь усмехнулся, теребя пышный ус пшеничного цвета. — Сядьте, граф, нынче дамы считают такое поведение моветоном, — сказал он. — Вы тоже за равноправие с мужчинами, мадемуазель? — Ах, что вы, — девушка округлила голубые кукольные глазки и села на предоставленное в её пользование сидение. — Благодарю вас, мсье. А вот ваш спутник — бука.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

6

— Действительно, уже Реймс. Не хотите, баронесса, посмотреть на второе в мире авиашоу? — Ой, — испугалась Элис, — нет, меня эти дымящие летающие штуковины пугают. Я лошадей люблю, а не эти ваши ме-ханиз-мы. Брр... — А куда же вы в таком случае направлялись? — удивлённо поднял брови Райд. — Нынче все в этом направлении едут именно сюда, мадемуазель Ларош. Даже дамы и (тут он сделал страшные глаза) священники. Кстати — аэропланы не дымят. — А дирижабли тем более, — поддержал его граф. — Дымит как раз паровоз, — глубокомысленно заметил Райд. — Так что вам лучше сойти и присоединиться к увеселительному и поучительному зрелищу. Экспресс остановился, и из него повалили жаждущие зрелищ пассажиры. — Ну хорошо, — с видом мученицы сказала Элис. — Но если мне будет скучно, то я, пожалуй... буду считать буками вас обоих. *** Райд с тоской смотрел на взлетающие аэропланы. — Как жаль, что я не могу участвовать в этом шоу. — Мало вам славы первого лётчика, вы хотите вообще всю славу себе забрать? — удивился граф. — Нет. Конечно, нет. Я деловой человек, меня интересует только та слава, которую можно продать. — Тогда оставьте хоть немного славы молодым, мистер Райд. Они её заслужили, а вам уже и так много досталось. Нас сюда пригласили как почётных гостей, а не как участников. Райд пожал плечами. — Просто я люблю летать. Без шуток, граф, только полёт на аэроплане настоящий, он даёт чувство абсолютной свободы. Простите великодушно, но на ваших дирижаблях слишком скучно летать.

*** Во второй половине дня погода сделала покорителям воздуха большое одолжение, и авиашоу удалось на славу. Конечно, и в этот раз взлетели не все аэропланы, а некоторые не выдержали соревнований, но в целом это было интересное и познавательное зрелище. Гонки закончились, близился вечер, но ни пилоты, ни зрители не думали расходиться. Граф рассеянно искал в толпе хорошенькую мадемуазель де Ларош, но её нигде не было видно. — Что вы теперь думаете о двигателях внутреннего сгорания? — вопросил Райд. — Я ведь уже ставил их на дирижабли, — пожал плечами Цеппель, — особенно на новые, с жёсткой оболочкой: эти двигатели мощнее и в то же время значительно легче паровых. Однако что-то постоянно идёт не так. Видимо, придётся признать поражение. Прогресс не остановить. Со всех сторон мою маленькую империю атакуют новые летающие агрегаты. — Ну же, граф, не падайте духом, — снисходительно сказал Вильям Райд, — если желаете, я сведу вас с перспективным механиком, чтобы вы сумели повысить свой шанс выжить в этих небесах. И Райд небрежно ткнул сигарой в небо в кружевах облаков. — И что вы хотите за такую услугу? — подозрительно спросил Фердинанд. — Условимся позже, — нетерпеливо ответил его собеседник и направился к аэропланам. Его заинтересовала машина победителя гонок, только что совершившая демонстрационный полёт и приземлившаяся неподалёку. Граф заторопился следом. Пилот только что спрыгнул на землю и снял шлем, приветствуя зрителей, фотографов и репортёров. С огромным изумлением граф и Райд смотрели на этого пилота. Небольшой рост, непослушные русые волосы... а стройная и женственная фигурка лётчика вызвала у джентльменов некоторые подозрения.


7

www.mirf.ru

— Так что вы говорили, граф, о женщинахпилотах? Напомните, пожалуйста. — Мадемуазель де Ларош, одно дело — управлять аэропланом... — произнёс ошарашенный граф. — ... а совсем другое дело выиграть гонку в Реймсе, — закончила Элис, демонстрируя джентльменам сверкающий кубок. — Вы всё ещё остаётесь при своём мнении, господа? — Мисс Ларош, ваши впечатления о полёте! Мадемуазель де Ларош! Расскажите, сколько времени вы учились! — голосили репортёры. — Повернитесь сюда, улыбочку! — вторили им фотографы. — У меня на родине учат, что в жизни женщины должно быть только три К, — упрямо сказал граф. — Помню, помню, — весело улыбнулась Элис, и пропела, глядя на стремительно записывающего её слова журналиста, — Kinder, Kuche, Kirche. Ну что ж, пришло время переучиваться. И, кстати... даже таким знаменитостям, как король дирижаблестроения и первый удачливый лётчик, негоже задирать нос перед дамой, особенно если она в своём роде — тоже первая. — Браво, баронесса, браво! — воскликнул пришедший в себя Райд, — вы нас разбили наголову. Кстати, у вашего аэроплана очень интересная конструкция. — Большую часть спроектировал отец, я только улучшила некоторые детали конструкции. — Вы меня поражаете всё больше и больше, — сказал Райд. — А где же он сам? — И как же он позволяет дочери рисковать собой? — ворчливо произнёс граф. — Разбился, — коротко ответила Элис, сразу став очень серьёзной, — быть может,

вы слышали имя Луи Валерино? Это его псевдоним. Фотограф поймал её в объектив своей камеры, удовлетворённо крякнул, видя серьёзное, немного чумазое личико, сделал снимок. — А разве... — начал граф, моргая после вспышки. Элис что-то ответила — но новая волна назойливых репортёров защебетала, как стайка воробьёв, перекрывая её голос. — Идёмте скорее, нам поговорить не дадут! — почти прокричала она. — Я хорошо знал вашего отца, Элис, — как можно громче сказал взволнованный Райд, — позволите вас так называть? Мы были хорошими приятелями. Он был замечательным механиком. Наконец лётное поле осталось позади, репортёры постепенно отвязались, видя, что Элис пока не желает давать им пространное интервью. — Мадемуазель Ларош, — сказал пришедший в себя граф, — а вам никто ещё не говорил, что ваши глаза очень похожи на небо? — Видимо, там синевой и заразились, — рассмеялась Элис, кивнув в сторону яркоголубого безоблачного неба, где летел одинокий припозднившийся аэроплан. Последний фоторепортёр обогнал их, заставил остановиться и запечатлел всех троих. «Знаменитый конструктор летательных аппаратов Вильям Райд, граф Цеппель и первая женщина-лётчик Элис де Ларош! Да за этот снимок любое издательство заплатит кучу денег!» — думал хмельной от счастья фотограф, улыбаясь вслед уходящим знаменитостям. *** Конечно же, этим вечером в одном из ресторанов Реймса Вильям Райд устроил Фердинанду Цеппелю встречу с изобретателем и механиком Фёдором Блинковым. И конечно же, Цеппель пригласил ещё и Элис. — У мистера Блинкова замечательная интуиция, — рекламировал своего протеже Вильям. — Это бесценное качество, он просто

Рассказы читателей

— Неужели это деву... — пробормотал Райд. — Граф, мсье Райд, — звонкий голос пилота заставил их вздрогнуть, — очень приятно вас снова увидеть. Глаза мадемуазель де Ларош светились лукавством.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

8

предвидит, в какую сторону будет двигаться течение прогресса. И имеет наготове проекты, которые могут быть задействованы... в частности, вам бы я рекомендовал обратить внимание на прогнозы касательно устройства по выделению гелия. И знаете ещё что? До сих пор Штаты владели единственным источником гелиеносного природного газа. А Фёдор утверждает, что месторождение такого газа имеется и в России. — Под Оренбургом, — уточнил молчаливый русский. Элис с некоторым удивлением посмотрела на него. Она почему-то думала, что механик не понимает ни слова пофранцузски. Он выглядел изобретателем от сохи — светлый костюм сидел на нём плохо, вьющиеся тёмные волосы никак не хотели лежать ровными прядями, усы и бородка были какими-то неухоженными. — Оренбург — это ваш родной город? — спросила девушка негромко. Фёдор лишь покачал головой. Мужчины принялись обсуждать насущные дела — девушка взяла стакан с лимонадом и скромно отошла к окошку. Она устала и как-то немного поникла. В ресторане было шумно и душно, а за окном уже начали созревать крупные августовские звёзды в густо-синем чернильном небе. — Клянусь, Райд, я перед вами в неоплатном долгу! — послышалось восклицание графа. Элис оглянулась на беседующих джентльменов и потихоньку покинула зал. *** — Концерну «Граф Цеппель» больше не грозит финансовый крах! Русский медведь Фёдор Блинков, работающий на концерн, даёт интервью «Парижским вечерам»!!! — Сенсация! «Бранденбург» — дирижабль жёсткой конструкции — запущен в воздух!!! — Новый цеппелин Цеппеля «Бранденбург» готовится к своему первому перелёту через Атлантику после испытательного полёта!

*** Весна для многих сулит перемены. Чисто вымытое небо так и манит взлететь. Граф Фердинанд Цеппель ехал в коляске с откидным верхом и с удовольствием смотрел, как это небо наливается вечерней прозрачной синевой, напоминающей сапфировые очи Элис. Он не на шутку увлёкся этой девушкой, и никакие силы не могли остановить или хотя бы ослабить это притяжение — ни тихая, по-домашнему ласковая жена, ни взрослые уже дети, старшему из которых сравнялось двадцать два года. Выкрики газетчиков на улице привлекли внимание графа, и он кинул мальчишке несколько сантимов, не считая. Получив хрустящую, вкусно пахнущую свежей краской вечернюю прессу, Цеппель пробежал взглядом передовицу. Приятно читать о себе, особенно когда всё гладко и успешно. Коляска остановилась перед входом в фешенебельный ресторан, и, забыв на кожаном сиденье прочитанную газету, граф вошёл в уютный зал. Элис уже ждала его. *** В закрытом кабинете ресторана горели свечи, создавая интимный настрой. Графу было немного не по себе. — Элис, вы обворожительны, — сказал Цеппель чуть неловко. — Ну, что вы, граф. Вы меня с кем-то путаете. Я летаю на аэропланах, а не на метле, — лукаво ответили девушка, — так что ворожба не по моей части. — Скажите, а что вы во мне нашли? — спросил граф, повертев бокал вина в руках, — я же почти в три раза вас старше. У меня три дочери вашего возраста, а сын даже старше... — Знаете, — сказала Элис, задумчиво глядя на свечи, — вы ведь — живая легенда. Ребёнком я мечтала выйти за вас замуж. — И вас не смущает, что я женат? — спросил Фердинанд, беря девушку за руку. Мадемуазель де Ларош не надела перчаток,


9

www.mirf.ru

Странный шум за драпировкой кабинета прервал речь графа. Райд выглянул из кабинета, что-то отрывисто сказал, и всё стихло. — Теперь можно говорить спокойно. Граф, Элис, репортёры открыли на вас настоящую охоту. Один особо ушлый заплатил официанту за место, где он сможет подслушать ваш разговор и сделать несколько снимков, когда вы будете выходить из ресторана. Элис побледнела. Цеппель, напротив, покраснел от злости. — К счастью, у меня оказалась значительно большая сумма для официанта. Мои люди сейчас объясняют этому репортёру, что такое клевета. Но будут и другие... — Какая мерзость, — яростно произнесла Элис, — но мне плевать на этих писак. Я свободная женщина и могу встречаться, с кем захочу! С этими словами, она вылетела из кабинета, хлопнув дверью. — Женщина, — спокойно констатировал Райд, — но вы-то, граф, надеюсь, более

благоразумны? Мне ли объяснять отцу трёх дочерей, что значит репутация для девушки из хорошей семьи? Фердинанд отвёл глаза. — Это только наше дело. А никак не ваше. — Очнитесь, граф. Неужели ради минутной страсти вы готовы погубить честь девушки? — холодно сказал Райд. — Вы настолько слабы и так легко потакаете своим желаниям?! Я крайне разочарован. — Какое вам дело! — взорвался граф, — можно подумать, вы никогда не любили! — Не любил, — отрезал Райд, — любовь деловому человеку только мешает. — Убирайтесь вон! — Отец Элис был моим другом, а за Вами, если помните, — небольшой должок. Поэтому прошу оставить её в покое. Навсегда — Повторяю — это не ваше дело, — отчеканил граф, ещё больше заводясь, — и я буду встречаться с ней столько, сколько захочу. Пока она мне не надоест. А теперь вон! — Что ж, тогда я сделаю всё, граф, чтобы вас уничтожить! *** Главный инженер концерна «Граф Цеппель» Фёдор Блинков, спасший компанию от полного финансового краха, сидел на ящике с инструментами, нахохлившись, как петух под дождём. Только что от него вышел Вильям Райд — человек, которому Блинков был обязан слишком многим, чтобы оставаться спокойным после того, что он рассказал инженеру. Да и девушкапилот показалась Фёдору заслуживающей чего-то большего, чем банальный адюльтер с графом. Что в таких случаях делают? Быть может, поговорить с Цеппелем начистоту? Объяснить, что ему, Блинкову, такие вещи глубоко противны? Отказаться работать на заводе? Дело ведь вовсе не в шашнях с молоденькой девицей, дело в нарушенном слове благородного человека. Хотя какое уж тут благородство...

Рассказы читателей

и ощущение нежной кожи под его пальцами волновало так, словно граф был юнцом. — А я уже не ребёнок, — сказала Элис и нервно рассмеялась, — и это меня не пугает. Чувствовалось, что она взволнована. От этого Цеппеля тянуло к девушке ещё сильнее. Чуть помедлив, мадемуазель де Ларош села рядом с ним, и граф потянулся к её пылающему лицу, чтобы поцеловать... но тут в кабинет вошёл Райд. Элис ахнула и отшатнулась от Фердинанда. — Какого чёрта! — взорвался граф. — Доброго вечера, граф, мадемуазель де Ларош, спасибо, что пригласили меня, чтобы обсудить вопросы.... самолётостроения. Очень мило с вашей стороны, — бодро сказал Вильям и сел в кресло напротив Цеппеля и Элис. Девушка запоздало отодвинулась подальше от Фердинанда. — Никто вас не при...


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

10

В лабораторию Фёдора вошёл Цеппель — в смокинге с иголочки, изящная бутоньерка в петличке. Граф вырядился, как на свадьбу, — в чём-то торжественность случая не уступала заключению брачного договора. Через два часа должна была состояться отправка дирижабля «Бранденбург» — ему предстоял перелёт через Атлантику с двумястами пассажирами на борту. Граф решил устроить из отправки настоящее шоу, призванное ознаменовать возрождение дирижаблестроения в Объединённой Европе. Да что там — во всём мире. — Всё ли готово? — спросил Цеппель уже десятый раз за последний час. — Разумеется, — заверил его Фёдор. Граф прошёлся по лаборатории, посмотрел в окно и как бы невзначай осведомился: — Зачем сюда приходил Райд? — Это ведь мой наставник и друг, — сказал Блинков. — Он пожелал мне удачи. Граф скептически хмыкнул. — После подобного визита вежливости я бы проверил, все ли в сохранности. Фёдор дождался, пока граф уйдёт, взглянул на часы и поспешно вышел из лаборатории. Прошёл в ангар, где ждал своего часа дирижабль, и подозвал одного из бригадиров. *** Перед стартом «Бранденбурга» возле большого ангара, из которого по замыслу графа Цеппеля должен был появиться дирижабль, собралось немало народу. Во-первых — те две сотни пассажиров, волнующихся, хватит ли им места и будет ли комфортабельным путешествие. Во-вторых — множество репортёров и фотографов, занявших позиции поудобнее, чтобы атаковать графа и запечатлеть церемонию как можно быстрее и удачнее. В-третьих, праздные зеваки — уж их-то во все времена хватало. Граф, весь светящийся от гордости за своё детище, дал отмашку рабочим. Крыша гигантского ангара стала расходиться в разные стороны.

— Сейчас вы увидите самый большой и комфортабельный дирижабль в мире, — пафосно провозгласил граф репортёрам и толпе. Но гробовое молчание и полное отсутствие вспышек магния заставили графа обомлеть. Он медленно повернулся и уставился на ангар. Ничего не происходило. Дирижабль не взлетел. Кто-то свистнул, кто-то не к месту истерично зааплодировал, но основная масса продолжала хранить молчание. Граф обвёл взглядом публику, увидел бледную Элис, прикусившую от волнения губу. Почудился ему в толпе и торжествующий, злорадный Райд — но, вероятнее всего, это уже было плодом разыгравшегося воображения. Цеппель развернулся и бросился в ангар, чтобы выяснить, что же произошло. — Дирижабль взлетит с минуты на минуту! — выкрикнул он у самых дверей и тут же исчез в ангаре. Дирижабль и не думал взлетать, безвольный, словно мёртвый кит. — Где мистер Блинков? — в ярости спросил граф у заместителя главного техника. — Он и десяток рабочих пропали. Как и весь гелий. — Ах, так! — резко сказал граф. — Заправляйте водородом. — Нельзя. Это опасно, этот дирижабль не рассчитан на водород. — Опасно, если мои кредиторы узнают о том, что мой дирижабль не взлетит. Гелий мы в ближайшее время достать не сможем. Заправляйте! Через полчаса публика устала ждать и начала расходиться. Остались лишь два или три самых упрямых репортёра, пассажиры — ибо за билеты через Атлантику были плачены немалые деньги — и Элис де Ларош. Затем и пассажиры потеряли терпение, отвернулись от ангара, собрались идти прочь. И тут полыхнула бело-голубая вспышка фотокамеры.


у трибуны. Пассажиры поспешили занять места. Весёлые румяные барышни выскочили из коляски, за ними, пытаясь сохранить степенность, устремилась и пожилая леди. Элис видела, как они окружили графа, и тот, почти не отрывая взгляда от мадемуазель де Ларош, подставлял лицо поцелуям дочерей. Когда к нему подоспела почтенная супруга, Цеппель отвёл взор от Элис и поцеловал свою благоверную. Элис отвернулась и пошла прочь, и граф не стал её останавливать.

11 Рассказы читателей

Из ангара медленно выпячивалась сигарообразная туша дирижабля. — Да! — закричала Элис, не помня себя от радости. — Чему же вы так радуетесь, мадемуазель Ларош? — негромко спросил её Райд, оказавшийся рядом. — Желаете, я расскажу вам кое-что? То, что я услышал от графа, в памятный нам троим вечер? — Убирайтесь, — нахмурила брови Элис. — Я не желаю ничего слышать. — Напрасно, — сказал Райд и взял девушку под локоть. — Фердинанд мне поведал интересную вещь насчёт вашей персоны. О том, что он намеревается, как говорят в бульварных романах, сорвать цветок удовольствий на поле вашей невинности, а потом, когда вы ему наскучите — выкинуть вон из своей жизни. Звонкая пощёчина заставила ближайших к Элис и Вильяму людей вздрогнуть. На них начали поглядывать. — Напрасно вы решили вмешаться в наш... в наши отношения, мсье Райд, — процедила девушка. — Женщины всё-таки куда глупее мужчин. Райд, потирая щёку, предпочёл за лучшее удалиться. Тут к площади перед ангаром подъехал экипаж, полный жизнерадостных юных девушек под бдительной охраной пожилой леди. — Не опоздали! — выкрикнула одна из барышень. — Папа как раз запускает свой дирижабль! Рабочие выволокли цеппелин из ангара, удерживая за тросы, и пришвартовали его

*** Ужасная катастрофа дирижабля «Бранденбург» произошла 3 марта 1911 года в Нью-Йорке. Самый комфортабельный и вместительный дирижабль в мире взорвался при заходе на посадку. Погибло 200 пассажиров и 36 членов экипажа. Графу Цеппелю предъявлено обвинение. Суд над ним состоится через два месяца. Из «Нью-Йорк геральд» Император Объединённой Европейской республики Наполеон 8 наложил временное вето на полёты всех дирижаблей. Следствие уверено, что катастрофа произошла из-за использования дешёвого водорода вместо более дорого гелия и нарушения основных правил безопасности. Акции компании «Граф Цеппель» продолжают падать. Сам Фердинанд Цеппель находится сейчас под домашним арестом. Вероятно, вскоре ему придётся объявить о своём банкротстве. Из «Ла Газет де Франс»

www.mirf.ru


Литературное приложение

Рассказы читателей

12

Mutabor

Разгадка Нефертити

(самая первая история о Золотом Петушке) О, Атон! Я, — птенец в яйце, — готов славить тебя. Ты дал мне дыхание, сохранил жизнь. Я вышел из яйца, чтобы славить тебя, о, Атон!

От редакции: Как известно, священное становится таковым благодаря успешным махинациям... ну то есть, конечно же, благодаря воле богов, ну кто же может сомневаться!

Гимн Атону, XIV в. до н.э.

оезжайте в Египет! Обязательно поезжайте в Египет. Поезжайте в Египет и спросите там, кем был Эхнатон до солнечной революции. Спросите! Нет, вы спросите! Поезжайте и спросите. И вам скажут, что до революции Эхнатон был Аменхотепом IV. И, если бы не Петушок, разве случилась бы революция, как вы думаете? Уважаемый, богатый человек: сотня дворцов, тридцать жён, триста наложниц. На обеденный стол каждый день выставлялось две тонны одной только золотой посуды! К его услугам в любое время дня и ночи — то ли два, то ли четыре миллиона трудолюбивых верноподданных. Чего, спрашивается, не хватало?.. Папа Аменхотепа IV, конечно же, звался Аменхотепом III — здесь трудно ошибиться — и слыл большим оригиналом. Для начала он женился на чужеземной принцессе Тейе. Да если бы только женился... Нет, он сделал её Царицей! Высшее фараонское общество было в шоке: как, жениться — и не на родной сестре?! Ладно, пусть не родной, но хотя бы двоюродной — священный долг каждого приличного фараона!

Мир фантастики • Май• 2012

П


* Нефертити (Нефер-Неферу-Атон Нефертити) — имя-титул можно перевести как «Прекраснейшая из красавиц Атона, Избранная Красавица») ** Хеб-сед — древнеегипетский праздник Хвоста, который с пышностью отмечался на тридцатилетний юбилей правления фараона и затем каждые следующие три года его царствования. Хвост животного при этом был необходимым предметом царского праздничного облачения.

13

www.mirf.ru

Молодой фараон оказался хуже старого. Женившись на иноземке (да-да, снова из далёкой страны Сир-Ийаа!), он не только объявил её Царицей, но и даровал титул Нефертити — пожизненно. Плач и стон стояли в домах знати Верхнего и Нижнего Египта. «О, горе нам! — вопили, срывая с себя разноцветные парики, девы зрелого возраста. — К чему годы подготовки? Зачем

выходы из Нила без купальников? Никогда, никогда не выйти нам в финал конкурса «Мисс Нефер-Неферу-Атон Нефертити!»* Чужестранка обманом присвоила титул!» Жрецы снова начали роптать и пророчествовать. Учитывая приверженность юного Аменхотепа IV к омлету с гранатовой шипучкой, это не предвещало ничего хорошего. А когда, вопреки всем обычаям, он пожелал провести великий праздник Священного Хвоста** на двадцать семь лет раньше срока — и вовсе взбунтовались. Собравшись в Храме Всех Богов, что в священном городе Фивы, Верхняя и Нижняя Жреческие Палаты, именем богов страны Та-Кемт потребовали фараона к ответу. Срок назначили — до заката Ра. *** Царица Нефертити возлежала на ложе, в тени гранатового дерева, рядом с Аменхотепом IV. Оба уже долгое время молчали, обдумывая коварное предложение вконец отбившихся от рук жрецов, чьими устами говорили... боги? Интересно, с чего бы это богам приказывать начинать войны, жениться на сёстрах и бросать невинных девиц на съедение крокодилам?! Нет, что это за боги, спрашивается?.. Фараон рассеянно играл со своим любимцем, золотисто-красным петушком. Тот, растопырив крылья, распушив «воротник» на шее, с диким кудахтаньем бросался на белый султанчик из соколиных перьев, которым водил по земле его хозяин. Пух и перья летели во все стороны: петушок развоевался не на шутку. Нефертити, нежно погладив мужа по плечу, заговорила с ним. — Мой венценосный муж, разве ты не чувствуешь, что к нам относятся несправедливо? Возьми хотя бы эту божественную птицу, — указала она на

Рассказы читателей

Так ведь и это ещё не всё! Принцесса Тейя, дочь правителя далёкой восточной страны Сир-Ийаа, вместо золота и благовоний привезла в качестве приданого — что бы вы думали? — куриные яйца и плоды граната! И вместо того, чтобы швырнуть бесприданницу в Нил к священным крокодилам, фараон возвысил её! А заодно повелел повсюду строить царские курятники и выращивать гранаты. «О, горе нам! — восклицали жители страны Та-Кемт, уминая на завтрак омлет и запивая его гранатовым соком. — Импортная кухня доведёт страну до ручки!» И — как в воду глядели: Аменхотеп III вместо привычных и весёлых войн затеял с соседями какие-то скучнейшие торговые делишки, в ходе которых обобрал тех до нитки. Небывалое благоденствие свалилось на страну Та-Кемт: золото текло рекой, каждому рабу полагался серебряный ошейник, а куриного мяса было столько, что священных кошек и крокодилов вместо мышей и девственниц пришлось кормить курятиной. «О, горе нам! — пророчествовали ожиревшие от жареных цыплят и перебродившего гранатового сока жрецы. — Так ведь и до инфаркта недалеко!» Долгие-долгие годы правили Аменхотеп III и царица Тейя, но однажды, после четвёртого завтрака, фараон, почувствовав томление в груди, выпил любимого сока и отправился в царство Осириса. Жрецы ликовали: ужасное пророчество сбылось! Но праздник длился недолго: на престол с благословения царицы Тейи взошёл Аменхотеп IV.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

14

петушка. — Это одно из самых красивых и удивительных созданий на свете. Он великолепен, его наряд переливается всеми цветами радуги. Его гребешок — не что иное, как царская корона. И нет равного ему храбреца в мире птиц и животных! Фараон перестал играть с петушком и повернулся к жене. Её шелковистая кожа блистала в солнечных лучах, а в агатовых глазах прыгали весёлые искорки. — Продолжай... — молвил Аменхотеп. — Слушаюсь и повинуюсь, владыка! Скажи, кто первым извещает мир о явлении сияющего бога Ра? — Мне ведомо, кто, — ответил фараон. — А если мы вспомним о его супруге, которая, с благословения Ра, ежедневно несёт яйца, а затем согревает их теплом своего тела, чтобы на свет появились птенцы — отпрыски Ра: солнечно-жёлтые, пушистые и тёплые?! — Воистину так, — сказал Аменхотеп. — И, несмотря на всё это, они лишены почестей, расточаемых всем прочим тварям египетским. Мой любимый владыка, так войди же к жрецам, в Храм Всех Богов. И пусть они воздадут божественные почести этой Священной Птице, красивой, полезной и умной — как ты! Пусть поставят изваяния, возведут храмы и приносят жертвы — как и тебе! Да будут жрецы покорны твоей воле, ибо нет богов, которые устояли бы перед отвагой Священной Птицы — и твоей! Праздник Хвоста будет проведён, когда ты пожелаешь! — Я выслушал твои слова, о Нефертити, и душа моя окунулась в мёд, — ответил фараон. Он поднялся с ложа. — Эй, кто там! Колесницу! И золотую клетку для петушка! Аменхотеп IV был молод, энергичен и умён. Нефертити вовсе не льстила ему, говоря об этом. Решительности, обаяния, хитрости фараону было не занимать: дворцовые интриги — очень хорошая школа. В то время как слуги облачали его в парадное платье, он обратился к царице.

— Клянусь душами предков, ты сказала правду, моя божественная супруга! Нет никого более достойного поклонения, чем эта Священная Птица! Твари, что ходят на четвереньках или летают в небе, — разве кто-нибудь из них проникся благодатью и смирением настолько, чтобы ежедневно взывать к Ра? Я возвышу это создание в Храме Всех Богов! Да восторжествует правда! Да установится справедливость! С этими словами, подхватив накрытую тканью клетку, в сопровождении небольшого эскорта в три тысячи колесниц фараон отбыл в Храм. Но напоследок Нефертити, приблизившись, что-то шепнула царю на ухо и незаметно для свиты сунула в кошель на его поясе какой-то небольшой округлый предмет. Отъезжая, Аменхотеп улыбался. *** От дворца к Храму Всех Богов вела прямая, как стрела, дорога и храмовая стража сразу заметила облако пыли, поднятое царским кортежем. «Фараон!!! Фарао-он едет! Едет!!!» — разнёсся протяжный крик. Великий Храм на какое-то время превратился в кипящий муравейник. По аллеям священного сада, как ошпаренные, забегали жрецы, натягивая церемониальные одежды. Рабы торопливо устилали дорожки свежим папирусом. Служки окуривали помещения благовониями. Как только царская процессия приблизилась к Храму, распахнулись ворота и Аменхотеп IV, сойдя с колесницы, твёрдой походкой направился в Зал Всех Богов, держа в руке золотую клетку. Величие и великолепие Зала подавляло. В свете факелов и ароматном дыме курильниц чудесные картины рождения, жизни и смерти богов на стенах выглядели как живые. Первосвященник Храма недвижно стоял между двумя рядами бритоголовых жрецов, одетых в шкуры священных животных поверх набедренных повязок. Лоснящееся, сытое лицо Первосвященника ничего не выражало. Снаружи сюда не доносилось ни звука. Все молчали. Стояла мёртвая тишина.


Верховный жрец Фив долго молча смотрел на фараона и петушка. Торжественная тишина стояла в зале. Неподвижные жрецы напоминали раскрашенные статуи. Затем раздался голос, тихий, презрительный и опасный, как яд кобры-Уатжит. — Стыдись, стыдись, сын Златорогого Барана! Твоими устами глаголют тщеславие, эгоизм, гордыня, глупость! Ты пришёл и держишь дерзкие речи: просишь, чтобы твоей игрушке — жалкому петуху! — воздавались почести, как равному богам? Разве забыл ты, сын Великой Коровы, что боги страны Та-Кемт должны быть беспощадными, могучими, страшными, безумными, побеждающими, мстительными?! Фараон молчал. Петушок, сунув голову под крыло, дремал в клетке. Первосвященник перевёл дыхание и повысил голос. — Кошка и Львица имеют острые зубы и когти, рвущие врагов на куски. Крокодил утащит и сожрёт любого, кого пожелает. Шакал ужасен ночью и опасен днём. Мощь Быка подобна буре, ничто не может остановить её. Сокол, парящий в небе, видит и поражает всех своих врагов. Даже Ибис страшен ядовитой плотью, и каждый отведавший её умрёт в страшных муках... Первосвященник сделал шаг вперёд и указал рукой на клетку. — А теперь скажи мне, сын Мутного Нила, кого может заставить трепетать этот жалкий комок перьев? Должно ли нам воздавать почести петуху, как истинно священным животным и птицам?! Боги не потерпят такого святотатства! Пусть куры и дальше несут яйца, петухи — дерут горло по утрам, нарушая покой жрецов, но нет им места среди богов! Тот же, кто думает иначе, — да будет проклят! О, боги! Могучие, страшные боги Та-Кемт, дайте нам знак!

15

www.mirf.ru

— Великий Священник и вы, жрецы богов страны Та-Кемт! Вы, кому ведомы священные тайны! Вы, кто молитвами и постами ограждает Чёрную Землю от несчастий! Вы, от кого у богов нет тайн! Вот я, Аменхотеп, призванный всеми богами, пришёл к вам со смирением! Взгляните на меня с сочувствием и любовью, даруйте благословение! Пусть яркий свет ваших истин развеет мрак моих сомнений! Ни движения, ни звука в ответ. Подавив дрожь, Аменхотеп продолжил. — Я обращаюсь к тебе, Первосвященник! Со мной — Священная Птица пресветлого Ра, имеющая право на божественные почести. Это создание каждое утро приветствует Ра хвалебным гимном, и призывает всех и каждого поклониться Ра в полдень. Когда чёлн Ра уходит на закат, Священная Птица прощается с богом, в надежде на встречу с ним следующим утром. О, Первый Среди Знающих, вслушайся же в звуки Священного Гимна и объяви нам божественную волю Ра! С этими словами фараон откинул покрывало с клетки. Увидев свет, петушок встрепенулся и прокричал: «Ку-ка-реку! Ку-ка-реку!» От неожиданности ряды жрецов дрогнули. «Святотатство...» — громко прошептал кто-то в наступившей тишине. Фараон усмехнулся и сказал. — Клянусь тенями предков, Первосвященник, на сей птице нет греха! Прошу тебя, благослови её и воздай ей те почести, что дарованы Соколу, Кошке, Крокодилу, Корове, Шакалу, Ибису, Быку, Барану и всем иным божествам страны Та-Кемт.

Пусть эта просьба будет принята благосклонно! Да будет между нами мир. Я всё сказал! Затем, подняв голову, фараон с достоинством оглядел собрание. «Если бы только Нефертити меня могла видеть», подумал он.

Рассказы читателей

Фараон слышал лишь своё дыхание и биение сердца в груди. Со всех сторон на него смотрели божественные Кошка, Крокодил, Львица, Бык, Корова, Шакал, Сокол, Ибис, Скарабей и другие священные твари. Фараон какое-то время молчал, соблюдая этикет и собираясь с духом. Ведь восстать против всех богов разом — дело неслыханное даже для него, царя! Почувствовав, что успокоился, Аменхотеп обратился к жрецам.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

16

«Вот аспид, змея подколодная, — подумал Аменхотеп. — Проклинать уже надумал... Ничего, найдётся и на тебя управа ...» Фараон открыл дверцу клетки и вытряхнул оттуда петушка — прямо под ноги Первосвященнику. Толстый жрец непроизвольно отшатнулся. Венчик белых соколиных перьев, покрывавший набедренную повязку на его чреслах, предательски колыхнулся... «Ко-ко-коо! Коооо-кооо!!!» — петушок пришёл в ярость. Ему не было дела ни до богов, ни до жрецов, ни до почестей. Он не испытывал страха, сомнений или раскаяния. Петушок бросился на то, что ненавидел больше всего в жизни, — белые перья. В них он всегда узнавал того петуха, от которого ему когда-то здорово досталось на царском птичнике... Вцепившись Первосвященнику в пах, петушок яростно, изо всех сил клевал, терзал когтями и снова клевал ненавистного соперника. — А-а-а-а!!! — возопил поверженный на спину Верховный Жрец. — Спасите! Помогите! О, боги! Меня оскопляют!!! Никто не пришёл ему на помощь. Боги дали знак. Воля богов — нерушима. — Хо-ха-ра-а! — хрипел Первосвященник, протягивая руки к фараону. — Фа-ра... он, влады...ка, спа..си... Аменхотеп подошёл ближе, неспешно развязал кошель и достал оттуда пригоршню пшена. — Цып-цып-цып! Цыпа-цыпа! — произнёс он древнее заклинание и рассыпал зерно перед Священной Птицей. Голодный со вчерашнего дня петушок немедленно оставил жертву и жадно набросился на еду. К стонавшему и корчившемуся Первосвященнику опасливо приблизились двое слуг — жрецы не должны марать руки о проклятого богами. «Я обещаю, обещаю... — визжал жрец, пока его вытаскивали из зала, — никогда... ничего... не скажу... против... О, Священная Птица! Да здравствует фара...» Его голос затих в глубине тёмного коридора. Навсегда.

Петушок, прохаживаясь в самом сердце Великого Храма Всех Богов, спокойно клевал зерно, каждый раз кивая красным гребешком в знак одобрения. Две линии жрецов, шажок за шажком отступая, превратились в полукруги — никто не хотел рисковать. Кое-кто потихоньку прикрывал уязвимые места руками. На всякий случай. Когда Петушок, наевшись, захлопал крыльями и снова закричал: «Ку-ка-реку! Ку-ка-реку!» — по залу пробежал восторженный шепоток. «Воистину, глас божий...» — умилённо сказал кто-то. Фараон кашлянул. Все взгляды устремились на него. — О, жрецы, почтенные священники, преданные слуги богов, чьи глаза зрели, уши слышали божественное откровение! — громким голосом сказал Аменхотеп. — Вы, кто свободен от ошибок! Знайте же, что хотя Крокодил могуч, ему не устоять перед Бегемотом. Шакал бежит от Львицы, а Кошка — от Шакала. Бык и Баран станут добычей Сокола, а Сокол — Коршуна... Есть только один бог, недостижимый, непостижимый и непобедимый — Ослепительный Атон-Ра, Великое Солнце! Он, и только добр, щедр, милосерден, вечен, прекрасен! Священная Птица Атона — здесь, перед вами. Возлюбите! Склонитесь! Воздайте хвалу! «Славься! Славься! Славься!» И, сначала один, затем другой и вот уже все жрецы простёрлись ниц перед маленьким петушком, который с перепугу прижался к ногам фараона. Оглядев согбенные спины, Аменхотеп улыбнулся. Но не стоило злоупотреблять покорностью жрецов. — Встаньте, мудрейшие! — приказал фараон, и все поднялись. Первый помощник первосвященника, старый морщинистый жрец, приблизился к царю и вкрадчиво заговорил. — О, Мощнейший из Быков, позволь спросить тебя, кто станет Верховным Жрецом нового бога? Кто будет ухаживать, воздавать почести и приносить ему жертвы?


Аменхотеп, помня, что сказала ему перед отъездом Нефертити, взял яйцо в щепоть и пустил его волчком по столу. Яйцо Священной Птицы Ра, жужжа, стояло вертикально. Все ахнули. — Воистину, — воскликнул старший жрец, — воистину боги сделали свой выбор! Приказывай — мы повинуемся! — Я, фараон, — громким голосом сказал Аменхотеп, — принимаю новое имя, Уетесрен-ен-Атон* — «Встречающий Гимном Солнце»! — Быть по сему!.. — отозвался нестройный хор. — Праздник Священного Хвоста состоится через неделю! — Быть по сему! — И Хвост будет сделан из перьев Священной Птицы Ра! — Быть по сему! — Храм Всех Богов отныне возглавит... — и он опустил руку на плечо старого жреца. «М’ир-Фа»,** тихонько подсказал тот. — Первосвященник М’ир-Фа! Я посвящаю тебя в Верховные Жрецы из любви к тебе, ибо сердце моё радуется от дел твоих. Я говорю тебе: отныне будешь вкушать пищу фараона в Храме Всех Богов! Столпившись, жрецы подняли нового Первосвященника на плечи. Царь подмигнул ему и тот ответил: — Щедро вознаграждают боги тех, кто ублажает их! — В таком случае жду всех на празднике Хвоста в моём дворце. И кстати!.. Не забудьте о подарках для Царицы Нефертити, — сказал фараон и, подхватив клетку с петушком, покинул зал. *** Когда стих грохот отъезжающих царских колесниц и разошлись приветствовавшие нового Первосвященника жрецы, М’ир-Фа, призвав юного послушника, удалился во внутренние покои Храма,

www.mirf.ru

*Уетес-рен-ен-Атон — одно из тронных имён Эхнатона (Аменхотепа IV) после «солнечной» религиозной реформы. ** М’ир-Фа — если честно, то Верховного Жреца Атона звали М’ир-Ра («Угодный Ра»), но надеюсь, никто не обидится на эту маленькую мистификацию.

17 Рассказы читателей

Кто станет настоятелем Храма Священной Птицы Ра? Средь нас есть много достойных этой чести, но как узнать волю богов? Жрецы с понимающими улыбками зашевелились. Загадки богов — удел мудрейших из мудрых. Пусть подумает юный фараон — и поймёт, что без жрецов и богов он никто. Аменхотеп, казалось, призадумался. Затем, подобрав с пола нового бога, сунул его обратно в золотую клетку и накрыл тканью. По залу прокатился вздох облегчения. Руки, прикрывавшие чресла, разжались. — Мы не будем ждать следующего Великого Собрания! — глядя в глаза старому священнику, сказал фараон и тот покорно опустил голову. — Боги изберут достойного прямо сейчас. Пусть тот, кто разрешит Загадку Яйца Священной Птицы, станет Первосвященником. — Так яви же нам эту загадку, о Сильноклювый Пеликан, — склонился ещё ниже жрец. — Вот она, — и порывшись в кошеле, Аменхотеп вынул оттуда куриное яйцо. — Тот, кто сможет установить его вертикально, достоин быть Великим Жрецом. Я сказал! — Быть по сему! — дружно согласились все. Загадка казалась очень простой. Слуги внесли столик из чёрного дерева. Один за другим священники подходили к фараону и пробовали выполнить условие загадки. После нескольких десятков безуспешных попыток в зале воцарились уныние. Яйцо крутилось, вертелось, скользило, падало, но упорно не желало стоять. В отчаянии некоторые взывали даже к страшным богам ада, обещая отдать им на растерзание сердца и души, если те помогут им справиться с задачей. Тщетно... Наконец очередь дошла до старого жреца. Внимательно осмотрев яйцо со всех сторон, он с земным поклоном протянул его фараону. — О, умнейший из сынов Тота-Ибиса, пролей же воду мудрости на скудную почву наших умов, — смиренно попросил жрец.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

18

где с кряхтением принялся разоблачаться перед омовением и ужином. — Ну и денёк, Хапи... — сказал он, пока служка развязывал многочисленные узлы, удерживающие накидку из львиной шкуры. — Как думаешь, за неделю успеем подготовить праздник Хвоста? — За неделю?.. Успеем! — беспечно ответил тот и, сложив шкуру, начал обливать поджарое стариковское тело холодной водой из кувшина. — У-ух-х, хорошо! — фыркал М’ир-Фа, растирая затёкшую от поклонов спину. — А со слухами что делать? Ведь нашу жреческую братию пивом не пои — дай поболтать...

— Может... как всегда? — отозвался бойкий помощник. — Легенды, сказки, предания... Пусть храмовые грамотеи вытешут всё в благоприятном свете: царь-деспот, юная царевна, благородный жрец и всё такое... — Отличная мысль! — похвалил его Первосвященник и набросил на плечи белое льняное полотенце. — Так... а что у нас сегодня на ужин? — Да как обычно, — ответил Хапи. — Куриные крылышки, омлет и гранатовый сок. — О, боги!.. — вздохнул М’ир-Фа и скрутил кукиш, чтобы отвадить злых духов. — О, боги, — согласился юный жрец, думая о чём-то своём.


19 Рассказы читателей

Это_Не_Я

Письма Жозефины От редакции: Достаточно неразумно принимать одни предсказания и отмахиваться от других, если источник их — один и тот же. Вдвойне неразумно подтасовывать предсказания. Увы, неприятные пророчества сбываются не хуже желательных...

Автор знает, что на самом деле всё было не так. омба разорвалась в опасной близости от шатра императора. Комья земли вперемешку с песком застучали по натянутой ткани. Наполеон даже не обратил внимания, как до этого не замечал изнуряющей жары и пота, стекавшего по шее за воротник мундира. Он внимательно слушал доклад. Маршал Даву сделал очередной глоток из фляги и продолжил: — Ибрагим-бей вот-вот прорвёт правый фланг. Надо отступать, сир. Мы не сдержим новые силы мамелюков, пришедшие на выручку Мурад-бею. Император на минуту задумался, и глубокая складка пересекла его лоб. В этот момент полог шатра откинулся, и внутрь протиснулся посыльный. Он протянул Наполеону конверт, который тот, не глядя, бросил поверх разложенных карт. Сейчас ему было не до писем от Жозефины. — Кто у нас в резерве? Богарне? Отправьте его на правый фланг. Мамелюков надо сдержать. Любой ценой! — последнюю фразу Наполеон произнёс с нажимом. Один из адъютантов бросился передавать приказ.

Б

www.mirf.ru


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

20

Бонапарт опустился на стул и обхватил голову руками. Жара мешала сосредоточиться. Он приподнял голову и взглядом остановился на конверте. Тоненький лучик света пробился сквозь маленькую дырочку в ткани шатра и упал на печать. Изображение орла заиграло, отчего тот стал казаться золотым. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Наполеон схватил конверт, сломал печать и залюбовался красивым ровным почерком жены. Мой дорогой Наполеон! С тех пор, как ты покинул Париж, я не нахожу себе места. Пребывая в постоянном беспокойстве за тебя, посетила Мари Ленорман — известную парижскую прорицательницу и гадалку. Ты должен её помнить. Это она предсказал мне встречу с тобой и твоё возвышение. Долго не решалась пойти к ней, так как боялась услышать самое страшное. Но Гортензия уговорила меня и даже составила компанию. С тех пор, как я была в последний раз у гадалки, в её салоне ничего не изменилось. Там царит всё такой же полумрак. Всё так же на столе стоит хрустальный шар, в котором она видит будущее. Даже колода гадальных карт мне показалась той же самой. Но если в прошлый раз мадам Ленорман была словоохотлива, то нынче она очень долго молчала, а потом сказала одну-единственную фразу, смысла которой я так и не поняла: «Пусть сын ударит слева, а Брюи уйдёт». Сколько я ни просила её дать пояснения, она не проронила более ни слова. Мой дорогой Наполеон! Я очень волнуюсь за тебя и за Евгения. Пожалуйста, если ты хоть что-нибудь понял, прислушайся к словам Мари. Люблю. Целую. Жду. Твоя Жозефина.

Бонапарт отложил письмо в сторону. О способностях Мари Ленорман ходили легенды. Поговаривали, что это она предрекла смерть Марату и Робеспьеру. Глупость какая! Неужели он — император Франции — будет слушать какую-то гадалку? Что она там говорила? Пусть сын ударит слева? Слева. Что у нас слева? Наполеон склонился над картой. Ну, конечно! Мамелюки бросили все силы на прорыв правого фланга. Левый защищён слабее. Он поднял глаза на адъютанта: — Срочно! Приказ для Евгения Богарне. Пусть берёт весь свой корпус и наносит удар по левому флангу. Адъютант пулей вылетел из шатра. Даву недоумённо уставился на императора: — Но ведь Ибрагим-бей... Наполеон его не дослушал: — Нужно срочно передать де Брюи, пусть собирает весь свой флот и убирается из Абу-Кира — Нельсон на подходе. *** Бонапарт обнял жену и зарылся лицом в её волосах. Как же он по ней скучал! Аромат духов пьянил, а тонкие простыни лишь подчёркивали изгибы прекрасного тела. Жозефина заёрзала, устраиваясь поудобней. — А дальше? — промурлыкала она. — Дальше твой сын ворвался в тыл к мамелюкам, и мы задали им жару. Он притянул жену к себе, прерывая поток новых вопросов крепким поцелуем. Немного успокоившись и восстановив дыхание, Жозефина продолжила расспросы: — А что означала фраза про де Брюи? — Его флот стоял в бухте Абу-Кир, совершенно не готовый к атаке англичан. Покинув бухту, де Брюи встретил Нельсона и задал ему хорошую трёпку, — Наполеон самодовольно улыбнулся, — если бы не ты, любимая, мы бы крепко застряли в Египте. Англичане просто отрезали бы нас от моря. А я не обнимал бы сейчас самую прекрасную женщину на свете. — Моя заслуга невелика. Это всё Ленорман.


21

www.mirf.ru

нарушил своё слово. Я нарушила своё — не публиковать предсказания. Мы в расчёте. — Ты потребовала невозможного — отказаться от России! Зачем тебе это? — Раз потребовала, значит, так было нужно. Если тебе больше нечего мне сказать, уходи! — Ты становишься слишком опасна, и я разберусь с тобой сразу, как только вернусь из России. С этими словами Наполеон развернулся и решительным шагом покинул дом Ленорман. *** «Россия тебя погубит». Бонапарт не мог точно сказать, слышал ли эти слова, когда покидал дом гадалки, или же ему просто почудилось. Император зябко поёжился. Жаровня не давала достаточно тепла, чтобы чувствовать себя комфортно. Окна в карете покрылись ледяными узорами. Наполеон приложил ладонь к стеклу: узор начал таять, открывая взору императора унылый пейзаж. Равнина, деревья вдоль дороги, да и сама дорога — всё было покрыто огромной снежной шапкой. Смотреть было не на что. Наполеон отвернулся от окна и погрузился в собственные мысли. Снег, мороз — и это в начале ноября. Что ж это за страна такая, где осень настолько быстротечна, что кажется, будто зима наступает сразу после лета? А в Париже сейчас красиво, яркие листья мягким ковром устилают парки и аллеи. Жареные каштаны... Внезапно карета накренилась, выдирая императора из полудрёмы. Дверца открылась, жаровня вывалилась, и угли с противным шипением погрузились в снег. Один из гвардейцев подбежал к карете, открыл противоположную дверцу и помог Наполеону выбраться. Потирая ушибленное плечо, Бонапарт прошёлся чуть вперёд, чтобы размять затёкшие ноги. Его внимание привлекла груда тряпья в паре метров от дороги. Заметив взгляд императора, кто-то из гвардейцев подсказал:

Рассказы читателей

— Её слова помогли мне заметить то, что ускользало от внимания. Надеюсь, ты щедро с ней расплатилась? — Она отказалась от денег. — Да? — Наполеон удивлённо посмотрел на супругу. — И какой из твоих бриллиантов она выбрала? — Она не взяла ничего. Сказала, что ещё не время требовать. — Хорошо. Я дам ей всё, что она пожелает. Наполеон Бонапарт не делает долгов. *** Император постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь маленького домика на Рю де Турнон. Мари Ленорман сидела за столом, пристально вглядываясь в хрустальный шар, словно не замечая Бонапарта. Наполеон решительно пересёк небольшую комнатку и, швырнув в лицо гадалке газету, прошипел: — Ты что себе позволяешь? Та подняла на императора томный взор и, нисколько не страшась его гнева, ответила спокойно, словно перед ней был обычный буржуа из предместья: — У каждого своя работа. Ты воюешь, я предсказываю. — Ты не предсказываешь. Ты сеешь недоверие среди моих подданных. За такие вещи тебе прямая дорога на гильотину. Скажи спасибо, что моим людям удалось вовремя пресечь распространение этого пасквиля. — Жаль, что верноподданные императора Франции так никогда и не узнают, какая участь их ждёт, — Мари пожала плечами. — Что ж, это ничего не меняет. Моё предсказание остаётся в силе: война с Россией погубит тебя, многие сыновья Франции полягут на чужбине... — На что ты рассчитывала, публикуя это в газете? Я уже говорил, что не откажусь от своих военных планов. Какую цель ты преследуешь? Кто стоит за твоей спиной? Кому ты служишь? Уж не Александру ли? — Как много вопросов, Наполеон, — женщина улыбнулась. — Помнится, ты обещал исполнить любую мою просьбу. Ты


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

22

— Солдат. Замёрз ночью. Их здесь много. Проваливаясь в сугроб, Наполеон приблизился к трупу, смахнул с лица снег и вгляделся в застывшее молодое лицо. Он вспомнил этого юношу. Тогда, в Египте, после победы над Мурад-беем Бонапарт лично награждал подчинённых своего пасынка за проявленную доблесть. Этот мальчишка запомнился ему своей молодостью, энергией... Император напряг зрение и вгляделся в заснеженную равнину. То тут, то там можно было заметить трупы солдат. Они лежали и сидели, поодиночке и целыми группами. Наполеон выбрался на дорогу, где гвардейцы уже достали карету из ямы. — Как называется это место? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Здесь рядом деревня Михайловка, сир, — подсказал кто-то из офицеров. — Михайловка, — пробормотал Бонапарт, словно пробуя слово на вкус. — Будь ты проклята, Михайловка! *** Мой дорогой Наполеон! Я знаю, ты уже на пути в Париж, но боюсь, что для меня будет слишком поздно. Доктор сказал, это дифтерит. Так много хочется тебе сказать, и так мало подходящих для этого слов. На прошлой неделе ко мне приходила Мари Ленорман. Говорила, что после того, как ты подменил её предсказание и опубликовал в газете лжепророчество о безоговорочной победе над русскими, её

салон обходят стороной. Все считают её шарлатанкой, она бедствует. Я предложила Мари денег, но она снова отказалась. Сказала, что никакие деньги не вернут ей доброе имя, и лишь кровь может смыть этот позор. Вскоре после её визита я слегла. Не буду описывать те страдания, которые испытываю. Хочу, чтобы ты запомнил меня здоровой, весёлой и жизнерадостной. Письмо отсылать не буду. Ты получишь его по возвращении, уже скоро. Оно будет ждать тебя в кабинете на столе. Береги себя и прощай. Люблю. Целую. Твоя Жозефина. Наполеон нервно скомкал письмо и в сердцах стукнул кулаком по столу. Почему? Почему она ушла именно сейчас, когда так нужна ему! Внезапно горячая волна подхватила его сознание и понесла куда-то далеко, где красными кругами расписано оранжевое небо, где стайки пурпурных стрижей со свистом проносятся над алыми полями... *** Вбежавший в кабинет адъютант обнаружил своего императора лежащим на полу в луже крови. Всё было кончено. Падая в приступе эпилепсии, Наполеон ударился головой о каминную решётку. В руке он сжимал последнее письмо Жозефины. Маленькая сургучная печать с изображением орла переливалась в лучах зимнего солнца.


23 Рассказы читателей

Mike The

Грустная историческая фальсификация От редакции: Пьянство и распутство никого до добра не доводят. А уж когда речь не просто о человеке с улицы, но об императоре — и подавно...

х, Джованни, что-то наша затея мне уже совсем не нравится, — вздохнул император и, опустив шторку, отвернулся от окна. Сейчас ему так не хватало спокойствия верных глаз своего слуги, но в полумраке кареты было невозможно что-либо разглядеть. — Ваше величество, не стоит переживать, — зашевелился силуэт напротив. — Ещё несколько минут, и будем на месте. — Не знаю, не знаю... Глянь, какая луна над городом. — Это не страшно... — Не страшно?! Джованни, ты представляешь, что будет, если австрийские собаки прознают о нашем... — император замялся, подбирая подходящее слово. — Похождении? — мягко переспросил слуга и продолжил. — Так они не узнают. — Конечно... Тебе-то легко рассуждать. Смотри, если что-то пойдёт не так — в тот же день сожгу на центральной площади, и Папа Римский не поможет. — Великий Гвидоне знает, что моя преданность не зависит от угроз. За годы службы при дворе его величества... — Да, знаю, знаю, — перебил император. — Но в случае огласки милости не жди.

– Э

www.mirf.ru


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

24

К подобным угрозам Джованни уже привык и счёл разумным не отвечать на очередной выпад. В наступившей тишине ночь мгновенно наполнилась неторопливым цоканьем лошадиных копыт и равномерным поскрипыванием. «Грунтовый участок объездной дороги остался позади, — смекнул слуга, — значит, до цели путешествия уже не далеко». Пройдя под аркой, карета сделала крутой поворот и, слегка подпрыгнув, скользнула в ближайший переулок. Захрустел сухой гравий. В какой-то момент ветерок качнул неплотно задёрнутую занавеску, и лунный свет упал на руки монарха. Всего мгновение, но Джованни успел заметить несвоевременную дрожь тонких пальцев, сжимавших старый молитвенник. — Не бойтесь, мой государь, — прошептал слуга, когда карета остановилась, и тут же получил неловкую то ли оплеуху, то ли пощёчину. — Никогда! Слышишь, никогда... Даже думать не смей, что я могу чего-то бояться, — прошипел Гвидоне и, пихнув дверцу, шагнул в ночную тишину. Потирая ушибленную щёку, Джованни выждал, пока стихнут шаги, и тихонечко захихикал: — Трусливый паяц. Без моих подначек ты бы тут ещё долго дрожал. Господи, храни Италию, за что нам всё это?! *** Чем дальше император отходил от кареты, тем стремительнее таяла его уверенность: храбриться в одиночестве почему-то не получалось. Луна, как назло, скрылась за облаками, и контур входной двери, к которой он направлялся, теперь едва читался. Положив вспотевшую ладонь на прохладную чугунную ручку, Гвидоне несколько минут простоял в нерешительности. Попробовал припомнить хоть какую-нибудь молитву, но мысли прятались, и в голове роились одни проклятия. Впрочем, именно они и подстегнули государя переступить порог.

— Я пришёл, — громко произнёс император, оглядываясь по сторонам. Помещение напоминало его охотничий домик. Несколько свечей под потолком, стены завешаны звериными шкурами, в воздухе — аромат горных трав. Даже камин занимал своё привычное место, но сегодня никто не удосужился развести огонь. — Не шуми, — донеслось из дальнего угла, куда не пробивался свет. — Государь... всегда заставляет себя ждать? Гвидоне резко повернулся на голос, но тьма надёжно скрывала его собеседника, который продолжил: — У нас мало времени — не будем его терять. Задвинь засов и подойди поближе. Император опустил щеколду, но остался недвижим: — Сперва назови себя. Кто ты? — А тебе не донесли? — удивился голос. — Донесли. Ты — севильская ведьма. Дьявол во плоти. Но я не верю в эту чушь. — Разве? Тогда зачем тебе молитвослов? Впрочем, он меня не беспокоит. Гвидоне тихо выругался, убирая книгу в карман. — Так кто ты? — произнёс он уже несколько спокойнее. — Меня зовут Лаура. Я — та, кто ведает. Та, кто знает. И очень жаль, что люди относят знания к проявлению Сатаны. — И ты сможешь мне помочь? — Попробую. Но если будешь стоять у дверей, то... — Ладно, — согласился император, делая первые шаги. — Ты знаешь о моей беде? — Знаю, но у меня есть несколько вопросов. И от того, что услышу, будет многое зависеть. Давно у государя начались проблемы с женщинами? — Нет... Да... Не совсем, — зачастил Гвидоне, стараясь побыстрее разделаться с неприятными подробностями. — Пять... Да, — пять лет назад, когда супруга умерла во время... во время родов... Она подарила мне второго сына, но... С тех пор я... Мужская сила оставила меня с тех пор.


— Что теперь? — спросил он, утирая липкие губы. — Жди-и-и... — прошептал голос и умолк.

www.mirf.ru

*** «Должно быть, скоро рассвет, — размышлял император, развалившись на звериных шкурах у самого камина. — Нельзя допустить, чтобы утро застало меня здесь, но как быть с колдуньей?» В который раз ему захотелось позвать затаившуюся ведьму и потребовать объяснений, но стоило набрать воздуха в грудь, как намерение расплывалось тягучим безволием. Ощущение было столь непривычным, что государь подобно ребёнку то и дело посмеивался над собственной беспомощностью. Пошевелив поленья, Гвидо откинулся на спину и, закрыв глаза, попробовал сосредоточиться на своей проблеме. Увы, но ничего не менялось — он оставался всё так же беспомощен, как и до эксперимента с напитком. Несколько раз себя ощупав, император зевнул и уже подумывал вздремнуть, когда лёгкий шорох заставил повременить с Морфеем. Приподняв веки, он, словно сквозь сон, увидел лицо склонившейся над ним синьорины. Та улыбнулась и государь, сам не понимая почему, улыбнулся в ответ. Несколько минут они молча смотрели друг другу в глаза, и тут Гвидоне почувствовал столь долгожданное и отчасти уже позабытое напряжение. В то же мгновение он притянул девушку к себе и, хрипя от нетерпения, принялся срывать с неё одежды. *** С тех пор прошло немало лет. Первое время казалось, что государя буквально подменили, настолько чутким и отзывчивым он стал, но постепенно жизнь вошла в привычное русло. Повседневные заботы и развлечения сменяли друг друга. Император, сам того не желая, позабыл о чудесном исцелении. Гвидоне так бы и дожил свою развесёлую жизнь, не вспомнив о Лауре, но...

25 Рассказы читателей

— А что же лекари? — Лекари? Старые прохиндеи. Никогда не признают своей... своей беспомощности, но продолжают пророчить выздоровление. Священный огонь очистил их души. — Неразумно... впрочем, это их судьба. Но почему вопрос мужской силы так беспокоит императора? У него уже есть сыновья, которые продолжат род и займут престол. Разве бесконечные войны и пьяные пирушки не способны утешить мятежный дух? — Не вижу причин перед тобой оправдываться, — бросил Гвидоне. — И не надо. Но, может, дело в том, что государь слишком любил женщин?.. — А если и так? — ...И продолжал их любить, несмотря на свои клятвы в верности. Даже когда супруга пыталась его умолять... А затем хотела покончить с жизнью. Когда... — Довольно! — рявкнул государь, бросившись в тёмный угол. Но его руки схватили лишь воздух, и император замер, растеряно озираясь. — Я не хочу тебя унизить, и раскаяния не нужны, — продолжала Лаура. Теперь казалось, что её голос исходит отовсюду. — Всего лишь понять причину твоих бед. Но если император не готов... — Нет, я готов! Чего ты хочешь? — выдохнул Гвидо, чувствуя, что может упустить свой последний шанс. — Назови любую цену, только помоги. — Золото меня не интересует. — Но что тогда? Душу? — О нет. В эту ерунду я не верю. Но... — Любую волю твою исполню. Как свою. — Хорошо. Это предложение можно принять, но... помни о данном слове. В камине вспыхнуло пламя, и его отблески окрасили комнату багрянцем. — А теперь подойди и, веря в исцеление, испей чашу с благотворным напитком. Золотой кубок, казалось, парил над огнём. Гвидоне вцепился в драгоценный металл и, забыв про осторожность, одним махом проглотил содержимое.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

26

Со временем вельможи прознали, к кому наведываются их супружницы, и решили отравить престарелого ловеласа. К несчастью ли, а может, к радости, но получилось, что яд достался сыновьям самодержца и те скоропостижно скончались. Отгремели похороны, минули поминки, догорели на кострах предатели вместе со своими болтливыми жёнами. А государю пришлось по-новому взглянуть на свою, теперь уже бездетную жизнь и впервые озаботиться вопросом наследования. От заграничных принцесс, сами понимаете почему, отбою не было, то с одной познакомится, то с другой, да вот незадача: как он ни старался, а ребёночка завести всё не получалось. «Эх, Джованни, не судьба. Видимо, я уже совсем стар стал. Хвост стоит, да земля не родит», — жаловался он верному слуге в минуты отчаяния, и великая Италия в его лице уходила в запой. На этот раз Гвидоне обнаружил себя в парке. Ощущения по телу и сознанию были привычны, вот только солнце, зависшее в зените, казалось особенно мерзким. Вставать не хотелось, но полуденная жара и невыносимая жажда заставили его подняться. Отряхнув с одежды кусочки земли, император медленно облизнул сухие губы — ощущение оказалось не из приятных. Тогда он попробовал сплюнуть липкую гадость, обволакивающую язык, но и плевка не получилось — слюна тягучей соплёй повисла на кончике языка и, неловко качнувшись, размазалась по подбородку. — Будь проклят этот мир — пробурчал государь, утираясь заляпанным рукавом парадного камзола. — Джованни, сукин сын, опять не дотащил меня до кровати? Вот только попадись. Слышишь, мерзавец? Ответа не последовало, но зато, прислушиваясь, Гвидо уловил вожделенное журчание. Самого источника видно не было и, распугивая вездесущую живность, он побрёл на звук. Небольшой фонтанчик, коих в парке было достаточно, встретил долгожданной

прохладой. Разогнав лягушек, самодержец пригубил зеленоватую воду и, сочтя её вполне сносной, припал к живительной влаге, когда... — Слава великому императору! Слова прозвучали столь неожиданно, что государь хватанул лишку и закашлялся. Обернувшись же, он увидел незнакомую даму, неспешно выходящую из-за деревьев. — Слава великому Гвидоне! — повторила она, склонившись в поклоне. — Слава, слава. Мне всегда слава, — буркнул государь. — Ты кто такая? — Меня зовут Лаура, — ответила та и замерла, словно чего-то ожидая. — Новая служанка, что ли? — О нет, — улыбнулась женщина. — Не так много лет прошло... Неужели повелитель позабыл ту, что ведает? Ту, что в своё время помогла справиться с недугом и вернуть былую уверенность? Император наморщил лоб, придирчиво оглядел собеседницу, и вдруг его лицо просияло: — Так это ты?! — выдохнул он, пытаясь привести в порядок всклокоченные волосы. — Та девушка... Севильская ведьма. — Опять это слово — вздохнула Лаура. — Ну да, ведьма, — продолжал Гвидоне, воодушевлённый нахлынувшими воспоминаниями. — Никто не мог мне тогда помочь, и только ты... ты... — Государь остановился на полуслове с недоверием посмотрев на женщину. — Погоди, но почему я о тебе не вспомнил, когда навалилась новая беда? Ты ведь всё знаешь? Сможешь мне помочь? — Знаю. Ведь я — та, кто ведает, — ответила дама, умалчивая о части вопроса. — Я не могла придти раньше. На то были свои причины. Но сегодня... — Так ты мне поможешь? — нетерпеливо перебил император. — Возможно... — улыбнулась Лаура. — Но государь помнит данное им слово? — Слово? — удивился Гвидоне. — Ах, да. Но ты ведь так ничего и не попросила. Если


— Вот, значит, как?! — ощерилась Лаура. — Это и есть твоя награда? Тогда будь проклят! А присутствующие здесь станут свидетелями твоего бесчестия. — Какого бесчестия? — усмехнулся император, подходя к ней вплотную. — Никакого бесчестия я не помню. Но ты... Ты получишь свою награду! С этими словами государь выхватил меч из рук ближайшего стражника и, вложив в удар все свои старческие силы, пронзил несчастную. — Джованни, держи вторую девчонку, — бросил он через плечо. — Какую девчонку? — переспросил слуга в недоумении. — Как какую? Вот эту... Император обернулся, ища глазами наследницу, но той и след простыл. Лишь примятая трава напоминала о её недавнем присутствии. *** — Вот так всё и закончилось, — вздохнул Джованни, перекатывая из стороны в сторону пустую бутылку. — Жаль, конечно, старую ведьму, но... сколько их в те годы на кострах погорело. — Погоди-ка... это что, и конец? А как же Гвидоне? А дочка? — Гвидоне? Умер он через месяц. От неведомой болезни. Сам я в названиях не силён, только рассказывают, что захворал его «петушок» от постоянного распутства, да и хозяина за собой потянул. — А дочка? — А вот за дочку говорить не буду. Я же её не видел. Так что даже не знаю, была ли она, али нет. Мало ли что запойному государю могло привидеться. Но сдаётся мне, эта история ещё не окончена.

27 Рассказы читателей

сделаешь так, чтоб у меня появился наследник, можешь просить всё, что угодно. Хоть половину империи. — Хорошо. Без наследника ты не останешься, — кивнула ведьма и, чуть повернув голову, выкрикнула: — Франческа, подойди сюда. Осторожно ступая промеж корней, из-за деревьев вышла молодая девушка и, поклонившись, остановилась напротив. — Это наша дочь, о великий, — произнесла Лаура, словно оглашая приговор. — А воля... Я желаю, чтобы она стала императрицей Италии как прямая наследница его величества. — Моя дочь? — переспросил император и непроизвольно попятился. — Этого не может быть. Этого... Это... — Посмотри ей в глаза, разве ты не узнаёшь свою кровь? — Старая ведьма, — взвизгнул Гвидоне и чуть не подскочил, упёршись спиной в поребрик фонтана. — У императора не может быть детей от какой-то простолюдинки. Это же позор на всю Италию. А престол? Девчонка не может встать во главе государства. И думать не смей! — Такова моя воля, — заговорила Лаура, медленно приближаясь, — а его величество должен держать данное им слово. Или он забыл... В эту минуту, продираясь сквозь кусты, на поляну выбежало несколько стражников, а за ними запыхавшийся Джованни. — У вас всё нормально, вашес-ство? — выпалил он, пытаясь перевести дух. — Я слышал, вы меня звали, и вот... — Где ты был раньше? — рявкнул Гвидоне, обретая былую уверенность. — Взять эту ведьму! Немедленно! Повинуясь приказу, солдаты подступили ближе и встали, держа оружие наготове.

www.mirf.ru


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

28

Жан Корсо

Души, где скрыты увядшие зори От редакции: Среди сонма всех тех, кто забывает о слове и долге — в угоду страсти ли, жажде наживы ли, себялюбию ли — всё-таки остаются и те, кто верен себе. Они и спасают этот мир — порой ценою собственной жизни.

сумерках горная тропа становилась ещё более опасной. Монотонно бубня под нос молитву, брат Северин натянул поводья и спешился. Все мышцы гудели от усталости, но до замка было рукой подать, и молодой мужчина не терял надежды успеть до наступления темноты. Причудливыми фигурами громоздились скалы над обрывом. Он шёл вперёд, осторожно ступая по скользким камням, лошадь неторопливой трусцой следовала за ним. Внезапный жар в груди остановил молитву. Монах придерживал рукой массивный крест, а ноги сами ускоряли шаг. Юноша собрался с силами, обратившись в слух. Раскалённый крест предупреждал о близкой опасности, о нечисти, притаившейся за углом. Ветер принёс обрывки звуков: лязганье железа, низкие хриплые окрики, треск горящих факелов. И — едва слышную на таком расстоянии — вонь горелой плоти. Брат Северин бежал на помощь и молил небеса о том, чтобы не опоздать. Увесистый крест ощутимо бил по груди и разгорался всё ярче. Монах издалека разглядел красные всполохи факелов в утробе глубокой пещеры. Два воина скорчились у входа, и один был точно мёртв, а второй истекал кровью, прижимая к телу обрубок, оставшийся на месте ле-

В


29

www.mirf.ru

— Соберите останки и сожгите, — приказал предводитель. Брат Северин предложил свою помощь раненым, но, опьянённые победой, они ещё не чувствовали боли. — Святой отец, вы не могли найти лучшего момента, чтобы наведаться в моё княжество, — обратился к нему предводитель. — Отныне мой дом — это ваш дом. *** Брат Северин был так утомлён, что хотел отказаться от праздничного ужина. Он завидовал Эльзе: его лошадь сама пришла под стены замка и давно спала, прикормленная добрым конюхом. Но князь был настойчив, и юноше пришлось разделить трапезу с ним и двумя сыновьями. Старший, Тибор, был статен и красив той мужественной красотой, какая бывает только среди жителей гор. Смоляные волосы, крупный нос, широкие крепкие ладони и быстрые уверенные движения, — всё в нём напоминало отца. Младший, Эмиль, глядел лукаво и словно бы по-женски нежно. Присмотревшись, брат Северин заметил, что ресницы у него изогнуты, и держится он намного изящнее брата и отца, и улыбается как бы исподтишка. Волосы у Эмиля завивались кудрями, щёки розовели юношеским румянцем, и сам он был слишком опрятен для этой почти дикой местности. За столом разговоров только и было, что о побеждённом чудище да о поляках, что норовят напасть на княжество. Монах клевал носом и встрепенулся, когда князь Виктор обратился к нему. — Брат Северин, я видел разные чудеса, но, клянусь Богом, ваш крест горел неземным пламенем, и потух в ту же секунду, как тварь издохла. Монах смутился и ответил, не поднимая взгляда. — Я получил его в дар от своего наставника. Он действительно чует нечисть и может предсказать, откуда придёт очередная напасть, но он работает только с приходом темноты. У нас в ордене он считался ве-

Рассказы читателей

вой руки. Брат Северин склонился над ним и наспех перевязал рану обрывком ткани. — Сожми крепче! — крикнул он в обезумевшее от боли лицо раненого. Из пещеры слышались стоны, и только один голос сохранял твёрдость: — Держать строй! Монах поднялся с колен и взял меч наизготовку. Крест, казалось, прожигал насквозь одежду, кожу и плавил кости. Брат Северин перекрестился и, глубоко вздохнув, устремился на шум. Битва кипела. Нестройный ряд воинов отбивался огнём и мечом. Вязкая слизь покрывала стены и пол пещеры. Огромная змея с дюжиной щупалец извивалась в центре, и от её шипения закладывало уши. На острие атаки выступал предводитель отряда. Его меч мелькал так быстро, что невозможно было уловить отдельного движения, но лишь вихрь уверенных ударов. Монах успел только охнуть, как один из отростков потянулся в его сторону, но тут же отполз, почуяв святую силу. Брат Северин глубоко вдохнул, закрыл глаза и, перекрикивая шум сражения, запел молитву. Робкий поначалу, голос монаха постепенно обретал уверенность, звучал всё глубже и громче, заполняя пространство пещеры. Тварь застыла, раскачиваясь, словно танцуя. Воины замешкались, но тут же пришли в себя от повелительного окрика: — Рубить конечности! Прижигать огнём! Одно щупальце, второе, третье, — словно дерево очищали от веток. Предводитель откинул с лица волосы, промокшие от пота, и ринулся в бой. Змея изворачивалась, отступая вглубь пещеры, но меч настиг её. Плоская голова шлёпнулась на мокрый от крови и слизи пол. Воин, подскочивший с факелом, прижёг в последний раз змеиную рану, и всё было кончено. Монах завершил песню и растёр ноющие виски. Крест на груди тут же остыл. Воины зашлись победными криками, радостно обнимаясь.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

30

личайшей реликвией, и его доверили мне. Если честно, я и сам не знаю, чем этого заслужил. Князь широко улыбнулся: — Это слова воина, в котором скромность ступает рука об руку с мужественностью. Теперь я вижу, что вы воистину его заслужили. — Он оставляет ожоги, — пробормотал Северин, потирая грудь. — Это величайший дар, но вместе с тем и величайшее бремя. — Эх, мне бы такое бремя, хотя бы ненадолго, до дня святого Антония, — вздохнул Виктор, — я успею расчистить окрестности от всей той дряни, что окружает нас плотным кольцом. — Да, — согласился Тибор, — мы почти месяц выслеживали змею, карауля каждую ночь у входа пещеры. Будь у нас крест, ни одна бы овца не пропала, ни один бы человек не погиб. Брат Северин почувствовал, как у него краснеют щёки. Он не может оставить этих людей в беде. — Возьмите, — он стянул крест через голову и протянул его Виктору. — Я останусь здесь с вами до тех пор, пока мой меч и мой крест смогут сослужить верную службу, пока земля не будет очищена от скверны. Князь бережно принял крест. — Просите всё, что хотите, брат Северин. Клянусь честью, я отдам вам любую драгоценность, что у меня есть. — Мне ничего не надо. Пообещайте мне беречь этот крест, как зеницу ока, и никогда не накрывать его. Всегда носите его поверх одежды и не прячьте. *** Дело спорилось. Каждую ночь отряд княжеской охраны во главе с Виктором или Тибором отправлялся на очередную вылазку. Брат Северин порой ходил с ними, но всё чаще его помощь требовалась в городе, где было так много тёмных людей, не ведающих об истинной вере. Редкие часы отдыха монах проводил наедине с книгой или беседуя с Эмилем. Юноша был начитан, но

отличался легкомыслием и праздностью, и порой неуважительно отзывался об отце и крестьянах, чем сильно огорчал монаха. Брат Северин не раз и не два пытался наставить младшего сына на путь истинный, но добился только того, что Эмиль стал его избегать. — Там, в столице думают, что вся нечисть — это сказки простого люда, — часто говаривал Виктор. — Дескать, грубые да неотёсанные, боятся своей тени. Но я знаю, ЧТО я видел. Я видел, как людей разрывало пополам нечеловеческой силой. Я видел детей, идущих на тихий манящий зов лесных духов. Я видел юношей, с которыми время играло дурную шутку; они уходили в горы на день и возвращались глубокими стариками. И это не сказочки. *** Князь начал носить рубахи с глубоким вырезом, демонстрируя всем ожоги на груди, подчёркивающие его доблесть. У Тибора под глазами залегли тёмные круги, не сходившие даже после целого дня отдыха. Но весь город пребывал в радостном возбуждении, воины гордились тем, что делают доброе дело. И брат Северин был счастлив, как никогда. *** В одну из ночей монах сопровождал Виктора до горной реки. Крест горел вполсилы, должно быть, чудище пряталось под толщей воды и не хотело выбираться на сушу. Северин пытался выманить его пением, но всё тщетно. Они стояли на каменистом берегу, пока крест не погас, а потом были вынуждены повернуть назад. Проходя мимо тихой заводи, князь внезапно остановился, крепко сжав руку монаха. Повернув голову, юноша заметил, как алые всполохи освещают лицо Виктора, и перекрестился. Тихий всплеск воды привлёк их внимание. — К озеру, — негромко скомандовал князь. — Не спугните. Они быстро пошли вдоль берега к крупному озеру, в которое впадала река. Камни закончились, и они ступили на мягкую


31

www.mirf.ru

— Мы должны отомстить, — твёрдо проговорил он. — Неужто нам озёрный дух не по зубам! Монах заметил, как при этих словах желваки заиграли на лице Тибора, но не придал этому нужного значения. Брат Северин молился до самого рассвета и, едва задремав, был разбужен внезапными криками. Он выскочил из замковой часовни во двор и увидел печальную картину. Отчаянный смельчак Тибор, так любивший своего брата, отправился этой ночью к озеру в одиночку. Стражники, отосланные на поиски на рассвете князем, который заподозрил неладное, входили в замок. Пошатываясь под тяжестью погибшего, двое воинов из охранного отряда внесли тело молодого княжича. Насквозь мокрый, полуодетый, глаза его были широко распахнуты, победная улыбка застыла на губах. Князь Виктор прижался к сыну всем телом, и лишь глухой стон вырвался из груди. Северин заплакал, не стесняясь своих слёз. *** После похорон Тибора все стали шептаться о проклятии. «Мавка, в городе мавка», — только и слышалось со всех сторон. Матери прятали сыновей после наступления ночи, жёны — мужей. Брат Северин потерял сон и покой. Едва глаза закрывались, он видел сплетение двух тел на влажном берегу. Он видел блаженную улыбку на бледном лице Эмиля. Он видел счастливый победный оскал мёртвого Тибора. Он слышал чавкающие звуки и тихий всплеск. И тут же просыпался. Тогда Северин молился, жарко и неистово, так же, как и сражался. Князь готовил крупную облаву. Все крестьяне, способные удержать в руках вилы, были согнаны той ночью на главную площадь. Охранный отряд был собран и подтянут. Крест красовался на широкой груди Виктора. Брат Северин наточил меч и выпил сырое яйцо, чтобы голос не подвёл его в нужную минуту. С криками и песнями

Рассказы читателей

землю, что приглушала звук шагов. Брат Северин разглядел два силуэта на берега, но один из них исчез под водой, едва почуяв их приближение. — Вперёд! — закричал князь. Воины ринулись в атаку, освещая дорогу факелами, но, достигнув берега, застыли. Один из них опустился на колени. Расталкивая всех, Виктор бросился вперёд, досадуя на внезапную задержку. У самой кромки воды лежал бездыханный Эмиль. Волосы его были спутаны, мокрая одежда липла к телу, пальцы вцепились в прибрежную траву. Он был мёртв. Брат Северин закрыл глаза, прогоняя странное наваждение: два тела сплетаются в одно... Чавкающие, липкие объятия, такие нежные, такие влажные... Длинные мокрые пряди падают на грудь... Стон... Страшнее всего было выражение невероятного блаженства на лице Эмиля. Такой улыбки монах не видел никогда в жизни. *** На первый взгляд ничто не выдавало горя Виктора. Он был всё так же собран, деятелен и общителен. Он не оставлял своих вылазок, не отказался от пищи или сна. Но он был в отчаянии. Монах, повидавший много людского горя, чувствовал это отчаяние загнанного в клетку человеку. Да, князь был готов бороться до конца, но колени его подкосились. Они беседовали так долго, насколько хватало сил. Должен же быть способ воскресить его веру. Следующей ночью Виктор вернулся домой, волоча за рог крупную голову. — Чудище горной реки повержено! Я прикажу сделать из этой головы чучело. В память о моём сыне. — Отец, не эта тварь убила Эмиля, — воскликнул Тибор. — На нём не было ни ранки, ни царапины. — Это проделки озёрных духов, — добавил брат Северин. — Только они способны так нежно убивать. Князь задумался, сжимая обеими ладонями крест, сейчас бледный и холодный.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

32

они выступили в поход. Крестьяне тряслись от страха, но шли, подгоняемые князем. Чем ближе озеро, тем сильнее горел крест. И вот уже до заводи рукой подать, как крест начал тухнуть и слабеть. Виктор закружился на месте, ловя направление. — Сжать кольцо! — отчаянно закричал он. Но было уже поздно. Мавка выскользнула из оцепления. Виктор бродил по пояс в воде, но крест был всё так же холоден и бледен. Выхватив меч, он рассекал водную гладь и рычал, как раненый зверь. У Северина сердце сжималось от этих криков. Он бросился к князю, но тот прогнал его, прогнал всех, и отряд воинов понуро повернул домой. Крестьяне бежали так быстро, что пятки сверкали. Брат Северин остался, спрятавшись в кустах. Неистовая буря улеглась, Виктор выполз на землю и замер так, пока не запели первые предрассветные птицы. Бледный и уставший, он возвращался в замок. Монах следовал за князем безмолвной тенью. Лишь на секунду, под самым замком, Виктор почуял позади шаги. Он обернулся, и Северин разглядел алый всполох на груди князя. Был ли то отблеск зарницы, монах не знал. Солнце уже выплывало из-за горизонта. Начинался новый день. *** Северин бодрствовал, но душа его пребывала в смятении. Под вечер в дверь его комнаты робко постучали. Заплаканная девушка, служанка князя опустилась на колени на пороге, умоляя её выслушать. — Брат Северин, я знаю, кто мавка, — глаза её горели, несмотря на страх, девушка была настроена решительно. Монах опустился рядом с ней. — Агнешка, поведай мне, не бойся ничего. Краснея и запинаясь, она рассказывала историю, а у Северина кровь стыла в жилах. — Эмиль был проклят. В тот день и тот час, когда он притронулся к Катерине. Младший княжич был сластолюбцем. При всей его красе отбоя в женщинах он не

знал никогда, но ценил девушек неприступных. Катерина, одна из служанок, была бойкой, но никому не давалась. Тем сильнее Эмилю хотелось добиться её расположения. — Я слышала, как это произошло, — всхлипывала Агнешка. — Сначала он её уговаривал, ласково, очень-очень долго, а она только хохотала. Потом пригрозил. Потом и вовсе спрашивать не стал... Брат Северин осенил её крестным знамением и крепко сжал тонкие девичьи ладони. — Я слышала, как он пыхтел. Как она заходилась криками и проклятиями. Она прокляла Эмиля и весь его род. Она поклялась, что смерти ему не избежать. Утром она пропала. — Вы не нашли её? — Мы нашли её одежду и нательный крестик. На берегу озера. Агнешка опустила голову. Монах успокоил её, как мог, молитвой и добрым словом. *** Князь Виктор лежал во тьме и слушал стук сердца, теребя руками цепочку креста. Прохладный ночной ветер доносил запах болот. Князь исступлённо молился, попутно проклиная себя. Князь держал в руках крест, тепло металла действовало успокаивающе. Но крест продолжал нагреваться, он разгорался, алым пламенем освещая комнату. Виктор отдёрнул обожжённые пальцы и приподнялся. Тёмный силуэт перелез через окно, что-то шлёпнулось на пол, и поднялось во весь рост. Полностью обнажённая девица, прикрытая только волосами, подошла к князю. — Кто ты? — хрипло спросил он. — Зови меня Каталина, — нежный и звонкий голос достиг его ушей. — Я пришла скрасить твоё горе. Ещё секунду назад Виктор помнил о страшной угрозе, но мягкие влажные прикосновения туманили его разум. — Здесь слишком светло, спрячь крест, — попросила она. Он никогда не видел, чтобы крест горел так ярко, но он забыл, что это значит.


Виктор нахмурился.

www.mirf.ru

— Видит Бог, ты стал мне братом с того самого дня, как помог мне погубить змея. Но даже от брата я не хочу слышать таких слов. Брат Северин лихорадочно думал, как спасти князя. — Вспомни наш первый вечер, — взмолился юноша. — Ты обещал мне отдать всё, что я попрошу. И вот, я прошу тебя, отдай мне свою невесту, если ты любишь меня. — Вот глупец, — скривился мужчина, — на что она тебе, святоша? Я обещал отдать любую драгоценность, хочешь — бери корону, хочешь — золото. Но Каталина только моя. Северин отчаянно вцепился в плечи князя, но тот отпихнул его и достал кинжал. — Ещё шаг, и ты умрёшь. Забыв об опасности, юноша бросился к мавке. Озёрная дева, почуяв дух святости, отступала назад. Монах запел, но тут же пение его оборвалось. Вонзив кинжал в спину, Виктор убрал все преграды на пути к любимой. Брат Северин сполз наземь, чувствуя, как толчками уходит жизненная сила. Влажными губами мавка прижалась к Виктору, обвивая мужчину длинными скользкими руками. Монах сделал над собой усилие, и начал бормотать. Негромкая молитва медленно, но уверенно набирала силу, превращаясь в песню. Мавка завизжала от страха, кожа сползала с неё клочьями, обнажая внезапное уродство. Длинными пальцами она вцепилась в шею князя, который в ужасе застыл. Схватившись за крепкую цепь креста, она затягивала её на шее князя, пока Виктор не задохнулся. Брат Северин всё пел, хоть и взор его застилала темнота. Он слышал предсмертные хрипы друга, визг мёртвой девицы, что медленно таяла, оставляя после себя капли озёрной воды. А потом тьма поглотила и его.

33 Рассказы читателей

— Я не могу, — пробормотал он. — Я обещал его не снимать. Каталина протянула ему чёрный бархатный мешочек. — Натяни его сверху. Погаси это пламя. Князь послушно перевязал крест тканью. Ночь поглотила горячие влажные объятия. *** Брат Северин весь день ждал князя, чтобы поведать историю проклятия, но тот не вышел ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину. Встревоженный, он просил служанок проверить, но всякий раз оказывалось, что князь просто спит. За полночь, когда монах уже отчаялся дождаться столь важного разговора, Виктор спустился в обеденный зал. Да не один. Юная дева с влажными волосами, облачённая в княжескую мантию, ступала за ним. — Брат Северин, пей да гуляй! — воскликнул Виктор. — Сегодня свадьба моя. Созывай весь честной народ, устроим пир! Монах оторопело разглядывал девушку, она туманила взор и казалась невозможно прекрасной. — Брат Северин, что же ты не рад? Это Каталина, невеста моя, сегодня ночью ты нас обвенчаешь. — Нет, — хрипло ответил юноша. — Я не буду венчать тебя с мавкой. Открой глаза, Виктор, прогони наваждение. Князь добродушно рассмеялась. — Да, хороша моя невеста, раз даже ты, святой человек, мне завидуешь. — Где крест? — встрепенулся монах. — Ты же обещал не накрывать его! Виктор достал из-под рубахи чёрный мешочек. Горячая красная искра пробивалась сквозь плотную ткань. — Да что с ним станется. Я ношу его, как ты и велел. — Нет! — Северин вскочил на ноги, приближаясь к князю. — Ты во власти дурмана! Сорви ткань, и ты увидишь, что зло рядом.


Мир фантастики • Май• 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

34

Как прислать рассказ Для ваших рассказов существует специальный почтовый адрес story@mirf.ru. Присылайте свои произведения в формате .DOC или .RTF приложением к письму. Не забудьте указать в письме имя автора, контактные данные (как минимум — адрес электронной почты) и пометку «можно публиковать на диске». Каждый месяц лучшие рассказы публикуются в «Литературном приложении «МФ», а автор рассказа номера награждается призами от редакции.


35 Рассказы читателей

Над выпуском работали Татьяна Луговская литературный редактор и корректор Сергей Серебрянский технический редактор Сергей Ковалёв дизайн и вёрстка

www.mirf.ru

Story_105  

Story_105_fuck

Read more
Read more
Similar to
Popular now
Just for you