Page 1


Литературное приложение

Рассказы читателей

2

Содержание 3 3 14 21 29 37 45 46

Предисловие ............................................................................................................... Vuelvo Al Sur .............................................................................................................. Хозяйка Ледяных Пустошей .........................................................................

Ужас предгорий ................................................................................................... Преемник ..............................................................................................................

Бессонные ночи .................................................................................................... Как прислать рассказ .........................................................................................

Мир фантастики • Апрель • 2012

Над выпуском работали ..................................................................................


3 Рассказы читателей

Предисловие этот раз сборник составлен по результатам голосования среди участников форму forum.mirf.ru. Все рассказы написаны посетителями форумов «Мира фантастики». Публикуем пять рассказов, собравших наибольшее число голосов.

В

www.mirf.ru


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

4

Александр Князев (UsuallySoldier) forum.mirf.ru/member.php?u=15024

Vuelvo Al Sur От редакции: Чем приходится жертвовать человеку, противостоящему тирану, ставшему единственным реальным лидером оппозиции — и не имеющему денег? А если тиран подчинил себе болезнь, и с помощью её выпивает из спящих людей все силы? И что поддержит его — старая песенка?

аступающие сумерки медленно сгущались над узкой, извилистой, замощённой булыжником и освещённой тусклым светом газовых фонарей улицей. Прохладный ветер бросал мне в лицо пыль, гонял по грязи белые квадраты листовок, опавшие листья деревьев и прочий мусор. В воздухе витали ароматы свежеиспечённого хлеба, табака, кофе, смешиваясь со сладкими ароматами гименокаллиса и шоколадного дерева. Где-то вдали грустно, пронзительно пел бандонеон¹. Я прислушался к музыке, улыбнулся, и зашагал чуть быстрее, тихонько подпевая невидимому музыканту. Слова давным-давно врезались в память, никакие неурядицы не смогли заставить меня забыть текст: «Vuelvo al Sur, Como se vuelve siempre al amor, Vuelvo a vos, Con mi deseo, con mi temor»...² Маленький аккуратный домик, спрятавшийся от окружающего города за садом казавшихся свинцовыми в наступающих

Н

¹Разновидность аккордеона. ²«Возвращаюсь на юг, Как кто-то всегда возвращается к любви; Возвращаюсь к тебе, Со своими желаниями, со своими страхами» (исп.).


5

www.mirf.ru

— Вы отдохнули, господин полковник? — Не называй меня так, Моран. Звание мне было дано общим собранием вопреки моей воле, — я повернулся к вошедшему, среднего роста смуглому молодому мужчине, прижимавшему покалеченную левую руку, на которой не хватало двух пальцев, к груди. — Значит, я могу готовиться к отъезду? — Нет. Ты чуть задержишься здесь. Я еду один. — Вы всё-таки хотите рискнуть своей головой? — по интонации чувствовалось, что мой собеседник расстроен. — Не боитесь сойти с ума, как это случилось с капитаном Мартинезом? — У меня есть выбор? — усмешка скользнула по моим губам. — В отличие от государственной казны Эочо, средства простого люда невелики... Кстати, о деньгах, — я вытащил из истрёпанной походной сумки, стоявшей рядом с кроватью, кожаный кошель, и протянул его собеседнику. — Возьми. Это за службу, и ещё немного вперёд. Здесь твоя доля, и доля доктора Коррото. — Это... очень благородно, господин полковник, но как же вы? Да и медик сказал, что ничего не сможет сделать с Марти, что процесс необратим... — Обойдусь. А плачу я не за лечение, а скорее, за присмотр. И ты поможешь в этом врачу, к тому же за своим двоюродным братом, пусть и психически больным, следить немного легче. — Хорошо, господин полковник. Можно идти? — Да. Густаво покинул комнатёнку, а я вновь начал копаться в сумке. Двоюродный брат капитана Мартинеза пришёл в ряды повстанцев довольно давно, лет пять назад, когда мной толькотолько затевалась очередная попытка государственного переворота. Не сразу, но постепенно Моран добился доверия, а со временем вошёл в небольшую группу

Рассказы читателей

сумерках миндалевых деревьев и невысокой каменной оградкой, словно ждал меня. Негромко скрипнула старая входная дверь, в унисон ей зазвучали рассохшиеся половицы. Старушка в чёрном, сидевшая за столом спиной к входу, повернулась ко мне лицом, во взгляде её явственно читалось удивление. — Здравствуй, мать. Я вернулся. — Надолго? — Думаю — навсегда. — Добро пожаловать домой, — она с трудом поднялась со своего места. — Сколько мне пришлось тебя ждать... *** — Кап — дзинь, кап — дзинь... Монотонные удары воды о железо казались звоном колоколов в тишине комнатёнки. Крыша постоялого двора давно прохудилась, и под место протечки владелец поставил металлический таз, что, на мой взгляд, только ухудшило положение. Я приподнялся на кровати, сел и помотал головой, отгоняя остатки дрёмы. С трудом натянул на отёкшие ноги нечищеные чёрт знает сколько времени сапоги, и, подойдя к окну, отдёрнул тряпки, служившие шторами. Мутное, сизое небо сочилось дождём. Всюду, до самого горизонта, куда ни кинь взгляд, расстилался песок, в тусклом свете наступающего дня казавшийся серым. Атарндская пустыня осенью, во всей своей красе... Оконное стекло на мгновение отразило мою внешность: худощавое, смуглое, исчерченное морщинами лицо с резко выступающими скулами, давно не бритую колючую щетину, зелёные глаза, переносицу, по форме похожую на букву «S», грязную, пыльно-землистого цвета рубашку с засаленным воротником. Заскрипела, приоткрываясь, дверь, и в тишине, нарушаемой лишь барабанной дробью дождя, прозвучал вопрос:


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

6

руководителей мятежа. Очередного неудачного мятежа, а сколько их было на моей жизни... Три? Четыре? Не помню... Сейчас Густаво получил самое сложное из всех заданий — ждать. Ждать плохих вестей, просто потому, что результат затеваемого мной предприятия не мог быть положительным, по крайней мере, для некоего «господина полковника». Из походной сумки на пол выпала металлическая коробочка из-под леденцов. Подобрав её и сняв крышку, я удостоверился, что она полна желтоватых капсул, несколько из них были немедленно отобраны, завёрнуты в носовой платок, и убраны под рубашку, после чего оставшаяся часть наркотика вернулась на своё место. *** Чёрный мул по кличке Упрямец прядал ушами, ожидая меня в стороне. — Наверное, мы вас больше не увидим? — чувствовалось, что обычно невозмутимый Моран нервничает. — Не загадывай, Густаво. Даже я не могу сказать, что будет завтра. По крайней мере — тебе и доктору придётся запастись изрядным количеством терпения. Даже если мне не удастся возвратиться — деньги у вас есть, на некоторое время их хватит, а когда всё уляжется — вполне сможете разойтись по домам. — Вы сразу отправитесь в Город Снов? — Нет. Может быть, на юг. Хочу увидеть родные места, прежде чем сунуть голову в петлю, — сухо ответил я, пожал руку собеседнику и, забравшись в седло, легонько ударил мула пятками по бокам. Упрямец фыркнул, мотнул головой и пошёл рысью, оставив позади моего верного помощника и захолустный постоялый двор. *** Сизые небеса давно прекратили исторгать из себя потоки воды, но тучи не собирались отступать. Серость окружающего пейзажа вкупе с холодным ветром, норовящим забраться под потёртый дорожный плащ, наводила меня на мрачные мысли.

Впрочем, нечему удивляться — здесь, в Атарндской пустыне, осенью всегда так. После летней жары погода словно сходит с ума: если нет дождя — ветер, нет ветра — дождь, а иногда, когда нет ни того ни другого, — бывает и снег. Но всё это играло мне на руку — никому из жандармов, военных, или просто местных бандитов не придёт в голову искать кого-либо здесь и сейчас. Я не лгал, когда, прощаясь, сказал Морану: не знаю, что будет завтра. Действительно, слишком много в моём плане было «если»... А вот Мартинез, наверное, тоже бы одобрил мои действия — капитан сошёл с ума, реализуя подобную задумку. Но двоюродный брат Густаво наверняка упрекнул бы меня в трусости и малодушии за попытку возвращения в родные края при нынешних условиях. Путь предстоял довольно долгий — трое суток до перевала Дорген, и, если граница не перекрыта войсками, то ещё через день я смогу оказаться дома. В случае неудачи... что же, значит, фразе «Vuelvo al Sur» не суждено сбыться. Тогда всё будет ещё проще — через тридцать часов передо мной будут ворота Города Снов, конечно, при условии, что я буду жив... Очередной резкий порыв ветра швырнул в лицо песок. Я поморщился, поправил платок, закрывавший лицо по переносицу, и вновь погрузился в раздумья. Мул продолжал идти ходкой рысью, с каждой минутой приближая меня к цели. *** Заночевал я в оазисе, посреди густо поросших растительностью развалин деревушки. Ночью мне опять снился юг, с прохладным ветром, огромной луной и мелодиями бандонеона. *** Утро, как и положено, началось с неприятности: меня разбудили голоса. Осторожно выглянув наружу, я заметил четвёрку оставленных без присмотра


— Кто вы? — Зачем вам знать это? — я невесело усмехнулся. — Просто не всякий человек будет рисковать собой, угрожая служителям закона. — Они давно потеряли этот статус, начав служить генералу Хайме Кордеро, — мой ответ был сух и резок. — Но, тем не менее, вы не стали стрелять. Она не могла видеть мою улыбку под платком. — Винтовка не заряжена. — Не заряжена?! — в высоком, звонком голосе девушки чувствовалось искреннее удивление вперемешку с негодованием. — А если бы... — В этом случае я был бы мёртв, а вы продолжали бы путь с господами из жандармерии. Только и всего, — я пожал плечами. — Тем более, мне бы хотелось знать, кто вы... Для подобного спектакля нужна недюжинная храбрость. Я неторопливо стянул платок, наблюдая, как лицо моей случайной попутчицы стремительно бледнеет. — Неужели вы меня знаете? — Представьте себе, господин Даниэль Ройес по прозвищу «Непобедимый», — профессиональный революционер, государственный преступник и самозваный полковник! — Надо же, как широко известна моя скромная персона... — фыркнул я. — Впрочем, если вам не нравится путешествовать в компании со мной — вы всегда можете вернуться к господам, с которыми были сегодня. Или, если хотите меня покинуть, — можете идти своей дорогой, но вряд ли я сумею вам помочь в следующий раз.

7

www.mirf.ru

*** Момент был удачным — двое служителей правопорядка пыталась сложить из набранных здесь же, в руинах, кирпичей некое подобие очага, а ещё один прикидывал, что могло бы сойти за дрова. Оружие они отложили в сторону, о чём вскорости и пожалели. «Главное — не натолкнуться на четвёртого...» Жандармы обернулись, услышав звук передёргиваемой скобы взвода. Обернулись, чтобы увидеть длинный ствол моей винтовки, равнодушно глядящий на них. — Господа, будьте любезны, уделите мне минуточку внимания. Во-первых, я вам не советую дёргаться, бегать, прыгать, а уж тем более — тянуться к чему-нибудь колющему, режущему или огнестрельному. Это может быть чревато для вас. А во-вторых — будьте любезны, снимите с себя поясные ремни, и свяжите ими друг друга. Троица, ругаясь на чём свет стоит, выполнила эту «просьбу». «Где четвёртый?» Я покрутил головой, и, найдя искомого, удивлённо поднял бровь. «Четвёртым», а вернее, четвёртой, оказалась хрупкая темноволосая девушка в дорожном плаще. Руки её были связаны за спиной. «И что прикажешь делать? Не оставлять же тебя здесь...» Торопливо распутав верёвки, я бросил ей: — Берите одного коня и следуйте за мной. Поговорим позже. — Хорошо, — негромко сказала она. *** Она была красива. Светло-голубые глаза, чуть вздёрнутый носик, упрямо сжатые губы.

«Так не бывает. Никто не смог излечиться от Сонной чумы. Никто. Считай это совпадением...». Лишь когда развалины после часа безудержной скачки остались позади, моя нежданная попутчица позволила себе вопрос:

Рассказы читателей

лошадей, и мелькнувшего на мгновение в руинах соседнего дома человека в синем мундире. «Жандармы...». План действий был готов мгновенно: забрав из седельной кобуры винтовку, я осторожно пошёл за ними.


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

8

— Благодарю покорно, но пока предпочту остаться. — Вот и славно. Кстати, вы так и не представились... — Эва, — сухо ответила девушка. — И за что вас так невзлюбили господа законники? — Это неважно. «Что ж, не хочешь говорить — ну и не надо, сам узнаю...» *** Местом для ночлега стали очередные руины деревушки, которых по всему Эочо после двух войн с соседними государствами и одной гражданской было раскидано неимоверное количество. Костёр я разводить не стал, мотивируя его отсутствие не столько дефицитом топлива, сколько вероятностью того, что нас ищут господа жандармы с отнюдь не добрыми намерениями. На всякий случай предупредив Эву, что у меня чуткий сон, дабы та не вздумала стащить что-нибудь, я расстелил плащ и, улёгшись на него, стал смотреть в серое, мутное небо. — Звёзд не видно, всё в этих чёртовых тучах. А на юге всё по-другому... — Вы бывали на юге? — девушка удивилась. — Когда? — Давным-давно, лет, наверное, восемнадцать назад. Ещё до того, как наш сосед, Уогри, отторг его себе по результатам Трёхлетней войны. — И какое там небо? Я улыбнулся, и тихонько пропел: «Sueño el Sur, Inmensa luna, cielo al revés, Busco el Sur, El tiempo abierto, y su después»³. Эва удивлённо подняла брови. — Вы её тоже знаете, эту песенку? Она очень грустная. «Мечтаю о юге, Необъятной луне, опрокинутом небе, Ищу юг, Свободное время и то, что после» (исп).

3

— Да. На юге она известна повсюду. — Вы оттуда? — Наверное, — я чуть усмехнулся. — А что касается грусти — неудивительно. Это боль разобщённого народа, страны, что разделена чужими и своими, и свои, к несчастью, страшнее инородцев. — Вы имеете в виду Кордеро? — Его самого. Впрочем, я не хочу сейчас говорить на эту тему. — Хорошо, — девушка завозилась, устраиваясь на своём плаще поудобнее. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Мне не спалось. Я ворочался с боку на бок, прислушивался, как дышит во сне моя попутчица, ещё раз всмотрелся в её лицо, казавшееся мне таким знакомым... *** — Ты сегодня придёшь, Эктор? — светло-голубые глаза вопрошающе смотрели на меня, губы, обычно упрямо сжатые, улыбались. — Наверное. Только сначала помогу матери по хозяйству. — Хорошо, — девушка улыбнулась. — А может, мне придти к вам? — Не стоит, Клаудия. Мне стыдно показывать тебе своё жилище. — Почему? У тебя хороший дом, к тому же ещё и окружённый садом. На мой взгляд, это гораздо лучше моей тесной квартирки...» *** Я вынырнул из омута воспоминаний, помотал головой. «Нет, ты всё же слишком на неё похожа...А этого быть не может, или я чего-то не знаю». Просидев ещё с полчаса, перебрав все возможные варианты и не придя ни какому выводу, я лёг спать. *** ...На белой коже щёк расплылись чёрные пятна, фигура казалась изломанной, тонкий рот скривился в гримасе боли...


9

www.mirf.ru

— Ты с ума сошёл! — кричала мать. — Ты решил бросить меня одну на старости лет? — С ума сошли вы! Все, вся наша страна, неважно — юг или запад, просто потому, что позволяете какой-то пиявке распоряжаться вашими жизнями уже полтора столетия! — кричал в ответ я. — Вспомни отца, вспомни своего брата — за что они сложили головы? Первый — чтобы дать прожить ещё немного «господину Кордеро», — последние слова я произнёс с отвращением, — а второй — погиб за свою родину на войне, а результат? Генерал всё равно отдал юг соседям! Мать вздрогнула. — А слова той провидицы, что домой ты вернёшься только после своей смерти, для тебя ничего не значат?! — вспылила она. Скрипнула дверь, мы обернулись на звук. Давешняя предсказательница, невысокая женщина в чёрном, замерла в дверном проёме: — Отпусти его. Это судьба, рок, и как ни старайся — он от неё не уйдёт. — Я не хочу... — Твой сын станет полковником и развяжет четыре войны, которые он проиграет, но не по своей вине. Его будут бояться враги, уважать и любить друзья, но домой он вернётся лишь после смерти... *** Наступающие сумерки медленно сгущались над узкой, извилистой, замощённой булыжником и освещённой тусклым светом газовых фонарей улицей. Прохладный ветер бросал мне в лицо пыль, гонял по грязи белые квадраты листовок, опавшие листья деревьев и прочий мусор. В воздухе витали ароматы свежеиспечённого хлеба, табака, кофе, смешиваясь

со сладкими ароматами гименокаллиса и шоколадного дерева. Где-то вдали грустно, пронзительно пел бандонеон. На маленькой скамейке под фонарём сидела...Эва. — А ты что здесь делаешь? — Это и есть юг, Ройес? — она улыбнулась. — Теперь я понимаю, чем ты не угодила жандармам. Тебя нет в официальных списках владеющих сверхъестественными силами, только и всего. Незарегистрированная провидица, которую они должны были казнить. — Ты прав, — она кивнула. — Я иногда хожу по чужим снам. — А к тем, кто сошёл с ума, ты тоже можешь попасть? Например, к тем, кто потерял разум в Городе Снов? — Нет. К ним нельзя. А вот к мёртвым — есть возможность. Они же тоже в какой-то мере спят. Можно, например, заставить их постоянно видеть сон, который им снился при жизни...» *** Мул и жандармский конь шли неторопливым галопом, вокруг расстилались серые пески пустыни. — Значит, вы собрались на юг, Ройес? Это слишком напоминает бегство, — в голосе провидицы слышался укор. — У любого приговорённого к смерти есть последнее желание, так и я — прежде чем совать голову в петлю, хочу ещё раз побывать на родине, где меня не ждут. — А что после? Я усмехнулся и вытащил из дорожной сумки коробочку с янтарными капсулами, открыл. — Вы с ума сошли! Откуда у вас тёртые семена ренкана? — Года два назад меня пытались отравить агенты Кордеро. Как видите, назло Генералу Чуме я остался жив. — Вы собрались проникнуть в Город Снов?

Рассказы читателей

— Видишь, Эктор, Генерал Чума добрался и до нас... ***


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

10

— Да. — Но ваша душа, ваш рассудок останется там! — Возможно, но я не боюсь. Это мой последний шанс продолжить борьбу. Эва вздрогнула. — Неужели ваша война с правителем стоит этого? Стоит вашего безумия и смертельного риска, Ройес? — девушка явно пыталась меня отговорить. Я потянул Упрямца за поводья. Мул послушно остановился. — У этой страны нет правителя. Вместо него — мразь, пиявка, ради своего «бессчётного времени вечности» убивающая других людей. Вы ведь знаете, почему Кордеро столько прожил и живёт до сих пор... — Болезнь, за которую генерал и заслужил своё прозвище? — Да. Он управляет ей. Жертва Сонной чумы не умирает, лишь засыпает, засыпает навсегда. Заражённых нельзя разбудить никакими силами, даже у провидиц, вроде вас, Эва, это не получается. А пока больные живы — генерал тянет из них жизненную силу, в счёт чего и живёт так долго. Сколько так умерло, проведя всю свою жизнь во сне, — не счесть. — И только за это? — А вы полагаете, этого мало? Посмотрите, что осталось от страны в результате его правления — руины, голод, разруха! Две войны он проиграл, и как результат — мой родной юг достался соседу, и, чтобы вернуться к себе домой, я, гражданин Эочо, должен пересечь границу! — И поэтому вы хотите попасть в Город Снов. Думаете, там есть средство, способное помочь в борьбе с Кордеро? — Оно называется очень просто — деньги. В распоряжении генерала — государственная казна, а я не могу выжимать последнее из простого люда, разорённого его правлением. Ни одного поражения на поле боя — только экономические. И в этот раз армию я распустил по той же причине — нехватка финансов для ведения

войны. А город... хоть и состоит из материализованных снов различных людей, но он таит в себе несметные сокровища. Впрочем, многие пытались до них добраться, — я вспомнил Мартинеза, — но попали в момент «схлопывания сна», когда человек, который его видит, просыпается, и сошли с ума — их души заблудились там. — Но чтобы пройти внутрь, надо... — Владеть даром провидицы? Нет, вы не правы, Эва. Наркотик. Да, он убьёт меня с первого приёма в трёх случаях из четырёх, но ведь агенты генерала Чумы уже пытались отравить меня именно тёртыми семенами ренкана, и те не подействовали. А когда я покину город — он поможет мне продержаться ещё некоторое время. — Вы действительно сумасшедший, господин Ройес, — девушка покачала головой. — Может быть, но дело даже не в деньгах. За мной долг — душа одного из моих друзей заблудилась там. А вот вы бы могли войти в Город при помощи наркотика без вреда для себя... или я не прав? — Правы, Даниэль. Только вот я вряд ли соглашусь лезть в это осиное гнездо. Хоть мои шансы выжить там и выше... — Да пожалуйста, — я усмехнулся. *** — Здесь мы с вами расстанемся, — бросил я Эве. — До Доргена осталось немного. — Я полагаю, что вы не проедете, Даниэль. — Тогда я сразу отправлюсь в Город Снов. Девушка вздрогнула. — Ты всё так же бесстрашен, как и тогда, Эктор. — в голосе провидицы прозвучали знакомые нотки. Я усмехнулся. Головоломка, мучившая меня последние ночи, сложилась. Негромко щёлкнула застёжка поясной кобуры. — Мне казалось, что ты уснула навсегда, Клаудия. — Так, наверное, оно и было...А потом меня разбудил Генерал Чума, и вернул мне


— Вставайте, господин полковник! — рядом с решёткой камеры стоял Моран в сопровождении тюремного надзирателя. Я с трудом поднялся с неудобного соломенного тюфяка. — Что ты здесь делаешь? — За вами пришёл. Подкупил часть охраны, чтобы те позволили вывести одного заключённого. — Нужно вытащить двоих, Густаво. — Договаривались только об одном, — возразил жандарм. — Хорошо... — процедил я сквозь зубы, и подошёл к решётке соседней камеры. Клаудия не спала. — Ты решила? — Да. — И что? — Я помогу тебе, — девушка устало кивнула. — Только... как я отсюда выберусь? — Есть средство... Но прежде — поклянись мне своим даром. Она неторопливо произнесла формулу, а я спешно вытащил из-под рубашки платок с завёрнутыми в него янтарными капсулами и протянул его девушке. — Моран, выведи её. — А как же вы, господин полковник? — К чёрту меня! Выводи девчонку, я приказываю. — Ройес, а как же ты? — Клаудия вздрогнула. — Никак! — сердито огрызнулся я. — Моран, выводи её! — Будет исполнено, — Густаво кивнул. *** — У вас развито чувство прекрасного, полковник, — я улыбнулся, осматривая окрестности. Серебристая лента реки, выходившая откуда-то из густых джунглей, пряталась под мостом. Расположившаяся на берегу деревушка отгородилась от внешнего

11

www.mirf.ru

— Он убьёт меня, если ты не согласишься. — У тебя есть выбор, — я усмехнулся и ударил Упрямца пятками по бокам, заставляя сорваться в галоп, — решай. *** — Господин Ройес, если не ошибаюсь? — Не ошибаетесь, — спокойно ответил я, глядя на десяток драгун, окруживших меня полукругом. — Неужели я настолько опасен, что на меня нужно выходить не меньше чем в десятикратном превосходстве? «А до Города Снов ещё полдня скачки. Ты не добрался, Даниэль...» *** — Как я вижу, ты недалеко уехала, Клаудия, — невесело усмехнулся я, глядя на девушку за соседней решёткой. — Зато теперь генералу нет нужды беспокоиться — все те, кого он хотел заполучить, — здесь.

Она ничего не ответила мне, лишь устало привалилась к каменной мшистой стене спиной. ***

Рассказы читателей

всё то, что забрал, даже с избытком. До этого я не умела ходить по снам. — Зачем ты ему? — А что, некий господин Ройес стал бы разговаривать с кем-то другим в роли правительственного посланца? Сомневаюсь. — Чего хочет Кордеро? — Мира. — Значит, он испугался... — я усмехнулся. — Наверняка Генерал Чума ещё и обещал вознаграждение, как всегда, — в моём голосе чувствовалась желчь. — Кажется, я даже знаю, какое. — Свободу... и окончательное возвращение меня к жизни, — Клаудия грустно улыбнулась. Я вздрогнул. — Заманчивая перспектива, не так ли? Револьвер покинул кобуру, глянул на девушку холодным зрачком ствола. — Уходи. — Неужели всё, что было тогда между нами, — теперь ничего не значит? — Моя любовь не стоит жизней сотен людей, — сухо ответил я. — Уходи и передай генералу, что за каждого «выпитого» я повешу его, как вора.


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

12

мира каменной оградой, за которой были видны цветущие шоколадные и миндальные деревья. Рядом с изгородью тёмным зевом чернела яма. — Удачное место. Я полагаю, что всё готово? Тогда не будем тянуть, начнём. — Действительно, начнём, — согласился мой давний противник, полковник правительственной армии Лоренсо Серрано, которого я неоднократно громил на поле боя ранее. — Священника, господин Ройес? — Нет. Это излишне, за всё, что я сделал в своей жизни, меня должны судить люди, — я повернулся лицом к пятёрке солдат. — Чего-нибудь желаете напоследок? — Сигару. — Прошу, — Серрано протянул мне искомую и коробок спичек. Я закурил, жмурясь от удовольствия. Где-то за оградой, в деревне, пел бандонеон. Я прислушался, и чуть улыбнувшись, начал подпевать: «Quiero al Sur, Su buena gente, su dignidad, Siento el Sur, Como tu cuerpo en la intimidad. Vuelvo al Sur, Llevo el Sur, Te quiero Sur..»4 «Жаль, что там я так и не побывал». Мелодия стихла. Сигара полетела в траву. — Ну, так чего же вы ждёте? Лоренсо неторопливо отдал команду. — Целься! — бросил он солдатам. Те подчинились, и стволы винтовок глянули мне в лицо. Мне понадобилось лишь несколько секунд, чтобы вспомнить тридцать восемь лет моей жизни, свою далёкую родину — юг, предсказание неизвестной провидицы, 4

«Люблю юг, Его хороших людей — его богатство, Чувствую юг, Как твоё тело в моменты близости. Возвращаюсь на юг, Несу в себе юг, Люблю тебя, юг» (исп.)

и почувствовать себя непобедимым в тот момент, когда мой давний противник обронил одно, короткое слово: — Пли! *** ...Более всего это напоминало падение в бездну... *** Темноволосая девушка со светлоголубыми усталыми глазами, чуть вздёрнутым носиком, упрямо сжатыми губами остановилась около могилы. — Я сделала всё, как ты просил... Ты рад этому, Эктор? — она осторожно коснулась креста рукой. — Спи спокойно. *** Генерал Хайме Кордеро будет повешен два года спустя. Приговор приведут в исполнение двое — капитан Мартинез и лейтенант Густаво Моран, а ещё через четыре года юг будет возвращён в состав Эочо. *** ...Падение, казалось, продолжается целую вечность. Закончилось оно неожиданно — приземлением на кучу палых осенних листьев. Я встал на ноги, и отряхнулся. Наступающие сумерки медленно сгущались над узкой, извилистой, замощённой булыжником и освещённой тусклым светом газовых фонарей улицей. Прохладный ветер бросал мне в лицо пыль, гонял по грязи белые квадраты листовок, опавшие листья деревьев и прочий мусор. В воздухе витали ароматы свежеиспечённого хлеба, табака, кофе, смешиваясь со сладкими ароматами гименокаллиса и шоколадного дерева. Где-то вдали грустно, пронзительно пел бандонеон. Я прислушался к музыке, улыбнулся, и зашагал чуть быстрее, тихонько подпевая невидимому музыканту. Слова давным-давно врезались в память, никакие неурядицы не смогли заставить меня забыть текст:


Старушка в чёрном, сидевшая за столом спиной к входу, повернулась ко мне лицом, во взгляде её явственно читалось удивление. — Здравствуй, мать. Я вернулся. — Надолго? — Думаю — навсегда. — Добро пожаловать домой, — она с трудом поднялась со своего места. — Сколько мне пришлось тебя ждать...

13 Рассказы читателей

«Vuelvo al Sur, Сomo se vuelve siempre al amor, Vuelvo a vos, Сon mi deseo, con mi temor»... Маленький аккуратный домик, спрятавшийся от окружающего его города за садом миндалевых деревьев, которые в наступивших сумерках казались свинцовыми, и невысокой каменной оградкой, казалось, ждал меня. Негромко скрипнула старая входная дверь, в унисон ей зазвучали рассохшиеся половицы.

В тексте рассказа использованы слова композиции Astor Piazzolla — Vuelvo al Sur.

www.mirf.ru


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

14

Sera http://forum.mirf.ru/member.php?u=18323

Хозяйка Ледяных Пустошей От редакции: Не всегда победа — даже несомненная — дарит счастье. Но если не ввязаться в драку, то не выйдет вообще ничего  — ни выжить, ни защитить любимого.

щё немного потерпи, — уговаривал Грей. — Скоро мы дойдём до границы, а там уже до Великих Равнин рукой подать. Вереника только кивала. Сжавшись в комок, она тщетно пыталась сохранить остатки тепла. Губы её побелели и не слушались, лицо превратилось в неподвижную маску. Ресницы и выбившаяся из-под шапки чёлка выбелил иней. — Мы прошли уже больше половины пути, — продолжал Грей. Он обнял девушку так крепко, как только мог. Закрыл глаза, чтоб не видеть её мучений. Знал же, что нельзя тащить её с собой через Ледяные Пустоши! Пусть война, но дома Ника всё равно оставалась бы в куда большей безопасности. В тепле, у родного камина, в окружении близких. А здесь никто и никогда не найдёт двоих замёрзших насмерть безумцев, рискнувших бросить вызов самим Пустошам! Пеший переход через них считался чистым самоубийством. — Не пройдёт и недели, как мы выйдем к перевалу, а сразу за ним — Равнины. Представляешь? Мы построим дом с огромными окнами, и в них будет заглядывать солнце. Оно будет целыми днями за нами подсматривать. Вереника снова кивнула, медленно и сонно. Наверное, не верила ему — Грей

– Е


вспыхивать золотыми искрами. Их повторяли звёзды — рассыпались по безбрежному океану морозного неба колючими глазками-льдинками. — Ты всё ещё не слышишь их, верно? — спросила Вереника. — Они крадутся за нами от самого тоннеля. Воют по ночам. Так страшно воют... Грей поднял голову, прислушался — стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костерка. Вдалеке, над западным хребтом, за которым остались родные земли, виднелась крошечная светящаяся точка, отсюда похожая на пронзительно алую звезду, — это пограничный патруль совершал рейд над самыми скалами, вылавливая неосторожных беглецов. — Если нас поймают, то убьют, — прошептала девушка. Она тоже следила за медленно движущейся алой точкой. — Не поймают, — заверил её Грей. — Патруль никогда не заберётся так далеко.

www.mirf.ru

Порыв ветра швырнул в глаза холодное крошево, заставил отвернуться и плотнее прижаться друг к другу. Грей на секунду отпустил девушку, но лишь за тем, чтоб поправить её шапку, а потом снова прижал к себе. Даже в варежках из толстой шерсти руки потеряли чувствительность, пальцы едва слушались. Хотелось стащить варежки и протянуть руки к костру, но парень понимал, насколько это бесполезно. Вереника тихонько сопела, погружаясь в зыбкое беспамятство, так похожее на сон. В первые дни Грей тормошил её, страшась, что однажды не сможет разбудить, но постепенно пришёл к выводу — так она спасалась от холода и страха. И только ради этого стоило отпускать её, пусть ненадолго, в обитель грёз. — Иди в палатку, — прошептал он, прикоснувшись губами к её виску. — Я уже постелил одеяло. Она отрицательно помотала головой. Конечно, ни за что не полезет в эту нору без него. Впрочем, оно и к лучшему.

15 Рассказы читателей

и сам с трудом представлял себе их будущее. Жизнь замкнулась на крошечном пятачке — здесь и сейчас. Он видел только политые лунным серебром хребты, бесконечно далёкие и неприступные. Они словно насмехались над путниками, сверкая седыми вершинами. Ледяные Пустоши представляли собой огромную чашу, опоясанную кольцом гор. К ним вёл только один верный путь, пробитый напрямую сквозь скалы ещё до того, как опустились холода. Второй путь, выводящий к Равнинам, давным-давно забросили, он считался утраченным. Древние манускрипты говорили, что прежде эти земли были зелены, расчерчены лентами горных рек и заселены народом. От них всех давно не осталось никаких следов. — Скоро всё закончится, — в который раз повторил Грей. Подходил к концу десятый день их пути. На закате беглецы остановились на привал. Если первые ночи они шли без остановок, то с каждым днём силы иссякали. Остановки становились всё дольше, пуститься в путь после них удавалось всё с большим трудом. Заканчивалась еда. Они даже не предполагали, что взяли так мало. В тот момент главным было успеть проскочить мимо всех патрулей и выскользнуть за черту города, а потом пробраться к тоннелю сквозь скалу. Опьянённые собственной дерзостью, беглецы не задумывались над тем, что их ждёт в пути. Теперь же... Крошечная палатка горбилась за их спинами, но лезть внутрь не хотелось. Она не предназначалась для подобных путешествий, была тонкой и совсем не сохраняла тепло. Порой казалось, что под открытым небом даже теплее, чем в тесном пространстве походного жилища. Кубики прессованных дров бездымно тлели, не давая ни света, ни тепла. Котелок висел совсем низко, но снег в нём не думал таять. Бледные отсветы огня играли в прозрачных кристалликах, заставляя те


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

16

— Сегодня они ближе... — Голосок Ники едва получилось разобрать. — У них мягкие лапы... они не оставляют на снегу следов... они сами — снег... — Кто? — переспросил Грей. Он не раз слышал от неё это загадочное «они», но так и не понял, о ком идёт речь. Впрочем, догадка была. Старая-старая легенда, больше похожая на выдумку... — Я слышу их, — пробормотала Вереника, погружаясь в забытьё. — Идут за нами... *** Много веков назад, так давно, что даже горы забыли о тех событиях, на берегу реки жило маленькое племя. Люди этого племени поклонялись своей Богине — великой Матери-Волчице. В центре их поселения стоял идол, изображающий Богиню, и каждое утро возле него зажигали высокие факелы, а каждый вечер тушили их — люди верили, что по ночам Волчица отправляется на охоту. Помешать Ей означало навлечь несчастье на всё селение, и поэтому после заката никто не смел покидать своё жилище. Однажды на это племя напали дикие кочевники. Они появились среди ночи, бесшумно, как призраки, и успели убить почти всё племя до того, как поднялась тревога. Дочь вождя племени успела выскочить из дома перед тем, как горящая крыша рухнула, погребая под собой её родных, и бросилась к Богине, моля ту защитить народ. Разгневалась Мать-Волчица и обрушила на земли суровый мороз, вмиг превратив зелёные леса и стремительные реки в ледяную пустыню. А тех из племени, кто выжил при нападении, она превратила в снежных волков во главе со своей преемницей Волчицей — дочерью вождя. И велела мстить всем, кто посягнёт на владения стаи. Дочь вождя повела своих волков, они напали на кочевников и убили всех мужчин от мала до велика. Месть свершилась, но дочь старейшины не успокоилась и поклялась перед Богиней, что убьёт любого

мужчину, который осмелится вступить во владения стаи. Та приняла клятву. С тех самых пор ни один путник не смог пройти Пустошь. *** Языки пламени взметались к самому небу, вырываясь прямо из-под снега, и тут же опадали. И взметались снова, словно по воле незримого факира. Низкие облака полыхали багровыми переливами; порой они расходились и показывалась нестерпимо жёлтая луна. Снег под её лучами с треском проседал, покрываясь ноздреватыми язвами. В воздухе кружились хлопья пепла, дымная горечь забивала лёгкие. Ника огляделась по сторонам. Да, это было место их стоянки. Вот кострище с котелком — воду добыть так и не удалось, вот палатка. Замок приоткрыт, и внутри виднеются двое, прижавшиеся друг к другу. Длинноногий Грей свернулся калачиком, голова девушки покоится у него на плече, и её волосы закрывают часть его лица. Даже во сне они не разнимают объятий. Дыхание клубится у них перед лицами... Ника отошла на пару шагов от палатки. Волки лежали чуть в стороне. Здоровенные зверюги, чья белоснежная шкура помогала им сливаться со снегом. Их дыхание не клубилось перед мордами, такое же холодное, как и окружающий воздух. Они не нападали на людей, просто ждали, караулили — с момента, когда те впервые ступили на Пустошь. И стоило уснуть, как Ника видела их, снова и снова возвращалась под багровое небо к стае. В реальности же только слышала вой в ночи, щемящую песнь как дань темноте. Девушке навстречу поднялась Волчица. Её шерсть в неверных всполохах переливалась медью, лоб пересекала чёрная стрела. Хищница подошла совсем близко, так что при желании Ника могла коснуться её морды. Их глаза находились на одном уровне — тёмно-карие и льдисто-голубые.


17

www.mirf.ru

*** Вой выдернул её из сна. Вереника беспокойно поёжилась и прижалась плотнее к любимому. Сон таял, уже через секунду девушка не могла сказать, что именно ей привиделось. Но страх леденил сильнее ветра, проникающего в щель неплотно закрытой палатки. И вой — полный нечеловеческой тоски, он словно выворачивал душу наизнанку. — Оставьте нас в покое, — прошептала она, едва шевеля губами. Одеревеневшее тело не желало подчиняться, а в руках Грея было так хорошо. — Не отдам тебя, мой хороший. Никому не отдам. Воздух посерел в предчувствии скорого рассвета. Вой не прекращался, но становился всё глуше. Их преследователи отступали. Снова. *** Мать плакала, скорчившись в кресле. Худые плечи мелко вздрагивали в такт рыданиям. Грей никогда не видел мать плачущей, и страшнее зрелища ему видеть не доводилось. Надо было подойти, утешить, но он не мог заставить себя пошевелиться. Стоял в дверях и смотрел на её плечи — такие беззащитные. «Что случилось?» Обычный вопрос, самый разумный, но задавать его не хотелось. И слышать ответ тоже не было желания. Грей его знал — лист бумаги, стиснутый в материнском кулаке, был красноречивее любых слов. Война. Она докатилась до их тихого городка. Она докатилась до их дома. Она докатилась до него самого. Грей вцепился в косяк, едва сдерживаясь, чтоб немедленно не броситься бежать. Куда угодно, только подальше от этого дома. Почувствовав его взгляд, мать обернулась. Всхлипывания тут же смолкли, только дрожали крепко поджатые губы. Сильная женщина, сейчас она стыдилась своих слёз. На лице была написана борьба

Рассказы читателей

«Ты же понимаешь, что не сможешь защитить его», — произнесла Волчица. Ника уже привыкла к её манере говорить, не раскрывая пасти. Хрипловатый, низкий голос гипнотизировал, не давая сосредоточиться ни на чём ином. — Ты это уже говорила и знаешь мой ответ, — ответила Ника, с трудом ворочая вмиг потяжелевшим языком. — Я его не отдам. «Смешная девочка, твоё слово не имеет никакого значения». — Тогда зачем ты вообще говоришь со мной? Почему не велишь стае напасть сейчас, пока мы спим? От одной мысли, что волки нападут на них спящих, беззащитных, девушку захлестнул ужас. Сердце на миг сбилось с ритма, будто споткнулось. Но, взяв себя в руки, она выдержала пристальный взгляд собеседницы. Волчица сделала мягкий шаг к палатке, и Ника повторила её движение — столь же плавно, так же не оставив отпечатка на снегу. Словно танец двух теней, они двигались бесшумно, с видимой неспешностью, несмотря на то, что каждая готова была совершить бросок. Ника понимала, что ей нечего противопоставить волчице, но не отступала ни на миг. «Упрямица! — прошипела хищница. — Просто отойди в сторону, и тебя не тронут». Пламя взметнулось между ними, на миг отрезав противниц друг от друга. Ника прыгнула в сторону, ещё ближе к палатке, и почувствовала вонь подпалённой шерсти. Значит, её сопернице досталось по холёному боку! — Только попробуйте приблизиться! Откуда-то она знала, что сможет противостоять целой стае. И волки тоже это знали. Поэтому не нападали, поэтому шли следом и выжидали. Чего? — Убирайтесь прочь, вы его не получите. Никогда! Волчица оскалилась, из её глотки донёсся едва различимый рык. «Посмотрим, дитя. Посмотрим».


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

18

с самой собой — та битва, которую она уже проиграла. — Куда? — только и смог выдавить Грей. Вместо ответа она протянула ему смятый лист. Не чувствуя ног, парень подошёл. «Военным ведомством... в связи с обострившейся обстановкой... явиться на призывной пункт... западное плоскогорье... нуждается в каждом солдате...» Строчки прыгали перед глазами, но и того, что удалось прочесть, хватило для понимания. Западное плоскогорье — земли, захваченные противником. Там проходили самые тяжёлые бои, туда посылали всех — и никто не возвращался. Мать плакала беззвучно, прижав к губам кулаки. — Хватит, — прохрипел Грей. Слова ободрали пересохшее горло. — Ты ещё успеешь меня оплакать. — Сынок... Но он не слышал. Выскочил из дома, хлопнув на прощание дверью. Бездумно бежал по непривычно пустынным улицам, стискивая проклятую повестку. Стояла тишина, только ветер ерошил по-осеннему хрупкую листву, и город тонул в расплёсканном небе мостовых. Больше Грей домой не возвращался... *** — Нам не оторваться. Грей обернулся. Девушка остановилась в двух шагах позади него и смотрела в сторону. Ветер трепал выбившиеся из-под шапки волосы. Её обветренные губы сжались в упрямую полоску. — Ника, не останавливайся. — Грей хотел попросить, но получился приказ. Он поправил лямки тяжёлого рюкзака — даже сквозь плотную ткань куртки они натирали плечи. Вереника не двинулась с места, продолжая смотреть куда-то в пустоту. Грей почувствовал, как внутри рождается глухое бешенство. — Нам надо миновать первые скалы до наступления темноты, — процедил он сквозь зубы, изо всех сил стараясь не сорваться.

Но Ника покачала головой и усмехнулась — неожиданно жёстко. Зубами стащила перчатку, зачерпнула белыми, отмороженными пальцами горсть снега и принялась комкать. — Сегодня они нападут. Неужели ты не понимаешь? Нам не дадут подняться в горы. — Кто «они»? — Грей стиснул кулаки. «Спокойно, спокойно, спокойно...» — твердил себе мысленно. — Они! Коротко размахнувшись, Вереника швырнула снежок, и тот, пролетев десяток метров, разлетелся мелким крошевом о невидимую преграду. — Вам не на что надеяться! — выкрикнула она. — Я его не отдам! Грей в два прыжка оказался рядом с девушкой и развернул к себе лицом. Ника была бледна, как полотно, но никогда он не видел у неё такого взгляда. Нежность мешалась в нём с безграничной решимостью. — Там никого нет, Ника, слышишь? Там никого нет! Пожалуйста, нам надо идти! Она обернулась через плечо и медленно кивнула. Грей осторожно надел перчатку ей на руку. Он старался не напугать её, хотя... да что там, сам был до чёртиков напуган. — Мы сможем, — шепнул он. Вереника снова кивнула. Кажется, не поверила, но на лице появилась усталая улыбка. Грей хорошо знал эту улыбку. «Я пойду за тобой до конца», — говорила она. Ветер поднимал облака снежной пыли; над головой, опираясь на горные пики, собирались небесные воинства. Стремительно темнело, хотя день едва перевалил за середину. До скал оставалось совсем недалеко. Грей считал, что среди них проще укрыться от непогоды. Не дожидаясь, пока Вереника соизволит пошевелить ногами, он схватил её за руку и потащил за собой. Злость на себя, на неё, на проклятые Пустоши добавляла сил, и казалось, не было долгих дней пути, не было голода, бесконечных ночей, когда в тишине мерещились осторожные


19

www.mirf.ru

Она развернула парня к себе и обняла. «Я пойду за тобой до конца, — говорило это объятие. — До самого конца, и даже ещё дальше. Я пойду за тобой». — Как же я тебя люблю... — пробормотала она. *** Первый удар опрокинул людей на снег; Грей почувствовал, что правую руку окатило болью. Куртка оказалась порвана, ткань начала набухать кровью. Он закричал, больше от неожиданности, и навалился на Веренику, укрывая её своим телом. В тот же миг невидимый противник рванул его повторно, на сей раз выдрав клок куртки у самого горла. Третья атака — клыки невидимки сомкнулись на плече, хрустнула ключица... И тут же хватка пропала. Грей стащил варежку и прижал ладонь к ране — между пальцами немедленно просочились алые струйки. Девушка что-то невнятно закричала, но вой метели и грохот собственного пульса перекрывали все остальные звуки. А потом затихла. — Ника... Грей пристал и перевернул её лицом к себе. Кожа девушки была облеплена снегом, остановившийся взгляд почерневших глаз уставился в пространство. Стоило чуть приподнять тело — и голова тряпично запрокинулась. — Нет, нет, Ника... посмотри на меня, солнышко... Посмотри... ну же, ну же, ну же... В груди всё разлетелось в клочки, словно невидимые когти разодрали сердце, и горячая кровь разлилась вокруг. Немые пальцы беглеца скользили по коже любимой, оставляя красные разводы, теребили, трясли, мяли... А она смотрела в небо. Что-то коснулось его раненого плеча. Грей поднял голову и увидел прямо перед собой волчью морду. Он шарахнулся назад, прижав к себе тело Вереники, в горле умер крик. В следующий миг рядом никого не было.

Рассказы читателей

шаги — словно кто-то осторожный бродил вокруг палатки... Нет, всё это бред! Глупые сказки для детишек. Реальность — вот она! Война, оставленная позади вместе с отчим домом, жестокий холод, ветер в лицо, бесконечно усталая девушка... — Не отставай! — прикрикнул Грей. Что ответила Ника, он не услышал... *** Когда повалил снег, они были в нескольких километрах от скал. Мир сразу съёжился до пятачка в пару шагов, ветер сбивал с ног. Ника едва передвигала ноги и думала только о том, чтоб не упасть. Грею и без того приходилось тащить её за собой. Начало клонить в сон. Ника боролась из последних сил, но стоило прикрыть глаза, как чувствовала его тёплые объятия. Гдето совсем рядом потрескивал смолистыми дровами костерок, доносился запах горячей мясной похлёбки... завеса снегопада раздвигалась, а за ней прятался совсем другой мир... и только бились о тучи языки пламени да танцевал пепел, покрывая землю седым одеялом... Рывок выдернул её из уютной дрёмы. Ника застонала, не услышав за рёвом непогоды собственного голоса. Вокруг, куда не посмотри, простиралась крутящаяся, воющая мгла. Вот только сквозь неё девушка могла рассмотреть силуэты преследователей. Метель ткала волчьи шкуры, сквозь круговерть мелькали налитые охотничьим азартом глаза. Стеклянно-голубые глаза Волчицы. — Надо ставить палатку! — проорал Грей, остановившись. Он по колено провалился в рыхлый снег, и с каждой секундой погружался всё глубже. Отпустил руку спутницы и принялся стаскивать рюкзак. — Нет! — Ника повисла на его руке. — Нет, надо идти! — Мы заблудились, надо переждать! Но времени не было, волки смыкали кольцо. Куда ни поворачивалась Ника, везде видела их силуэты.


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

20

*** «Я пойду за тобой до конца, Грей». Ника смотрела, как он обнимает безжизненное тело. Смотрела из шкуры волчицы, стеклянно-голубыми глазами. В этом мире не было метели — кружился пепел, огненные столбы подпирали небо и жёлтая луна скалилась в разрыве облаков. От реальности остались только парень и тело девушки — то ли мёртвой, то ли просто уснувшей. Ника ткнулась носом в плечо Грея — посмотри, я жива, я здесь! И тут же пожалела, увидел его страх. Да, правильно, всё изменилось. Она развернулась, встала между парнем и хищниками. Так привычно двигаться, не проваливаясь, не оставляя на серой глади следов. Ника ощерилась, давая понять, что никого не подпустит к человеку. Стая отступила. Остались лишь Волчицы — стояли друг напротив друга, глаза в глаза. Похожие, как отражения. «Глупая девочка. Тебе не побороть меня в поединке». «Это мы сейчас и проверим!» Ника прыгнула. Веером брызнула первая кровь. *** «Я буду с тобой до конца».

Хватило одного лишь желания, чтоб метель в реальности стихла. Ника смотрела, как Грей укутывает в палатку тело своей спутницы. Одна его рука едва двигалась, снег украшали рубиновые кристаллы. Она хотела бы вернуться и перевязать рану. Она просто хотела быть с ним рядом — но не могла. Победив в поединке, лишила себя обратного пути. У снежной стаи появилась другая Волчица. *** Волчица провожала взглядом пошатывающегося путника до тех пор, пока он не миновал перевал — границу, на которой заканчивались её владения. Она провожала его до самого конца, днём шла следом, а ночами лежала рядом. Она хотела запомнить его до последней черты, и долгими часами вглядывалась в осунувшееся лицо, впитывая его в себя до последней чёрточки. И вот теперь он уходил дальше, а она оставалась. Там, за перевалом, было тепло. Существу, сотканному из снега, вход в те земли был запрещён. Волчица подняла морду и завыла. Сначала тихо, вплетая в голос непролитую боль, но потом всё громче и требовательнее. Её ждала стая. Её — новую хозяйку Ледяных Пустошей.


21 Рассказы читателей

Андрей Погудин (reco) http://forum.mirf.ru/member.php?u=3936

Ужас предгорий От редакции: Сталкиваясь с неизвестным, и уж тем паче с тем, что способно убить или искалечить, порой ожидаешь встретить совсем не того противника, с которым в итоге придётся столкнуться. А победив его — отнюдь не всегда чувствуешь радость...

рожай в этом году выдался отменным. Вербена, или по-другому «святая трава», — гроза вампиров — усеяла целые поляны светлыми бутонами, словно небо звёздами. Чистотел, что расцветает с прилётом ласточек, вымахал выше частокола; а белая омела, или «ведьмино гнездо», разрослась на деревьях так, что заслоняла кроны. Анешка сорвала очередной листок и вздрогнула, заслышав далёкий вой. Волки этим летом тоже расплодились, что лишь подтверждало слухи о грядущей войне. Впрочем, тут и гадать нечего: пограничные стычки с Вальдгаардом случались чуть ли не каждый день, вальды пробовали на прочность оборону Ромерии в разных местах и стягивали к границе всё новые силы. Королю Рымгару не терпелось взять реванш за поражение в Пятилетней войне, а также вернуть утраченные земли. По общему мнению, с нынешним молодым и неопытным правителем ромеев у Вальдгаарда были все шансы на успех. Анешка вновь вздрогнула, но теперь уже от громкого треска. Высокие сосны на той стороне реки качались так, словно в камыши кабан вломился. Хруст ломаемых деревьев всполошил птиц, они покинули гнёзда, оглашая лес тревожными криками. Спасаясь от опасности, бежали

У

www.mirf.ru


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

22

и звери — реку вместе переплывали пара барсуков и медведь, забыв на время о взаимной неприязни. Кроны деревьев раскачивались всё ближе, мелькнула среди зелени плешивая голова размером с избу. Колдунья попятилась, забыв на полянке корзину с травами. Лес раздался перед великаном. Его голову усеивали наросты, один глаз слезился гноем, второй щурился от яркого солнца. Из пасти монстра текла слюна, капая на лохмотья, еле прикрывающее серое тело. Дряблая кожа висела складками на скрюченных руках, слоноподобные ноги поросли жёсткой щетиной. До Анешки долетел запах нечистот. Тролль! Да какой уродливый! Другой на её месте умер бы от страха, но колдунья только приободрилась. Знает она управу и на таких здоровяков, заклятие нелюдей заставит этого уродца бежать без оглядки до своей пещеры! Анешка брызнула перед собой жидкостью из синего пузырька, подкрепив действие парой магических слов. Во все стороны рванулся неслышимый для обычного человека, но непереносимый для нелюдя звук. Плеснули в болоте два утопца, с грохотом сверзился с верхушки сосны леший, где-то далеко завыла кикимора. Тролль сначала захныкал, но тут же взревел так, что по воде пошли волны, а с ближайших деревьев осыпалась хвоя. Колдунья застыла от удивления. Как так?! Заклинание не подействовало? Тролль не дал ей времени на раздумья. В несколько шагов преодолев реку, он пнул обидчицу, да так, что та, ломая кусты, перелетела холм и упокоилась в зарослях шиповника. *** Сознание возвращалось нехотя, рывками, но и в эти краткие моменты Анешка корчилась от боли. Всё тело ломило, точно по нему прошлась рота панцирной пехоты. Страшно хотелось пить, колдунья шамкала пересохшими губами, и кто-то поил её горьким настоем из трав.

Лекарство действовало, кости понемногу срастались, и вскоре Анешка смогла без крика открыть глаза и поблагодарить сиделку. Ею оказалась давняя соперница из соседнего Олдзима. В ответ на слова благодарности Риана Лавузье лишь фыркнула: — Скажи спасибо войту, я здесь по его просьбе. Сейчас позову старика... Милош пришёл сразу же, постукивая неизменной палкой и дымя потемневшей трубкой. — Ну, как ты, девочка? Болит сильно? — Терпимо, — улыбнулась Анешка. — Спасибо вам! — Да что я! Это госпожа Лавузье постаралась, выходила. Риана вновь фыркнула. — Кто тебя так? — спросил Милош. — Тролль, — ответила Анешка и рассказала про свою встречу с монстром. — Радуйся, что он не полез за тобой в колючий шиповник, — бросила Лавузье. — А с заклинанием ты явно напутала. У Анешки задрожали губы. Да как смеет эта городская выскочка судить об её умении?! Она была хоть раз в лесу? Разбирается в травах? Небось покупает готовые эликсиры в магической лавке и мнит себя великой чародейкой! Милош заметил состояние травницы и погладил её по руке. — Успокойся, девочка. Тебе нужно поправляться. А с троллем этим мы разберёмся. Пока ты была без сознания, его видели ещё в двух местах — он разрушил заимку охотников и уничтожил пограничную вышку. Я уже вызвал рубак из Даиверна, ждём их завтра утром. А госпожа Лавузье обеспечит магическую поддержку. — Не сомневайтесь! — отозвалась Риана. — Отдыхай, девочка, и набирайся сил, — проговорил Милош, вставая. — Будьте осторожны, — сказала Анешка, сверля взглядом конкурентку. — С этим троллем что-то неладно, но я пока не могу понять, что.


23

www.mirf.ru

— Зачем нам магичка? Постой, но ведь она всё-таки баба! Неужели для этого самого? — заржали уже все трое. — Заткнитесь, мужланы! — прошипела подошедшая Риана. — Одно моё слово и вы забудете, как пользоваться своими висюльками до конца дней! — Ого, спокойно, госпожа, это была просто шутка. Чародейки ведь не охотятся на чудовищ, какой тебе интерес? — Я не обязана перед тобой отчитываться, хамло, но так уж и быть, просвещу. Это необычный тролль, на него не подействовало заклятие нелюдей. Значит — гомункул, сотворённый кем-то из наших. Мне интересно, как получился такой здоровяк и кто его создатель. Кроме того, я владею заклинаниями защиты, которые вам явно понадобятся. — Убедила. Но после того, как ты закончишь с этим куском мяса, мы заберём его себе, на продажу. — Кроме головы. — А, ладно! Мамаша всегда говорила мне, что я падок на красивых магичек, — подмигнул Лавузье рубака с серьгой. — Эй, Мелкий, доставай из телеги наши причиндалы, пойдём валить этого гада! Глядя на приготовления охотников, Милош понемногу проникался уверенностью в благополучном исходе дела. Ему ох как не хотелось обращаться в столицу, просить о помощи, ведь это значит расписаться в собственном бессилии. Что скажут люди? К тому же, если наместник пришлёт сюда войска для защиты, это ляжет тяжким бременем на Темлянку. Пойди, прокорми такую ораву! Вышки дозорных более чем достаточно. Тем более, Вальдгаард далеко, между нами горный кряж, никто в здравом уме сюда не полезет. Разберёмся с этим троллем и заживём вновь, как раньше. Милош успокаивал себя, а из головы не выходила поломанная Анешка и её предостережение. *** Сосны-великаны расступились, отряд вышел на излучину реки. Мелкий оставил

Рассказы читателей

— Уже предчувствую, как выставлю его башку у себя в зале, — улыбнулась Риана. *** Охотники на чудовищ прибыли в Темлянку к полудню. Трое здоровенных мужиков явно красовались перед деревенскими, оставшись в одних кожаных штанах и сапогах с блестящими пряжками. Каждый рубака бугрился валиками мышц, замысловатые татуировки покрывали дублёную кожу и причудливо переплетались с многочисленными шрамами. Кони были им под стать — злющие харгалы, сражающиеся в бою наравне с хозяином и способные одним ударом копыта оторвать человеку голову. А уж кусались эти бестии так, что в родных лесах, по слухам, дорогу им уступали даже пещерные медведи. Картину несокрушимой мощи несколько портил четвёртый рубака — худенький паренёк, который сидел на облучке телеги и правил неказистой, но жилистой кобылой. Из повозки торчали вытертые ладонями до блеска рукояти топоров, несколько багров с внушительными крюками, а сзади выпячивалась сеть из толстой верёвки. Охотники спрыгнули на землю. Милош благоразумно подождал, пока они привяжут к плетню своих страхолюдин-коней, и пошёл навстречу, приветственно расставив руки: — Подобру вам, смелые воины. Я войт Темлянки Милош Ригель. — Так это ты нас вызвал в эту дыру? Давай, сказывай про своего тролля, рватьего-мать! — На счету этого чудища трое охотников, двое дозорных, а наша травница чудом выжила после встречи с ним. — Прожорливый хрен попался! — гоготнул рубака с серьгой в ухе. — Сколько, дед, платишь за его смерть? — Пятьдесят серебром, — пошамкал губами войт и поспешил добавить: — Но это на всех, с вами пойдёт чародейка из Олдзима.


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

24

нагруженную поклажей кобылу и засел на обрыве с арбалетом. Альфонс, Мирон и Януш принялись разглядывать поломанные деревья и огромные следы. Выйдя из кустиков, Риана уставилась на озадаченных рубак. — Ну и что думают герои-охотники? — Здоровая свиномордия! — высказался за всех Альфонс, почёсывая ухо с серьгой. — Это и тому раздавленному ежу понятно. Как вы собираетесь ловить монстра? — Да как любого другого тролля! Найдём его пещеру, натянем сеть... — Вы чем меня слушали, задницей? Я же сказала, этот тролль особенный. Пещерылёжки у него нет, иначе бы не шатался по всему лесу. В картах понимаете? — Не, мы больше в кости рубимся. — Идиоты, — вздохнула Риана и расстелила на траве кусок кожи с рисунком. — Мы сейчас здесь, видите эту излучину? Охотничья заимка была тут, а вышка дозорных ещё дальше. Понимаете? — Эта сволочь бежит от нас в предгорья. — Примерно так, но это ненадолго. Там мало пищи, он обязательно вернётся. — И пройдёт вот здесь, — ткнул пальцем Альфонс. — Или я сожру свои сапоги! — Ты делаешь успехи, — усмехнулась Риана. — Я тоже думаю, что троллю не миновать ущелья Грёз. Там мы его и встретим. Спустя два дня отряд достиг предгорий. Шёл дождь, над ущельем повис туман. Падая на осклизлых камнях, рубаки полезли натягивать сетку и устанавливать ловушки. Сверху долго слышались изощрённые предположения, что сделают охотники с гадским троллем, попадись он им только. Паренёк любезно натянул полог, и теперь Риана сидела в относительном тепле и сухости. Мелкий устроился неподалёку, готовый в любое время взвести неизменный арбалет. Вскоре ругательства сверху стихли, рубаки закончили с приготовлениями, и потянулось томительное ожидание. Дождь убаюкивал. Чтобы не заснуть, Лавузье спросила:

— Как ты попал в эту банду? — Очень просто, госпожа, — встрепенулся Мелкий. — У моей семьи был постоялый двор неподалёку от Даиверна. Однажды у нас на ночлег остановился странный человек, его пугались лошади и облаивали собаки. Отец не хотел пускать чужака, но тот выложил на стол целый золотой и остался, комнаты тогда пустовали. Я проснулся в полночь, будто ткнул кто. Спустился в зал попить воды, а там отец лежит с разорванным горлом, а над ним этот гад стоит, мохнатый весь. Мне бы схватить нож и отомстить, да такой страх обуял, что я на коня и за ворота. А тут рубаки, они как раз в город возвращались после охоты. Выслушали меня и за топоры, покрошили этого волчару в капусту. Так я им завидовал, а себя ругал последними словами за трусость... упрашивал взять меня в отряд, задарил даже двор постоялый, да и на что он мне был? Взяли. Ну, принести там чего, обед на привале сварганить. Здоровьем-то я не вышел, топором махать не умею, но зато из арбалета стрелять наловчился. А потом чуйка у меня на всяких нелюдей прорезалась, это она меня тогда разбудила. Эх, пораньше бы немного... — Не убивайся, ты ничего не мог сделать. Оборотня простым ножичком не возьмёшь. — Теперь-то я знаю, да от этого не легче... а скажите лучше, госпожа, почему ущелье так назвали? — Говорят, что если заснуть здесь, то можно оказаться совсем в другом месте, в мире грёз... — Ох, тише, госпожа! Вот опять началось, будто кишки на кочергу наматывают! Мелкий судорожно взвёл рычагом арбалет, а Риана всмотрелась в клубящийся над ущельем туман. Показалось или движется кто? Чародейка зашептала слова заклинаний, не глядя вытаскивая пузырьки и капая из них в чашку. Полыхнуло колдовское пламя, над ней с Мелким вырос переливающийся гриб защиты. Риана на всякий случай


25

www.mirf.ru

*** Ей снился один и тот же кошмар. Монстр колошматит её дубиной, ломая кости, а она ничего не может с этим поделать, лишь надрывно кричит от боли и обиды. Хотя у их тролля никакой дубины ведь не было, такими ручонками только в носу ковырять. Риана сделала над собой усилие и открыла глаза. Взгляд медленно сфокусировался на сидящей рядом Анешке. — Наконец-то очнулась, красотка! — воскликнула та. — На вот, выпей отварчику, кости быстрее срастутся и раны заживут. Теперь мы с тобой подруги по несчастью. Небось в заклинании что напутала, а? Риана замычала и глотнула варево. Тьфу ты, гадость какая! Эта дура положила самые горькие травы — уморить хочет, не иначе. Но ничего не поделаешь, придётся пить. В желудке потеплело, приятная истома растеклась по телу, выгнав боль. В следующее пробуждение рядом сидя дремал Мелкий. Заслышав её хрип, подскочил и чуть не расплескал всю воду. Напившись, Риана пожелала знать, что же с ними случилось. Паренёк сразу помрачнел. — Рубаки погибли все, тролль просто растоптал их. Вас, госпожа, пнул так, что вы в земле борозду головой пропахали. Хорошо, перед этим заклятие какое-то кинули, полыхнуло не хуже колдовского огня с болот. Пока этот гад отмахивался, я вас погрузил на кобылку и в деревню свёз. Жалко красоту вашу... — Дурень, спасибо, что жива осталась. Подай зеркало! Мелкий принёс кругляк отполированного металла. Взглянув в него, чародейка взвыла — всё лицо превратилось в кровавую маску. Лучше бы я сдохла, подумала Риана. Такие шрамы останутся на всю жизнь, не поможет и магия, хотя... Хлопнула дверь, Мелкий вскочил и вытянулся по струнке. В комнату вошла Анешка, войт и смутно знакомый мужчина в щёгольском одеянии. Риана натянула одеяло до бровей.

Рассказы читателей

дёрнула ещё синий пузырёк, красный и приготовила заклятие нелюдей, усилив его огненной аурой. Вот, снова движение! Из тумана будто соткались ногиколонны, проросло морщинистое тело, вылезли непропорционально маленькие руки и, наконец, появилась шишковатая голова. Глаза раскрылись, из одного потекла похожая на гной жидкость. Монстр слизнул её белесым языком, шумно втянул ноздрями воздух и двинулся вперёд. — Мерзость! — сплюнул паренёк. Вжикнул арбалет. Болт с чмоканием вошёл в здоровый глаз тролля. Тот обиженно взревел и выдернул занозу. — Вали его! Растянутая над ущельем сеть рухнула на тролля. Он замотал головой, пытаясь сбросить липкий груз, когда сверху прилетел тяжеленный валун, спихнутый рубаками с утёса. Череп оказался крепким, каменная крошка осыпала плечи, но тут монстр зашатался и с грохотом завалился посреди ущелья. Рубаки не медлили — спустились на верёвках и запеленали канатами тролля, как младенца. Чародейка решилась выйти из укрытия. — Вот и всё, госпожа! — рявкнул Альфонс. — Башку ему сейчас рубить? — Почему совсем нет крови? — удивилась Риана. — Да хер его знает, — пожал плечами Мирон и ткнул багром в серое тело. — Щас будет! Раздался громкий хлопок. Тролль лопнул, будто рыбий пузырь. Сеть грудой осела на землю. — Рвать-его-мать! — присел от удивления Альфонс. В тумане загрохотало, все повернулись в ту сторону. Живой и невредимый тролль горной лавиной обрушился на врагов, ломая багры, как щепки. Вжикнул арбалет. Риана бросилась к спасительному куполу, когда в спину ударило так, что из носа и ушей полетели кровавые сопли, а мозг оглушительно взорвался.


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

26

— Как вы себя чувствуете, госпожа Лавузье? — спросил Милош. — Как драная кошка. — Ваша неудача заставила меня обратиться в столицу. Знакомьтесь, господин королевский ловчий — Антуан де Грильи. — Моё почтение, сударыня, — произнёс щёголь. — Мы уже знакомы, — сказала Риана. — Виделись в том году на королевском турнире. — Возможно. Вы с тех пор, гм, несколько изменились. Я говорил с этой милой девушкой и храбрым юношей, — Антуан кивнул в сторону травницы и выжившего рубаки. — Теперь хочу выслушать вас. — Неужели вы думаете, что справитесь с этим монстром? Он затоптал лучших охотников и плевать хотел на магию! — Фи, сначала применяем силу, а уж потом думаем, — как это похоже на провинцию, — пробормотал де Грильи. — А как поступили бы вы, встретившись нос к носу с такой громадиной? — вмешалась в разговор Анешка. — Отошёл бы в сторону. Я не охочусь на чудовищ самолично, а лишь организовываю процесс. И, прошу заметить, обычно добиваюсь успеха. Так что, госпожа Лавузье, я услышу ваше описание событий? Риана сдалась и рассказала всё, что знала. Ловчий внимательно выслушал, а потом надолго замолчал, покуривая трубку с ароматным табаком. Войт просветлел лицом и последовал его примеру. В полной тишине заскрипело окно, открытое Анешкой. Де Грилья очнулся от раздумий и спросил: — Я так понимаю, этот тролль не похож на обычного представителя своего вида? — Вы правы, — сказала Риана. — Слишком толстые ноги, слишком маленькие руки. — И мне тогда это показалась странным, — вмешалась Анешка. — А вы когда-нибудь видели детей, заражённых паразитами? — спросил ловчий. — Очень похоже. — Причём тут дети? — удивилась Риана.

— Потому что такие больные редко доживают до пяти лет. Значит, тролль не уходил далеко от этого ущелья? — Точно так, господин ловчий, — ответил войт. — Вышка дозорных стоит в предгорьях, ну а наша травница столкнулась с ним недалеко от деревни. — Получается, его пещера в ущелье? — Нет, — сказала Риана. — Рубаки обследовали там каждый камень и ничего не нашли. Он появился словно из воздуха. — Вот-вот, — вновь вмешалась Анешка. — Мы бы давно знали, что в тех местах тролль обитает, а он свалился из ниоткуда на наши головы. — Свалился из ниоткуда, — повторил де Грильи, точно пробуя слова на вкус. — Тем более, на него не действует ни оружие, ни магия. Интересно. И что, это ущелье Грёз действительно может перенести спящего в другой мир? — Так говорят, — развела руками Риана. — Раньше там постоянно пропадали охотники, а потом возвращались с удивительными рассказами, — добавила Анешка. — Ясно. Уважаемый Милош, вы знаете всех в своей деревне. Скажите, живут ли у кого дети, больные странными болезнями? — Тьфу-тьфу-тьфу, что вы! Отродясь о таком не слыхивал. — Понятно. А есть ли поблизости ещё поселения? — Нет, — мотнул головой войт. — До Олдзима пять дней пути. Была заимка охотников, но тролль её разрушил. — На старом капище живёт колдунья, — сказала Анешка. — Не сдохла ещё карга старая? — удивился войт. — Что за колдунья? — спросил ловчий. — Появилась здесь лет пять назад, бежала от войны из Бижнева. Поговаривают, что вальды её там изнасиловали и чуть не убили, но она как-то смогла выкрутиться. С помощью колдовства, наверное. — А давайте навестим бабушку, — предложил Антуан.


27

www.mirf.ru

Колдунья взмахнула рукой, на траву полетела россыпь серебристых капель. — Берегись! — вскрикнула Анешка и в свою очередь дёрнула из пояса пузырёк. Вжикнул арбалет. Громыхнуло. Двор окутало чёрным дымом. Надсадно кашляя, ловчий доковылял до плетня и сплюнул вязкую горечь. Где-то рядом выворачивал лёгкие Милош. Дым потихоньку рассеивался, Антуан достал нож и пошёл ко входу. Колдунья стояла у двери, поникнув головой. Упасть ей не давал оперённый болт, торчащий из груди. Рядом, бросив арбалет, блевал Мелкий. Из-за угла вышел войт, поддерживая за пояс Анешку. — Я немного не успела с контрзаклятием, — повинилась та. — Зато он успел, — кивнул ловчий на рубаку. — Зайдём внутрь. В избе пахло травами, пригоревшей кашей и чем-то кислым. Антуан сразу направился к стоящей в углу кроватке, сдёрнул с неё полог, и тут же зажал нос. На покрытой пятнами простыне лежал мальчик лет пяти — его руки больше напоминали культяпки, зато ноги были похожи на два полена. Один глаз внимательно смотрел на ловчего, из второго тёк гной. — Полюбуйтесь, вот ваш монстр, хотя правильно его называть сновидец, — сказал Антуан. — Тролль, только маленький, — ахнула подошедшая травница. — Да как же это? Антуан выбил заколоченные ставни. В комнату хлынул свет и чистый воздух, все вздохнули свободнее, лишь мальчик захныкал. — В пять лет не может ходить, да к тому же его жрут изнутри черви, — проговорил ловчий. — Неудивительно, что хочет вырваться на свободу любым способом. Мама лечила его, напитывала магией, а малыш видел сны. Такие яркие, красочные. В них были люди, которые приходили к его матери. А однажды он нашёл лазейку — ущелье Грёз. Наш мир для него — сон, понимаете? Отсюда его неуязвимость, ведь во сне

Рассказы читателей

*** Деревянный дом завалился на одну сторону так, что было удивительно, как ещё не рассыпался по брёвнышку. Заколоченные окна поросли плющом, во дворе валялась поломанная утварь, старый колодец давно пересох. Повсюду царило запустение, но из обглоданной временем трубы поднимался чахлый дымок. Ловчий остановился у двери и постучал. Внутри послышалось шарканье, кто-то захныкал. Антуан со значением поднял палец и стукнул вновь. Дверь отворилась. На пороге стояла немолодая уже женщина с вилами наперевес. Одежда на ней была старая, но чистая — отметил ловчий. Волосы убраны в хвост, лицо ещё хранит следы былой красоты, глаза смотрят с вызовом. — Ну, чего уставился?! — спросила колдунья и взмахнула вилами. Антуан легко ушёл от удара и выбил орудие у женщины. Та проскочила вперёд, ловчий развернул её к себе, удерживая за вывернутую ладонь. — Мы не причиним вам вреда, просто хотим поговорить. — Да, вы все сначала приходите просто поговорить, а потом под юбку лезете, — усмехнулась женщина. — Во, и этот старый хрыч вновь припёрся. — Ты что такое говоришь, Дита? — возмутился войт. — Когда это я к тебе лез? — Давненько уже, забыл, видимо. Как и те охотники, а потом воины, да и деревенские некоторые. Мёдом вам тут намазано, что ли? Девочка эта тоже приходила, в гости, говорит, а сама всё про снадобья да наговоры выпытывала. Анешка покраснела и отвернулась. Де Грильи встряхнул женщину. — Воспоминания оставим на потом. Покажите нам вашего ребёнка! — Что?! Женщина переменилась в лице, глаза полыхнули огнём. Неуловимым движением она избавилась от захвата и оттолкнула ловчего. — Он мой и я его вылечу!


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

28

невозможно ранить взаправду. Именно поэтому он легко освободился от сети, ведь каждый из нас, бывало, пробуждался от кошмара, а потом засыпал вновь, желая повернуть страшный сон по-своему. — Надо убить его! — дёрнулся Мелкий. — Как он убил моих друзей! — Стой, рубака! — осадил Антуан. — Ведь он никогда не нападал первым, только отвечал на удар. Я могу взять его с собой во дворец, наши маги разберутся с этой болезнью. Представляете, какие возможности здесь таятся? Надвигается война, а если в наши ряды встанут неуязвимые великаны? — Хочу напомнить, что именно Темлянка приютила здесь его мать, — влез войт. — Конечно, милость короля не заставит себя ждать, — кивнул ловчий. — И тогда... — Он больше не хнычет, — перебила Анешка. — Слышите? Все повернулись к кроватке. Уродливый мальчик спал, его ножки с ручками чуть заметно подёргивались. Далеко в лесу послышался треск.

— Будите его! — рявкнул Антуан и подошёл к окну. — Будите его немедленно! Над дальней рощей бесновались птицы. Хрустели вырываемые с корнем деревья. Грохотали потревоженные камни. На плетне задрожали палки, отстукивая нехитрую мелодию смерти. — Он не просыпается! — вскричала Анешка. Де Грильи сам затормошил малыша, но тщетно — тот был в мире грёз и не собирался оттуда возвращаться, пока не защитит родной дом от захватчиков и не отомстит за мать. — Он не проснётся, — сказал рубака. — Что вы скажете теперь, господин королевский ловчий? Невдалеке грохнули поваленные сосны. Из леса вырвался взбешённый тролль. Антуан застыл у окна, до боли сжав рукоять ножа. Заскрипел взводимый арбалет, всхлипнула Анешка. — Малыш, этот мир был несправедлив к тебе, — сказал ловчий и наклонился над кроваткой. — Хорошо, что ты сейчас спишь.


29 Рассказы читателей

Дусичка http://forum.mirf.ru/member.php?u=17442

Преемник От редакции: Сон и явь, проникая друг в друга, дают удивительные возможности. Беда приходит тогда, когда магические умения попадают в руки — даже не злого, а равнодушного человека.

есок был тёплым, очень приятным на ощупь, солёная вода превратила его в мягкую послушную глину. Крепостная стена росла на глазах. Разноцветные камушки делали её прочной, настоящей. Гуська смахнул с кончика носа каплю пота и радостно засопел. Рыцарский замок, с башнями, прочной стеной и рвом, наполненным водой, почти закончен. Последний штрих — надо поднять флаг над главной башней. Где-то здесь он видел красивый осколок раковины. Мальчишка отряхнул с ладошек песок и оглянулся. Сердце тревожно стукнуло. Раз, другой... Человек Без Лица стоял под деревом и смотрел на его замок. Конечно же, он всегда здесь. Стоит о нем забыть, как тут же появляется. И смотрит. Гуська никогда не мог разглядеть его лица, как ни старался. И хотя Безликий ни разу не приблизился к нему, мальчик всегда ждал этого. Ждал и боялся, что это произойдёт. Безликий шевельнулся, переступил с ноги на ногу и, словно нехотя, махнул рукой. За спиной Гуськи плеснула вода. Он стремительно обернулся и замер. Большой мяч, отсвечивая алым глянцевым боком, качался на морской волне. Словно заворожённый, Гуська шагнул к нему. Теплая волна ласково лизнула ступни, мяч шевельнулся, точно живой, приблизился и тут же отплыл. Ещё шаг, ещё.

П

www.mirf.ru


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

30

Гуська протянул руки и коснулся тёплого гладкого бока. Песок под его ногами пришёл в движение, расступился, и мальчишка с головой погрузился в солёную воду. Острое сожаление от того, что мяч ускользнул, заставило его рвануться. Он забил руками по воде, вынырнул, хватая губами воздух, и больно ударился коленками о каменный пол. Широкий коридор, серые стены, покрытые странными рисунками, с трудом различимыми в свете факелов, и алый мяч под ногами. Гуська, не веря своим глазам, потянулся к нему, а тот, вывернувшись из-под руки, покатился вперёд. Вскочив на ноги, мальчишка бросился за ним. Мелькали коридоры, повороты, факелы, босые ноги громко шлёпали по холодным плитам, в голове не осталось ни одной мысли. Но и остановиться Гуська не мог. Мяч, катившийся впереди, тянул его, точно магнит. *** Сегодня старик суетился больше обычного. Он выбрался из своего уютного кресла, в котором предпочитал проводить послеобеденное время, большими шагами мерил комнатушку, поминутно натыкаясь на стол и шкафы, размахивал руками. Седая бородёнка встопорщилась, нос покраснел, очки запотели. Я привычно устроился на лавке в углу и сделал заинтересованное лицо. Вообщето я старика никогда не слушал. Талдычит себе под нос всякую ерунду, воображает себя великим учителем, ну и шут с ним. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. А сегодня к тому же я изрядно притомился. Крыша в наших хоромах прохудилась, пришлось лезть на верхотуру, да не один раз. Пока инструменты затащил, потом материал, то да сё. В общем, сейчас бы вздремнуть, так нет. Порядок нарушать нельзя. Приходится выслушивать очередной урок. Но, если честно, за эти полгода, что я живу у старика, толком ничему он меня не научил. Стар он, рассеян, начинает

за здравие, а заканчивает за упокой. Ныряет в воспоминания, припоминает обиды, спорит с кем-то, злится. А потом в изнеможении засыпает. Вот тогда и можно уйти. Но не сейчас. Сейчас он — мудрый наставник. Учитель. Великий маг, решивший напоследок воспитать преемника. А какой из меня преемник? Ну, не дурак, и грамоте обучен, и смекалкой бог не обидел, но магическая премудрость никогда меня не прельщала. А в ученики к старику пошёл, можно сказать, из жалости. Одинок он. Народуто в доме немерено, а поговорить ему не с кем. Слуги его побаиваются, а родственники только и ждут, когда благодетель копыта откинет, чтобы всё его богатство к рукам прибрать. А тут я под руку подвернулся. Подрядила меня кухарка обручи на бочонках поправить. Ну, я и мастерил себе в сараюшке, что в дальнем углу огромного сада приютилась, под нос песенку насвистывал да прикидывал, как ловчее к кухаркиной дочке под бочок подкатиться. Тут он и нарисовался собственной персоной. Подошел к верстаку, сверкнул очками, оглядел меня с ног до головы и, не говоря ни слова, прочь пошёл. А на пороге оглянулся и рукой махнул, словно кинул в меня чтото. Я, конечно, поймал. Руки у меня ловкие, глаз острый, нервы железные. Оказалось, шарик беленький, на ощупь горячий. Я перекинул его с ладони на ладонь, как картошку печёную. А старик покивал, подошёл, забрал у меня шарик и предложил стать его учеником. Конечно, я поартачился для виду. Но потом всё же остался. С меня не убудет, а тут на всём готовом живи, за постой не плати, да ещё и учить будут премудростям. Красота. Старик замер у стола, резко обернулся, поправил очки и строго взглянул на меня. Я зевнул, не разжимая челюстей, и кивнул. Дескать, слушаю. Тот сейчас же закивал в ответ и снова забегал взад и вперёд, залопотал. Глаза мои сами собой закрылись. Большой беды не будет, если я чуток


31

www.mirf.ru

— Невиданное, действительно, но возможное, при определённой ловкости и сноровке. У тебя и того, и другого в избытке... Учиться-то будешь? — Буду, учитель, — первый раз его учителем назвал Снова щеку потрогал и умоляюще на него глянул. Тот несколько мгновений разглядывал меня, словно раздумывал, прикидывал, взвешивал, а потом кивнул. *** Перелистывая жёлтые хрупкие листы, испещренные серыми, выцветшими от времени строчками, Густав равнодушно подумал, что знает их содержание наизусть. Закрыв книгу, он поднялся и медленно спустился по скрипучим ступенькам беседки. Тридцать лет назад шестилетний Гуська, мчавшийся по каменному бесконечному лабиринту, в очередной раз свернув за угол, очутился посреди небольшого уютного дворика. Тихо шептались листья высоких тополей, чуть поскрипывали качели, свисающие с могучей ветки старого клена, на крыше уютной беседки ворковали голуби. Мяч, всё такой же яркий, сияющий, подкатился к старым ступенькам беседки и замер. Гуська поднял глаза. В беседке за столом, положив руки на большую книгу в тёмно-синем бархатном переплете, сидел Безликий. Он кивнул мальчику и поманил его пальцем. Обмирая от ужаса, Гуська поднялся по ступенькам, не в силах оторвать глаз от книги. А Безликий встал, положил руку ему на плечо и усадил на своё место. *** — Всё дело в том, что долина снов всегда одна и та же. Она неизменна и постоянна. Когда бы ты ни попал сюда, всегда увидишь одно и то же: поля, покрытые туманом, и мерцающую тропинку, пронизывающую всю долину насквозь. Эта тропинка приведёт тебя в любой сон. Вернее, она позволит тебе к нему приблизиться. А вот чтобы проникнуть в чужое сновидение, ты должен будешь пройти лабиринт, — парнишка лет четырнадцати с густой шевелюрой

Рассказы читателей

вздремну. А то притомился малость. А вечером ещё в деревню соседнюю сходить хотел. Уж больно девки там хороши. А вот и они, уже вокруг костра хоровод завели. Меня заметили, зашептались, захихикали, заприхорашивались. Я приосанился, конечно, иду, небрежно поплёвываю, травинку покусываю. Эх, хороши чертовки. А как затеют через костер прыгать, взгляд не оторвать. Вот прошлый раз одна мне глянулась. Лихая девка, что ни говори. Так и сверкала чёрными глазищами. Да вот же и она. Стоит в сторонке от подружек, косу на грудь перекинула, алую ленту теребит да на меня искоса поглядывает. Я, знамо дело, тут же к ней и припустил, а она усмехнулась — и шмыг в хоровод. Я за ней, успел ухватить кончик ленты алой-то да за косу дёрнул. Девка обернулась. Лицо гневом так и пылает. Размахнулась да приложила меня ручкой будьте-нате. В голове зашумело, щека огнём налилась. Я моргнул, сгоняя невольную слезу, и обомлел. Вместо девки черноглазой передо мной старик стоит, учитель мой, насмешливо поверх очков поглядывает. Я было бросился прочь бежать, а он как закричит во всю глотку: — Куда? А ну, вернись немедленно. Я и вернулся. Затылком о стену стукнулся и с лавки вскочил. А старик из кресла на меня смотрит и усмехается: — Проснулся, ученик? Что во сне привиделось? И ленту алую в пальцах вертит. Я за пылающую щёку схватился, от ленты глаз не отвожу. Как же так? Или сон продолжается? Ущипнул себя за бедро, сморщился от боли, а старик ленту небрежно так в сторону откинул и снова меня разглядывать принялся. Я только плечами пожал и обратно на лавку плюхнулся. Спросил с обидой: — Виданное ли дело в чужие сны без спросу влезать? Учитель вздохнул тяжело, бородёнку потеребил и так неохотно ответил:


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

32

и румянцем во всю щеку многозначительно взглянул на меня и продолжил голосом учителя. — Лабиринт может иметь любую форму, это уж зависит от твоего желания и воображения. Но как бы он ни выглядел, ты никогда не должен забывать, что у него есть страж... хранитель... в общем, свой Минотавр. Знаешь, кто это? — Ага, — я торопливо кивнул, — парень такой, с головой быка. — Вот-вот... что-то вроде этого. На самом деле, никто не знает, что такое этот Минотавр, потому что встретивших его никто никогда больше не видел. Я судорожно сглотнул и спросил пересохшими губами: — Но ведь я всегда могу проснуться, верно? И тогда никакой Минотавр не страшен. — Верно-то верно, но если ты заблудишься в лабиринте, тот, кто проснётся, тобой уже не будет никогда. Минотавр ведь сожрёт не тело, а твой разум, — он весело рассмеялся, разглядывая мое перекошенное лицо. — Наверняка есть хитрость, которая позволяет проходить лабиринт, — я схватил парнишку за локоть и заглянул ему в лицо. — И пока я не узнаю всей правды, с места не сдвинусь. Старик усмехнулся своим молодым лицом, высвободил локоть и кивнул: — Конечно, хитрость есть. В лабиринте множество поворотов. Чтобы не заблудиться, на каждом повороте надо называть одно из имён Бога Сна. — Это тот список, который вы заставили меня вызубрить? — изумлению моему не было предела. — Эту абракадабру я никогда запомнить не смогу. — А ты представь, как Минотавр лакомится твоим разумом, и память твоя сразу улучшится. Мальчишка — ну, не мог я думать сейчас об учителе, как о старике, — откровенно издевался надо мной. Он сделал ещё несколько шагов по мерцающей пыльной дороге, и перед ним выросла зелёная стена ровно подстриженного кустарника.

— Это мой лабиринт. Таким его вижу я. А у тебя лабиринт должен быть свой. Придумай сам, и твоё воображение будет каждый раз воспроизводить его в самых мельчайших подробностях. Я задумался, разглядывая трепещущие от лёгкого ветра листочки. Мы люди простые. Нам изыски ни к чему. А каким там был лабиринт у этого греческого парня? Живая стена подёрнулась дымкой, поплыла, и вот на её месте выросли колонны, поддерживающие огромную каменную плиту. — Живенько так, — кивнул мой спутник. — Что ж, Кносский дворец — не худший вариант. Идём? Я кивнул, машинально сделал шаг по направлению к громадному зданию и вдруг замер: — Подождите, учитель, но я ведь ещё не до конца выучил список. — Сегодня я буду рядом и помогу тебе. Но только сегодня. *** — Как же так? — спрашивал Кир после очередного рассказа Гуськи. — Разве сон — это сериал? Не может быть, чтобы каждую ночь снился один и тот же сон. — Не один и тот же, а продолжение, — поправляла Марта, во всём любившая точность. Но Кир только нетерпеливо отмахивался. Он был старше друзей на два года, уже ходил в школу и ужасно сердился на Гуську, считая, что тот кормит их выдумками. — Ну и фантазёр же ты, Гуська! — фыркал Кир, досадливо морщась. — Книгу он читает во сне. Но ты ведь не умеешь читать! Это открытие настолько обрадовало его, что он расхохотался и стукнул себя ладонями по коленям. — Не умею, — покладисто соглашался Гуська. — Но во сне может быть всё, что угодно. Там я умею читать. — Конечно, — радостно подхватывала Марта и дёргала Кира за руку. — Не хочешь — не слушай. Расскажи ещё, Гуська, расскажи про Минотавра.


33

www.mirf.ru

на которого учитель указал. Во сны проник и убил. Одного ножом зарезал, прикинувшись торговцем пряностей. Очень уж он до них охочий был, вот и снился ему восточный базар. Другого отравил, подмешав яд в кальян. Тот во сне опийный притон навестил, ну, там и помер. А третьего лошадь понесла. Он по пустошам с Дикой охотой носился, кровь разгонял. Ну, и сломал шею. А кобыле его колючку под хвост я пристроил. — Бэс... Вроде всё просто. Три смерти, три синих бутона на мёртвых висках. Вызов на поединок. Вот только старик не сказал, что противником поединщиков будет Минотавр. Мы вошли в лабиринт, каждый в свой, и бежим по нему, слыша дыхание друг друга. А вот кого страж выберет, кого сожрёт, а кого отпустит восвояси — сие нам не ведомо. — Нитур... И поделать ничего нельзя. Получается, я сам вызов бросил, он перчатку поднял, отступать некуда. Если пойду на попятный, так и так Минотавр сожрёт, а тут всё же шанс есть...Эх, выберусь живым из передряги, закрою свой сон на тысячу замков и больше в долину ни ногой. Только бы выбраться... — Аламэдас... *** — Ну, скажи, а почему у убитого обязательно появлялся на виске синий бутон? А? — в вопросе явный подвох, но Гуська старается его не замечать Он закрывает глаза, и строчки из старой книги оживают перед его внутренним взором: — Всё очень просто. Старый маг сказал, что сон похож на бутон розы. Осторожно перебирая ароматные лепестки, можно добраться до сладкой сердцевины. Если сумеешь, у тебя будет всё: и прекрасный цветок, который вот-вот распустится, и аромат, кружащий голову, и нектар, который найдёшь на донышке цветка. — Донышко цветка! — кривит губы Кир. — Донышко!

Рассказы читателей

*** Коридор извивался, как змея, тени на стенах, освещённых чадящим светом факелов, кривились в безмолвном танце. — Гипнос... Переведя дыхание, я замер, давая ногам отдых, и тут же услышал торопливые шаги за спиной. Нет, надо бежать, быстрее, ещё быстрее. — Морфей... Хриплое дыхание преследователя неожиданно послышалось из соседнего коридора. Не может быть. Он же был сзади. — Фобетор... Старик, предатель, заманил меня в ловушку. Силы у него, видите ли, на исходе. Не справится он сам. Не может ли ученик оказать ему услугу, которая и будет платой за обучение? А ученик, идиот, конечно же, согласился. — Фантаз... Нет ничего проще, чем убить человека во сне. Надеваешь любую личину, проникаешь в его сон и убиваешь. Хочешь — ножом, или ядом, или копьём, стрелой. Можешь столкнуть его с крыши или утопить, продырявив днище лодки. В реальности человек просто не проснётся. Никаких тебе следов и доказательств убийства. Вот только у мертвеца на виске расцветает синий бутон. Ну, да что там. Синяк и синяк. Никто и не заметит. Никто, кроме магов, умеющих в сны проникать. — Унтамо... Они, эти маги, себя защищают, свои сны на семь засовов запирают, так просто не подберёшься к ним, если только подловить, когда они в долину снов прогуляться отправятся. Однако сидеть в засаде — дело неблагодарное. Проще их выманить. Но как? А старик и подсказал. — Бута... Отстал, вроде? Можно дух перевести. Сердце колотится, как сумасшедшее. Недаром я всегда магии-то чурался. Эх, старик — старик... соблазнил, затянул в омут. Теперь выплывать придётся. Убил я братьев мага,


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

34

Гуська обиженно сопит. Наверное, не стоило рассказывать Киру о своих снах. Тот теперь поглядывает на друга свысока, всё норовит уколоть. И Марта, хотя и слушает внимательно, приоткрыв рот, но тоже не верит ему. Гуська и сам не очень верит себе, вернее, не всё понимает, о чём рассказывает. Но он обязательно разберётся во всём. И докажет Киру, что не выдумывает и не врёт. Обязательно. *** Сиреневые сумерки расцветились оранжевыми огнями бумажных фонариков. Потягивая из высокого пластмассового стакана прохладный лимонад, Кир бездумно следил за жонглёром в костюме арлекина. Пылающие булавы мелькали в воздухе, складываясь в причудливые фигуры, а вокруг шумела пёстрая, ни на мгновение не умолкающая толпа. Поправив маску, которая всё время сползала, закрывая обзор, Кир допил лимонад и оглянулся, соображая, куда бы пристроить пустой стакан. Оказавшийся за его спиной высокий человек в тёмно-коричневом камзоле, расшитом серебром, вежливо приподнял треуголку, В прорезях чёрной полумаски ярко блеснули отразившимися огнями влажные глаза. Кир машинально кивнул и попытался обойти незнакомца, но тут раздался громкий хлопок, и небо над площадью осветилось огнями фейерверка. Следя взглядом за разрастающимися в небе цветами, Кир попытался всё-таки протиснуться сквозь толпу, наткнулся ребром на чей-то острый локоть, судорожно вздохнул, хватая губами воздух, и провалился в черноту. *** Серые тучи, с утра тяжело висевшие над самой головой, разразились наконец мелким нудным дождём. У кладбищенских ворот Густава нагнала Марта. Крепко уцепившись за его локоть, она торопливо, как будто боясь, что её остановят, заговорила срывающимся голосом:

— Кир, Кир... Не могу поверить. Он ведь был совершенно здоров. Ну, как можно быть здоровым в нашем возрасте, конечно. Марта шмыгнула носом, благодарно кивнув, взяла протянутый Густавом платок, и, вытирая влажные щёки, продолжила: — Он же перед поездкой специально всех врачей обошёл. Я смеялась, а он так гордо справочки передо мной на стол выложил. Что же произошло? Я ничего не понимаю. Густав угрюмо кивнул. Через пару дней они втроём уже гуляли бы по Венеции. Это была давняя мечта Кира — всем вместе побывать на карнавале, прокатиться на гондолах, побродить вдоль каналов. — Мы же накануне с ним весь вечер обсуждали поездку, он радовался, как ребёнок. Всё приговаривал, что наконец-то и тебя удалось уломать. Список составлял, как бы чего не забыть, — Марта всхлипнула, вцепившись зубами в платок, и помотала головой. Светлые прядки выскользнули из-под чёрной косынки и уныло повисли вдоль щёк. Густав погладил холодные пальцы, судорожно сжимающие его локоть. Он не знал, как утешить Марту. Слова будут бесполезны, а вернуть друга он не мог. Выруливая со стоянки, Густав сосредоточился на дороге. Он довезёт Марту до ресторана, где должны пройти поминки, а сам поедет к себе. Находиться сейчас среди жующих и выпивающих людей было выше его сил. Он покосился на продолжавшую монотонно говорить женщину, потом аккуратно влился в поток машин и вскоре уже высаживал её у высокого крыльца с позолоченными перилами. —Ты точно не пойдёшь? Ну, смотри, тебе видней, — Марта устало махнула рукой, поправила косынку и обняла Густава. — Как же мы теперь будем жить? Боже мой, у него было такое умиротворённое лицо. Если бы не синяк, даже счастливое. — Синяк? Я не понимаю, о чём ты?


35

www.mirf.ru

шаль и перехватывает тяжёлый поднос из старческих рук. Пока тётушка, воркуя, разливает чай в тонкостенные фарфоровые чашечки, Марта, накладывает на блюдечко варенье. Тягучее, густое, прозрачное, оно тянется за ложечкой, и невозможно отвести взгляд. Марта подставляет под ложечку палец, а потом, зажмурившись от удовольствия, слизывает с него сладкую каплю. Очень вкусно. Вот только сегодня варенье немного горчит. Наверное, орехов оказалось в нём слишком много. Открыв глаза, она натолкнулась на внимательный взгляд. Тётушка смотрела холодно и равнодушно, как никогда раньше. Сглотнув горькую слюну, Марта без сил уронила руки на стол, чувствуя, как её подхватывает бушующий за окном холодный ветер и уносит, уносит... *** Я ухожу. Котомка за плечами на редкость лёгкая. Ничего не хочу брать из этого дома. С удовольствием забыл бы раз и навсегда последний год, прожитый в нём. Но знаю, что это невозможно. Старик-учитель, изменивший мою жизнь, мирно спит в своём любимом кресле. Я заглянул к нему перед уходом. Лицо спокойное, отрешённое. Даже синий бутон на виске не смотрится чужеродно. Его больше не волнуют интриги, завистники, враги и друзья. Там, где его разум обитает сейчас, все равны. А я... я ухожу. Меня тоже теперь не будут волновать ни друзья, ни враги, ведь их просто не будет. От ныне живущих избавился, а будущих не предвидится. Минотавр не сожрал мой разум. И преемника старик готовил не себе. Минотавр... что ж... у меня теперь много свободного времени и полная власть над снами всех живых. И имён у меня теперь много. А уж я постараюсь, чтобы они почаще звучали в коридорах моего дворца. А однажды, но очень не скоро, я тоже найду себе преемника. Выберу сам. И подготовлю. У калитки я остановился, оглянулся. Никто не смотрит вслед. Не провожает. Что ж, так и надо. Сорвал с куста розовый

Рассказы читателей

— Ну, Кирилл же скончался от кровоизлияния в мозг. Синяк на правом виске — наверное, сосуды лопнули. Ты не видел? — Я... я не разглядывал, — пробормотал Густав, пряча глаза. — Странный синяк... мне показалось, что он похож на нераскрывшийся бутон... Совсем как в той сказке, что ты рассказывал тогда, в детстве... Не помнишь? Марта давно уже скрылась за стеклянной дверью, а Густав всё стоял, бездумно крутя на пальце ключи от машины. *** — Алло, Густав? У меня тут идейка одна проклюнулась. Помнишь, ты нам с Мартой в детстве сны свои рассказывал? Ну, там, лабиринт, Минотавр, убийство, бутон на виске? Вот... мы тут отделом большую статью готовим для научно-популярного журнала о природе сновидений. Я думаю твою историю как показательный пример буйства фантазии неуравновешенной личности привести. Иллюстративно. Не будешь возражать? В Венеции, кстати, обговорим подробнее. Ты собрал вещички уже? Собирай. Камеру не забудь. Ну, покапока... и автоответчик прослушивай хотя бы иногда. *** В заиндевевшее окно бьётся ветер, бросает горстями сухой колкий снег, а в комнате уютно и тепло. Потрескивают дрова в печи, на столе мягкий оранжевый кружок света, что падает из-под нитяного абажура старинной лампы. Тёплая шаль с пушистыми кистями согревает плечи, и на душе так легко и спокойно, как всегда, когда она приезжает в дом тётушки. Та сейчас на кухне, готовит неизменный чай с вареньем, а потом будут разговоры до утра, и пасьянс, который обязательно сойдётся должным образом, и сетование на её, Марты, безмужнюю судьбу. Вот дверь, чуть скрипнув, приоткрывается, и в дверном проёме появляется поднос, уставленный вазочками и блюдечками с лакомствами. Марта вскакивает, роняет


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

36

бутон. Погладил пальцем шелковистые лепестки, вдохнул аромат, резко сжал его в кулаке, а потом дунул на раскрытую

ладонь. Мятые лепестки, точно бабочки, разлетелись в стороны и закружились, подхваченные ветром.


37 Рассказы читателей

Диана http://forum.mirf.ru/member.php?u=9196

Бессонные ночи От редакции: Печальна судьба тех, кто решил быть слишком слабым и поэтому не противостоять тирану (максимум — вымещая свой гнев на тех, кто слабее). Даже если исходно положение их не так уж плохо  — в конце концов поплатятся и они. Увы, это раз за разом забывается  — «а потом приходят уже за тобой, и нет тех,кто вступился бы за тебя».

атильда пнула служанку в живот, так что та издала горлом неприятный звук и налетела кормой на недвижное тяжёлое кресло, на самый деревянный подлокотник. Тильда смотрела, как она корчится и руки у неё судорожно дёргаются, она сейчас заплачет — и ей показалось, что это у неё под платьем набухает кровоподтёк, и она сидит на полу, неловко вывернув ногу. Но зато вечером она пошла бы гулять, и не было бы мужа, рождавшихся и умиравших детей, не было бы бессонницы. Она вздохнула, но корсет так сжимал её стан, что даже ходьба была тяжела. Девчонка не поднималась, она плакала, а Тильда жалела, что так грубо обошлась с ней. Как её там зовут? За две недели, что эта девчонка у неё служила, она всего раз назвала её по имени, ещё в первый день знакомства, после того как Лиз повесили за колдовство. Две недели всё шло нормально; но крепость была полна молодых солдат, и Матильда прямо-таки видела, как за полупрозрачным бледным лобиком этой соплячки плавают всякие грязные мысли. Все эти юные создания не были такими невинными, и за все долгие 33 года жизни Матильды, за 18 лет жизни хозяйкой крепости сколько её служанок бросали хорошие места из-за орущего младен-

М

www.mirf.ru


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

38

ца, спрятанного в комоде людской, сколько оставалось калеками после визита к ведьме и стравливания грешного плода? Солдаты, солдаты... Она встречала их в коридорах своих личных покоев, она встречала их повсюду; за ними, как шлейф, тянулся запах чеснока, спирта, запах немытых здоровых мужиков. Она никогда не была злой хозяйкой, но уже месяц она была в раскалённых клещах бессонницы. Этот жар преисподней... — Принеси мне воды. Я хочу умыться, — девка поднялась, утёрла нос рукавом и, сгорбившись, пошла вон. Иногда вода спасала, и Тильда мылась регулярно даже зимой, когда никому даже в голову такое придти не могло. В узком окошке стало тесно и сумрачно — снова пошёл снег. Снежинки кружились так убаюкивающе, так медленно, но... Матильда не спала уже месяц. Она не спала по ночам — ей хотелось написать это на самой себе, расплакаться у кого-нибудь на плече, чтобы бабка Ада опоила её чемнибудь и она заснула, ей приснилось бы хоть что-нибудь; она хотела бы спать в объятиях одного из этих широкоплечих небритых парней — любого, рыжая у него борода или русая, а у самых молодых — у них были такие тонкие шеи с подвижными кадыками, от них пахло не так мерзко, как... Даже совсем не мерзко, а... Такие шеи, такая светлая, ещё не успевшая огрубеть и покрыться шрамами нежная кожа. — Хозяйка, к вам, — шепча отчаянно, срывавшимся слёзным голосом, служанка вскочила в комнату, — ваш... Она не окончила — наместник крепости, Маннон, вломился в покои жены. Это была его старая повадка, знакомая Матильде, — ко всему возможно привыкнуть, всё можно забыть, как Тильда забыла всё прошлое, отпихнула на дальний пыльный чердак и не вспоминала ни о чём, только в такие моменты, как этот, она вдруг отчётливо представляла истинное прошлое. На самом деле в шестнадцать лет Тилли

была отдана замуж за прежнего наместника крепости, Данглиона, бывшего тогда лет пятидесяти, и имела от него дочь; на самом деле Маннон раньше был всего лишь приятелем Данглиона и наезжал из своей усадьбы несколько раз в год, чтобы вусмерть напиться, потратить скопленные за полгода деньги, поговорить о делах — и что это были такие за дела? — а потом опять пропасть в свои рабские поселения, копить деньги, держать в долгах всех крупных хозяев на мили и мили вокруг. Но был год, и была такая же зима, как теперь. Матильда болела и тем не менее принимала гостя вместе с мужем, улыбалась ему, томясь от мерзкой боли. Это было как раз время нового гона на ведьм, большое время перемен, а горничная Тильды была сведуща в таких делах — много лет она лечила Тильду от мигреней, при ней она спала, как убитая, и видела дивные сны, вся крепость пользовалась её услугами. Ей просто не повезло — и в крепости, полной здоровых холостых мужчин, она ухитрилась спутаться с самым жалким, рябым и лысым, да к тому же и женатым на ключнице, — когда мужик ушёл из семьи, такой вой поднялся, что все женатые бабёнки, большей частью старые злые кобылы, плевали ей в лицо из их всеобщей ненависти, из зависти ко всем молоденьким горничным и одевальщицам Госпожи, красивым и таким приятным для мужчин. И тут всё понеслось... Тильда ломала руки и тосковала об Адели, но ничего не могла сделать — защити ведьму, когда в стране провозглашена новая линия, и кто-то большой и сильный наложил свою лапу на всё самое ценное, и даже на человеческую жизнь, на человеческую силу, которая могла сокрушить всё, в том числе и всякую власть... Всё так менялось, и Матильда даже не могла вникнуть во всё, что делалось вокруг — а когда она слышала, как Маннон ругается на новые времена, она затыкала уши, чтобы не слышать этого всего, и не думать, что снова настаёт время перемен.


39

www.mirf.ru

— Сегодня я буду есть на женской половине, — просипел он. Зимой он всякий раз терял голос, и ревел, как зверь. Снег за окном падал и падал, и казалось, что это уже наступает вечер — через несколько часов после рассвета, и Тильда мечтала о том, что сегодня она вечером ляжет в постель и будет спать, спать, спать... *** Восемь лет назад единственная дочь Матильды, Эдит, ещё не была даже подростком, не на что было взглянуть, а теперь она стала совсем взрослой и всё время чему-то улыбалась; она могла кокетничать с солдатами и могла потребовать, чтобы одного из них избили на конюшне. Она вступила в самый возраст, и Тильда думала о том, что нужно бы вывезти её ко двору, или, лучше, приискать ей мужа среди богатых соседей, но Маннон только хрипел, едва жена заговаривала с ним об этом; последнее время он был весь в делах, и Тильда перестала посещать его, от чего вздохнула свободнее. Пахло мясом, и от этого запаха её тошнило. Маннон сел во главе стола, ему прислуживала эта новая девчонка, которая наверняка боялась его ещё больше, чем хозяйку. — Здравствуй, мама, — сияла Эдит. Она была причёсана необычно, её чёрные косы казались бесконечно длинными и мягкими, словно у богини. Она сияла, осматриваясь вокруг, улыбалась гостье, недавно прибывшей в крепость, — богатой старухе, слепой и глухой, которая только иногда выкрикивала короткие фразы со степным произношением, и похоже это было на карканье старой вороны, такое неприятное в треске огня, молчании, скрипе зубов и стуке опускаемых кубков. Маннон не любил бабской болтовни, и Эдит не могла сказать ни одной из тех колкостей, которыми баловалась с матерью, — зато никто не мешал ей заглядываться на недавно нанятых ратников

Рассказы читателей

В тот год ведьм жгли, и топили, и вешали, и часто это были совсем не ведьмы, а просто забеременевшие любовницы генералов крепости. Как Лиз, попавшая в руки Белого Старца, который пытал её полторы недели (что он с ней там такое делал, если потом вырвал ей язык, чтобы она никому ничего не рассказала), а затем признал виновной в ведовстве, направленном против Белого Короля и повесил её, тело сжёг, а пепел увёз в Чёрные кущи. Лиз ждала ребёнка, и Матильда очень привязалась к ней. В тот год Маннон прибыл к ним не как гость, а как несчастный, просящий помощи. Он был голоден и наг — вернувшись из похода на Степи, зачем-то ему так необходимом, он нашёл свою деревню и свой дом сожжённым... Данглион принял его, Тильда улыбалась ему в трапезном зале, чтобы он не дай бог не подумал, что чем-то не угодил хозяевам. У него не было ничего, кроме золота, — а Данглион не знал ни о чём, и оставил его жить в крепости, и беспрепятственно общаться со своими солдатами. Через месяц все они уже были перекуплены Манноном — потому что был он колдуном или божеством, но у него было столько золота, сколько ни король, ни тем более Данглион никогда не имели. После того как они перерезали весь личный отряд мёртвого наместника, пьяные солдаты, все залитые кровью, лежали около входа в господские покои и клялись, что прирежут самого господа бога, если тот посмеет пригрозить их Маннону, их божественному Маннону... И тогда он так же, как теперь, один и без всякого страха или волнения, явился в покои госпожи крепости с отрубленной рукой её мужа — уже мёртвого, безнадёжно мёртвого, — и заявил ей, что теперь он сам становится наместником, и на то уже есть величайшее дозволение Белого Короля, а он теперь готов осчастливить её браком с новым наместником... У него на лице не было никакой мимики, никаких эмоций, как у медведя.


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

40

Маннона, относительно молодых и красивых, сидевших напротив. Их лица — какое они имели значение, но прибыли они из-под столицы, были профессиональными военными и привезли вместе с собой много денег и вещей, а заодно и новую моду, — Тильда не замечала, как присматривается к их странно, ново и дорого расшитым кафтанам, а не к ним самим. После трапезы Маннон раздельно и медлительно заговорил и делах со своими ближними, Эдит делала вид, что внимательно слушает их. Матильду снова разбирала тошнота; глядя на небольшие чёрные глаза мужа, она заметила, что не видит чётко бликов и зрачков, в той же неприятной дымке она видит и лицо дочери, и бородавку на носу старухи... «Неужели я старею?.. Неужели уже?.. Я, наверное, скоро умру» Она поперхнулась; Эдит смеялась на том конце стола. — Мама, с тобой всё в порядке? — Эдит, прищурившись, глядела на мать, и заставила всех в один миг вперить взоры в бледную Матильду. — Ах, ты так дурно выглядишь, тебе нездоровится? Тильда закашлялась и даже не могла ей ничего ответить. А они все глядели на неё, и Маннон тоже, слишком внимательно, слишком задумчиво и недобро, не так, как раньше, — он смотрел и будто бы обдумывал, решал что-то на её счёт. — Ах, мама, должно быть, тебе следует отправиться к себе!.. Алиса, проводи её... — и белёсая новенькая служанка подскочила к младшей госпоже. — Мама, прошу тебя... — Холодно!.. Невыносимо холодно!.. — выкрикнула старуха. «Она говорит со мной, как с немощной бабкой», — подумала Тильда. — Ну ничего, скоро согреется, — захрипел Маннон. Матильда не заметила, как тощая Алиса уже вытащила её из-за стола и они двинулись узкими коридорами к её спальне. «Зачем всё это? — Она уже не чувствовала себя такой уж слабой, но возвращаться было

поздно. — Что происходит? Не поймёшь...» Она не была больной, сидя в прохладных покоях не чувствовала холода — только жар, жар... А всё потому, что она не спала. Она скучала в одиночестве, а эта дубовая девка сидела на стуле, сутулясь и вывалив вперёд мелкий живот, — с ней нельзя было ни о чём поговорить, так что Тильда недолго поплакала о том, что Лиз нет. Малявка Алиса смотрела в одну точку, у неё был раскрыт рот и дышала она тяжело — так что Тильда могла догадаться, о чём она так задумалась и где пропадает, когда часами не появляется на месте, в то время как хозяйка ждёт и злится. — Пошла вон. Алиса покраснела, вскочила и скоро выскочила в дверь. *** Тишина. Простыни стали раскалёнными от её тела; головная боль бессонницы окутала Матильду густым платком, приглушающим всякие звуки. Тут, в темноте и тишине, она часто боялась ночи и случайных шорохов; несколько дней новенькая спала вместе с ней, а за то, что она сама болтала во сне и пугала хозяйку, Матильда била её... Теперь, в пустоте и жемчужной черноте, ей невыносимо нужно было поговорить с кем-то. — Алиса! Алиса, зараза, быстро сюда!.. Ничего не поменялось — только собственный голос шуршал по углам, как летучие мыши, иногда залетавшие из башни. Пару часов она лежала на кровати, обхватив одеяло пылающими ногами. Голова болела, болела, и воды не оказалось в комнате; Тильда с трудом одела платье, заправила волосы за уши и вышла вон. Свет тонкими лучами пробивался изпод дверей, мерещились слышны голоса... В гранитном переходе Матильда наткнулась на шестёрку солдат, шагавших куда-то на пружинистых ногах, такие резвые даже в тяжёлых кольчугах. От них пахло свежестью зимней ночи и снег ещё не успел растаять на плечах; Матильда смотрела на них, а они заглядывались на неё...


41

www.mirf.ru

добрыми и милыми, теми, кто иногда смеялись над ней и задирались, но ловили белок в лесу и доставали с высоких шкафов варенье, а брат Якоб раз привёз из крепости ей красные сапожки. Якоб был из них самый красивый, он первым ушёл на войну и покрыл себя славой, даже мама выделяла его особо из троих сыновей. Матильда помнила его восемнадцатилетним — больше она никогда его не видела. Он сажал её на лошадь, когда Данглион увёз её в крепость как свою невесту. А теперь она шла, свечи дымили по стенам. Те слова, что томились в ней, не были сказаны, Тильда спускалась всё ниже и ниже по ступеням лестницы... Туда, откуда тянуло сквозняком и пахло снегом, где красный свет фонарей не расстраивал и без того утомлённой души Матильды. Обхватив локти руками, она обратилась к часовому, сидевшему у больших дверей: — Открой мне дверь! — Госпожа? — сонно спросил страж. — Простите, госпожа, не лучше ли вам пройти малым ходом? — Нет, — упрямо ответила Матильда. — Я хочу выйти из замка через парадный ход!.. Пальцы мёрзли, она прятала их в рукава. Кто бы мог подумать, что уже светает, почти утро, улицы видны без факелов или фонарей; ещё шёл снег, но из-под огромной снеговой тучи разгоралось на горизонте солнце. На большом дворе стояли обозы, от лошадей поднимался пар — оказалось, что большие ворота открыты, а через ров перекинут мост, и по нему, в малиновых заводях зари идут, идут новые колонны солдат... На их доспехах блистали малиновые огни, под копытами коней трещала деревянная мостовая, белые облака пара уплывали в небо. Матильда спустилась к дальним улицам, где свет уже был вовсю. Она никогда не бывала за стенами замка в такое время, и даже воздух казался ей не таким, как всегда. Из Белых Стен доносились звуки утренних заклинаний. Смешно. Господь Бог

Рассказы читателей

Эдит, должно быть, уже спала, но Тильда всё же направилась к ней и с удивлением услышала шум и музыку из её комнат. Словно это был какой-то пир — но она ничего не слышала о нём, а какой пир в замке может состояться без его госпожи?.. Сквозняк прошёл по ногам, она поёжилась — дверь вдруг распахнулась, и красноватая полоса света расстелилась до самой галереи — и против света пошёл прочь какой-то большой человек, высокий мужчина, косолапой походкой кого-то Тильде очень напомнивший... «Не хватало только романа с кем-то из солдат... Приличного рыцарства здесь никогда не собиралось, — с досадой подумала Тильда. — Ах, Эдит...» Секунду она решала, не войти ли ей, но тут же вспомнила дочь — и свой последний главный страх... До чего же невыгодным будет сравнение, какой старой она покажется рядом с дочерью. Она решительно не может позволить себе отныне появляться среди людей без тщательных приготовлений, а теперь, чуть ли не в ночной сорочке... Нет. Красный свет всё ещё горел, и Эдит смеялась так громко и легко, неожиданным и непривычным смехом, обольстительнопьяным, что сердце у матери сжалось, — но она лишь решила поговорить с ней утром, любой ценой, и сказать ей всё, наконец. Последнее время иногда, при всех слезах, проливаемых за дочь, молитвах, которые она читала ради своей девочки, Матильда испытывала острое желание ударить её. Она росла без отца — и никто не бил девчонку, как били саму Тилли в детстве, как и всех её братьев, когда она ещё жила на хуторе, и Эдит выросла истинно без царя в голове, так что даже мать не могла на неё повлиять, а жаловаться на неё мужу Матильда не смела... Детство дома. Мать любила её, свою единственную драгоценную дочку; старшие братья все ушли на войну со степями, и все они, даже пыльные и грязные, даже в своих деревенских доспехах, казались ей, маленькой Матильде, самыми


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

42

сменил профессию, и теперь молился, творил долгие дела и поддерживал развитие новых путей человеческих душ... Теперь Белые Стены собирали вокруг себя всякий люд — кто-то говорил, что на небе ничего нет, и что под землёй нет преисподней, и что на самом деле Господь не мог создавать человека; они создавали карты, учили желавших грамоте, книг там переписывалось больше, чем в церквах... Там готовили лекарства, а всякие новинки часто испытывали на заключённых ил приговорённых к смерти. Теперь троица тощих монахов в будничном чёрном шла к низкому бараку, который последний год служил тюрьмой. В крепости никогда не было своих острогов, наместник справлялся, а теперь вон, развели убийц. Они сидели в подвале, за кольями, и если приглядеться, Матильда могла разглядеть лицо человека, стоявшего у зарешеченного окна. Он держался за оструганные, вытертые палки руками яркокрасными, с синевой от жуткого холода. — Матильда!.. — вдруг позвал он; голос, голос... — Тилли! Матильда боялась останавливаться — он мог знать её имя, он мог убить её, просто так, как испуганное животное, которое того гляди забьют на ужин, он мог заразить её оспой, которая всегда начиналась из таких мест... — Матильда! Это я, Матильда!.. Он закричал так громко и пронзительно, как будто кто-то отрывал от него кусок. Тильда испугалась этого крика, и ей хотелось только, чтобы он скорее замолчал. — Перестань, немедленно замолчи! — прикрикнула она на него, опускаясь на колени возле окошка. — Я приказываю те... — Это я, Матильда, я... — Он кричал так громко, что там, в темноте подвала, куда не добирался солнечный свет, глухо заворчали. — Ты не узнала меня? Голос не казался ей знакомым, а лицо, грязное и заросшее бородой... Откуда ей было его знать? — Это я, Якоб! Якоб! Неужели ты не помнишь?

Он заплакал. На его грязном, неузнаваемо опухшем и покрытом коростами лице Тильда увидела слёзы. И глаза её милого брата, когда-то такого красивого, такого красивого! Тильда закусила губу. Много лет ничто не напоминало о нём, и она не думала, что родители скорее всего уже давно мертвы, а братья умирают, как Якоб, в плену, покалечены, или... Ничего хорошего, ничего из того, что описывают чудесные легенды, никакой славы, почёта — и старые раны невыносимо болят, и твои родные уже в могиле, и ничего, ничего... — Тилли, спаси меня... Спаси, прошу тебя... — Якоб, ты ли это? Господи, господи... Как ты попал сюда? — Матильда, помоги мне, я знаю, ты можешь. Упроси своего мужа, пожалуйста! — Тебе нужны деньги? Ты должен комунибудь? Я помогу, да, конечно, сколько?.. — Она смотрела на его переломанный нос и не могла сдержать боли, распускающейся в сердце. Его глаза с красными белками глядели на неё, словно она была господом богом. — Нет, нет... Он считает, что я предатель, что я против него... Это не так, скажи ему!.. Пожалуйста! Он думает, я стану протестовать, когда он... Он думает, я подниму своих ребят против него... Но это не так, Тильда! Нет! Сестра, я ведь был сотником, представь себе, я теперь я никто... Знаешь, я так не хочу умирать теперь. Мне так... От него не осталось ничего, кроме глаз. Но его пальцы ещё немного гнулись, и он держал её за руку, чтобы она не ушла, не убежала. Он говорил, ему мешал кашель, двое других заключённых подошли к нему и стали кричать, кричать... На прощание брат чуть сильней сжал ей руку; оранжевый луч показался из-за угла, подбежал к ногам Матильды, а она только обернулась и пошла к замку. *** День прошёл в болезни. Эдит не явилась, Маннон засел в своих покоях, а в крепость


43

www.mirf.ru

дать распоряжение слугам, и шла к брату, будучи менее всего какой-то властной дамой... Слуги шептались, бегали, Алиса явилась с красным заспанным лицом и опозданием, только на улице была буря и яркое солнце одновременно, так что мело и светило, как летним днём. Тревога закрывала Тилли глаза, но сон и первая ночь отдохновения от долгих мучений несли её над землёй. Возле окошка стояли ещё женщины, и Матильда даже удивилась, как плохо все они были одеты — они словно не видели никого вокруг и только звали монотонноплачущими голосами своих мужей, и немногие лишь отзывались, подходили к решётке... Якоб подошёл. — Прости, я ещё не успела... — Ладно, Тилли... Он закашлялся, ухватился за колья. Какой-то мужик выхватывал из рук жены свёрток с едой, его жена рыдала и прижималась к стене, чтобы не упасть. Якоб взял за руку сестру, он говорил что-то, но ветер и шум жёг его слова. Трое стражников вышли из-за чёрной потрескавшейся двери и стали разгонять голосящих баб, которые впивались им в одежду, мужикизаключённые кидали снег ослабшими руками, но ничто не могло остановить смерть, которая надвигалась на них всех. «Перед смертью не надышишься», — сказал парень из стражи, толкая бабу. Тильда только чувствовала, как он взял её пальцы и поцеловал самые ногти — холодные, но своими тёплыми, живыми губами. Она чувствовала это, пока возвращалась в замок. У неё в горле стояли слёзы. Посыльный от мужа должен был сопровождать её — словно она сама не могла проделать этого пути. Он никогда не встречала этого помощника — должно быть, он прибыл только недавно, а теперь смел прямо глядеть на госпожу таким масляным чёрным взглядом, и пропускать её впереди себя, и кланяться недостаточно низко. От

Рассказы читателей

прибывали всё новые и новые силы, будто начиналась война. Никто даже и подумать не мог, что столько солдат возможно разместить в этом замке. Матильда не могла забыть об обещании, данном брату, но и к мужу попасть не могла, и это гнело её целый день, тянувшийся долго и скучно, как целая жизнь. Это был день, когда новая служанка Госпожи Алиса обручилась с лучшим мужчиной на свете, со своим Томом. Он был рыж и длинноног, и когда она выпросила у экономок ключ от маленькой кладовой, чтобы там побыть наедине, Алиса была на седьмом небе от счастья. Её всю переполняли всякие счастливые мысли, и когда она сидела на непоколебимо прочных коленях своего Тома, мир для неё был раем господним. — Давай я свяжу тебе свитер? — спросила Алиса, поглаживая рыжую кудрявую голову. — Угу, — ответил Том. *** Ту ночь Матильлда уснула блаженным крепким сном. Она видела леса и поля; вместо опостылевшего снега и холода белые хлопья тополиного пуха носились в воздухе, и она бежала куда-то... Или от кого-то? Но нет, нет, не было никакой тревоги или страха, только покой, только воля, только крепкий травяной запах. Кто-то был рядом с ней — и она чувствовала свою руку, сжатую в другой тёплой руке. Утром она не шла, а летела. В это время за окном начиналась буря. Она как раз собиралась отправиться к Маннону, но от него только пришёл человек и велел ей приодеться; они ждали гостей из столицы. Что за гости? Тильда не знала, но приказала готовить ей платье, а перед одеванием решила сходить к Якобу... «Может, его перевели в другой барак, или он спит, или я не вовремя и он только разозлится, что я так ничего и не успела...» Много лет Тильда только приказывала, а теперь не чувствовала себя тут хозяйкой и терялась, даже когда нужно было от-


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

44

резкого света на галерее она слегка ослепла и слуга, подхватив её под руки, провёл её к месту. Матильда едва углядела, что Маннон и Эдит были уже там. Сугробы сверкали, как облачные райские кущи, Матильда выглядывала гостей, но никого не видела — только солдат, стоявших за малой стеной, и помост, на котором было множество людей в белых одеждах, — кого-то она уже видела по заседаниям Белого круга, чьи-то лица были ей незнакомы. На круг вывели человека в цепях — он был весь залит кровью, словно только что выкупался в ней; Тильде было скучно слушать, о чём тут пойдёт речь, и она глядела по сторонам — на дворе сооружали помост для казней, вот, после тюрем настало время казней, и к плахе и здоровому палачу в бело-красном тянулась цепочка связанных людей. «Якоб», мысль заикнулась; Тильда скорее отвела взгляд. — Ну что же, Ваше Белое Величество? Вопрос прогремел у неё в ушах, Маннон никогда не отличался слабостью голоса; Эдит засмеялась. Это был король,стоявший перед ними, униженный, оскорблённый, кровавый и слабый. Не было его величественных одежд, не было магов, за стеной солдаты орали пьяные песни, а в крепость всё ещё приходили обозы с людьми и деньгами. — Что за приговор будет этому жалкому смерду? Король стоял, шатаясь, а старцы в белых одеждах уже поднимали руки... Новый порыв ветра налетел из-под сверкающего облака, король поперхнулся, закашлялся кровью, и — упал.

Короткие ленты мыслей срастались внутри у Матильды, и сама она — примерзала к трону, а на её пальцах ещё пламенел последний поцелуй любви, последний... Эдит смеялась. — Что за приговор будет этой жалкой изменнице? Эдит смеялась, белые руки взлетели вверх. *** Хозяйка совсем не любила Алису, и Алиса не любила её, но в тот миг, когда во время казни из чёрной спинки её трона вылетело лезвие, так легко отделившее голову госпожи от её господского тела, служанка оплакала и её заодно. Вместе с её милым Томом. Ночью они были вместе, а тут вдруг в их уютную комнатку ворвались двое в красно-белом, и... Том был повешен через два часа вместе с тремя приятелями, и Алиса плакала так, как никогда в жизни, а её сердце разрывалось в груди. Она могла расплакаться просто от вида сонной мухи, летящей к печи, не то что от вида слетающих голов. Говорят, теперь Маннон становился королём, солдатня уже орала в его честь похабные свадебные песни — венчаясь на трон, он ещё и венчался с дочерью своей опальной супруги, новой королевой Эдит. Алиса плакала в коридоре, и тут к ней подкатил какой-то солдат. Она только вздохнула, сглотнула и пошла, делать нечего... И когда он лапал её, Алисе было больно, как от ласк калёным железом, — ведь это был не Том, совсем не Том, невыносимо, невоскресимо не Том...


45 Рассказы читателей

Как прислать рассказ Для ваших рассказов существует специальный почтовый адрес story@mirf.ru. Присылайте свои произведения в формате .DOC или .RTF приложением к письму. Не забудьте указать в письме имя автора, контактные данные (как минимум — адрес электронной почты) и пометку «можно публиковать на диске». Каждый месяц лучшие рассказы публикуются в «Литературном приложении «МФ», а автор рассказа номера награждается призами от редакции.

www.mirf.ru


Мир фантастики • Апрель • 2012

Литературное приложение

Рассказы читателей

46

Над выпуском работали Татьяна Луговская литературный редактор и корректор Сергей Серебрянский технический редактор Сергей Ковалёв дизайн и вёрстка

Story_104  

Story_104_2012